anevskaya

Алена Невская, журналист

08 февраля 2016

F



«Tout commence à Paris», Nancy Spain. «Всё начинается в Париже»...

Поговорим о начале начал… Пришло время…


...Если кто тут новенький, поясню логику моих «Рассказок про Париж»: я иду по городу с фотоаппаратом, фотографирую всё, что попадётся, фотографии комментирую, иногда двумя словами, иногда долго нудно и совсем не о том… Ща будет совсем долго и нудно… Но приходится…


В поза-прошлой рассказке поговорили про Часовую Башню Королевского Дворца (La tour de l'Horloge du Palais de la Cité). К которой, к слову, подошли по Корсиканской Набережной (Quai de la Corse). Сегодня с набережной поворачиваем налево, попадаем на «Дворцовый Бульвар» (Boulevard du Palais), проходим мимо Часовой Башни и видим Дворец Правосудия (Palais de justice de Paris). На фото: zoom…



















Тут следует всё-таки слегка (хм) оговориться и припомнить историю Парижа. Иначе трудно дальше идти, спотыкаться всё время…


Париж, как известно, Парижем был не всегда, и не всегда был столицей. А был, поначалу, островком (островками) посреди реки, а река та – посреди полей и лесов дремучих дичи полных, болот плодородных… И пришли сюда Паризии (совсем крошечное галльское / кельтское племя, быть может беженцы с территорий современной Бельгии). Судя по всему (по находкам археологическим), в IV BC (до Рождества Христова) Паризии уже как следует прижились на территориях нынешней «Парижской области». Где достаточно быстро разбогатели и приобрели определённое «могущество» (весьма относительное, соседние племена и «помогущественнее» были). Контроль над водным путём Сены Паризиям в помощь…


На картинке:


яркий и светло-жёлтый цвет — Гальштатская культура (ранний железный век, VIII BC); буро-жёлтый цвет – влияние Гальштатской культуры, V BC; тёмно-зелёный цвет — Латенская культура (кельтская), 450BC, ярко-зелёный цвет – влияние Латенской культуры, 50BC. «Территории некоторых крупных племён обозначены». 

...

До самого недавнего времени, любой экскурсовод по Парижу, первым делом приводил вас к Собору Парижской Богоматери (Notre Dame), ставил на звезду «Нулевой Точки» (Point Zero), где предлагал сфотографироваться, после чего принимался за вдохновлённый рассказ про «колыбель» Парижа, про истоки мировой столицы. Тут, мол, зародилось всё, вот на этом самом месте… Хотя археологи предупреждали: сколько они ни копали, сколько ни рыли, но никаких вещественных доказательств «того самого места» «нарыть» не могли. Ни под папертью Нотр-Дам, ни в какой иной точке острова Сите (Cité). Да, откопали утлое судёнышко эпохи неолита. Но не на Сите. Подальше (близ набережной Берси / quai de Bercy). Лодочка (пирога) хранится ныне в музее Истории Города Парижа «Карнавале» (Le musée Carnavalet). А вот на самом Сите – ничего. Ничего ранее галло-романской эпохи. Это уже когда римляне под предводительством Гай Юлия Цезаря пришли…


На картинке: Галлия в 1-ом веке до Рождества Христова




...

58 — 5150 гг BC (до Рождества Христова). Гай Юлий Цезарь (Gaius Iulius Caesar, 100 BC — 44 BC) ведёт крупномасштабную военную операцию, вошедшую в историю под названием «Галльская война» или «Галльские войны». По-французски (зачастую) пишут «Захват Галлии» (Conquête de la Gaule). В оригинале — Bellum Gallicum.


С самого начала войны, раз в год, весной, Цезарь созывает «Большой Совет» предводителей крупных галльских племён. В 53 BC этот «Совет» назначается в «столице» Паризиев (по стратегическим соображениям, до сих пор проходил в Шартре (Chartres) – «друидской столице»). Тогда же Лютеция и вошла в историю. Первое документальное свидетельство. «Id est oppidum Parisiorum, quod positum est in insula fluminis Sequanae» — «Лютеция, поселение Паризиев, находится на острове Сены» — записал Юлий Цезарь в своих «Комментариях к войне в Галлии». («Commentarii de Bello Gallico»). Но, увы, не уточнил – на каком именно острове. На оном из шести-семи островков, образовавших впоследствии наш современный остров Сите? Или в каком-то ином месте?



На картинках: первое упоминание о Париже.







...

До самого последнего времени Лютецию Паризиев помещали всё-таки на Сите. Хотя и без «вещ доков». А в 2003 г., при строительстве очередной окружной дороги не далеко от Парижа, откопали, нежданно-негаданно, останки настоящего proto-urbaine поселения эпохи Паризиев (начиная с IV века до «нашей эры»). Более 15-20 гектар (вдвое больше острова Сите), жилые и ремесленные кварталы, места культа, вероятно речной «порт», захоронения галльских воинов, многочисленные артефакты (оружие, монеты, украшения, посуда)… Да, а монеты древние Паризии печатали свои собственные (признак «значимости»). Были эти монеты «одними из самых красивых среди галльской чеканки», и назывались «Статер Паризиев» (Statère des Parisii)… Откопали всё это богатство в западном пригороде Парижа, в городишке Нантерр (Nanterre)…


На картинкых: Statères des Parisii



...
Впрочем, некоторые историки всё-таки оспаривают право первородства за Нантерром. Цезарь же чётко написал – остров, с мостами, которые возмутительные Паризии сожгли. А в Нантерре острова нет. Там река просто петлю крутую делает. Но не остров. Да и не в правилах римлян называть новый ими построенный город именем прежних туземных сёл. Так почему же галло-римская Лютеция на Сите «Лютецией» именуется? ... Кроме Нантерра, как возможную «колыбель» Парижа, называют ещё одно местечко, Issy-les-Moulineaux. Там и остров посреди Сены имеется, Сан-Жермен (Île Saint-Germain)… Это я так, для очистки совести упомянула. Углубляться не станем… Археологи и историки спорят, никаких окончательных фактических настоящих доказательств ни у кого, ни на что нет. Кто знает …


О сколько нам открытий чудных быть может ещё готовит просвещенное будущее?


Итак, благодаря Гай Юлию Цезарю Лютеция вошла в историю в 53 BC. И уже через год, в 52 BC, благодаря ему же, чуть было не вышла. Насовсем.


Дело было так: в общем и целом, галльские племена сдавались римлянам легко и просто. Но нельзя сказать, чтоб уж совсем без сопротивления. Восставали время от времени регулярно. За что бывали нещадно биты. Убиты. «И поселения их предавались разграблению и пламени» …


В 52 BC, во главе крупного восстания оказался небезызвестный Верцингеториг (Версенжеторикс — Vercingétorix, 80 BC – 46 BC). Его потом римляне (Цезарь) победят (Осада Алезии, сентябрь, 52 BC), возьмут в плен, отвезут в Рим, посадят в тюрьму (а скорее всего в комфортабельную «виллу») и казнят в честь триумфа триумфаторов… Паризии в подмогу общему делу выставили армию в 8.000 человек (весьма значительный контингент по тем временам). На Паризиев лично Цезарь не пошёл (более важными племенами был занят), отправил своего лейтенанта Тита Лабиена (Titus Atius Labienus). Во главе Паризиев встал отчаянный и отважный Камулоген (Camulogène). Сумевший даже — на первых порах — отбить непобедимых римлян. Прославленные легионеры отступили. Но не на долго. Не ожидая ничего хорошего, и следуя излюбленной практике «выжженной земли», Камулоген велит напрочь спалить Лютецию и обрубить все мосты. Но просто так уйти римляне, понятно, не могли. Собравшись с силами вернулись, «и началась очень странная битва за город, который уже не существовал». Римляне победили, Камулоген пал смертью храбрых, и все галльские воины «кто не успел скрыться в ближайших лесах были зарублены римской конницей».


На картинке: отважные Галлы в реальном изображении:







Местом баталии за сожжённую Лютецию называют ныне гигантский сад-парк, что простирается между Эйфелевой Башней и Военной Школой (la tour Eiffel / l'École militaire). Будете здесь тёплым летним днём валяться на травке, греться на солнышке, вспомните – там, под землей, покоятся кости первых защитников Парижа. А называется этот сад-парк сегодня… Марсово Поле (Le Champ-de-Mars). По причине Военной Школы, конечно. Но по сути — случайно. Если в этой жизни хоть что-то бывает случайным…


Что в имени твоём? – О названии «Париж».


В римских источниках «Oppidum Parisiorum» именовался «Lutetia». В греческих – «Λoυϰoτοϰίαν» или «Λευϰοτεϰία» — «Lucotecia». По-французски получилось Lutèce. Лютеция (от корня «lut» — «болото», эквивалент латинского «lŭtum» — «грязь», что весьма соответствует реалиям местности тех времён; хотя другие лингвисты видят в «Лютеции» корень «lucot» — «мышь») … Лютеция Паризиев… Потом «Лютеция» постепенно отмирает и остаётся одно прилагательное «Parisiis». «Parisios» (III — V вв.). И вот теперь – Paris. Всё просто. Лютеция. Париж… А вот город Паризиев до его завоевания римлянами, до 52BC, у французов принято обозначать как «Доисторический Париж». Или, в более современной форме, «Античный Париж» («Paris préhistorique» / «Paris antique») … Ох, не запутаться бы…


Продолжение следует.

В ожидании продолжения – наглядная реконструкция того, как могла выглядеть Лютеция до прихода римлян…





...а пока идём по Корсиканской Набережной к площади Шатле (позавчера ходили, помните?), видим на противоположном берегу, промеж домов, что-то высокое, узорчатое, красивое…





Башня Святого Иакова. La tour Saint-Jacques (далее — Сан-Жак).


Башня — единственное, что осталось от очень большой и важной церкви Святого Иакова Мясницкого, если, конечно, так можно перевести Saint-Jacques-de-la-Boucherie. Boucherie — мясная лавка, скотобойня, место торговли мясом. Помните, я рассказывала, что на самом острове Сите был некогда скотный двор, давший название церкви, от которой назвали соответствующую улицу: Церковь Святого Петра с Быками — L’église Saint-Pierre-aux-Bœufs (а ещё рассказывают, будто в ходе одной великой мессы, в момент, когда торжественная процессия выходила из ворот церкви и все прохожие встали на колени, случившиеся рядом два быка, которых вели на бойню, тоже преклонили колена, за что были увековечены в виде скульптурных голов в портале церкви; саму церковь потом упразднили во времена ВФР (Великой Французской Революции) и позже снесли, но портал успели спасти, теперь он красуется на западном фасаде церкви Saint-Séverin)...



На картинке: Церкви Святого Иакова Мясницкого, гравюра опубликованная в 1702 г.



L’église Saint-Jacques-de-la-Boucherie (gravure publiée par Manesson Mallet en 1702)



Так вот. Рынок крупного рогатого скота с Сите убрали в XII веке, переместив его сюда, на правый берег Сены. Попросторней. И сравнительно безопасно — первые Средневековые Стены Парижа защищают. Церковь «Святого Иакова Мясницкого» (пусть уж так называется) выстроили тогда же (хотя назвали «Мясницкой» несколько позже, только в XIII в, а именно — в 1259 г.). Посвящена Святому Иакову Старшему (Saint Jacques le Majeur)...

На картинке: Крепостные стены Парижа разных времён.





Место паломничества. Многочисленные мощи Святого Иакова Старшего (Saint Jacques le Majeur)... Ну да подобным в эпоху не удивить…


То, что видим сегодня, высокое узорчатое красивое — колокольню — пристроили в 1509-1523 гг. На вершине, по углам, четыре скульптуры (1523). Тетраморф. Знакомое слово? — На всякий случай сама посмотрю в словарь и вам напомню….


(Но прежде, чем читать далее, включите песню БГ «Орёл, Телец и Лев»)...


На картинке: Церковь Сан-Жак в 1618 г.






«Тетраморф (греч. τετραμορφος — четырёхвидный) — в иудео-христианском вероучении и богословии — крылатое существо из видения пророка Иезекииля, единого с четырьмя лицами: человека, льва, быка и орла. В Откровении Иоанна Богослова тетраморф представлен в образе отдельных Четырёх апокалиптических существ (лат. quattuor animalia, они же Четыре живущих, у протестантов — Четыре живых существа), которые являются стражами четырёх углов Трона Господа и четырёх пределов рая.

Позднее эти животные были истолкованы как символы четырёх евангелистов и термин «тетраморф» стал применяться в описании их иконографии. Существа стали Символами евангелистов и формой их традиционного символического изображения: Матфей в образе ангела, Марк в образе льва, Лука в образе тельца, Иоанн в образе орла. Каждый из них крылат и держит Евангелие.

В Каббале эти существа носят название «хайот а-кодеш» (букв. «святые животные»)». Конец цитаты.





К окончанию строительства колокольни, в 1523, некий Ро (Rault), «камнетес изображений», получил 20 ливров за создание «трёх статуй животных и статую Святого». Орёл, Телец и Лев. В качестве Ангела на крыше башни Сан-Жак выступает, соответственно, сам Сан-Жак. Святой Иаков. Его первоначальная статуя, говорят, была огромной — 10 метров в высоту.


Революционеры церковь, понятно, закрыли. Статую Сан-Жаку снесли. Теперь здесь маленькая копия, 3,80 метра.

Упразднённую церковь национализировали. Продали на стройматериалы. Одна колокольня выжила.

Но ещё пару слов о самой церкви.

Её наищедрейшим «спонсором» был небезызвестный уже нам Николай Фламель (Nicolas Flamel, 1330? 1340? — 1418). Похоронен тут же. «Надгробная плита» помещена на одной из колонн, под ликом Девы Марии. Вплоть до 1762 церковь зачастую служила местом погребения; впоследствии останки перенесут на соседнее Кладбище Невинных (Le cimetière des Innocents, вот тоже история! — потом как-нибудь обязательно расскажу). После разрушения церкви плита каким-то образом оказалась у одного из местных торговцев и служила ему… прилавком для шпината… Теперь покоится в музее Клюни, который я не устаю всем горячо рекомендовать. Le musée de Cluny — Musée national du Moyen Âge — Thermes et hôtel de Cluny.

На картинке: Надгробный камень Николя Фламеля:



Pierre tombale de Nicolas Flamel, 1418,Paris, Musée de Cluny


На плите написано:

«Почивший Николая Фламель, бывший писарь, оставил в своём завещании на благотворительные дела этой церкви некоторые ренты и дома, которые он приобрёл и купил при жизни, чтоб свершать богоугодные дела и раздачу денег каждый год в качестве подаяния в адрес больниц les Quinze Vingt, l’Hôtel Dieu и других церквей и больниц Парижа. Помолимся за почившего».

Многочисленные «подаяния и ренты» из завещания (хранится в Национальной Библиотеке) оказались, на деле, далеко не столь великими, как того хотелось людской молве. Но одно их долгое перечисление ещё более раззадорило миф, будто Николая Фламель никакой не писарь, но алхимик, добывающий свои несметные богатства с помощью нечистого Философского Камня.

NB. Про название больницы «Quinze Vingt». Переводится как «Пятнадцать Двадцать». Кто знает французский, или хотя бы знает, как легко и просто французы считают (цифры называют), начиная с 70, без труда догадается: 15×20 = 300. Больница, основанная в XIII, была способна принять единовременно 300 больных (предназначалась для слепых, сегодня специализируется в офтальмологии). А такая забавная система счёта называется «двадцатеричной»... Даже странно, что французы отказались теперь от «15-20»... Это я ехидничаю… «99» (и иже с ним) французы таки продолжают элегантно грассировать: «4-20-10-9» (99 = quatre-vingt-dix-neuf)... Ладно, в следующий раз специально схожу сфотографирую эту больницу, поскольку про неё очень много всего интересного и забавного рассказать. А пока вернемся к нашим баранам. Вернее — быкам.

Итак, церковь разрушили, на камень продали, колокольня осталась. Благодаря, как уверяют, Паскалю и его опытам с атмосферным давлением и силой тяготения. Колокольня высотой в 54 метра послужила прекрасным «орудием труда». Сегодня в арке у основания башни находится памятник Паскалю. Хотя другие источники говорят, что свои парижские опыты учёный проводил не здесь, а на колокольне другой церкви. Эту же колокольню не разрушили лишь потому, что так было оговорено в договоре купли-продажи.

В 1824 колокольню перекупил некий промышленник, дабы превратить её в «дроболитейную башню». Оказывается, аж до самого конца XVIII (если верить источнику), каждую дробинку делали практически вручную. Но в 1782 году догадались, что капли свинца при падении с высоты сами собой принимают форму почти идеального шарика, ако вода дождевая, если свинец расплавить и вылить с верхотуры через специально калиброванное сито. Колокольня в 54 метра как раз подошла… И ни малейших сантиментов по поводу религиозно-культурного наследия.

После двух пожаров муниципальные власти Парижа всё-таки выкупили бывшую колокольню и шедевр архитектуры. 1836 г. Газеты пишут, будто на макушке устанавливают «великолепный электрический маяк», способный осветить всё вокруг и даже далее. Но, похоже, так и не установили. В 1852, по случаю прокладки помпезной улицы Rivoli, решено, наконец-то! отреставрировать «прелестную башню Николая Фламеля». «Предприняты колоссальные работы».

1891. На крыше устанавливают небольшую метеорологическую станцию.

В 1965 Испания вдруг делает из башни Сан-Жак «отправную точку» паломников Saint-Jacques-de-Compostelle (Сантьяго-де-Компостела, весьма массовое и важное католическое мероприятие, второе по значимости после паломничества в Иерусалим, существующее с IX в. по сей день) и дарует табличку, согласно которой «миллионы паломников» именно отсюда отправились в Испанию, к мощам Святого Апостола Иакова Заведеева. «Самая первая и самая высокая дорожная верста». Ни малейшей исторической правда в том нет (кажется).

Сквер вокруг башни — первый публичный сквер в Париже, разбит в 1856. В конце XIX века у подножья бывший колокольни постоянно толкутся безработные рабочие, здесь их «центр найма на открытом воздухе». Совсем как было когда-то на площади Grève, перед Мэрией.


На картинке: 1867 год.

La Tour St Jacques La Boucherie à Paris 1867


Скульптуры из видений Иезекииля на крыше — новодел, начало XX. Остальные — гаргуйи и восемнадцать святых — старее. Есть оригинальные, XVI века, есть новей.

Сегодня на колокольню можно взобраться. Но пускают не более 17 человек в час. Особо пухленьких и тучных, должно быть, совсем не пускают. Поскольку лестница там слишком узкая: 85 см. Резервация билетов обязательна. По интернету.

С крыши открывается дивный вид: (обязательно откройте линку — не пожалеете!)


Продолжение следует..




Вчера в рассказке про крепость-тюрьму Шатле мельком упомянулось название «Монфокон»:


«Большой Шатле был, после Монфокон, наиболее зловещим сооружением Парижа, как по своей внешности и предназначению, так и по окружению, что делало этот квартал наиболее отвратительным местом столицы». (Jacques Hillairet, «Connaissance du vieux Paris»).


Те, кто читал эпохальных «Проклятых Королей» тоже помнят:

— Куда вы меня ведёте?
— На Монфокон.




А вам любопытно, куда же это именно отвели Мариньи и где повесили? То есть само слово «Монфокон», понятно, как название собственное, на слуху, всем хорошо известно. Но стало интересно, где же именно оно находилось и как конкретно выглядело. Неужели вот прям так гадостно, как в кино?


Гугл не заставил себя ждать.


Оказалось, всё не так гадостно, но значительно хуже.






Дабы не переписывать написанное, процитирую русскую Википедию (чуть сокращённо повторяющую французскую):

«Монфоко́н (фр. Gibet de Montfaucon) — огромная каменная виселица, построенная в XIII веке к северо-востоку от Парижа, во владениях некоего графа Фалькона (Фокона). Получила прозвище Montfaucon (от фр. mont — гора, и фр. faucon — сокол). Одновременно на Монфоконе могло быть повешено до 50 человек. До наших дней не сохранилась.

Считается, что данное сооружение было построено в XIII веке по проекту советника Филиппа IV Красивого — Ангеррана де Мариньи. По его мысли, жуткое зрелище множества разлагающихся тел повешенных должно было производить впечатление на подданных короля и предостерегать их от серьёзных правонарушений. По иронии судьбы, де Мариньи впоследствии сам же был повешен на Монфоконе.

Виселица представляла собой трёхъярусное сооружение на каменном фундаменте, квадратной в плане формы, со сторонами в 14 метров. Шестнадцать каменных столбов по трём сторонам периметра, высотой 12 метров каждый, и три (на многих гравюрах — 2) ряда горизонтальных балок создавали на трёх сторонах сооружения своего рода «матрицы» 5×3 из ячеек шириной около 2 и высотой около 4 метров. С балок свисали цепи, на которых вешали приговоренных. Одновременно на Монфоконе могло быть повешено до 45 человек. Кроме того, на некоторых гравюрах можно увидеть, что в одной «ячейке» могли быть повешены сразу двое приговорённых, и в этом случае число возможных одновременных казней доходит до 90.

(...) Тела повешенных оставлялись на виселице до частичного разложения, после чего трупы сбрасывались в специальный каменный колодец (оссуарий) в цоколе Монфокона, поскольку было законодательно запрещено хоронить повешенных по христианскому обычаю».



А вот, что пишет про Монфокон автор «Проклятых Королей», Морис Дрюон:

«...Затем кортеж снова двинулся в путь через предместье Сен-Мартэн, и вот уже на вершине холма возник четкий силуэт Монфоконской виселицы.

Глазам Мариньи открылось огромное четырехугольное строение, покоящееся на двенадцати необтесанных каменных глыбах, служивших основанием площадки, а крышу поддерживали шестнадцать столбов. Под крышей стояли в ряд виселицы. Столбы были соединены между собой двойными перекладинами и железными цепями, на которые подвешивали после смерти тела казненных и оставляли их гнить здесь на устрашение и в назидание прочим. Трупы раскачивал шальной ветер и клевало воронье. В то утро Мариньи насчитал двенадцать трупов: одни уже успели превратиться в скелеты, другие начинали разлагаться, лица их приняли зеленоватый или бурый оттенок, изо рта и ушей сочилась жидкость, мясо лохмотьями свисало из дыр одежды, разорванной клювами хищных птиц. Ужасающее зловоние распространялось вокруг. По распоряжению самого Мариньи была выстроена несколько лет назад эта великолепная, добротная новая виселица с целью оздоровить столицу. И здесь ему суждено было окончить свои дни. Трудно было представить себе более назидательный пример, чем жизнь этого поборника закона, обреченного висеть на том же крюке, на котором вешали злоумышленников и преступников.(...)

Палачи спустили тело, подтащили его за ноги к краю помоста и повесили в нарядном его одеянии на самое почетное место, какое он заслужил, — в первых рядах висельников — здесь суждено было тлеть одному из самых замечательных государственных мужей Франции»
.



По приказу Шарля де Валуа, главного ненавистника Мариньи и, собственно, инициатора его казни, повесили некогда могущественнейшего и богатейшего мужа Франции во всем великолепии его одежд — дабы всякий узнавал издали. В первую же ночь грабители сняли тело и раздели (действительно, зачем добру пропадать?). Шарль де Валуа, узнав, рассвирепел и велел одеть покойного заново.


Тело Мариньи осталось висеть на Монфокон два года (sic!).


В 1317 году, новый король, Филипп V, полностью реабилитировал бывшего министра финансов и ближайшего сподвижника своего отца. Тело Мариньи сняли с виселицы Монфокон и похоронили должным образом, по-христиански и с почестями (сегодня его останки покоятся в основанной им коллегиальной церкви Notre-Dame d’Écouis). Сам Валуа, умирая, «на смертном одре», раскаялся в содеянном, просил прощения, приказал раздать нищим милостыню, с тем, чтоб те молились за де Валуа и де Мариньи «вместе».


Но, я собственно, не о том хотела рассказать. Я посмотрела, где находилась инфернальная горка.

Оказалось — вот где:






Сегодня это обычный жилой квартал Парижа, с кино, кафе, школами и детским садом. Ок, не самый престижный район, но всё же…


Не хотелось бы мне жить на костях висельников…


Представить себе, что в течении четырёх веков, здесь в преисподнюю под ногами стекались разложившиеся останки казнённых, что годами полусгнившие трупы болтались здесь в петле пока совсем не сгниют… Брр…

Говорят, в 1954 году, во время работ, землекопы наткнулись на залежи проклятых костей…


Мораль.

Изучайте историю места, прежде чем покупать квартиру или дом….


А пока полюбуйтесь: вчера и сегодня:

































Продолжение следует….




Идём по Корсиканской Набережной (Quai de la Corse), доходим до Моста Менял.


Мост ведёт к площади Шатле (La place du Châtelet). Направо — Городской Театр — Сары Бернар (Le théâtre de la Ville — Sarah-Bernhardt), налево (здесь на фото не видно) — театр Шатле (Le théâtre du Châtelet). Посредине — Пальмовый Фонтан, или Фонтан Победы, или Фонтан Шатле (La fontaine du Palmier, ou fontaine du Châtelet, ou encore fontaine de la Victoire — парижане, по ходу, сами не знают). Всё вместе дело рук Барона Оссмана (1858), хотя фонтан постарше (1808).


...Тут следует множество всевозможных важных деталей про театры, которые я опущу. Отмечу только две:


1) В театре Шатле снимали финальную сцену фильма «Концерт» (если вдруг кто не смотрел — посмотреть обязательно!).


2) В театре Сары Бернар (или дё ля Вилль) выступал в 94-ом году Гребенщиков и я брала у него интервью для «Русской Мысли». Сидя в соседнем кафе. Долго говорили, пили кофе. Официант принёс счёт. На чеке, где-то внизу, было написано «Укладчица номер три». Вернее: «Гарсон номер два». БГ ухмыльнулся, достал записную книжечку и что-то туда записал…. А на следующий день БГ выступал в доме-приюте Толстовского Фонда, если не ошибаюсь, где-то за городом. Я тоже туда поехала, разумеется. И можете себе представить, каково было моё удивление, когда БГ запел песню «Гарсон Номер Два», сообщив: «Эту песню я сочинил, собственно, этой ночью». Вот…


Пальмовый Фонтан. Или как там его. Построен Наполеоном Бонапартом в честь, знамо дело, своих побед. С благородной оговоркой: дать парижанам бесплатной питьевой воды. Парижанам всегда воды мало (было)....






Но причём тут пальмы? — спросите вы. Поднимите голову, присмотритесь (кто-то мудрый говорил: «По городам надо гулять задрав голову, а не глядя себе под ноги») (согласна, в Париже это не совсем просто по причине собачьих какашек повсюду).... Но вы всё-таки постарайтесь, приглядитесь….







Вы уведите: на вершине колонный действительно имеются пальмовые листья. Или почти. А весь «ствол» «пальмы» украшен перечислением наполеоновских побед в Италии, Египте и далее везде. Вообще, Наполеон I весьма проникся духом классической римской и египетской архитектуры. Поспешил воспроизвести в Париже. Величие! Хотя, если вспомнить, знаменитые ныне храмы и монументы Египта в наполеоновские времена были по крышу засыпаны песком, служили приютом туземным пейзанам и откапаны значительно позже…


на картинках — храм Edfou










На вершине «пальмы» — статуя Победы. Вот она (копия, оригинал в Музее Горда Парижа, Карнавале).




У подножья колонны сфинксы и четыре статуи, аллегории Бдительности, Правосудия, Силы и Благоразумия.





А теперь немного (ха-ха — много много) истории. Поскольку весь интерес этой площади не в том, что здесь находится сегодня, а в том, чего сегодня здесь нет.

А было здесь много интересного. Место такое.

Первый век христианской эры. Париж времён Лютеции. Римские поселения находятся, в основном, на левом берегу, вокруг холма Святой Женевьевы и cardo maximus, ныне известной как улица Saint-Jacques (см. предыдущий пост). На острове Сите — поселения самих паризиев и римская администрация, включая дворец наместника.


на картинке: План Парижа эпохи Лютеции (Plan de Paris Lutece)




Пока римляне одни и непобедимы, жизнь течет плавно и гармонично. Гармонию нарушают варвары. Впервые — в 276 году. И потом уже беспрестанно. Поселенцы открытого, незащищённого левого берега спасаются от набегов на острове. Мостов в ту эпоху, похоже, практически не было. Максимум два. Один на левый берег, второй на правый. Мосты деревянные. Достаточно сжечь — и всё, «в домике». Во время нашествия Аттилы, IV век, лютечане, под духовным знаменем Святой Женевьевы, город не покидают (а хотели без боя сдать), но выстраивают вскоре вокруг Сите крепостную стену в два — два с половиной метра толщиной. Мосты, впрочем, всё ещё остаются без прикрытия.

на картинке: Париж в IX веке. С мостами.





Как следует укреплять Париж принялся Карл Лысый (вот не стеснялись французы давать своим королям не слишком-то почтительные кликухи, так на века и осталось), Charles le Chauve. IX век. Нормандцы зачастили. «После их набегов не оставалось даже собаки, чтоб полаяла в след». Вплоть до самых последних времён по церквам возносили: «От ярости норманнов спаси нас, Боже»!


Карл Лысый велит «обновить» римские укрепления, выстроить новые и укрепить мосты. Опоры мостов велено превратить в забрала и по концам поставить по деревянной башне-крепости. Так на нашем месте появляется «Большой Шатле» (Le Grand Châtelet). В противоположность «Малому Шатле» (le Petit Châtelet) с другой стороны острова, на «малом» рукаве Сены. Мосты здесь назывались соответственно: «Малый Мост» (так и называется по сей день) и «Большой Мост» (Ныне «Мост Менял»).



В скобках: усилия Карла Лысого оказались не напрасными. При очередном нашествии алчных викингов, в ноябре 885, им не удалось разбить и разграбить город с разбега и без потерь. После ожесточённых боёв парижане не сдались. «Большой Шатле» непреступен. Потянулась долгая осада. 885-887 гг. В какой-то момент противоположный «Малый Мост«снесло полноводием, защитники «Малого Шатле» оказались в одиночестве и «все были жестоко перебиты норманнами»... А потом прибыл Карл Толстый (говорю же: никакого почтения к правительству), Charles le Gros, откупился от викингов и те пошли грабить иные земли…







В 1130 Людовик Толстый (снова здорово) заменил деревянные башни на каменные. Крепость солидная, мощная, окружена рвом c водой из Сены… Князья Парижские здесь обитают, потом кой-какая администрация… В 1190 Филипп-Август выстраивает новые оборонительные стены Парижа, «Большой Шатле» теряет первоначальное оборонительное назначение. Отныне здесь резиденция полиции и уголовной юстиции. Тюрьма и пыточные казематы включая. Всё. «Большой Шатле» нашёл своё окончательное призвание.

на картинке: Париж к 1550 г.





Мосты…




Pont au Change in 1577



Nicolas-Jean-Baptiste Raguenet, La joute des mariniers, entre le pont Notre-Dame et le Pont-au-Change, 1756


«Большой Шатле был, после Монфокон, наиболее зловещим сооружением Парижа, как по своей внешности и предназначению, так и по окружению, что делало этот квартал наиболее отвратительным местом столицы». (Jacques Hillairet, «Connaissance du vieux Paris




12 июня 1418 года, сторонники Бургиньонов захватили крепость-тюрьму (к тому времени сильно разросшуюся) и уничтожили всех узников — сторонников Арманьяков. Скидывая послдених с высоты башен на выставленные пики. (пару слов на тему вояк уже писала, повторюсь: «Для тех, кто прогулял в школе эти уроки истории, напомню: с 1337 по 1453 между Англией и Францией идет затяжная, нудная, довольно скучная «Столетняя война». Одновременно, с 1407 по 1435, случается гражданская война между Арманьяками и Бургиньонами (Guerre civile entre Armagnacs et Bourguignons). Причем последние, гадёныши, постоянно потакают врагам отчизны, англичанам…).

Дальше — хуже. 2 сентября 1792 года. «Кровавая революционная бойня, бессмысленная и беспощадная». В рамках широкомасштабной программы, вошедшей в историю как «сентябрьские бойни». Это когда «патриоты», как сами себя называла революционная гопота, испугавшись про— роялистской австро-прусской интервенции, сильно запаниковала и охотно поверила слухам о якобы готовящемся «заговоре тюрем». Будто бы недобитая аристократия замышляет переворот, репрессии и массовые казни революционеров. «Вставайте, Французы! И пусть потечёт кровь изменников! Это единственный способ спасти отчизну»! («Debout, Français, qui voulez vivre libres! Debout! Debout! Et que le sang des traîtres commence à couler ! C’est le seul moyen de sauver la patrie». Jean-Paul Marat).

Как сказал кто-то умный: «Есть не много людей, готовых умереть за идею, но есть много тех, кто за идею готов убить»...

За пять дней по парижским тюрьмам было зверски убито, как полагают, более 1300 человек. И далеко, ох, далеко не все из них были «изменниками», аристократами-роялистами и примкнувшими к ним священниками. 75% — простые уголовники и проститутки. В «Большом Шатле» из 269 заключенных изрубили саблями и истерзали ножами 216 человек. Все — опасные преступники (иных тут не держали), но ни одного замешанного в какие-либо заговоры. «Эти заключенные слышали накануне, что тюрьмы освободят (...) Многие приготовились и с котомкой вещей под мышкой прогуливались по двору (...) Страшный смерч ворвался в семь вечера (...) Невнятная бойня началась с ударов саблей, с выстрелов ружей. Нигде более они не были столь безжалостными» (Jules Michelet, «Histoire de la Révolution Française»).

Рассказывают, что войдя в кровавый раж, «сентябрийцы» (сентябрь + убийцы, les septembriseurs) рубили и оскверняли тела жертв «простого удовольствия ради». «Женщины носили отрезанные уши в качестве трофея»... Впрочем, это слишком долгий и не столь однозначный рассказ… Отметим лишь, что когда революционеры освобождали всех «узников тирании» в 1789 году, именно в «Большой Шателе» они сунуться не посмели. Репутация постояльцев была однозначной: «особо опасные бандиты».

на картинке: Massacre Châtelet 1792





Сидели «особо опасные» по различного комфорта камерам, за которые — нюанс цинизма — ещё и платили сами. В зависимости от ранга: граф, сеньор, шевалье, дворянин, ростовщик, еврей, иное… За привилегию иметь кровать платили отдельно. Хотя кровати были не везде. Самые страшные казематы — «La fosse» («Могила») и «Fin d’aise» («Конец радости»). «Могила» представляла из себя перевёрнутый конус, где узник не мог ни стоять, ни сидеть, ни лежать, а ноги его были всегда в воде. Продолжительность заточения — две недели. Дольше не выживали. В «Конце радости» помирали чуть позже, через месяц примерно. То была яма, заполненная «помоями и рептилиями».

Кроме обычных «камер» были и специальные залы судопроизводства. Где заключенные подвергались «вопросу». То есть пыткам. Где выносились приговоры и осуществлялись приговоры.


на картинке: Robert Francois Damiens before the judges / «Робер-Франсуа Дамьян перед своими судьями».





После бойни 2 сентября 1792 «Большой Шатле» решено снести. Немедленно. Но немедленно не получилось, сносили постепенно, между 1802 и 1857 годами. Теперь от некогда могущественной и «наиболее зловещей» крепости-тюрьмы осталось лишь название площади и театра. И слово «морг».

Тем, кто сумел дочитать все мои нудные записки до сего места — приз. Быть может самое интересное во всей этой истории — история слова «морг». (кто знает, можно далее не читать).

Неисповедимы пути Господни. В жизни слов тоже.


В XV веке французское (от латинского) слово «морг» — «morgue» — обозначало: «лицо», «физиономия». От глагола «morguer» — внимательно вглядываться в лица осужденных по их прибытию в тюрьму «что бы их узнавать в случае побега или рецидива». Фотографий не было. «По причине выражения лица, которое принимали надзиратели, когда они всматривались в заключенных по их прибытию; значение было, буквально: «отделение, место в тюрьме, где осматривали заключенных, прежде чем поместить их в камеры». Кое кто уточняет, что «выражение лица» у надзирателей было соответствующим.

Осмотр происходил в нижних камерах Шатле. Они-то и стали называться — «морг». А потом здесь обустроили «помещение, куда складывали трупы». В 1734 году нижние камеры, «la basse geôle», специальным постановлением переквалифицировали в место «опознания трупов, найденных на улице или утонувших в Сене». В XVIII веке таковых тел в Париже находили десятка по полтора в ночь. Позже сиё макабрное учреждение переведут в другую часть Шатле, но это совсем не важно.

За безымянными телами (издавна) ухаживали монахини ордена Святой Екатерины.

Специальное отверстие в двери позволяло рассмотреть трупы «зажимая нос».

Невостребованных хоронили на кладбище Невинных (о котором обязательно как-нибудь расскажу). В 1804 (Шатле разбирают) морг переведён в иное место…. О первоначальном смысле слова забыли ныне и сами французы…. Кажется…

Продолжение следует….




Помните, вокруг Консьержери гуляли.... La Conciergerie… Я вам ещё всё про башенки круглые рассказывала. Серебряная, Цезарь, Бонбек…. La tour de César, la tour d’Argent, la Tour Bonbec… А про квадратную, Часовую, забыла. La tour de l’Horloge. Часовая Башня Королевского Дворца (La tour de l’Horloge du palais de la Cité). Запамятовала. Надо бы восполнить…




La tour de l’Horloge du palais de la Cité
Часовая Башня. Построена между 1350 и 1353 гг в качестве дозорной башни Королевского Дворца Острова Сите. При Иоанне II Добром (Jean II, dit Jean le Bon, 1319 — 1364). Об этом Иоанне (вааще-то Жан произносится) я как-то уже упоминала вскользь. В том смысле, что совсем непонятно, за какие такие заслуги «Добрым» прозван. Слабый, болезненный, нервный, имея двукратное превосходство в силах, тупо проиграл англичанам в 1356 г. («Сто-шестнадцатилетняя» Война, 133 −1453), взят в плен, где отнюдь не бедствует, сдаёт англичанам обширные территории, чем, кстати, провоцирует «народный» бунт в Париже под предводительством парижского Прево Этьена Марселя (Étienne Marcel, не забыли?)... Впрочем, свои достоинства и у Жана II Доброго имелись… Да мы, впрочем, и не о нём… Как всегда…

Часовая Башня. Названа так — нет, не потому, что здесь поросята когда-то паслись. А потому, что — правильно! — потому что часы. Первые «публичные» часы аж в незапамятном 1370 установлены. И до сих пор ходят. Правда не всегда…




Стоит присмотреться к часам повнимательней. Под короной, видите, два гербовых щита: французский и польский. Знаете почему?







Вопрос — «Знаете почему?» — я как-то задала на польском форуме (в Польше я тоже жила). Очень долго никто не отвечал. Но всё-таки нашёлся один человек, ответил: «Алена, добрый день! ...Это из-за Генриха III Валуа? Он 2 года был и польским королем тоже. Поляки среди своих не могут выбрать, предпочитают иностранца. А то выберешь Любомирского Сапеги обидятся, выберешь Сапегу Радзивиллы недовольны. Ну и так далее)) Еще была идея что из-за Марии Лещинской — жены Людовика XV, но это позже было». (конец цитаты).


Да, именно — Генри III. (Henri III, 1551 — 1589) (я знаю, что по-русски надо писать «Генрих», но позволю себе, простите педанты, «Генри»).

Henri, duc d’Anjou, Portrait par Jean Decourt (vers 1570)


История такова. Сами часы, как было сказано, сотворены в 1370. В 1585 часы украсили тем циферблатом, что и теперь (как следует реставрировали в 2012). С гербовыми щитами Франции и Польши под одной короной. И поясняющая надпись: «Qui dedit ante duas, triplicem dabit ille coronam» — «Тот, кто уже дал две короны, даст и три» (сочинение «политического сатирика и поэта», Жана Пассера, Jean Passerat).


То есть Генри III (последний из Валуа), в тот момент был королем Франции (1574 — 1589), а до того уже побывал королем Польши (c 11 мая 1573 по 12 мая 1575).





Uwaga! Jest to współczesna rekonstrukcja herbu Henryka Walezego jako króla Polski.
Современная реконструкция герба Генриха III Короля Польши.




Далее мне следовало бы подробно рассказать о «героическом королевстовании» Генри III в Польше, но русскоязычная Википедия описывает сию эпопею более чем подробно и увлекательно. Зачем переписывать хорошее? К слову, франкоязычная Вики в разделе про Генри II куда как скромнее… Так что.. Почитайте. Кому интересно.


А для самых ленивых (я знаю, что никто «по линкам не ходит»), сама, в наказание, расскажу (академических историков прошу простить).

7 июля 1572. Умирает польский король Сигизмунд II Август (Zygmunt II August, 1520 — 1572). Несмотря на три брака — без единого наследника (не считая внебрачной годовалой дочки). Во Франции не правит, но заправляет вдова несчастного Генри II (помните?), Екатерина Медичи (Catherine de Médicis, 1519 — 1589). У «Чёрной Вдовы» на данный момент три сына (всего было 10 детей, трое — Короли Франции). Правящий Карл IX (Charles IX de France, 1550 — 1574). Безусловный любимчик — Генри (будущий Henri III, 1551 — 1589). И семнадцатилетний Франсуа (François de France, 1555 — 1584).

При крещении Генри было дано имя Александр-Эдуард (Alexandre Édouard). Но очень быстро стало понятно, что амбиционным планам на любимчика это имя не подходит. В 1565 г, при конфирмации, переименован в «царственное» Генри.


Генри — единственный из сыновей Катрин Медичи и Генри II крепкого здоровья и приятного телосложения. Красавчик. По смерти Сигизмунда II, Катрин Медичи немедленно отправляет в Польшу своих послов, дабы продвинуть кандидатуру любимого сына на королевский престол далёкой, но обширной и могущественной державы. 9 мая 1573, в ходе Первых Свободных Выборов Двух Наций (Pierwsza wolna elekcja / Rzeczpospolita Obojga Narodów), Генри выбран Королем Польши под именем Генриха IV Валуа (Henryk IV Walezy). За что подписывает «Генриковы артикулы» (Artykuły henrykowskie) об ограничении королевской власти), «Избирательные капитуляции» (pacta conventa) и обещает жениться на сестре почившего Сигизмунда, Анне Ягеллонке (Anna Jagiellonka, 1523 — 1596).
Новоиспечённый Король, впрочем, с отправкой в далёкие края не спешит. Толи наслышан о климате приёмной отчизны, толи возраст невесты страшит. «Молодая» была и впрямь — не молода. На 28 лет старше 23-ёхлетнего суженого. Более чем вдвое старше! Но долг есть долг. После множества затяжных приключений, Генри наконец прибывает в столицу Краков и 21 февраля 1574 принимает Корону. А вот от женитьбы на Анне увиливает.



Portrait d’Anna Jagellon en habit de sacre, 1576.


Появление французского «двора» в столице Польши произвело на туземных вельмож неизгладимое впечатление! Посмотрите на портреты и одеяния шляхты той поры. И сравните с портретами и одеяниями / украшениями Генри и его «миньонов» (фаворитов) (нет, не в том смысле «фаворитов», что вы подумали). «Очень кстати в свите французского Принца было несколько портных — польские дамы бросились шить себе новые наряды»...



Henry III of France in 1578 by Étienne Dumonstier.

Привыкший к пышным празднествам любезной Франции (про Варфоломеевскую Ночь поминать не будем), Генри откровенно скучает. Хотя и пытается развлечься, как может — за счёт польской казны… В Польше ему даровано «царствовать, но не править». Да и вааще — холодно. А зимой ещё и темно (я знаю, о чём говорю — я там 4 года прожила).



Королевский Замок Вавел, Краков / Zamek Królewski na Wawelu, Kraków



Королевский Замок Вавел, Краков / Zamek Królewski na Wawelu, Kraków

14 июня 1574 г. Генри узнает о смерти своего болезненного брата Карла IX. Трон Франции по праву принадлежит ему. Но шляхта ни за что не отпустит!


18 июня 1574 г. Генри бежит. Самым натуральным криминальным образом. Под покровом ночи, с соблюдением строжайших тайн…

Далее следует водевиль с погоней, клятвами, обещаниями вернуться, бриллиантами, пусканием крови дабы «выпить по польскому обычаю каплю собственной крови в знак уважения к королю».

Некоторые источники утверждают также, будто Генри с соратниками опустошил польскую казну «прихватив с собой бриллианты польской Короны».

Всего правление Генри III в Польше длилось 146 (148?) дней. Но: «Короткое пребывание короля в Вавеле стало поистине культурным шоком для поляков и способствовало сближению двух народов. Обе стороны впервые взглянули друг на друга столь близко. Генриха и его двор неприятно поразили и склонность простого народа к выпивке, и запущенность польских деревень, и суровый климат. Шляхтичи же с нескрываемым презрением рассматривали увешанных драгоценностями и облитых парфюмерией французских дворян (включая самого короля), их изысканную одежду, светские манеры. Всё это они считали «бабьим». Впрочем, многие дворяне взяли французскую моду на вооружение». (Вики.ру).


А Генри взял на вооружение систему канализации Королевского Замка Вавель в Кракове…


Речь Посполитая терпеливо ждала обещанного возвращения беглого избранника вплоть до Сейма мая-июня 1575. И навсегда сохранила обиду уязвлённой гордости.




Portrait d’Henri III de France, huile sur bois, château de Versailles, après 1578


«Несмотря на всеобщее убеждение, будто франко-польские отношения всегда были добрыми и дружескими, роль Генриха Валуа в истории современной Польши выглядит скорее негативной. Культурная конфронтация была тяжела с обеих сторон. То была конфронтация двух цивилизаций: западной и восточной. Тем не менее, бегство Валуа глубоко ранило самолюбие поляков и значительно подорвало доверие между двумя странами. С момента бегства Принца, польско-французские отношения были приостановлены на 25 лет, вплоть до начала царствования Генри IV», — пишет польский историк Maciej Serwański, цитируя стихотворение одного из соратников французского принца, Philippe Desportes:

«Прощай, Польша» — «Adieu à la Pologne»
Прощай, Польша, прощай пустынная равнина, — Adieu, Pologne, adieu, plaines désertes, Всегда покрытая снегом и льдом; — Toujours de neige et de glaces couvertes; Прощай, страна, вечным прощанием! — Adieu, pays, d’un éternel adieu! Твой воздух, твои стены, так сильно сумели мне не понравится — Ton air, tes murs, m’ont si fort su déplaire, Всё всё мне было противоречащим — Qu’il faudra bien que tout me soit contraire Если когда только я ещё вернусь сюда. — Si jamais plus je retourne en ce lieu.
«Jan Kochanowski, великий поэт польского Возрождения ответил на это своей поэмой «Каркающим Французам» («Gallo Crocitanti» / «Au Gaulois croassant»)....


Вот такая история… Стоит прогуляться по улице задрав голову и разглядев на циферблате Часовой Башни что-то не совсем понятное…

Продолжение следует…



" 27 января — Международный день памяти жертв Холокоста — отмечается 27 января. Установлен Генеральной Ассамблеей ООН 1 ноября 2005 (Резолюция № 60/7). Инициаторами принятия документа выступили Израиль, Канада, Австралия, Россия, Украина, США, а их соавторами — ещё более 90 государств. Дата 27 января была выбрана потому, что в этот день советские войска освободили концентрационный лагерь Освенцим (территория нынешней Польши).«


Без слов…









































































































(...)

Однажды в интернете попалась на глаза статья некоего подонка, который долго и подробно доказывал, что лагеря смерти — выдумки плохих евреев. И в качестве главного из доказательств приводилась фотография вот это «печи». Мол, посмотрите сами, как нацисты могли сжигать все те названные тысячи людей, если в такой печке (подробно технические данные и расчёты КПД) можно сжечь разве что «одного младенца в день». И люди бурно всё это обсуждали…

Кирпичная печка — всё, что осталось от сожжённых деревянных бараков. Эти печи, впрочем, почти никогда не работали — дров на отопление заключённым не давали. Таких печек — рядами до горизонта…










(...)



















































многочисленные таблички об эшелонах из Франции. Здесь: эшелон N 72. 29 апреля 1944 (Париж освобождён в августе 1944). откуда: Дранси куда: Аушвиц количество депортированных: 1004 уничтожено в газовых камерах по прибытию: 904



прибыло: 994 человек уничтожено в газовых камерах сразу по прибытию: 950 человек




фотографии 1000 еврейских детей из Франции. из 11.400 департированных из Франции детей.





















































Чтобы продолжения не было никогда !




Как рассказывала ранее, префект Парижа барон Осман, под чутким вдохновлением Наполеона III, перекроил Париж по разумению и сознанию своему. Не ограничившись «прорубанием» прямых широких магистралей, Осман ввел в архитектуру и то, что теперь официально называется «османский стиль». Вот такие блоки-дома, создающие улицу-стену. Дома определенной высоты, в пропорции к ширине улицы. 5-6 этажей. Одинаковые по устройству: тёсаный камень, на втором этаже (третьем по-русски) – балкон кованного чугуна. Зачастую бегущий по всему фасаду. Или отдельные бонбоньерки в розочках и завитках. Этот этаж – самый «престижный». Bel étage. Бельэтаж. Тут самые просторные комнаты и самые богатые жильцы. Поскольку на первом этаже (rez-de-chaussée) чаще всего помещалось что-то нежилое – магазин, ресторан, парикмахерская, банк, etc… Над «коммерцией» жил коммерсант-хозяин. А уже над всем этим – сам хозяин по жизни. Последний этаж также снабжен балконами. Но не такими шикарными, как «хозяйский». Хотя последний этаж тоже становится «престижным». Особенно после изобретения лифта. Вернее, после изобретения лифта последний этаж становится «самым престижным». Считается, что чем выше – тем меньше грязи и вони, тем больше воздуха и вид красивый… Ну а под самой крышей, стыдливо прячась от взора под углом 45° — мансарда. Расчленённая на чуланчики «комнат для прислуги».



Вот такие дома — блоки.


улица Сант-Антуан (La rue Saint-Antoine)




Типичные «османовские» дома.







Само слово «мансарда» — «mansarde» происходит от имени архитектора— инженера, Франсуа Мансара (François Mansart). Некоторые источники указывают, будто именно он изобрёл вот такое жилье с наклонными стенами и потолками под крышей. Но на самом деле подобная техника существовала и до него. Это за пристрастие Мансара к «мансардам» в своих проектах, строители-рабочие так и назвали.


Мансарды в России довольно часто изображают как эдакое супер поэтичное пристанище художественно-артистичной богемы. Ну да, зачастую эти каморки перестроены нынче под вполне нормальное жильё. Говорят. Но сама я таких не видела. Зато видела именно то, чему это призвано служить – «комнаты для прислуги». «Chambre de bonne». «Chambre» здесь обозначает – «комната». «Bonne» — «бонна» — от французского «хорошо». То есть «хороша на все случаи жизни». «Bonne à tout faire». Прислуга.


Появились такие «Chambre de bonne» в Париже не так давно – эдак в первой трети XIX века. Когда буржуи стали брезговать жить бок-о бок с прислугой. Осман честно отослал простолюдинов под крышу — по отдельной «служебной» — то есть «чёрной» — лестнице. По которой домработница могла подняться к себе с улицы и спуститься из своего закутка до квартиры хозяев. До «чёрного» входа квартиры хозяев — прямиком на кухню (куда ж ещё). «Парадная» лестница до «чёрного» мансардного этажа попросту не доходит. До «парадной лестницы» и «парадного входа» прислуга не допускается. Лифта по «чёрной лестнице» нет. Каждой квартире принадлежит одна (или две) «chambre de bonne» (как принадлежит одно место в подвале, одно или два места подземной парковки – но это уже в современных домах, при Османе паркинг не строили, кажется).




«чёрная лестница»



«парадная лестница» в том же доме




Сами «комнаты бонны» маленькие. Чаще всего без собственного туалета / душа. Удобства «во дворе» — на этаже, одни на всех. «Невозможно не протестовать против жилья для прислуги. Это позор для нашей цивилизации. Один из самых больших скандалов гигиены»! Уже к началу XX века особо сознательные граждане негодовали и возмущались. Расцвет туберкулёза тому способствуя. В 1906 году коморки под крышей самых буржуазных районов Парижа сравнивают с тюремными камерами. В пользу последних: «Тюремная камера не вредна для здоровья и пригодна к жилью, комнаты для прислуги – нет». Так уже к концу XIX века стали появляться «chambre de bonne» на том же этаже, что и хозяйские апартаменты (сегодня таких не встречала). А каморки под крышей начали сдавать всякому сброду – студентам, поэтам… Сегодня – «бедным рабочим», студентам… Минимальный размер таких комнат, согласно специальным указам, 9 м² с объемом в 20 м³.


К слову, не такие уж они и ужасные, эти комнаты. Особенно когда туда туалет с душем втискивают. В Бангкоке (я там жила) комнаты для прислуги – вааще чуланы без окон. Размером с одну кровать. Правда – с отдельным душем. Поначалу, конечно, напрягает. Ощущаешь себя каким-то извергом, человека, как собаку, в конуру засовываешь. Потом, ничего, привыкаешь…


А в Париже — когда-то — у меня одна знакомая девчушка в такой «chambre de bonne» жила. Из Чехии. Мы с ней в одной группе в универе учились. И когда она уезжала на каникулы, я в её хоромы моих родственников / друзей – гостей селила (поскоку сама не много лучше прозябала). Комнатка была чистенькая, с огромной (зачем-то) раковиной (может её вместо ванны использовали?). Мой братик после каникул по данной прописке так охарактеризовал: «Побывал в Париже. Супер! Жил в умывальнике». Зато в одном из наиболее престижных районов Парижа. Зато практически 7-ой этаж без лифта.


Хорошо быть молодым.


Да, а крыши османовских домов сделаны (кроме цинка) из материала под названием «ardoise». «Ардуаз». Что переводится как: 1) глинистый сланец; аспид; шифер; кровельный сланец; плитка кровельного сланца 2) грифельная доска. Такие же «грифельные доски» висели некогда по кафе— ресторанам и хозяин заведения записывал туда долги завсегдатаев. Откуда нынешний сленг: «ардуаз» – это и счёт в ресторане, и вааще — долги (при покупке в кредит) …


Ну вот, я как всегда: хотела три слова про османовские дома, получилось три страницы про мансарды…



Всякие разные фоточки:















Немного (много) османовской (и не только) архитектуры взглядом с Эйфелевой Башни (La tour Eiffel).









































Продожение следует…



Прогуливаясь давеча по кварталу Марэ, вышли на улицу Сант-Антуан (rue Saint-Antoine). Собственно – некогда – «самое сердце» Марэ. А сегодня и не скажешь….







Широкая, просторная, более чем современная «османовская» улица. Но не верьте глазам своим…


Один из древнейших «путей» Парижа. В галло-римские времена – важнейшая дорога, связывающая Лютецию с аналогичным Мелодуном (ныне Париж и Мелён)... В 1198 г. примерно здесь было основано аббатства Сан-Антуан-де-Шамп (Святого Антуана Полей (?) — Saint-Antoine des Champs). Улицу переименовали по имени учреждения. А до того как только не называлась. В том числе Porte-Baudet (Porte – ворота), поскольку неподалёку находился въезд в город через крепостные стены Филиппа Августа (см карту). Или Pont-Perrin (Pont – мост), из-за моста, перекинутого через проходившую здесь сточную канаву. Названия говорят о многом… Людная, много — много — людная улица, одна из наиболее значимых в Париже, одна их главных «осей». Путь с запада на восток. Соединяла Гревскую Площадь (place de Grève) (см рассказки про Мэрию Парижа) с Отелем Сан-Поль (hôtel Saint-Paul, см рассказки про Марэ), с дворцом Турнелль (L’hôtel des Tournelles), с Бастилией (La Bastille)… Вся история Франции прошлась…

Для наглядности по современной карте нарисовала: красная ось — запад / восток, в кружочке – улица Сант-Антуан


Этьен Марсель (Étienne Marce, см рассказки про Мэрию) был убит ровно на том месте, где позже возведут Бастилию. Толпы парижан трижды захватят замок Сан-Поль при Карле VI, подходя к нему именно по улице Сант-Антуан. Бургиньоны с Арманьяками тоже тут биться будут. И англичане, которым чуть было вся Франция не досталась, «если бы не Жанна Д’Арк».

… В некоторых источниках пишут, что последняя битва с англичанами тоже проходила именно здесь, на улице Сант-Антуан, после чего англичан наконец-то выгнали…


Для тех, кто прогулял в школе эти уроки истории (и уже не прочитал в одной из предыдущих рассказок: два последующих абзаца уже были «напечатаны» ранее, но поскольку первоначально написаны именно в этой рассказке, пусть уж останутся, простите)…. Для тех, кто прогулял в школе эти уроки истории, напомню: с 1337 по 1453 между Англией и Францией идет затяжная, нудная, довольно скучная «Столетняя война». Одновременно, с 1407 по 1435, случается гражданская война между Арманьяками и Бургиньонами (Guerre civile entre Armagnacs et Bourguignons). Причем последние, гадёныши, постоянно потакают врагам отчизны, англичанам… Впрочем, с отчизной в те времена не всё так ясно. Многие графства сохраняют полную или фактическую независимость, власть французского короля слаба. Особенно после неудачного бала-маскарада в отеле Сан-Поль (см предыдущие рассказки), где и без того слабый на голову Карл VI окончательно «впал в безумие». Что, собственно, и сподвигнуло Арманьяков и Бургиньонов схлестнуться в борьбе за власть… А тут ещё и англичане, такие англичане! «Французы все». Вильгельма Завоевателя припоминать не будем. Припомним мать нынешнего (на начало Столетней Войны) английского короля, Эдуарда III (Édouard III d'Angleterre, 1312 — 1377), Изабелль (Isabelle de France). Родная дочь великого французского короля, Филиппа IV Красивого (Philippe IV de France, dit Philippe le Bel, 1268 — 1314). Родная (и не очень) сестра не великих французских королей, что сменяют друг друга на троне Франции после смерти Филиппа Красивого в течении 13 лет, помирая без единого наследника мужского пола. Впервые за всю свою современную историю, Франция оказалась без наследника— мальчика! Откуда идея: сын французской принцессы, внук французского короля — почему бы ему не стать королём Франции? Ну и что, что он уже король Англии? Ну и что, что чуть ранее Эдуард III был вынужден давать «клятвенное обещание верности» французскому королю, признавая в нём своего «сеньора» (было у них там так приято). Время идёт, всё меняется… Разумеется, причин для ста лет войны и других было не мало. Ну да, как говорится, «если надо причину – это причина».


К слову, про маму Эдуарда, Изабелль. Прозванную «Волчица Франции» (по делу). Вернее – про её муженька, Эдуарда II. Ответственный был мужчина. Испытывая глубокие страстные чувства к разнообразным своим фаворитам аналогичного ему пола, и абсолютно не испытывая ничего к красавице жене (а Изабелль была очень красива), он всё же отдавал себе отчёт в необходимости произвести наследника. Для чего ложился на брачное ложе с женой… в компании фаворита. То есть – с обоими разом. Фаворит способствовал продолжению рода. Без его участия, по всей видимости, обеспечить престолонаследие Эдуард II был просто не в состоянии. Что было очень печально для Изабелль. И за что она впоследствии отомстила. По делам уехала во Францию, по пути обрела верного и могущественного любовника (потом низвергнутого), набрала с ним наёмников и идейных последователей, вынудила супруга отказаться от короны в пользу сына, заточила его в замок-тюрьму, где и убила. Убила не просто – с выдумкой. Дабы не оставлять следов и не навлекать на себя подозрений, стражу свернутого короля была послана хитрая записка — без запятых, породившая, подозреваю, известное всем: «Казнить нельзя помиловать». «Eduardum occidere nolite timere bonum est». Можно прочитать как: «Не бойтесь убить Эдуарда – это хорошее дело». А можно так: «Хорошее дело – бояться убить Эдуарда». Страж прочитал правильно. И порешил короля через то место, через которое тот, на взгляд исполнителей, сильно грешил: в прямую кишку была вставлена медная трубка (или подпиленный бычий рог) и в трубку – подогретый до белого каления медный шест. Трубка предохраняла от наружных ожогов. Следов насилия на теле не обнаружено… Впрочем, быть может всё было совсем не так… Хроникёры друг другу противоречат…   

Ну а «Столетняя Война» оставила на память вопрос для блондинок: сколько длилась «Столетняя Война»?


(…) Вот со старинными улочками всегда так: напишешь слово – а за ним истории тьма…



Plan de Paris vers 1550 porte St-Antoine


(...)

Tournament between Henry II and Lorges


30 июня 1559 года. Улица Сант-Антуан – самая широкая в Париже. Практически такая, как сегодня. Посему именно здесь, по случаю свадьбы (опять!), вернее, по случаю сразу двух королевских свадеб, устроен рыцарский турнир (скучно им было). На котором король, Генри II (Henri II, 1519-1559) получает – нечаянно – пикой в глаз. Рана серьезная. Генри относят в королевский замок Турнелль (L’hôtel des Tournelles), что находился по соседству, на месте современной площади Вогезов (place des Vosges). Королевскому хирургу «позволено воспроизвести» царственную рану на одном из висельников (пока живом), дабы уяснить, как лечить. Не уяснил. Срочно вызванный личный хирург испанского короля тоже помочь не смог. Генри II умирает через 11 дней в страшных мучениях. Вдова, Катрин Медичи (Catherine de Médicis, 1515-1589), велит напрочь снести отель Турнелль, плохих воспоминаний ради. Но в отчаяние впадает ненадолго. Напротив, чересчур слишком сильно полюбив роль Королевы-Матери-Регентши, превращается в «Чёрную Вдову», «готовую идти на любые преступления, лишь бы удержать власть и сохранить своё влияние» ... Впрочем, современные историки давно уже обелили «чёрную легенду» Катрин Медичи (не снимая обвинений в резне Сан-Варфоломея), признав во вдовице великого государственного мужа. Но это иной длинный-длинный рассказ…




HenriIIDeathbed       Агония Генри II   

А ведь Генри II предупреждали!!! Самый знаменитый «катран» Нострадамуса:

«Le lyon ieune le vieux surmontera, En champ bellique par singulier duelle, Dans cage d'or les yeux luy creuera, Deux classes vne, puis mourir, mort cruelle»

«Молодой лев победит старого На поле боя в особой дуэли В клетке золотой глаза ему выколет, Два класса один, потом умрёт жестокой смертью».


В своё время, правда, сей стих великого астролога никто со смертью Генри II не связал. Но были и другие астрологи, что предупреждали и от турниров предостерегали конкретно. Медичи, будучи дамой к астрологии весьма склонной (вспомнить её личного звездочёта Côme Ruggieri) почему-то мудрецам не внемла. А то бы со всеми якобы да кабы история Франции могла бы оказаться совсем иной…


(...)

Опустим имена Генри III, Генри IV, Герцога Гиза, Принца Кондэ, и прочих замечательных или не очень людей, оставивших свой след на мостовой Сант-Антуан… Иначе никогда отсюда не выберемся…   

XVII век. Сант-Антуан – улица добротных богатых особняков «великих сеньоров». XIX век – улица торговцев и ремесленников. Посередине – 14 июля 1789. «Залп Авроры» прозвучал опять же отсюда. От ворот Сант-Антуан (La porte Saint-Antoine, крепостные стены Карла V, см карту, l'enceinte de Charles V). Ворота Сант-Антуан находятся по соседству от Бастилии (La Bastille). Бастилия – символ нехорошей монархии, тирании,тюрьма народов — первая и пала жертвой революционной толпы.


К слову, толпа ринулась на Бастилию (как раз по улице Сает-Антуан) под крики: «Освободим узников деспотизма»! Нет, порох, что хранился в Бастилии, был, конечно, важней (толпа уже захватила ружья из арсенала «Инвалидов», теперь нужны боеприпасы). Но «узников деспотизм» тоже освободили. Их оказалось семь. Четверо фальшивомонетчиков. Двое сумасшедших. Один граф, чьё содержание оплачивала его родная семья, которая его сюда и посадила, без приговора. А гувернёру Бастилии голову таки отрезали. Хотя поначалу обещали сохранить. Некий поварёнок по имени Дено (Desnot) отчикал перочинным ножиком. После чего голову надели на пику и пошли гулять по городу, радоваться победе.   

Я вот всегда пыталась представить себе подобное действо. Ножиком, голову, кровища, на палку… Меня тошнит. 
 
(...)

Про прочие революционные события пока даже начинать разговора не станем. Слишком слишком многа букфф. Но они здесь были. Тот ещё райончик к XVIII — XIX вв…



Парижская Коммуна. Битва на Сант-Антуан 25 мая 1871. 

(...)

Просто фоток…  Уф…


 — Проход к лицею «Charlemagne». И история этого лицея на традиционной табличке. (здании XVII века Иезуитов)




- Вывеска табачной лавки. Во Франции сигареты только так продают.






— где-то рядом





— площадь









— Дворик





- деревянные балки наружу — теперь модно их демонстрировать (но всё равно оч редко встречается). по-французски называется «poutres apparente»





- берёзка. для снятия ностальгии.





— ещё дворик





— а на входе там берёзка стояла…





— и теремок





— балкончики. просто и со вкусом….









— общественные велосипеды





- площадь Вогезов (place des Vosges)





— как всегда




Написано: «История Парижа. Площадь Вогезов. На этом месте находилась одна из самых красивых резиденций королей Франции, Особняк Турнелль. Владение Карла VI начиная с 1407, это было любимое парижское местопребывание Валуа. Екатерина Медичи приказала снести замок в 1563 и организовала на этом месте рынок лошадей. Генри IV решил отстроить Королевскую Площадь, одну сторону которой он оставил за собой, три другие стороны обустраиваются и отстраиваются спекулянтами (земли и недвижимости) начиная с 1604. Королевская Площадь инаугурирована Людовиком XIII 5 апреля 1612 во время торжеств по случаю бракосочетания его сестры Елизаветы с Инфантом Испании. Резиденция а-ля-мод XVII века, площадь была переименована в 1800 «Площадь Вогезов» в честь первого департамента, который заплатил налоги». 



- где-то тут помирал Генри II 





- под аркадами домов по периметру площади Вогезов  




- мини автобусная остановка. по размеру тротуара





- автобусная остановка побольше
 




- где места хватает — лавочки





- типичный Марэ. Кривенько как-то получается….





- типичный Марэ





- ещё телефонная будка. хорошо, что они прозрачные. особенно когда ничем не изгажены.





— и ещё автобусная остановка





— и ещё герб Парижа 





— Церковь Святого — Павла — Святого — Людовика (Église Saint-Paul-Saint-Louis) на улице Сант-Антуан




















(...) 

— ещё стареньких фоточек






— Площадь Вогезов
















































Продолжение следует... 



Центр Жоржа Помпиду. Национальный центр искусства и культуры Жорж-Помпиду. В просторечье — Бобур. (Le Centre national d’art et de culture Georges-Pompidou (CNAC), " Centre Georges-Pompidou «, » Centre Pompidou «, » Beaubourg «).

Оригинальная идея Президента Республики Жоржа Помпиду (Georges Pompidou, 1911-1974). «Создать в сердце Парижа принципиально новое культурное учреждение, целиком посвящённое современному и новому искусству, где художественные произведения соседствуют с книгами, с предметами дизайна, с музыкой и кино». «Создать логическое продолжение коллекциям классического искусства в Лувре и импрессионизма в музее Орсей (Le musée d’Orsay)». Открыт в 1977 году. Под гневные возгласы и ехидный юмор «специалистов».
«Собор Трубопрокатной Богоматери», «Помпидолиум», «Ангар искусств», «Газовый завод», «Нефтеперегонный завод», «Склад культуры», «Бородавка авангарда» ...
Вся требуха, которую обычно прячут за благопристойным фасадом, здесь вывалена наружу: канализация, вытяжки, водопровод, отопление, лестницы, эскалаторы…
А народу понравилось! Мне тоже нравится — прикольно. Парижане вааще молодцы — умеют в старые классические строения вмещать современные диковины. Стеклянные пирамиды Лувра, полосатые столбики во дворе Королевского Дворца («Colonnes de Buren», официальное название «Les Deux Plateaux», Le Palais-Royal). А тут целиком — такой пылесос! Там ещё сбоку очень прикольные фонтанчики имеются. Разноцветные, от Niki de Saint Phalle, и металлические, от Jean Tinguely.
Внутри Бобура много всяких ништяков. Главные — Музей Своренного Искусства (Le musée national d’art moderne, MNAM) (между прочим третий в мире, после » Museum of Modern Art (MoMA)» Нью-Йорка и «Tate Modern» Лондна), галереи временных выставок, гигантская библиотека. В музей идти обязательно!





Очередь на выставку Дали (Salvador Dali). 2012 год. Декабрь.





Бегущая строка над входом предупреждает: «от момента контроля билетов у эскалатора до самой выставки время ожидания примерно 120 минут». А до покупки билета ещё несколько часов, похоже… Очередь тянется через всю площадь, загибаясь и извиваясь… Хорошо хоть не холодно…














красивый столбик фонаря.





Увековечили:









увековечивают





дома напротив, ремонт:





собственно фасад:









(...)
На площади всегда топы народа. И мне всякий раз припоминается один и тот же «эпизод»... (пардон за чересчур персональный офф)
Старшеньким моим, Саше и Егору, было в ту пору примерно 1,5 и 2,5 года. Одевала я их одинаково. Нравилось мне так. И оказалось — неспроста! Спасло! Буквально!
Гуляла я как-то с ними теплым летним днём вот по этой площади. И вдруг Егор исчез. Напрочь. Я с выпученными глазами несусь к полицейскому участку (знала где находится, поскольку как раз накануне писала про их работу, целый день с полицейским патрулем в штатском провела — ловили карманников в толпе культурного центра, их тут много). Участок наглухо закрыт. Звонила, стучала, головой билась. Время уходит. Хватаю Сашу на руки и начинаю безумно метаться по площади. Погода прекрасная, народу — не протолкаться. И я как раз теперь отлично осведомлена, насколько криминогенное местечко… Что творилось в моей голове и душе, ни одной мамашке объяснять, думаю, не надо… И тут случилось чудо: некий прохожий, видя мой ошалевший вид и Сашу на руках, спрашивает: «Вы случайно не такого же — кивок на Сашу — ищите»? — Именно! — «Он вон там стоит, дудочку слушает»... Егор умудрился уйти куда-то в уголок закуток сбоку на отшибе и заворожённо смотрел на чувака в дредах вот с такой же «дудочкой», «ровно такой же, но только другой». Много крупней… С тех пор я их одевала одинаков — ВСЕГДА!!!

Дудочка





(...)

...ну и ещё всяких рандомных фоточек…
















закорешились:








вышеназванные фонтанчики






















(...)
вид с террасы:


































где-то в кустах рядом. 2009 год.





Продолжение следует….




Улица Розье (rue des Rosiers). Квартал Марэ (Le Marais). Самая «еврейская» улица Парижа. С еврейскими ресторанчиками, магазинчиками, книжными лавками, жителями, завсегдатаями…





Еврейские общины обосновались здесь исстари. И навсегда. Хотя с нюансами. В 1394, например, по указу короля Карла VI (Charles VI), всех евреев из всей Франции изгоняют начисто (пан-европейская тенденция). Потом они, конечно, потихоньку возвращаются, но вплоть до полной эмансипации 1791 года, судьба евреев во Франции капризна и полна неожиданностей. Неприятных. Как правило. Хотя, отдать должное, Франция — первая в мире страна, уровнявшая евреев в правах со всеми прочими гражданами (не будем нудными, и «Эдикты толерантности» 1781 (Австрия, Иосиф II) и 1787 (Франция, Людовик XVI) упоминать не станем)...

«Неприятности», впрочем, для евреев не кончаются никогда… О чём свидетельствуют до сих пор видимые следы теракта, произошедшего здесь 9 августа 1982 (если, конечно, в самое последнее время не убрали)... В 13:10, в «разгар» обеденного перерыва, «группа вооружённых людей» зашла в знаменитый ресторан Jo Goldenberg, (7 rue des Rosiers), один из коммандос кинул в зал гранату, другие принялась стрелять в посетителей (на тот момент человек 50 там было). После ресторана «коммандос» пересекли весь квартал Плетцел (Pletzl, историческое название еврейского района) продолжая стрелять в толпу. 6 убитых, 22 раненых. Только в 2011 году французская полиция окончательно назвала организаторов — Революционный совет «Фатх», Абу Нидаля (это не единственный его теракт в Париже). Но улица всегда жива и весьма оживлённа.


(...) Очередь за знаменитыми кошерными «фалафель» и «шаварма».







(...)

Улица избежала «исПРЯМления» Османа. Что в Париже редко. Кривая ухабистая улочка. Посерёдке хорошо видна сточная канава средневековой моды.



По воскресеньям здесь пешеходная зона. В будни пытаются прокрасться машины. С большим трудом.







«Всё наше мясо и все наши продукты таки есть строго кАшерные».



(...)

Интерактивное табло, рассказывающее об одном из самых позорных «инцидентов» в истории Франции — «Облава Вел’ д’Ив» (от Vélodrome d’Hiver — «зимний велодром») (rafle du Vélodrome d’Hiver, rafle du Vel’ d’Hiv).



В июле 1942, нацисты запускают операцию под нежным романтичным названием «Весенний Ветер» — по отлову евреев в европейских странах. Коллаборационистское правительство Виши вытягивается по струнке: «Jawohl»! 16 июля 1942 девять тысяч французских полицейских и жандармов рыщут по городу, хватают на улицах, обыскивают дома… К вечеру следующего дня арестовано, по данным Префектуры Полиции, 13.152 человек. Из них — 4.115 ребёнка. Всех отправят в Аушвиц. Выживет менее ста человек. Ни одного ребёнка…


Название «Vel’ d’Hiv» облава получила по имени Зимнего Велодрома, куда согнали часть арестованных евреев. Где им пришлось ещё ждать погрузки к «финальному месту назначения» в течении пяти дней, без еды, с единственным источником воды.


В 1942 году в Аушвиц отправлено 42.000 евреев. 811 вернутся после войны.



(...)
Ныне у дверей каждой школы в Париже (и по всей Франции, или почти) висит примерно такая мемориальная доска: «В память об учениках этой школы депортированных с 1942 по 1944 потому что были рождены евреями, невинные жертвы нацистского варварства при активном участии Правительства Виши. Они были уничтожены в лагерях смерти». Внутри школ другие таблички — с поименным списком всех депортированных детей данной школы…





Все 11.400 депортированных еврейских детей найдены заинтересованными организациями (обычно еврейскими), все названы поимённо. Собрано около 4.000 фотографий погибших детей.




В 1940 году во Франции проживало примерно 70.000 детей-евреев. 11.400 было арестовано (чаще всего полицией Виши) и отправлено в немецкие концлагеря. Из них выжило около 200. Но! — прежде чем презрительно кривиться: «Ха! Лягушатники! Подстилки! Сдали страну в три дня и с песнями легли под нацистов» — вспомним: 84% еврейских детей не были арестованы и убиты, 84% еврейских детей были спасены «благодаря симпатиям французов не евреев, приложивших большие усилия». И это не я придумала. Это Президент Ассоциации Сыновей и Дочерей Депортированых Евреев Франции, Серж Класфельд (Serge Klarsfeld, Président de l’association Les Fils et Filles des Déportés Juifs de France (FFDJF). Он же уверяет: «Это самый большой процент спасённых детей среди европейских стран, где проживали значительные еврейские общины». И не только он. «75% евреев Франции были спасены от депортации благодаря смелости французских мужчин и женщин, французской церкви. Я думаю, практически никто не знает этого: во Франции, из всех оккупированных нацистами стран, самый большой процент спасённых евреев». Suart Eizenstat, специальный советник по Холокосту, США. Впрочем, я не знаю, что б они сказали в данной связи о Дании…


(...)
Зал, посвящённый французским детям, Освенцим / Концентрационный лагерь и лагерь смерти Аушвиц.





О взрослых во Франции тоже помнят. Здесь, недалеко, находится «Мемориал Шоа» (Mémorial de la Shoah) со «Стеной Имён» (Mur des Noms), где поимённо названы 76.000 депортированных евреев (дети в том числе)...

(...)
Но хватит о грустном… Идём гулять дальше…






Анонс рынка «Открытого для всех, профессионалов и частных лиц», что имеет место здесь быть по воскресеньям: картины, литографии, фотографии, открытки, монеты, диски, письма, книги, марки… «рынок произведений искусств и подержанных вещей» (фу, как коряво и долго по-русски звучит, а по-французски так соблазнительно и кратко: «Marché d’Art et d’Occasion»)



(...)

ну и так просто фоток:





















евреи, евреи, кругом одни евреи…




Продолжение следует…

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире