Прочитала Catherina Gordeeva. Наверное так совпало, что прочитала после того, как слушала речи Алексея Навального и Петра Офицерова из зала суда. Но так уж получилось. Я понимаю, что у каждого человека своя жизнь и своя судьба. Из текста Гордеевой, как и многих подобных текстов, появляющихся то там, то сям слышно одно: страх. Они вышли на Болотную, они вышли на Сахарова, на 2-ую Болотную, где вязали, уже не пошли: не тем пахло. Потом других, не их, стали сажать, они пошли работать в госмедиа — потому что жить-то надо. И жить так, как привыкли в 2000-ые. То есть вкусно и сладко и летом на Сардинию. Простая мысль, что нельзя брать деньги у преступного государства как-то вовсе не приходила в голову.

А государство наблюдало и радовалось: как же легко этих хипстеров удалось купить и заткнуть. Но запах этих денег, как запах нефти, прилипает и преследует. И как-то не камильфо. И тогда рука сама тянется к перу: бежать, бежать, по теплому островному песку… Слезы текут по лицу, глаза застилают: себя жалко. А в это время 12 человек в газовой камере аквариума суда, и в это время Навальный и Офицеров готовятся идти по этапу. Об этом ни слова. Зековский запах — боже, как же он мешает парфюму ностальгических слез, белого песка и очарования острова. Где так сладко предаваться думам об Отечестве. И сколько же раз это уже было. И почему, спрашиваю я, не глупые мальчики и девочки не чувствуют диссонанса своих строк и реальности? И почему не приходит в голову, что это как раз тот случай, когда — коли так страшно, и ничего, кроме страха нет — лучше промолчать.

Оригинал на Facebook


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире