Лев Амбиндер публично обвинил меня во лжи. Написал открытое письмо Венедиктову (??) и опубликовал его на сайте Эха Москвы. Легко можно ознакомится с этим письмом тут.

При этом уважаемый Лев Сергеевич выставил себя человеком не очень сведущим в проблеме. Что странно, все-таки такой большой опыт и такая огромная благотворительная организация за плечами.

Запрошенная сумма позволит обеспечить пять лабораторий НИИ ДОГиТ им. Горбачевой всем необходимым в течение года, и пациентам не придется платить за анализы. г-н Амбиндер утверждает, что работа этих лабораторий не имеет никакого отношения к лечению онкобольных. И это, конечно же, неправда.

Для начала (и для Льва Сергеевича) немного теории: когда единственным способом лечения заболевания становится пересадка донорских стволовых клеток, у пациента мегадозами химиотерапии полностью убивают больной костный мозг и переливают здоровые стволовые клетки, которые взяты у генетически совместимого донора. Клетки расселяются по костям и начинают производить правильные рабочие клетки крови (эритроциты, лимфоциты, тромбоциты и т.д.), и пациент выздоравливает.

!! Сама по себе трансплантация — это просто переливание крови, вот этих самых стволовых клеток. !!

Но то, что предшествует ей и следует после нее — это гигантская работа большого числа специалистов, которые без соответствующих лабораторных исследований просто будут слепы и не смогут лечить.

Во-первых, сначала нужно поставить правильный диагноз. Нет такого диагноза — «лейкоз», видов лейкоза — десятки. И устанавливает точный диагноз — а следовательно, дает возможность подобрать правильное лечение, — лаборатория цитогенетики.

!! Без ее заключения невозможно даже начать лечение.

Во-вторых, нужно подобрать генетически совместимого донора костного мозга. Проблема в том, что стволовые клетки — часть иммунной системы человека, а иммунитет атакует все клетки, которые воспринимает как чужие. Чтобы донорский костный мозг не напал на человека, которому пересажен, и не погубил его, донор и пациент должны быть генетически совместимыми, генетическими близнецами. Расшифровкой того участка ДНК, который отвечает за генетическую совместимость, занимается лаборатория тканевого типирования Именно с ее анализа начинается поиск совместимого донора. Кроме того, эта лаборатория проверяет на генетическую совместимость всю донорскую кровь, которую переливают пациентам: сейчас проверка проводится не только на группы крови и резусы, но еще на несколько десятков показателей: после трансплантации любой иммунологический конфликт может убить пациента или вызвать тяжелейшие осложнения.

В-третьих, нужно подробнейшим образом исследовать, чем донорский костный мозг все-таки отличается от костного мозга реципиента: стопроцентного совпадения в мире все же не существует. Чем точнее анализ, тем легче врачам подготовиться к одному из самых тяжелых осложнений после трансплантации: реакции «трансплантат против хозяина». Несовпадение в одном участке (их называют локусы) дает одно осложнение, в другом — другое. Это значит, что врачи могут так подобрать протокол лечения, чтобы заранее откорректировать возможные осложнения — и эффективнее бороться с ними, если они все же проявятся. Этим занимается в клинике лаборатория трансплантологии и молекулярной гематологии. Но не только этим!

Именно в этой лаборатории костный мозг больного исследуется на возможные хромосомные поломки, и только это исследование может показать, будет или не будет рецидива заболевания. Что это значит? Лечение проведено, пациент здоров, больной ген не виден в обычных анализах. Но именно на молекулярном уровне можно отследить даже не сам больной ген, а слабые следы его жизнедеятельности. Это значит, что врачи могут выявить возврат болезни до того, как он станет заметен, и принять меры, чтобы уничтожить больной ген, пока он не разбушевался. Это значит, что если такая поломка не выявлена, ребенка не требуется травить мегадозами химиотерапии «на всякий случай». Кроме того, именно эта лаборатория может на уровне ДНК отследить любой вирус и любую бактерию. А это значит, что врачи будут точно знать, какие инфекции скрыто живут в организме и начнут бурно размножаться, когда пациенту будет проведена химиотерапия, и подобрать действенные антибиотики.

В-четвертых, после того как донорские стволовые клетки пересадили, нужно следить, как они себя ведут в организме и как взаимодействуют с клетками пациента. Это ежедневные наблюдения в течение долгого времени, пока клетки полностью не приживутся. Этим занимается лаборатория трансплантационной иммунологии. Как идет приживление, как иммунная система реагирует, какие осложнения возникают — без деятельности этой лаборатории врачи узнать не смогут. Кроме того, в этой же лаборатории проходят исследования все пациенты СПбГМу с рассеянным склерозом, которые получают лечение новейшими препаратами — т.н. моноклональными антителами: другой лаборатории в университете, которая бы справилась с исследованиями такой сложности, не существует.

В-пятых, нужно наблюдать за состоянием самого пациента: как работают внутренние органы, как они реагируют на тяжелейшее лечение, как усваиваются препараты, какова их концентрация в крови, и т.д. К примеру, анализ на уровень циклоспорина в крови делают каждый день, а то и дважды в день: если концентрация препарата выше, чем нужно, то это вызовет отторжение трансплантата, а если меньше — разовьется реакция «трансплантат против хозяина», и пациент погибнет от нее. Это филигранная высокоточная диагностика, от качества которой зависит жизнь. Всеми этими анализами занимается лаборатория клинической диагностики. Она работает двенадцать часов в день, ежедневно делает до 100 анализов крови, около 30 анализов мочи, около 20 миелограмм (развернутых анализов крови). Также именно эта лаборатория проводит экспресс-анализы для реанимации.

В-шестых, вопросы ваших крупнейших доноров, Лев Сергеевич, чертовски справедливы. Адресная помощь — это самый НЕЭФФЕКТИВНЫЙ способ помощи. Не верите моим словам, почитайте что пишет ВАШ сотрудник Валера Панюшкин.

В-седьмых, ваша вздорная манера и желание баламутить воду в нестабильном и сложном деле благотворительности мне известна. И я даже могу предположить, почему именно Я стал предметом вашего «открытого письма». Однако вам, как руководителю благотворительной организации, стоило бы знать, что любой скандал в благотворительной сфере отрицательно влияет на ВСЮ сферу.

Я понимаю, что на вас это влияние отразится в меньшей степени, ведь у вас есть 1,6 млрд рублей адресных сборов и программа на первом канале, но то, с каким наплевательством вы относитесь к остальным фондам, у которых ни первого канала ни 1,6 миллиардов нет, к их работе, а главное, к судьбам их подопечных, у меня Лев Сергеевич, вызывает не просто удивление, а горечь.

На месте крупнейших доноров вашего фонда я бы хорошо подумал о том, стоит ли с вами сотрудничать после таких заявлений. Ведь очень похоже, что вы преследуете не интересы больных, а интересы себя и своей организации.

Ну а за публичное обвинение во лжи, конечно, я на вас в суд подавать не буду, хотя это было бы вам прекрасным уроком. Бог вам судья.

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире