albatz

Евгения Альбац

27 августа 2018

F
27 августа 2018

Мелкие люди

Оригинал — newtimes.ru

Репрессивные консервы, сколько грозит Навальному, почему его боится Путин и режиссер Богомолов в качестве альтернативы.

Мне любопытно: задержание стримили или записали и отправили потом посмотреть? Пять крутых спецназовца ломают Навального в шортах и тапках, вжимают его в стену, пытаются отнять у него телефон, он крепче сжимает его в руке, ему заламывают руки назад, отжимают — ломают — мизинец, он вскрикивает ,трофей у спецназовца, ведут к машине, голову вниз, засунули, все.

Задержание Навального в субботу, 25 августа было показательно жестоким — потому и думаю, что работали на зрителя. На какого? На Собянина? На Путина? Или обоим торопились доставить удовольствие ? Впрочем, желающих посмотреть видео было точно больше , чем эти двое.

За предшествующую тому неделю Навальный наговорил себе на вполне приличную команду врагов. Сначала расследование , посвященное дорогой недвижимости и бизнесам 83-летней матери спикера Государственной Думы Вячеслава Володина, затем  —  закупкам продуктов по цене  в разы выше рынка для Росгвардии маршала Виктора Золотова — человека за спиной Путина на протяжении как минимум двух десятилетий, плюс намеки, что фирма, зарабатывающая на продовольствии для защитников режима (именно бойцы Росгвардии винтят сторонников Навального на всех последних  акциях) может быть связана с премьером Дмитрием Медведвым.  Плюс к этому — регулярное напоминание, что 9 сентября — это не только всероссийский день голосования  и выборы мэра Москвы, но и день протестных действий, возможность выйти и заявить свое несогласие с повышением пенсионного возраста.

Кстати: за пару часов до задержания Навального московская мэрия заявила, что готова согласовать заявку сторонников оппозиционера на проведение  акции 9 сентября, но уже на следующий день, в воскресенье 26 августа, она в том сторонникам отказала. Кто бы сомневался.



Цимис ситуации состоит в том, что задержали Навального на основании протокола, составленного полгода назад, 31 января. Это новая тактика властей: репрессивные консервы. Делаются они так: имярека, в данном случае Навального ( по словам юриста ФБК Ивана Жданова, ту же тактику стали использовать против активистов и в других городах страны ), задерживают на протестной акции — Навального скрутили на так называемой «забастовке избирателей» 29 января на Тверской улице в Москве; скрутили, привезли в ОВД, заставили подождать больше суток, составили протокол по статье 20.2. пп.8 — повторное нарушение установленного порядка проведения митингов, шествий и т.д. — штраф до 300 тыс .рублей, либо обязательные работы до 200 часов, либо — административный арест до 30 суток. Протокол 31 января написали и положили в сейф до  часа Икс — Навального тогда отпустили домой.

Час Икс и настал 25 августа. Почему надо было в камеру отправлять в субботу, коли суды до понедельника отдыхают? Перестраховались. А вдруг не родителей навестить собрался, а границу — в шортах и тапочках — перейти? Ну и к тому же хотелось отвести душу, дать этому наглецу почувствовать, кто в доме хозяин: в камеру к Навальному посадили человека живущего на улице и верно с недельку перед этим не мывшегося. Юридически подкованные собеседники хороших прогнозов не предлагают — напротив, предполагают, что Навального могут закрыть на два месяца, 30 суток — за акцию 28 января и еще 30 ( после первой отсидки) — за призывы прийти на акцию протеста 9 сентября. Совсем плохих раскладов и анализировать не  хочется. По любому 9 сентября он проведет в камере.

Спрашивается: чего так испугались? И — кто испугался?

Кандидат в испуганные № 1 — Сергей Собянин, оппонент Навального на выборах мэра в 2013 году, когда от второго тура прошли на волосок, а сторонники Навального — если бы к тому призвал — были готовы к вполне радикальным действиям. Это родовая травма. Собянину и, особенно, его ближайшему окружению с собственной психикой бороться трудно. : несмотря на то, что все закрытые соцопросы предсказывают действующему мэру высокий результат — оппонентов нет вовсе, есть опасения, что явка будет невысокой. Между тем Собянину для того, чтобы иметь перспективы на главный кабинет в правительстве РФ ( а это заявка на место преемника—2024) , надо получить приличный результат— конечно, не 76% как у Путина , это не дай бог, тут не стоит зарываться, но  и не сильно меньше. Призывы Навального бойкотировать мэрские выборы, а  вместо избирательных участков выйти на акцию протеста, очевидно работают на снижение явки.

Второй испуганный это, конечно, Владимир Путин. Вообще весь антураж, с которым обставлен последний арест Навального заставляет видеть за спинами спецназовцев специалистов по борьбе с инакомыслящими что в советское время, что сейчас, из управления с названием —эвфемизмом и оттенком издевательства — «по защите конституционного строя» ФСБ. Ну да, по защите. Ну да, конституционного строя. Особенно — статьи 51 Основного закона, гарантирующей согражданам право мирно, без оружия, собираться на митинги, шествия и демонстрации — за все это вместе и по раздельности Навального в очередной раз и сажают.

В Навальном Путина пугает все. Его молодость — сорок два года, уже не пацан, возраст вполне пригодный для большой политики, его внешность, не требующая вмешательства косметологов, его самоконтроль — Навальный, никогда не бывший фанатом качалок и спортзалов и довольно легко набиравший вес, сумел сделать и ЗОЖ инструментов привлечения к себе молодого избирателя, его наглость, отвязанность языка, умение разговаривать с молодой аудиторией — ролик с расследованием о матушке Володина уже посмотрели более 2 млн человек, сюжет посвященный закупкам продовольствия для Росгвардии — всего за три дня — 1.8 млн человек, наконец, его очевидное бесстрашие . Собственно это бесстрашие — тот главный политический навык, который Навальный и пытается привить своей аудитории: ну да, могут задержать, ну да, могут даже посадить на 15 суток — почитаете, отдохнете, штрафы мы за вас заплатим. Работает или нет, пока не понятно, но властям точно есть чего опасаться. Ни Кремль, ни мэрия молодым ничего — в буквальном смысле ничего, кроме дубинок,— предложить не могут: социальные лифты не работают, бизнесы загибаются либо сворачиваются, а их владельцы уезжают, и у тех, кого не берут в западные университеты и фирмы, выход остается один — менять власть.



Страхи Путина понятны. Но мелочность — плохо объяснима. Все-таки человек, построивший олигархов и поставивший на попа политический класс, СМИ и общественное мнение единственной супердержавы мог бы не опускаться до бомжа в камере лидера российской оппозиции. Но прошлое берет свое: тут команды отдает не президент Путин, а оперативник, работающий по  пятой линии Ленинградского управления КГБ, Путин.

Страх как инструмент управления и контроля — инструмент, который был одним из основных в КГБ СССР , все чаще и активнее берется на вооружение чекистами, что в Кремле, что на Лубянке. Действия в отношения Навального — это послание, которое посылается всем нам, кто не готов мириться с нынешним политическим устройством России. «Мы будем портить вам жизнь», — говорят они. Будут. И к этой перспективе пора приготовиться. И показывают альтернативу в виде некогда фрондирующего, а теперь облизывающего — пока только московского мэра — режиссера Константина Богомолова. Выбирайте! —говорят. Навальному — 42, Богомолову — 43, оба молоды и талантливы, у обоих впереди перспектива. У одного — тюрьма, у другого — собственный театр и прочие коврижки с Тверской. Один говорит о коррупции власти и смене режима, другой предает друга—режиссера и аплодирует градоначальнику. Ну. Ну. Пораскиньте мозгами … Выбрали?

Мелкие люди. Мелкие люди — оттого всех и меряют по себе.

Оригинал

Оригинал — newtimes.ru

Есть что-то глубоко оскорбительное в том, что они  не просто держат нас за дураков, это само собой, и мы или многие из нас тому даем поводы , но в том, что наша жизнь зависит от недалеких  и неумных в сущности людей, не способных просчитывать на пару шагов вперед.

Пока мы были в отпуске, Алексей Навальный выложил в сети расследование ФБК , посвященное спикеру Государственной Думе , в прошлом главному идеологу АП, а в будущем, возможно ( хотя  уже вряд ли) председателю правительства  РФ Вячеславу Володину.

А именно: матери спикера Государственной Думы, Лидии Петровне Барабановой, женщине весьма немолодой, за восемьдесят, принадлежит квартира  колоссальных размеров (площадью 400м2 , как следует из данных Росреестра, которые приводит в своей публикации Навальный ), в одном из лучших районов Москвы, предположительной стоимостью  в 230 млн руб.

Эти цифры , конечно, сильный манок, но далеко не самое интересное в этом расследовании.

Во-первых, наши чиновники уже давно меряются размерами квартир — это как бы разрешенное сверху соревнование тех, кто заявляет о себе как о новой российской элите (NT подробно писал о чиновной Москве в своем давнем уже расследовании 2013 года).

Во-вторых, как следует из  деклараций Володина, как минимум  в  2009 году Володин задекларировал  доход в 359 млн 899 тыс 191 руб. Интернет приводит  и другие цифры: например,  журнал «Финанс» в 2006 году вроде бы  (первоисточник мне найти не удалось)  оценивал  состояние Володина в $95 млн, а в 2007 году, пишет ТАСС  , тогда секретарь президиума генерального совета «Единой России Володин продал акции принадлежавших ему двух жировых комбинатов за  592, 4 млн руб ($ 23,1 млн) . Правда издание Meduza подсчитало , что собственно на занятие бизнесом у Володина за всю его пост-советскую  жизнь  было 9 мес и 2 дня — все остальное время он был на чиновной или депутатской службе, Но , в конце концов, за этот срок можно зачать и родить ребенка … Так или иначе, подарить матери супердорогую квартиру Володин, конечно же, мог, и мог это сделать вполне официально ( и совершенно не факт, что Лидия Петровна Барабанова освобождена от уплаты налога на имущество: в Москве это не происходит автоматически и зависит от совокупного дохода пенсионера).

Значительно интереснее другие факты, которые приводит в своем расследовании Навальный: невероятная бизнес-активность 83-летней госпожи Барабановой, учительнице в прошлой своей жизни. Этой удивительной женщине принадлежит аж 10 компаний, а не далее как 3 августа 2018 года она зарегистрировала в Смоленской области  АО «Холдинг Днепрово» с уставным капиталом 10 млн руб. Если же подтвердится, что бизнесы госпожи Барабановой успешны и на ниве гостендеров и госзаказов, то тут ссылкой на проданные акции спикеру Государственной Думе, в чьем подчинении четыре сотни депутатов из  всех регионах страны, отделаться  не удастся. Если учесть сколько интересантов на самых верхних этажах власти — от Сергея Кириенко на Старой площади  до Сергея Собянина на Тверской —  в том, чтобы  Володин не только не занял главный кабинет в российском Белом доме, но и поскорее отправился бы послом в какую-нибудь славяноговорящую страну, то остается только развести руками. Или Володин сам не понимает  — нет, нет, я не про народ и избирателей — на них им всем  до высокой колокольни, что в кислотной среде российского чиновничества, в этом гобсианском мире, где каждый в состоянии войны с каждым , в такие игры играть чревато? Что раньше не взяли за разные места не потому, что отмечен печатью неприкасаемого ( генерала ФСО посадили, кто ж с гражданским, да и не из кооператива «Озеро» будет миндальничить), а  потому что было не нужно, а станет нужно — возьмут, как взяли Улюкаева и Белых, и с десяток  других ? А если не понимает , то — смотри самое начало. Бесконечно повторяющийся город Глупов , нескончаемые угрюм-бурчеевы и перехват—залихватские самодовольно учащие нас родину любить — как же это смертельно надоело.

Оригинал

Оригинал

Не стало Алика Плутника — Альберта Ушеровича Плутника, как числит его официальная биография

Не стало последнего из той плеяды великих известинских журналистов, которые в условиях жесточайшей советской цензуры создали адвокатскую журналистику, когда почти каждый очерк становился событием и поступком.

Анатолий Аграновский, Анатолий Друзенко, Евгений Жбанов, Элла Максимова, Эдвин Поляновский, Алик Плутник — они именовались специальными корреспондентами того, что в той стране категорически не было — отдела «Права и морали» или отдела «Общество», писали о том, чего власти «первого в мире государства рабочих и крестьян», категорически не хотели замечать — о человеке, наследуя чеховской традиции сопереживания и помощи людям, которым ждать ни того, ни другого не приходилось. И еще была Ирина Григорьевна Овчинникова — в отделе «Школы и вузы», и Владимир Надеин, лучший фельетонист страны… Я пришла в воскресное приложение «Известий» в двадцать два года литературным секретарем отдела писем (большего фамилия и «пятый пункт» не позволяли) в конце 1980-го, когда и в стране, и в газете начинался очередной период заморозков — советские войска уже год как были в Афганистане. У власти был немощный Брежнев и прочие старики, выжившие в сталинском СССР и уже тогда от страха потерявшие здравый смысл, а во главе «Известий» встал П.Ф. Алексеев, партийный функционер, который двух слов ни на бумаге, ни в речи сам связать не мог — ну разве только «дорогой Леонид Ильич». С приход Алексеева замечательные известинские перья с полосы ушли — их просто не публиковали. Они по-прежнему читали письма, которые приходили в редакцию тысячами, ездили в командировки (это называлось «письмо позвало в дорогу»), разбирались с историями гонений на обычных людей, писали свои очерки, которые, перепечатанные машинистками, потом просто ложились в стол, хотя и Плутник, и все остальные обладали этим советским искусством «эзопова языка», журналистики между строк, когда все было нельзя. Нельзя было упомянуть фамилии Зощенко или Ахматовой, нельзя было написать, что у имярека были репрессированы родители — само слово «репрессированы» тоже было нельзя, обходились эвфемизмами вроде «и наступил 1937-й год со всеми его последствиями»… Тогда в «Известиях» на первой полосе публиковались фотографии — паспортного размера — передовиков производства, выполнявших «пятилетку в три года» и производящих то, что, по большей части, никому, кроме высасывающего все соки из страны ВПК, не было нужно. Фотографий было штук двадцать, а то и тридцать, первая полоса выглядела страшным мартирологом, но газета так выходила много лет, вплоть до 1983 года, когда началась «гонка на лафетах», генсеки приходили и умирали, а в недрах Лубянки рождались всякие планы реформ по югославскому или венгерскому образцу — впрочем, бороться с диссидентами это ничуть не мешало. «Известия» тогда стали — пусть еще и очень осторожным, но островком свежего воздуха: это было расцвет очерковой адвокатской журналистики. Тираж газеты был больше 9 млн, каждый очерк — Аграновского, Плутника, Поляновского — становился общественным событием. К сожалению, архива «Известий» в интернете нет, я не в Москве (дома у меня на полке стоит трехтомник очерков Альберта Плутника), а память не сохранила названий — только ощущения: очень аккуратно, так, чтобы не навредить, с крайнем уважением к слову и русскому языку журналист рассказывает о человеческой беде, обставляя свой рассказ всеми необходимыми подушками безопасности — иначе нет шанса попасть на полосу, но если «газета выступила», да еще вторая, после «Правды» газета страны (значилось: орган Верховного Совета СССР) — за этим следовало « что сделано»: у страдающего появлялся шанс.

Потом была осень девяносто первого года, эйфория свободы и реалии дикого рынка. К концу десятилетия Алик Плутник вместе с коллегами выпустит жесткую и  горькую книгу «С журналистикой покончено, забудьте!» — «Известия» тогда умирали, а сам Плутник ушел к Егору Яковлеву, легендарному главному редактору (и моему!) перестроечных «Московский новостей» — в яковлевскую «Общую газету». Но было уже поздно: метла нового президента вымела «Общую» одной из первых. Так для Плутника закончилась газетная журналистика. Он писал книги, радовался успехам сына, и — хоронил: один за другим уходили друзья-коллеги, ставшие часто врагами и примирявшиеся только у катафалка. Мы говорили по телефону, все собирались встретиться, и вот вчера, 27 июня, сообщение в мессенджере от сына: «Папа пошел купаться и утонул»…

Все. С уходом Плутника тех «Известий» и той очерковой журналистики окончательно не стало. Они были планкой, мерилом, напоминанием того, что даже в условиях самой жесткой цензуры можно не скурвиться, не фальшивить, не врать. Алик Плутник, Альберт Ушерович Плутник — захлопнулась и эта дверь.

Оригинал

14 июня 2018

Дело Собчака

The New Times, 14.06.2018

В фильме Веры Кричевской и Ксении Собчак два героя и одна жертва

Он мог стать российским Гавелом. Но не стал.

А его наследием,  так же как и наследием Бориса Ельцина,  стал человек, который уже больше 18 лет занимает главный кабинет в Кремле, и  никак не может его оставить.

Анатолий Собчак, профессор—юрист, звезда  знаменитого съезда народных депутатов СССР, первый мэр Ленинграда, вернувший северной столице ее  историческое название,  подследственный по делу о взятке , вынужденный эмигрант, доверенное лицо кандидата в президенты РФ Владимира Путина  , умерший пятью днями позже то ли сам, то ли помогли в возрасте 62 лет — герой фильма режиссера Веры Кричевской (она вместе с Михаилом Фишманом сняла фильм «Слишком свободный человек» памяти убитого Бориса Немцова) и  Ксении Собчак, дочери, чья известность, порой весьма противоречивая,  собственно и сохранила фамилию отца в сегодняшней российской реальности.

Трибун

Теперь Собчака — старшего его коллеги по эпохе кто называет лохом, кто — фанфароном: денег не сделал, выборы на второй мэрский срок проиграл, умер оболганным и ошельмованным, а тот, кого называл «мой Володя», перечеркнул все, за что Собчак когда-то боролся и что сделало его знаменитым на весь огромный тогда СССР.

С трибуны съезда Верховного Совета СССР, из зала, находящегося меньше чем в километре и от Лубянки, и от Старой площади, он говорил о  всевластии советской политической полиции, КГБ СССР (его Володя в это время еще трудился в советской резидентуре в Дрездене), о том, что страна, которая только и может, что гордится своим ракетами и прошлыми военными победами, обречена, о том, что верховенство права — это то, что лежит в основе цивилизованного мира, к которому Россия должна стремиться.

После трагедии в Тбилиси в 1989 году, когда мирная демонстрация была разогнана с помощью саперных лопаток (25 убитых) именно Собчак возглавил комиссию, расследовавшую эту трагедию. Его дружно ненавидели и военные, и чекисты, а он продолжал говорить, свято веря, что слова имеют значения.

И они, слова, имеют значение — словосочетание «верховенство закона» стало модным в том нищем, распадающемся СССР, где свобода ненадолго стала важнее колбасы. То, что потом модными стали совсем иные  слова — «капуста», «неприлично спрашивать как имярек сделал свой первый миллион», «котлета» и проч. — трагедия страны, у который был шанс и  которая этот шанс спустила в унитаз.

Триумфом, пиком политической карьеры Анатолия Собчака стали события августа 1991 года — хроника времени, собранная по кусочкам Верой Кричевской и ее командой, завораживает: неужели это все было с нами? Собчак выступает перед морем людей, собравшихся на Дворцовой — выйди сейчас и  туда  же люди вот так же,  по зову сердца, без бумажки из  мэрии, и  их бы разгоняли  омоновцы  одного из героев фильма, в прошлом телохранителя Собчака, а ныне главы Росгвардии Виктора Золотова. И где бы сейчас, в 2018-м, был бы Собчак ? — с этого вопроса начинается фильм и  остается и героями, и авторами не отвечен.

Главный герой штрих

Вся вторая часть фильма — это история трагедии. Собчак был трибуном, оратором, наверное был бы прекрасным спикером парламента — водопровод, канализация, люди, требующие зарплат и пенсий здесь и сейчас, — это было не его. Он уезжал говорить о высоком, о прекрасной России будущего, о  цивилизационных проблемах  на западные берега, оставляя на хозяйстве своего зама, Владимира Путина,  снабжая того, рассказывает в фильме вдова Собчака, Людмила Нарусова, пустыми  бланками,  скрепленными  подписью мэра. И вот тут авторы допускают непростительные изъятия — в  фильме нет ни слова ни о докладе Марины Салье, депутате горсовета Санкт-Петербурга, которая расследовала знаменитую аферу под название «нефть в обмен на продовольствие», ни об отмывочной конторке известной как корпорация «Двадцатый трест» и уголовном деле  № 144128, известном в Питере как «дело Путина», ни  о «бандитском Петербурге», в котором имя зама главы северной столицы  имело серьезный вес.  «Это фильм не о Путине, а о Собчаке», — возражают создатели фильма. Ну, это как посмотреть: Путин, конечно, не главный герой фильма, это правда, но и не герой второго плана тоже.

И дело не только в том, что действующий (уже 18 лет) президент РФ дает эксклюзивное интервью  авторам — по словам Веры Кричевской из 75  минут записи в картину вошло 6 минут, и не в том, что он присутствует на  многочисленных (и потрясающе интересных!) кадрах хроники, но в том, что он — единственный, на самом деле, положительный герой фильма, рыцарь на  белом коне, который спасает старшего товарища, Анатолия Собчака, когда на того обрушивается вся мощь правоохранительной машины РФ образца 1997 года (МВД, Генпрокуратура, ФСБ) и, рискуя карьерой, на самолете с  финскими номерами, зафрахтованным  членом кооператива «Озера»  Геннадием Тимченко и с разрешения погранслужбы РФ вывозит Собчака в Париж. Ну  разве не герой? Не защитник? Не опора? Не мужик, который ни страну, ни  отдельного Собчака не подведет? И тот, и другой, и третий — если забыть и  про доклад Салье, и про «Двадцатый трест» и про бандитский Петербург времен, когда мэром был Анатолий Собчак, а его правой рукой, прошедший путь от советника (в мае 1990 года) до первого зама (вплоть до конца июня 1996 года)  был Владимир Путин. И если забыть о всем том, что произошло со страной и с нами за последние 18 лет. Или авторы про какую-то другую страну?

Учебно

е пособие

Фильм «Дело Собчака» идет 1 час 57 мин, и не отпускает ни на секунду. В  нем есть завязка, триумф и трагедия, в нем  есть взлет — красивый, хорошо одетый, чуть надменный Собчак то танцует с Плисецкой, то беседует с президентом США Клинтоном, то встречает английскую королеву и  прохаживается с принцем Чарльзом. И есть падение — тот  же Собчак в  замызганных российских судах, защищающийся от клеветы (тогда это были еще суды!), и на больничной койке, скрывающийся от возможного ареста, В   нем есть раскаяние — Людмилы Нарусовой, рассказывающей как она решила улучшить семье жилплощадь («мы же много ездили и видели как на Западе живут люди»), что и послужило причиной уголовного дела о взятке (адвокат Генри Резник, ознакомившийся с томами дела, утверждает, что юридических оснований в этом деле нет). И есть  виноватые — первый президент России Борис Ельцин, который ревновал к популярности Собчака, размышлявшего о  кресле президента РФ, и все та же Людмила Нарусова, любимая женщина и  жена, которая, отодвинув всех , возглавила тогда штаб по переизбранию мэра Собчака, чтобы эти выборы проиграть, не добрав 15 тыс. голосов.

Есть в нем и жертва — реальная, живая, такая трудная и такая притягательная публичная политика, которая у нас была и которую мы  потеряли. «Уроки Собчака» — одно из не случившихся названий фильма, «Путин выучил уроки Собчака и сделал все наоборот»,— сказала Ксения Собчак. Нет, Путин просто оказался плохим учеником, но тем, кому предстоит вернуть публичную политику в «прекрасной России будущего» (тм Навальный) — ровно поэтому фильм must to see.  Чтобы еще раз не  наступить на те же грабли.

Оригинал

28 апреля 2018

Зимин

Основателю и почетному президенту «Вымпелкома» («Билайна»), главному благотворителю страны Дмитрию Борисовичу Зимину 28 апреля исполнилось 85

2922146
Фото: The New Times

Бывают такие времена, когда вполне взрослому и даже интеллектуально развитому человеку оказывается необходимо спросить: как жить?

Это времена, когда до подлости — один шаг.

Это времена, когда до желания зарыться под подушку, закрыть глаза и сделать вид, что реальности нет — одна дверь.

Это времена, когда из всех углов доноситься враги, беги, замри, замолчи, и от того, что не молчишь, не бежишь, не замираешь, не подличаешь и не зарываешься под подушку по плечу не хлопнут и спину не подопрут. Сохранение достоинства — это запрос на одиночество.

И тогда особенно важно знать, что есть человек, для которого белое и черное определены, подлость — это подлость, а достоинство не меряется категорией выгодно сегодня или нет. И ему можно задать вопрос: и как во всем этом жить?

И не только потому, что ему, Дмитрию Сергеевичу Зимину, 85. Вообще старики — это лучшие люди на земле. Дети — самые сладкие. Потом – не приведи господь: бесконечное соревнование амбиций, вожделения, корысти, жадности, тщеславия, борьбы за превосходство и обладание; человек ужасен — об этом вся политическая философия, и главная проблема — как выстроить такую систему красных флажков, чтобы то лучшее, что в человеке есть, его талант, бесстрашие, доброту, способность к сопереживанию и сочувствию, все то, что разбросано как мелкий жемчуг в котловане дерьма — чтобы это не утонуло в зловонной жиже, но работало на прогресс, двигало человечество вперед или, как минимум, не позволило самое себя убить.

Как сохранился Зимин — тайна, как собрал в себе эти жемчужины — еще одна.

Всю свою жизнь он, сын врага народа, инженера — механика, расстрелянного в 1935 году, работал на войну в страшно секретном Радиотехническом институте, важнейшей части советского ВПК, мыслящего в категориях борьбы систем и обмена ядерными ударами. Что разрабатывал по части убийства Дмитрий Зимин — о том он не говорит, может и ничего, хотя вряд ли, но точно известно, что главным достижением его секретной жизни стало создание наземной стреляющей радиолокационной системы «ДОН —2Н», которая была сердцем системы ПВО — защиты от ядерного удара по Центральному региону страны.

Подонки, в мае 2015-го включившие его благотворительный фонд «Династия» в список «иностранных агентов» — подонки, не сделавшие и тысячной доли того, что он, Зимин, сделал для страны, понимали, что бьют больно, но не понимали, что это было не просто больно — мерзко и жестоко по отношению к человеку, для которого «иностранный агент» — это и бессудное обвинение расстрелянного отца, и оскорбление той идеи защиты страны, которой Зимин посвятил свою жизнь.

Он кричал — в прямом смысле кричал. Мой телефон разрывался от звонков, а я в этот момент вела передачу на «Эхо Москвы» — был вечер понедельника, и я не могла понять, что случилось, почему экран снова и снова высвечивал: «Дмитрий Борисович Зимин». Когда я перезвонила, он кричал в трубку : «Они! Меня! Меня! Объявили иностранным агентом! Меня!». И я подумала: какое счастье, что мой отец, тоже всю жизнь проживший в страшно секретной оборонке, не дожил до нынешних времен. Для Зимина, как и для моего отца, которые пережили одну войну и жизнь прожили в ожидание другой, еще более чудовищной, быть объявленными «иностранными агентами» — оскорбление почти не переносимое, невозможное, чудовищно несправедливое, ножом по тому, что никогда не зажило — пуля в затылок отцу, ни похорон, ни могилы, ни прощального письма.

К 2015 году, когда фонд «Династия»  объявили «иностранным агентом», фонд тратил ежегодно, в России, $ 12 млн. Это — ежемесячные стипендии (5400 руб. в месяц) и гранты (10 800 руб./месяц) ученым — физикам, поддержка талантов (19 тыс — кандидатам наук и 26 тыс — докторам наук), это гранты математикам, биологам, химикам. Это спонсирование учителей точных наук: только в 2014-м 500 учителей получили от «Династии» по 38 тыс руб. Это полумиллионные гранты научным кружкам, школам и конкурсам по всей стране. Это сотни переведенных научно-популярных книг и десятки — написанные российскими авторами. Это не Константиновский дворец и не яйца Фаберже, и не то, на открытие чего приезжает президент и другие высокие чиновники, это была ежегодная борьба за просветление, выстраивание барьеров мракобесию, слабая попытка защитить умы от ежедневной пропаганды во славу ненависти и войны. «Династия» была реинкарнацией его системы ПВО для мирного времени и в мирных целях. Зимин тогда просто не понял, что ему уже объявили войну, а «самострялюющей системы», в отличие от «Дона 2Н», у его «Династии» просто не было.

Мы познакомились, когда «Билайн» уже перестал быть компанией Зимина — защищаясь от наезда очередного «питерского», министра связи Реймана, которому нужны были частоты «Билайна» для создаваемого питерскими «Мегафона», он продал свое детище «Альфа—групп». Зимин совершенно не был похож на человека, у которого на счету несколько сот миллионов долларов: черная курточка, какую испокон веков носили старшие научные сотрудники, под стать ей черный портфельчик из тех, что дают бесплатно на всяких конференциях, речь много читающего человека, настороженный взгляд: уже тогда к нему выстраивалась очередь из просителей, мне же от него ничего, кроме интервью, не было нужно. Я задавала свои вопросы — в том числе и те, что сегодня никогда бы не задала, он раздражался, становился жестким, выстраивал стенку, но отвечал. Разговоры за обедом скоро вошли в привычку. Я не помню, чтобы он когда— либо говорил о крысячих бегах во власти, или о том, кто и что продал или, кто и на чем сделал деньги. Деньги вообще были каким-то странным приложением к Зимину. В его классической ученой голове — лысина в обрамлении волос  — деньги точно не находятся в том отделении, где живут нейроны, ответственные за их приумножение. Откровенно говоря, совершенно не понятно, как ему удалось создать успешный бизнес, вывести компанию — первую российскую компанию и вторую в истории России (если учитывать царские времена) — на нью-йоркскую биржу, выдержать конкуренцию в 1990-х и рэкет в 2000-х , не сесть, продать бизнес и сохранить хорошее имя — такое, что все только и произносят с придыхание — «ну это же Зимин!».

Я  не знаю, вкладывает ли он во что-то свои миллионы кроме как в бесконечные просветительские проекты. Я пишу «просветительские» — потому что так он сам всегда свои проекты определяет, категорически отказываясь даже думать, что деньги идут на что-то связанное с политикой. Ну, да, он как бы вне политики. Например, он хотел, чтобы была написана книга о всех тех судьях, кто принимали неправедные решения — будь то приговор Михаилу Ходорковскому, которого Зимин, один из немногих людей его круга и состояния, всегда защищал, или дело Магнитского, или Болотное дело. Или спонсировал проект по истории ГУЛАГа. Или придумывал — придумывает — варианты музея советской катастрофы ХХ века.

Впрочем, есть у Зимина и совершенно невинные проекты, осуществляемые его фондом « Московское время», который собирает и приводит в порядок старые фотографии (Зимин сам увлекается фотографией и всю жизнь собирает старые фотоаппараты) — например, сейчас на Крымском валу, в зале № 10 открылась сделанная фондом изумительная выставка «Династии московских меценатов», где есть стенд о династии Гучковых — родственников Зимина, как и династии самих Зиминых — Сергея Иванович Зимин, например, сын купца—старообрядца Ивана Зимина, был организатором и спонсором Оперного театра, в котором пел Шаляпин.

Политика —скорее прерогатива его сына, Бориса: когда в 2013-м году журнал The New Times оказался без владельца и денег, Борис Зимин был первым, к кому я пришла.

Зимин —старший политику не любит, была бы его воля, он и вовсе бы ее не касался. Впрочем, редко какой оппозиционный митинг обходится без Зимина: он никогда не выступает, но почти всегда приходит — вне зависимости, разрешена акция или нет.  Ощущение края жизни позволяет ему отсекать наносное, неважное — не потому, что ему плевать на житейские реалии, но потому, что в этом возрасте люди уже знают и умеют выстраивать иерархию важного. При этом он начисто лишен страсти к проповедничеству, сомневается в себе и своих выводах, переживает нынешнюю эволюцию России — не только  политическую, но еще больще — погружение ее в трясину мракобесия, пытается понять, какую слегу надо ему изобрести, чтобы нормальным людям было за что ухватиться и не утонуть.

Мне в жизни невероятно повезло: мне приходилось разговаривать, брать интервью, даже дружить с великими физиками и гуманитариями. Они были обременены потрясающими идеями и масштабными проектами, в центре которых, как правило, были они сами.

Дмитрий Борисович Зимин и в этом смысле уникален: его целью является не он сам, и не все человечество — общее благо в одной отдельно взятой стране.

Еще о Дмитрии Зимине:

«Дмитрий Зимин и философский пароход»

«О патриотизме и рабстве»

«Дмитрий Зимин: человек-династия»

«Династия» прерывается…»

Оригинал

Они, все-таки, больные. Больные конспирологией, которую сами и создают. «Альбац дружит с Володиным», читаю я в телеграмм-канале друга моего Ильи Барабанова. Дружит? Правда? Оказывается так была воспринята в некоем телеграмм-канале «Методичка» ( что это?) моя колонка «Это вы серьезно?». Дескать, Альбац в этой колонке выступила против бойкота и поддержала Слуцкого. Эй, конспирологи, голову совсем снесло? И друг мой Барабанов, что с Вами? Лишь сознание, совсем не дружащее с логикой, могло сделать такой вывод.

У The New Times нет корреспондентов в Думе, отзывать нам некого, но идея указывать везде, где упоминается Государственная дума, что это место, где оправдывают сексуальные домогательства, мне кажется очень хорошей. И если таким образом удастся заставить положить мандат хотя бы одного парашного товарища из числа тех, кто называет себя «избранниками народа» — я буду счастлива. Но ведь это — только один случай. А все остальные действия власти — исполнительной, законодательной, тоже отныне будет вызывать такой же дружный протест? Или бойкот — бойкотом, а темники по-прежнему будут исполнять?

Оригинал

13 марта 2018

Случай в Англии

Оригинал

Отравление экс-сотрудника ГРУ Сергея Скрипаля — это послание  российской элите: достанем любого 

2901018

Фото: youtube.com

История с отравлением в Лондоне экс-сотрудника ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери многих заставила вздрогнуть. И не только потому, что история эта напоминает трагедию полковника ФСБ Александра Литвиненко, отравленного полонием-210 в том же Лондоне 12 лет назад, осенью 2016 года. И не потому, что подобных расправ за историю советского КГБ было немало — почерк, что называется, угадывается. Вот здесь о том вполне подробно: «Литерное дело».

Да, конечно, убивая Литвиненко, «чистильщики» с Лубянки тоже предельно наследили, но, как показывают материалы расследования, сделали это от непонимания, с каким веществом имеют дело, сам же способ убийства предполагал, что он, способ, уйдет в могилу вместе с полковником КГБ. Полоний, как известно, определили в самый последний момент: не догадайся врачи взять анализ мочи в последние 24 часа перед смертью Литвиненко, так и гадали бы, чем он был отравлен. Как только способ устранения был определен, английские спецслужбы тут же пошли по следу: определили кто, где, как, когда и откуда. Так след и привел в специальный закрытый институт в Москве, где и наработали этот самый полоний. А уж оттуда след повел на самый вверх — к тогдашнему главе ФСБ Николаю Патрушеву и его непосредственному начальнику, Владимиру Путину, утверждает в своем заключении английский судья Роберт Оуэн; тогдашний премьер-министр Кэмерон сообщил тогда же, что в заключении Оуэна нет ничего, что бы «не было бы уже известно правительству Великобритании», читай — спецслужбам Соединенного Королевства.

В случае со Скрипалем способ покушения долго искать не пришлось: нервно-паралитическое вещество — «novichok».

250 сотрудников британского отдела по борьбе с терроризмом уже идентифицировали 240 свидетелей и обнаружили 240 различных следов, сообщила в минувшую субботу, 10 марта, английская The Guardian. В тот же день российское посольство, как пишет та же газета, опубликовало претендующий на сарказм твит: «Какое совпадение! Оба, и Литвиненко, и Скрипаль работали на MI6. Березовский и Перепеличный были связаны с английскими спецслужбами. Детали расследования засекречены на основании того, что (относятся к вопросам) национальной безопасности». Что те, кому это адресовано — вероятно, английские полицейские и спецслужбы, — должны извлечь из этого твита российского посольства? Что покушение на Скрипаля было совершенно по тем же причинам, по каким был убит Литвиненко, — «предателя достанем из-под земли»? Или хотели подчеркнуть, что оба продолжали работать на противника, а потому против обоих действовали законы войны? Но тогда причем тут Борис Березовский,  или бизнесмен Александр Перепеличный ? Или как раз причем именно потому, что оба были бизнесменами? Или — коли твит, как пишет The Guardian, носит откровенно саркастический характер и выпущен в день заседания чрезвычайного комитета Соединенного Королевства — Cobra,  который собирается в экстренных случаях, когда речь идет о вопросах национальной безопасности, — то  понимать его надо обратно тому, что в нем написано? Однако, Литвиненко — да, работал на спецслужбы ряда стран Запада ( в частности, давал информацию по делу «питерской мафии» в Испании, разбирательство которого сейчас идет в Мадриде),  и Скрипаль  — да, был арестован в России как английский шпион. Тогда, что хотело сказать российское посольство? Или же мы должны признать, что там работают идиоты, которые, начав потреблять вискарь в пятницу, к субботе уже совсем плохи? А если потребляют, то чего бояться — высылки? А если ждут самого плохо — то есть, что отправят на Родину, то значит, понимают, что в деле Скрипаля есть российский след? Понятно, что Москва — если это была Москва — вряд ли предупреждала по кабелю посла: «Тук-тук, приготовьтесь, тук-тук, мы направляем чистильщиков ,тук-тук,  одного предателя убрать».

Но: 240 свидетелей и 240 следов, тут же определяемое нервно-паралитическое вещество — разве это не свидетельства того, что убийство (или покушение на него) хотели сделать максимально заметным?

Для кого — заметным? Для перебежчиков? Но в той же Англии уже много лет спокойно живет бывший полковник внешней разведки КГБ СССР Олег Гордиевский, который с 1974 года и вплоть до 1985-го, когда был вывезен англичанами из Москвы буквально за часы до ареста, работал на ту самую MI6 и заочно был приговорен трибуналом за государственную измену к расстрелу. А в США живет генерал Олег Калугин, которого многие в КГБ считали американским шпионом, — живет, консультирует Музей шпионажа в Вашингтоне, иногда читает лекции и во множестве раздает интервью, очевидно, не слишком опасаясь себя обнаружить. Да, действительно, в советское время КГБ считал необходимым достать любого и каждого, кто посмел уйти на другую сторону, — чтобы другим было неповадно. Потом, при Горбачеве и Ельцине, эта средневековая практика была прекращена, да и устранять пришлось бы многие десятки человек: только из одной резидентуры в Брюсселе после развала СССР ушли на Запад , как писали тогда СМИ, 23 человека.

Очевидно, что причиной страшного убийства полковника Литвиненко было не только то, что он был перебежчиком, — важнее, что он поставлял информацию на питерское окружение Владимира Путина и крайне резко высказывался непосредственно о президенте РФ.

Какую информацию поставлял MI6 66-летний Скрипаль, мы не знаем, но очевидно, что никакими военными секретами (ГРУ — военная разведка) он обладать уже не мог по определению — его раскрыли в 2004 году, а вывезли в Европу и обменяли на Анну Чапман и других девятерых российских шпионов в 2010-м.

Нет, в тихом парке английского городка Солсбери не просто убивали предателя — посылали сообщение всем тем, кто вздумает мазать грязью белые одежды отца нации, раскрывать информацию о деталях его личной, в том числе и материальной жизни — его и ближайшего окружения.

Задумайтесь: после объявления войны Западу, после предупреждения, что без России мира нет, Путин перепугал насмерть многие десятки очень, фантастически богатых россиян, которые зримо увидели, как их активы и собственность будут арестовывать западные спецслужбы, их счета, счета их детей и внуков — замораживать финансовые власти США и Европы, их компании, с таким трудом в последнее десятилетие отстроенные по (почти) западным лекалам начнут хиреть и чахнуть, лишенные кредитов, контрактов и западных технологий. Представили себе картинку? В день обнародования послания и объявления новой гонки вооружений Путин поставил большой и жирный крест на том, что санкции будут сняты, что жизнь вернется опять туда, в те времена, когда можно было делать деньги в России, а жить на Западе. И, главное, оказалось поставлено под удар самое важное: спрятанные там, на Западе, от глаз ФСБ и СК,  в сложных схемах, разработанных самыми дорогими западными адвокатами, состояния, которые должны перейти детям и внукам и тем обещать их владельцам практически бессмертие. Вот всем им посредством экс-сотрудника ГРУ Скрипаля и его несчастной дочери Юлии и послана весточка: шаг вправо, шаг влево — ничего конкретного, догадайтесь сами, но помните: мы у вас за спиной. И за спиной ваших детей — тоже.



Оригинал
08 января 2018

#Metoo а-ля рус

Оригинал — newtimes.ru

«Придет время, и никто больше не скажет «me too» (и меня тоже)», — сказала знаменитая телеведущая Опра Уинфри (Oprah Winfrey), принимая «Золотой глобус» за выдающиеся заслуги в кинематографе.

#Metoo — движение женщин США за свое достоинство и против права мужчин рассматривать их исключительно как средство удовлетворения своих сексуальных желаний здесь и сейчас — появилось в Сети в октябре 2017 года и с невероятной скоростью разошлось по англоязычному миру (впрочем, не только: если верить Wikipedia, истории под этим хештегом появились в 86 странах мира, включая Россию), отправив в отставку десятки известных людей — от киноолигарха Харви Вайнштейна и актера Кевина Спейси до сенатора-демократа Эла Франклина.

Триггером стали два расследования о сексуальных домогательствах в Голливуде, опубликованных в двух ведущих политических изданиях мира — The New York Times (3,5 млн подписчиков) и в еженедельнике The New Yorker, который у нас традиционно считается изданием для яйцеголовых — тем не менее у него 1,2 млн подписчиков.

Кстати, «Нью Йоркер» тоже пострадал: за насилие в отношении женщины был уволен главный политический журналист издания, Райн Лизза (Ryan Lizza) (он категорически отрицает все обвинения), чьи расследования о закулисье вашингтонской политики принесли Нью Йоркеру тысячи — если не сотни тысяч — подписчиков.

Впрочем, реальным триггером стало, конечно же, избрание президентом США человека, который хвастался, что может залезть в трусы любой приглянувшейся ему женщине и о котором известно, что для него особый спорт — завалить жену друга.

У нас к этой истории принято относиться в диапазоне от снисходительного похлопывания по известно чему — «бедные бабы, теперь их и за попку ущипнуть нельзя» — до любопытствующего: «и кто же следующий за Вайнштейном?» В качестве гарнира прилагаются рассуждения о презумпции невиновности («Людей увольняют без всяких доказательств»), забывая (или не зная?), что это презумпция уголовного, а не административного права, или о политической подоплеке — де тяготеющей к демократам Голливуд таким образом отыгрывается на победивших республиканцах (абсолютное большинство уволенных мужчин скорее тяготели к демократам).

Между тем стоило посмотреть любую из рождественских видеотрансляций, чтобы понять масштаб этой проблемы для России: это мир мужской власти, не допускающий ни йоты зловредного влияния западного мира с его женщинами — священниками, пасторами, раввинами, лидерами конгрегаций. Важнейшая сфера жизни — а в России (как, к слову, и в мусульманском мире) это контроль над умами (вспомните километровые очереди к мощам, как, в свое время, такие же — к мавзолею) — находится под тотально мужским администрированием: женщинам в этом видеоряде отведена одна и только одна роль — роль смирения, молчаливого признания своего подчиненного положения. Присутствие в правительстве вице-премьера Ольги Голодец или министра здравоохранения Вероники Скворцовой никого не должно обманывать, как и женские лица руководства Центрального банка или главы ЦИК — женская эмоциональность Эллы Александровны Памфиловой, когда она отказывала в регистрации кандидатом в президенты Навальному, лишь подчеркивала всю меру ее зависимости от решений, принимаемых не ею, но в том главном и исключительно мужском мире, столь блистательно (и пророчески) описанном в «Дне опричника» Сорокина. Кстати, и Навальный — в том, что называется body language, — не обошелся без сексизма, очевидно, это в подкорке, на уровне инстинкта: принять отказ от женщины? Невозможно!

Причины очевидны — четко, без эвфемизмов и экивоков они были изложены в работе знаменитого теолога и феминистки Мери Дели (Mary Daly) Beyon God The Father (смысловой перевод титула — «Отвергая концепцию Бога-Отца»). А именно: мужская доминанта в политической и общественной жизни базируется на представлении, что Всевышний непременно имеет мужское лицо, хотя каково оно — не знает никто. Я ни в коем случае не хочу влезать в теологические споры («все апостолы Иисуса были мужчины» vs «Петр в Послании к Римлянам (16:1) упоминает женщину — дьякона»), хотя и не могу не заметить, что ни в одном из священных для авраамических религий текстов, кажется, нет указаний на божественный примат мужского над женским (ну не считать же за таковой признание, что первый человек, Адам, был гермафродитом); это дань политической и социальной традиции, которая институализировалось отнюдь не на сакральном, но на вполне животном представлении — праве сильного, хищника, подминать (поедать) все вокруг.

Опра Уинфри, принимая «Золотой глобус», рассказала историю афро-американки, Реси Тейлор, которая умерла 10 дней назад. В 1944 году она была похищена и изнасилована белыми мужчинами. Преступники угрожали убить ее, если бы она рассказала о случившемся правоохранителям, но Тейлор, несмотря на все страхи, подала заявление в полицию, однако закончилось это пшиком — те, кто ее изнасиловал не были привлечены к ответственности. Опра оптимистично заключила, что теперь, в том числе и благодаря движению #Metoo,  это больше не может случится. В США — возможно. А в России?

Сколько женщин в России могут рассказать про изнасилование на работе и дома? Миллионы. Сколько вспомнят, как наваливается на тебя эта мерзкая туша, закрывающая рукой рот и вползающая в тебя желеобразной плотью? Сколькие из моих коллег, работавших на войне в Чечне, припомнят ужас от необходимости пройти через блок-пост федеральных войск или негаданность оказаться один на один с местным мачо в гостинице, скажем, в Назрани — спасибо тогда депутату Государственной думы Алику Осовцову, который снял с меня там одного такого кавказского воина, убежденного, что женщина-журналист из Москвы мечтает отдаться вайнаху. Впрочем, что — мусульманский Кавказ: когда в двадцать один год я пришла работать в здание газеты «Известия», мужики, золотой фонд советской журналистики, делали там ставки: кому первому удастся меня затащить в постель (никому), а отказ выслушивать комплименты главного редактора про мою шею и грудь стоили мне немалых проблем в другой, не худшей советской газете. С тех времен мало что изменилось (не для меня — мои проблемы успешно решают мои 59 лет): разговоры про то, как та или иная женщина «делает карьеру передком», — общее место. Потому что убеждение, что половые признаки у женщин работают лучше, чем мозги, — почти универсально даже среди самых либеральных и интеллектуально развитых представителей российского мужского сообщества.

Оригинал

Оригинал — на сайте Newtimes.ru

Надо признать: за многие последние месяцы это редкий для нынешней власти умный ход.

И действительно: 10 месяцев подряд Кремль был вынужден пассивно наблюдать, как Навальный набрасывает политическую сетку от Москвы до самых до окраин, мобилизует молчащие ранее регионы, выводит на несанкционированные митинги молодняк, который всегда и везде является мотором перемен, и — ничего не мог с этим поделать, несмотря на аресты, сроки и Росгвардию. А тут еще оказалось, что народонаселение моложе пенсионного возраста перестало смотреть пропагандистские передачи, переключилось на YouTube, и, следовательно, те инструменты, которые так отлично работали еще три года назад, сейчас работать перестали.

И вот тут-то в воспаленном мозгу прагматиков — Кириенко ли это был, или Песков — авторство нам не известно, родилась эта идея: Собчак!

Умная, талантливая, молодая, с миллионными аудиториями в социальных сетях, при этом — выброшенная как рыба на песок с федеральных каналов после выступления на Сахарова и шествий в Астрахани в 2012-м, амбиций и энергии — город запитать. Что надо сделать? Правильно: перекинуть провода, точнее — перевести вектор интереса тех, кто сейчас следит за тем, дожмет Навальный Кремль или нет, зарегистрируют его как кандидата или нет, посадят или нет, в другую сторону, туда, где «я, Ксения Собчак, ваш кандидат против всех».

А что? Свежо, смело, неожиданно. Самым разным людям — от пресс-секретаря президента до Познера и Ходорковского — понравилось. В затхлом мире российской политики, где все пространство сузилось от Тверской (или Марсового поля в Питере) — до камеры изолятора временного содержания, действительно появился интересный объект для наблюдения.

Полностью мнение Евгении Альбац — на сайте Newtimes.ru

Дорогие друзья, десятого сентября в Москве выборы муниципальных депутатов.
Только от нас зависит, как будет управляться наш город, поэтому абсолютно необходимо прийти и проголосовать за своего депутата.

Потому что в противном случае вам останется только плакать и бесконечно лить слезы по поводу того, что вас никто не слышит.
Если вы проголосуете за депутатов, они будут обязаны слушать вас.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире