В прошлом году у Берега реки Казанки была создана парковка на 4 гектара для нужд Кубка ФИФА, но при проведении Кубка конфедераций она не использовалась. Ещё в 2017 году здесь была природная территория — сороки щебетали, чуть подальше росли старые стройные деревья, здесь местообитание краснокнижных растений, здесь кормовые места горностаев, водятся зайцы. Мы обнаружили здесь гигантский тростник буквально за два дня до того, как эта территория была уничтожена.

Мы стояли, выстроив машины вдоль тротуара. Стояли трое суток, днём и ночью, на холоде. Блокировали незаконное на тот момент строительство этой парковки. Нас было, как мы говорим, «15 спартанцев», еще человек 15 приносили нам еду и горячий кофе, это были ноябрьские праздники, было холодно. Но мы смотрели на этот живой мир, который на наших глазах пытались засыпать, закопать с помощью тяжёлой техники. Так что мы встали на пути техники, остановили работы, а потом не давали КАМАЗам зайти и продолжать засыпку. Мы знали, что это строительство — это начало большого захвата всех зелёных лёгких Ново-Савинского района Казани.

Второй этап застройки начнётся в ближайшее время. Подождав совсем чуть-чуть, пока не закончится Чемпионат, чтобы не позориться перед иностранцами, чтобы жители, которые не хотят потерять свою зелёную зону, не вышли с протестами перед камерами иностранных телеканалов, будет начата застройка ещё 4 гектаров. На этот раз жителей, готовых протестовать, больше. В Ново-Савинском районе всё больше узнают о предстоящих планах застройки большой зелёной полосы, начинающейся от «Казань-Арены» и простирающейся дальше вдоль реки Казанки на три километра. Это всё пойменные рощи, заливные луга, мелководье, полное жизни. Если вы будете в Казани в ближайшие месяцы, приезжайте на берег Казанки, посмотрите на эту красоту, больше её вы рискуете никогда не увидеть.

Мы с детства с папой рыбачили в Займище, у нас там неподалёку, километрах в семи, была дача, и мы на велосипедах туда ездили. Высокая трава, закаты, это всё, чем я дышала всё детство. Здесь местные жители всегда пили воду, и когда я приезжаю сюда, я тоже пью из горсти, умываюсь этой водой. И в 2012 году я обнаружила, что эти земли начали засыпать под строительство… Я тогда работала журналистом «Вечерней Казани», это было одно из немногих на тот момент оппозиционных изданий, я начала ходить к чиновникам, даже к директору компании, котороя вела строительство. И я поняла, что одной журналистикой у нас, в Татарстане, по крайней мере, нельзя добиться ничего. Мы пытались пройти на эту землю, там стояла охрана, будки, собаки, колючая проволока — на той территории, которая когда-то была привольными островами, полуостровами, протоками, где все люди всегда рыбачили, гулялигде все дети из соседних посёлков проводили и день, и ночь. И эта земля стала меняться: там, где была суша, появлялась вода, где, была вода, появлялась суша.

В 2012 году в Казани были митинги, на них до тысячи человек собирались, но собака лает, а караван идёт. Не было запретов, задержаний, запретов публиковать каких-либо серьёзных. Никакой ответной реакции не было, люди просто кричали в пустоту. Работы велись два года, большие массивы были погребены под песком. Засыпки эти велись по весне, и дети, которые гуляли там, говорили, что из-под земли доносился писк — как фашисты они под песком живьём хоронили зверьё.

В 2014 году работы подошли к прибрежным посёлкам, и там, где дети купались в тёплых заливах, там возникли 18-метровые ямы. Когда беда приходит на порог, когда срывает крышу от того, какой ужас творится, люди перестают думать об опасности, о том, что им грозит какое-то полицейское преследование. Когда в Октябрьском днём на деревьях сидели под пятьдесят сов и лупали полуслепыми своими глазами, потому что их намывом согнало, тогда люди поняли чётко — надо выходить.

Тогда на народный сход 9 мая вышли шестьсот, под тысячу человек. Часть пошла перекрывать федеральную трассу, одну полосу. Тогда ещё не было за перекрытия трасс статьи за «экстремизм». А по трассе уже шли фуры, которые поняли, что происходит. Дальнобойщики начали сигналить, вставали, предлагали заносом перекрыть дорогу полностью. Мы говорили — проезжай, проезжай. Потом мы пошли на земляные снаряды, люди поднимались на борта этих земснарядов и говорили «Глуши машину!» И капитаны глушили, потому что все суда были «Татфлота», старейшей речной татарстанской компании. Эти люди действительно любят реку, любят Волгу, настоящие волгари. Они пошли работать не для того, чтобы засыпать мелководье, они даже были рады, как нам показалась, остановить эти работы.

Я увидела людей, и поняла, что сила в людях. Местные жители специально пригоняют сюда трактора, скидываются и потихонечку раскапывают протоки, для того, чтобы вода пошла. Нужно не только размывать протоки, но и сглаживать самые большие ямы, чтобы они не были опасными. За одним из холмов находится небольшой залив, который летом достигает глубины метра в два, но там настоящее кишелово жизни, там краснокнижные лягушки, птицы на берегах, растут цветы, кубышки. Если смотреть на ряску и водные растения, они начинают мерцать, как будто в сеть попали звёзды, — это икра различных земноводных. И вот такими были небольшие озерца на месте, где сейчас песок.

Мы хотим, чтобы здесь был природный парк. Вы видите всю эту красоту, видите, что эта земля должна сохраниться. Чуть подальше должны быть острова, которые должны оставаться заповедными для птиц и зверей, есть места, которые должны быть освобождены от песка, где должны быть размыты протоки, проведена вода вглубь намывных территорий. А есть места, где может развиваться экотуризм, места для палаточного лагеря, здесь великолепные закаты. Это место близко к городу — в Татарстане нет природных парков, которые могли бы использоваться и как заказник, и для того, чтобы люди могли гармонично отдыхать на природе.

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире