aleksashenko

Сергей Алексашенко

21 января 2018

F

В этот день должны состояться «выборы» президента Российской Федерации, результат которых всем хорошо понятен.

Во многих странах выборы — это возможность повлиять на то, как будет развиваться твоя страна в будущем. Выборы — это когда от твоего голоса что-то зависит. Если Вы считаете, что от Вашего голоса зависит ответ на вопрос, кто будет стоять во главе государства, и кто будет принимать решения, воевать с соседними странами или дружить, пушки или масло нужно оплачивать из бюджета, имеет ли право Сечин командовать судами или его тоже можно привлечь к суду, — идите и голосуйте.

Если Вы считаете, что в нашей стране что-то изменится в лучшую сторону от того, что Владимир Путин наберёт не 74%, а 63% голосов, а кандидат Х, занявший второе место, наберёт голосов не в 6 раз меньше Путина, а только в 4, — идите и голосуйте.
Если Вы верите, что Ваш голос может стать решающим, идите и голосуйте.

А если все, чего Вы хотите, это чтобы Ваш голос не украли, — идите и наблюдайте за процедурой опускания бюллетеней в урны. Хотите из дома по интернету, хотите вживую на избирательном участке. Хотите в команде Навального, хотите в команде Гудкова, хотите вместе с коммунистами, хотите от какого-нибудь СМИ. Это не принципиально — в данном случае, они все делают общее дело.
Одним словом, решите, чего Вы хотите добиться и примите решение. Самостоятельно. Как гражданин.

Оригинал

30 декабря 2017

Не можем не врать…

Уже стало совсем неловко за российского президента, ни одно большое выступление которого не обходится без того, чтобы он не привел в качестве аргументов того, что получило название «альтернативные факты», а попросту говоря — неправду. Когда это случилось впервые, то можно было списать это на случайность — с кем не бывает? Но потом эти случайности стали повторяться все чаще и чаще, и, наконец, случайностями стали те выступления, в которых альтернативным фактам не находилось места.

Ну, президент, человек сильно загруженный. Количество проблем, которыми ему приходится заниматься, превышает все разумные пределы. За всеми помощниками из различных спецслужб, которые брифингуют его перед выступлениями и кладут на стол справки и информационные листки, не уследишь. Времени на проверку всей информации у президента, понятное дело, нет, так же как нет и команды экспертов, которым он доверяет, и которые могли бы проверять всю ту информацию, что отправляют президенту спецслужбы. Точно так же нет вокруг президента и людей, которые могут ему сказать «нет», или «Вы были не правы», зато много тех, кто готов использовать великий и могучий русский язык для того, чтобы падение превратить в рост, или найти возможность обвинить пресловутый Запад во всех российских бедах.

В принципе, если бы использование альтернативных фактов ограничивалось только президентскими публичными выступлениями, то с этим можно было бы (скрепя зубы) смириться. Однако использование альтернативных фактов, похоже, стало нормой жизни высшего российского чиновничества и руководства российских госкомпаний, которые хорошо освоили жизненный принцип Владимира Путина — «я никогда не ошибался и не делал ошибок», — и, став непогрешимыми, нисколько не стесняются искажать действительность, объясняя свои действия и поступки.

На днях свой набор альтернативных фактов публике представил уходящий президент ВТБ24 и будущий руководитель ФК «Открытие» Михаил Задорнов. Внимание к его словам связано не только с тем, что возглавлявшийся им банк играет важную роль в российской финансовой системе, но и тем, что у Задорнова богатый опыт работы в правительстве и Госдуме, что позволяет ему изложить свое профессиональное суждение относительно ситуации в российской банковской системе. Казалось бы, отличная возможность осуществить «разбор полетов» и попытаться извлечь уроки из случившегося. Но .... ни для чего подобного в интервью места не нашлось, зато для альтернативных фактов его хватило.

Сначала Задорнов сам себя хвалит, утверждая, что ВТБ24 работал суперэффективно, а посему его менеджерам, которые вместе с ним перешли в «Открытие», справиться с проблемами рухнувшего банка будет по плечу. «По итогам 2017 года отдача на капитал для ВТБ 24 составит 36%... Это означает, что 100 млрд руб., которые группа ВТБ вкладывает в розничный бизнес, дают 36% отдачи за год. Эти 100 млрд окупаются за три года. Такую окупаемость на рынке надо поискать» — гордо заявляет госбанкир.

Проверить данные относительно 36 процентов невозможно — у ВТБ24 есть всего один акционер, поэтому его отчетность не является публичным, — но и оспаривать эту оценку у меня нет оснований. Зато я хорошо знаю, что ВТБ24 это весьма своеобразный банк, который долгие годы работал на рынке как «пылесос»: собирал депозиты населения и отдавал почти все привлеченные средства своему материнскому банку, который платил своей «дочке» нерыночные договорные проценты. Поэтому отдача на капитал могла быть и 36 процентов, а могла и 136 процентов. Это как договорились, и ничего другого этот показатель не отражает. А если говорить об эффективности государственного банковского бизнеса, т.е. всей группы ВТБ, то в 2015 году она (отношение чистой прибыли к капиталу) составила менее 0,12%, а в 2016 — менее 3,7%. Данных за 2017 год группа ВТБ пока не опубликовала, но прибыль за первые три квартала текущего года даже поменьше прошлогодней, поэтому существенного изменения эффективности госбанковского бизнеса ожидать не стоит.

Если предположить, что Михаилу Задорнову со-товарищи удастся работать вдвое эффективнее, чем банку ВТБ, и зарабатывать 7,5% на капитал ежегодно, — что само по себе задача непростая, поскольку опыта работы с поиском активов, приносящих устойчивые доходы, у менеджеров ВТБ24 очень мало — то при выплате своему акционеру, Банку России, 50% прибыли в качестве дивидендов вложенные в «Открытие» 450 миллиардов рублей (это не включая банк «Траст», который входит в группу «Открытия») понадобится 27 лет.

Пообещав всем создать суперэффективный банк, акции которого будут раскупаться как горячие пирожки — Если нашей команде в «Открытии» удастся показать сопоставимый результат, не сомневаюсь, что найдутся и крупные, и небольшие инвесторы, которые захотят вложить свои деньги в столь доходный бизнес — Задорнов зачем-то решил «залить грязью» бывших собственников «Росгосстраха» (входящего в группу «Открытия»), заявив «В «Росгосстрахе» к тому же сверху донизу царило воровство ... Может быть, она [компания] просто погорела на том, что модель ее бизнеса никак не соответствует сегодняшнему дню и никогда не была направлена на то, чтобы приносить акционерам легальную прибыль?! По всей видимости, акционеры «Росгосстраха» предпочитали каким-то иным образом получать бенефит от владения компанией.»

Не буду защищать «Росгосстрах», это уже сделал сам Даниил Хачатуров, бывший президент и главный акционер страховой компании, который подробно с цифрами в руках рассказал о том, как нарастали проблемы страховщика, и как государственные органы сделали все возможное, чтобы эти проблемы только усугублялись. Рассказал он и о том, что Банк России, который надзирает не только за банками, но и за страховым рынком, хорошо знал обо всех проблемах, но не только не хотел их решать, но даже и не проинформировал о них «Открытие» в тот момент, когда банк решил купить страховщика, т.е. подтолкнул «Открытие» к коллапсу. Не думаю, что Хачатуров решиться пойти в суд с иском о клевете к Михаилу Задорнову — в независимость российского суда он вряд ли верит, — поэтому свою правоту и репутацию ему защитить не удастся. Зато Михаил Задорнов свою репутацию может попытаться защитить, если он предъявит Хачатурову иск о хищении средств «Росгосстраха». Но что-то мне подсказывает, что такого иска не будет….

Потому что альтернативные факты звучат убедительно тогда, когда их никто не оспаривает.

Оригинал

29 декабря 2017

Подводим итоги

5 сюжетов с опасным продолжением
1. (00.37) Путин сжигает мосты, выгоняя Навального на площади. Узурпация власти неизбежно ведет к эскалации репрессий
2. (04.02) Банкопад это не только провал банковского надзора, это удушение конкуренции. И еще орудие передела собственности
3. (09.47) Криптовалюты: резкое расширение круга пользователей и скачок капитализации не делают их менее рискованными
4. (14.06) Россия атаковала США в киберпространстве и поставила отношения с Америкой на грань холодно-горячей войны
5. (19.31) Северная Корея повышает ставки и делает угрозу ядерной войны реальностью

Промолчать после того, что случилось в Замоскворецком суде, невозможно. И потому, что мы с Алексеем хорошо знакомы — вряд ли наши отношения можно назвать дружескими (мы даже устроили как-то публичное выяснение отношений на страницах прессы), но профессионально мы были коллегами и хорошо понимали, кто, что, когда и почему сделал, и нам всегда было о чем поговорить, — и потому, что такие события (арест действующего министра), случаются крайне редко и вполне вероятно могут быть поворотными моментами в истории. Но так это или нет, мы узнаем чуть позднее. Еще до оглашения приговора ко мне обратилось одно очень уважаемое российское издание (недавно сменившее владельца) с просьбой отреагировать на случившееся. Через несколько часов после того, как «восемь лет» были произнесены, я отправил свой текст и через 2,5 суток получил ответ — «извините, мы не можем это опубликовать». Обижаться не имеет смысла, каждый выживает как умеет, и извлекать или не извлекать уроки из «дела Улюкаева» — решать будет каждый самостоятельно.

Итак, восемь лет лишения свободы…. В этом более чем странном судебном процессе, где было слово против слова; где главный и единственный свидетель, он же по совместительству сообщивший о якобы имевшем место преступлении, всячески избегал явки в суд, а судья сделала все, чтобы он там не появился, а его показания не были оглашены в ходе слушаний. Где суд не исследовал подлинность записи общения Сечина и Улюкаева, где не стали приглашать для дачи показаний тех, кто Улюкаева задерживал…. В общем, много чего странного произошло в Замоскворецком суде.

Странного, написал я, и задумался? А что здесь странного? Чем, собственно говоря, Улюкаев лучше Навального? Я бы даже сказал, что его дело о якобы получении взятки выглядит гораздо более правдоподобнее, чем дело «Кировлеса» или «Ив Роше». А еще есть дело «болотников», а еще есть эколог Витишко. А еще были «Пусси Райот». А еще второе дело ЮКОСа …. Есть сотни и тысячи дел, в которых суды российские принимали решения, не проходящие минимальную проверку на соответствие принципам правосудия. Про все эти дела мы много слышали и, казалось, уже все привыкли к тому, что суд в России перестал быть независимым. Точнее говоря, по делам, в которых в качестве интересанта выступает государство, или государственная компания, или государственный чиновник, или его знакомый или родственник, суд является полностью зависимым. В этом плане «дело Улюкаева», давайте признаем это честно, ничем нас не удивило.

Если меня удивило, так это решение Улюкаева молчать и не говорить об истинной причине конфликта между ним и Сечиным – он не мог об этом не знать или, как минимум, не догадываться. Надеялся на то, что промолчит и получит снисхождение? Но после вчерашней пресс-конференции президента Путина, где ни один журналист не задал президенту вопроса о судьбе бывшего министра – яркое свидетельство того, что все понимали, чем закончится суд, — у него должны были открыться глаза на то, что в действительности случилось.

А случилось очевидное и закономерное – «революция начала пожирать своих детей», тех, кто верой и правдой служил путину лично и путинской России. Улюкаев вошел в высшие слои российской бюрократии с приходом Путина в Кремль: с 2000-го — первый замминистра финансов, с 2004-го – первый зампредседателя Банка России, с 2013-го министр экономики. Человек, который встречался с Путиным сотни раз, сопровождал его в поездках и вел беседы с глазу на глаз на самые потаенные и деликатные темы. Но выяснилось, что все это не спасает и не дает индульгенции тому, кто не является для Путина действительно «своим». А «своим» Улюкаев, очевидно, не был. Родом из Москвы, где прожил всю жизнь. В ФСБ (кажется) не работал. Он принадлежал к тем экспертам, кто поверил в «теорию малых дел» и пошел на госслужбу, отдав свой талант на «службу дьяволу» и каким-то образом договорившись со своей совестью. Да, мы слышали его последнее слово, в котором он покаялся, что не замечал всего этого, что был страшно далек от народа, но было ли это покаяние услышано его товарищами по тому счастью, которого он лишился? Услышали ли это покаяние те, кто вместе с Улюкаевым гордо называли себя «учениками Гайдара», Владимир Мау и Сергей Синельников Сделали для себя какие-то выводы Аркадий Дворкович и Игорь Шувалов? Считают ли Алексей Кудрин и Ярослав Кузьминов для себя этически приемлемым продолжать обслуживать Кремль, который сказал, что «суд прав»?

Что еще должно случиться, чтобы они признали очевидное – машина репрессий работает по своим законам, которые одинаковы для сталинского Советского Союза, гитлеровской Германии, мугабевского Зимбабве или путинской России. Многие, кого еще не коснулись путинские репрессии, отмахивались, когда им говорили про «Болотное дело», про бесконечные административные аресты Алексея Навального и его сторонников, про посадки за ретвиты и репосты. На все это они отвечал –«не надо обобщать! Это нельзя называть репрессиями!» Правда, при этом они не могли найти слово в своем лексиконе для описания всего того, что происходит в современной России. Цель репрессий хорошо понятна – держать население в страхе. В сталинские времена в Советском Союзе существовала высокая степень концентрации рабочей силы в крупных городах и на крупных предприятиях, и при этом у государства еще не было возможностей электронного слежения за гражданами и не было инструментов массированной пропаганды, особенно в сельской местности, где проживала большая часть населения. Для того, чтобы ограничить свободу слова и предотвратить потенциальные выступления против своего режима в стране, Сталин использовал массовые репрессии, которые должны были пугать и предостерегать всех. Списки жертв составлялись по количественному принципу и в них попадали (зачастую) случайно выбранные представители различных социальных, профессиональных или национальных групп.

Сегодня Кремль видит угрозу массовых политических протестов, исходящую из определенных видов гражданской и политической активности – от тех россиян, кто активно участвует в митингах и демонстрациях, о тех, кто активно распространяет информацию о событиях в стране и за ее пределами, которая не соответствует той картине мира, которую рисует государственное телевидение, от тех, кто активно критикует действия властей. Эти люди не работают в одном месте, и поэтому сталинские технологии запугивания в сегодняшней России неприменимы. Да и «мощностей» силовиков вряд ли сегодня хватит даже на десятки тысяч людей, не говоря уже о миллионах. Но Кремлю не нужны десятки тысяч заключенных. Современная технология запугивания строится по-иному. То, что происходит в России можно назвать легализованными репрессиями – многочисленными размытыми нормами законов Кремль сделал возможным применение мер административного и уголовного наказания любого активного гражданина. При этом под каток репрессий, как правило, попадают мало известные люди, но именно в этом механизм запугивания – посеять страх у всех, кто занимается тем, что Кремль считает нежелательным.

Всегда и везде репрессии идут по нарастающей: сначала враги, потом сочувствующие, потом неподдерживающие. Всегда и везде под репрессии рано или поздно попадают те, кто раньше решения о репрессиях принимал, те, кто стоят наверху, те, кто сидел за одним столом. Сталин использовал публичные судебные процессы для физического уничтожения своих реальных и потенциальных политических оппонентов. Так были уничтожены Троцкий, Бухарин, Зиновьев, Каменев, Рыков, Тухачевский и десятки других советских партийных, военных или хозяйственных руководителей.

Путинская система использует более тонкие методы силового давления, заставляя политических оппонентов эмигрировать из страны, опасаясь уголовного преследования и тюремного заключения, и/или лишает их косвенного избирательного права, права быть избранным. Каспаров, Ходорковский, Пономарев, Ашурков, Гуриев и десятки других россиян, занимавших активную политическую позицию, находятся в эмиграции. Удальцов и Лимонов, отбывшие сроки тюремного заключения, и Навальный, дважды приговоренный к условному сроку заключения, на долгие годы законом лишены права избираться.

Весьма символично, то приговор Улюкаеву объявлен через неделю после того, как Владимир Путин заявил, что он не собирается уезжать из Кремля, и через день после того, как на своей пресс-конференции он не ответил на первый же вопрос: Зачем вы снова идете на выборы? После случившегося сегодня в Замоскворецком суде вопрос о том, каким будет очередной президентский срок Путина теряет всяческий смысл – он будет жестоким. Ко всем, кому не повезло стать личным другом российского президента. Ну, или в крайнем случае, подполковником ФСБ.

Оригинал

Сегодня состоится очередная пресс-конференция Владимира Путина, на которую (как впрочем и на все предыдущие) мне попасть не суждено. В принципе, ничего страшного – узнать все важное, что он скажет я смогу минут за 20-30, что намного эффективнее с точки зрения затраты времени, нежели чем сидеть часов 5 и слушать вопросы журналистов, переходящие в благодарности/признания в любви/бурные и продолжительные аплодисменты, и пространные рассуждения президента ни о чем, когда он будет путаться в цифрах и фактах.

Хотя часто приходится слышать, что такие пресс-конференции – всего лишь ритуальные мероприятия, которые не имеют никакого смысла, я с этим не согласен. Пресс-конференция – это возможность задать президенту тот вопрос, на который никто кроме него не может дать ответ. Это не вопрос о том, сколько у него лошадей или когда последний раз он смотрел кино. Это вопросы о том, что происходит в нашей стране, и как он, президент, исполняет свои функции. Пресс-конференция – это отчёт Президента прежде страной, а, значит, ключевую роль будут играть журналисты, которые будут задавать Владимиру Путину вопросы.

Журналисты на пресс-конференции будут разные, из разных уголков страны, с разным уровнем образования и профессиональной подготовки. И вопросы они будут задавать разные. Уверен, что 80 процентов вопросов можно будет, вообще, не задавать – они не добавят нам нового знания. А есть вопросы, которые звучат в общественном мнении, и на которые президент и его команда упорно не хотят отвечать. И я считаю, что пресс-конференция это место и время задать такие вопросы.

Если бы журналистом был я, то я бы хотел задать следующие вопросы:

1. Президент России является гарантом Конституции. Статья 32 Конституции четко ограничивает список людей, которые не имеют права быть избранными — «признанные судом недееспособными, а также содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда». Алексей Навальный не попадает ни в первую категорию, ни во вторую. Но все российские чиновники хором говорят, что он не имеет права участвовать в выборах 2018 года в качестве кандидата. Что Вы, как гарант Конституции, намерены сделать, чтобы Алексей Навальный мог реализовать своё конституционное право?

2. В Москве завершается судебный процесс над бывшим министром экономики Алексеем Улюкаевым. Обвинения в адрес Улюкаева высказаны Игорем Сечиным, руководителем госкомпании «Роснефть». Единственным свидетелем возможного требования Улюкаева о получении взятки являет Игорь Сечин, руководитель госкомпании «Роснефть». Почему Вы или Ваш премьер-министр не потребовали от Игоря Сечина, который является наёмным менеджером в государственной компании, соблюдения статьи 19 Конституции России, которая гласит «Все равны перед законом и судом»? Считаете Вы, как гарант Конституции, что Игорь Сечин может оставаться на своей должности наемного менеджера госкомпании после того, как он наплевал на четыре повестки, которые вызывали его в суд в качестве свидетеля?

3. Статья 1 закона о Следственном комитете гласит «3. Президент Российской Федерации осуществляет руководство деятельностью Следственного комитета». Скажите, пожалуйста, поставили ли Вы перед Председателем Следственного комитета задачу поиска организаторов и заказчиков убийства Бориса Немцова? Когда Председатель Следственного комитета докладывал Вам последний раз по данному вопросу? И видите ли Вы прогресс в работе следствия?

…и я стоял бы с микрофоном в руках до тех пор, пока президент не ответил бы на них. А если бы он уходил в сторону, я бы просил его вернуться.

Интересно, прозвучат эти вопросы в Кремле? Или российских журналистов интересуют гораздо более серьезные проблемы типа лошадей и кино?

Оригинал

Занятно получается, что «дело Керимова» становится своеобразной проверкой для многих российских политиков и общественных деятелей, которые дружно выступают в защиту сенатора-миллиардера-мецената (три-в-одном). Многочисленные заявления по этому поводу наглядно демонстрируют, что сознание тех, кто называет себя российской элитой, привыкшей жить в искаженном пространстве по понятиям, навязываемым правящим режимом, искажено всерьез и надолго. Искажено настолько сильно, что эти люди даже не замечают того, что говорят абсурдные вещи.

Все началось с  визга относительно наличия у Керимова дипломатического паспорта, хотя прекрасно известно, что ин не дает своим держателям никаких привилегий нигде в мире, кроме той страны, в которой обладатель паспорта зарегистрирован в МИДе в  качестве дипломата. Ничто не запрещает арестовать обладателя такого паспорта в  случае предъявления ему обвинений ни во Франции, ни в Монголии, ни в Уганде.

После этого всплыла челобитная, отправленная французскому президенту, российскими кавалерами ордена Почетного легиона. Я понимаю, что они привыкли к тому, что в России такую челобитную направлять обязательно, и обязательно на имя Путина. В общем-то, они уже хорошо выучили, что и Путин не обращает внимания на такие бумажки – ну, хмыкнет, разве что, и промямлит «пусть суд решает…», — но любой другой адреса даже читать такие просьбы побоится, не то что на них реагировать. Я готов поверить, что также как Путин, российские кавалеры французского ордена не верят в то, что во Франции суд независим от президента, и любая попытка последнего повлиять на ход следствия или судебного процесса может обернуться большим скандалом. Но  позвонить какому-то знакомому во французское посольство и спросить, имеет ли  смысл такое обращение направлять, кавалеры могли бы.

Но венцом всего стали сегодняшние заявления российского генпрокурора Юрия Чайки, который заявил, что «Формируется не совсем правильная практика, когда люди с особым статусом так запросто могут быть арестованы, даже по подозрению в каком-то тяжком преступлении» и что необходимы международные механизмы, которые не позволят иностранным государствам арестовывать российских граждан «с особым статусом». Абсурдность такой постановки вопроса – наличие людей, на которых не распространяется власть закона – очевидна для всех, кто хоть немного знаком с принципами правосудия. И, наверное, нужно сказать «спасибо» российскому генпрокурору, что он официально (в штаб-квартире Интерпола) признался, что принцип равенства всех перед законом не работает в России. Собственно говоря, в этом состоит одна из главных претензий к президенту Владимиру Путину, который категорически отвергает какую-либо возможность появления независимого суда в России. После этого заявления генпрокурора советую всем, кто поверил в разговоры о том, что юридическая реформа обязательно будет включена в повестку дня Путина 3.0, вспомнить «Божественную комедию» и фразу, начертанную на вратах ада «оставь надежду всяк, сюда входящий».

Вторая часть заявления господина Чайки вряд ли была понята теми, кто его принимал в Интерполе — «Должны быть какие-то механизмы, сдерживающие факторы, поскольку он представляет интересы большой группы населения, он сенатор, избранный человек». Полицейские из других стран не  обязаны знать тонкости российского избирательного законодательства и то, каким образом формируется верхняя палата российского парламента. Но то, что руководитель ведомства, отвечающего за соблюдение закона в нашей стране, не  знает, что первые и последние выборы в Совет Федерации состоялись в 1994 году, и что с тех пор места в сенате занимают назначенцы, это то, что даже  представить себе сложно. (Только не надо мне возражать и говорить о том, что половина сенаторов в России избирается законодательными собраниями – я это хорошо знаю, но не считаю, что это дает основания говорить о том, что сенатор представляет интересы большой группы населения).

После такого публичного признания факта незнания законодательства, никаких вопросов к работе прокуроров в России не должно оставаться – предъявляя самые абсурдные обвинения, они не выполняют чей-то заказ, а просто демонстрируют незнание закона. Что называется, берут пример со  старшего по званию. Увы…. Такое ведомство реформировать нельзя. Его можно только ликвидировать.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире