Меня умиляет, если не сказать большего – смешит, то, с какой неподдельной серьезностью наши средства массовой информации относятся к каждому очередному объявлению Банком России его ключевой ставки, с каким сакральным трепетом они внимают заявляемым на
пресс-конференциях председателя ЦБ доводам в пользу того или иного принятого по ставке решения. Мне же все это видится как маскарадное представление в профессионально неодаренном исполнении.

    Я — практик с многолетним стажем руководящей работы, в том числе в Банке России, где в тяжелейший период после кризиса 1998 года входил в состав денежно-кредитного комитета, возглавлял ведущий операционный департамент, управлял курсом рубля и золотовалютными резервами. Тогда нашей стране везло, ведь председателем Банка России был не научный работник, теоретик рынка, а опытнейший банкир Виктор Геращенко. И он, конечно, не заморачивал голову ни себе, ни другим процентными операциями «тонкой настройки». А поддерживал стратегию финансовой стабильности посредством осмысленной нежно-кредитной политики, постоянным присутствием ЦБ на валютном рынке. И, судя по достигнутому в тот период устойчивому экономическому росту, делал исключительно правильно.

    Согласно же информации, размещенной сегодня на официальном сайте Банка России, «Денежно-кредитная политика представляет собой часть государственной экономической политики, направленной на повышение благосостояния российских граждан. Банк России реализует денежно-кредитную политику в рамках режима таргетирования инфляции, и его приоритетом является обеспечение ценовой стабильности, то есть достижение стабильно низкой инфляции». И далее: «Денежно-кредитная политика воздействует на экономику через процентные ставки, основным ее параметром является ключевая ставка Банка России».

  Значит, ЦБ полагает путем манипулирования ключевой ставкой контролировать рыночные проценты, а через них – величину инфляции и в итоге способствовать повышению благосостояния граждан.

В чистом виде такой вариант денежно-кредитной политики проводится в России с ноября 2014 года, т.е. в течение последних 16-ти месяцев, и успехом он явно не увенчался. За этот период рост цен на потребительском рынке составил целых 20,4%, ровно в два раза превысив темп такого роста (10,2%) за предыдущие 16 месяцев. И главным двигателем инфляции оказался отпущенный на произвол судьбы валютный курс рубля, который за период с ноября 2014 года по февраль 2016 года снизился к бивалютной корзине на 41%. Причем, девальвация привела бы к еще большему росту цен, но, как верно указывает ЦБ, «важным фактором замедления инфляции послужило сжатие внутреннего спроса». Иными словами, за некоторое сдерживание роста цен нам надо благодарить не Банк России, а позорное обнищание россиян. Ничего не скажешь, эффективно поработал ЦБ над повышением благосостояния граждан, и есть с чем его председателю на пресс-конференциях обращаться к городу и миру!

Напомню, что нынешнее руководство ЦБ отказалось в нарушение Конституции России и федерального закона о ЦБ от контроля, воздействия на валютный курс рубля, мотивируя тем, что проведение интервенций в любую из сторон мешает эффективному контролю инфляции посредством процентной политики. И, как видим, оказалось не в силах контролировать ни то, ни другое. А теперь сам же Банк России вынужден официально признавать, что не проведение интервенций, а обратное – плавающий курс рубля, отказ ЦБ от интервенций мешает борьбе с инфляцией. И это понятно, ведь такую страну, как Россия, еще очень рано держать в процентном коридоре. Ее экономика – это далеко не экономика США или Евросоюза. Она тотально зависима экспорта и импорта, имеет неустоявшуюся специализацию, много раз обесцененную и поэтому опозоренную национальную валюту, подавленную конкуренцию, плохо работающие общественные институты и прочие «прелести» слаборазвитого государства. Поэтому передвижение на процент-другой, а тем более — на доли процента ставок ЦБ без жесткого управления валютным курсом почти ни на что не влияет. И уж точно не может содействовать таргетированию инфляции, достижению цели обеспечения устойчивости рубля.

   По научной теории, которую исповедует сегодняшнее руководство Банка России, с понижением его процентных ставок стимулируется интерес банков брать у ЦБ взаймы деньги, что ведет к росту в экономике ликвидности, денежного предложения и далее – к дополнительной инфляции. И – наоборот. Между тем, в утверждении о последствиях изменения интересов заимствовать у ЦБ верна лишь его первая часть. А вот прямой зависимости между займами и инфляцией нет. Разве полученные в долг у ЦБ деньги под относительно низкий процент банки направляют, скажем, на покупку колбасы и тем самым провоцируют рост цен? Разве, напротив, завышенная ставка процента не губит кредитование надежных, но не сильно рентабельных проектов и тем самым не подавляет экономику с неизбежным вытеснением из ее обслуживания рублевой ликвидности и увеличением инфляции?

  Ключевая ставка не особо помогает достижению и другой цели Банка России – обеспечению стабильности финансового рынка, которую очень часто нарушает ажиотажный спрос на иностранную валюту. Мы все с содроганием вспоминаем события 16 декабря 2014 года. Тогда по итогам ночного заседания совета директоров Банка России с его прогремевшим «историческим» решением о повышении ключевой ставки сразу с 10,5 до 17% годовых финансовый рынок не то что не стабилизировался, как того, конечно, ждали недальновидные руководители ЦБ, а пошел вразнос. Ситуация через несколько дней успокоилась исключительно по причине перекупленности участников рынка валютой. И в последующем, во всех без исключения случаях политических и экономических потрясений, в том числе падения нефтяных цен, повышенная ключевая ставка не способствовала и не могла способствовать стабилизации. Судите сами: по установленному правилу, при ключевой ставке в 17% годовых коммерческие банки могли заимствовать у ЦБ рубли под фиксированные 18% годовых. За каждый день пользования таким займом требовалось заплатить менее 0,05%. Но когда цена доллара в день вырастала зачастую на целых 10%, разве мелкие процентные расходы удерживали банки от заимствований для покупки валюты? А вот если бы Банк России сбивал временный ажиотаж своими валютными интервенциями, задавал невыгодную для спекулянтов динамику курса, стабильность достигалась бы незамедлительно и позволяла ЦБ быстро восстановить потраченные резервы.

   Кроме того, при возникновении проблем рублевая ликвидность для покупки валюты может появиться или не появиться на рынке не только в результате операций Банка России. Отказавшись от интервенций, ЦБ перестал играть здесь ведущую роль. Даже если он, скажем, в конце февраля 2016 года полностью прекратил бы предоставлять банкам ресурсы и постепенно забрал у них все ранее предоставленные обеспеченные кредиты и рублевые средства по операциям репо (всего — 1,8 трлн руб.), да еще добился сохранения прежнего объема размещенных у него депозитов (0,3 трлн руб.), то это снизило бы спрос на валюту лишь в эквиваленте $28 млрд. При этом, например, Сбербанк России на тот же период имел в отношении лишь части своих клиентов — негосударственных коммерческих организаций и физических лиц — выданных рублевых кредитов на сумму, эквивалентную $124 млрд (9,3 трлн руб.), а размещенные у него срочные рублевые депозиты превышали в эквиваленте $85 млрд (6,4 трлн руб.). Так почему же столь пристальное внимание уделяется ключевой ставке ЦБ, а не процентным ставкам, устанавливаемым по операциям на порядок более мощного игрока — Сбербанка России?

  Ключевая ставка Банка России сегодня может выступать только в качестве вспомогательного инструмента обеспечения ценовой и финансовой стабильности. Основным же инструментом денежно-кредитной политики должно вновь стать управление валютным курсом рубля. Однако его использование руководством ЦБ с одобрения президента страны незаконно, бездумно и категорически отрицается. Вот почему в России сложилась уникальная по внешним рискам ситуация, когда динамика курса национальной валюты, а с ней и динамика инфляции, качество жизни, все экономические процессы управляются капризной силой – мировой ценой нефти.

   Из сказанного видно, что по своему практическому значению ключевая ставка Банка России малоценна. Но у нее гипертрофированный политический и пиаровский вес. Он достигается чудесами академической изобретательности руководства ЦБ в подготовке презентаций каждого своего решения по ставке. Здесь в кучу причин, которые влияют на ее величину, мешается все – и цена на нефть, и бюджет, и валютный курс, и редко сбывающиеся прогнозы, и ожидания, и даже инфляция, на которую, по идее, наоборот, должна влиять ставка. Реальный же смысл устанавливаемой ставки не редко от публики скрывается. К примеру, отказ 18 марта с.г. пойти на вполне созревшее решение по снижению ключевой ставки может объясняться только планом ЦБ приступить к активной скупке валюту в резервы и нежеланием помогать дешевыми ресурсами своим конкурентам – коммерческим банкам.

   Вместе с тем, это отнюдь не мешает председателю Банка России на пресс-конференциях пытаться выглядеть столь же важной персоной, как глава Федеральной резервной системы США, либо Европейского центрального банка, будто примерять на себя карнавальную маску Джанет Йеллен или Марио Драги.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире