anevskaya

Алена Невская, журналист

12 декабря 2016

F

Могила Винсента Ван Гога. Муниципальное кладбище в Овер-сюр-Уаз (Cimetière communal d'Auvers-sur-Oise).



Из ворот кладбища.


Овер-сюр-Уаз – городишко в семь тысяч населения (точнее – менее семи тысяч). Регион Иль-де-Франс. Департамент Валь-д'Уаз. Примерно 30 км от Парижа. Франция.


Что меня более всего «потрясло» в этой «истории»: Ван Гог – один из самых дорогих художников в мире, на его картинах наживаются аукционы, коллекционеры, музеи, штамповщики открыток и мастырщики магнитиков на холодильник. А вот поухаживать за могилой Ван Гога – так никого. И денег нет.


Портрет доктора Гаше, 1890. Продано 15 мая 1990 за 82,5 M$ (149.7 M$ в актуальном пересчёте) Christie's, New York. / Portrait du Dr. Gachet (1890)


Что денег совсем нет и ухаживать за могилой совсем некому – это я слегка, конечно, преувеличила. Есть «Институт Ван-Гога» (Institut Van Gogh). И у Института есть совершенно замечательный основатель-председатель Доминик-Шарль Жанссен (Dominique-Charles Janssens). Неутомимый энтузиаст. Милейший человек. Мне повезло, что я с ним случайно разговорилась, когда сама совершала «паломничество» давеча. Он мне очень много что рассказал и любезно предоставил многое из всего того, что постараюсь далее вам показать и рассказать.


Но начнём с начала. Вернее – с конца.


«Винсент Ван Гог на смертном одре». Доктор Поль Гаше (псевдоним: Van Ryssel Paul) / «Vincent van Gogh sur son lit de mort». Van Ryssel Paul (dit), Gachet Paul (docteur)


Винсент Ван Гог умер 29 июля 1890. За два дня до того, 27 июля 1890, с мольбертом и красками вышел из «гостиницы» «Auberge Ravoux», где жил последние пару месяцев, отправился в сторону местного «замка» (Château d'Auvers sur Oise, примерно пол километра от «гостиницы»), к обеду, как то было принято, не явился, вернулся уже затемно, никому не сказал ни слова (почти), поднялся к себе в каморку под крышей…


Лестница в комнату Ван Гога.


«Ван Гог проводил свои дни примерно одинаково: завтракал, часам к девяти утра с мольбертом, красками и неизменной трубкой во рту уходил на пленер рисовать. Возвращался пунктуально в полдень обедать»… — из воспоминаний дочери хозяина «Auberge Ravoux», Аделин Раву (Adeline Ravoux-Carrié), записано в 1956 году, в возрасте 76 лет, на момент описываемых событий – 13 лет.


«Портрет мадемуазель Раву» / Vincent van Gogh: Portrait d'Adeline Ravou (Auvers, June 1890)


«В то воскресенье (27 июля), он ушёл сразу после завтрака, как обычно. К сумеркам он ещё не вернулся, что сильно нас удивило, так как он был чрезвычайно корректен в отношении к нам и всегда приходил в установленное для еды время… Когда мы увидели, что Винсент возвращается, уже стемнело, было около девяти часов, наверное. Винсент шёл согнувшись, держась за живот»… (Ван-Гог настаивал, чтоб его звали просто «Винсент»)…


На вопрос: «Что случилось?» Ван Гог ответил: «Ничего, но»… И поднялся к себе в номер. Через некоторое время хозяин гостиницы, Артур-Гюстав Раву (Arthur Gustave Ravoux), услышав стоны, пошёл проведать. «Ван Гог лежал на кровати скорчившись и стонал»…


— Несчастный, что Вы сделали?!

— Я хотел убить себя…


В скобках: о том, что произошло 27 июля 1890 года позади Château d'Auvers sur Oise, имеется немало «мифов и спекуляций». От несчастного случая до намеренного убийства. «Чистой воды маркетинг, лишь бы «сенсационные» книжки продать», — уверяет Dominique-Charles Janssens.


...Хозяин послал за доктором. Доктор Поль Гаше (Paul-Ferdinand Gachet), «пользовавший» Ван Гога в Овер-сюр-Уаз, «большой ценитель импрессионистского искусства и живописец-любитель», друг многих художников той поры (собственно, ради него Ван Гог и оказался, по совету младшего брата Тео (Theodorus van Gogh) в Уазе). Доктор сделал «поверхностную» перевязку из принесённых с собой материалов, закурил для Винсента его неизбежную трубку и ушёл вызывать брата Тео. Об операции или перевозке в больницу речи идти не могло…


Наутро пришли двое жандармов. Грубых и «неприятных», по воспоминанию Аделин Раву.


— Это Вы хотели покончить с собой? Вы знаете, что Вы не имеете на это право?!

— Жандарм, моё тело принадлежит мне и я вправе распоряжаться им по собственному усмотрению…


К полудню из Парижа приехал брат Тео (согласно Аделин Раву – её отец вызвал его телеграммой, как только утром открылась почта). «Я помню, как он прибежал с вокзала. Вокзал, впрочем, был близко от нас… Его лицо было искажено горем. Он немедленно поднялся к брату, расцеловал его, говоря с ним на их родном языке»…


Теодорус (Тео) ван Гог. Théodorus van Gogh dit Théo van Gogh


Тео боготворил старшего брата. Он всегда его боготворил. Несмотря ни на что.


— Доктор Гашэ спасёт тебя!

— Тогда придётся повторить... La tristesse durera toujours… (Тоска будет длиться вечно)…


Агония Ван Гога длилась около 30 часов. В час ночи (согласно свидетельству о смерти – в 1:30 AM) художник умер.


Заметка в локальной газете: «Овер-сюр-Уаз.


«В воскресенье, 27 июля, некто, именуемый Ван Гог, 37 лет, голландский подданный, художник, временно находящийся в Овер, выстрелил в себя из револьвера в поле и, будучи только ранен, вернулся к себе в номер где на третий день умер».


Тео попытался организовать похороны в церкви «Богоматери в Овер» (Notre-Dame d’Auvers). Местный кюре категорически отказал. Самоубийца и протестант «не стоит мессы». Уже отпечатанное уведомление о погребении, включая церковную службу, пришлось исправлять вручную.


Уведомление о похоронах. Про церковь зачёркнуто.


Увековеченная двумя с половиной месяцами ранее церковь «Notre-Dame d’Auvers». Ван Гог написал эту картину всего за два часа. Ныне в музее Орсей (Musée d'Orsay, Paris).


«…Так что церемония прошла в «Auberge Ravoux», украшенной подсолнухами, жёлтыми георгинами»… Гроб поставили на бильярдный стол. Последнее место жительства Ван Гога… Последнее место…


Из письма художника Эмиля Бернар (Emile Bernard): «По стенам зала, где было выставлено тело, были развешаны все его последние работы, создавая ему будто ареол, чьё сияние гения делало эту смерть ещё более невозможной для художника. Поверх гроба простое белое покрывало и множество цветов, солнца, которые он так любил, жёлтые георгины, жёлтые цветы повсюду… Рядом на полу стоял его мольберт, его складной стул, его кисти… В три часа вынос тела. Друзья несут гроб до телеги (местный кюре отказался предоставить даже телегу и прочее необходимое для похорон, пришлось позаимствовать в соседней деревне. А.Н.). Некоторые плачут. Теодор Ван Гог, который обожал своего брата, который всегда поддерживал его в борьбе за искусство и независимость, не перестаёт горестно рыдать… Снаружи палящее солнце, мы поднимаемся по склонам Овер… до кладбища, новое маленькое кладбище покрытое новыми блестящими камнями… Доктор Гашэ (большой любитель искусства, обладатель прекрасной коллекции современных импрессионистов, и сам художник) хотел произнести небольшую речь, посвящённую жизни Винсента, но он плакал так сильно, что сумел произнести лишь чрезвычайно путанные слова прощания (самое прекрасное, неправда ли?)… Теодор Ван Гог разбит горем»…


Через полгода Тео, 33 года, умрёт в Голландии (он давно болел). В 1914 году его вдова распорядится перезахоронить младшего брата по соседству от старшего. Сын доктора Гашэ покроет могилы братьев плющом из сада своего отца. Сегодня две могилы выглядят одной единственной. «Подчёркивая близкую связь братьев».


Могила Винсента и Теодоруса Ван Гог. Муниципальное кладбище в Овер-сюр-Уаз (Cimetière communal d'Auvers-sur-Oise).


Винсент Ван Гог приехал в Овер-сюр-Уаз 20 мая 1890 года. Стараниями брата Тео. По рекомендации Камиля Писсарро, Тео уже договорился с доктором Гашэ, что тот возьмёт Винсента под своё наблюдение. Последний год Ван Гог провёл в психиатрической лечебнице в Провансе. Немногим ранее (23 декабря 1888), имел место эпизод с отрезанным ухом, «которое он отнёс в подарок проститутке» «после диспута с Гогеном» (Арль, Прованс). Были бурные и страстные «любовные неурядицы». Была петиция обывателей Арля, требовавших изолировать «опасного для общественного порядка» и «особенно для женщин и детей» заезжего «гражданина Голландии». Было признание «глубоко нарушенных умственных способностей». Была насильственная жёсткая госпитализация. «Между тем, то был период наиболее интенсивной работы и главных шедевров». «Ван Гог не работал только в моменты кризисов болезни»...


Ван Гог. Вид Овер-сюр-Уаз. Vue d'Auvers sur Oise. 1890


Поль Сезан. Дом доктора Гаше. Paul Cézanne, La Maison du Docteur Gachet, Paris, musée d'Orsay.


Овер-сюр-Уаз — популярное и хорошо известное художникам место. На поезде — час пути от Парижа (железная дорога, Париж-Лиль, открыта в 1846 г). «Тихая гавань» посреди полей и живописных берегов речки Уаз.


Ван Гог. Лодки  и Берег Уаз в Овер. Июль 1890. Barques et Figures au bord de l'Oise


Ван Гог. Вид Овер-сюр-Уаз. Auvers-sur-Oise: May — June, 1890


Ван Гог. Одна из последних картин маслом. Поле пшеницы с воронами. Июль 1890.
Champ de blé aux corbeaux. Vincent van Gogh.Juillet 1890. Auvers-sur-Oise.


Доктор Гашэ нашёл для Ван Гога «гостиницу» за 6 франков в день. Ван Гог отказался, выторговал для себя жильё в «Auberge Ravoux» за 1 франк в сутки. Плюс 2,50 за еду. Всего 3,50 франков в день.


Комната Ван Гога в «Auberge Ravoux». «Где нечего видеть… но всё почувствовать»...


Единственный источник света — окно в небо.


Назвать «Auberge Ravoux» «гостиницей» в современном понимании трудно. Само слово «auberge» переводится, скорее, как «постоялый двор». Или что-то такое, где можно поесть и поспать. «Комфорт» самый примитивный. Кровать, стул, комод, тазик для умывания. Комната Ван Гога – 7m². Семь квадратных метров. Без света, без воды, без ничего. «La chambre n°5». Четыре стены и покатая крыша. В крыше окно. Летом – а Ван Гог прожил здесь 70 дней именно летом – температура поднимается до 40 градусов и выше. Но Ван Гога всё устраивает. Он встаёт рано и рано уходит. Возвращается вечером. Днём, снаружи, пишет картины. Вечером, внутри, пишет письма брату Тео и другим. За 70 дней жизни в Овер-сюр-Уаз, Ван Гог написал около 80 картин. И то были не беглые наброски…


Ван Гог. Дома в Овер-сюр-Уаз. Maisons à Auvers sur Oise — 1890


«На вершине своего художественного мастерства, Ван Гог опишет жизнь крестьян и архитектуру этого места. Появляются посвящённые ему статьи в парижской, брюссельской и голландской прессе. Это важный знак признания в художественной среде»…


Ван Гог. Равнина в Овер-сюр-Уаз. La plaine à Auvers sur Oise — 1890


«Парижский шум произвёл на меня весьма плохое впечатление, я посчитал благоразумным для моей головы сбежать в деревню»… Из письма Полю Гогену. 17 июня 1890


Ван Гог. «Пейзаж в Овере после дождя». или «Пейзаж с телегой и поездом». «Paysage d'Auvers après la pluie» / «Paysage avec chariot et train» — 1890


«Здесь достаточно далеко от Парижа, чтоб это было настоящей деревней». Из письма брату. 25 мая 1890


Ван Гог. Склоны Кордвиль в Овер. Les côteaux de Cordeville — Auvers. 1890


«Овер страшно красив, самое сердце сельской природы, характерной и живописной». Из письма брату. 20 мая 1890


Ван Гог. Улица Каллэ в Овер-сюр-Уаз. Rue Callé à Auvers sur Oise — 1890


Незадолго до приезда в Овер-сюр-Уаз, в январе 1890, журнал «Mercure de France» посвятил Ван Гогу большую статью, представляя его «достойным потомком Старых Голландских Мастеров». Месяц спустя художница Anna Boch покупает картину «Красные виноградники» за 400 франков («La Vigne rouge» единственная «публично» проданная при жизни картина, ныне в Пушкинском Музее). Тео выставляет картины брата в салонах. И ещё есть письма. Много много писем. «Художник, он был ещё и замечательным литератором»...


— Существует растиражированный книгами и кино миф, будто Ван Гог был безумным, нищим и отверженным. Последние исследования показывают ровно обратное. Он был здравомыслящ, эрудирован, признан в авангардистских кругах. И ему вполне хватало средств на достойное существование. Он был выходцем из буржуазной семьи, получал 1500 франков ренты, брат Тео присылал ему еженедельно по 50 франков — это большие деньги в ту пору.

— Почему же он отказался от более приличной и дорогой комнаты, предложенной доктором Гашэ, и выбрал чуть ли ни самую дешёвую в Овер?

— Он хотел показать брату, что с вниманием относится к деньгам…  (разговор с Dominique-Charles Janssens)


Винная лавка и ресторан с 1876 года, «Auberge Ravoux». Фото 1890 года. Хозяин, Артур Раву с младшей дочерью — слева. Стоя в дверях – Аделин Раву, чей портрет Ван Гог писал дважды.


Всего известно 38 мест, где Ван Гог жил в то или иное время. «Auberge Ravoux» — последнее и, по всей видимости, единственное, что существует ныне именно в том виде, как то было при Ван Гоге. «Ван Гог нашёл здесь семейную атмосферу домашнего очага с корнями в жизнь».



Сегодня, стараниями Института Ван Гога, и личному энтузиазму Доминик-Шарля Жанссен, «Auberge Ravoux» представляет из себя «не музей, но место паломничества», «дань памяти, душе и духу Винсента Ван Гога».



Само здание, построенное в середине XIX века, поменявшее множество владельцев, занесённое в список Исторических Памятников в 1985 году, приобретённое Институтом в 1987 г, ныне отреставрировано в точном соответствии с реалиями 1890 года. «Даже все краски той эпохи тщательно воспроизведены». На что ушло много лет исследований и анализа. И работ. Ветхие стены надо было укрепить, перекрытия лестничных клеток привести к «нормам туризма»: каждый квадратный метр должен выдерживать 500 кг. На что ушли тонны бетона. Но бетона не видно. Видно только и всё то, что мог видеть Ван Гог. «Каждая деталь заботливо изучена, дабы сохранить душу Дома Ван Гога, позволяя в то же время принимать публику в наилучших условиях».




«Нечего видеть… но всё прочувствовать». Сам «номер» Ван Гога абсолютно пуст. «Комната самоубийцы» никогда больше не сдавалась. Суеверия не позволили.



Как выглядело «последнее место жительства» можно увидеть в соседней комнате за номером «6». Здесь тоже жил голландский художник, Anton Hirschig.



Ещё можно посмотреть «фильм»: Овер глазами Ван Гога. Монтаж старинных фотографий и картин Ван Гога, строки из его писем… Или пройти «интерактивной» тропой по всем знаковым местам…



Ресторан «Maison de Van Gogh» («Дом Ван Гога»). Точное воспроизведение той таверны, где у Ван Гога, в глубине зала, был «свой» столик. Аутентичная барная стойка, дубовые столы, «декор и атмосфера типичные для конца XIX века».



«Острые запахи доносящиеся из буфетной, простое деревенское меню, приглушённый гул разговоров, ящики вина»…




«Когда в Овер стали приезжать весёлые девушки из парижского кордебалета, это окно из таверны на лестницу прорубили специально – смотреть, кто с кем в номера поднимается»…




Стаканы и графины — с картин художника. Льняные скатерти – те самые (почти), что трижды послужили Ван Гогу в качестве холста для картин. Посуда – оригинальное произведение дома «Villeroy & Boch», специально для «Auberge Ravoux» (Ван Гог дружил с Eugène Boch, братом Anna Boch, оба художники нео-импрессионисты; с обратной стороны тарелок – история портрета Eugène Boch и единственной «публично» проданной при жизни картины Ван Гога, «La Vigne rouge»).





Dominique-Charles Janssens рассказывает про «исторические» тарелки…


«Однажды, надеюсь, я найду способ устроить мою собственную выставку в каком-нибудь кафе», — писал Ван Гог брату Тео 10 июня 1890 из Овер-сюр-Уаз. «Однажды», в 1997 году, мечта художника чуть было не осуществилась. Пушкинский Музей, где хранится, кроме прочих, и та самая «единственная проданная при жизни» работа, согласился предоставить Институту Ван Гога другую из принадлежащих музею картин Ван Гога, «Пейзаж в Овере после дождя» («Paysage d'Auvers après la pluie»), дабы «устроить персональную выставку в кафе». Точнее, в самой комнате самоубийцы. Для чего уже и безопасный «сейф-витрина» выстроены были. Увы, французская бюрократия от Министерства Культуры проект сорвала (хотя правительство успело даже издать специальное постановление о «не подлежанию обращению взыскания» относительно данной экспозиции «Ван Гог у себя дома»). Однако культурные бюрократы посчитали таки негожим в каком-то там постоялом дворе/харчевне шедевры по стенкам развешивать. Но Доминик-Шарль Жанссен продолжает твёрдо верить: «un jour ou un autre» выставка у него в «кафе» таки состоится. Сей проект обозначен главной целью и главной «амбицией» Института.



…Закончу, с чего начала: так много людей зарабатывают так много денег на Ван Гоге, а вот поухаживать за могилой – некому. И денег ни у кого нет. Точнее: за самой могилой ухаживают, и паломники идут, а вот муниципальное кладбище вокруг – печальное зрелище. Особенно после дождя. Особенно зимой. Дорожки расплываются, каменные плиты из земли выходят. Институт Ван Гога планирует отреставрировать. Пожертвования собирает. «Стань меценатом»! Каждый может стать. При посещении Дома-Музея легко 2 евро оставить, помимо цены за билет. Азиаты, говорят, так большие суммы перечисляют. Интересно, российские граждане готовы посоревноваться?.. Ну а вы будете в следующий раз в Париже, не преминьте съездить в Auvers-sur-Oise, сходите на могилу, загляните в последнее пристанище… «У нас не посетители, у нас паломники»…




Осип Цадкин. 1961. Статуя Ван Гога в одноимённом парке. Овер-сюр-Уаз. Parc Van Gogh, statue Van Gogh par Ossip Zadkine à Auvers-sur-Oise



Церковь «Notre-Dame d’Auvers»






Прочие фото Овер-сюр-Уаз просто так…





















13 ноября 2016. Ровно год, с того, что теперь называют «самым большим терактом» в Париже. Президент и министры «открыли мемориальные доски» по всем местам, где погибли люди. Шесть мест. Имена всех жертв – 130 человек – произнесены во время церемоний вслух и выгравированы на мемориальных досках. Никаких официальных речей не было. Что хорошо. А люди по всему Парижу без всякого официоза спонтанно пришли и принесли цветы. И зажгли свечи. Без комментариев.



Наиболее трагичное место. Концертный зал / театр «Батаклан» (Bataclan). 90 погибших.






















































Очень много полиции. Очень много прессы. Здесь только чуть чуть… Повсюду... 






Площадь Республики. Place de la République. Стихийное место народного мемориала. Отсюда совсем близко все те кафе, где были расстреляны из калашниковых совершенно непричастные ни к чему безобидные и невинные люди… И «Батаклан» совсем рядом…































































По всему Парижу на месте городской рекламы и информации исторический лозунг Парижа: «Зыблем, но не потопим». «13 ноября. Вспоминаем».











Два «расстрелянных» кафе бок о бок. И мемориальная доска рядом.

















На следующий день после трагедии, год назад, 14 ноября 2015 года, здесь было так
























И ещё два «расстрелянных» кафе бок о бок. И ещё мемориальная доска рядом. Никак не понятно, почему ублюдки с калашниковами выбрали столь «популярные», ничем не примечательные места… 


















Боже, спаси Франци.! 

...А пока очередная рассказка сочиняется (не скоро), можно я вам всякую ерунду ещё понарассказываю? Отступление на каникулах…


Побывав летом в регионе Auvergne (где невероятно красиво!) посетили городишко Laguiole (читается Лайоль) (привет начинающим изучать французский!). Знаменитый своим сыром и ножами с пчелой (или мухой и прочими клеверами). Про ножички расскажу…


Но для начала рассказки — загадка. Чему служит вот этот длинный и острый шип (который есть изначальный атрибут ножа, в отличие от гораздо позднего штопора)? Пока думаете — поболтаю немножко. Там, в болтовне, ответ уже скоро…


...Фирменный нож Laguiole — увы, не бренд. Так что мир наполнен в основном китайскими и пакистанскими «псевдолайолями». Или французскими, даже местными, но всё одно — не «настоящими»!


Настоящий же — исключительно ручной сборки, крепкий, надежный, очень красивый. В самом городишке Laguiole всего два заведения, которые сами лично сталь плавят, сами лезвия и прочие детали куют, сами из рога или достойного дерева рукоятки шлифуют. Мы посетили одну из этих кузниц, узнали много «о ножах и уродах», разумеется прикупили мне в подарок вот такой что ни на есть самый аутентичный…


Разумеется, сегодня все эти ножички не более, чем «сувенир», хотя и качественный, а когда-то всё было сурово и жёстко. При деле.


Сначала были просто складные ножики (под названием «la jambette stéphanoise» в данном регионе). Примитивные, огромные и грубые. Потом местный люд принялся уходить на работы зимнего периода за горы в Каталонию (зимой здесь делать вааще, похоже, нечего, ни теперь, ни никогда). Возвращались ремесленники с особого вида испанскими ножами, navaja. Туземные мастера эти navaja усовершенствовали, придали им знаменитую ныне изогнутую форму «а ля ятаган», и пустили в широкий оборот.

Изначальный Лайоль был «из одной части» — только лезвие. Потом ножик облюбовали пастухи коров и кузнецы добавили то самое «шило», про которое спрашивалось изначально. Зачем оно?



Страна здесь горная, холмистая, коров пасут не как на равнинах России, например, но иначе. Ранней весной, как сходят снега и холмисто-горные склоны покрываются молодыми травами, коров наряжают в венки из цветов и пёстрые ленты, собирают в стада, и «в торжественной церемонии» сопровождают на высокогорные пастбища. Выпас длится всё лето. Возвращаются бурёнки лишь осенью, с наступлением снега и холодов. Ходят туда-сюда бурёнки, понятно, не одни, но в сопровождении пастухов-отшельников.



Зачем пастухам и почему именно им понадобилось на ноже «шило»? — Разумеется, не красоты ради. И это не шило.


Дело в том, что чрезмерно обрадовавшись молодой свежей зелени после долгой зимней сухомятки сена-соломы, коровы так быстро обжираются травой, что у многих начитается Tympania Acuta (острое вздутие рубца (желудка). Что грозит скоропостижной смертью. Дабы спасти скотинушку, пастух должен немедленно проколоть живот в определенном месте и вывести газы. Для того и необходим троакар — трёхрёберный «шип», как на ножах Лайоль (от французского trois — «три» и carre — «ребро»).... ...Tympania Acuta и по другим причинам не редко случается… Так что хирургический инструмент пастуху просто необходим.


Надо ещё помнить, что складные ножи пастухов в XIX веке (когда появился Лайоль) были куда крупнее нынешних. Догадываюсь — или могу предположить — их троакар тоже был подлиннее нынешней зубочистки.


С тех же времён и по той же причине появился — сперва только на лезвии — своеобразный крест. Ещё один необходимый атрибут исторического Лайоль. Пастухи втыкали лезвие в землю (или ещё куда), поворачивали крест к себе и молились. Иных церквей в высокогорьях не было.


Штопор же возник позднее. Когда жители окрестных деревень достаточно массово «поднялись в Париж» и основали там колонию «bougnat» (буньа).


На картинке: иллюстрация к непереводимому слову «bougnat».



Почему и как так получилось, что именно оверняне (от названия данной местности, Auvergne) оказались синонимом парижских «гарсонов» кафе и их владельцев? — — Терпение и труд…


Покинув суровые зимние будни родных гор, молодые оверняне не чурались в Париже самой тяжелой работы. Сперва разносили по домам воду (да, вода из крана не текла; да, текла, но редко где, а этажей в домах уже стало много). Потом принялись разносить уголь и вино. Этим и прославились. «Vins et charbons». Потом мало-помалу прибрали к рукам кафе и рестораны, образовав весьма сплочённый крепкий клан. Мужья носили уголь с бутылями, жёны поили и кормили жаждущих на месте. Многие бывшие пастухи весьма преуспели, диаспора «bougnat» расцвела.


Гарсонам в кафе понадобился на отеческом ножике штопор.


А вы говорите — «сувениры для туристов».



Сегодня многие кафе «буньатов», конечно, уже сменили владельцев. Но всё одно. История и традиции остались. Да и потомков когда-то сошедших с гор овернян остаётся до сих пор много.


Вот так и получилось, что самый традиционный Лайоль состоит из трёх элементов: ножевище, троакар, штопор. Хотя нынче, конечно, можно найти какую угодно конфигурацию. Настоящие ножикоделатели из Laguiole создают комплекты под заказ лучшим рестораторам и мясникам Франции, столовые наборы с ложками и вилками, подарочные драгоценности для тех, у кого всё есть.


Китайцам лимиты фантазии вааще не ведомы.


Увы местному честному люду, само слово «Laguiole» никто никогда не запатентовал под «бренд». Потому любой мастер пластмассы и жестянки вполне честно может написать «Настоящий Лайоль» и выдавать сертификаты аутентичности с пожизненной гарантией на 25 лет. Даже в самой деревушке Laguiole — к стыду и позору профессионалов — такие поделки продаются массово. Существуют заводы «Laguiole» и в самой Франции. Но всё это конвейерный ширпотреб более-менее сносного качества, не имеющий ничего общего с единственным, уникальным, ручной отделки и сборки ножичком настоящего Лайоль. Таких производителей в Laguiole только два. Каждый со своим отличительным лейблом, и вот уже лейбл — запатентован. То есть именно лейбл китайцам воспроизводить запрещается. Хотя, кого это когда останавливало…



На производство самого простого настоящего ножичка требуется два дня. Цены менее 70 евро быть просто не может. Зато может быть и 2.000, и 3.000 и далее везде.


Я прикупила себе самый дешёвый из «традиционных». Три ингредиента, рукоятка из «полудрагоценного дерева», отличительная пчёлка не приваренная, но выкована единым целым вместе с несущей конструкцией. Это круче, чем сварная.


Когда вырасту и буду богатая, куплю Лайоль с лезвием из стали «дамасской». Ага, они на месте куют здесь (не путать с арабским «wootz» — настоящей, но утраченной «дамасской сталью» Среднего Востока). Страшно красиво! Она такая вся узорчатая, волнистая, муаровая (сталь). Только, увы, стоит дорого. Работы много. Кузнец, руками, самым древним способом, куёт и куёт и перековывает кусок специально составленного металла, пока в будущем тонком лезвии не будет 320 отдельных слоёв.


Вот как-то вот так. Это не ножик. Это bijou!


на фото — городишко Laguiole





P.S. и последнее про ножики Laguiole.


Подруга спросила: «Всё это очень интересно. Но все равно непонятно, как купить правильный ножик?».



Ответ:


Проще всего купить настоящий-настоящий «Лайоль» — приехать в Laguiole. Заодно и полюбоваться регионом! Ну или же на сайте двух самых настоящих местечковых фабрик (см ниже).


На самом деле, примерно 80% всех французских «лайолей» производится не на месте, но в городишке Thiers (тоже Auvergne, но другой департамент нежели Laguiole). Юридические споры ведутся без перерыва. Одни утверждают, что само слово «лайоль» утратило значение имени собственного и перешло в разряд «безличных существительных». Как мы называем словом «памперс» любые подгузники, так и «лайоль» — как бы общее понятие «ножа». Другие бьются за укрепление над «Laguiole» специального знака «IGP» — «Indication Géographique Protégée» («Географическая Идентичность Защищена»).


Ныне патентом защищены только два лейбла двух кузниц в Laguiole (см фотографии). Вот когда эти лейблы — на лезвиях ножей — подделывают, тогда уже можно подавать в суд.


Понятия «настоящий Лайоль» не существует. Есть множество мелких ремесленников, есть большие заводы, не говоря про китайцев с пакистанцами (вот их товар точно покупать не надо!). Многие ремесленники получают составляющие от индустрии и уже сами на месте клепают окончательный продукт. В Thiers производство налажено на широкую ногу. Качество их ножей тоже может быть прекрасным. А может быть разным. Зависит от марки стали, от используемых материалов для рукоятки, от тщательности сборки. В любом случае, правильный «Laguiole» не может стоить 10 евро за дюжину, не может выдаваться подарком на бензоколонке или в приложении к какому каталогу (во Франции это сплошь и рядом — беспощадный китайский шлак).


Мне лично самой нравится покупать что-то на исторической родине. Потому я вот тут и купила. Хотя не собиралась.


А если и вправду очень хочется — можно заглянуть на сайты двух кузниц Laguiole. Не уверена, что в праве давать здесь их адреса (дабы не обвинили в скрытой рекламе и получения печенюшек). Но не трудно найти.


Да, ещё, когда тебе продают качественный ножик, обязательно прилагается гарантия, с датой, с чётким описанием товара, главное — с адресами и телефонами, куда обращаться в случае чего. Китайцы же выдают супер красивый «диплом» самого что ни на есть настоящего гарантированного ножичка, но вот без явок и паролей.


На картинках: два защищённых патентами отличительных знака двух фабрик в местечке Laguiole:






…продолжу, как ни в чём не бывало… Будто не было сего чудовищного промежутка во времени и пространстве…


Краткое содержание предыдущих серий пересказывать не буду. Если кому интересно – сами посмотрите. Хотя бы начиная с «Начала начал». Дабы дальнейшее понятнее было… И не вызвало недоумения, причём тут всё то, что далее последует, и какое отношение к «Рассказкам про Париж».


Всегда интересно проследить, почему и по какой причине, тот или иной город оказывается столицей. Особенно такой столицей, как Париж. Как так всё получилось, и кто виноват?


Потому и забралась я в те дебри, в которые забралась. С каждой «рассказкой» усугубляя и усугубляя. Римлян пришлось вспомнить. (там заглавная фотка потерялась, а жаль… вот тут она). Потом ещё раз их жеприпомнить. Потом про Хлодвига неосторожно упомянуть. Причём опять же дважды.

И вот так докатились мы уж до совсем мифических Фарамондов с Меровеями. От которых теперь уж никак не избавиться, и приходиться продолжать…


(краткое содержание предыдущих серий обещала не навязывать, но обманула: полное содержание подсунула)


Итак, остановились мы на «династообразующем», «эпонимическом» Меровее… Которого, быть может, на самом деле и не было. Но вот зато сын его, Хильдерик Первый (Childéric I, ≈440 —  481 гг) «абсолютно точно установлено» — действительно существовал. И уже достаточно подробно задокументирован (забавно, что у Меровея отец, скорее всего — настоящий, не вымышленный, и сын Меровея – «первый представитель династии Меровингов, чьё существование засвидетельствовано с полной уверенностью», а вот сам Меровей – сын морского чудовища)…


Про Хильдерика и его неуёмный любвеобильный нрав я уже рассказывала. Вскользь. Там же про его женитьбу и про вещий сон, относительно рождения великого Хлодвига Первого (почему он «великий» — в последующих рассказах). То есть, рассказывала скоренько, исключительно в связи с отцовством. Однако «первый исторически задокументированный» Меровинг, без сомнения, заслуживает гораздо больше внимания. Хотя бы ради его могилы…


Но начнём, как водится, издалека.


«Меровинги (фр. Mérovingiens, нем. Merowinger и Merovinger) — первая династия франкских королей. Правили с конца V до середины VIII века на территории современных Франции и Бельгии, а также на части земель Германии и Швейцарии. Происходили от салических франков, которые в V столетии обосновались в Камбре и Турне. (…) Династия Меровингов вышла из франкской аристократии. Франки, объединённые в лигу начиная с III века нашей эры, постепенно расселились по северным землям Римской Империи, в частности – в Бельгийской Галлии, где обосновались предки Меровингов».


Зададимся вопросом: а кто это такие – «франкская аристократия», из которой способны выйти «короли»? Франки – они же варвары! Мы отлично знаем! Такие волосатые, грязные, вонючие, в звериных шкурах и поедающие кабанов голыми руками. Ой, нет, ошиблась. Кабанов – это Обеликс! Он не франк, он гордый галл! Это же совсем другое!


На картинке: шок встречи культур



Спрашивали – отвечаем:


Римская Империя до «времени упадка» расцветала и благоденствовала. Что получило название Pax Romana (время относительного мира, I – II AD). Увы, в первой трети III века случилось то, что впоследствии назовут «Кризис III века». После смерти последнего из императоров династии Северов (Severi, 193 – 235), в Империи начинается хаос и анархия, бесконечные междоусобные войны, узурпаторы, заговоры, убийства. Цезари и Августы сменяют друг друга с невероятной скоростью. Редкий Император засиживается на троне долго, до «естественной смерти» доживают единицы… Буквально, за всё время «Кризиса» — один или два. Остальных либо подло убили, либо сами поубивались в боях…


Причин «Кризису» называется много. В том числе и внешних. Но мы поговорим о делах внутренних.


На картинке: Римская Империя в эпоху своего апогея.



По своим размерам Империя к сему моменту давно уже достигла «апогея». Ещё чего бы то ни было ценного завоевать вокруг всего средиземного моря — больше нет. Экспедиции за золотом и рабами посылать дальше некуда. И не на что. И времени среди всех этих внутренних войнушек нету. А охрана столь протяжённой границы («варвары» не дремлют) стоит дорого. Казна пустеет. Без рабов рабовладельческой Империи плохо. Обширные фермы должны возделываться руками самой дешёвой рабочей силы. Увы, за одно столетие цены на «servus» (servi) выросли в 20 раз. Фермы хиреют. Резкое похолодание, отмеченное к началу III века, ситуацию усугубляет. Еды производится всё меньше и меньше. Меньше еды – меньше людей. Меньше налогоплательщиков. Меньше солдат. Больше болезней и эпидемий. Смертность растёт, рождаемость падает. Всего за время «Кризиса» Империя потеряла около двадцати – тридцати процентов популяции (по разным источникам)...


На картинке: температурный график 2000 последних лет.



…Зато деньги совершенно обесценились: в начале III века в серебряной монете самого серебра было около 95%. К концу века — менее 2%. То есть медные кругляшки просто купают в серебре, «серебрят» поверхность, и раздают народу под видом денег. Но «серебрёнка» быстро линяет и народ проявляет недовольство. Даже не смотря на то, что таких «денег» издаётся ну в превеликом множестве! Вплоть до того, что штамповать их становится дороже наштампованного. К середине III века казна опустела вовсе. За что на податное население — классический приём — навешивается всё больше и больше налогов. Население от такой несправедливости приходит к мнению: «пора валить». Кто-то «валит» «в партизаны» внутри страны. Кто-то предпочитает «свалить» к «варварам». В первую очередь к германцам. И уже с «варварами» нападать на Империю. Нападки «варваров» – кого бы удивило – зачастили. К концу III века тотальное безденежье вынудило правителей Империи сократить расходы на оборону «Limes» — укреплённых границ. Первым делом в Галлии, откуда вражеских вылазок давно уже не было.


На картинке: Limes Germanicus.



…По ту сторону «limes», однако, тоже не дураки. Обнаружив, что замок с границы снят, германские племена ринулись в брешь. Громить и грабить. С тем большей лёгкостью и удачей, что границы свои Рим охранял именно по границам, внутри обширных пространств – «чисто поле». Так грабительская экспедиция германцев, возможно Алеманов, прошла однажды от Меца (Metz, город на северо-востоке Франции) до самых Пиреней (Pyrénées, горы на юго-западе Европы). Прихватывая всё, что только под руку попадётся ценного. По возвращению домой, один из кораблей (перегрузили от жадности) затонул в Рейне. На радость современным историкам. Извлечённые из пересохшего рукава Рейна между 1967 и 1983 годами сокровища поведали и «об их нравах» (высокохудожественные вещи резали на куски исключительно драг. металла ради), и о точном маршруте набега… В 242, 253, 276 гг франки и алеманы разоряют Галлию, Испанию, Италию. Скифско-готские войны (238—271 гг.) разоряют провинции Греции, Малой Азии и т.д… «Стали ли грабительские набеги варваров чаще, чем раньше? – Скорее всего нет. Но к III веку охранять столь растянувшуюся границу стало практически невозможно»…


На картинке: часть из 700 кг награбленного в III веке германскими варварами (алеманами?). Сокровища Neupotz.



Теперь настало самое время поговорить о «варварах». Вернее – о «варварах» и «варварах».


На картинке: Варвар типичный



«Варварами» изначально назывались (назывались греками, разумеется, от них всё пошло, см. «My Big Fat Greek Wedding») любые «иностранцы», не принадлежавшие «эллинскому миру» (ещё читай «История» Геродота, ≈484 BC — ≈ 420 BC). Конкретнее, «варварами» называли всех тех, кто не говорил на языке цивилизованных греков. Βάρϐαρος. Вместо ясного и чёткого «logos», эти дикари просто издавали ртом неприятные звуки: «ба-ба-ба» / «вар-вар-вар». Причём персы с египтянами, например, также относились к «варварам»…. Римляне мысль греков усвоили и «варварами» стали называть всех тех, кто не говорил ни по-гречески, ни на латыни. То есть для греков варварами были все, кроме них самих. Для римлян – все, кроме себя и греков. И «варвары» симпатий у римлян не вызвали. «Отец Истории», Геродот, описывает, например, совершенно варварские нравы скифов: пьют вино неразбавленным!!! И вообще: варвары волосатые, вонючие (вместо благоухающего оливкового масла натирают тело животными жирами), не умеют есть (едят какие-то похлёбки, вместо цивилизованного хлеба), не умеют пить (пьют пиво из деревянных плошек, вместо вина из стеклянных стаканов), их недисциплинированность сродни буйности их волосяной растительности, они не способны жить в городах, они не способны к цивилизации… Гуннов (чуть позже) римляне так вовсе «двуногими животными» назовут….


Со временем, впрочем, появляются нюансы. «Barbari» — это преимущественно те, кто живёт в «Barbaricum» — за пределами «limes». «Земля варваров» вне границ Империи. Эти «варвары» есть «alienigeni» (иностранцы), «hostes» — враги. Их можно повоевать и пограбить, увести в рабство. До тех пор, пока они не заключат с Римом «foedus» («договор о дружбе и сотрудничестве», так сказать). Такие варвары уже входят в категорию «foederati» — «федеративные». Это уже свои, «одомашненные» дикари (про принцип «федерации» племён я уже писала, вкратце). Этих «варваров» селят в приграничные зоны – как раз для защиты от «ещё больших варваров, чем варвары». Они быстро перенимают манеры и нравы «старшего брата», они учат его язык, они хорошо и верно служат. Римская провинция Галлия обзаводится собственными «варварами» из германских племён. Из вот из этих-то «варваров» и выйдут наши «первые короли в истории Франции».


Теперь вы понимаете, к чему я вам так долго всё выше нарассказанное нарассказывала?


Но вернёмся ещё ненадолго в Империю «Кризиса III века».


Итак, что имеем? – «Невиданный в истории» военный, экономический, социальный, демографический и т.д. и т.п. кризисы. Граждане «держаться там» без денег, но с налогами, не желают. Устраивают бунт за бунтом. Уходят в «багауды» (bagaudæ). Русскоязычная Вики «багаудов» характеризует как-то чересчур по советски: «участники антиримского освободительного движения, охватившего северо-западную Галлию, а потом и северо-восточную Испанию». На самом деле то были просто банды бродяг, разорившихся крестьян, сбежавших солдат и рабов, предпочтивших жить грабежом и разбоем, нежели голодать и батрачить, да ещё за налоги непосильные. Хорошо вооружённые и организованные, порой… Бесконечные гражданские войны уничтожают последние деньги и людей…


Сей хаос длится вплоть до прихода к власти Диоклетиана (Gaius Aurelius Valerius Diocletianus, ≈ 244 — ≈311). Диоклетиан вводит в Империи «Тетрархию» — четверовластную систему управления, состоящую из двух «Цезарей» и двух «Августов». Здраво рассудив, что в одиночку со всеми бедами, бунтами, восстаниями и набегами варваров по всей обширной территории со всех сторон – никак не справиться. Помощники нужны. Но «главный», безусловно, лично он. «Открывается новая эра римской истории — «доминант» («dominātus»). От «Dominus et Deus» — «Господин и Бог», как скромно, склонный к восточной напыщенности и цветистости, велел величать себя новоявленный Император, по некоторым данным – то ли внук, то ли сын, то ли чуть ли не сам – «libertus» — получивший свободу раб; в любом случае – выходец «из подворотни». Будучи сильно не любим христианскими авторами и историками за яростные гонения против Христиан, Диоклетиан, тем не менее, сумел невозможное: остановил «Кризис». «Железной рукой» навёл порядок внутри и снаружи Империи. Разогнал/победил бунтарей/варваров по провинциям и окраинам. Провёл мощные территориальную и налоговую реформы (приведшие, кроме прочего, к закрепощению крестьян). Реформировал армию и государственную службу, etc. etc… Империя, чуть было не рухнувшая во времена детства Диоклетиана, выстояла и окрепла. Считается, что на этом с «Кризисом III века» было покончено. Хотя…


На картинке: Диоклетиан. Археологический музей Стамбула



Одна из наиважнейших реформ – денежная – провалилась полностью (Edictum de pretiis rerum venalium, 301 г). Все попытки остановить инфляцию (путём контроля над ценами) привели к эффекту ровно противоположному. Тетрархия рухнула немедленно после ухода Диоклетиана от власти (305 г). Все зверства против Христиан, Слава Богу, «успехом» также не увенчались. Не пройдёт и двух десятков лет после отречения Императора-гонителя, как Христианство станет доминирующей религией Империи, и новый Император сам обратится в Христианизм.


Новый сильный Император — Константин Великий (Flavius Valerius Aurelius Constantinus, ≈ 272 – 337). Императором, под именем Константин Первый, провозглашён (армией, как было заведено) в 306 году. К 308 году в Империи – аж семь Императоров. Гептархия, мало чем отличающаяся от анархии III века. «Первая серия смертей позволила прояснить обстановку». Кого в борьбе за власть убили, кто, проиграв, сам себя убил, кого по поражению казнили… В 324 году Константин, покончив со всеми конкурентами, остаётся, наконец, на престоле один. «Впервые за сорок лет, Империя управляется единой властью». «Единовластие» Константина продлится долгих тринадцать лет…


На картинке: Константин Первый. IV век. Музеи Капитолия.



Константин I Великий велик многими деяниями, но в нашем случае нас интересует исключительно «варварский» фактор его правления. Именно при Константине происходит «великое переселение варварских народов» в Империю. И именно это нам важно.


Справедливости ради надо оговориться: «импортировать» приграничные племена на территорию Империи начал не Константин. Сия светлая мысль уже приходила в головы его предшественников, и они сумели с успехом ею воспользоваться. Например Галлиен (Publius Licinius Egnatius Gallienus, 218 — 268). Под «натиском варваров», Галлиен уже провёл (260 год) полномасштабную реформу армии. В том числе отстранил от военного командования бездарных, но знатных сенаторов, поставив на их место даровитых армейских «equitis» (конный рыцарь). А также «инкорпорировал» в армию побеждённых варваров. «Начав, таким образом, «варваризацию войск». Одновременно по всей Империи происходит переход власти в «новые руки»: «к семьям, доселе никогда не исполнявшим «имперские функции», провоцируя жёсткую оппозицию между «старой» и «новой элитой». Знать западных провинций приобретает титул «nobilitas» («благородство», «наиболее выдающиеся представители гражданской аристократии»). Заодно тот же титул достаётся и «шефам» соседних варварских земель. «Возводя их тем самым в самые высокопоставленные слои общества».


Константин в полной мере оценил пользу от перевода варваров — грабителей в ранг союзников и воинов собственной армии. Здраво рассудив: «наёмник-варвар — это хорошо, но целые варварские племена на службе Империи – куда как лучше» (здесь и далее я порой цитирую современного французского историка, «специалиста по варварам», Bruno Dumézil).


Начинает Константин с мелких побеждённых племён, «которых, конечно, можно было бы перебить, или обратить в рабство, но лучше завести их в Империю и поселить в обезлюдевших землях». За малыми племенами последовали «целые народы». Таких поселенцев называют «dedititii», «foederati», «laeti» или «gentiles», им выделяют заброшенные фермы и целые провинции (в Греции, например)… Армия так-же массово пополнятся за счёт наёмников «варваров». В III веке римские войска состояли, предположительно, на 90% из самих римлян (граждан империи). К 380 году 70% армии – «варвары». 90% командного состава — генералы, вышедшие из варварских племён. Тут, к слову, очень пригодилось то, за что православная церковь объявит Константина Святым: приняв Христианство (на самом деле не известно когда именно, возможно только на «смертном одре» в 337, но по «христианской традиции» — в 312), он с чистой совестью конфисковал неисчислимые золотые статуи и позолоту языческих храмов, переплавил, так сказать, «истуканы на чистоганы», и вместо абсолютно обесцененных медных кругляшков ввёл в оборот супер солидную золотую монету, так и названную — solidus (во множественном числе – solidi, см. современное название «деньги» по-итальянски, или французское «sou»).


На картинке: монета в полтора solidus Константина, 327, Thessalonique



«Откуда брать новых солдат и поселенцев в таком количестве – ну конечно же с Севера»!


Известная история. «Теория климата» называется. Гиппократ, «О воздухах, водах и местностях» (Ἱπποκράτηςь ≈460 BC — ≈370 BC). Аристотель, «Политика» (Ἀριστοτέλης, ≈384 BC – 322 BC). Далее везде.


«Народы, живущие в холодном климате, народы Европы, в целом смелы, но без сомнения они ниже в интеллекте и в производстве; и если они сохраняют свою свободу, они политически недисциплинированны, и никогда не могли завоевать своих соседей. В Азии, напротив, люди обладают большим интеллектом, способностями к искусствам, но им не хватает отваги, и они остаются под игом вечного рабства. Греческая раса, находясь топографически посередине, объединяет в себе все качества этих двух»… Аристотель.


Дабы далее не цитировать древних авторов по отдельности и долго, процитирую резюме современного историка:


«Северные варвары имеют репутацию хороших воинов. По мнению римлян, чем севернее живёт народ, чем холоднее климат, тем больше концентрация крови в организме, и чем больше у вас крови, тем дольше вы можете продолжать бой, и если вас ранили – вы можете потерять больше крови. Также это замечательно тем, чем больше крови, тем выше плодовитость. Можно быть уверенным, что у скандинавов очень много детей. Есть только один недостаток: большое количество крови парализует мозг, так что северные варвары тупые. Но это не важно. Главное – они хорошие воины». Эдакие неисчислимые дуболомы.


Север столь плодовит, что возведён в качество «vagina nationum».


«Officina gentium aut certe velut vagina nationum», «кузница племён или лоно народов». «…И этот огромный Океан, в своей арктической, то есть северной части, укрывает очень большой остров, называемый Скандия. Вот с него и надо начинать (…) наше повествование, поскольку народ, о происхождении которого ты меня спрашиваешь, словно рой пчёл брызнул из лона того острова, дабы распространиться по Европе». (Иордан / Jordanès или Jornandès. «О происхождении Готов», VI век).


Как тут не вспомнить Бориса Акунина?: «Надо заметить, что у многих европейских народов существует предание о том, что их корни тянутся из Скандинавии. Готский историк Иорданес даже именует Скандинавию vagina gentium («лоно народов»). Однако вряд ли следует трактовать этот этногенетический вектор буквально. С точки зрения остальных европейцев, Скандинавия была концом света, за которым ничего уже не существовало, и «скандинавское» происхождение означало лишь, что предки пришли откуда-то очень издалека, с края земли. Кстати говоря, сами скандинавы, следуя той же логике, выводили свой род с далекого юга».


На картинке: расселение германских племён до «великого переселения народов»



...И прежде чем совсем возненавидеть чтение моих чересчур занудливых и никчёмных рассказок, постараемся закруглиться (на сегодня) и подытожить всё выше исписанное: итак, в IV веке наши многочисленные северные «варвары» уже как следует обосновались на территории или на границах Римской Империи. Их знать уже получила «звание» «nobilitas». Их генералы уже командуют римской армией. Осталось дождаться появления на сцене первых франкских королей…


Продолжение следует.

История уходит на наших глазах… Никита Алексеевич Струве…

Вчера, 13 мая 2016, отпевание в Соборе Александра Невского, Париж. «Русское Православное Кладбище», Sainte-Geneviève-des-Bois (фото публикуются с позволения семьи)


«7 мая 2016 года в возрасте 85 лет в Париже ушел из жизни выдающийся издатель и ученый, один из создателей Дома русского зарубежья им. А.Солженицына и издательства «Русский путь» Никита Алексеевич Струве». отссюда: Дома русского зарубежья им. А.Солженицына


































Наталия Дмитриевна Солженицына








«Русское Православное Кладбище», Sainte-Geneviève-des-Bois











































Плохо видно, но там подписано: Предводители Франков. Меровинги с 420 по 496 гг. Фарамонд, 420 г. Хлодион 428 г. Меровей 448 г.(Святая Женевьева отражает Аттилу). Хилдерик I 458 г. Хлодвиг I 481 г. Святая Клотильда (идолы сокрушены). Литография 1870 г.

Продолжение отсюда.

И продолжим мы возвращением вспять. То есть не вперед по тропе древних хроник, но обратно. Отвечая на вопросы и комментарии просвещенных читателей. Почему я называю Хлодвига Первого «первым королём Франции», хотя он никакой не первый, и никакой Франции при Хлодвиге не было?

Всё верно. Потому называя Хлодвига Первого «Первым Королём Франции» я ставлю кавычки. А если кавычек не ставить, но быть очень нудным и дотошным, то можно, конечно, начать мои рассказки с: «Авраам родил Исаака; Исаак родил Иакова; Иаков родил»… По одной из заманчивых теорий, династия Меровингов (из которых наш Хлодвиг) действительно и напрямую восходит к Иисусу Христу. Читай «The Holy Blood and the Holy Grail» (Henry Lincoln, Michael Baigent, Richard Leigh). Или «Da Vinci Code» (Dan Brown), хотя это уже вторично…

Жаль, безусловно, что заманчивая сия теория серьёзными людьми отнесена к «сказочным», «романтичным» и даже к «пропаганде нео-язычества». А то могло бы получиться красиво…

Так что с Авраама начинать не будем. И постараемся про предков Хлодвига и иных «первых королях Франков» предельно кратко. Иначе никогда до сути рассказок не доберёмся… (а кратко я не умею, кажется)...

Попробую «нарисовать» нечто подобное словесному «генеалогическому древу». Но сперва оговорюсь: всё, что известно о первых «королях» франков, да и о самих франках в целом, известно почти исключительно по запискам римских полководцев и хроникам Римской Империи + позднейшие записи некоторых хроникрёров. Германцы письменных документов, увы, не оставили… Упоминать о Франках в своих письменах Римляне начали с того момента, как «вступили с ними в контакт». То есть пошли завоёвывать. Вернее наоборот. Воинственные племена германских варваров стали вторгаться на уже занятые римлянами территории. Середина III века. А ещё римляне не сильно делали различия между многочисленными племенками и народностями, объединёнными под одним обозначением: «Франки». А всяких разных франков было на самом деле много.

На картинке: Жёлтым цветом – владения Римской империи. Зелёными буквами – всевозможные франкские племена. Чёрными буквами – названия прочих варваров.



Само понятие «франков» относится скорее к «административному», нежели этническому началу. «Франками называют союз германских племён, сформировавшийся в начале III века в ответ на формирование союза Алеманнов» («all-mann» — «все люди» — другая конфедерация германских племён). Где-то между Рейном и Дунаем, вне границ Римской Империи. «Франки появляются в истории в 256-260 годах. Родились из мозаики германских племён, занимающихся грабежом ради выживания. (…) Римская Империя, после нашествия варваров в III веке, сумела восстановиться, но в начале V века, в 406 году, новое нашествие разрывает границу, и множество варварских племён ринулись в эту пробоину, в том числе и франки, которые были римлянам то недругами, то, чаще всего, союзниками в борьбе с ещё большими варварами».

В нашей истории нас интересуют Салические Франки (Francs saliens). Хотя ещё были Франки Рипуарские (Francs rhénans). Но последние не влились в «дружное семейство» Римской Империи и оставались «первобытнообщинными» варварами вплоть до ассимиляции Хлодвигом I и далее. Так что далее на эту тему оговариваться не буду.

На картинке: Франки между 400 и 440 гг. Жёлтым цветом — Салические Франки. Оранжевым – Рипуарские. Зелёным – лес Шарбоньер (Угольный). Серым – Римская Империя.




Первым «Королём Франков» указывают некоего Gennobaud или Genebaud (Женнобо ?/ Жёнёбо ? Геннобо?), правящего «по берегам Океана» в конце III века (около 287-289 г). Такова была политика Римлян: победить, усмирить, заключить мир (fœdus), позволить оставаться на завоёванных территориях в обмен на верную службу и послушание. Варварские племена объявлялись «федеративными» (fœderati), их только что головорезы-грабители шли на «федеративную службу» и становились «вспомогательными войсками» (auxilia). Бравые предводители назначались «королями» (regis). Или римскими консулами (Consul). Et cætera… «Федерированные» таким образом племена было очень удобно использовать в качестве самоуправления территориями, а также в борьбе «с ещё большими варварами, чем варвары». Многие выходцы племенной «аристократии» охотно шли на службу Риму…

Во французской Вики имеется детальный список «Предводителей Франков». Начинающийся с упомянутого Gennobaud. Далее перечисляется ещё десять имён «королей», «предводителей», «военачальников», римских «офицеров» и «генералов», до первого, кто нам интересен: Teutomer (Тётомер ?) — «офицер» («генерал»?) при Императоре Юлиане (Flavius Claudius Julianus,331 / 332 — 363). Возможно – отец Рихомера. Данный Рихомер (Flavius Richomeres,335-393), высокопоставленный имперский чиновник, «комит доместиков» (comes domesticorum – можно вольно перевести как «граф внутренних дел»), «военный магистр», «капитан», военачальник (magister militum) и Консул Рима, в свою очередь является отцом Теодомира (Théodomir или Théodomer, ?-421 или 428 гг). Между Рихомером и Теодомиром — ещё шесть имён «Правителей Франков», но мы будем прослеживать только родство. Предположительное, конечно (сослагательное наклонение довольно скучно без конца применять, договоримся сразу – всё под вопросом) (а французам, и не только им, хорошо, у них есть форма глаголов в условном наклонении, conditionnel – одно слово написал с правильным окончанием и никаких «возможно», «вероятно», «быть может» прибавлять не надо)…

Теодомир в «Списке» назван «Королём Франков» (быть может Рипуарских). Убит вместе с матерью римлянами. За то, что поддержал узурпаторов, но что-то в этой истории напутано с датами. Неважно. Важно — Теодомир, возможно, является отцом Хлодиона Длинноволосого (Clodion le Chevelu, 390 — 450, примерно; запомните прозвище «Длинноволосый», потом подробно поговорим).

За Теодомиром следуют ещё два «Короля»: Фарамонд (Pharamond или Faramond) и Хильдебер (Childebert). Само существование которых не является научно доказанным фактом. А вот уже за ними идёт Хлодион Длинноволосый . «Самый древний король из династии Меровингов, чьё существование не вызывает сомнений». На самом деле вызывает. Если не «само существование», то генеалогия. Историки бьются гипотезами. Достоверных источников нет. А у нас здесь нет времени подробно всё разбирать. Если кому интересно – почитайте Григория Турского (Grégoire de Tours, 539-594 гг.) и Годфруа Курта (Godefroid Kurth, 1847-1916). Или ещё «Chronique de Frédégaire» (VII — VIII вв.) и «Liber Historiae Francorum» (Gesta regum Francorum, около 727 г.) Последние два сочинения, впрочем, относительно интересующего нас периода не столь интересны. Пересказывают, в основном, сочинения Григория Турского, но ещё далее от событий. И зачастую уж совсем сказочны.

Хлодион Длинноволосый считается первым королём Меровингов. Являясь «официальным» отцом праотца первой династии франкских королей. Хотя…

«Одним прекрасным днём, когда Королева, жена Хлодиона, купалась в море, божество соединилось с ней, и из этого союза родился Меровей, эпонимический герой франкской династии». Годфруа Курт. Резюмируя изложенную в хрониках легенду (Григорий Турский — наш главный и древнейший летописец — в своих сочинениях легенду о чудесном зачатии повторять не стал, упомянув Меровея вскользь; вероятно потому, что будучи человеком набожным, языческие байки множить не пожелал)... В более подробной версии говорится, что жена Хлодиона уже была от него, Хлодиона, беременна, соблазнённая водяным божеством, «зверем Нептуна, похожим на быка с пятью рогами» («bestea Neptuni Quinotauri similis») забеременела вторично, кровь короля и божества слились в её чреве воедино, родился полу-божественный Меровей…

На картинке: «bestea Neptuni Quinotauri similis». XVIII век.



Из всего вышеизложенного можно извлечь два вывода: 1) матерью Меровея была жена Хлодиона Длинноволосого; 2) существование Хлодиона более достоверно, нежели существование «эпонимического героя» Меровея…

Также про Хлодиона известно, что это именно он проник на территории Римлян и основал «маленькое Франкское Королевство», которое и унаследует впоследствии уже известный нам «Первый Французский Король», Хлодвиг Первый.

На картинке: Светлый жёлтый цвет — завоевания Хлодиона; темно-жёлтый цвет — Салические Франки; зелёные цвета — Рипуарские Франки, Бургунды и Аллеманны; красный — Римская Империя.



Примечательный факт: когда Филипп IV Красивый (Philippe IV, dit «Philippe le Bel», 1268 — 1314), выстроил Большой Зал Королевского Дворца острова Сите (с которого когда-то начали данную рассказку), он велел «украсить» его статуями французских королей (изначально 42 штуки) – эдакое наглядное пособие в доказательство преемственности его священной законной королевской власти, иллюстрация единства династий от Меровингов и Каролингов, до современных Филиппу Капетингов. Начинали ту царственную вереницу Фарамонд, Хлодион и Меровей… В 1713 году, автор «Истории Франции начиная с учреждения французской монархии в Галлии», аббат иезуит Габриель Даниель (Gabriel Daniel, 1649 – 1728) подверг сомнению достоверность троих вышеназванных, за что был бит (критикой), обвинён в подрыве «скрепов» и в оскорблении монаршеского величия….

И всё-таки Меровей. Он же Mérovée, он же Merowig, он же Mérovech. Имя можно перевести как «Прославленный в Бою» или «Знаменитый Боец»… Кто-то уверяет, что Меровей – это сказка и вымысел. Кто-то пишет: «легендарный король», «мифический». А кто-то вполне допускает: почему бы и нет? «В пятом веке в хрониках появляется множество всевозможных франкских королей, вполне вероятно, что некий предводитель по имени Меровей действительно существовал и обладал достаточно слабой властью где-то в регионе современной Бельгии» (вольная цитата одного современного историка, Bruno Dumézil). Другая цитата: «Некоторые предполагают, что из его (Хлодиона) потомства вышел Меровей…». Григорий Турский, «История Франков», книга Вторая (Grégoire de Tours, Histoire des Francs, livre II). И ещё: «Хлоио был первым королём Франков. Хлоио породил Глодобода. Глодобод породил Меревео. Мереве породил» …. Из документа, составленного в 629-639 гг. (…) Французская Вики (да, я знаю, что это не самый достоверный источник, да) даже приводит вполне конкретные даты: родился около 412, умер в июле 457, царствовал с 448 по 457. Тут же уточняя: мол существование его окружено столь непроницаемой завесой, что ни о чём точно сказать нельзя. И далее рассказывает много всякого и интересного. Увы, вдаваться в подробности недосуг. Предположим, что Меровей действительно существовал…

451 год. Гунны под предводительством Аттилы вторгаются в Римскую Галлию. «Бич Божий» (flagellum dei) грозит сокрушить всю Западную Империю. Рим вступает в коалицию с германскими племенами. Войсками Франков командует наш Меровей. Именно он встречает и разбивает идущих из Реймса гуннов на равнине Сантерр (Santerre, Пикардия). А затем принимает самое активное участие в «величайшей и кровопролитнейшей битве» на Каталаунских полях. Аттила разбит (не совсем) и покидает Галлию. Франкские племена окончательно обосновываются на севере Империи (которой самой не долго осталось жить). «Меровей дал своему народу землю. Народ дал имя Меровея своим королям». Первая династия французских королей рождена и зарегистрирована!

На картинке: Меровей победивший Гуннов в 451 г. Emmanuel Frémiet, 1867



Правда, о битве на равнине Сантерр не написано, похоже, ни в одном историческом документе (но «традиция» хочет, чтоб та битва была). А на Каталаунских полях (здесь главные союзники Рима — Вестготы, ни точная дата, ни место битвы неизвестны) франками действительно воеводил некий франкский «король», но, ах-ах, его имя не удосужились отметить ни римляне, ни их просвещённые современники. Приск Панийский, византийский историк, дипломат и летописец, находящийся в 451 г. при римском дворе (а до того побывавший при дворе Аттилы и оставивший наиценнейшие записи, увы, дошедшие лишь «фрагментами»), описывает франкского союзника Рима почти подробно, но опять же имени не даёт. «Поводом для Аттилы в его войне против Франков была смерть их короля и спор, возникший среди его сыновей за превосходство. Старший решил вступить в союз с Аттилой, тогда как младший повернулся к Аэцию (Flavius Aetius, 395 (?) — 454 гг., полководец, фактический правитель Западной Империи и «Последний из Римлян»). Мы встретили последнего (сына) в то время, когда он приехал с посольством в Рим. Его лицо ещё было покрыто пушком и его светлые волосы были такими длинными, что он заплетал их в косы. Аэций провозгласил его своим приёмным сыном и, также, как и император, щедро одарил его и отправил обратно как друга и как союзника» (фрагмент 20).

Некоторые историки хотят увидеть в описаниях Приска именно Меровея. Чей «наполовину отец» Хлодион Длинноволосый умер как раз в нужное время (450, предположительно). Но тут неувязочка получается: если верить указанной выше дате рождения Меровея – около 412 г. – то выходит, что в 451 г. ему примерно 40 лет. Для «пушка на лице» поздновато, как бы… Впрочем, не будем привередливыми, допустим «сложности перевода»… Другая проблема хуже: «королевство» Хлодиона по варварской традиции франков не перешло в наследство одному старшему сыну, но было разделено между всеми имеющимися наследниками. И разделено оно было на три части. А Приск пишет только о двух братьях… Но и это не столь важно. Что важно: «В каждой местности и в каждом городе франки ставили поверх себя длинноволосых королей» (Godefroid Kurth). То есть «королей» у франков быть может было неисчисляемое множество и узнать теперь о ком именно писал далёкий Приск возможности не представляется…

Как бы то ни было, рождённый от морского чудища Меровей, дал своё имя династии, которая будет править землями современных Франции, Бельгии, Германии и Швейцарии (частично) три долгих столетия, вплоть до середины VIII века. «Короли династии Меровингов никогда не оспаривали реальное существование Меровея и гордились своей принадлежностью к его роду».

До самых последних времён, впрочем, не только «короли династии», но вообще мало кто сомневался в существовании Меровея & Co, ведущих свою родословную если не от Христа, то от легендарных королей легендарной Трои (см. Легенду о Троянском Происхождении Франков). Вот, например, какие забавные картинки я для вас нашла. Про Трою здесь нет, но всё равно хорошо. Дёшево и сердито. Кратко и доступно. А вы говорите – Википедия дрянь!

Ладно, ладно. Я не критикую. На самом деле интересно и познавательно иногда посмотреть, как народ сам собственную историю в определённые моменты времени изображает. Не учёные сухари, а именно народ в простецком изложении.



На картинках: Самая достоверная история первых «французских королей», от Фарамонда до Меровея. Image chromo, «Belle Jardinière», типография J. Minot, Париж, 1880-1900 гг.



ФАРАМОНД. Первый Король Франции. Царствовал с 420 по 428 гг.



Подписи под картинками: 1) Галлия была заселена Кельтами, пришедшими из Азии; они жили охотой и рыболовством. 2) Их религией был Друидизм. Во время церемоний священник резал ветки омелы золотым серпом. 3) Юлий Цезарь, Римский Император, захватил Галлию, вопреки героической защите Верцингеторига. 4) Позднее, освободившись от римского ига, они назначили Фарамонда своим первым королём. 5) Первых королей Франков носили на щитах, и они отращивали себе длинные волосы и бороды. 6) Фарамонд во главе своих воинов пересёк Рейн и добрался вплоть до Трира (Trier, ныне город в Германии).

ХЛОДИОН. Второй Король Франции. Царствовал с 428 по 448 гг.


Подписи под картинками: 1) По смерти Фарамонда, его сын, Хлодион, был выбран Королём Франков. 2) Захватив Турне (Tournai, ныне город в Бельгии), он завладел и Камбре (Cambrai, ныне город на севере Франции). 3) В этих городах он предал смерти всех римлян, что там находились. 4) Салийцы (Салические Франки) праздновали свадьбу одного из предводителей в Эдене (Hesdin, город на севере Франции, регион Нор — Па-де-Кале), когда Аэций, римский генерал, их атаковали и заставил бежать. 5) Хлодион захватил Амьен (Amiens, город на севере Франции, Пикардия) и послал одного из своих сыновей осаждать Суассон (Soissons, город на севере Франции, Пикардия). 6) Во время этой битвы молодой принц был убит и его отец умер от горя.



МЕРОВЕЙ. Третий Король Франции. Царствовал с 448 по 458.



Подписи под картинками: 1) Меровей, сын Хлодиона, вступает в союз с Римлянами, Бургундами и Вестготами, чтобы остановить нашествие Гуннов. 2) Их предводитель Аттила называл себя Бичом Божьим и хвастался, что трава больше не росла там, где прошёл его конь. 3) Нашествие этих варваров было ужасным, двадцать городов было уничтожено. Когда он подходил к Парижу население хотело убежать. 4) Святая Женевьева остановила исход уверяя парижан, что их город будет спасён. 5) Меровей атаковал Аттилу между Шалон-сюр-Марн и Мери-сюр-Сен. Гунны были разбиты после ужасной баталии. 6) Этот король, победитель Аттилы, был обличён множеством титулов и его народ был более уважаемым.

Фух. Что-то я тут совсем «замоталась» со всеми этими Хлодионами. По-французски как-то по мне проще. А по-русски сложнее. Так что если опять что напутала и наврала – не обессудьте. Я не историк никак. Так, рассказки рассказываю.

Продолжение следует.

На картинке: «Фарамонд, поднятый на щит». 1841 г. / «Pharamond élevé sur le pavois». Pierre-Henri Révoil, Michel Genod.



Продолжение отсюда

Начну с meâ-culpâ. В предыдущей моей рассказке допустила глупейший ляпсус. На который любезно указал уважаемый читатель (не осмеливаюсь указать имя без разрешения): Я написала: «Официально Злотые Лилии на Лазоревом Фоне стали государственной эмблемой Франции только при Людовике VII в 1211 году (и оставались вплоть до 1792).» — Ошибка: Разумеется, Людовик VII умер в 1180 году. Он был примерно первым (если не считать легенд про нашего Хлодвига), кто облачил французскую корону в золото и лазурь специфичных лилий. «Официальной» датой введения лилий в «официальный» статус королевской геральдики считается 1211 год, когда данный цветок появляется на гербовой печати будущего Людовика VIII. А я вот, чересчур спеша опубликовать рассказку, два события слила воедино. «Поспешишь людей насмешишь». Право… Вот.
Теперь продолжим. 

Источники познаний. Народные картинки и «История Франков». 


Если спросить у среднего француза, что он знает про Хлодвига… Я спросила. У одного из французов. «Как ты думаешь, что «обычные» французы знают про Хлодвига»?Ответ: «Все французы знают наизусть: Ваза Суассона, носили на щите, крестился в Реймсе, первый король Франции, а «Добрый король Дагобер надел свои штаны наизнанку»…. – «При чём тут Дагобер»? – «Так, по ассоциации».


Про Дагобера потом как-нибудь. Пока про «Суассонскую Вазу». Поскольку самый популярный сюжет на тему. 

 — Хлодвиг со своими солдатами стали делить добычу, Хлодвиг захотел себе одну красивую вазу, но кто-то из солдат не дал, разрубил вазу мечом, а Хлодвиг за это разрубил ему голову.  — Всё было не так!  — Я знаю. Но так мы запомнили из школы.  — Не правда! Видела я ваши «картинки Эпиналь» – даже там две разные иллюстрации: одна про разрубленную вазу, вторая – про разрубленную голову. Между тем и сем прошёл целый год.  — Я тебе говорю, как мы учили и как запомнили. А кто из нас учился во французской школе, ты или я?

Заметки на полях: «Картинки Эпиналь» (Image d'Épinal) – популярные гравюры (открытки, комиксы и т.п.), по названию города первого массового производства, ныне – имя нарицательное. «Школой» французы называют всё, начиная с детского сада, куда идут в три года. Школьные учебники во Франции обязательны с 1890 года. Наиболее распространённые иллюстрации про Хлодвига в детских книгах и учебниках (и прочей печатной продукции с XIX века): история с Вазой, крещение, Хлодвиг стоит на щите на плечах его воинов, битва при Толбиаке, Хлодвиг и жена его Клотильда…

На картинке: Гравюра Эпиналь N°495. «Хлодвиг или подчинение Галлии Франками». Imagerie d’Epinal n° 495. Clovis ou [la] domination des Francs sur la Gaule





То есть про своего «первого короля», французы действительно знают «всё-всё-всё». С самого нежного возраста.

Хотя, на самом деле, известно про него не много. И неизвестно, всё ли что известно – является правдой.

Первый и практически единственный источник информации: пятнадцать кратких абзацев в книге епископа Григория (Грегуара) Турского (Grégoire de Tours, 539-594 гг.) «История Франков». Это примерно двадцать страниц современных изданий. Кладезь! Проблема, однако, в том, что древний летописец родился тремя десятилетиями позже смерти Хлодвига, то есть прямым свидетелем описываемых событий не был. И в его описаниях слишком много чудесного. Достаточно долго его «История» воспринимались скорее как агиография, нежели как история. Одна единственная достоверная дата, подтверждённая иными источниками: год смерти Хлодвига — 511. Всё остальное «приблизительно и туманно». Другая проблема с сим бесценным источником: Грегуар описывает события весьма кратко, без пояснений, явно рассчитывая на читателя, которому и так всё известно. А нам остаётся только гадать…


На картинке: Григорий Турский. «История Франков». Книга вторая (в которой про Хлодвига).




Вот, например, рассказ о рождении Хлодвига. Вернее, о его родителях. Из серии: «их нравы» (за что и приводится, в качестве привлечения внимания, а отнюдь не исторической ценности ради).


Папа нашего замечательного Хлодвига человек был любвеобильный и неотразимый (благодаря «служебному» положению и физической силе, надо полагать). Не оставил своим вниманием ни одной окрестной красавицы. «Хильдерик, король Франков, предался позорной похоти, обесчещивая жён своих подданных. Последние восстали и свергли с трона его», — пишет Григорий Турский. И далее повествует: прослышав, что подданные хотят его убить, Хильдерик (Childéric I, 440 ? – 481) бежал в королевство Тюрингию (Thüringen, ныне — земля (Lände) в центре Германии), к королю Базину (или Бизину: лат.: Basinus / Bisinus), где таки не удержался и совратил жену гостеприимного хозяина Базина – Базину (лат.: Basina). Тем временем Франки «выбрали себе в короли, единогласно, Эгидия, присланного, как мы говорили выше, Римской Республикой в качестве военачальника» (об Эгидии Афранийском Сиагрии (Ægidius, Aegidius Afranius Syagrius; ? — 464), мы тоже уже писали выше ). …Через восемь лет Хильдерик вернулся («верный друг его по секрету умиротворил Франков»), Франки вновь посадили его на трон (вернее было бы сказать: «поставили на щит», если верить «картинкам Эпиналя»), а соблазнённая Базина бросила мужа, прибежала к нему из далёкого германского царства и кинулась на шею: «Я признала твоё достоинство и твоё великое мужество; я пришла, чтобы остаться с тобой: знай, что если бы мне был известен человек, хоть и за тридевять земель, более достойный, нежели ты, я бы захотела жить с ним»! (...)«Очарованный, Хильдерик женился на Базине. И был у них сын, которого звали Хлодвиг. Это был великий принц и грозный воин».



Григорий Турский описывает занимательную деталь: когда Хильдерик бежал из своего королевства, он оставил своему «верному другу» (который «по секрету успокаивал Франков») половину монеты, в качестве тайного знака, который тот должен был отправить беглецу, как только «Франки умиротворятся» и можно будет вернуться. Вторая половина монеты осталась у самого Хильдерика. По этому знаку Хильдерик и вернулся «на восьмом году правления Эгидия»… 


Увы, несмотря на столь интимные подробности, из рассказа епископа-летописца можно извлечь только одно: Хильдерик женился на Базине. А был у неё муж Базин, или не было, или то был брат её, или вообще никого не было – «это науке неизвестно». Не существует ни одного документа, по которому возможно было бы достоверное установить происхождение матери Хлодвига. Даже если тюрингский король по имени Базин действительно, быть может, существовал (и целых два, но второй чуть позже)… В городе Веймер, Тюрингия, археологами обнаружена серебряная ложка, с буквами «BASN»... Как бы доказательство… (Господи! О каких никчёмностях я вам тут повествую)…

Вернёмся к Хлодвигу… Но сперва напомню, всё-таки, что там было в предыдущей рассказке про Эгидия… Дабы во времени эпох вновь сориентироваться…

«Эгидий погибает от рук «романизированного» германского генерала Рисимера (464 г.). Сын Эгидия, Сиагрий (Afranius Syagrius; 430-487) оказывается «последним сколько-нибудь влиятельным римским полководцем, а также последним римским наместником в Северной Галлии. Именно после его гибели можно говорить о полном крахе римской государственности в Западной Европе». — …И можно принимать за рассказку про зарождение французской государственности Хлодвига…


Никчёмная дополнительная информация:


Династие-образующая легенда Меровингов.


Во время первой брачной ночи, Базина просит Хильдерика посмотреть в окно.  — Что ты там видишь?  — Я вижу льва и самку единорога, и других зверей их подданных, которые очень счастливы и которые почитают льва.  — Вернись к окну. Что ты теперь видишь?  — Я вижу медведя и леопарда, и шакалов, которые кусают их за лапы, и подданных, которые опустили голову и больше не веселятся.  — Вернись опять к окну. Что теперь ты видишь?  — Я вижу шакалов, собак и стервятников, которые дерутся между собой, и подданных, которые несчастны!

Наутро Базина пояснила Хильдерику: «У тебя будет сын, его будут звать Хлодвиг («Прославленный в Боях», как мы помним). Он будет могущественен, он создаст великой царство, в котором его будут почитать, где люди будут уважать друг друга и будут счастливы. Потом придут его потомки, которые будут стараться поддержать порядок, но злые люди будут пытаться лишить их власти. Потом придут собаки, шакалы и алчные грифы-стервятники, они будут драться за власть, и люди будут несчастны».

Всё так и произошло.


На картинке: «Видения Хильдерика и Базины». Миниатюра XIV. Париж « Visions de Childéric Ier et de la reine Basine «. Grandes Chroniques de France de Charles V, Paris, xive siècle



Продолжение (надеюсь более информативное, чем сегодняшние бестолковые байки) следует…


Хлодвиг — Король Франков

Продолжаем разговор. Отсюда.    

Один уважаемый человек советует: когда надо понять, что именно является главным в безбрежном море полученной оперативной информации, необходимо собрать все разрозненные факты себе в голову, закрыть глаза, глубоко вдохнуть, опуститься на дно сознания, посидеть там немного, покачиваясь, и слегка покачивая головой, дабы мысли уложились правильно, потом медленно двинуться в обратный путь, и на выходе произнести одно единственное слово. ОК, не слово (если мало) — одну фразу. В которой и будет заключаться «вся суть событий». Как-то так…   

Если применить сей приём ко всему тому, что известно (мне) про короля Хлодвига Первого (по-французски – Clovis I; читается: Кловис), то получается (у меня) — Людовик.


Хлодвиг Первый – Людовик. Франция Людовиков. Франция золотых лилий по лазурным полям.

Ща поясню.




Сначала про имя. Людовик. По-русски. По-французски – Louis. Луи. Вас не удивляет столь «несущественная» разница? Откуда взялось так много лишних букв в отечественном «Людовик», из краткого оригинального «Луи»? И почему французы зовут своего первого короля «Кловис», а мы совсем несозвучно — «Хлодвиг»? 

Не удивляйтесь. Всё просто. Французское Clovis происходит от (ха-ха, мы, русские, тут более правы, нежели сами французы) от Chlodowig: двухкоренное слово, состоящее из «hlod» — «знаменитый», «выдающийся», «прославленный» и «wig» — «бой», «сражение». «Прославленный в боях». Или – «Сражение Славы» (от популярного корня «hlod» происходят также всевозможные Клотильды, Клоды, Людвиги, etc). Далее следует «небольшая» трансформация: Chlodowig — Hlodovic — Clodovic – Chlodovechus – Chlodweg – Hlodovicus – Lodoys – Ludovic — Clovis — Clouis – Louis… Chlodowig = Louis.


Такая вот занимательная «антропонимика».


Именем Людовик впоследствии будут зваться восемнадцать монархов Франции. А могло бы зваться гораздо больше. Не все королевские первенцы, которых традиционно называли именем отца или деда, до короны дожили.   

Франция – королевство Людовиков.   

Золотые Лилии на Лазоревом Фоне – тоже Франция. И тоже – Хлодвиг-Людовик-Кловис. Дело было так:




Вообще-то франкские «короли» (главари многочисленных мелких племён, живших в основном грабежом и разбоем) имели привычку рисовать на своих щитах трёх жаб. Или три полумесяца. У Хлодвига тоже на щите жабы красовались. Но жил по соседству от Хлодвига и жены его Клотильды (которая была христианкой) некий отшельник-старец, к которому набожная Клотильда всегда обращалась. И явился однажды старцу Ангел, и принёс ему щит с тремя Лилиями (Лилия — символ девственной чистоты, число три — символ Божественного Триединства). Произошло это в 496 году, ровно накануне битвы при Толбиаке (о которой обязательно впереди). И когда Клотильда принялась молиться рядом со святым человеком, тот поведал ей про Ангела и отдал щит, с тем, чтобы она передала его мужу. Мол благодаря этому ангельскому подношению франки победят. Хлодвиг жену послушал. Войско его поменяло презренных жаб на Честные Лилии. Франки в той битве победили… А Хлодвиг вскоре крестился в истинное Христианство (об этом тоже впереди)…



На картинке: Ангел преподносит Отшельнику Три Лилии, Клотильда передаёт щит с лилиями мужу Хлодвигу (Clovis recevant la fleur de lys, Bedford Book of Hours, 1423)    



А может быть всё было не совсем так. А иначе:


507 год. Хлодвиг бьётся с Вестготами. Вестготы наступают и загоняют войско Хлодвига в болота. Идти дальше некуда, позади – полноводная река… И тут появляется стройная лань, переходит реку вброд, указывая тем самым проход к спасению и победе. То место, где прошла лань, всё в зарослях крупных ирисов. Хлодвиг выбрал сей цветок символ своей победы. Ну а дальнейшая стилизация превратила его в Золотую Лилию французских королей…   

А ещё рассказывают, что лилия – древнейший символ франкских племён, уроженцев Фландрии, где по берегам реки Лис (Lys / Leie, север Франции / Бельгия) в изобилии произрастали жёлтые ирисы (Íris pseudácorus). Один из местных сеньоров (ныне кантон Армантьер) выбрал этот цветок себе в эмблему. Когда же Франция прибрала его владения себе, Золотая Лилия, которая не была лилией, перекочевала на герб победителей (в этой версии есть некоторые непонятки)…


На картинке: Íris pseudácorus   




Среди христиан Римской и Византийской империй, как и среди вестготов и ломбардцев, символ лилии также был весьма распространён, оговоримся об этом.   

Некоторые другие знатоки видят в цветке лилии и вовсе не цветок, но пику галльского дротика. Или копья. Знаете, такие пики с крючками для захвата. Angon des Francs. Гарпун.



На картинке: франкский дротик / копьё (Angon des Francs).



Впрочем, официально Злотые Лилии на Лазоревом Фоне стали государственной эмблемой Франции только при Людовике VII в 1211 году (и оставались вплоть до 1792). И впрочем же, вплоть до XIV века особой популярности не приобрели. А вот во время Столетней Войны с Англией, как это часто случается во время войн, возникла острейшая патриотическая надобность в мощном религиозно-государственном символе. Именно тогда Хлодвиг Первый и его Свыше Посланные Лилии были «подняты на щит» Франции в её борьбе против новых «еретиков» и врагов Отчизны — англичан. Отныне Лилии и Лазурный цвет – неизменный и вездесущий образ Королевства.    


На картинке: Коронация Людовика VII в 1137 году, миниатюра XIV века. (Couronnement du roi Louis VII en 1137, enluminure du xiv siècle).   




Ну вот. Про имя Кловиса-Хлодвига-Людовика-Луи вы теперь всё знаете. Как и про лилии. А поскольку Хлодвиг очень очень важен в истории Парижа и Франции – продолжение следует…



P.S.

на картинке: «Битва при Толбиаке», гобелен, Брбссель. XVII век. Армия Хлодвига под баннером с тремя жабами.    



Продолжаем разговор. Отсюда.

Процветала рождённая в смешанном браке галло-романская Лютеция ровно два с половиной века (примерно). Удачное местоположение на пересечении важных торговых путей (разумеется, какой город без этого?) и удобства для римских легионеров делали город хоть и слишком важным, но всё-таки заметным. К концу II века Лютеция связана со всеми главными дорогами римлян, здесь проживает около 10.000 жителей на площади в 100 гектар. Могущественная корпорация судовладельцев контролирует речную и морскую торговою по Сене и её притокам, распространяя своё влияние на всю Галлию. «То была база коммерции и обмена между Лютецией и всем античным миром». Основа благосостояния.

Увы, в середине III мирному благополучию приходит конец. С севера и востока «набегают» варвары (Алеманны и Франки). Римляне воюют, Паризии скрываются на остров Сите. Открытый левый берег Сены защите не подлежит. «Великолепные сооружения» и добротные дома превращаются в «карьеры строительного материала», камни Форума и Арен Лютеции идут на строительство мощной крепостной стены вокруг Сите. Островная Лютеция становится «бастионом» (хотя некоторые поселения на левом берегу всё ещё сохраняются).


На картинке: положение дел в середине III века.





Сосредоточившись на Сите, город потерял три четверти своих площадей, но всё-таки не исчез. Являясь важным перекрёстком торговых и водных путей, Лютеция приобретает значение «опорного военного пункта» северной Галлии. Здесь стоят римские гарнизоны и римская боевая флотилия. Юлиан II (Отступник, Flavius Claudius Julianus Augustus 331/332 — 363) останавливается здесь в 360 г. и пишет в своих записках: «Дорогая Лютеция и ясные её воды» (примерно так). Чуть позже, 365-366 гг, местом своей временной резиденции выбирает Лютецию и император Флавий Валентиниан (Flavius Valentinianus, 320/321 — 375). В некоторых источниках можно прочитать, будто «местом стоянки» римских императоров был не наш с вами Дворец острова Сите (с которого начали нынешнюю рассказку), но «Дворец Терм» (там, где теперь «Термы Клюни», «Le palais des Thermes»). Однако другие авторы уверенно заявляют: «Нет! Королевским Дворцом был и оставался именно Дворец Сите»! Спорить не будем. Но ради красоты изложения согласимся с последними….


Примерно в это же время название «Лютеция» постепенно уступает наименованию «Город Паризиев» (Civitas Parisiorum). Дабы превратиться вскоре в краткое – Париж (Paris). И примерно в это же время язычество окончательно уступает Христианству.


Первым епископом Парижа (Лютеции), традиционно и безоговорочно называют Святого Дионисия. 250 год. Папа Римский (по преданию) послал Дионисия с сотоварищами в Галлию распространять Слово Божие. Дионисий обосновался в Лютеции. Язычники римляне схватили, пытали, и на горе Монмартр обезглавили. 9 октября. То ли в том же 250 году, то ли в 272. Название «Монмартр» можно перевести как – «Холм Мученика» (Mons Martyrium). Или же как «Марсов Холм» (Mons Martis). Или «Холм Меркурия» (Mons Mercori). В римские времена здесь находилось два римских храма – один в честь Марса, второй – в честь Меркурия. Именно поэтому, как говорят, Дионисия и отвели сюда дабы голову отрубить. Согласно агиографии Святого, Дионисий поднял отрубленную голову, омыл её в источнике и пошёл с головой в руках (или под рукой) на север, по той дороге, что ныне названа «Улица Мучеников» (rue des Martyrs). Через шесть километров, дойдя до римского поселения Катуллиак (Catulliacus), Дионисий передал свою голову благочестивой женщине из римской аристократии по имени Катулла (Catulla). После чего упал замертво. На месте смерти Святого возвели часовню-мавзолей. Современные археологи подтверждают: уже в галло-римские времена здесь действительно находилось кладбище. В 475 году, покровительница Парижа, Святая Женевьева, велит выстроить над могилой Святого церковь. Превратившуюся впоследствии в усыпальницу французских королей и могущественное аббатство Сен-Дени (ныне наиболее «неблагополучный» пригород Парижа, жуткий Saint-Denis)... А первого документально «засвидетельствованного» эпископа Парижа звали Victorinus (Victorin), 344-346.



На фото: Святой Дионисий на портале Собора Парижской Богоматери.





313 год. Император Константин I (сын Святой Елены, Constantin I, Flavius Valerius Aurelius Constantinus, 272 – 337) издаёт Миланский Эдикт, чем прекращает преследования христиан, провозглашает «свободу культа» и, собственно, возводит Христианизм в ранг государственной религии. Париж становится резиденцией епископата. В истории Парижа начинается новая эра. Но не так скоро, не так скоро…



На картинке: голубой цвет – христианские области Римской Империи при Константине + портрет самого Константина.





Пятый век. Римская Империя «времени упадка» медленно, но неизбежно приближается к своему закономерному концу. В Галлии римский magister militum (военачальник), Эгидий Афраний Сиагрий (Ægidius, Aegidius Afranius Syagrius; ? — 464) пытается всеми силами защитить северную провинцию против варваров. Оставленный и/или непризнанный собственными единоплеменниками, Эгидий «на собственный счёт» принимает борьбу с Вестготами, побеждает при Орлеане (463 г), но в итоге погибает от рук «романизированного» германского генерала Рисимера (464 г.). Сын Эгидия, Сиагрий (Afranius Syagrius; 430-487) оказывается «последним сколько-нибудь влиятельным римским полководцем, а также последним римским наместником в Северной Галлии. Именно после его гибели можно говорить о полном крахе римской государственности в Западной Европе». В битве при Суассоне (Soissons) в 486 г. побеждает предводитель франков Хлодвиг (Clovis I, Chlodovechus, 466? – 511). Всё. Теперь судьба Парижа решена окончательно и бесповоротно. Хотя, опять же, не так скоро, не так скоро…


Продолжение следует…

Арены Лютеции. Париж. Arènes de Lutèce. Paris


Продолжаем разговор… Отсюда.

Усмирив задиристых галлов и подчинив себе их территории, Римляне «учредили» Pax Romana — Римский Мир — условное название достаточно условного «мира», при котором подконтрольным туземным Абраракурсиксам друг друга побивать было строжайше запрещено, хотя сами римляне вполне себе воевали (то промеж собой, то по перифериям). I — II вв AD («нашей эры»)... Кстати, имя Абраракурсикс (Abraracourcix) — шеф племени, из достовернейших историй про Астерикса и Обеликса (Astérix и Obélix), можно перевести: «Ща как врежу!». Происходит от выражения «frapper à bras raccourcis» — «бить со всей мощи» — «à bras raccourcis» — «а-бра-ракурси». Автор знал, как назвать своего героя…


Что происходило с нашей Лютецией между моментом, когда её сожгли, и расцветом галло-романского города, никто, похоже, не знает совсем ничего. Пишут, что при Юлии Цезаре, скорее всего, ничего и не происходило. А вот бурное строительство и полюбовное культурное слияние состоялись в эпоху Августа и, в особенности, Тиберия (Octavianus Augustus, 63BC — 14AD / Tiberius Julius Caesar Augustus, 42BC — 37AD).


Первые «следы» галло-романского поселения на территории Парижа датируют («некоторые источники») приблизительно 30BC — 10AD. Возьмём среднее, округлим и получим: Париж — сущий ровесник Христа!


А родился Париж вот здесь — см. фото. Вот на этом самом месте (можно пофантазировать). Улица Сан-Жак, дом 172-174. Самая высокая точка левого берега Сены. «Le point zéro (нулевая точка), выбранная римскими геодезистами и топографами для основания города Империи».






Примерно здесь находился Форум. «Сердце города». Основа основ. «Место сборов и церемоний, форум осуществлял политические, административные, юридические, религиозные, финансовые и коммерческие функции города». Символ «принадлежности к римскому миру».


Про улицу Сан-Жак и о её значении в «парижской истории» я уже писала. Если не читали — прочитайте. Что бы мне здесь не повторяться. И что бы всем проще было. .


На фото: улица Сан-Жак сегодня. С вершины холма Святой Женевьевы вниз — к Острову Сите.










Если стоять там, где я теперь стою — Cardomaximus — смотреть вниз, на Сите, то получится примерно так: немедленно слева, перед взглядом — стены форума; далее повсюду вверх и вниз — жилые кварталы; слева чуть выше — термы (социально-санитарное учреждение, прародитель «Сандуновских бань»); направо далеко — арены театра (ныне: «Арены Лютеции» / Arènes de Lutèce); вперёд, вниз, направо и налево — ещё бани (термы). На острове Сите — Дворец, храм, административные здания… Далее Cardomaximus спускается за Сите, на правый берег (ныне улица Saint-Martin). Здесь места не столь приветливые, как на холме Святой Женевьевы, болотистые (вспомнить нынешний район Марэ, от «марэ» — болото). Но и здесь археологи находят следы галло-романского присутствия. В частности — ателье по производству амфор и кувшинов… К слову об амфорах и кувшинах: а знаете ли вы, что? — что в Париже до сих пор делают вино? На Монмартре. Немного, но таки… Вот с тех самых пор и делают, как амфоры стали изготовлять… А в IV веке, любивший зимовать в Лютеции император Юлиан (который «Отступник», Flavius Claudius Iulianusь, 331-363) уже писал в своих записках об «известных» и «хорошего качества» виноградниках Лютеции… (надо будет осенью на Монмартр сходить, виноград пособирать) ...



На картинке: главные галло-римские учреждения поверх современной карты…
Цифры в кружочках — мастерские по производству керамики. Под буквами: А: Арены Лютеции, B: Термы, C: Театр, D: ещё Термы «Клюни», E: Форум, F: опять Термы.

Plan de Lutèce sur fond de cadastre avec localisation des ateliers de potiers. A — Amphithéâtre, B — Thermes de Cluny, C — Théâtre, D — Thermes du Collège de France, E — Forum, F — Thermes de la rue Gay-Lussac



Почему римляне решили построить Лютецию именно здесь, почему не возродили на старом месте? Дабы обрубить вздорным Паризиям корни? Лишить родного пепелища? Показать, кто в доме отныне главный? — «Нет, Рим тут ни при чём»! (это не я придумала). Ничего такого специально каверзного римляне не замышляли, просто с наступлением Pax Romana отстраивать oppidum в обязательно возвышенном непреступном и не всегда удобном месте смысла больше не было. Бояться некого. Можно переселиться куда поуютней. Например — вот сюда, на левый берег Сены, на пологий склон холма Святой Женевьевы. И остров Сите — бонусом.


Отстраивалась новая Лютеция по всем меркам и правилам римских городов. Cardo, Cardomaximus, Decumanus, Hippodamien. Вертикаль, горизонталь, прямой угол. И обязательные для римлян учреждения (перечисленные выше на картинке + прочая). Паризии не протестуют. Напротив. Мудрая политика партии и правительства римских завоевателей на занятых территориях привела к тому, что сами туземцы весьма скоро возгорались желанием стать «более цезарем чем цезарь». И родную Лютецию местные элиты возжелали собственным «Маленьким Римом».


Римляне умели во власти не «жадничать» (да и пожадничай на таких просторах). «Вертикаль власти» в затылок не вбивали. Поделили подчинённые земли на civitas (автономные административные единицы очень разные по размерам), делегировали местной аристократии достаточно широкие права (и обязанности), в самоустройство и самоуправление особо не вмешивались. Был бы мир и налоги вовремя (ха-ха! только что с ошибкой напечатала слово «налоги» и мудрейший word посоветовал мне исправить его на «надои» !!!)... Туземцы обладали собственным сенатом, магистратурой, администрацией… Галльские воины нанимались к римлянам на военную службу, римляне охотно их брали, местная элита получила возможность «сделать карьеру» в Риме, дети элиты возвращались из Рима с соответствующими взглядами, вкусами и привычками (о римском школьном образовании «завоёванных» подрастающих поколений поговорить бы отдельно, но не досуг совсем)... Скорее всего, собственно «оккупационных войск» в Лютеции практически не было… «Оримлянение» произошло добровольно и несказанно быстро. «Властвуй руками подвластных!» © ... Нескольких (немногих) поколений хватило, чтобы туземцы полностью поменяли свой образ жизни и заговорили на языке завоевателей. «На котором мы до сих пор и говорим»! (почти что).


«Римская Лютеция есть творение царствования Августа, входящее в общую имперскую схему реорганизации галльских провинций. Для римских властей речь шла о контроле и администрировании кельтского племени Паризиев, и его территорий, civitas»...


Перепись населения, сбор налогов и организация всевозможных праздневств, «демонстрирующих преданность римскому могуществу», возложены на локальную элиту. Любая деятельность требует соответствующих помещений. «Так в Лютеции возникла система величественных сооружений». И возникла эта «система», говорят, не за счёт местной казны, и не за счёт далёкого Рима, но благодаря практике, которая по-французски называется «l’évergétisme»... Даже не знаю, как по-русски перевести? — «Общественные благодеяния»? Словарь перевода не даёт…


Словечко «évergétisme», как видно невооружённым взглядом, — французское (помните анекдот про происхождение языков?). Термин введён в оборот историком André Boulanger в XX веке. От греческого глагола «εὐεργετέω». Или «euergetéô». Буквально — «творить добро», «делать хорошее»... Практика Древней Греции и Древнего Рима, когда богатые люди отдавали часть своих богатств на благо обществу. Добровольно!!! Для знатного эллина почиталось за честь облагодетельствовать родной город. Моральная обязанность… И обязанность как таковая при вступлении на высокопоставленную государственную должность в Риме. «Добровольно-обязательно»... Знать финансировала праздники и пиршества, игры и театральные представления, возведение театров, амфитеатров и публичных бань, стадионов, рынков, городских часов и весов, школ и храмов, etc, etc… За это благодарный город высекал на постаменте табличку с именем и титулом щедрого дарителя. Плюс — главное!!! — четыре скромные буквы: D.S.P.F. («De Sua Pecunia Fecit» — «Сделано на его средства»)...Богатые разорялись собственного пиара на веки-вечны ради, бедные с удовольствием пользовались результатом… «Хлеба и зрелищ!» («Panem et circenses») составляли évergétisme каждого дня, великолепные здания и величественные сооружения, возводимые императорами, вошли в анналы истории«... С исчезновением Империи исчез и évergétisme. Но Лютеция успела воспользоваться по полной…


С «жилищным строительством» было попроще. Дома сооружали из дерева и самана (глиносолома) (останки, обнаруженные на холме Святой Женевьевы, самый конец I века BC — начало II века AD). Камень использовали лишь для укрепления фундамента и подвалов. Из дерева же сооружали и колодцы с «канализацией» ... Дома с каменными стенами да в два этажа становятся популярны начиная с II века AD. Стены украшены росписями в стиле «provincial gallo-romain» — «провинциальный галло-романский стиль»...


С религией также проблем особых не возникло. Автохтонные божества (кельтский пантеон, чаще всего в связи и природой или животными) легко и просто уживались с божествами Рима, не теряя собственной самобытности. Римляне, опять же, не давили. Паризии добровольно следовали не торопясь… До Христианизации и тех, и других, оставалось совсем не долго, впрочем…


Что ещё забавного можно узнать из отчётов археологов — «весьма малая дистанция между производством и потреблением». То есть своих съедобных животных Лютечане выращивали прямо в городе (или почти), здесь же на месте их и съедали (хотя «связь с провинцией сильна»). Особенно много кур и гусей. А также «большое разнообразие пород собак», которых тоже, зачастую, ели… Как говаривала одна моя замечательная знакомая дама из русской эмиграции (по поводу сравнительного анализа солёных огурцов Франции и России): «Последнее, что меняется в привычках человека — это вкусы в еде». Отчёты парижских археологов подтверждают: «Романизация происходила крайне неравномерно между образом жизни и строительством и — способом потребления». Паризии стали строить и жить по образу и подобию Римлян, но вот что касается свиного хрящика... Кроме хрящика «потребляли», разумеется, всевозможные злаки, овощи, фрукты, рыбу, устрицы (куда ж без них?!)... Ну и не надо забывать, что стремительное «оримленение» касалось главным образом знати. Простолюдины ещё долго ходили в своих традиционных штанах да плащах, и в быту меняться не спешили…



На картинке: традиционный банкет у галльских племён.





Лютеция при римлянах — совсем незначительный городок, столица одного из самых малых уделов, civitas des Parisii. «Civitas des Parisii» входит в состав провинции «Лугдунская Галлия» («Лионская Галлия» — Gaule lyonnaise — Gallia Lugdunensis или Lugdunensis — одна из трёх провинций завоёванной Цезарем Галлии, образованных Августом в 27BC. Столица «Лугдуненсиса» — город Лугдун (Lugdunum — современный Лион).


На картинке — Лионская Галлия в составе Римской Империи к 120 г.

La Gaule lyonnaise dans l’Empire romain, vers 120



Вот как-то так. Если «кратко» и поверхностно. Галло-римскую фото-экскурсию с привязкой к местности проведём как-нибудь потом, а теперь пора (всё-таки!) вернуться на остров Сите к нашему Дворцу Правосудия…

На видео: замечательная (не моя, разумеется) реконструкция Лютеции галло-романских времён… Очень наглядно и красиво.





Продолжение следует…


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире