На ноябрьские каникулы я отправился в Израиль, чтобы встретиться с коллегами по «цеху», а заодно поиграть в гольф на одном из лучших полей этой страны.
Так сложилось, что в Тель-Авив я полетел из Каира. Естественно, как и все, кто хоть однажды пользовался услугами национальной авиакомпании El Al, прочувствовал на себе повышенные требования к безопасности, которые проявляются при досмотре пассажиров.

Регистрация на рейс была открыта уже за пять (!) часов до вылета самолета.
И это вызвано опять же беспрецедентными мерами при проверке пассажиров. Несмотря на тот особый и специфический интерес, который проявляют к El Al террористы, с 1964 года на ее линиях не было ни одного ЧП.

В зоне первой проверки пассажиров, где находилось человек десять ее сотрудников, меня первым делом спросили, на каком языке я свободно разговариваю.
«На русском мне будет общаться проще» – «Хорошо, подождите сотрудника, работающего с русскоговорящими пассажирами».

Ко мне подошла женщина милой наружности лет тридцати.
До этого она «допрашивала» пожилую пассажирку интеллигентного вида. Когда я через час уходил из зоны контроля, с ней еще продолжали заниматься, передавая с рук на руки.

Не скрою, я был искренне удивлен количеству вопросов, которые мне задавались: куда конкретно и зачем я следую, почему я лечу именно из Каира.
От меня решительно потребовали и вещественные доказательства пребывания в Египте, например любительские снимки с семьей или сделанные в этой стране покупки (из таковых в наличии оказался только банан). «А где вы жили? – поинтересовались у меня. – А у вас сохранилась «резервация» в гостинице? Покажите…».

По ходу общения я обратил внимание, что многие задаваемые вопросы повторялись, будучи облечены в разную словесную форму.
Поскольку мне довелось изучать психологию, я знаю: цель такой методики – стремление поймать человека на возможной лжи и противоречиях.

Скрывать мне было нечего.
Я честно рассказал, что занимаюсь бизнесом, даже показал кредитные и визитные карточки, электронные билеты, фотографии – свои, своих детей, жены. И даже снимок с Сиреной Уильямс, сделанный на теннисном турнире в Париже. Однако расспросы никак не заканчивались, и уже закралась мысль, что через минуту меня проверят на полиграфе и заодно отведут на рентген.

В определенный момент я засомневался, вылечу ли я вообще в Израиль, когда после досмотра личных вещей бдительные сотрудник El Al выудили пенсионное удостоверение ветерана ФСБ и участника боевых действий.
Что тут началось! На этот раз мне пришлось связаться по скайпу с туристической компанией, которая подтвердила резерв номеров в гостинице, а также показать визитки моих израильских знакомых и проявить все свое обаяние.

В начале второго часа расспросов и досмотра багажа, меня, наконец, милостиво отпустили, и я бодро пошел на рейс с мыслями о грамотной работе El Al и о том, что все проверки позади и есть чему у них поучиться.

После короткого пребывания на «земле обетованной», на рейс «Тель-Авив – Москва» я приехал за два с половиной часа до отлета.
Хорошо представляя, как работает служба безопасности при проверке пассажиров на воздушном транспорте, я решил провести эксперимент – попробовать провести без проверки два сотовых телефона.

Ко мне и моим друзья подошли сотрудники службы безопасности, с которыми на этот раз я повел себя более раскрепощено, чем того требовали обстоятельства, и этим, вероятно, вызвал особый интерес к своей персоне.

Началась проверка багажа.
Мне трижды пришлось доставать все содержимое из бэга (сумка для клюшек). Каждый предмет спортивного инвентаря просвечивали сканерами, одновременно перекрестно задавая мне все те же, уже знакомые вопросы.

Мои вещи несколько раз уносили для различных проверок в другие помещения, самого дважды водили на личный досмотр.
И мне, как фокуснику, приходилось перекладывать телефоны из карманов в сумку с проверенным багажом и обратно.

В какой-то момент я не смог удержать горькую улыбку и даже повысил тон общения, потеряв на несколько секунд самообладание, на что мне ответили: «Вам говорят – доставайте!».

Из багажа извлекли бутылку французского коньяка, которую я вез в подарок, и заставили ее распечатать.
Собрался целый консилиум, чтобы проверить содержимое и пробку на предмет содержания в них взрывчатых веществ. Попросили открыть, и сразу провели тестирование, которое, само собой, никаких нарушений не выявило. «А как же я теперь ее повезу дальше»? – осведомился я. Тут же принесли скотч и плотно заклеили им пробку и горлышко бутылки.

Со мной были знакомые, с которыми разобрались на полчаса раньше, и им предложили направляться на регистрацию.
Они приостановились, чтобы дождаться меня. «Вы можете идти, – сказали им, а ваш товарищ, скорее всего, сегодня не улетит, потому что раньше нужно приезжать не регистрацию». – «Мы, русские, своих не бросаем», – был ответ.

Услышав о возможной перспективе «невылета сегодня», я безмятежно улыбнулся: «Ничего, отдохну еще пару дней на Святой земле. Могу я в кой-то веки позволить себе расслабиться подольше?».
Чем вызвал явное недоумение: нетипичный какой-то пассажир.

В итоге службе безопасности, когда до отправки рейса оставалось всего двадцать минут, пришлось довезти мой багаж до самолета, а меня провести через служебный вход – благодаря этому мне и удалось пронести в самолет телефоны.

В целом, я еще раз получил подтверждение, что служба безопасности El Al одна из лучших в мире, но как показал опыт, и на старуху бывает проруха.

В некоторых российских аэропортах присутствуют психологи, но, как правило, они ограничиваются бесконтактным наблюдением, пытаясь визуально и через монитор анализировать неадекватное поведение пассажиров.
Что, конечно, уже само по себе уменьшает возможности террористов.

В заключение хочу возвратиться к мысли, которую провожу красной нитью через свои публикации: борьба с терроризмом – это не только дело одних спецслужб, но и каждого из нас.

О мерах, предпринимаемых против террористов, и политике безопасности внутри Израиля, – о чем я узнал, пообщавшись с коллегами, – я расскажу в своем следующем посте.

Оригинал


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире