afedorenchik

Анастасия Федоренчик

04 октября 2018

F

282-ая статья Уголовного кодекса всегда была непростой. Против неё единым фронтом выступали и русские националисты, и либеральные правозащитники, и гражданское общество, и простые обыватели. При этом, исключая уж совсем радикальных товарищей, с самой идеей, концепцией нормы никто особо не спорил. Любой вменяемый человек в приватной беседе согласится с тем, что возбуждать ненависть – нехорошо, сеять рознь – дурно, а призывать, например, жечь евреев в наш век торжества гуманизма и толерантности уже не очень модно.

Но это всё в частном порядке. В паблике же любой, кто смеет заикнуться о том, что ст.282 УК РФ служит общественным интересам, будет немедленно подвергнут остракизму и всячески оплеван. Тому есть вполне конкретная причина – российское законодательство не делает разницы между надписью на заборе и репостом в социальной сети, одинаково считая это «распространением», а нажатие соответствующей кнопки зачастую пользователями осуществляется бездумно, так что счет необоснованных уголовных дел по 282-й идет уже на сотни.

Да, теоретически норма предусматривает, что действия должны быть «направлены» на разжигание и прочее, т.е. иметь четко выраженное целеполагание (об этом, кстати, совсем недавно говорил и Верховный Суд), но и правоохранительные органы и суды этот аспект традиционно игнорируют.

Не буду пересказывать многочисленные случаи, когда в результате столь пагубной правоприменительной практики граждане отправляются на зону за репост информации, которая при этом остается доступной на всём пространстве сети. В 2017 году было около 500 осужденных, причем большинство из них – молодежь. Одно из последних таких дел – случай Марии Мотузной из Барнаула, которую прокуратура до сих пор пытается посадить за распространение экстремисткой информации в виде веселых картинок с Джоном Сноу и т.п.

Законотворческая инициатива Владимира Путина по частичной декриминализации 282-й статьи призвана ситуацию немного улучшить. Отныне за первый бездумный репост на нарушителя будет накладываться исключительно административное наказание, а уголовная ответственность будет наступать только в случае рецидива деяния, причем в течение года. Иными словами, после первого привода в полицию, гражданину стоит начать более ответственно подходить к тому, что он размещает или репостит на своей странице.

Подобная двухэтапная модель ответственности за нарушения позволит не относиться к каждому инциденту с 282-й статьей как к неожиданному проявлению государственного самодурства, ибо ему будет в обязательном порядке показательно предшествовать административное дело практически за то же самое. А это, согласитесь, совсем уже другой коленкор.

В результате предложенной модификации законодательства исключаются случаи привлечения к уголовной ответственности за т.н. «неосознанные», случайные действия, которые, в принципе, государству или социальным группам не особо и угрожают.

Таким образом, можно говорить о достижении некоего баланса – организованные действия по разжиганию, реальной розни, например, между чеченцами и ингушами по поводу границы республик в пользу конкретных бенефициаров этого конфликта или по пропаганде идеологии запрещенных ИГИЛ или «Имарата Кавказ» — останутся вполне себе уголовно наказуемым деянием, а вот юных любителей посмеяться над картинкой с «ехидным блинчиком в нацистской фуражке» сажать перестанут.

Разумеется, реформа антиэкстремистского законодательства только начата. В перспективе уточнение самих деяний, их целей и последствий, с тем, чтобы конституционная свобода слова не оставалась пустым звуком, и за частное оценочное мнение, сарказм или шутку – ответственность не наступала в принципе. Но это уже работа не столько для законодателей, сколько для Верховного Суда и всей судебной системы в целом.

Накануне единого дня голосования было распространено мнение, что глухое неприятие электоратом пенсионной реформы выльется в соответствующие результаты: провал «Единой России», поражения врио губернаторов и т.д. Предполагалось, что это и станет формой протеста, альтернативной скромной уличной активности.

Безусловно, КПРФ укрепила свои позиции, например, в Иркутской области или городах Амурской (Тынде, Свободном, Райчихинском городском Совете), а также в т.ч. в традиционно «красных регионах», таких как Орловская область. Конечно, следует помнить, что врио губернатора Андрей Клычков был целевым образом направлен туда Москвой, но, так или иначе, это свидетельствует о наличии реальной конкуренции и отказе на стратегическом уровне от сомнительной идеи поддерживать «Единую Россию» любой ценой и полностью зачищать политическое поле. Подобный курс, взятый предыдущей администрацией, провалился, когда «Единая Россия» не смогла эффективно мобилизовать свой электорат на поддержку пенсионной реформы, а в ряде регионов даже случились показательные сдачи партбилетов. Поэтому отныне, судя по всему, стратеги АП выбрали путь диалога со всеми адекватными политическими силами (о чем, кстати, говорил и Владимир Путин) и применения реальных политтехнологий, а не имитации борьбы с последующим рисованием результатов.

Тем не менее, для «главной действующей протестной силы» это не то, что просто слабо – налицо серьезная конкуренция коммунистам от таких, казалось бы, игрушечных партий, как «Справедливая Россия» или ЛДПР. На выборах главы Хабаровского края именно кандидат от последних, Сергей Фургал победил (по итогам первого тура) действующего губернатора Вячеслава Шпорта. В Екатеринбурге ЛДПР вышла на второе место, также обогнав коммунистов и вплотную приблизившись к «Единой России», несмотря на, мягко говоря, грязноватую кампанию. В Красноярской городской думе лидирует ЛДПР с 28% голосов, на втором месте ЕР с 25,71%, а КПРФ отстает почти на целую десятку. В Амурской области ЛДПР завоевала кресло депутата ГосДумы. В Якутске на выборах мэра на первое место и вовсе вышла кандидат от загадочной Партии возрождения, что демонстрирует снижение доверия населения к основному конкуренту власти, КПРФ, и очевидный стратегический маневр Кремля по повышению сотрудничества с либерал-демократами, которые, в принципе ничем для этих целей не хуже.

Было ли это следствием пространства разводки, созданным Администрацией президента, или коммунисты сами не смогли эффективно скоординировать свои силы – вопрос открытый. Однако, устойчивость политической системы и способность удержать баланс в условиях столь высокого риска, как единый протестный фронт – налицо. Оппозиции придется теперь крепко подумать перед следующим шагом.

Впрочем, канализировать имеющееся недовольство не смог и другой оппозиционер, Алексей Навальный, организовавший серию несанкционированных митингов, которые формально были нацелены против всё той же пенсионной реформы, однако реально направлены на деятельный бойкот. Трех тысяч протестантов в Москве, двух – в Новосибирске, полутора – в Петербурге явно недостаточно для того, чтобы претендовать на контроль над протестом. Несмотря на радикальность действий и столкновения с полицией, это не тот масштаб, который мог бы повлиять на итоговый результат.

Вероятно, свою роль в слабом протесте сыграл достаточно прозрачный ход голосования. В отличие от приснопамятного 2011г. никаких массовых раздражающих фальсификаций не было — на сто миллионов избирателей зафиксировано, по разным сведениям, от четырехсот до тысячи нарушений на избирательных участках.

Результат ЕР после всех этих напряженных месяцев неплохой – 60% в совокупности всех мандатов, если учесть одномандатников, и почти 50% без них. По спискам партия выиграла в 13 из 16 кампаний, и, опять же, с одномандатниками имеет контроль во всех 16 регионах, в двух из них образуя крупнейшие фракции. В городских выборах ситуация схожая — в 10 из 12 городских собраний единороссы выиграли чисто и сохраняют преимущество с учетом объединения с одномандатниками.

Таким образом, несмотря на весь ущерб, нанесенный рейтингу партии пенсионной реформой, в этот раз она удержала поле битвы за собой.

Если же вернуться к вопросу низкой явки, то это можно расценивать, с одной стороны, как качественный скачок в легитимации всего процесса (да, это относительно малые, но честные цифры, и это важно). С другой стороны, такой результат – прямое следствие внутренней политической игры, которая не позволяет оппозиции выступить действительно единым фронтом и свергнуть ЕР с пьедестала. Ожидаемый второй тур в Приморье, Хакасии Владимирской области и уже упомянутом Хабаровском крае мог бы доставить партии власти куда больше проблем, если бы оппозиция смогла преодолеть свои дрязги и сконцентрироваться.

В итоге ЕР вынуждено столкнулась с необходимостью доказывать, что низкая явка  — это признак сплочённости общества, а не поражение на фоне общей политической апатии. Как следствие – с задачей продвигать своих кандидатов снова, но уже статусе не вполне победивших. Оппозиция же в очередной раз оказывается неспособной воспользоваться либо апатией, либо щелями в сплочённости.

Единственными победителями в этом выборном цикле, как ни странно, оказываются рядовые граждане. Их кажущаяся апатичность фактически означает данный власти молчаливый карт-бланш на решение социальной проблемы. Это опасное молчание? Безусловно. Поскольку оно не оговаривает условия решения этой проблемы в приемлемой для молчащих форме – так криминальный авторитет ссужает предпринимателю деньги, и никто не знает, когда и в каком объеме он потребует возместить долг. Но опыт последних восемнадцати лет показывает, что власть все-таки худо-бедно находит решение проблем в такой и особенно в такой ситуации. А что случается, когда она его не находит, мы пока не знаем. И как раз здесь лежит начало неизвестности.

Официальная риторика российской власти любит оперировать понятием «скрепы». Теоретически это такая штука, которая должна сплотить всю нацию, от московского хипстера до приморского дворника. На практике, конечно, универсальных скреп не бывает, и солидаризация носит обычно более локальный и социально-экономический характер.

Но бывают и исключения: возращенный Крым, выигранная Олимпиада, сгоревшее Кемерово. Эти и аналогичные события позволяют россиянам, за редким исключением профессиональных несогласных, ощутить себя единым народом. К сожалению, побед на международной арене у нашей страны сейчас не то чтобы много, а если начать задумываться об их цене, то скрепа выходит сомнительная. С другой стороны, и масштабные трагедии бывают редко — это уже к счастью. Поэтому одним из немногих способов ощутить гордость за Отечество, что, безусловно, лежит в основе любого настоящего, а не «ватного» патриотизма, являются спортивные победы.

Впрочем, и здесь всё не так уж радужно. Как только проходит первый приступ эйфории, начинаются дрязги: кому подарили белый БМВ и за чей счёт, стоило ли давать футболистам «заслуженных мастеров» и какого черта герои Олимпиады уезжают в США. Но главная проблема – это сугубо эпизодический интерес аудитории к достижением российских спортсменов. Футбол? Смотрим, болеем. Олимпийские игры? Безусловно. Чемпионат мира по хоккею? Уже меньше, гораздо меньше. А спроси на улице, кто выиграл, к примеру, мировое первенство по молодежному боксу? Не скажет никто… И напрасно, ибо именно из таких побед, которые и малыми-то назвать сложно, куется образ страны на международной арене. И поддержка спортсменов болельщиками очень важна.
Юниорский боксерский чемпионат выиграла, как уже можно догадаться, именно наша сборная, причем впервые со времен СССР: шесть золотых, пять серебряных и две бронзовые медали – абсолютное первенство.

Казалось бы, чем не новость, но обсуждают её гораздо меньше, чем, к примеру, выход из группы сборной России по футболу. Но, опять же, так не везде. Лучшим спортсменом по итогу всего чемпионата был признан Джамбулат Бижамов из Махачкалы, и можно не сомневаться, что в Дагестане он национальный герой. Кавказ вообще славен своим несколько более благодарным отношением к тем, кто приносит ему победы, и это та практика, которую невредно было бы воспринять у своих южных народов всей России. Ради тех же самых скреп. Ведь именно человеческие ресурсы – это то, что нельзя отнять санкциями или задушить изоляцией.

Впрочем, не всё так плохо. Серебряному призеру состязаний Всеволоду Шумкову и бронзовой медалистке Ланне Малюгановой в аэропорту Челябинска устроили в высшей степени торжественную встречу. Означает ли это перемены в нашем отношении к спорту? Вполне возможно. Но, главное, чтобы это не стало разовым показательным мероприятием, а превратилось в систему государственной поддержки молодых талантов, их продвижения и опеки. И, конечно, не только в спорте. Математики, например, у нас ничуть не хуже.

Гражданская борьба с повышением пенсионного возраста сделала ожидаемый ход конем — будучи не в силах содрогнуть режим уличным протестом, противники инициативы перешли к более правовым механизмам, а именно — к референдуму.

С одной стороны, камни и дубинки кажутся, безусловно, более действенным аргументом. Однако, даже согласованные митинги в Москве были слишком малочисленными, чтобы власть могла всерьез хоть чем-то обеспокоиться. С другой — потенциал референдума как прямого волеизъявления граждан чудовищно высок, но это именно потенциал. Его реализация в России весьма и весьма затруднена, и даже столь животрепещущая тема не гарантия, что процесс удастся довести до его логического завершения.

При этом следует особо оговориться, что откровенного противодействия властных институтов, по крайней мере, пока — не наблюдается. Напротив, Элла Памфилова приняла деятельное участие в уточнении формулировки выносимого на голосования вопроса, и теперь в редакции группы Ильи Свиридова он звучит так: «Вы за то, чтобы возраст, установленный законодательством Российской Федерации о пенсионном обеспечении по состоянию на 1 июля 2018 года, по достижении которого возникает право на назначение пенсии по старости, не менялся?» Насколько данный вопрос лучше и точнее изначального предложения КПРФ —предмет дискуссии. Однако факт остается фактом:зарегистрирована была и группа Свиридова, и Общероссийский союз общественных организаций по работе с многодетными семьями, и Алтайское отделение КПРФ — все со схожими формулировками.

И вот теперь начинается самое сложное — собрания инициативных подгрупп численностью не менее 100 человек в более чем половине субъектов РФ и, главное, сбор двух миллионов подписей с ограничениями равномерного распределения их по стране за 45 дней.

Это означает, во-первых, что сентябрьские выборы проходят под знаменем референдума, но сам он состоится сильно позже. Во-вторых, собрать такое количество подписей способна только КПРФ, и то не факт. Для Свиридова это всё очевидный предвыборный московский пиар, а многодетные матери вообще неясно зачем тут вылезли.

Более того, очевидно, что три референдума проводить никто не будет, и право приоритета будет принадлежать самым шустрым. Но из закона непонятно, может ли региональный избирком учесть две группы по схожему вопросу разом или подать заявку в регионе — значит застолбить его за собой? В последнем случае жалкие попытки «Справедливой России» нанесут существенный удар по коммунистическим позициям, выведя из числа тех самых 43-х регионов те, где эсеры сумеют податься первыми. Так или иначе, КПРФ, конечно, собирала как-то 2 миллиона подписей за отставку Правительства, но никто их не проверял и сбалансированность распределения не отслеживал…

Главное то, что коммунисты бьют своим излюбленным популистским оружием — ибо заблокировать повышение возраста они теоретически могут, а предложить в рамках этого опроса альтернативу — нет. И потом, что значит «не менять возраст»? Кто-то серьезно полагает, что вся эта кудринско-назаровская клика послушно замолчит и покается в недобром? Существует масса вариантов обойти итоги референдума, если возникнет такая необходимость. Например, сделать дифференцированный характер выплаты пенсий, доводящий их до полного объема аккурат к 65 годам. На каждый подобный маневр референдум не проведешь, ивторое чтение у законопроекта одно!

Словом, как альтернатива бессмысленным митингам это годится, но как способ серьезно повлиять на принятие решения — вряд ли. Если уж референдум о Советском Союзе проигнорировали, то тут о чём вообще говорить…

Обвинения нашей страны в изоляции и негативном международном образе сильно поколебались уже во время Чемпионата мира. Нет, конечно, и раньше мы были, мягко говоря, не Северной Кореей: Олимпиада, Международный фестиваль молодежи и прочее… Однако, британский болельщик, упрекающий свои собственные СМИ в предвзятости по отношению к России — это всё-таки сильно, согласитесь.

Но культурное взаимодействие не ограничивается только спортом. И если гуманитарно-историческое сотрудничество менее заметно, это вовсе не значит, что оно оказывает меньшее воздействие на общий имидж.

В данном случае речь идёт о фестивале «Царские дни» — традиционном мероприятии в память о «царственных страстотерпцах» с паломническими маршрутами по Екатеринбургу и Алапаевску. Посвящен он, как можно, догадаться, убиению Николая II с семьей — печальной дате в этом году исполнилось сто лет.

И дело не в том, что по России и миру нашлось более сотни тысяч якобы приверженцев монархических идей — напротив, как писал Алексей Иванов, люди приходят не к Николаю-Царю, а к Николаю-Гражданину, убитому с семьей и детьми уже после отречения, т.е. наиболее знаковой жертве Революции.

Когда 2017-й только начинался, левые силы с воодушевлением предвкушали рост протестных настроений под своими знаменами, возрождение социалистического дискурса, вдохновленного столетием наиболее крупной своей победы. Однако, неприятие тех событий в народе настолько сильно, что гражданское общество всеми силами защищается даже от намеков на какое-либо их повторение, и в данном случае Николай олицетворяет, конечно же, не трагедию падения монархии, которая не нужна никому, кроме пары городских сумасшедших, но трагедию самой революции и её последствий.

С другой стороны, если абстрагироваться от монументальных смыслов, Россия получила занятный историко-культурный маршрут, демонстрирующий спокойное, в целом, отношение современного общества к событиям столетней давности. А слегка наивные попытки коммерциализировать вехи своей истории, в т.ч. и на международном рынке, выглядят на этот раз не настолько неуместно, как у нас обычно умеют.

И главное сейчас, чтобы не повторилась история с «Матильдой» и никто не углядел «оскорбление» или «кощунство». Историческая память и «прививка» против подобного пути решения кризиса у России уже есть — давайте, наконец, относиться к нашей истории уважительно и спокойно. Другой у нас всё равно нет.

После самоотвода Ильи Яшина и фактического провала попытки «Яблока» выставить своего кандидата Дмитрий Гудков формально остаётся единственным представителем демократической оппозиции на московских выборах (ещё есть, конечно, зайчик Красовский, но он давеча попросился в «Единую Россию», так что с ним всё сложно).

Однако, сухой язык цифр опроса «Левада-центра» отказывается считать Дмитрия Геннадьевича единым либеральным кандидатом, присуждая ему всего лишь один процент избирателей, т.е. чуть ниже плинтуса. Парадокс ситуации заключается в том, что именно в Москве либеральный электорат наиболее силён, но голосовать ему физически не за кого, причем в сложившемся кризисе Гудков, к сожалению, виновен не меньше, чем «муниципальный фильтр» или жадный до власти Сергей Митрохин.

«Если Яшин пойдет на выборы, я тогда вообще никуда не пройду. Мне оно надо?», — вопрошал в своё время Гудков, однако, попытку договориться с Яшиным и провести единую процедуру праймериз успешно провалил.

«Я со своей стороны готов выступить в рядах демократов парламентарием, который готов общаться со всеми. И с Навальным, и с Ходорковским, и с «Яблоком», — говорит Дмитрий, одновременно нарушая договоренности с последним несмотря на то, что именно от «Яблока» шла коалиция муниципальных депутатов, составляющая сейчас единственный вменяемый гудковский актив.

«Если отбросить все внутренние конфликты, то у оппозиции есть две стратегии. Первая — это игнорировать все легальные инструменты (не участвовать в любых выборах, бойкотировать все, что только можно). И добиваться крушения действующего режима — в надежде, что он рухнет сам по себе. Это такая стратегия уличных протестов», — ещё одна цитата кандидата, демонстрирующая, кстати, его адекватную оценку своих электоральных шансов.

Другое дело, что уличные протесты — вещь мало того, что опасная, но ещё и очень дорогая. В фондах семьи Гудковых, как утверждают некоторые злые СМИ, содержатся и московская квартира за 19 миллионов рублей, и гораздо более дорогая жилплощадь в комплексе Abell & Cleland в Лондоне, и даже апартаменты на болгарском курорте «Золотые пески» за какие-то совсем несусветные деньги. В принципе, для организации хорошей протестной уличной кампании (в духе Навального) этого могло бы хватить. Но весь этот потенциал Гудковым почему-то не реализуется. Вместо этого он продолжает идти цивилизованным электоральным путем и не далее, как вчера, опубликовал свою предвыборную программу. Что ж, обратимся к выдержкам из оной:

«Коррумпированное чиновничество подчинило себе Россию и подталкивает её к опасной конфронтации с остальным миром, что сводит на нет конкурентные преимущества Москвы как глобального центра предпринимательской активности»:
— оно-то, может, и так, но мэр не уполномочен менять федеральные тренды, а речь всё же идет о московской кампании.
«Муниципальным органам самоуправления будут переданы налоговые поступления в виде зачисления в бюджет соответствующего уровня налога на имущество физических лиц, общие сборы которого вырастут»:
— как нам кажется, налицо ещё одна попытка залезть в наш с вами карман, теперь уже даже и от оппозиции! Тем более, что, если органы муниципального самоуправления подчиняются только администрации муниципального округа (по программе Гудкова), непонятно, кто и как будет их контролировать и пресекать коррупцию.

«Упростить существующую законодательную базу в части правового регулирования проведения районных и городских референдумов»:
— можно уже прогнозировать бои «стенка на стенку» за парковки и объекты реновации.

«Мэрия будет активно финансировать обучающие программы и поощрять создание различных низовых форм самоуправления — от собаководов до «друзей пожарных»:
— и кто-то после этого говорит о финансовой связи Собянина и волонтеров?

«Голосование через интернет»:
— т.е. «Активный гражданин» — якобы «туфта и распил», но при Гудкове всё переделают как надо, гм…

«PRO ЗДОРОВЬЕ»:
— озвучивается необходимость «передать управление большей части медицинских центров в частные руки», что странным образом «совершенно не означает сокращения объема бесплатных медицинских услуг, доступных населению». На практике, коммерческая деятельность априори основана на извлечении выгоды, поэтому частный медицинский центр не может работать бесплатно либо за то финансирование, за которое работают муниципальные поликлиники.

«Сделаем Москву солнечной»:
— предложение увеличить число солнечных дней за счёт разгона облаков является настолько опасной в экологическом и экономическом плане идеей, что лишение москвичей новогодних ёлок на улицах в результате этих затрат отходит на второй план.

И так далее…
Программа, мягко говоря, сомнительная, а некоторые её особо революционные положения и просто опасные. Сможет ли она поднять Гудкова выше статического процента на выборах, пусть даже и на зачищенном политическом поле — вопрос. Скорее всего, оппозиционный электорат стиснет зубы и распределится между Куминым и Красовским (в зависимости от того, кто кому наименее противен)

Встреча муниципальных депутатов Москвы с кандидатами на пост мэра того же города была призвана если не разрешить проблему муниципального фильтра, то хотя бы показать, что это не сплошная бетонная стена, и дырочку проковырять в ней всё-таки можно. Было бы желание, как известно.

Однако, ковырять захотели не все, причем демонстративный отказ принимать участие во встрече высказали как раз те, на кого это всё и было рассчитано: Гудков и Яшин. Ибо понятно, что такие функционеры как Свиридов или Кумин фильтр пройдут. Буквально пару дней назад они озвучили просьбу к мундепам тех округов, где позиции партий слабы, поделиться подписями, ну а кулуарные договоренности, очевидно, начались гораздо раньше.

У либералов же ситуация другая. На т.н. «гудковских» депутатов будет претендовать и кандидат от «Яблока» (когда партия наконец-то определится, кто у них первый парень на селе), а у Яшина никаких «своих» депутатов в достаточном количестве сроду не было.

Всё, что Илья Валерьевич имеет в активе — это поддержка Алексея Навального, который теоретически может оказать ему помощь в ходе агитационной кампании, но как инструмент по пробиванию муниципальной стены — ну совершенно не годится.

Тем не менее, Яшин заявляет, что «Единая Россия» «должна пропустить» его через муниципальный фильтр, но ходить на переговоры к мундепам при этом он отказывается. Отрадно, что кандидат в мэры Москвы — человек просвещенный и живет по заветам Булгакова: «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!» Но вот читали ли Михаила Афанасьевича местные единороссы…

Так или иначе, подход либералов в данном приложении представляется ошибочным. Если раньше, скорее всего, неизбежный факт непрохождения ими фильтра мог принести хотя бы политические очки, то отсутствие даже попытки склонить мундепов на свою сторону общественным мнением будет однозначно воспринято с недоумением.

Другой занятный факт упомянутой встречи—– это участие в ней кандидата КПРФ Кумина. В то время как бойцы «Левого фронта» пикетировали мэрию с требованием «отменить так называемый «муниципальный фильтр» и не чинить искусственных препятствий при регистрации оппозиционных кандидатов в мэры города», теоретически поддерживаемый ими представитель левых вполне системно играет по правилам, даже когда оно ему не очень и надо.

Таким образом, главным бенефициаром посиделок стали «Единая Россия» и московские власти, которые теперь смогут делать честные глаза и говорить, что давали шанс. И попробуй опровергни.

Да, и, конечно же, Красовский, который и пришел, и поблагодарил, и паблисити своё повысил. Но он вообще котик.

Повышение пенсионного возраста — тот вопрос, бесконечно откладывать который было нельзя. Это как постоянно заделывать старый шланг синей изолентой — когда-нибудь да рванет. При этом давление в трубе мы наращивали последние лет 50, и если в 70-х на одного пенсионера было 3,7 работающих человека, то в следующему году этот показатель будет равен всего лишь 2. Количество трудоспособного население ежегодно сокращается почти на полмиллиона человек — вследствие и известной демографической ямы, и общего старения населения (а мы ещё отечественную медицину ругаем).

Профсоюзы бодро рапортуют, что оттягивали повышение пенсионного возраста «на протяжении уже 20 лет», но их заслуги в этом, конечно, же нет. Просто либеральная модель экономики поначалу с треском проигрывала социальной. Но время шло, ситуация менялась.

Неолиберальный дискурс, понятное дело, вообще считает государственные пенсии злом. Человек должен в процессе работы сам формировать свой пенсионный фонд, запуская часть зарплаты в оборот длинных инвестиционных денег, или же сидеть на шее у семьи, которая — суть та же инвестиция. Те же, кто этого не сделал, должны, пусть и не умирать с голоду, но доживать свой век в государственных богадельнях, создавая минимальную нагрузку на креативный класс. Условно говоря, торжество идеологии старушки Айн Ренд начинается не с освобождения политзаключённых, а с платных туалетов в Макдональдсе. И с отсутствия пенсий.

Россия, слава Богу, по такому пути пока не идет. И механизм повышения пенсионного возраста включался неохотно и с осторожностью. Сперва мы дождались, пока от этого «гнусного советского наследия» избавились Украина, Польша и прочая Прибалтика — в качестве цены за независимость. Потом относительно разобрались с безработицей (менее пяти процентов) и, как уже говорилось выше, немного подтянули здравоохранение. Параллельно, хотя и несознательно, получили ощутимый дефицит квалифицированных кадров, особенно в рабочих профессиях, который теперь можно будет частично решить старшим поколением.

Так что, откровенно говоря, предпосылки к маневру уже созданы — граждане живут дольше и хотят при этом жить полноценной жизнью (т.е. работать и зарабатывать), а не сидеть на лавочках за три копейки, обсуждая, кто в подъезде проститутка, а кто наркоман.

Другой вопрос, что пенсия — это святая корова, оберегаемая со времен почтальона Печкина, который, как мы помним, только «жить начинал». И любая попытка её зарезать должна вызывать противодействие левых сил, дестабилизировать ситуацию и вообще лодку качать.

Однако, главный левый борец Эдуард Лимонов прямо заявил, что «значимых протестов не будет», а более системная сила, КПРФ, ведет кампанию крайне неубедительно: в Томске — пикет на десяток человек, в Самаре — на 30, в Карелии вообще не бузят, а только подписи собирают и т.п.

Отсутствие широкой общественной поддержки по одной из генеральных коммунистических партийных линий — оно как бы намекает… С другой стороны, для либералов здесь тоже всё не лучезарно: или крест, или… Дискурс велит говорить одно, а конъюнктура — совсем другое.

Но если слегка отойти от политики и экономики, остается ещё один немаловажный аспект — гуманитарный. В кои-то веки появляется шанс, что пожилой человек станет уважаемым в обществе: не обузой, не склочной бабкой в автобусе, а вносящим свой вклад гражданином. И, может быть, на этой почве в стране всё-таки начнут прорастать либеральные идеи свободы и человеческого достоинства.

Отказ Владимира Путина от студийной аудитории в ходе очередной «Прямой линии» предполагал снижение шоу-составляющей мероприятия и акцент на решение конкретных проблем, которые оказались не под силу региональным властям. Губернаторы и министры, распиханные по экрану, как участники дешевой телевикторины, понимали это лучше всех и нервно потирали ладошки.

Однако слова ведущего о том, что «линия это не книга жалоб» оказались пророческими и определили, по сути, официальный вектор мероприятия.

Да, было сказано про бензин, инфраструктурную доступность Дальнего Востока, состояние региональных больниц и т.п. Но где показательные порки? Где сердечные приступы губернаторов?

О министрах и говорить нечего. На первых же минутах Путин заявил, что на сегодняшний день сформирован «оптимальный состав правительства», и, хотя где-то заплакал мальчик Леша, мальчик Дима и его друзья довольно улыбнулись. Да, они, конечно, ответственны за рост цен на топливо, но, по словам президента, меры уже приняты, и всё будет хорошо.

Оставалась надежда, что хотя бы губернаторский корпус содрогнется в пароксизме ужаса, но единственным, кого хотя бы немного поелозили лицом по ковру, был томский губернатор, который теперь будет вынужден скорректировать региональное законодательство и раздать земельных участков многодетным семьям с тремя детьми. И всё.

Интернет-аудитория, в свою очередь, слегка оживилась от слов о пагубности пути запретов всего и вся, сказанных в контексте борьбы РКН и Телеграма, однако, это был скорее мягкий сигнал, нежели поручение готовить приказ об отставке Жарова.

Как итог — почти все заданные вопросы переводились на стратегический, законодательно-нормативный уровень или в русло отчета об уже сделанных шагах, а конкретных поручений по отдельным жалобам Владимир Путин в этот раз практически не давал.

Президента не раз критиковали за ручное управление. Так получите его отсутствие. Нравится?

Любые выборы, как известно, это борьба не только за голоса или явку, но ещё и за прозрачность, причем преимущественно — в общественном сознании. Искусство фейка в нынешнюю эпоху постправды достигло таких высот, что распространённая в медиа информация о любой возможной махинации может оказаться как действительно выявленным нарушением, так и полностью сфабрикованной историей. И поскольку праймериз — это, по сути, те же выборы, то и риски они несут такие же.

Поэтому практически ни одно предварительное голосование не обходится без скандалов. Мы видели это и у оппозиционного ПАРНАСа в преддверии парламентских выборов, наблюдаем и у провластной «Единой России» в Екатеринбурге и в Иваново буквально в эти самые дни. Фальшивые письма, подкуп сторонников, выдуманные обвинения — в ход обычно идет весь доступный арсенал. Становятся ли от этого честнее и прозрачнее основные, так сказать, «настоящие» выборы или наоборот — вопрос дискуссионный, но определенное недоверие ко всей этой процедуре с бюллетенями и галочками в нас поселилось прочно.

Праймериз либералов на выборах мэра Москвы тоже начались со скандала. Илья Яшин и Дмитрий Гудков предлагали свои модели голосования и критиковали альтернативные идеи оппонентов, а «Яблоко», как водится, «категорически размежевалось» и провело свои праймериз. Которые, кстати, тоже были не без греха, и борьбу Каца с Митрохиным с упоением наблюдало всё демократическое сообщество.

Выход в финал Якова Якубовича и уже упомянутого Сергея Митрохина ожидаемо мобилизовал противников последнего, которым засилье главы московского отделения стало уже надоедать. И логично было бы предположить, что тот без борьбы не сдастся, в т.ч., возможно, не побрезговав и грязными методами.

Однако, как оказалось, для победы уже не нужны даже фейки, поскольку фейком оказались сами праймериз. И здесь мы плавно переходим из эпохи постправды, т.е. засилья обмана, в эпоху постлжи, когда понятие истины не существует вовсе. Честно ли проводились праймериз в «Яблоке», были ли махинации с голосами — всё это моментально перестает иметь значения с самоотводом Якубовича, а если называть вещи своими именами — в рамках той спецоперации руководства партии, которое решило выставить на бой с Собяниным именно Митрохина. И выставило. Наплевав при это на саму суть демократических процедур, да и всю демократию в целом.

На фоне успешных и относительно тихих внутренних выборов в КПРФ подобный демарш либералов способен нанести серьезный урон их и без того шатким позициям. А уж как развязываются руки у ЕР и представить сложно. Теперь центральное партийное руководство может одним взмахом руки прекратить этот позорный цирк в Екатеринбурге и в Иваново, и кто посмеет бросить в него камень?

Более того, подобная «победа» не выгодна ни Митрохину, который с таким контекстом уже точно будет сожран командой Каца и покинет осенью пост руководителя регионального отделения, ни московской мэрии, ибо кандидат Якубович ей несравненно более удобен. Канала им. Грибоедова в Москве нет, если вы понимаете, о чем я.

Поэтому кто изначально предполагался бенефициаром этого в высшей степени странного решения — понять сложно. Но очевидно, что если оппозиция не перестанет врать, неважно о чем — о незакрытых счетах, о зарубежных поездках, о том, как отбираются кандидаты на праймериз и тому подобное — в глазах граждан она будет ничем не лучше власти, и за неё не пойдут не только на баррикады или митинги, но даже на избирательный участок. Явку тем самым Собянину они, конечно, подпортят, но потом будут искренне удивляться, почему у либералов такой маленький процент голосов, и предполагать недоброе. А всё просто — это эпоха постлжи — ложки вообще нет.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире