21:19 , 14 марта 2013

Юбилей и похороны: Васильев и Михалков – две грани одной литературы

Москва простилась с Борисом Васильевым, одним из самых достойных национальных писателей. Несколькими днями ранее столица широко и торжественно отметила столетний юбилей автора нескольких неплохих детских стихотворений, десятка шаблонных пьес, пустых басен и трех бездарных текстов российского гимна Сергея Михалкова. Ему открыли мемориальную доску и обещают поставить памятник.

Оба они вышли из одной писательской среды, из одного творческого «ордена», долгие годы называемого «советской» литературой, отвратительной уже тем, что самые «выдающиеся» ее представители почти никогда не гнушались участвовать в травле своих же товарищей.  Границы ее  почти точно очерчены творчеством тех людей, которые гробили Пастернака, гнобили Бродского, давили Синявского и Даниэля, травили Солженицына. Самое главное – такое поведение для «инженеров человеческих душ», впрочем, как и для молчаливо-послушного большинства сограждан, было нормой. Немногие из них преодолели нравственный кризис, отрезвели, увидели себя со стороны, ужаснулись и сделали попытку стать человеком. Причем многие из советских писателей изначально были действительно людьми неординарными, талантливыми, способными создавать выдающиеся вещи, но скатились до низостей. Таким, по воспоминаниям современников, был товарищ Михалков, приложивший руку ко всем громким процессам. И не просто приложил, а изощренно, с юморком и «перчиком», чтобы больнее было, как в случае с травлей Бориса Пастернака:

НОБЕЛЕВСКОЕ БЛЮДО

Антисоветскую заморскую отраву
Варил на кухне наш открытый враг.
По новому рецепту, как приправу,
Был поваром предложен пастернак.
Весь наш народ плюет на это блюдо:
Уже по запаху мы знаем, что откуда!

Пресловутая, а, в общем, никогда не существовавшая «советская» литература уже сейчас окончательно ушла  в небытие. Была и есть Русская литература XX века и искусственно слепленная по лекалам пресловутого «соцреализма», скушная, бестолковая и однообразная пропартийная беллетристика. От обыкновенной бульварщины ее отличает идейная напыщенность и наличие некоего «человека труда» — якобы положительного образа, от которого нормального читателя только тошнит.

Самое выдающееся произведение «советской» литературы, бесспорно, ­— «Тихий Дон», самое эмоциональное и захватывающее — «Молодая гвардия». Оба они, впрочем, сильно выбиваются из правил «соцреализма». А все остальное – пшик.

Настоящая Русская литература двадцатого века, если и не поднялась до вершин девятнадцатого (хотя время окончательных оценок еще не пришло), но выдала миру ни одну плеяду невероятно талантливых, оригинальных, честных художников. И это не только писатели-эмигранты Набоков или Бунин, но в первую очередь, оставшиеся на родине  Булгаков, Пастернак, Зощенко, Ахматова. Не только уехавшие Бродский и Солженицын или Галич, но и прикипевшие намертво к своей земле Искандер, Окуджава, Высоцкий, Тендряков, Шаламов, Твардовский. К ним, безусловно, следует отнести и ушедшего от нас Бориса Васильева.

Если вытащить из огромного сонма (около ста тысяч членов СП) авторов, не пресмыкавшихся, не предававших, не выгадывавших для себя теплого местечка, а действительно искренно и честно отразивших реальность, то уровень оставшихся из той самой «советской» литературы опуститься ниже плинтуса. Даже самые «достойные» из них, исповедавшие соцреализм, мало кому интересны. Разве Горький, да и то «досоветский», может быть Островский… Шолохов с одним романом и парой рассказов, ну уж точно не Фурманов, не Шагинян, не Гладков, не Солодарь. И, конечно, не Михалков, которого сегодня громко и ярко чествуют.

Но для нынешнего министра культуры литература – это Михалков, а кинематограф для президента – это другой Михалков, и национальная элита – это Михалковы, а Сталин для общества – эффективный менеджер, а следовательно, метод соцреализма пора поднимать «на ура» вместе с государственным флагом. А культура, что не вписывается в данный формат, может быть объявлена «вне закона». Мы уже имеем подобную матрицу на отечественной эстраде, которая с середины 90-х демонстрирует завидное постоянство одних и тех же лиц, набор одних и тех набивших оскомину мелодий и до тошноты обрыдлых пошлых текстов. Слава Богу, с уходом Лужкова перестали пугать со всех динамиков население зубодробительной, на редкость убогой: «Москва!!! Тра-та колокола!!!..»

«Тра-та» теперь может наступить в литературе. Нам уже подсовывают суррогатного, «пришпиленного» Высоцкого (подробнее: http://respectoff.com/item/tot-samyj-vladimir-semenovich), пытаются сделать великим Михалкова, автора двух-трех талантливых стихотворений, для изучения навязывают спорные списки произведений и т.д.

Какие на очереди статьи в «Известиях», какое кино на НТВ?.. «Долой «пелевинщину»?.. «О чем пишет Быков?».. «Православная организация и православная литература»???..

И как не странно, но творческая интеллигенция сама задала этот вектор. Еще в далеком 93-ем. Тогда известное «Письмо 42-х» с просьбой к Ельцину запретить в стране чуть ли не все живое подписали высоко почитаемые, взаправду настоящие творцы, почти гении, обожаемые и уважаемые Алесь Адамович, Василь Быков, Белла Ахмадулина, Булат Окуджава, даже Борис Васильев, даже Дмитрий Лихачев, даже Роберт Рождественский и Мариэтта Чудакова… И иже с ними.

Вот и подложили они идеологическую бомбу под все будущее России. Но несмотря на всю тяжесть содеянного, акция 42-х не может быть поставлена в один ряд с подлостями советского периода, хотя бы потому, что никаких преференций подписанты не получали. Это был их крик души, это был всплеск эмоций не до конца разобравшихся в политической конъюнктуре творческих личностей. В миниатюрной гражданской войне они встали на сторону одной ветви власти, тем самым оправдав ее самые жестокие действия. Это о том, когда не ведают, что творят. Этот момент – отличное свидетельство того, как глубоко и прочно вогнано в нас советское прошлое. Насколько недалекими и слепыми  оказались лучшие из нации, когда общество распалось на части, когда борьба мнений достигла апокалипсиса. Личные амбиции зашкалили у первых лиц страны, и слишком великим оказался соблазн решить все одним ходом, одним ударом по оппонентам даже для самой гуманной части населения.

Так была дискредитирована свобода творческой воли, поскольку она оправдала насилие.

И вот что самое страшное.

Они, тогда, оправдали эти сто тысяч подхалимов из СП СССР. Да-да, оправдали. И оправдали то, что происходит сегодня. Это бомба, это мина, часы ее тенькают, рано или поздно она взорвется, но пока она есть, власть вольна делать, что ей заблагорассудится. Награждать кого угодно, пинать кого угодно, пытать кого угодно – жертвы оправданы лучшими из лучших, талантливейшими из талантливейших.

Отчего же это знаковое письмо было пропущено Михалковым? Какой удобный случай войти в доверие к Ельцину! Чутье подвело?.. Страх взял верх?.. Но 5 октября, когда письмо появилось в печати, уже было ясно, кто победитель, кому гимны слагать.

Да просто не мог физически «Дядя Степа» выступить на стороне Ельцина, который тогда был в ореоле побед над старым и дряхлым строем, был символом новой свободной России. А в свободной стране Михалковы не выживают. Подвело чутье… Страна уже тогда сделала крен в сторону.

А подписавшие, это те, кто действительно воевал в Отечественную, те, кто старался не подличать, жить по неписанным моральным и этическим канонам. Но им, небезгрешным, все еще казалось, что «добро должно быть с кулаками», что можно решительным жестом лидера решить судьбу страны. Да, можно. Только судьба в результате оказалась явно не такой, какую ей прочили. Вот и «добро», вот и «с кулаками». Они – ветераны, они – «которых не нужно жалеть, ведь они никого не жалели» (оправдывали необходимость жертв Белого дома), они протоптали дорожку баснописцу «Дяде Степе» в новый век, который начался со старого гимна о главном. Вот и вернулись времена, которые «бывали хуже, но не было подлей».

Бориса Васильева похоронили на Ваганьковском кладбище. В церемонии не участвовали первые лица государства, не было и министра культуры Мединского. Не почтила ушедшего минутой молчания и Госдума.

Михалков покоится третий год на привилегированном Новодевичьем, хотя официальные захоронения там были остановлены после смерти Мстислава Ростроповича в 2007 году.

P.S. Хорошо, что Михалков не подписал то письмо, это лучшее оправдание для 42-х. Хотя и слабое.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире