Первый канал с размахом отметил юбилей Владимира Семеновича. Правда, на другой день. Всю субботу — только о Высоцком, вместе с Высоцким, сам Высоцкий и, конечно, песни Высоцкого. Другие телекнопки либо вообще игнорировали дату, либо стандартно включили в сетку по фильму с участием поэта. Почти при полном равнодушии коллег «День Высоцкого» на первом выглядел даже вызывающе.

Впрочем, для главного канала страны подобная акция не впервой. В последний раз так много вспоминали ВВ, когда раскручивали фильм Петра Буслова «Спасибо, что живой». Кино с весьма сомнительными художественными достоинствами, благодаря мощной пиар-акции, собрало тогда более 27 млн. долларов, что сделало его едва ли не самым успешным в российском кинематографе.

Так что же осталось от сказки потом, после того, как ее рассказали? Пассаж Юрия Норштейна в «Своей колее», ясно, не остался. Да никто, наверное, иного не ожидал. Осталось подобие сказки, правда, со страшными страницами, нелицеприятными фактами: пил, кололся, женам изменял и т.д. Но ему, гению, вроде как и простительно. И хоть финал трагичен, но сказка добрая — хороший человек был, пригожий, людей любил и проч. Биографию не по одному кругу поведали, о личной жизни ВВ мы теперь знаем едва ли не больше чем о своей, о том, что алкоголик и наркоман тоже не один раз сообщили. Об этом художественный фильм, об этом синхроны в документальных передачах. И очень редко — о социальной подоплеке всего творчества.

После всех этих передач и фильмов не очень понятно, а за что, собственно, его не пускали на ТВ и радио, отчего не печатали, мешали всячески, да и кто мешал-то, раз для всей страны он был «своим» парнем? Даже кгбэшник в кино перевоспитывается, становится человеком. Только из-за «левых» концертов? Так получается.

Почти не отражается в телепанегириках обостренное гражданское чувство поэта, не рассказывается о том, что невероятная боль за Россию, за людей, обнаженные горящие нервы, «хождение по лезвию ножа», неприятие бесчеловечной, бездушной власти — вот основа философии его творчества. Борьба за «маленького человека», не люмпена, как тут выразился г-н Кончаловский, а за личность, за душу, за право каждого чувствовать и ощущать себя полноценным гражданином свободного общества. Без всего этого совершенно не понятно, куда спешил, зачем, что хотел сделать…

Нам сегодня преподносят «удобного» Высоцкого. Такого Высоцкого, каким он не был никогда. Во всем его творчестве сквозит главная, главнейшая тема — противостояние личности и государства. И полнокровной свободы. Отсюда романтика — побег из душной общественной несвободы, отсюда «променял я на жизнь беспросветную несусветную глупость свою…» и «если шел в разрез — на фонарь, на фонарь…» и, конечно, «рвусь из сил…».

Вершина торжественной пошлости — все более околевающая «колея».

Большинство поющих Высоцкого со сцены выглядит жалко и нелепо, а порой просто смешно. Мне жаль действительно талантливых и достойных людей, которые, то ли по собственной недальновидности, то ли по каким-то другим причинам принимают участие в этом шоу. И непонятны те, кто отдал немаленькие деньги за сомнительное наслаждение концертной программой.

Для того чтобы петь Высоцкого мало быть популярным певцом или актером, его песни — лучшая проверка на подлинность таланта и искренности исполнения. Испытание проходят только единицы, зато очевидна и наглядна ничтожность многих известных эстрадных звезд.

Собственно говоря, поэт сам пророчески прокомментировал подобные действа: «Неужели такой я вам нужен после смерти…» Звучит, согласитесь, фантастически реалистично:

...мой отчаяньем сорванный голос…

...превратили в приятный фальцет.

Правда, «не современные средства науки» превратили, и не голос Высоцкого, но все равно зализали, замылили, забутафорили.

Все более мероприятия, посвященные поэту, напоминают события второй серии «Того самого Мюнхгаузена». Вроде все говорят правильно, правду, только правда какая-то выходит «с душком». Вероятно, оттого, что все эти обращения в прошлое, отсутствие социальной остроты, боязнь провести параллели с настоящим — выглядят ненатуральными. А вопросы Малахова о том, принимал бы участие Высоцкий в «корпоративах» и о чем бы он пел, свидетельствуют либо о полной деградации общества, либо о полной несостоятельности ведущего.

И вот вместо воспетой поэтом возвышенной свободы получаем душный суррогат.

«Неужели такой я вам нужен после смерти?..»

Выходит нужен.

В 81-ом году провести Вечер памяти Высоцкого — подвиг, в 85-м — поступок, в 87-м — хороший тон, в 90-е — дань памяти. Сейчас — преступление. Преступление проводить вручения премий в шикарных «Крокусах» с ценами на билеты равными зарплатам в провинции, в условиях нарастающего давления на общество, формирующегося репрессивного государства и прочих негативов настоящего. Вы воздаете дань поэту, награждаете приличных заслуженных людей или деньги зарабатываете?.. Преступление -говорить о Высоцком в прошлом и молчать о настоящем…

...Дни рождения Окуджавы аккуратно, кулуарно и скромно отмечают на переделкинской земле. Трансляции оттуда выглядят любительскими, выступления — наивными. Но может оттого, что нет этой показушной выспренности и глянцевости, чествования другого нашего гения кажутся чистыми и правдивыми.

Песенный парад в «Крокус Сити Холле», вряд ли может быть привлекательным для настоящего ценителя творчества ВВ. Явный «перебор» в демонстрации все более однообразных фильмов и передач в большей степени отвергает людей от личности поэта.

Ведь уникальность явления, недостижимая творческая высота, невероятная свобода личности Владимира Семеновича Высоцкого снивелированы, принижены, ужаты и в итоге пред нами предстает едва ли не серая посредственность, о которой много говорят и раскручивают привычными пиар-методами. Такое или почти такое восприятие возникает у молодого поколения, которое, к сожалению, уже давно не отличает ни Визбора от Окуджавы, ни Высоцкого от Галича, не зная толком никого из них. В этом и ужас культурной ситуации.

Тридцать лет назад сложно было представить, что запрещенный Высоцкий станет главным героем главного телеканала на целый день. Это было из области ненаучной фантастики. Сегодня это данность. Но почему? Из-за всенародной любви к поэту, из-за того, что вся страна в этот день приникла к телеэкрану? Боюсь, что это не так. Страна к экрану не прилипла. И, конечно, не из-за беззаветной любви к русской поэзии руководство первого (а значит и государства) устраивает затяжные эфирные шоу.

Быть настоящим поэтом в России сегодня также опасно, как и раньше.

«Но счастлив он висеть на острие, зарезанный за то, что был опасен…»

Высоцкий сегодня не опасен, он — удобен, потому что всенароден. Теперь рядом с ним быть выгодно, он — удобная ширма, за которой легко спрятаться. Только нельзя говорить лишнего, самого важного. А дальше в соответствии с классикой:

Мюнхгаузен: Это не мои приключения, это не моя жизнь. Она приглажена,причесана, напудрена и кастрирована!
Рамкопф: Не согласен! Обыкновенная редакторская правка!
Мюнгаузен(не слушая): Но и с этим я бы смирился! Однако в этой книге приключений вдвое больше, чем я совершил на самом деле. Когда меня режут, я терплю, но когда дополняют — становится нестерпимо! Какая-то дурацкая экспедиция на Борнео, затем чудовищная война в Австралии…
Рамкопф: Да поймите наконец, что вы уже себе не принадлежите. Вы — миф, легенда! И народная молва приписывает вам новые подвиги.
Мюнхгаузен: Народная молва не додумается до такого идиотизма.

Владимир Семенович, конечно, не вернется, как обещал «через полгода», или как немецкий барон в гениальной пьесе Григория Горина, а может только еще раз умереть, на этот раз в человеческих душах, потому что те окончательно «скисли и опрыщавели». И такова реальность: мы широко празднуем юбилей одного поэта, закрывая музей другого, и молчим, и радуемся, и поем, и цитируем пронзительные строки, как будто они сами по себе, как будто они не о нас, не том, что происходит сейчас:

«.. и на татуированном кровью снегу

тает роспись: мы больше не волки!..»



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире