10 дней прошло с тех пор, как посол Украины в Австрии поприсутствовал на открытии мемориальной доски погибшим узникам концлагерей «Талергоф» и «Терезин».
Все это время я ждал, сообщит ли о событии хотя бы одно из украинских информационных агентств. Напрасно.

Почему же события, связанные с историей создания и функционирования упомянутых концлагерей тщательно замалчиваются «свободными» украинскими СМИ?
Только ли, потому что ставят под сомнение безоблачность светлого европейского прошлого части современной территории Украины? Что ж, восполним пробел.

Начнем с того, что если кто-то полагает, что первые в Европе концентрационные лагеря были устроены по приказу товарища Троцкого, сильно ошибаются.
Опыт их возведения бывший австрийскоподданный Адольф Гитлер позаимствовал не у российских большевичков, а у своих же соотечественников. В 1914 г. австрийцы изводили в «Терезине» и «Талергофе» подкарпатцев и галичан. Тех, кто осознавал себя не особой «пьемонт-кастой» внутри создаваемой украинской нации, а частью гораздо бОльшего Русского мира. А таких в Галиции, Подкарпатье и Буковине оставалось большинство, несмотря на 700-летнюю польскую оккупацию.

В недавнем блоге я уже упомянул, что отец украинской евроинтеграции, по сути, вручил полякам ключи от Галицкой Руси.
И все же «туземный (по Грушевскому) элемент», как мог отстаивал свою русскость и, даже, – да-да! – российскость. Например, в 1591 г. Львовское братство издает «Грамматику» в наставление «многоименитому Российскому роду», а экс-ректор львовской братской школы Иов Борецкий, вступив в 1620 г. на митрополичью кафедру, именуется «архиепископом Киевским, и Галицким, и всея России, всем посполито Российскаго рода, так в короне польской, яко и у великом князевстве Литовском».

С переходом подкарпатских территорий Польши под власть Австро-Венгрии, реальная власть над «нижним этажом империи» – руськими или русинами (варианты самоназваний коренного населения) – оставалась в руках поляков. Но к этому времени, русины, принявшие униатство уже стояли на грани потери этнической самоидентификации. Осознавая это, даже униатский митрополит просил власти разрешить в народных школах преподавание на местном наречии. Но галицкий губернатор Гауер ответил, что такая мера нежелательна по «политическим причинам», поскольку народные говоры галичан являются «разновидностью русского языка».

Казалось, ассимиляции не избежать. И тут империю потрясла венгерская революция, пробудившая национальное самосознание всего «нижнего этажа империи». Австрийцы призвали на помощь Николая I.

Так в 1849 г. западные русские впервые за полтысячи лет встретились со своими «материковыми» братьями. 200-тысячная армия Паскевича произвела на русинов просто-таки гипнотическое действие. Это великое войско могучей державы оказалось своим! Вот что свидетельствовал подкарпатский писатель Уриил Метеор: «Свободно разговаривали с Москалями и без затруднения понимали их язык. Они совсем таким образом крестилися и теми же словами молилися, как здешние домородные люди. Выходило, что они одного с нами языка и одной веры». Историк Закарпатья Петр Сова писал, что и русские солдаты, не ощущая различий между своими говорами и местным, даже перевалив через Карпаты, были все еще убеждены, что они находятся в России, «и спрашивали, где ж будет, наконец, земля неприятельская, мадьярская».

Получив столь мощный толчок, пробуждение народного самосознания переросло в подлинное национальное возрождение.
Профессор Головацкий принялся за разработку литературного языка на основе галицийского наречия, но вскоре оставил это дело, так как убедился, что приближается к литературному общерусскому языку. Власти не могли тому препятствовать, дабы не ухудшать союзнические отношения и даже стали издавать «Вестник краевого правительства» на русинском языке.

Отношение австрийского правительства к русскому возрождению начало меняться в 1854 г., когда Россия подверглась англо-франко-турецкой агрессии. Постепенно стали закрываться газеты, выходящие на «московском» языке.

«Что наш язык похож на употребляемый в Москве, в том мы не винны, – оправдывался на заседаниях галицийского сейма униатский священник Иоанн Наумович. – Похожесть нашего языка с московским очевидна, потому что они оба опираются на общие основания и правила» . Член рейхсрата Наумович объяснял своим коллегам, что поскольку основной вклад в разработку русского литературного языка внесли малорусы, то, принимая этот язык, «мы берём назад свою собственность. Похожесть нашего языка с языком всей Руси не уничтожит никто в мире: ни законы, ни сеймы, ни министры» . Головацкому приходилось доказывать, что «галицкие русины не пишут, да и не могут писать по-великорусски по той естественной причине, что не знают великорусского языка… Русины того мнения, что русский книжный язык возник в Южной Руси и только усовершенствован великорусами» .

Но в Вене не желали слушать никаких доводов.
«Рутены не сделали, к сожалению, ничего, чтобы надлежащим образом обособить свой язык от великорусского, так что приходится правительству взять на себя инициативу в этом отношении» , – заявил, в конце концов, наместник Франца-Иосифа в Галиции поляк Голуховский. И «взяли», приступив к созданию «украинской народности» и ее языка. «Все польские чиновники, профессора, учителя, даже ксендзы стали заниматься по преимуществу филологией, не мазурской или польской, нет, но исключительно нашей, русской, чтобы при содействии русских изменников создать новый русско-польский язык», – вспоминал крупнейший общественный деятель угорской Руси Адольф Добрянский. Подробно суть этой «инициативы» освещена в работах Александра Каревина и Николая Ульянова.

«Пустить русина на русина, дабы они сами себя истребили» , – формулировал эту политику граф Голуховский. Для этих целей же правительством была создана и получила щедрое финансирование знакомая и нам сегодняшним «Просвіта». Но добился Голуховский только обратного.

Запретом школьного предмета родного языка и введением при этом латинского правописания (т.н. «абецадло») он раздул просто-таки «азбучную войну». Казалось, все общество встало в защиту своего правописания. В конце концов, это вылилось в массовое увлечение русской культурой и языком. Судебный советник Михаил Качковский, «сев на хлеб и воду», все свое жалованье отдавал на «общерусское дело». По его примеру на него отовсюду посыпались взносы от 1 до 300 крон. Вскоре «Общество Михаила Качковского» учредило свои газеты, издательства, культурные центры. По всей Галиции проводились Дни русской культуры. Интеллигенция несла томики Пушкина в народ, сельские общины ставили Александру Сергеевичу памятники. Столь же динамично шло возвращение униатов в православие (на великие праздники до 400 Крестных ходов прорывалось через австрийскую границу в Почаевскую Лавру). После разгрома в России польского восстания 1863 г., когда в Австрии был объявлен траур, русины устроили грандиозный «русский бал» в честь победы!

Уже из этого понятно, что Талергоф назревал.
Но на этом я вынужден сейчас прекратить свой рассказ – не позволяют объемы, и без того любезно предоставленные «Эхом». Собственно, это сокращенный вариант того, что было мной написано еще 4 года назад для «УРА-информ». Тех же, кого интересует как случился геноцид галицийских русинов, и какова в нем роль тех, кто предпочел отказаться от имени русского, отсылаю ко второй части своего опуса.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире