abuzarov

Андрей Бузаров

12 февраля 2018

F

Очередной виток осложнения украинско-польских отношений наступил после принятия Сеймом Республики Польша так называемого «антибандеровского закона», а также после его подписания польским президентом А. Дудой. Закон был направлен в Конституционный суд Польшы для получения заключения о его конституционности либо не конституционности. В ответ Верховная Рада Украины приняла постановление №7553, в котором, среди прочего, выражается обеспокоенность: «демонстративными акциями уничтожения украинских памятников на территории Польши, нападениями на участников религиозных торжеств, членов украинской общины Польши, запретом проведения культурных мероприятий и шовинистической риторикой».

Складывается впечатление, что некоторые украинские политики только сейчас заметили, насколько серьёзная проблема существует в украинско-польских отношениях, и которая, на самом деле, назревала уже давно. Достаточно вспомнить единогласное принятие в 2016 г. польским парламентом резолюции, в которой признаётся «волынская резня» геноцидом либо регулярные нападки отдельных польских политиков в адрес Украины.

Какая реакция была со стороны официальных должностных лиц Украины? Откровенно и строго говоря – никакой. В основном всё ограничивалось какими-то дипломатическими комментариями, незначительными протестами, умеренными высказываниями и традиционными заявлениями о том, что всё это происки России и всё это играет на руку Кремлю. До определенного момента подобная позиция руководства Украины частично воспринималась украинским обществом, но в последнее время, всё сложнее и сложнее такими аргументами убеждать украинцев, для которых уже очевидным стал факт – поляки принципиальны, и менять свою точку зрения не будут. Поэтому любая реакция Украины на «антибандеровский» закон уже не имеет значения — время потеряно.

Почему так? Дело в том, что ответ на этот непростой вопрос зарыт в недрах сложных общественно-политических процессов, которые происходят в польском обществе на протяжении последних десятилетий. Правящая в Польше партия «Право и справедливость» осенью 2015 года одержала историческую победу на парламентских выборах в стране. Впервые в истории посткоммунистической Польши одна политическая сила получила в парламенте абсолютное большинство – 235 мандатов из 460 имеющихся. Незадолго до этого партия «Право и справедливость» также одержала победу на президентских выборах.

«Право и справедливость», наверное, одна из самых правых политических сил Европы на сегодняшний день. Некоторые западные журналисты начали утверждать, что: «страна господина Дуды становится центром новой волны национализма, набирающего обороты в Европе, особенно в более бедных, когда-то коммунистических странах на Востоке».

Основная причина столь радикальных изменений в политическом спектре Польши заключается в том, что значительное количество продвинутых граждан либеральных, проевропейских и других аналогичных взглядов покинуло страну в поисках лучшей оплаты своего труда, изменив своим отъездом политический баланс среди избирателей. Избиратели оппозиционной, но либеральной партии «Гражданская платформа» покидают страну в больших пропорциях, нежели избиратели партии «Право и справедливость». Подавляющее же большинство пенсионеров голосуют за партию Ярослава Качиньского. Их ценности покоятся на католических, националистических и крайне консервативных идеях о том, какой должна быть Польша.

А какой должна быть Польша, по мнению правящего там класса? Ответ очевиден – необходимо восстановить былую мощь Речи Посполитой. Пусть не территориально, но хотя бы политически и регионально. И судя по всему, большая часть польского общества подобную инициативу поддерживает. О неизбежности усиления регионального влияния Польши в Европе писали многие западные авторитетные исследователи в том числе, и Дж. Фридман в своей книге «Следующие 100 лет: Прогноз событий XXI века». В исследовании, в частности, отмечается, что: «Польша не была великой державой с XVI в. Но когда-то она была таковой… и, думаю, станет снова. Достичь этого помогут два фактора. Первый — будущий упадок Германии, чья экономика, несмотря на внушительный объем и продолжающийся рост, утратила динамичность, свойственную ей последние два века. Вторым фактором будет нежелание немцев ввязываться в третью войну с Россией, несмотря на давление, которое Россия будет оказывать на Польшу с востока. В отличие от них, США поддержат» (https://velesova-sloboda.info/archiv/pdf/fridman-sleduyushchie-100-let-prognoz-sobytiy-xxi-veka.pdf).

Ну а что же руководство Украины, не видело и не изучало ситуацию в Польше в последние годы? Конечно все всё знали, но не реагировали, так как считали и считают, что Польша является адвокатом Украины в контексте европейской интеграции. Известный украинский философ Михаил Минаков в одном из своих интервью отмечал, что евроинтеграция у нас происходит для двух сословий: политиков и осколков среднего класса. Все остальное население из этой интеграции исключено. Исключено оно, в том числе, в части выражения своего мнение по некоторым важным вопросам истории и внешней политики.

После смены власти в начале 2014 г. новые руководители страны взяли активный курс на героизацию С. Бандеры и всего, что связано с украинским национализмом, заложив, таким образом, мину замедленного действия. Ровно года назад авторитетный украинский историк Г. Касьянов по поводу С. Бандеры отметил: «Во-первых, эта фигура до сих пор порождает конфликты, что особенно опасно в нынешней ситуации, когда в обществе необходим консенсус. Во-вторых, это всё нам навязывает небольшая, но очень энергичная группа людей, которая продвигает определённую идеологию. Наконец, в-третьих, Бандера как символ способствует международным конфликтам — в частности, значительно осложняет наши отношения с Польшей».

Последнее, собственно, и произошло. Что было прогнозируемо, закономерно и неизбежно. При том, что на момент осложнения отношений, у украинцев не было проблем с поляками в экономической, гуманитарной, культурной и других сферах. Ошибочная, чрезмерная героизация украинским руководством, отдельных спорных личностей и событий украинской истории, особенно на внешнеполитической арене, без наличия соответствующего консенсуса внутри общества, стало одним из тех факторов, которые подтолкнули польских политиков взять на вооружение сложности украинско-польских отношений, исходя из электоральных предпочтений потенциальных избирателей в Польше.

Таким образом, ситуация насколько сложна и, по сути, тупиковая, что уже вряд ли двухсторонние встречи, консультации или переговоры на межгосударственном или экспертом уровне между двумя странами могут существенно изменить ситуацию. Главная задача сейчас – не допустить ещё большего ухудшения отношений между соседними государствами.

На днях состоялась очередная встреча К. Уолкера и В. Суркова, которая прошла в г. Дубай, ОАЭ. Одни эксперты возлагают некоторые надежды на диалог между двумя политиками, другие же, напротив, крайне пессимистично смотрят на всё это. По мнению Суркова: «Дубайский пакет» американских наработок, в отличие от «белградского», в целом выглядит вполне реализуемым. По крайней мере, на первый взгляд».

Что означают слова Суркова, и в чем заключается суть «Дубайского пакета»  — содержание «белградского» пакета до сих пор публично не было обнародовано – остаётся загадкой. И американцы, и россияне уже не один месяц тщательно скрывают подробности «планов». Что же  реально происходит и каковы перспективы этих непростых переговоров, исходя из той информации и фактов, которые есть?

Прежде всего, нужно понять какие реальные полномочия имеет К. Уолкер и каков его функционал. Согласно официальному сообщению, размещённому на сайте Государственного департамента США, Уолкер не является специальным представителем по урегулированию конфликта на Донбассе. Он – «Special Representative for Ukraine Negotiations», то есть спецпредставитель по украинским переговорам. В его задачу входит – «продвижение усилий США по достижению целей, предусмотренных Минскими соглашениями» (https://www.state.gov/r/pa/prs/ps/2017/07/272412.htm).

Исходя из практики ведения переговоров по урегулированию вооружённых конфликтов, например, в Приднестровье, назначение лица, которое уполномочено конструктивно вести переговоры, предполагает его возможность общения со всеми сторонами конфликта, включая непризнанные официально субъекты. К примеру, в  рамках приднестровского урегулирования представитель от США имеет статус «наблюдателя», где уже давно ведет диалог как с Кишинёвом, так и с Тирасполем.

Перед К. Уолкером подобных задач изначально никто не ставил. Более того, в конце 2017 г. во время выступления в аналитическом центре Atlantic Cousil он заявил, что прямые переговоры с ДНР и  ЛНР приведут к дальнейшему затягиванию конфликта. То есть, Уолкер выступает фактически против прямых переговоров с сепаратистами, на чем постоянно настаивают представители РФ на всех уровнях.

Другими словами, функционал К. Уолкера как по переговорам по Донбассу, так и в целом по Украине изначально был ограничен. Это же подтвердил в своем недавнем эмоциональном выступлении бывший вице-президент США Д. Байден, который дословно сказал: «Курт Уолкер серьёзный, серьёзный парень, но Курт, насколько я знаю, не имеет полномочий или возможностей сказать, например, если вы не усилите это-это, то разговор закончен» (https://www.cfr.org/event/foreign-affairs-issue-launch-former-vice-president-joe-biden).

Кроме того, К. Уолкер является выходцем из команды сенатора Д. Маккейна, директором института Маккейна в Аризоне, человека, который традиционно является врагом В. Путина и оппонентом распространения геополитического влияния России в мире. Представить архисложно, что эти политики готовы делать уступки в переговорах с РФ, особенно в условиях недавнего принятия Конгрессом закона, которым юридически расширяется возможность применения новых санкций против России. И именно «ястребы», включая сенатора Маккейна, были главными лоббистами принятия указанного закона.

Таким образом, можно предположить, что главная задача Уолкера –контроль. Он является ревизором, который, общаясь со всеми сторонами конфликта на Донбассе, систематически докладывают обстановку дел в Вашингтон, где уже и принимают решение, что делать с санкциями, предоставлять вооружение Украине или нет и т.д.

С российской стороны переговоры с К. Уолкером ведёт, как известно. В. Сурков. Его компетенция и полномочия касательно переговоров по Донбассу вообще нигде не прописана и не указана. На официальном сайте Президента РФ  статус Суркова указан предельно просто — помощник президента. Вместе с тем его общеизвестное влияние в политических кругах России, близость с президентом, участие во встречах Нормандского формата, Минских переговорах, дискуссиях с Викторией Нуланд, а также многое другое означает, что он является, и будет являться уполномоченной фигурой по Донбассу от РФ, независимо от времени, уровня, места и формата подобных переговоров. К слову следует отметить, что В. Нуланд является супругой Роберта Кагана, который был советником кандидата в президенты США Джона Маккейна в его предвыборной кампании 2008 года.

Если учитывать позицию В. Путина, которую он озвучил во время конференции «Валдай», о недопустимости повторения Сребренице, в случае реализации, по его мнению, инициативы о введении миротворцев вдоль всей линии российско-украинской границы, постоянные заявления Лаврова и Пескова, подтверждающие эту позицию Путина, а также нынешнее отсутствие результатов в переговорах Уолкера и Суркова, то спрогнозировать фиаско этого переговорного формата не сложно.

Таким образом, до сих пор официальных переговоров В. Суркова с людьми из «команды Трампа» ещё не было. Однако недавно неожиданно появилась инициатива Трампа-Назарбаева о возможном переносе переговорной площадки в Астану. Согласно официальному заявлению представителя Казахстана при ООН Кайрата Умарова: «Идея переноса переговоров возникла, потому что Минский процесс застопорился. Возможно, нужно начать заново, это можно сделать в Астане или в любом другом месте, которое будет комфортно для участников. Идея в том, чтобы выйти из тупика, попытаться продвинуться в этом вопросе. Всё будет зависеть от пожелания самих участников дискуссий».

Примечательно, что ни Трамп, ни Назарбаев не вспомнили во время совместной встречи о существовании формата Уолкер-Сурков. Знал ли о такой инициативе Уолкер? Нельзя не заметить, что, возможно, и в Вашингтоне, и в Кремле, понимая возможную неудачу в переговорном процессе вышеуказанного формата, пытаются зондировать и форсировать создание иной, более эффективной площадки, где от администрации Трампа переговоры может вести уже другой человек, с которым В. Сурков, как наиболее активная фигура переговоров по Украине последнего времени, может вести себя более уступчиво и конструктивно.

События последнего времени в Украине, связанные с бурными обсуждениями законопроекта «Об антикоррупционном суде», противодействие его принятию со стороны некоторых представителей власти, постоянные требования МВФ, ЕС, США и других западных партнеров Украины о необходимости утверждения этого закона, убедили украинскую общественность в том, что его появление в свет — это лишь вопрос времени. В этом-то и дело, когда же?

Почему этот закон так важен? На протяжении нескольких лет в Украине последовательно при поддержке, прежде всего, США и ЕС создаётся комплексная система борьбы с коррупцией на основе западных принципов. Уже созданы Национальное антикоррупционное бюро (НАБУ), Антикоррупционная прокуратура (САП) и Национальное агентство по предупреждению коррупции (НАПК). Все эти органы функционально связаны между собой, однако имеют различную компетенцию. Следующим органом, логически необходимым, исходя из всей цепи антикоррупционной борьбы, является специализированный суд – антикоррупционный. Таким образом, его создание закономерно.

Более того, некоторые влиятельные американские политики связывают коррупционность современной политической системы Украины с её уязвимостью перед Россией. Согласно недавнему докладу американского сенатора Бена Кардина под названием «Ассиметричная атака Путина на демократию в России и Европе: последствия для национальной безопасности США», до тех пор, пока украинские органы власти, особенно судебные, не доказали свою способность привлекать к ответственности бывших и нынешних представителей власти, страна будет оставаться незащищенной от вмешательства Кремля в свои внутренние дела.

Честно говоря, не совсем понятно, как связана в Украине коррупция в ЖЭКах, правоохранительных органах и т.д. с Россией, но эту тему взяли на вооружение многие оппозиционные украинские политики, в том числе и Саакашвили. Оппозиционер регулярно у стен украинского парламента требуют принятие закона об антикоррупционном суде. Их мотив понятен – зарабатывание политических дивидендов в обостряющейся политической борьбе.

Весь 2018 год в Украине будет проходить под знаком предвыборной президентской компании. Понимая, что воспрепятствовать созданию антикоррупционного суда не удастся, руководство страны стремится максимально оттянуть начало его работы, что раздражает украинскую общественность и западных партнеров Украины. Постоянное обнародование компроматов в украинских и западных СМИ в отношении ряда украинских политиков будет продолжаться, что будет стимулировать антикоррупционные органы к расследованию громких дел. Венцом их сыскных мероприятий должны быть приговоры соответствующего суда, которого пока нет. Нет и результатов.

Например, в Гватемале, после того как международная общественность взялась за борьбу с коррупцией, были привлечены к ответственности экс-президент Альфонсо Портильо, три бывших министра внутренних дел, четыре армейских генерала, три директора полиции, конгрессмены, бизнесмены, наркоторговцы. А в Румынии, начиная с 2011 г., были осуждены министры, судьи, парламентарии и даже брат бывшего президента Траяна Бэсеску Мирчи Бэсеску.

В Украине же, если подобные аресты начнутся, то приведут к ещё к более массовым вынесениям приговоров. С политической точки зрения, это будет означать дискредитацию, прежде всего, провластных политиков, и падение их рейтинга в глазах потенциального электората.

В последние годы вопрос о предоставлении американского вооружения Украине является одним из наиболее муссируемых в украинских сми. Ходит масса слухов, появляются предположения, а также называются различные сроки касательно осуществление первых поставок. Что же реально происходит?

На самом деле, если внимательно проанализировать заявления американских официальных должностных лиц, принятие ряда документов, ведущие американские печатные и интернет-издание, учитывать факт недавнего решения США о выделении соответствующего вооружения Грузии, то вполне логично предположить, что политическое решение о предоставлении Украине некоторых видов вооружения в Вашингтоне давно принято. Остаётся делом за малым — технически и юридически всё это оформить.

Почему раньше не предоставили? Очевидно, что Барак Обама по пока непонятным причинам не взял на себя ответственность о принятии подобного решения летом 2014 г., несмотря на то, что его ближайшее окружение поддерживало эту идею. Хотя именно летом 2014 г. системы противотанковой защиты были катастрофически необходимы украинской армии. После смены руководителя Белого дома новая администрация назначила спецпредставителя по Украине Курта Уолкера (опять же Барак Обама подобного решения не принимал). Таким образом, появился особый — Минскими соглашениями не предусмотренный, но и не запрещенный — формат переговоров Уолкер — Сурков. Более того, появилась идея о введении миротворцев на Донбасс (также не предусмотренная, но не запрещенная Минскими соглашениями). Однако последние интервью Уолкера, а также в целом динамика указанного формата подтверждают тот факт, что в нём в течение 2018 г. особых конструктивных решений принято не будет.

Тем не менее само существование подобной площадки переговоров является фактором сдерживания США от практических действий по передаче оружия Украине. Подобные действия во время протекания переговоров могли бы быть дипломатически не корректными и неуместными. А вот после фиаско переговорного процесса, которое, скорее всего, наступит в ближайшие 6-8 месяцев (возможно раньше или позже) указанное решение, как и введение новых санкций в отношении РФ выглядят логичными.

К чему приведет получение Украиной американского вооружения? Без сомнения нынешний статус-кво сохранится и не более того. Украина получает пока только оборонительное вооружение, а не наступательное. Кроме того, Президент Порошенко регулярно говорит о том, что необходимо соблюдать Минские соглашения, а, следовательно, украинская наступательная операция в мире может быть рассмотрена как потенциальное нарушение Минских соглашений украинской стороной. Что касается сепаратистов и РФ, то для них, спустя три года после окончания активных боевых действий на Донбассе, вопрос о наличии в Украине американского вооружения в настоящее время не является уже принципиальным.

Но тут скроется один важный нюанс. Если придёт в Украину оборонительное вооружение, то не исключена в будущем поставка и более серьёзного оружия, которая будет осуществлена в условиях обостряющейся международной обстановки и ухудшения российско-американских отношений. При таких обстоятельствах практически невозможно прогнозировать развитие событий на Донбассе.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире