afedorenchik

Анастасия Федоренчик

08 ноября 2017

F

Многочисленные задержания сторонников Вячеслава Мальцева вызвали бурные обсуждения — что это вообще такое было? За что 400 человек из разных регионов России почти одномоментно попали за решётку? Обычно в таких случаях в рукопожатном секторе фейсбука поднимается страшный вой — все в один голос кричат об очередных страшных преступлениях «кровавого режима», «невинно заключенных узниках совести» и всём таком прочем. Однако в этот раз масштабная акция силовиков вызвала довольно слабую критику со стороны «людей со светлыми лицами». К чему бы это?

Во-первых, аресты силовики проводили не зря. И предъявленные обвинения в терроризме не случайны. Мы привыкли за последние годы, что терроризм в России — это бородатые ваххабиты, бегающие по горам Кавказа или они же, но притворяющиеся мирными жителями в наших городах. Тот факт, что люди, готовые пойти на теракты, являются рядовыми гражданами, скорее непривычен и не укладывается сходу в голове. Однако ситуация именно такова — из квартир и машин поклонников «АртПодготовки»* в Москве, Саратове, Петербурге и др. изъяли стрелковое оружие, коктейли Молотова, гранаты, агитационную литературу. Ребята явно не собирались ограничиваться коллективным просмотром роликов своего бородатого гуру 5 ноября, но искренне верили в начало революции из-за их действий. То, что Мальцев ныне, как революционеры 100-летней давности, комфортно выехал из страны и спокойно проживает в Европе — его адептов не очень смутило. Последовав за Мальцевым, как за попом Гапоном, 5 ноября они фактически пожертвовали собой ради глупой и бессмысленной провокации.

Относиться к их деятельности как к игре государство не могло и не имело права — ведь на наших глазах в 2014-м в соседнем Киеве точно так же выходили «по приколу» местные революционеры, собиравшиеся отметить задорным позитивным протестом Новый год на площади Независимости. Что из этого вышло, теперь знают все жители Украины, где третий год полыхает гражданская война. Ну а уж в российских реалиях годовщина Октябрьской революции — исторический повод куда как более резонансный, чем украинский новый год.

Во-вторых, большинство опытных отечественных оппозиционеров быстро дистанцировались от Мальцева и его команды. Достаточно посмотреть на нервную реакцию Михаила Касьянова, всячески отрицающего связь с «ПАРНАСом». Логично — кому хочется ассоциироваться с радикалами, готовыми идти на человеческие жертвы среди своих сограждан?

Интересно, как дальше будет строится взаимодействие Мальцева с одним из ключевых игроков оппозиционного поля — Алексеем Навальным. Сам Навальный ранее неоднократно поддерживал деятельность Мальцева в своем блоге, даже рекламировал его канал «АртПодготовка». По его мнению, именно такие люди, как Мальцев и его Youtube-технологии, способны производить массовый захват электората, его мобилизацию для выборов. Собственно, этим фактом Навальный неоднократно попрекал Касьянова и «ПАРНАС», неспособных «идти в народ» при помощи новых технологий и стабильно проваливавших выборы.

Как теперь будет выкручиваться Алексей в непростом выборе между союзниками — политическим трупом «ПАРНАСа» и террористически-радикальной «АртПодготовкой»* — посмотрим.

*движение запрещено в России

Любая нация стремится к единству. Чувство сплочённости и защищённости от внешних угроз — приятно и желанно. Поэтому в нынешнем параде сепаратизма — от Каталонии до Шотландии — действительно присутствует что-то нездоровое. Тем более отрадно признать, что Россия этой болезнью всё-таки не страдает: заявления о необходимости создавать Сибирскую, Дальневосточную или Кубанскую республику редки и негромки, и даже не в силу наличия соответствующей уголовной статьи, а просто по факту невосприимчивости народом подобных сомнительных идей.

Даже существовавшие межэтнические конфликты, по типу того, кто кому платил дань и зачем, забываются обычно после первой же рюмки. Да, исторические и культурологические дискуссии имеют место быть, но в рамках застольной беседы, а не как повод нанести друг другу увечья.

Вообще символизм единого стола нами сильно недооценён. А ведь проникновение национальной кухни в иные ареалы — это такое же сильное гуманитарное воздействие, как, например, музыка, литература или архитектурный стиль. Поэтому в рамках нашей страны уже невозможно чётко определить, что является истинно русской пищей — щи да каша? А драники? Это к белорусам? Но сегодня это главное праздничное блюдо в Москве. На Дальнем Востоке пробуют непроизносимые блюда удэгейской кухни, а в Липецке варят более привычную уху. И так по всей стране. Главное же, и именно это в России делает памятный день праздником, происходит не в публичном пространстве, а дома. Праздник без застолья представляется фальшивым.

Да, глубокий исторический контекст тоже присутствует —преодоление смутного времени — политического, экономического, конфессионального и национального кризиса — это, конечно, хорошо. Страну в буквальном смысле удержали на волоске от распада. В очередной раз. Но триста лет ужасаться этой угрозе — право, как-то перебор. «Праздник со слезами на глазах» — вот от этого нам постепенно надо бы отходить… Праздник должен быть праздником! Мы живы, мы вместе, мы едины — и это хорошо. Как пел Шаов, «Может, хватит орать и ругаться, Лучше сесть, забухать и обняться!», — вот в таком примерно ключе.

Разумеется, трагические вехи тоже объединяют, вспомним хотя бы Крымск. Но, как показывает практика, во время любой скорби вылезет какая-нибудь недовольная рожа и начнёт свой личный пересмотр истории. Помните, как открывали Стену Скорби на Сахарова? Казалось бы, вот он глубокий символизм примирения с советским прошлым, попытка оставить мертвецов хоронить друг друга, камни из мест лагерей и прочее — красиво, возвышенно. Но нет, обязательно кто-нибудь выступит с речью, что палачей и жертв примирить нельзя. Каких палачей? Каких жертв? Опомнитесь. Они все уже давно там, за последней чертой. И тащить этот конфликт через поколения — самое гнусное, что могут сделать (и, увы, делают) отдельные товарищи, необоснованно объявившие себя совестью нации.

Было бы отрадно, если бы именно подобная «геттоизация» стала нормой. Как националисты, которые практически добровольно выдавились на окраину Москвы и спокойно пузырятся там своей ненавистью в 300 человек. Но в реальности произойдёт следующее — продемонстрировав свою гражданскую позицию и попугав режим своими красными шариками, революционеры разойдутся по домам к тому же самому застолью, и протест растворится в празднике.

По завершении фестиваля молодежи в Сочи популярным становится вопрос: а зачем это всё было? Итоги, так сказать, какие? В чём смыслы? На первый взгляд — вопрос странный. Какой смысл у Нового года? То же самое: фестиваль, праздник и всё такое… Если задуматься чуть дольше, понимаешь, что это был пиар. И пиар успешный.

Небольшое отступление: вспомним Сирию. На неё тоже тратится куча денег, и операция имеет своей целью не просто принести мир в регион, но заодно продемонстрировать всю мощь российского оружия. Поэтому мы стреляем там то из одной пушечки, то из другой, а продажи растут. Даже саудиты стали что-то покупать, хотя были ориентированы сугубо на американский рынок.

С фестивалем история схожая. Сергей Кириенко назвал его «мягкой силой», имея в виду встраивание молодежи в свои национальные управленческие элиты лет через 15-20 с уже сформированным положительным отношением к России. Но дело не только в этом, мероприятие подобного масштаба — тоже soft power, по смысловой нагрузке схожая с демонстрацией возможностей нашего оружия в военных операциях за рубежом.

Во-первых, потому что серьезных провалов в технологии организации не было. Очереди возникали, это верно, но стояли они на лекции и встречи с известными героями и спикерами, что говорит скорее о заинтересованности самих молодых людей в такого рода диалоге. Делегации частично не пускали, особенно тех, кто превышал согласованные квоты — опять же, в итоге практически все желающие попали на мероприятие. И так далее, неизбежные мелочи. В итоге фестиваль прошел мирно, подтвердив способность России устраивать договорные площадки для кого угодно. От молодежи до той же самой Сирии, где скоро вооруженной оппозиции опять предстоит договариваться с Асадом. При нашем посредничестве, не иначе.

Во-вторых, на фестивале формально существовала левая повестка. Фактически же её достаточно быстро отодвинули в сторону и провозгласили идеями мероприятия образование, общение, образ будущего. В итоге о том, что фестиваль перестал быть социалистическим, брюзжали только совсем твердолобые троцкисты, причем преимущественно те, кто до фестиваля не доехал. А отсутствие языкового барьера позволило расширить пространство коммуникации и сформировать самые настоящие проектные команды.

В-третьих, образование и общение — это тоже продукт, и его тоже надо продавать. Почти полторы тысячи спикеров и забитые под завязку аудитории. На это можно просто вешать табличку и везти на международные студенческие ярмарки. В России плохое образование? А вы соберите в одном месте на неделю столько статусных лекторов, да так, чтобы они не переругались и не разобиделись. Образование сейчас — это менеджмент. Кто круче организовывает, тот и будет самым умным в конечном итоге. С созданием коммуникационной среды то же самое.
Ну и, наконец, «Youth expo». 130 разработок от молодых ученых — это немного, но и здесь было, что продемонстрировать: от робота «Емели» до самолета-амфибии. Слышите, где-то заинтересованно зашевелились военные?

Вот такие итоги. А какие ещё смыслы здесь могут быть? Здоровенная декларация о том, что надо всем жить дружно? Она, возможно, и была как некая формальная резолюция форума, но толку от неё нет ни организаторам, ни участникам. В отличие от успешно проведенной маркетинговой компании на 30 тысяч непосредственных и ещё сотни тысяч дистанционных участников. Как и в любой рекламе, продается не продукт, а ассоциируемый с ним образ будущего, получившийся, хотя бы на этой отдельной взятой сочинской земле, весьма привлекательным.

Эпоха молодёжных форумов началась в уже далёком 2005 году с открытия первого «Селигера». Несмотря на ужасные походные условия и полное отсутствие инфраструктуры, популярность мероприятия была по тем меркам огромная. Провластная молодёжь проходила строгий идеологический отбор, а оппозиционная приплывала на надувной лодке во тьме ночной и потом весело отлавливалась. А всё потому, что форум этот был политический. В полном значении этого слова. Активистам разъясняли, кто за них, кто против и какова методология борьбы. Образовательная и развлекательная части программы тоже были, но сугубо в качестве прицепа.

На смену «Селигеру» пришли «Таврида» и «Территория смыслов», эти молодежные форумы представляли из себя классические образовательно-показательные мероприятия. В этом виноваты не столько организаторы, сколько общий закат молодёжной политики в стране. Примерно тогда же прекратились и альтернативные оппозиционные лагеря, вроде летних собраний леваков под Москвой, потому что когда потенциальный контингент апатичен и не настроен на политическую борьбу вообще, вывозом в поля на две недели проблему не решить.

И вот сейчас мы наблюдаем закономерное завершение всего цикла политических форумов — изначально политизированное мероприятие, превращенное в праздник для молодых людей умелыми руками технологов Администрации президента — Всемирный фестиваль молодёжи и студентов в Сочи.

Левый интернационализм этого действа был заменён красивой картинкой, квинтэссенция которой — рукоплескание формально окололевой молодёжи стратегически правому Путину. Сергей Удальцов написал по этому поводу грустный текст, в котором признал невозможность в одной комнате с банкирами рассуждать о возможности свергнуть власть этих самых банкиров, а Сергей Кириенко может вертеть очередную дырку на погонах.

Пустые улицы в ходе московского парада и отсутствие какой-либо реальной левой риторики на самом форуме убедительно показывают, что народу на всю эту идеологию глубоко наплевать. А это значит, что радикальные левые силы, которых, в отличие от сторонников Навального, единственно и стоит бояться, не состригут с этой овцы даже клока шерсти.

Иностранные делегации разъедутся по своим банановым республикам строить то, что у них там считается социализмом, а российская молодёжь вернётся к своим обычным делам, в которых политике нет времени и места. Самая устойчивая идеологическая модель, как известно, это та, которая допускает плюрализм. И вот двери левой повестки открыты, но в них никто не идёт…

Если же слухи окажутся правдивыми, и Владимир Путин действительно объявит в ходе Фестиваля о своём выдвижении, акции Кириенко взлетят до небес. Получить в наследство потенциально опасное мероприятие, превратить его в красочное шоу, да ещё и заполучить на него Самое Главное Заявление Года — значит обломать вполне известных игроков, называть которых по именам мы здесь не будем. И даже если президент решит подержать интригу ещё чуть-чуть, сам факт, что фестиваль вполне серьёзно воспринимается как площадка для выдвижения наравне со съездом ЕР, Посланием Федеральному Собранию или Валдайским клубом — говорит о многом.

14 октября 2017

Шпион, выйди вон

Шпионские сериалы составляют свой особый, чётко очерченный жанр. Искать в них логику, смысл и историчность — дело совершенно бесполезное. И речь даже не о Джеймсе Бонде, который просто весёлая сказка с красочными спецэффектами, но и о произведениях, например, весьма уважаемого Ле Карре, который реально служил в разведке и основывал многие свои романы на личной биографии.

Однако работа разведчика скучна и кропотлива, а от экранизаций мы хотим, в первую очередь, действа и драйва. Любое массовое кино, тем более сериального типа — это то, что мы смотрим длинными осенними вечерами под тёплым пледом в обнимку с любимыми. За историчностью — пожалуйте на BBC, а «Первый канал», равно как и какой-нибудь «Netflix» — это всё-таки развлекательный контент. Поэтому не стоит относиться к этому продукту как-то иначе.

Например, персонажи т/с «Американцы» убивают неугодных второстепенных героев на улице средь бела дня, а их престарелый куратор заводит нерабочие отношения с миловидной подчиненной, приторговывающей чёрной икрой, прямо на рабочем месте. Персонажи «Спящих» служат в ФСБ, портят козни црушников, спасают Россию и пытаются разобраться, кто замочил условного Навального и, главное, зачем. И то, и другое — развесистая «клюква», но режиссёра «Американцев» мы навскидку и не вспомним, а бедного Быкова подвергают обструкции здесь и там.

И такое происходит далеко не впервые. Несчастный мэр города, якобы по мотивам жизни в котором снимали «Левиафана», устал убеждать общественность в том, что в реальности там всё далеко не так плохо. Валерию Гай Германику горячо и массово обругали за «Школу». То, что происходит вокруг «Матильды» и вовсе пересказывать не надо. От единственного здравого предложения историков МГУ признать фильм обычным художественным вымыслом с известными именами все быстро отмахнулись и продолжили войну.

Очень интересно, в какой момент наше общество стало считать, что условная «Красная жара» — это прикольный фильм под пиво, а не оскорбление памяти СССР, а вот всё, что производит отечественный кинематограф — это суровая правда и буквально соцреализм?

Если эту позицию озвучить так, её вздорность очевидна. «Спящие», конечно, не шедевр, но судят сейчас Быкова не за это, а за идеи, которые он сам в сериал, возможно, и не вкладывал. Точно так же Серебренникова оценивают не за его спектакли как таковые, а исключительно по факту уголовного преследования.

Давайте уже остановимся. Пусть сериал будет сериалом, мультик мультиком, а манифест манифестом, и смешивать их не надо. Но вот тот факт, что Быков искренне переживает за своё творчество, а не встаёт, как некоторые, в позу преследуемого гения, достоин уважения.

12 октября 2017

Кадрам решать

Запуск Сергеем Кириенко всероссийского конкурса управленцев неслучайно состоялся накануне открытия Всемирного фестиваля молодежи и студентов, оргкомитет которого возглавляет он же. У комментаторов и политологов есть время разобрать эту новую инициативу и плавно перейти к обсуждению мероприятия в Сочи.

Такой подход позволяет Администрации держать руку на пульсе молодежи. Если прибавить к нему планируемый в ноябре парламентский форум, регулярные встречи Владимира Путина со школьниками и омоложение губернаторского корпуса — складывается вполне осязаемый тренд. Да, формально к конкурсу «Лидеры России» допущены управленцы вплоть до 50-ти лет, но возрастным ответственным товарищам он будет не так интересен, как молодежи, которая видит в этом варианте социального лифта свой карьерный шанс, особенно после того, как все прочие лифты благополучно обвалились в шахту.

Подходя к вопросу системно, Кириенко явно планирует не ограничиваться несколькими молодыми технократами-губернаторами, а раскинуть свою сеть шире и глубже. Можно сколько угодно иронизировать над клонами из АП, однако те технократы, которые были назначены и.о. на сентябрьских выборах, отыграли их весьма неплохо, что дает Кириенко ощутимый бонус и, вероятно, карт-бланш для тиражирования идеи. Причем говорится всё буквально открытым текстом: «Мы будем просить губернаторов, полпредов, руководителей компаний начинать присматриваться к этим людям, потому что исходим из того, что те, кто не прошел в российский финал, но попал в окружной, это перспективные, талантливые и мотивированные люди… на полуфиналы мы предполагаем порядка 2,4 тыс. человек, примерно 300 человек на федеральный округ».

Получается такая паутина, которой Кириенко собирается опутать региональную власть. Насколько же эти люди будут преданы лично ему и Администрации, легко увидеть на ролике о прыжках участников образовательной программы РАНХиГС в воду. Можете называть это тимбилдингом, но я бы назвала это дрессировкой. И вполне успешной.

Следующий важный момент во всей этой истории — явная ориентированность конкурса на президентские выборы. После завершения его в феврале счастливые победители, получившие по миллиону в виде образовательных грантов, безусловно, станут героями СМИ и ярким примером поддержки талантливой молодежи, курса на обновление и всё такое.

Насколько этот новый кадровый резерв будет полезнее предыдущего, попадание в который было непрозрачно и не несло никаких особых бонусов, станет понятно после завершения образовательной программы через год. Но даже сам факт честно проведенного отбора укрепит ориентацию системы на честные выборы меритократию в хорошем смысле этого слова.

05 октября 2017

Фото на память

Дискуссии по проблеме идентификации граждан во всех сферах общественной жизни продолжаются очень давно. Сторонники демократических свобод протестуют, видя в этом наступления на свои права. Адепты сильного государства считают, что таким образом можно повысить безопасность.

Споры в основном ведутся вокруг ситуации в Интернете. Принятие «законов Яровой», борьба с рынком «серых» сим-карт и прочие начинания власти в деле контроля информационных потоков в сети сталкиваются с противодействием мессенджеров (например, «Телеграма»), с различного рода анонимайзерами и сетями типа TOR. Вчера глава ФСБ Бортников в очередной раз призвал ограничить анонимность в  Интернете. Технические эксперты высказали скепсис, а Павел Дуров снова пообещал сохранить тайну пользователей своего сервиса. И, несмотря на то, что всем нам хочется наконец узнать, кто же скрывается под псевдонимом «Незыгарь», выступающих на стороне ФСБ не так много. Если же власти преуспеют (а исследования по деанонимизации даже TORa идут полным ходом, и не столько у нас, сколько в США), технологическое сообщество немедленно придумает новые способы безопасного общения.

Но раскрытием террористических ячеек посредством интернета дело не ограничивается — идентификация в реальном мире для государства ничуть не менее ценна. Да, мы все ходим с паспортами и предъявляем их по первому требованию полиции, но когда совокупность граждан превращается в толпу, все традиционные меры контроля становятся бесполезными.

Феномен провокации в ходе массовых акций в свое время хорошо описал Срдж Попович, и против его нехитрых, но действенных приемов у властей как не было ничего, так и нет. Закон, запрещающий участникам массовых акциях скрывать свои лица — бесполезен и служит лишь поводом задерживать на «Русских маршах» бестолковых националистов, которые законы не читают. В случае же конфликтной ситуации, откуда полетел камень — не видно ни «космонавтам» в их шлемах, ни сотрудникам в штатском, ни таким же участникам митинга, только мирным. Вполне спокойная массовая акция мгновенно превращается в мясорубку. Да, ведется оперативная съемка, и лицо провокатора потом, возможно, найдут на пленке, но кто он, откуда взялся и как его искать — непонятно.

Вернее, так было до недавнего времени, пока не была анонсирована система видеонаблюдения и распознавания лиц «Find Face». Она не просто вычленяет в толпе лицо каждого участника акции, но и находит потом их профили в социальных сетях. Каким бы параноиком и ненавистником соцсетей вы ни были, всё равно найдется хоть одна вечеринка, на которой вас отметили, и дальше уже дело техники. По словам специалистов, точность системы уже доведена до 97%.

Хорошо известно, что даже тысячу протестующих редко задерживают всем скопом. Оно, конечно, возможно, прецеденты были (те же «Русские марши» до эпохи Крыма и «Русской Весны»), но это сложно и технически, и организационно.

Однако наличие идентифицирующих систем вообще не требует задерживать кого-то в ходе самой акции, провоцируя прочих собравшихся на агрессивные действия и играя на руку организаторам, получающим отличные кадры «репрессий». Стойте, скачите, требуйте революции, кидайтесь камнями в бронещиты — полиции больше не нужно делать ничего, просто держать периметр. А вот потом, одним славным утром, к вам постучатся в дверь и предъявят нарушение порядка проведения массовых акций. Сделаете так один раз — заплатите штраф, три — поедете в Магадан. Уже шесть человек были задержаны в Москве благодаря этой технологии, а успехи Великобритании и Китая, также активно внедряющих инновацию, впечатляют ещё больше. Ждём первого судебного прецедента и начинаем чуть более осознанно подходить к вопросу, где и когда нас могут сфотографировать для истории.

Визит Путина в офис «Яндекса» — событие неординарное. По многим причинам.

Во-первых, среди двух первых лиц государства традиционно исторически сложилось своеобразное «разделение труда» —премьер Медведев с удовольствием занимается цифровыми технологиями, стараясь находиться в тренде новых гаджетов и социальных сетей. Президент Путин, как правило, тяготеет к «реальному сектору» — промышленности, предприятиям, аграрному сектору, вооружениям. Личного твиттера не имеет, мобильной сетью и прочей современной электроникой демонстративно не пользуется, и факт интереса Путина к электронно-цифровой компании сложно объяснить только круглой датой со дня её образования. Если бы президент России во все корпорации на юбилеи ездил, он бы не успевалделами заниматься.

Однако в Яндекс приехал. При том, что Яндекс — компания не государственная и отнюдь не «ручная». Более того, в былые годы топ-менеджеры не слишком скрывали свои симпатии, например, к белоленточному движению. Российские оппозиционеры традиционно считали команду интернет-гиганта идеологически близкой, своей. И это —второй интересный момент: Путин не стесняется идти в организацию, исторически от государства несколько дистанцирующуюся, да и вообще работающую в самой свободолюбивой отрасли — интернете. Там, где волны оппозиционного протеста, где активно сопротивляются любым формам внимания и попыткам законодательного регулирования со стороны государства. Почему же Путин в Яндекс всё-таки пришёл?

Причин может быть несколько. Первая — президент профессионально чувствует критически важные устоигосударства. Вне зависимости от их формы и степени «лицеприятства». Если для стратегической устойчивости и развития страны важно функционирование «Уралвагонзавода», Путин поедет на «Уралвагонзавод» и будет общаться с его менеджментом и рабочими, вникая как в масштабные, так и в частные проблемы. Если России критически важны цифровые технологии, Путин отправится в «Яндекс» и будет разбираться в функционировании и проблемах «Яндекса». Этим отличается настоящий национальный лидер от лиц, на лидерство претендующих, но не способных преодолеть свой комплекс «нерукопожатности» по отношению к согражданам.

И это вторая причина, по которой президент пришёл в «Яндекс» — компания явно переросла роль простой поисковой системы и стала чем-то большим. Даже как простой поисковик она уже явление уникальное: в мире считанное количество стран имеет такую роскошь, как национальная поисковая система, на своём языке, заточенная под уклад и культурные особенности сограждан. Кроме Китая и Южной Кореи весь остальной мир стал вотчиной «Гугла». А ведь «Яндекс» не только поисковая система. Разработанные им сервисы охватывают большинство сфер жизни от чтения книг до службы такси. И этот факт давно поняли во всём мире. Недаром, например, правительство Киева активно блокирует все сервисы компании на Украине. Можно воспринимать с иронией заявления про «бросок русских танков на Киев по Яндекс-Навигатору», но итог очевиден — российского интернет-гиганта прессуют за его реальное влияние.

К этой же области относится и давнее противостояние с«Гуглом». Последний вовсю использует неспортивные приёмы захвата рынка, например, через предустановку своих сервисов на все «андроидные» смартфоны. И здесь стоит отметить последний интересный факт — государство явно и однозначно встало в вопросах коммерческой борьбы на территории российской юрисдикции на сторону отечественной цифровой компании. Примером тому —решение Федеральной антимонопольной службы, заставившее «Гугл» уважать российские правила игры.

Таким образом, визит Путина — это не просто дань уважения успешному отечественному бизнес-проекту, но и знак его поддержки в условиях обострившейся международной борьбы на полях интернет-технологий. Ну и заодно сигнал российским цифровым гуру, например, Павлу Дурову, что вовсе не обязательно тратить время и силы на борьбу с государством, но можно мирно сосуществовать и вместе успешно развиваться.

20 сентября 2017

Мракобесие и джаз

Трое граждан, которые слишком близко к сердцу восприняли фильм «Матильда» и подожгли машину её режиссера, наконец, задержаны. Девять дней для этогоне такой большой срок, с учётом того, что особых улик, кроме листовок «За Матильду гореть», найдено не было. Однако на протяжении всего этого времени и либеральная, и православная общественность успелинесколько раз обвинить друг друга во взаимных провокациях.

Казалось бы, мракобесы посрамлены, торжество закона и всё такое. Но нельзя забывать о том, что в деле фигурируют не две стороны, а три, ведь если либералы в своём отношении к «Матильде» и искусству в целом выступают единым фронтом, то противники Учителя разобщены, а позиции их раздроблены. Фильм, с их точки зрения, показывать нельзя. Это аксиома. Однако, знаменосец протеста, Наталья Поклонская, как депутат Государственной Думы и бывший прокурор, не может не согласиться с тем, что жечь машины и кинотеатры тоже нельзя — и это точно такая же аксиома. Поэтому и задержан руководитель «Христианского государства» Александр Калинин. За призывы поджигать кинотеатры. Поэтому и обратилась Поклонская в прокуратуру одной из первых после поджога машины — с требованием найти и покарать.

Оружие Натальи Владимировны — запросы, молитвенные стояния и пиар. Насколько они эффективны — вопрос отдельный, пока что показ «Матильды» запретили несколько регионов и ряд кинотеатральных сетей. Однако не стоит питать иллюзий — все, кто захочет посмотреть кино, и таксмогут это сделать без особых проблем. А таких будет немало, с учётом такой мощной рекламной кампании. Но тот, кто выбирает «молитвенные стояния», не жжет кинотеатры и машины. Это разные плоскости, и существующие в них субъекты испытывают друг другу едва ли не большую антипатию, чем к откровенным сторонникам фильма.

Ведь протест против «Матильды» носит ещё и характер самоидентификации православной общественности в условиях современного мира. Огромное количество верующих не знает, за что им выступать: Путин, Патриарх, РПЦ в целом, само православие как институт в защите особо не нуждаются. Ассоциировать себя с погромщиками Энтео и бороться с современной культурой для интеллигентного православного человека тоже как-то неудобно. А в данном случае появляется отличный повод выступить единым фронтом против клеветы на последнего русского государя, фигуры, безусловно, трагической. Выступить мирно и в рамках закона. Посредством писем, запросов, документальных фильмов «Ложь Матильды» и т.п.

Однако мнение, что добро должно быть с кулаками, и молитвенными стояниями дело не решить тоже имеет место быть. В ужасы фантомного православного террора мы, конечно, не скатимся, но следует признать, что у любой общественной страты всегда будет в той или иной степени радикализированное крыло. Просто потому, что пассионарность отдельных членов будет всегда требовать выхода.

Подобными личностями и даже объединяющими их структурами можно манипулировать, но в приличное общество их не пускают.
По сути, единственный заслон между радикальными православными и либералами, которые с криками разбегутся от этой темной силы, вопя о своих конституционных правах, — умеренные православные. И сейчас по рукам поджигателям надавали именно они. Надеюсь, этот тренд будет продолжен.

11 сентября 2017

Право на выбор

Единый день голосования закончился, уже можно делать первые выводы и занятные наблюдения.

Факт первый и примечательный — новые губернаторы регионов, относительно введённые в игру федеральным центром, везде прошли проверку выборами и подтвердили свой статус большинством голосов. С одной стороны, это можно трактовать как фактор новизны для избирателя, всегда надеющегося на лучшее. С другой — «молодых технократов» из центра зачастую заранее критиковали за то, что они, делая карьеру в федеральных структурах, не смогут оперативно включиться в дела регионов, начать публичную деятельность. Включились, начали, смогли. А Кремль, судя по всему, вовсе не ситуативно заменял руководителей в «сложных» регионах, но имеет четкий план ротации элит в местах, где они давно засиделись или просто не тянут уровень проблем. Об этом свидетельствует появившаяся сегодня информация о планах по смене еще 10 руководителей регионов — уже по итогам вчерашних выборов.

Факт второй и, в общем-то, ожидаемый — в подавляющем большинстве регионов победила «Единая Россия». И здесь тоже есть над чем задуматься. Свою избирательную кампанию партия власти вела в это раз довольно спокойно, как, впрочем, и остальные системно оппозиционные силы. Неяркие, бесскандальные выборы, кстати, явились причиной как раз очередных обвинений в адрес государства со стороны его оппонентов. Мол не обеспечили удали, драйва и безудержной волны народного интереса к выборам муниципальных и прочих депутатов. Как будто не сами кандидаты (тем более оппозиционные) должны задор у избирателей создавать. Так что победа ЕР — это как раз процент ядерного консервативно-центристского электората, желающего не политического шоу и скорых революций, а последовательности и стабильности в своих околотках. И, соответственно, за таких последовательных и стабильных кандидатов голосующих.

Да, в своей массе это были не уличные политики, а известные «на районах» учителя, директора школ, местных предприятий. Но именно такие «рабочие лошадки» местных социальных и экономических процессов и обеспечивают их стабильность. И то, что ЕР смогла договориться с ними и привлечь к управлению местными сообществами — как раз искусство и итог реальной политики, несколько отличной от политических баталий в фейсбуках и прочих театрах сражений диванных воинств. Слабо, к слову, экстраполируемых на голосование ногами.

Кстати, тот факт, что если плотно и активно работать с избирателями, то победа может быть достигнута вне зависимости от политического кредо кандидата, просто потому, что он знаком жителям — в очередной раз подтвердился. Так в подмосковном Пушкине на всех 7 участках неожиданную победу одержали либертарианцы — представители настолько специфического либерального крыла, что по мере удаления от Жан-Жака их электоральные перспективы падали обратно квадрату расстояния в метрах. Однако, развернув бурную деятельность на улицах и в подъездах своего небольшого округа, они добились реальной победы. Причём вряд ли они рассказывали бабушкам о величии Ходорковского, скорее просто вникали в их локальные беды и проблемы. Аналогично смогли пробиться в депутаты и Яшин с Азаром, что напрочь отметает жалобы либералов о непреодолимом государственном фильтре на их светлом пути к сердцам избирателей. Ну а уж про победу на довыборах в Новосибирский ЗакС, где представитель КПРФ с 48% победил единоросса с 25% и вовсе говорить не приходится. На фоне общей победы «Единой России» это «исключение, подтверждающее правило». В тех местах, где оппозиция не жаловалась в интернетах, а реально боролась, она и смогла победить.
Факт третий, подтверждающий предыдущий — итоги выборов в столице. Москва — традиционно оппозиционный город, именно здесь состоялись все крупнейшие выступления протеста, здесь базируются топовые борцы с режимом. И прошедшие выборы — пример, с одной стороны, серьёзного электорального провала оппозиционных партий, потому что в столице из 390 оппозиционных депутатов осталось по итогам выборов 233. При том, что, по признаниям самих оппозиционеров, никто их избирательным кампаниям не мешал, а число нарушений на выборах было минимально и носили они технический характер.

Если всмотреться в цифры распределения оппозиционных депутатов, то картина просто показательная — все три системные партии потеряли большую часть своих представителей: у КПРФ — 43 вместо 214, у «Справедливой России» — 10 из 120; ЛДПР — 4 из 25. И только «Яблоко» смогло провести вместо 25 теперь 177 депутатов. С учётом роста у ЕР — понятно, что свои голоса яблочники отняли у коммунистов, жириновцев и эсеров. Добились они этого, сумев правильно канализировать протестный электорат, в отличие от команды того же Навального, и стали второй политической силой в Москве.

Характерно, что сам Навальный является, по сути, таким же проигравшим, как и презираемые им системные оппозиционеры. Мало кто поверит, что он без политического «договорняка» с властью добровольно отказался от выдвижения своих кандидатов на муниципальных выборах, тем более, что еще недавно был вынужден с позором принимать голоса от муниципальных депутатов «Единой России» во время своей мэрской кампании. Странной пассивностью «главного оппозиционера» воспользовались его бывшие коллеги Гудков и Кац, развернувшие качественную технологичную работу, обеспечившую победу независимым кандидатам в депутаты муниципальных собраний в Москве в 14 районах. По некоторым предварительным оценкам, им удалось провести до 200 своих кандидатов. И тот факт, что Навальный демонстративно не поздравил Гудкова с победой явно намекает, что у нас в столице теперь не один безоговорочный «лидер оппозиции».

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире