Игорь Нагавкин был арестован в октябре 2016 года по сфабрикованным обвинениям в покушении на кражу. В настоящее время он содержится в Бутырском СИЗО Москвы.

Рассказывает сестра Игоря Нагавкина Наталья.

Дело было тринадцать лет назад. Как-то ночью приехала машина, там сидели мои братья Миша и Игорь. Миша стал спрашивать у мамы тёплую одежду, шапку, штаны, паспорт — холодно уже было. Сказал, что его взяли в охрану работать под Ростовом, колхозную технику охранять. Не переживайте, говорит. И уехали. Мы толком и не попрощались.

Всё как-то не ладилось, у меня были плохие предчувствия. Я подходила к Мишиным друзьям, а они убегали от меня — настолько боялись мне что-то рассказать. Но потом Миша позвонил. Он хотел с мамой поговорить, а случайно взяла трубку я. Слышу — эхо какое-то. «Миша, ты где? — спрашиваю. — Что с тобой? Ты в тюрьме?» Он начал отнекиваться, но голос его дрогнул, и я всё поняла.

Осенью 2005 года наш брат Михаил был арестован по подозрению в сбыте наркотических средств и помещён в СИЗО. 27 октября пришла телеграмма. Миши не стало. И только после этого мы начали потихоньку всё узнавать. Официально сказали, что он умер от перитонита и прободной язвы двенадцатиперстной кишки. Не могло у него быть такой болезни: он не курил, не пил, спортсмен был, кандидат в мастера по дзюдо — его тренером по борьбе приглашали стать. Я считаю, что его били во время допросов, а чтобы это скрыть, не пускали адвоката. Сокамерники в СИЗО пытались за него заступиться, били кружками в двери, звали на помощь, но их камеру разогнали, а Мишу посадили в карцер. Он даже вскрыл себе вены, чтобы как-то привлечь внимание, чтобы ему хоть кто-нибудь помог.

Игорь стал докапываться до правды, нанимал судмедэксперта, приглашал ещё какого-то доктора, хотел наказать виновных в смерти нашего брата. Кого-то сняли с должности, но никого не посадили, конечно. Люди про Игоря услышали, стали обращаться со стороны, чтобы он помог. И Игорь не отказывал. Он стал изучать законы, писать жалобы. Ну и через пару лет официально стал правозащитником — зарегистрировал свою организацию.

Таких как он, кто помогает заключённым, очень мало было. Он в составе Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) по тюрьмам ходил, помогал. Нам ничего не рассказывал. Только редко-редко расслабится за столом, о чём-то скажет, у нас волосы дыбом вставали от его рассказов — как людей пытали, как вымогали деньги, как убивали за решёткой. Как арматурой человека насквозь прошили.

Здесь в Калаче, Игорь боролся с наркомафией, со всеми незаконными делишками, что администрация и полиция творила. С мэром он воевал по поводу застройки в парковой зоне. Ставили ему палки в колёса постоянно, а он продолжал. Пляж хотел открыть, расчистил территорию, приходит утром — там всё в битом стекле. Кафе открыл с троюродной сестрой, когда однажды прилетел ОМОН, всех забрал проверять на наркотики на всю ночь. И несколько раз такие налёты были — кто в такое кафе пойдёт теперь? В итоге владелец Игорю объявил, что здание продаётся. В общем, закрыли кафе, трёх месяцев не прошло.

В 2011 году на него придумали первое уголовное дело. Якобы он пытался колесо с машины сотрудника ГИБДД открутить. Забрали его в прокуратуру, он смог как-то друзьям сообщить, те — адвокату. Им нужно было взять его за что-то, они и взяли.

Рассказывает адвокат Игоря Нагавкина Юрий Бенгардт

Мы с Игорем познакомились году в 2008 или 2009. Он тогда был активным членом Общественной наблюдательной комиссии, много помогал, потому что и убивали у нас тут, и проблемы были с полицией… В общем, он и меня стал привлекать с течением времени.

В 2011 году заканчивался его срок полномочий в ОНК, и его бы обязательно переизбрали. Но его активность привела к тому, что в том же году на него завели уголовное дело. Путём невероятных усилий у нас получилось его вытянуть под домашний арест, но, естественно, он потерял возможность быть членом ОНК — всё закончилось штрафом в десять, что ли, тысяч рублей, но судимость осталась.

Он, конечно, не бросил правозащиту — не из тех людей, чтобы отступать — и продолжил через свою организацию ездить по тюрьмам, помогать людям. Добился даже, чтобы сняли начальника колонии одной. И стал ездить по всей России, везде, где людей прессуют. Нагавкин вообще нестандартный правозащитник — всегда жёстко ставил проблему, жёстко её решал, поэтому его здесь ненавидели. И в своём районе, в Калаче-на-Дону, и в уголовно-исполнительной системе вообще. Я сам когда в СИЗО приходил, там везде его портреты висят, как ориентировки, и подпись крупным шрифтом «Нагавкина не пускать».

Его сотрудники силовых структур даже предупреждали, что, мол, Игорь, в отношении тебя готовится провокация. Он и меня предупредил, что ему может понадобится моя помощь. Это было ещё дней за десять до задержания.

Рассказывает сестра Игоря Нагавкина Наталья

В 2016 году за Игорем началась слежка, в машине прослушка стояла. По первому эпизоду, в котором его сейчас обвиняют, попытке ограбить ломбард, якобы есть свидетель, который неподалёку справлял малую нужду. Он-де видел, что кто-то пытался вскрыть ту дверь, но сам ломбард даже не был взломан, ничего там не было украдено. А потом уже и второй эпизод подцепили — о краже из ювелирного отдела в Быково. Хотя это за 230 километров от нас, а Игорь в тот день встречал друзей в Калаче.

Во время обыска у нас силовики на самом деле искали документы, телефоны, компьютеры, флэшки, симки — всё по профессиональной деятельности Игоря. Мы тогда спросили, почему Игоря нет на обыске, нам бросили, что лет через пятнадцать, может, мы его увидим…

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире