albatz

Евгения Альбац

30 ноября 2018

F

Закон мне запрещает иметь второе гражданство — как главному редактору, генеральному директору и учредителю. И у меня нет никакого другого паспорта, кроме российского. Хотя могло быть еще три. И это серьезно упрощало бы мне жизнь, не говоря уже о страховке защиты от несчастного случая столкновения с Кремлем или Лубянкой. Кремлевские медиа в свое время обзвонились мне по этому поводу: все искали мой второй паспорт. Не нашли. Теперь меня преследуют за то, что краудфандинг у меня был через фонд — иностранный агент.

Брилев в России в эмиграции? Его преследуют британские власти? Он поносит Запад, включая Великобританию, по идеологическим мотивам? Наконец, он заместитель директора государственного телеканала «Россия». Как это возможно, имея второе гражданство и в условиях, когда чекисты у власти? Или у него еще и погоны Лубянки? Ах да, у него хороший русский язык, приятные манеры, и он выполняет роль Киселева для интеллигенции, поэтому его надо за это гладить по головке, беречь, защищать от этих ужасных уличных радикалов, которые в тюрьмах манеры любви и сострадания к двуличным согражданам растеряли? Или моральную коррупцию не замечать?

Я с большим уважением отношусь к Антон Долину. Но для меня загадка его способность сотрудничать — в сегодняшних, 2018-го года, условиях — и с кремлевскими медиа, и с оппозиционными. Я о моральной гигиене — если кто не понял. Мне кажется, что подобный коллаборационизм должен быть разрушителен. Поправьте меня, Анна Наринская, Маша Шубина, если я не права.

Нет-нет, я совсем не о том, что «кто не с нами, тот против нас». Я о реалиях, о конформизме, о том, что наступают времена — и они настали, когда на двух стульях сидеть и не скурвиться становится нельзя.

Оригинал

Оригинал

Много лет назад, в 1994 году, в «Известиях», я опубликовала заметку «Лицом к лицу с американским бюрократом» — она была в форме открытого письма тогдашнему послу США в РФ и касалась работы визовой службы. И вот, 24 года спустя, пишу опять

Нынешняя визовая служба  посольства США  в Москве — не то, что тогда, в 1994-м — теперь располагается на первом этаже нового корпуса посольства в Большом Девятинском переулке,  между старым зданием, выходящим на Садовое кольцо, где в августе девяносто первого погибли под бронетранспортером три человека, и менее старым, но очень скандальным: во времена СССР КГБ нашпиговало здание прослушкой, заботливо установленной еще на стадии изготовления строительных блоков в «фирме друзей» в Финляндии. На это здание надели «колпак», рядом построили другое — это был настоящий долгострой, американские газеты писали, что здание стало функционировать с опозданием на 15 лет. Но не успели перерезать красную ленточку как  Путин, в ответ на закрытие российских консульств в Сан Франциско и Сиэтле,  выгнал из страны 755 сотрудников посольства и его представительств в разных городов страны, в Питере закрыли совсем, в Екатеринбурге и Владивостоке — почти закрыли, сократив до минимума штат,  за обычной визой стали ездить в Тбилиси, Киев и в Вену, в Москве доступными  остались лишь визы для студентов и профессоров, едущих в американские университеты.  Еще в посольстве обнаружили российскую шпионку, а еще раньше оказалось, что, решая проблему нехватки  охранников , которых пришлось сократить дабы влезть в новые квоты, для обеспечения безопасности наняли фирму, которая была связана с ФСБ .

И — тем не менее.

Свои

Время интервью было назначено on-line. В чем его смысл, коли я с 1990 года, когда меня впервые выпустили в США еще из СССР, получаю визу , наверное, в десятый, если не в пятнадцатый раз, а уж сколько раз писали «пальчики» и считать устала, — не пойму. Надо — так надо, минут за пятнадцать до назначенных 10:00 я была на месте.

Не тут-то было. В следующие три часа я многажды пожалела, что не полетела в Тбилиси или в Киев, где на улице, по мимо прочего, плюс.

Первая очередь была к коричневой будке российской полиции. То, что это не полиция, а 15-ый полк ФСБ — секрет полишинеля. Разговаривает лейтенант соответственно: собирает паспорта и кучкой несет их в кабинку — там то ли ксерокопируют, то ли передают имидж— что скорее всего — коллегам на Лубянку. Зачем ФСБ знать, кто получает студенческие и профессорские визы в США, можно только догадываться.  Очередь между тем, поеживаясь на холоде — температура минусовая, отбору паспортов ничуть не сопротивлялась: раз требуют — значит имеют право. На самом деле, — нет, не имеют. На вопрос, почему забирают паспорта, лейтенант в привычной хамской манере разговора с врагами народа — а кто еще, коли идут за визой к врагу — ответил: «Закон о полиции — слышали? Статья 13, пункт 2 — право проверять документы». На самом деле, Ст. 13.2 перечисляет случаи, дающие право « проверять документы, удостоверяющие личность граждан» : ни под один пункт из этого перечня стоящие в очереди не подпадали, а уж изымать  у них паспорта, тем более заграничные,  и уносить их в помещение офицер и вовсе не имел право — как это указано в соответствующих законах, указах и положениях. Вызванный по моей просьбе старший, майор, объяснил, что проверяют паспорта на предмет их подлинности (sic!), но, впрочем, настаивать на своей интерпретации законов РФ не стал, паспорт у меня не потребовал: «Мы вас знаем, проходите».

Проходить предлагалось под плексигласовый козырек: на улице, стройной очередью к двум окошкам алюминиево—стеклянного здания, выдыхая пар, прихлопывая руками и притоптывая от холода ногами, стояли человек шестьдесят. И это уже было изобретение консульства США.  Большая часть очереди состояла из молодых людей, явно студентов, но были и пары с детьми, в том числе и на руках. Спустя 45 минут, уже совсем не чувствуя конечностей, и я подошла к окошку: за толстым стеклом сидел молодой человек в майке и легком пиджаке, россиянин, который весело переговаривался с коллегой— россиянкой, сидевшей рядом. Мне пришлось прервать их милое щебетание — очень хотелось в тепло, на что молодой человек, радостно похихикивая, сказал: «То ли будет в декабре». И правда, представить себе, как люди будут выстаивать эти очереди в зимние месяцы, было довольно трудно.

Молодой человек проверил мой паспорт — это единственно для чего надо было выстаивать эту сорока пятиминутную очередь и показал на дверь сбоку — она вела в здание, в тепло. Там — четыре охранника, все россияне, выгрузка всего и вся в лоток и проход через рамку металлоискателя. С этими мужиками я встречусь в этот день еще раз, и снова про себя задамся вопросом: какой HR отобрал для работы в американское консульство людей больше похожих на охранников, каковых я встречала на входе в Бутырки и в Матросскую тишину? Или и тут помогла ФСБ?  

Дальше был большой, длинный зал, примерно с двадцатью (плюс-минус) окошками, из которых работала половина. Зачем требовалось морозить людей сначала на улице? «Вы не видите, что зал полон?», — последовал ответ. Нет, я не видела. Народу действительно было много — моя очередь дошла лишь через два часа, но выстроить еще одну линейку людей можно было легко — если бы кто-то о том подумал.

Мое еврейское счастье мне и тут не изменило: оказалось, что хихикивавший в пристройке на улице молодой человек так был занят флиртом, что поставил мне на паспорт какой-то не тот бар-код. Это означало, что мне надо было выйти из здания («куда пошла?» прорычал еще один тюремного вида товарищ, когда я свернула не туда), вновь встать к окошку на улице, вновь получить нашлепку на паспорт, вновь выгрузить все из карманов. И вот тут, да — в кармане джинсов оказались наушники к iPhone, не заметила, когда все вытряхивала и оставляла в машине, не заметили и охранники, когда проходила в первый раз.  От одной мысли, что опять на холод и опять по кругу мне было не хорошо. Можно оставить здесь, на охране или выбросить за дверь?— спросила я.  Нет, обрубил старший, меня узнавший и получавший видимое и особое удовольствие от своей власти над известным человеком: «только за пределами посольства». Ну что ж, моя ошибка — я и плачу. Вопрос — кому.  На улице, под плексигласовым козырьком, свои услуги предлагала женщина с метлой и совком, стоявшая рядом с охранницей.  Предлагали и другие: на улице, напротив той самой полицейско-лубянковской будки, стояли аж две машины, на которых было написано: «Сохраняем вещи».  500 рублей — можно рюкзак, можно наушники — цена одна.

Чужие

Визу мне выдали: прилично говоривший по-русски американец задал пару обязательных вопросов — про Гарвард, мое PhD, чем занимаюсь сейчас — все интервью заняло от силы 10 минут. Остальные два часа пятьдесят минут пришлись на хамство, унижение и очередь.

Последнее — очередь— видимо неизбежно и объяснимо.  Все остальное — нет. Понятно, что сейчас отношения между Россией и США находятся в точке замерзания — но это не значит, что стоит морозить обыкновенных россиян в очереди на улице. Сейчас кажется, что важны только те, с кем дипломаты встречаются за закрытыми дверями высоких и/или богато убранных кабинетов. Но и это обманчиво. В конце концов именно молодые люди, которые стоят сейчас за визами в консульство в Москве, получив образование в США и узнав, что не стоит человеку в погонах так легко отдавать свои права, вернувшись или не вернувшись в Россию, будут выстраивать будущие отношения между нашими странами — посредством своих бизнесов, исследований или детей. Унижение — это особое чувство, оно занозой остается внутри,оно плохо лечится,  говорили на семинаре по проблемам медиа, морали и права в Университете Пенсильвании (UPENN), куда меня пригласили прошлой осенью  (мой офис, к слову, был аккурат через дорогу от  нового здания знаменитой школы бизнеса, Warton Business School — Huntsmen Hall, зал Хантсмена, отца нынешнего посла США в Москве) . На этот счет написаны десятки страниц и сказаны сотни слов — от Библии и Ганди до Манделы и Вейзеля. И не только. «Если посмотреть на США с расстояния 10 тысяч миль, из царства коммунистической диктатуры, то мы —яркий свет, у нас все есть, — говорил один известный американский политик. — У нас — инновации, богатство, работающие институты демократии, конституция, верховенство закона… Но мы проваливаемся в  том, что касается человеческих отношений, уважения людей к друг другу… Решение этой проблемы не требует институтов или чего-то еще —  требует человеческих усилий, и только, и мы способны это решить». Эти слова принадлежат Вам, в прошлом губернатор штата Юта и кандидат в президенты США на праймериз-2012 — Вам, господин посол США в РФ Джон Хантсмен.



Оригинал
В последние сутки я получаю письма, порой весьма настойчивые, с требованием, чтобы часть собранных денег мы перечислили на благотворительные проекты. Отвечаю сразу всем:тысячи и тысячи людей ( только по картам: 13870 индивидуальных переводов — Сбербанк, 1977 индивидуальных переводов — на Альфу ) перечисли нам деньги на борьбу за существование журнала The New Times и его электронной версии. Мы не имеем права распоряжаться деньгами людей так, как кому-то хочется или нравится: мы будем эти пожертвованные нам средства тратить только на то, на что они перечислены: на штраф, адвокатов и функционирование издания.

Второе: меня спрашивают, почему мы не прекращаем сбор. Отвечаю: я еще во вторник объявила, что мы собрали сумму, необходимую на штраф и юридическое сопровождение нашей борьбы в судах. Люди продолжают переводить деньги и пишут:" На свободу прессы" ( кстати, из Казахстана) , «поддерживаю, хотя во многом не согласен» ( Владимир Александрович), «С победой Евгения Марковна» (Мария Олеговна" и т.д. Другими словами, люди отлично осознают, что сумма на штраф собрана, но они считают нужным\ возможным продолжать участвовать в нашей жизни. Мы рассчитываем, что у нас наконец получится сделать так, чтобы издание на постоянной основе финансировалось читателями.

Оригинал

13 ноября 2018

Мы сделали это!

Есть!!!!!! На 16:30 МСК 13 ноября, на 4-ые сутки сбора собрано 25 миллионов 443 тысячи 090 рублей. Мы сделали это!!!!! Спасибо всем!!!!!

Оригинал

UPD: ЕСТЬ!!!!!! На 16:30 МСК 13 ноября, на 4-ые сутки сбора собрано 25 миллионов 443 тысячи 090 рублей. МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО!!!!!! СПАСИБО ВСЕМ!!!!!

UPD: На 14:00 Мск 13 ноября, 4-ые сутки сбора: 21 млн 081 тысяч 152 рубля!!!

UPD: 4-е сутки сбора, на 12:00 Мск 13 ноября собрано 19 млн 553 тысячи 772 рубля!!!!!

Оригинал — newtimes.ru

Продолжается кампания «Останови беспредел, помоги The New Times!»

Это был совершенно невероятный день: еще утром было меньше 8 млн, к 15 часам дня — 11 млн, когда я пришла на «Эхо» вести передачу — около 13 млн, а вышла — уже на 2 c лишним миллиона больше. Свой телефон, на который шли эсэмески из  Сбербанка, я отдала секретарям «Эха» : телефон беспрерывно жужжал и моргал огоньками — это шли переводы. За те 55 минут, что я была в эфире пришло 247 переводов.

SMS—ки кричали: «Пусть знают, что мы не рабы», «Вы нам нужны!»,«Ебург с вами! Обязательно держитесь». «Зея, Амурской области с вами», «Коряжма с вами!» — с нами были Заполярный Мурманской области, Владимир, Чебоксары — причем, «с уважением», Финляндия тоже с нами, хотя Империю покинула столетие назад, Томск обещал, что прорвемся, Брянск, Новосибирск, пенсионеры из Тольятти, Самара, Нижний Новгород, Оренбург, Челябинск, Тула вспомнила старый диссидентский лозунг «за нашу и вашу свободу! Женщины часто жалели — «сил вам!», писали: «в помощь журналу, которому верю», мужчины призывали держаться, не сдаваться, ни шагу назад, утверждали: «время колоть лед»… Около 20 тыс переводов, в среднем от 500 до 1000 руб., география — практически вся страна и уж, как минимум, вся европейская ее часть, возрастной, гендерный, национальный разброс: буквально подряд пришли сообщения от Талгата Гайратовича, Олега Ивановича, Армена Вагоевича, Игоря Лазаревича». «Удачи вам. Мне 83 г», — написал Юрий Николаевич.

Во второй половине дня начался совершеннейший хайп: посыпались переводы от известных людей — бывший заместитель министра экономики РФ Сергей Беляков, которого премьер Медведев уволил за извинения в  Фейсбуке в связи с тем, что правительство снова заморозило накопительную часть пенсий, вдова Егора Гайдара и дочь Аркадия Стругацкого — Мария Аркадьевна Стругацкая, основатель The New Times Ирена Лесневская (она написала: «Конечно очень жалко кидать эти деньги в ненасытную пасть, но зато мы увидели, какое огромное количество в стране нормальных, свободолюбивых и порядочных людей, которые понимают, что глоток свободы и правды не может стать кляпом!»), глава Центрального банка в 1990-х Сергей Дубинин с какой-то совершенно оглушительной суммой и его заместитель Сергей Алексашенко, заместитель министра финансов в девяностых и заместитель главы ЦБ в 2000-х Олег Вьюгин, один из лучших экономистов мира и самая цитируемая женщина—экономист Европы Екатерина Журавская. Кто-то просто переводил, кто-то считал необходимым обосновать свою позицию. Виктор Шендерович: «Соображения о том, что это бессмысленно, считаю довольно бессмысленными. Это демонстрация возможностей свободного общества. Это форма давления им на психику и напоминание о том, что они ***** (продажные женщины, Шендерович, конечно, сексист, потому что продажных мужчин не меньше —NT.), а мы люди. Это форма самоидентификации и сплочения».

Алексей Навальный: «Для меня это простая ситуация. Мне нравится журнал, я его читаю и хотел бы читать дальше. Такое демонстративное хамство с закрытием, беспредельным штрафом и беспредельными судами — действие против меня.»

Татьяна Фельгенгауэр сформулировала ответ тем, кто бесконечно пишет, что все бесполезно, заплатим 22 млн, дадут 220 млн: «Когда я вижу пафосные рассуждения о том, что 22 миллиона собирать глупо, что будет новый штраф и тд и тп, у меня всегда возникает одна и та же мысль: а если эту логику распространить на сборы для зоозащитников, экологов, на операции больным детям и взрослым, на Русь Сидящую или Фонд помощи хосписам «Вера»? То есть, вы перед тем, как сделать пожертвование, потребуете справки от врача, что человека спасут, а болезнь никогда не вернется? Что деревья перестанут вырубать? Что людей в тюрьме перестанут пытать? Что в хосписе все выздоровеют? И только после того, как вам предоставят все требуемые доказательства и гарантии, вы сделаете перевод?»

Выписки из Альфа-банка представляют весь спектр российской журналистики: уральская газета «Знак», Алексей Венедиктов, Юлия Таратута и Михаил Фишман, Елизавета Осетинская, Григорий Ревзин, Ксения Ларина, Антон Красовский, Ксения Собчак, Наталья Синдеева — всех невозможно перечислить. Ну и конечно мои коллеги по журналу: Зоя Светова, Борис Юнанов, Люба Цуканова, Иван Давыдов — мы прожили вместе не худшие годы.

И есть люди, которые мне неведомы, но которых мне очень хотелось бы разыскать и лично поблагодарить: Левон Емзарович Горозия, Александр Леонидович Викторов, Ирина Эдуардовна Раппопорт — если вы вдруг прочитаете, во-первых, огромное спасибо за вашу щедрость, во-вторых, напишите, позвоните — мне хотелось бы задать вам вопрос: почему?

Итак, осталось собрать плюс-минус 7 миллионов. Позавчера это казалось совершенно нереальным, вчера — очень трудным но, как написал мне кто-то из коллег, «происходит нечто невероятное, и это многое говорит не только об отношении к журналу, но и о стране». У нас, кажется, появился шанс. И я имею в виду не только журнал.

UPD: Я просто не могу поверить в то, что я сейчас напишу. За трое суток (на 22:00 12.11.2018)мы уже собрали 15 миллионов 540 тысяч 745 рублей. Спасибо! Спасибо вам всем, родные вы люди, господа сопротивленцы. Спасибо!

UPD: Мы преодолели 10 миллионов!!!!! На 15:00 Мск собрано: 10 млн 763 тыс 569 рублей! СПАСИБО !!!!!!!!

UPD: На 11 утра Мск 12 ноября, третий день сбора: 8 млн 996 тысяч 371 руб. Спасибо!

2-й день кампании: собрано 7 млн 385 тыс 278 рублей.

И снова основные переводы от 500 до 1000 рублей. И снова эти потрясающие записочки в смсках Сбера: «Николай Капитонович, Вам 500 руб, я пенсионер, больше не могу. Не сдавайте», «Саратов с вами», «Тула с вами», «Тверь с вами», «Не сдаваться, Волоколамск с вами!», «ЮАР (sic! ну да?) с вами», «Евгения, держитесь, Болонья с Вами!», «Приполярный с вами!», «профсоюз пилотов авиации общего назначения подключился к помощи» (строго), «Разум восторжествует», «Женечка, держитесь», «С уважением за вашу открытую позицию», «Мы вас любим», «Свободу словам и доступности мнений!», «Женя, не исчезайте!», «Для нашего безнадежного дела», «Илья Владимирович: я не за вас, а за голос», «Надеюсь у вас все получится», «Завтра — будет!» и т.д.

Переводы приходят почти каждую минуту — уже несколько десятков тысяч переводов.

Все не зря. Ради такой поддержки стоило заниматься журналистикой. Спасибо!

Оригинал

Деньги можно перевести на банковский счет — на Фонд поддержки свободы прессы

ИНН 7703479573 КПП 771701001
Банковские реквизиты
АО «АЛЬФА— БАНК» г. Москва
р/с 40703810601300000093(рублевый)
к/с 30101810200000000593
БИК 044525593
Цель перевода : пожертвования на уставные цели.

А так же на банковские карты, которые мы специально открыли на имя главного редактора Евгении Альбац:

в Альфа-банке 4790 8720 5634 9044

в Сбербанке 4274 3200 2071 9079

Делая денежный перевод от физического лица на банковскую карту, вы соглашаетесь с тем, что совершаете дарение физическому лицу в соответствии с положением ст. 572 Гражданского кодекса РФ о договоре дарения. Указывайте в назначении платежа: «дарение».

Оригинал
Помоги The New Times!

UPD: На 11 Мск собрано: 5 млн 376 тыс 754.

UPD: За последние 4 часа перевели 855 876 руб. Итого за 1-ый день кампании : 4 млн 27 тысяч 962 рубля.

Итак, итог сбора за первые сутки: 3 млн 172 тысячи 086 руб.

Только на карту Сбербанка сделано больше 300 переводов. Много переводов по 50, 100 , 200, 300 рублей — они шли прежде всего в первой половине дня. И почти всегда сопровождались записочками: " Только не сдавайтесь", «120 руб — все, что мог, держитесь», «Анапа вас слушает», «Простите, что мало — пенсионерка» , «Поддержать The New Times», «Мы в вас верим», «Я ваш ровесник, держитесь», «Спасибо, что вы есть» и т.д. — понятно, что это люди небольшого достатка, пенсионеры. Они бояться вернуться туда, в тот оморок, где они прожили большую часть своей жизни. Мой низкий поклон этим людям, которые и так стеснены в обстоятельствах, но считают необходимым таким образом проголосовать за свободную и независимую журналистику.

По первым прикидкам — средний перевод плюс-минус 1000 рублей.
«Набережные Челны — с The New Times» , «Мы вас не отдадим», " Победим!" «Боритесь!» — и все за своими фамилиями именами и отчествами. Господи, спасибо тебе, что я дожила до этого дня , что все не зря, что как бы не обернулось дальше, я прожила этот день в любви и поддержке тех, для кого пишу 43 года. Спасибо!

Спасибо Наташе Синдеевой Natalia Sindeeva, Ксении Собчак, Максиму Гликину Максим Гликин, всему «Дождю» за круглый стол, который дал старт фандрейзингу. Нам осталось собрать ( с учетом обещанного миллиона Димы Муратова и «Новой газеты») 18 миллионов 77 тысяч 914 рублей .

Мы — можем! Мы — можем сопротивляться! Мы способны к коллективным действиям! Спасибо!

Оригинал

Помоги The New Times!

Оригинал — newtimes.ru

26 октября 2018 года, это была пятница, помощница мировой судьи судебного участка № 367 Тверского района города Москвы Шведовой М.Е. выдала адвокату The New Times Вадиму Прохорову постановление, вынесенное накануне в отсутствии ответчиков.Прохоров глянул сразу в конец и понял, что все очень плохо: штраф ООО «Новые Времена», издателю The New Times  и сетевого издания newtimes.ru,за административное правонарушение по статье 13.15.1 , ч. 1  Кодекса  РФ об административных правонарушениях («Непредоставление либо несвоевременное предоставление редакцией средства массовой информации, вещателем или издателем информации о получении денежных средств, предоставление которой предусмотрено законодательством Российской Федерации о средствах массовой информации») в размере 22 млн 250 тыс рублей. 

Это самый большой штраф за всю историю российских СМИ. 

Прохоров, получив на руки судебное постановление, тут же поехал на «Эхо Москвы» — в известной мере он держал радиостанцию за соучастника: судебная система возбудилась и максимально активизировалось аккурат после моего интервью («Полный Альбац», 22 октября ) с лидером российской оппозиции Алексеем Навальным, и 25 октября провела аж сразу два судебных заседания, в судах двух уровней, результатом которого и стал этот дикий штраф. 

Главный редактор «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов тут же выдал новость в эфир и написал в своем Telegram канале: «Это, конечное, разорение и закрытие журнала (сетевого издания New Times). Еще –1 независимое СМИ». Следом тему подхватили большинство ведущих изданий страны, за что им искренняя благодарность. Однако дедлайны и, возможно, нечеткость и моих комментариев привели к многочисленным ошибкам и вольным интерпретациям. Ну а кроме того я получила многие сотни писем от постоянных читателей журнала, которые совершенно ошарашены этим неожиданным решением российского суда — и им тоже я обязана подробно рассказать эту историю.

КОГДА —

В смысле, когда эта история началась и что послужило спусковым крючком?

Судя по документам — в самом начале апреля 2018 года. Тогда мы как раз закончили публиковать на сайте серию материалов, посвященных очередному переизбранию Путина на очередной президентский срок под общей шапкой «Путин.Итоги», в которых мы подробно проанализировали к каким результатам в политике, экономике, в медиа, в общественной жизни, в судебной системе, в вопросе прав человека  и т.д.  пришла страна после 18 лет правления одного человека. (Ну вот, например, о бегстве человеческого капитала из страны). Картина вырисовывалась  не самая веселая, ну тут уж не наша вина: что натворили, то и получили. Между тем, практика говорила, что нам следует ждать очередных «писем счастья» от Роскомнадзора — они прилетали всегда, когда появлялась нелицеприятная по отношению к Путину обложка или материал вроде «Первая дочь страны». Мы уже знали: пройдет неделя, другая и где-то в интернет-текстах регулятор найдет упоминание чего-то запрещенного без указания, что это запретили, наказали и расстреляли, и за это мы получим очередной штраф. Ждали и в апреле, а потом в мае, когда публиковали серию материалов к инаугурации Путина — «Путин. Эволюция: 2000–2018» (ну вот, например, «Капитализм для своих» или «Долгая дорога в санкционный список»). И, конечно же, эти «письма счастья» не заставили себя ждать: за полтора года у нас накопилось их почти два десятка ,чуть ли не каждый месяц мы платим штраф то в 20 тыс, то в 40 тыс, причем, нередко за то, что было опубликовано вовсе не нашем сайте, и даже не на сайте, на который мы дали активный линк, а где-то на третьей руке, но «мизер» все равно прилетал нам.  Это стало уже вполне привычным оброком: мы печатаем то, что считаем нужным и правильным — они нас наказывают рублем. В конце концов, можно ведь писать о цветах или исключить упоминание фамилии президента вовсе. Но кому нужно такое общественно—политическое СМИ? К тому же к концу мая деньги окончательно кончились, я переквалифицировалась в верстальщика сайта и продолжала поиск средств и вариантов возобновления издания.

КТО —

Кто был инициатором?

Меж тем, в этот раз «письмами счастья» решили не ограничиваться. В апреле 2018 года в генеральную прокуратуру, на имя генерального прокурора Ю.Я. Чайки, поступил депутатский запрос от ветерана КГБ СССР, а потом ФСКН, генерал-лейтенанта и депутата Государственной Думы от фракции «Справедливая Россия» Николая Ивановича Рыжака. В прошлом офицер военной контрразведки, он  докладывал, что на его электронный адрес 2 апреля поступило письмо от некоего внимательного  гражданина Д.И. Игнатова ( все документы — из дела № 5-13-1632/18, все находятся в распоряжении редакции), который просит «организовать проверку по факту возможного нарушения Федерального закона «О средствах массовой информации» от 27.12.1991 г. № 2124-1 ( с изменениями от 25.11.2017 г.) в сфере финансирования СМИ». Господин Игнатов обнаружил, что «в период с апреля 2017 года по февраль 2017 года  от «Фонда поддержки свободы прессы» ( в 2014 году включен в реестр НКО, исполняющих функции иностранного агента) были совершены денежные переводы на сумму 5,4 млн. рублей».

Каким образом простой гражданин получил информацию о коммерческой деятельности частной компании — то оставим за скобками, для догадливых. Как господин Игнатов узнал, какие документы поступили, а какие не поступили от ООО «Новые Времена»  в адрес  Роскомнадзора — не менее любопытно. Тем более, что сам регулятор  о том, что называется, ни сном ни духом: не только в The New Times за информацией не обращался, и грозных писем, как за ним  водится, не писал — когда в пятницу, 26 октября, уже после приговора суда,  издание РБК обратилось в Роскомнадзор за комментарием, там «опровергли сообщения о штрафе»:  никакого решения Тверской районный суд в итоге не вынес, — заявили РБК в Роскомнадзоре. — Данная информация не соответствует действительности», — сообщили в ведомстве, добавив, что Роскомнадзор не подавал иск в суд в отношении The New Times».

Но что — Роскомнадзор, когда разобраться требует сам ветеран КГБ и депутат Рыжак? « В связи с изложенным, прошу провести проверку полученной информации. Приложение: Копия обращения Д.Игнатова на 1 листе»,— так заканчивается письмо депутата генеральному прокурору. И что вы думаете? Генеральный прокурор, основываясь на 1 листе приложения от Д. Игнатова, берет под козырек и начинает проверку! А вы говорите, власть к народу не прислушивается. Прислушивается, и еще как, особенно если этот народ — с Лубянки.

ЗА ЧТО —

Что мы такого страшного натворили?

Налоги не заплатили? Нет, заплатили. В Минюст иностранный агент — «Фонд поддержки свободы прессы» — не отчитался? Нет, отчитался, как и положено, каждый квартал. Тогда в чем наша вина? В бездействии — так это квалифицируется на юридическом языке.

Теперь по порядку.

30 декабря 2015 года, в разгар борьбы с иностранными агентами, были внесены поправки в федеральный закон о СМИ, в Ст. 19.2, которая отныне  предписывала средствам массовой информации уведомлять о получении денежных средств от иностранных источников, за исключением средств от рекламы, продаж или подписок. Следом вышло постановление правительства, которое определяло, что уведомление должны быть именно в электронной форме (для чего, замечу для коллег,  требуется получить специальный ключ и установить софт, работающий только и исключительно с PC), а затем и соответствующий приказ и форма отчета  Роскомнадзора, вступивший в силу в июне 2016 года.

Никаких проблем с этой новой отчетностью — в буквальном смысле одна таблица и несколько приложений, которые надо собрать в три файла, — не было.

Но мы — пропустили. Банально — пропустили. В том числе и потому, что средства в Фонд приходили прежде всего от российских спонсоров и в результате краудфандинга, то есть, наши читатели, в своем  абсолютном большинстве — граждане Российской Федерации, переводили средства на издание журнала на рублевые счета в российском банке «Фонда поддержки свободы прессы». Еще раз: российские граждане переводили деньги на рублевый счет в российском банке. Но мы не учли: еще в декабре 2014 года этот фонд был одним из первых объявлен иностранным агентом (наши спонсоры, граждане РФ, переводили деньги со счетов за пределами РФ). И, следовательно, все деньги, которые шли через этот фонд, автоматически становились «иностранными источниками». Например, покойный предприниматель Петр Офицеров, подельник Навального по делу «Кировлеса», каждый месяц переводил нам несколько тысяч рублей на издание журнала — и все деньги российского предпринимателя Офицерова  автоматически становились иностранными.

Самое поразительное, что Роскомнадзор, который следит за нами самым пристальным образом, и куда, почти как на работу, регулярно ходит на составление протоколов адвокат The New Times Вадим Прохоров, этой нашей оплошности тоже не заметил.

Когда же 8  июня 2018 года  мы  получили «Представление об устранении нарушений федерального законодательства» из  Тверской межрайонной прокуратуры города Москвы, то — ахнули. И тут же бросились устранять нарушение и приняли меры, как было указано в требовании заместителя прокурора Д.С.Лютого, «к недопущению впредь подобных нарушений федерального законодательства». То есть, оформили электронный ключ, загрузили софт, заполнили таблицы, прицепили протоколы, отправили отчет регулятору. Нам скрывать нечего, мы и так все сведения о средствах, которые приходят на «Фонд поддержки свободы прессы» и расходуются на уставную деятельность фонда, регулярно предоставляем в фискальные и контролирующие органы РФ.  Спасибо прокурорам, уберегли от будущих проблем, подумали мы.

Как оказалось — зря подумали.

Но прежде — о деньгах.

СКОЛЬКО —

Какие суммы нам инкриминируются?

Как вы помните, в письме депутата Рыжака указывалась сумма в 5,4 млн руб. , полученные от «Фонда поддержки свободы прессы»  « в период с апреля 2017 года по февраль 2018 года».  В представлении прокуроров она уже выросла до 24 млн 500 тыс рублей  «с марта 2017 г.по апрель 2018 г.»  — прокуроры ссылались на некие данные «МРУ Росфинмониторинга по ЦФО». В определении мирового судьи Шведовой указаны 22 млн 250 тыс руб., полученные от иностранного агента с апреля 2017 года по март 2018 года — и та же ссылка на данные того же «МРУ Росфинмониторинга по ЦФО».  Почему на 2 млн меньше, чем указывали прокуроры, коли источник данных один и тот же? Или почему в 4 раза больше, чем указывал контрразведчик Рыжак и его источник? Очевидно, что нам инкриминируются все деньги, которые были потрачены ООО «Новые Времена» на бумажное, а потом и сетевое издание The New Times за год, а то и больше. Как считали, кто считал, от кого и сколько — тайна. Но штраф определили в размере 22 млн 250 тыс рублей, то есть, в годовой бюджет сетевого издания newtimes.ru.

ЗАКОН и ПОРЯДОК

Или история о том, как прокуроры и судьи меняли свои решения на прямо противоположные

Итак, выполнив требование прокурора Лютого, отчитавшись перед Роскомнадзором и не получив никаких от него предписаний, мы облегченно вздохнули. Тем более, что, согласно постановлению  пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2005 г. № 5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», последний из возможных сроков привлечения к административной ответственности истек 11 июля 2018 года — на что указывал в своем правовом обосновании адвокат The New Times Вадим Прохоров.

С позицией нашего адвоката согласились и прокуроры Тверской межрайонной прокуратуры и не стали выносить постановления о возбуждении административного производства в отношении ООО «Новые Времена». Было это 31 июля 2018 года.  А спустя 7 недель, 25 сентября, прокуроры меняют свою позицию на прямо противоположную, при этом приватно показывают пальцем на потолок: дескать, мы-то что, но сверху — давят.

Однако, сюрпризы продолжались — теперь в кабинете мировой судьи судебного участка № 367 Тверского района города Москвы М.Е. Шведовой.

26 сентября 2018 года судья Шведова пишет развернутое определение, в котором, ссылаясь  на вышеупомянутое постановление пленума Верховного Суда РФ № 5 от 24 марта 2005 года, указывает, что «трехмесячный срок давности привлечения к административной ответственности на момент составления постановления о возбуждении дела об административном правонарушении направления дела на судебный участок истек» (пунктуация и  стилистика цитаты полностью сохранены).  И дальше: «Допущенные государственным органом (то есть, Тверской межрайонной прокуратурой — Е.А,) при составлении постановления о возбуждении дела об административном правонарушении процессуальные нарушения являются существенными, и препятствуют рассмотрению дела об административном правонарушении». И — мировая судья Шведова распоряжается возвратить прокурорское постановление о возбуждении дела об административном правонарушении в отношении ООО «Новые Времена» туда, откуда оно пришло.

О, ее величество процедура, о процессуальный кодекс — вы нет-нет да оказывается на стороне страдающих, тех, кто из своих налогов оплачивает это алкаемое торжество закона!

Но — нет.

Что происходило в следующие три недели, какие кнопки и где нажимали — в Генеральной прокуратуре, на Лубянке, на Старой площади или в Кремле — мы не знаем. Но то, что нажимали — сомнений не вызывает.

И 16 октября, во вторник, заместитель прокурора Лютый вносит протест на определение судьи Шведовой в суд следующей инстанции — в Тверской районный суд города Москвы.

Неделя проходит лениво, но 23 октября, вечером, аккурат после шумного интервью с Навальным, судебные клерки, почтовики и полицейские начинают лихорадочно искать представителей ООО «Новые Времена», чтобы вручить извещения о назначенном на полдень 25 октября новом судебном заседании.

Дело рассматривала опытный федеральный судья  О.Ю.Затомская — во время протестной зимы 2011–2012 гг. у нее была другая фамилия, Боровкова, и она запомнилась коллегам по оппозиционному движению тем, что заставила Бориса Немцова, тогда еще живого,  пять часов стоять на ногах… Судья Затомская отменяет решение мировой судьи Шведовой, а с ним и постановление пленума Верховного суда РФ. Но мало этого: вслед за прокурорами она переквалифицирует правонарушение, вменяемое ООО «Новые Времена», на так называемое «длящееся» (хотя еще в июле мы все свои огрехи исправили, а Верховный суд так же специально указывал, что подобные правонарушения как «длящиеся» определяться не должны, разъяснили мне адвокаты ), а это означает по какой-то сложной и маловразумительной  казуистики Кодекса об административных правонарушениях, другое исчисление срока давности. А именно: три месяца начинают исчисляться с момента, когда компетентные органы обнаружили правонарушение. То есть, с 8 июля 2018 года, когда прокуроры вынесли в адрес ООО «Новые Времена» свое представление и потребовали устранить нарушение, так?  Как же — следите за руками. Тогда бы все прокурорско-судебные игры должны были бы завершиться 8 сентября. Ан нет, прокуроры говорят: а вот еще 25 июля мы получили новые материалы (какие?) от Росфинмониторинга, следовательно день «Ч» —  25 октября. К слову, в сентябре и этот прокурорский довод мировая судья Шведова отмела.

Но то было когда —  тогда было  солнце, бабье лето, конец сентября, а тут уже октября, дождь и сплошное уныние. Короче, в тот же день, в 16:30 25 октября состоялось и второе заседание, только уже в миром суде, И  — без вновь открывшихся обстоятельств, без новых документов или  свидетелей, и без ответчиков судья Шведова приняла решения, прямо противоречащее ее же определению от 25 сентября. Как писал великий румынский драматург Ионеску, «все принципиальны, но все — при известных обстоятельствах».Вот вам и закон, вот вам и порядок. Занавес.

ЧТО ДАЛЬШЕ

Понятно, что ни 22 млн руб., ни суммы в десять раз меньшей у нас нет. В прошлую субботу меня заставил открыть шторы на окнах издатель «Новой газеты» Дмитрий Муратов: «Мы тут посовещались и решили передать тебе 1 млн руб.», — сказал он. Я редко плачу, а тут было трудно удержаться. Потом еще звонили. Потом пошли записочки и письма  во всех мессенджерах и в социальных сетях, в Фейсбуке начали создаваться группы — в помощь The New Times. Наша, моя личная благодарность и низкий поклон всем, кто протянул нам руку, и кто готов подставить плечо.

Взаимопомощь — этим во все века жили и благодаря этому выживали инакомыслящие что в Царской России, что в СССР, что сейчас, в России путинской.

В ближайшие 10 дней наш адвокат подаст апелляцию на решение мировой судьи. По какой-то совершенно извращенной логике, она, эта наша апелляция, придет все к той же судье Затомской, председательствующей в Тверском районном суде. Результат с большой вероятностью можно предсказать. Дальше — Мосгорсуд и Верховный суд. Кто знает, а вдруг главный суд страны вспомнит решения своих же пленумов разных лет, которые делают совершенно невозможным тот вердикт, который лежит у меня сейчас на столе.

Очевидно, что все эти судебные разбирательства потребуют работы нескольких адвокатов и немалых расходов. В ближайшее время мы вывесим банковский счет, куда будем просить вас перевести средства на покрытие судебных издержек.

Правда, есть один нюанс: приговор о 22 млн 230 тыс вступит в силу после решения районного суда — дальше у нас будет 60 дней, прежде чем нам заблокируют счета и закроют доступ на сайт.

В любом случае, мы будем бороться. Шансов немного, но попытаться стоит.

Оригинал

27 августа 2018

Мелкие люди

Оригинал — newtimes.ru

Репрессивные консервы, сколько грозит Навальному, почему его боится Путин и режиссер Богомолов в качестве альтернативы.

Мне любопытно: задержание стримили или записали и отправили потом посмотреть? Пять крутых спецназовца ломают Навального в шортах и тапках, вжимают его в стену, пытаются отнять у него телефон, он крепче сжимает его в руке, ему заламывают руки назад, отжимают — ломают — мизинец, он вскрикивает ,трофей у спецназовца, ведут к машине, голову вниз, засунули, все.

Задержание Навального в субботу, 25 августа было показательно жестоким — потому и думаю, что работали на зрителя. На какого? На Собянина? На Путина? Или обоим торопились доставить удовольствие ? Впрочем, желающих посмотреть видео было точно больше , чем эти двое.

За предшествующую тому неделю Навальный наговорил себе на вполне приличную команду врагов. Сначала расследование , посвященное дорогой недвижимости и бизнесам 83-летней матери спикера Государственной Думы Вячеслава Володина, затем  —  закупкам продуктов по цене  в разы выше рынка для Росгвардии маршала Виктора Золотова — человека за спиной Путина на протяжении как минимум двух десятилетий, плюс намеки, что фирма, зарабатывающая на продовольствии для защитников режима (именно бойцы Росгвардии винтят сторонников Навального на всех последних  акциях) может быть связана с премьером Дмитрием Медведвым.  Плюс к этому — регулярное напоминание, что 9 сентября — это не только всероссийский день голосования  и выборы мэра Москвы, но и день протестных действий, возможность выйти и заявить свое несогласие с повышением пенсионного возраста.

Кстати: за пару часов до задержания Навального московская мэрия заявила, что готова согласовать заявку сторонников оппозиционера на проведение  акции 9 сентября, но уже на следующий день, в воскресенье 26 августа, она в том сторонникам отказала. Кто бы сомневался.



Цимис ситуации состоит в том, что задержали Навального на основании протокола, составленного полгода назад, 31 января. Это новая тактика властей: репрессивные консервы. Делаются они так: имярека, в данном случае Навального ( по словам юриста ФБК Ивана Жданова, ту же тактику стали использовать против активистов и в других городах страны ), задерживают на протестной акции — Навального скрутили на так называемой «забастовке избирателей» 29 января на Тверской улице в Москве; скрутили, привезли в ОВД, заставили подождать больше суток, составили протокол по статье 20.2. пп.8 — повторное нарушение установленного порядка проведения митингов, шествий и т.д. — штраф до 300 тыс .рублей, либо обязательные работы до 200 часов, либо — административный арест до 30 суток. Протокол 31 января написали и положили в сейф до  часа Икс — Навального тогда отпустили домой.

Час Икс и настал 25 августа. Почему надо было в камеру отправлять в субботу, коли суды до понедельника отдыхают? Перестраховались. А вдруг не родителей навестить собрался, а границу — в шортах и тапочках — перейти? Ну и к тому же хотелось отвести душу, дать этому наглецу почувствовать, кто в доме хозяин: в камеру к Навальному посадили человека живущего на улице и верно с недельку перед этим не мывшегося. Юридически подкованные собеседники хороших прогнозов не предлагают — напротив, предполагают, что Навального могут закрыть на два месяца, 30 суток — за акцию 28 января и еще 30 ( после первой отсидки) — за призывы прийти на акцию протеста 9 сентября. Совсем плохих раскладов и анализировать не  хочется. По любому 9 сентября он проведет в камере.

Спрашивается: чего так испугались? И — кто испугался?

Кандидат в испуганные № 1 — Сергей Собянин, оппонент Навального на выборах мэра в 2013 году, когда от второго тура прошли на волосок, а сторонники Навального — если бы к тому призвал — были готовы к вполне радикальным действиям. Это родовая травма. Собянину и, особенно, его ближайшему окружению с собственной психикой бороться трудно. : несмотря на то, что все закрытые соцопросы предсказывают действующему мэру высокий результат — оппонентов нет вовсе, есть опасения, что явка будет невысокой. Между тем Собянину для того, чтобы иметь перспективы на главный кабинет в правительстве РФ ( а это заявка на место преемника—2024) , надо получить приличный результат— конечно, не 76% как у Путина , это не дай бог, тут не стоит зарываться, но  и не сильно меньше. Призывы Навального бойкотировать мэрские выборы, а  вместо избирательных участков выйти на акцию протеста, очевидно работают на снижение явки.

Второй испуганный это, конечно, Владимир Путин. Вообще весь антураж, с которым обставлен последний арест Навального заставляет видеть за спинами спецназовцев специалистов по борьбе с инакомыслящими что в советское время, что сейчас, из управления с названием —эвфемизмом и оттенком издевательства — «по защите конституционного строя» ФСБ. Ну да, по защите. Ну да, конституционного строя. Особенно — статьи 51 Основного закона, гарантирующей согражданам право мирно, без оружия, собираться на митинги, шествия и демонстрации — за все это вместе и по раздельности Навального в очередной раз и сажают.

В Навальном Путина пугает все. Его молодость — сорок два года, уже не пацан, возраст вполне пригодный для большой политики, его внешность, не требующая вмешательства косметологов, его самоконтроль — Навальный, никогда не бывший фанатом качалок и спортзалов и довольно легко набиравший вес, сумел сделать и ЗОЖ инструментов привлечения к себе молодого избирателя, его наглость, отвязанность языка, умение разговаривать с молодой аудиторией — ролик с расследованием о матушке Володина уже посмотрели более 2 млн человек, сюжет посвященный закупкам продовольствия для Росгвардии — всего за три дня — 1.8 млн человек, наконец, его очевидное бесстрашие . Собственно это бесстрашие — тот главный политический навык, который Навальный и пытается привить своей аудитории: ну да, могут задержать, ну да, могут даже посадить на 15 суток — почитаете, отдохнете, штрафы мы за вас заплатим. Работает или нет, пока не понятно, но властям точно есть чего опасаться. Ни Кремль, ни мэрия молодым ничего — в буквальном смысле ничего, кроме дубинок,— предложить не могут: социальные лифты не работают, бизнесы загибаются либо сворачиваются, а их владельцы уезжают, и у тех, кого не берут в западные университеты и фирмы, выход остается один — менять власть.



Страхи Путина понятны. Но мелочность — плохо объяснима. Все-таки человек, построивший олигархов и поставивший на попа политический класс, СМИ и общественное мнение единственной супердержавы мог бы не опускаться до бомжа в камере лидера российской оппозиции. Но прошлое берет свое: тут команды отдает не президент Путин, а оперативник, работающий по  пятой линии Ленинградского управления КГБ, Путин.

Страх как инструмент управления и контроля — инструмент, который был одним из основных в КГБ СССР , все чаще и активнее берется на вооружение чекистами, что в Кремле, что на Лубянке. Действия в отношения Навального — это послание, которое посылается всем нам, кто не готов мириться с нынешним политическим устройством России. «Мы будем портить вам жизнь», — говорят они. Будут. И к этой перспективе пора приготовиться. И показывают альтернативу в виде некогда фрондирующего, а теперь облизывающего — пока только московского мэра — режиссера Константина Богомолова. Выбирайте! —говорят. Навальному — 42, Богомолову — 43, оба молоды и талантливы, у обоих впереди перспектива. У одного — тюрьма, у другого — собственный театр и прочие коврижки с Тверской. Один говорит о коррупции власти и смене режима, другой предает друга—режиссера и аплодирует градоначальнику. Ну. Ну. Пораскиньте мозгами … Выбрали?

Мелкие люди. Мелкие люди — оттого всех и меряют по себе.

Оригинал

Оригинал — newtimes.ru

Есть что-то глубоко оскорбительное в том, что они  не просто держат нас за дураков, это само собой, и мы или многие из нас тому даем поводы , но в том, что наша жизнь зависит от недалеких  и неумных в сущности людей, не способных просчитывать на пару шагов вперед.

Пока мы были в отпуске, Алексей Навальный выложил в сети расследование ФБК , посвященное спикеру Государственной Думе , в прошлом главному идеологу АП, а в будущем, возможно ( хотя  уже вряд ли) председателю правительства  РФ Вячеславу Володину.

А именно: матери спикера Государственной Думы, Лидии Петровне Барабановой, женщине весьма немолодой, за восемьдесят, принадлежит квартира  колоссальных размеров (площадью 400м2 , как следует из данных Росреестра, которые приводит в своей публикации Навальный ), в одном из лучших районов Москвы, предположительной стоимостью  в 230 млн руб.

Эти цифры , конечно, сильный манок, но далеко не самое интересное в этом расследовании.

Во-первых, наши чиновники уже давно меряются размерами квартир — это как бы разрешенное сверху соревнование тех, кто заявляет о себе как о новой российской элите (NT подробно писал о чиновной Москве в своем давнем уже расследовании 2013 года).

Во-вторых, как следует из  деклараций Володина, как минимум  в  2009 году Володин задекларировал  доход в 359 млн 899 тыс 191 руб. Интернет приводит  и другие цифры: например,  журнал «Финанс» в 2006 году вроде бы  (первоисточник мне найти не удалось)  оценивал  состояние Володина в $95 млн, а в 2007 году, пишет ТАСС  , тогда секретарь президиума генерального совета «Единой России Володин продал акции принадлежавших ему двух жировых комбинатов за  592, 4 млн руб ($ 23,1 млн) . Правда издание Meduza подсчитало , что собственно на занятие бизнесом у Володина за всю его пост-советскую  жизнь  было 9 мес и 2 дня — все остальное время он был на чиновной или депутатской службе, Но , в конце концов, за этот срок можно зачать и родить ребенка … Так или иначе, подарить матери супердорогую квартиру Володин, конечно же, мог, и мог это сделать вполне официально ( и совершенно не факт, что Лидия Петровна Барабанова освобождена от уплаты налога на имущество: в Москве это не происходит автоматически и зависит от совокупного дохода пенсионера).

Значительно интереснее другие факты, которые приводит в своем расследовании Навальный: невероятная бизнес-активность 83-летней госпожи Барабановой, учительнице в прошлой своей жизни. Этой удивительной женщине принадлежит аж 10 компаний, а не далее как 3 августа 2018 года она зарегистрировала в Смоленской области  АО «Холдинг Днепрово» с уставным капиталом 10 млн руб. Если же подтвердится, что бизнесы госпожи Барабановой успешны и на ниве гостендеров и госзаказов, то тут ссылкой на проданные акции спикеру Государственной Думе, в чьем подчинении четыре сотни депутатов из  всех регионах страны, отделаться  не удастся. Если учесть сколько интересантов на самых верхних этажах власти — от Сергея Кириенко на Старой площади  до Сергея Собянина на Тверской —  в том, чтобы  Володин не только не занял главный кабинет в российском Белом доме, но и поскорее отправился бы послом в какую-нибудь славяноговорящую страну, то остается только развести руками. Или Володин сам не понимает  — нет, нет, я не про народ и избирателей — на них им всем  до высокой колокольни, что в кислотной среде российского чиновничества, в этом гобсианском мире, где каждый в состоянии войны с каждым , в такие игры играть чревато? Что раньше не взяли за разные места не потому, что отмечен печатью неприкасаемого ( генерала ФСО посадили, кто ж с гражданским, да и не из кооператива «Озеро» будет миндальничить), а  потому что было не нужно, а станет нужно — возьмут, как взяли Улюкаева и Белых, и с десяток  других ? А если не понимает , то — смотри самое начало. Бесконечно повторяющийся город Глупов , нескончаемые угрюм-бурчеевы и перехват—залихватские самодовольно учащие нас родину любить — как же это смертельно надоело.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире