Один из наиболее пострадавших людей в пыточных колониях Карелии — это Хазбулат Габзаев. Молодой человек, мой ровесник. По имени можно догадаться, что чеченец, мусульманин. Зачем-то его отправили с теплого Кавказа в холодную Карелию, в  колонию ИК-7, в мрачную Сегежу, за Полярный круг. Очень далеко от жены, матери и братьев — очень трудно высылать передачи и ездить на свидания.

В Карелии его начали бить сразу же, как и Ильдара. Негодование сотрудников ФСИН вызвало то, что Габзаев молился. Они прямо так в своих рапортах и писали: «водворен в ШИЗО за то, что молился». Ещё и умывался при этом — звучит как отягчающее. Брат Габзаева неоднократно писал жалобы, в том числе сообщал, что во время избиения у Хазбулата однажды потекла кровь из уха, отчего он едва не оглох.

Когда в ноябре 2016 года, после публикации письма Ильдара, в колонию приехала омбудсмен Татьяна Москалькова, Хазбулат Габзаев в числе других заключенных подтвердил факты пыток.

Но если Ильдара после общения с Москальковой перевели в другую колонию, то Хазбулата Габзаева стали гнобить еще сильнее — как и всех людей, собственно, кто разговаривал с Москальковой.

«Ты, мол, Москальковой пожаловался — вот  теперь пусть она тебе и помогает!» А она не помогает.

Когда в декабре я получала от адвокатов сведения о том, что Габзаева опять побили, меня просто трясло от негодования. Ведь уже разразился скандал, уже вовсю возмущаются журналисты, общественные деятели и политики, а сегежские фсиновцы продолжают избивать человека!

Тогда, помню, мы написали десятки заявлений в Следственный Комитет, Генеральную прокуратуру, Управление собственной безопасности ФСИН — требовали изъять видеозаписи от 20 и 21 декабря 2016 года, провести расследования по жалобам Габзаева.

Расследования никто проводить не стал, разумеется. Сначала сегежская следачка Лариса Стребкова скоро-наскоро состряпала отказ в возбуждении уголовного дела. Когда (после жалобы Москальковой) прокуратура Карелии отменила отказное постановление, Лариса Стребкова, не смутившись, вынесла второе, точно такое же.

(В нем говорится, что, конечно, имеются свидетели избиений Габзаева, но они же тоже преступники, заключенные, поэтому к их показаниям следствие относится «критически». Зато к показаниям потенциальных садистов, палачей — совсем не критически: если сотрудники колонии сказали, что никого не били, то «нет оснований не доверять» их словам).

В  качестве мести за жалобы на Габзаева самого завели уголовное дело, за  «нападение» на сотрудников.

Вообще, распространенная практика, когда на заключенного заводят дело за «ложный донос». Мы с этим уже сталкивались и в Свердловской области, и в Кировской.

Но тут внезапно ФСИН уверяет, что Габзаев напал на охранников. Да еще и утверждает, что есть видеозапись этого нападения!

Когда мы отправились в Карелию вместе с Советом по правам человека при президенте РФ, правозащитник Андрей Бабушкин попросил разрешения эту видеозапись посмотреть. Ему разрешили.

Так выяснилось, что ФСИН в очередной раз врёт — видеозаписи, на которой Габзаев якобы нападает на сотрудников, не существует. Есть видеозапись, на которой Габзаев что-то говорит, но его не слышно, потому что вокруг громыхает музыка (и эта запись, кстати, доказывает, что в описании пыточных условий заключенные говорили правду — музыка такая громкая, что ни слова нельзя расслышать от человека, стоящего рядом).

Тем не менее, по делу о «нападении» Габзаева на сотрудников началось следствие. Габзаева перевели в СИЗО-2 (в сегежском следственном изоляторе тоже, говорят, пытают, но  Хазбулата не трогали).

На  следствии Габзаев изъявил желание давать показания на своем родном (чеченском) языке, и потребовал переводчика. На это, по законам России, он имеет полное право.

Однако уже известная нам следовательница Лариса Стребкова ему в этом праве отказала.

Адвокат Максим Камакин незамедлительно подал в суд. Тогда Габзаева перевели обратно в пыточную колонию ИК-7, и судебные слушания против Стребковой устроили тоже там. Судья выезжает в колонию и проводит там заседание.

Теоретически, судебный процесс «Габзаев против Стребковой» — открытый. Но фактически, зайти на территорию колонии слушателям невозможно, прессе — тоже.

К слову, на  судебном заседании Габзаев также потребовал переводчика. Уже дважды суд откладывался, потому что в Сегеже никакого переводчика с чеченского так и не нашли.

Следующее судебное заседание будет пятого мая. Я подала в Сегежский городской суд заявку с просьбой аккредитовать меня как журналиста — посмотрим, что ответят.

Если вы хотите поддержать героя этой публикации, то написать ему письмо можно по адресу: ИК-7, 186420, Республика Карелия, г. Сегежа, ул. Лейгубская, Хазбулату Султановичу Габзаеву, 1991 года рождения.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире