abespalov

Андрей Беспалов

14 июня 2018

F
Трехлетняя Вика очень самостоятельная. Этому она научилась в интернате. Но больница — это совсем другое, здесь страшно, больно и некому даже взять на ручки

В больничной палате рядом с трехлетней Викой лежит еще одна маленькая девочка. Она в больнице вместе с мамой. Мама подхватывает дочку на руки каждый раз, когда та начинает плакать. И девочка быстро успокаивается. Вику тоже пыталась взять на руки няня Аня, но девочка ее поначалу отталкивала. Не привыкла ко всяким там нежностям. Да и вообще с внешним миром разговор у нее был короткий: или «да», или «нет». Это потом оказалось, что малышка знает и «привет», и «спасибо», и «кушать». Но «нет» главное слово.

Вика умеет себя развлекать. То песенки напевает тихонечко, то, держась за решетку кроватки, пританцовывает. А взгляд колючий, оценивающий. Кто это в палату заходит? Сделает больно или обойдется на этот раз?

Вика в больничной палате уже четвертую неделю. Первоначальные опасения врачей не подтвердились, но Вику пока не выписывают. Перестраховываются. С раннего утра и до позднего вечера с девочкой находится Анна Мельникова, няня красноярского благотворительного фонда «Счастливые дети». Несколько лет назад фонд запустил проект «Хочу на ручки». Няни нужны постоянно.

Анна очень любит детей. До того как стать няней, она работала помощником воспитателя в частном детском саду. Но заниматься там ей приходилось не столько детьми, сколько хозяйственными делами. А к детям, говорит Анна, ее очень тянуло потискать, поиграть, научить чему-то интересному, что знают ее уже подросшие дети, дочка и сын. Детский сад это было не совсем то. Там детей много, все время галдеж и суматоха. А хотелось, чтобы один, чтобы как мама с ребенком.

«Я смутно представляла себе работу няни, к тому же с детьми-сиротами, но интуиция подсказала, что это мое», говорит Анна Мельникова.

В благотворительном фонде «Счастливые дети» Ане предложили пройти психологический тест, долго беседовали. Главное, что хотели понять сотрудники фонда, любит ли девушка детей. Поняли любит. И начали потихоньку вводить в работу.

Фото: Александр Купцов для ТД

Анна


«Поначалу я все время носила детей на руках. Но потом поняла, что это неправильно. Малыши быстро привыкают, а кто их в интернате на ручки возьмет? Да и сотрудники интерната, когда привозят детдомовцев в больницу, просят пореже брать их на руки. «Привыкнут, что мы потом делать будем? Пусть сами играют», говорят. А вот о том, как крошечному ребенку в одиночку пережить боль после операции, не говорят ничего».

С детьми до четырех лет в больницах, как правило, лежат мамы. С сиротами из детских домов никто. Очень страшно, очень обидно, когда со всеми малышами в палате тетешкаются, обнимают, а ты только и можешь, что из кроватки на них смотреть.

Когда Анна узнает, что завтра в больницу привезут очередного малыша, она старается прийти пораньше, чтобы успеть поговорить с сопровождающим ребенка сотрудником. И узнать от него хоть что-то: что малышу можно, чего нельзя, что ребенок умеет, а чему хорошо бы научить, пока лежишь с ним в больничной палате.

Няня Аня говорит, что домашние дети хорошо общаются с интернатскими. Не сторонятся, когда видят, что детдомовец не такой, как все, с перекрученными ножками, ручками, не умеет ходить, а только лежит и что-то там лепечет. Детской дружбе это не мешает. По словам Анны, родители, навещающие своих деток постарше, дарят детдомовским книжки, игрушки и не просят перевести своего ребенка в «нормальную» палату. Видно, что и мамы, и дети понимают, кому труднее, и умеют сочувствовать, рассказывает Анна.

Анна кормит малышаФото: Александр Купцов для ТД



За месяц Вику никто из интерната не навестил. Может, звонили врачам, интересовались состоянием ребенка, но Анна об этом не знает. А если бы няню спросили, она много хорошего могла бы рассказать. О том, например, что малышка уже пытается строить целые предложения. «За этот месяц она так изменилась. Только бы не забыла все, когда вернется в интернат», — переживает Анна.

Вику могут отправить в интернат хоть завтра. Анна не спрашивает когда. Лучше об этом не надо думать. Вика очень любит рисовать, напевая что-то себе под нос. «Я вижу, насколько этим деткам не хватает общения. Но приходится его ограничивать до 15—20 минут, а потом перерыв. Иначе ребенку будет трудно отвыкать, а отвыкать, к сожалению, придется».

Любимое Викино занятие — разглядывать людей и угадывать, куда они идут, что будут делать. Вот чей-то папа идет с работы домой…

«Мой папа тоже работает, — говорит Вика, — а мама готовит вкусно!» Убедительно рассказывает, няня Аня поверила. Потом случайно узнала, что Вика своих родителей не видела никогда.

Вика пытается повязать кукле красную ленточку. Но это не так увлекательно, как украшать себя. Девочка прикладывает бант к своим волосам и спрашивает: «Касавица?» И тут же сама утвердительно кивает: это же очевидно!

АннаФото: Александр Купцов для ТД



Малышка не сразу доверилась Анне. Смотрела настороженно, отталкивала, не давала себя погладить. Но постепенно оттаяла. «Уже только ради этого стоит работать няней», — считает Анна Мельникова.

В больницу попадают и отказники из роддомов, и дети, изъятые из семей органами опеки, и заболевшие воспитанники детдомов. Все это время дети — в полном одиночестве.

Фонд «Счастливые дети» нанимает нянь, которые круглосуточно находятся в больницах с брошенными малышами в возрасте от рождения до четырех лет. На ручках малыши быстрее выздоравливают, многие вообще впервые узнают, что это такое — тепло и ласка любящих рук. Вот на зарплату няням и нужны деньги.

Программа «Хочу на ручки» существует на ваши пожертвования. Пожалуйста, переведите любую сумму, пусть 50, 100 рублей. Мы с вами и не заметим этой суммы, а и без того обездоленный ребенок получит немного любви. И ему будет к кому проситься на ручки.

Оригинал

СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ

Первые в мире сиделки появились в России. Позже их стали закреплять за врачами. Но со временем Европа ушла вперед в сестринском деле: там вовремя разделили лечение и уход за больным и начали развивать два этих направления параллельно.

«Сейчас в сфере ухода за лежачими больными Россия катастрофически уступает Западной Европе, США и многим другим странам, — говорит Лена Андрев, проработавшая более двадцати лет в системе патронажного ухода Германии. — Сегодня мы практически ничего не умеем и не используем передовые методики по уходу, суть которых — добиться максимально возможной реабилитации больного. Мало просто перестелить постель, сменить памперс, накормить (мы и это, кстати, тоже не умеем делать правильно). Государственной системе здравоохранения до реабилитации больных нет дела. Даже базовых знаний по правильному уходу персоналу в лечебных учреждениях не дают. А это целая наука».

Зачем искать легкие пути?

Да, можно нанять сиделку, если позволяют средства. Проблема в другом: опытных сиделок много, а вот по-настоящему профессиональных днем с огнем не найти. А если денег на сиделку нет и за лежачим больным ухаживают родственники, то сразу возникает миллион практических вопросов. Ответить на которые некому.

Как ухаживать? Чем кормить? Как разговаривать с лежачим больным? Спрашивают у друзей, коллег и знакомых, читают в интернете, смотрят видео, прислушиваются к тем, кто говорит убедительно. Но мало кто понимает, каким советам можно доверять, а каким нельзя.

Например, появились у больного пролежни. Мазать зеленкой, как советуют на одном форуме, или «ни в коем случае ничем», как пишут на другом? А постель как заменить под бабушкой, которая весит 100 килограммов? Бабушка стонет, неумелые манипуляции причиняют ей боль, а для ухаживающего дело заканчивается сорванной спиной.

Где-то пишут, что уход за лежачим больным — это крест, который надо нести до конца, и легких путей нет. А они есть. И не только легкие, но и максимально эффективные. Тучного обездвиженного человека может запросто перевернуть на бок даже подросток, если знать, как это делается.

Почему Лена знает, а мы — нет?

Здесь самое время рассказать, кто такая Лена Андрев. Лена родилась в Казахской ССР, окончила в Алма-Ате Институт инженеров железнодорожного транспорта, проектировала станции. Потом переехала в Германию и более двадцати лет проработала там в системе патронажного ухода, куда попала совершенно случайно: устроилась на работу в находившийся в двух шагах дом престарелых, чтобы лучше выучить немецкий. И выучила, общаясь с немецкими бабушками.

Но через какое-то время уволилась — так сильно на Лену подействовала смерть старушки, за которой она ухаживала. Сначала решила, что работать в системе патронажного ухода больше не сможет, слишком тяжело психологически. Но внимательную русскую сиделку уговорили вернуться и… направили на трехгодичное обучение в школу по уходу. Так Лена Андрев стала высокопрофессиональным патронажным специалистом и доросла до должности директора по уходу дома инвалидов в Висбадене. А сейчас работает директором по обучению в столичной школе патронажного ухода «Внимание и забота». Школа в Москве была учреждена двумя благотворительными фондами: фондом помощи взрослым «Живой» и фондом помощи людям с БАС «Живи сейчас». Задача школы — безвозмездное обучение основам квалифицированного патронажного ухода сиделок, волонтеров, родственников. Обучение базируется на передовых европейских методиках сестринского ухода.

Если не школа, то что?

В интернете можно найти миллион статей по уходу за тяжелобольными. Книги, методички, советы на форумах. Казалось бы, изучай и применяй.

«Но это же ужас просто, что там советуют! — восклицает Лена Андрев. — Однажды наткнулась в интернете на книгу «Профессиональная сиделка», ее написала психолог, автор еще одной книги, «Как вернуть мужа». Как я поняла, этот автор считает себя специалистом широкого профиля. Там есть, например, такой совет: больного при перемещении следует брать под мышками или за шею. Но так нельзя делать никогда! Вы же вывернете суставы больному и сорвете спину себе. Или вот еще: рекомендуется обрабатывать кожу спиртовыми растворами для борьбы с пролежнями! А это тоже категорически запрещено. Так что, кроме вреда, такая книга ничего не принесет. Ну и плоха также методичка, в которой упускается важнейшая тема коммуникации с больным. Значит, эту методичку написал человек, ничего не смыслящий в правильном уходе за больными.

2886522
Фото: BSIP SA Alamy/ТАСС

С видеоуроками тоже беда. Нет ни одного видео российского производства, которое я бы порекомендовала сиделкам. Видно, что многие из этих роликов делают продавцы противопролежневых матрасов, скользящих простыней, другого специального оборудования. Да, они рекламируют нужные вещи, но их инструкции, как этими товарами пользоваться, совершенно безграмотны, а потому бесполезны и даже вредны. Зачем мне знать сто способов использования скользящей простыни, когда мне нужен один — тот, который поможет легко и безболезненно переместить больного и самому не надорваться. В таких видеороликах много лишнего, и это только запутывает. И на практике эти способы малоприменимы».

По словам Андрев, идеальный вариант получения знаний — это когда к теоретическим знаниям (пусть даже и из видео и учебников) прилагается практика под контролем специалиста. Специалиста, который будет направлять и поправлять. Потому что даже обкатка полученных знаний на коллегах, например, может не дать результата: на себе все получается, а приходят к настоящему пациенту — и ничего сделать не могут.

Вот для того, чтобы правильно совместить теорию с практикой, два фонда и открыли школу патронажного ухода «Внимание и забота».

Планировать и добиваться

«Отечественные сиделки, даже если работают с душой и не жалея сил, зачастую не понимают, для чего они это делают, не видят цели, так как она не поставлена, их этому не учили. Поэтому у сиделки быстро наступает эмоциональное выгорание, очень быстро. А она обязательно должна понимать: что она делает, как это нужно делать, почему именно так и почему именно сейчас. Грамотная сиделка — та, которая видит проблемы больного человека, но, что не менее важно, видит и его реабилитационный ресурс. Как работают сиделки в Германии? В план обязательно записывается цель, а после ее достижения ставится новая. Вот, например, больной может ходить, но без поддержки падает. Значит, его надо научить перемещаться с ходунками. Следующая цель — добиться того, чтобы больной мог самостоятельно гулять. И когда человек после прогулки вернулся и самостоятельно сел за стол пить чай — вот тогда я понимаю, зачем я вложила столько труда», — говорит Лена Андрев. По ее наблюдениям, только в России опыт сиделки автоматически приравнивается к профессионализму. Во всех других профессиях профессионализм и опыт разделяют, а в сфере ухода за больными почему-то различий не видят.

2886524
2886526
2886528
2886530
2886532
Обучающий семинар по патронажному уходу в школе
Фото: Школа «Внимание и забота»

Школа «Внимание и забота» ставит задачу повысить качество образования всех, кто связан с патронажным уходом. Необходимые знания и навыки смогут бесплатно получать как сиделки, так и волонтеры и родственники пациентов. Объем работы огромный, и для того, чтобы проект существовал, ему нужна ваша помощь.

За год планируется провести около шестидесяти семинаров и тренингов. В них примут участие около тысячи человек, которые смогут оказать квалифицированную помощь и продлить жизнь нескольким тысячам лежачих больных. Для тех, кто все-таки никак не может пройти обучение очно, школа разработает и снимет серию видеороликов об уходе за лежачими больными. И это будут видео, которым можно доверять.

Пожалуйста, оформите ежемесячное пожертвование в 100, 200 или 300 рублей, и тогда школа патронажного ухода сможет работать не только в Москве, Петербурге, но и проводить семинары в других городах. Очень может быть, что эти знания и навыки пригодятся и вашим родным. В наших силах сделать так, чтобы школа работала всегда. Государство ее не поддерживает. Но поддержать ее можем мы.

Оригинал

СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ

Как повернуть лежачего больного, не вывихнув ему плечо и не сорвав себе спину? Зачем больному включать музыку? И как отличить опытную сиделку от неопытной?

За лежачими больными практически всегда ухаживают родные. Как могут, так ухаживают. В лучшем случае — нанимают сиделку. Но ни родственники, ни так дорого обходящиеся сиделки грамотно ухаживать за лежачими больными попросту не умеют, считает Екатерина Дихтер, старший преподаватель Школы патронажного ухода «Внимание и забота».

Екатерина пять лет работала медсестрой в Службе помощи больным с БАС. Боковой амиотрофический склероз — неизлечимое заболевание, при котором постепенно отказывает мускулатура. Сначала отказывают руки, ноги, потом пропадает речь, в конце человек не может сам глотать и дышать. При этом он совершенно сохранен интеллектуально — до самого конца.

— Такие люди лежат дома. За ними ухаживают родственники или сиделки. И в какой-то момент мы поняли, что практически всех их нужно учить правильному уходу. Самым простым вещам — например, как повернуть больного и при этом не вывихнуть ему плечо. Как кормить, если руки уже отказали. Как соблюдать гигиену, ведь болезнь может длиться годами. Конечно, бывает, что таким больным нанимают сиделку. Но, во-первых, это очень дорого, а во-вторых, квалификация сиделок у нас, как правило, низкая. И родственники ухаживают сами. Как умеют.

— И как они умеют?

— Обычно вообще ничего не знают и не умеют. Даже медики очень часто не знают, как правильно ухаживать за лежачими. В нашей стране уходу за тяжелобольными вообще мало внимания уделялось. Всегда. У нас просто нет государственной политики реабилитации таких больных и организации системы ухода за ними. А больных, которые лежат дома и нуждаются в помощи, много. Люди после инсультов, с тяжелыми формами рака, с переломами шейки бедра, позвоночника и т. д.


Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД
Екатерина Дихтер будет преподавать в школе «Внимание и Забота». До этого Катя много лет работала медсестрой в школе помощи больным с БАС

— А если ухаживать неправильно — к чему такой уход приводит?

— К очень тяжелым последствиям. Почти всегда. Да, люди как-то приспосабливаются, ухаживают по наитию. Но ошибок допускают очень много.

— Каких?

— Например, мало кто знает, что с лежачими больными обязательно нужно разговаривать. Неважно, в сознании человек или нет.

С лежачими больными нужно разговаривать. Неважно, в сознании человек или нет

— Когда человек ухаживает за больным круглые сутки и так годами — это дико выматывает, и он начинает экономить ресурсы. Сиделки часто все делают молча — хватают, моют, переворачивают. А так нельзя. С человеком надо общаться, слушать его, ставить ему музыку — не устаю это повторять! Именно в таком обращении с лежачим больным кроется огромный реабилитационный потенциал. Человека с деменцией, например, не надо разубеждать, если он что-то видит или слышит несуществующее. Очень важно знать, что это за человек, какую жизнь прожил. Часто при тяжелой болезни на первый план выходят задвинутые глубоко в подсознание старые переживания, страдания, страхи. Нам они могут казаться странными, а для больного они очень важны. Пример из жизни: пожилая женщина не могла спать в темноте. Выключают свет — у нее истерика. Оказалось, во время войны ее изнасиловали в темноте. Девушка пережила адский стресс. Когда сиделка об этом узнала, женщине перестали выключать свет, и она стала спокойно спать. Страх всплыл во время болезни.

Если человек лишен возможности двигаться, говорить, это совершенно не значит, что с ним не надо общаться. Надо рассказывать новости, надо всячески разнообразить его жизнь. И переодевать такого больного надо каждое утро. На Западе по утрам переодевают даже тех, кто лежит в коме.


Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД
Реконструкция занятий школы патронажа «Внимание и Забота». Катя показывает, как безопасно пересадить пациента на коляску

— Зачем?

— Задача реабилитации, ухода — максимально вернуть человеку чувство собственного достоинства, приблизить его к тому времени, когда он был здоров. В Англии человека в коме переодевают в спортивный костюм, если он всю жизнь был спортсменом. Другой пример: пациентка после инсульта отказывалась от реабилитации, ну вот, не было мотивации. Она появилась только тогда, когда в больницу привели ее лошадь — после того, как узнали, что женщина до болезни всю жизнь занималась лошадьми. Женщина ее увидела, погладила — и дело пошло, интерес к жизни вернулся. Но это Англия. Там такое возможно, у нас, к сожалению, нет.

Задача реабилитации, ухода — максимально вернуть человеку чувство собственного достоинства

Если обездвиженный человек все время лежит — у него развивается депрессия. Можно ли из этого состояния вывести? Можно. Вот, скажем, человек до болезни каждое утро пил кофе и завтракал на кухне — не надо рушить его привычки. Этот утренний кофе для него крайне важен! Оденьте человека, пересадите в кресло-каталку, отвезите на кухню. И пусть пьет свой кофе, как он это делал всю жизнь. Мелочи? Нет, внимание к таким вещам очень помогает в реабилитации.

Очень многие не знают, как правильно пересадить человека из кровати в инвалидное кресло. В результате делают больно ему и срывают спину себе. А ведь есть надежные, безопасные техники. В Школе мы будем им обучать.

Мало кто знает, что практически каждый лежачий больной мучается запорами. Человек же лежит! В лучшем случае ему клизмы ставят, дают слабительное. Но это не правильно. Надо, чтобы работали мышцы брюшного пресса. А для этого больного надо посадить. И лучше бы отвезти на коляске в туалет, хотя, конечно, подложить утку куда как проще.

Это совершенно неправильно — когда вся жизнь больного проходит в кровати! Пусть даже эта кровать навороченная, специальная.

Кровать эту, кстати, при оформлении инвалидности должно бесплатно предоставлять государство. Больным с первой группой инвалидности положены функциональная кровать, подъемник, чтобы не тягать человека на руках. Но никакое государство ничего этого не дает, все нужно самим покупать.


Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД
Скользящее оборудование — это специальная простыня для перемещения пациента. Реконструкция занятий школы патронажа «Внимание и Забота».

— Кровать с противопролежневым матрасом — насколько она обязательна?

— В Европе вообще не знают, что такое пролежни. Там точно знают, что матрасы не панацея! Просто человека регулярно перемещают. И делают это грамотно, не повреждая поверхностного слоя кожи. Сам по себе противопролежневый матрас от пролежней не спасет, каким бы дорогим он ни был.

У нас же даже на специальном матрасе у больного появляются пролежни. А это очень опасно, умирают от них! Это нарушение работы сосудов, это инфекция, которая быстро разносится кровью по организму. А инфекция для и без того слабого организма — катастрофа. Самое страшное, что сам больной пролежней чаще всего не чувствует. На занятиях в Школе мы научим оценивать состояние кожи, научим правильно осматривать человека и вовремя действовать, если что-то идет не так.

— Это могли бы сделать врачи и медсестры поликлиники, которые должны приходить к лежачему больному, но не приходят.

— Сейчас начали ходить. Почти в каждой московской поликлинике есть паллиативный кабинет. Но на одну медсестру приходится 800 тяжелых больных. Как думаете, ко многим медсестра успеет зайти? И о каком качестве ухода можно говорить? Ей бы укол успеть сделать, да памперс поменять…

— На обучение в Школу придут в основном родственники? Или профессиональные сиделки тоже?

— На таких занятиях очень мало медсестер, санитарок, социальных работников, сиделок. 90% — это родственники, которые ухаживают за своими и хотят научиться делать это грамотно. И только главврачи, понимающие всю важность такого обучения, ищут курсы для своих медсестер и санитарок. Могу сказать по опыту проведения семинаров фонда «Живи сейчас».


Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД
Катя показывает, как безопасно пересадить пациента на коляску. Реконструкция занятий школы патронажа «Внимание и Забота».

— А специалисты паллиативных кабинетов поликлиник?

— Нет, видимо, они считают, что и так все знают. А ведь во всем мире уход за лежачими больными — это отдельная отрасль медицинских знаний. Надо знать, что нужно больному, понимать, в чем его главные проблемы, видеть его ресурс. Тогда появляется понимание, что и как делать.

Кстати, мало кто из ухаживающих знает, что все действия, все манипуляции с больным ты должен записывать. У сиделки в Европе очень четкие инструкции, которые она обязана неукоснительно исполнять. На Западе вообще все по-другому: больного окружает очень много разных специалистов. Это называется community help. Я бы посоветовала родственникам больного вести журнал записей, чтобы тот, кто придет на смену, знал, что уже сделано.

И еще важная деталь. В Европе сиделок без лицензии просто нет. Государство, страховые компании за этим строго следят. У нас же родственники очень часто рады, если хоть кто-то согласится ухаживать, тут уж не до квалификации.

— Сложно найти сиделку в Москве?

— Вовсе нет. Рынок существует, желающих много. Проблема в том, что это жуткая лотерея. Легче легкого нарваться на неумеху, которая выдает себя за опытного и знающего специалиста.

— Как отличить квалифицированную сиделку?

— На занятиях в Школе мы обязательно будем объяснять: с сиделкой надо встретиться заранее, поговорить, познакомить ее с потенциальным пациентом. Уже на первой встрече станет понятно, смогут ли больной и сиделка близко и долго общаться друг с другом.

Очень часто считающие себя опытными сиделки многое делают неправильно не только c больным, но и во вред себе. Например, не так, как надо, подтягивают лежачего больного на подушку, выше к изголовью. Берут подмышки, а то и просто за руки, тянут и таким образом травмируют суставы больного. А надо — с помощью специальной скользящей ткани в два слоя, которая подкладывается под человека.


Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД
Реконструкция занятий школы патронажа «Внимание и Забота»

— А сами преподаватели Школы у кого учились? У западных коллег?

— Проблема настолько глобальна, что для ее решения объединились два фонда — Фонд помощи взрослым «Живой» и фонд помощи людям с БАС (боковым амиотрофическим склерозом) «Живи сейчас» — и учредили в Москве Школу патронажного ухода «Внимание и забота». Проект несколько лет существовал при фонде «Живи сейчас». И все это время сотрудники фонда искали российских специалистов, которые работают по западным методикам.

В нашей стране первыми, кто стал изучать современные методики и практики ухода за тяжелыми больными, были питерские врачи. Там очень сильная школа физической терапии. С ее помощью можно улучшить координацию движений пациента, разработать суставы и мышцы и т. д. Мы учились у врачей Санкт-Петербурга. Огромный опыт нам также передает Лена Андрев, двадцать лет проработавшая в Германии патронажным специалистом и директором по уходу и теперь работающая в Школе патронажного ухода директором по обучению. Норвежские коллеги научили нас технике перемещения больных. Показывали, как натянуть на ноги больного компрессионные чулки — легко и просто, без выпученных глаз. Повторю, все это целая наука и учиться надо у всех, кто достиг серьезных результатов.

Сейчас наша задача — наладить систему обучения патронажному уходу в Москве. Пока у нас в столице есть четыре площадки для будущей работы Школы — больница имени Буянова, 2-я поликлиника в Чертанове и Служба помощи больным с БАС, и еще один класс. Сегодня запросов на обучение намного больше наших возможностей.

А вообще — откуда придет запрос, туда мы и поедем, там и проведем наши пятидневные курсы. В любой город.

— Еще ведь можно обучать дистанционно? С помощью видеоуроков, например.

— Да, это входит в наши планы. Недавно сделали обучающее видео по перемещению больных. В ролике очень подробно объясняется и показывается, как правильно подтягивать больного на кровати, пересаживать в кресло, переводить в сидячее положение, поворачивать. Таких видео мы запланировали снять много — по темам «Общение», «Питание», «Эрготерапия» и другим. Но на их съемку нужны деньги. Именно на съемку, в Сеть ролики мы выложим бесплатно.

Несколько слов о Школе

Автономная некоммерческая организация дополнительного профессионального образования «Школа патронажного ухода «Внимание и забота»» учреждена двумя благотворительными фондами — фондом помощи взрослым «Живой» и фондом помощи людям с БАС «Живи сейчас». За годы работы у фондов накопился большой объем полезных знаний, поэтому проект решили расширить.


Фото: Мария Ионова-Грибина для ТД
Екатерина Дихтер

Школе «Внимание и забота» предстоит повысить качество образования всех, кто связан с патронажным уходом. Необходимые знания и навыки смогут бесплатно получать сиделки, волонтеры и родственники пациентов. Объем работы огромный, но для того, чтобы проект существовал, ему нужны средства.

За год планируется провести порядка 60 семинаров и тренингов. В них примут участие около тысячи человек, которые, в свою очередь, смогут оказать квалифицированную помощь и продлить жизнь нескольким тысячам лежачих больных.

Пожалуйста, оформите ежемесячное пожертвование в 100, 200 или 300 рублей, и тогда Школа патронажного ухода сможет работать в Москве, Петербурге, проводить семинары в других городах. Очень может быть, что эти знания и навыки пригодятся и вашим родным. В наших силах сделать так, чтобы Школа работала всегда. Государство ее не поддерживает. Но поддержать ее можем мы.

Оригинал

СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ

Валере было пятнадцать, когда у него родилась сестра. И сразу спорт, друзья, улица отошли на второй план. Какая улица, когда хочется кормить малышку, гулять с коляской, дарить сестренке игрушки. Даши нет, а Валерий по-прежнему покупает игрушки. Их на могиле больше, чем цветов.

2856652
Даша и Валера в кино
Фото: из личного архива

«Не разлей вода» — это про Дашу и Валеру. Разницы в возрасте они не замечали, всегда вместе — в кино, на море. Старший брат учил сестренку переходить дорогу, кататься на велосипеде, заплетал косички перед школой. Расставаний оба не любили, скучали друг по другу. Даше было четыре, когда старший брат уехал в Москву поступать в вуз. «Я очень по Дашке скучал, на каникулах срывался домой с подарками, каждое лето с ней проводил. Даша, я знаю, тоже по мне скучала — ждала всегда».

О сестре Валерий рассказывает с улыбкой. Вскользь бросает: «Засыпать только трудно». Днем заботы, работа, а ночью — беззащитен, и все мысли о Дашке. Ее одиннадцать лет столько всего вместили! Даша словно торопилась все успеть: танцы, спорт, рисование, музыкальная школа, кружок авиамоделирования. Ей все было интересно, все — в радость, никто не заставлял. Но больше всего на свете Даша любила петь. Даже в шоу «Голос. Дети» мечтала участвовать. Но не успела.

Все не так

Даше было десять, когда перед тренировкой по пинг-понгу что-то хрустнуло в плече. Болезненные ощущения не проходили неделю. Сделали анализы. Рак. Чтобы подтвердить диагноз, в Кишиневе сделали биопсию. «Уровень медицины в Молдавии не очень. Даже в столице», — говорит Валерий. Он уверен: биопсия была проведена неправильно. Его подозрения позже подтвердили онкологи в Москве. В кишиневской больнице Даше зачем-то сделали большой надрез, взяли на анализ огромный — Валерий разводит пальцы на три сантиметра — кусок пораженной ткани. Валерий считает, что именно это грубое вмешательство так ускорило развитие болезни. Первая стадия моментально перешла в четвертую, пошли метастазы в легкие. Родители были в шоковом состоянии, и Валерий настоял на том, чтобы Дашу срочно привезли в Москву. Даша с родителями прилетела из Кишинева 31 декабря 2015 года.

Ожидание того, когда закончатся новогодние каникулы, и врачи выйдут на работу, казалось бесконечным. Даше было очень больно. Брат прикладывал лед — плечо у Даши сильно болело, опухоль росла как на дрожжах. Но ждали не зря: в январе в московской больнице девочке поставили эндопротез плечевого сустава. Потом был курс химиотерапии. Даша все выносила стойко, терпела боль, ни на что не жаловалась. Заплакала только, когда ей перед «химией» отрезали волосы. После второго курса химиотерапии рост опухоли замедлился.

Однако выписали Дашу с диагнозом «неизлечима». Папа вернулся в Кишинев, а Валерий уволился, чтобы быть рядом с сестрой и мамой. Так и жили втроем в комнате бабушкиной квартиры.

Надеяться и мечтать

О том, что надежды мало, Валера и слышать не хотел. Семья перепробовала все альтернативные способы лечения, о каких только узнала. Отец ездил в Европу, привозил оттуда дефицитные лекарства. Возили Дашу в частную клинику в Румынии, к знаменитым травникам, к святым источникам. О саркоме Даша теперь знала из интернета все — как развивается, какие прогнозы, как действует каждое лекарство. И понимала, что ее ждет. Но с родителями о болезни не разговаривала, не жаловалась и не плакала.

2856654
Валерий
Фото: Павел Волков для ТД 

А на «Голос» Даша все-таки попала. У девочки была мечта — встретиться с любимым певцом Валерием Меладзе. И встречу с Меладзе Даше устроил Детский хоспис «Дом с маяком». Певец согласился, не раздумывая. Хотел приехать к ней домой, но оказалось, что в этот момент Даша готовится к переливанию крови. Тогда Меладзе приехал в больницу и пригласил Дашу на репетицию своей команды. Это было в феврале, на репетицию Дашу — уже в инвалидной коляске — привез брат. Валерий Меладзе интересовался ее мнением по каждому исполнителю — кого, как она считает, надо оставить в проекте. «Конечно, решал только Меладзе, но их мнения — его и Дашино — полностью совпали», — вспоминает брат. Посмотреть финал Даша не успела.

Дом с маяком

О Детском хосписе родители Даши услышали в больнице, но сначала постарались забыть — так пугало только одно слово «хоспис». Спустя какое-то время мама Даши все же позвонила и попросила о помощи. «Дом с маяком» обеспечил семью медицинскими препаратами, перевязочными материалами и всем необходимым оборудованием: кислородным концентратором, бактерицидным облучателем для обеззараживания помещений, небулайзером, мешком Амбу, пульсоксиметром, перфузором для введения медпрепаратов. Кроме того, на связи с семьей постоянно была координатор.

2856656
Каждый праздник Валера старался проводить с сестрой и родителями
Фото: из личного архива

«Дом с маяком» — это выездная паллиативная служба. У Детского хосписа пока нет стационара, дети получают всю помощь на дому. Дома Даше было спокойней и лучше. К ней регулярно приходили врачи, медсестры, соцработники, психологи и даже учитель рисования, когда в хосписе узнали, что Даша рисует. А в самые сложные дни «Дом с маяком» ввел круглосуточное наблюдение — индивидуальный пост.

Даша ушла тихо, ночью, во сне.

Валерий ставит видео, где Даша поет на школьном празднике. Чистый, красивый голос. Брат показывает фотографии. Даша на соревнованиях по настольному теннису. Во дворе у бабушки с курочкой в руках. Даша и Валера с лопатами в руках изображают игру на гитарах. Даша, Даша, Даша… Валерий хотел показать, как прекрасно Даша рисовала, но вспомнил, что родители все рисунки забрали с собой в Кишинев. Зато здесь Валера каждую неделю ездит на могилу сестры. Могила утопает в цветах и игрушках — он помнит, что наиграться сестренка не успела.

Уже после похорон, разбирая Дашины вещи, брат нашел ее дневник. Прочитал, зная, что сестра не будет против. «Она была очень добрым ребенком. В дневнике Даша описывала все, что происходило во время болезни. И знаете что? Она никого ни в чем ни разу не обвинила. Даже в дневнике, который от всех прятала! Ни о ком ни одного плохого слова не написала».

Через десять дней после ухода Даши ее родители, Михаил и Наталья Гаревы, написали письмо сотрудникам Детского хосписа «Дома с маяком».

2856658
Валерий держит фотографию ушедшей сестры Дарьи
Фото: Павел Волков для ТД 

«Мы благодарны Богу за то, что были родителями Даши. Всего 11 лет мы были счастливы. Это лучшие годы в нашей жизни. Даша останется для нас самым любимым ребенком на всю жизнь… Что мы бы делали без сотрудников Хосписа «Дом с маяком» — профессионалов, и просто людей очень добрых и милосердных… Последние мгновения мы были рядом с ребенком, обнимали Дашеньку. Медработники оказывали помощь профессионально и с милосердием, что не часто встретишь в медучреждениях… Благодаря хоспису у нас было все медицинское оборудование, необходимое для экстренной помощи, медицинские препараты и обеспечение на дому. Нам была оказана и материальная помощь со стороны хосписа».

Детский хоспис «Дом с маяком» опекает сегодня 500 больных детей в Москве и Московской области, с которыми работают 180 сотрудников. Кроме того, «Дом с маяком» оказывает психологическую и духовную поддержку родственникам ушедшего ребенка столько, сколько потребуется, и до тех пор, пока родственники в этом нуждаются. Их не оставляют наедине со своей болью. Детский хоспис «Дом с маяком» существует на ваши пожертвования. Кто-то скажет: «Зачем спасать умирающих, обреченных детей?» Попробуйте на секунду представить, что неизлечимо болен ваш ребенок. Жутко, но от этого никто не застрахован. Зато мы можем сделать так, чтобы каждому уходящему ребенку было не больно, не страшно, не одиноко — на всю оставшуюся ему жизнь.

Оригинал

СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ

Грань между жизнью и смертью рождает миллион вопросов. И очень нужен тот, кто на них ответит

— Ну, рассказывай, как день прошел. Подробно, с самого начала, — просит бабушка внучку, ставя перед ней тарелку борща.

Самые важные в мире события, конечно, происходят в ее семье, большой и дружной. Двое детей, пятеро внуков. Почему именно бабушка в ней главная, никто не задумывался. Просто это так, и это хорошо. Может быть, потому, что бабушка умеет радоваться тому, на что обычно не обращают внимания, а она подмечает и ценит. Нас всегда тянет к тому, кто нами искренне интересуется. К тому, кто нас по-настоящему любит.

Бабушка была первой, к кому Даша прибежала, когда победила на олимпиаде по английскому. Знала, что она будет гордиться ею больше всех. Так было и когда Даша уже взрослой приезжала погостить из Москвы. «В жизни внуков бабушка принимала самое активное участие, была в курсе всех наших дел», — вспоминает Даша.

Людмила Федоровна всю жизнь первым делом старалась всех накормить. Сказывалось голодное военное детство. Отлично готовила и переживала, что внучки не умеют. Незадолго до смерти она подарила каждой по книжке собственноручно записанных рецептов. А все свое детство Даша передавала бабушкиным знакомым продукты, приготовленную ею еду. Так она поддерживала людей, которым, как ей казалось, живется гораздо хуже, чем ей самой…
Сотня вопросов

Людмиле Федоровне диагностировали рак почти в 80 лет. Борьба за ее жизнь продолжалась два очень долгих года. «Для нашей семьи это стало тяжелейшим испытанием», — говорит Даша. И голос ее дрожит.

«Мы были совершенно растеряны. Раком в нашей семье до этого никто не болел, мы ни малейшего понятия о нем не имели». Родня забрала бабушку из Новомосковска, где она жила, в Москву на обследование. Людмиле Федоровне сделали операцию. А дальше за ней надо было ухаживать. Родные готовы были быть рядом день и ночь, но… Что именно делать? Как? Миллион вопросов, задать которые некому.

2856212

«С нами, родственниками, никто из врачей не разговаривал, никто ничего не объяснил. Ни слова об осложнениях, ни звука о том, как будет развиваться болезнь. Мы были как в тумане. Это очень странное состояние: вроде вот они, врачи, а ты в полном информационном вакууме. Абсолютном, понимаете?»

«Мы задавали онкологам кучу вопросов: как бабушку кормить, можно ли ей ходить, что делать, если подскочит давление, сахар? Врачам все эти панические вопросы задают все родные онкологических больных, и для медиков это азы. Но врачам некогда думать о том, что мы не знаем самого элементарного. Когда начнется терминальная стадия? Как подготовиться к умиранию? Какое лекарство купить, чтобы у нее не было болей? Ухудшение — куда звонить, куда бежать? И еще сотни вопросов. А ответов нет».
Те самые люди

Большую часть времени умирающие находятся дома. Врачи их видят в операционной да в считаные минуты плановых приемов. Все остальное время больной и семья его — одни. Наедине с паникой, беспомощностью, бессильной злостью — ведь все бы отдал, чтобы помочь дорогому человеку, но как?

Конечно, в интернете информации море, но крайне противоречивой. «Но все-таки помог нам именно интернет: я наткнулась на информацию о том, что есть такая служба, «Горячая линия помощи неизлечимо больным людям»», — говорит Дарья.

Больше всего Людмила Федоровна боялась боли. Да вся семья этого боялась — у всех на слуху случаи, когда мужчины не выдерживают, из окон выкидываются, любым способом кончают с собой…

Через полтора года пошли метастазы. И боли начались… Тогда в первый раз Дарья позвонила на горячую линию. «И это оказались именно те люди, которые ответили буквально на все мои вопросы, не только медицинского плана, но, что не менее важно, юридического. У нас была непростая ситуация: бабушка приехала из Тульской области, мы ее прописали в Москве, а жила она в Люберцах. Где получить обезболивающие? На чем настаивать, когда вызываем скорую и везем в больницу? Можем ли мы вызвать выездную паллиативную службу и откуда, если прописка московская, а бабушка в Подмосковье? Нам очень важно было знать, что и от кого мы можем требовать, чтобы быть готовыми переломить ситуацию, когда тебя отфутболивают.

Болезнь бабушки научила всю нашу семью жить сегодняшним днем. Упал у нее уровень лейкоцитов — счастье! Смогла выйти с дедушкой на прогулку — чудо! Нашла в себе силы что-то приготовить — нам петь хочется! Даже когда бабушка была не в духе, мы ходили счастливые — значит, лучше ей, силы есть ворчать. Ставили Магомаева, специально пластинку купили. Песни ее молодости, любимый певец…

Сотрудники горячей линии отвечали на все мои вопросы спокойно, обстоятельно, терпеливо. Я звонила им днем и ночью. Мне расписывали маршрут моих действий, пошагово».

В августе Людмилы Федоровны не стало. Прошло совсем еще мало времени, Даша не может говорить о болезни бабушки спокойно. Она вспоминает, что даже в последние месяцы от бабушки исходили теплота и любовь.

«Когда накрывает отчаяние, крайне важно, чтобы рядом были люди, которые спокойно, со стороны, оценят ситуацию и дадут грамотный совет. Когда разговариваешь с врачом, не покидает ощущение, что задаешь идиотские вопросы, отвлекаешь по пустякам. И только звонки на «Горячую линию помощи неизлечимо больным людям» дали мне ощущение уверенности. Вот просто взяли и вытащили из отчаяния. Когда четко понимаешь, что нужно делать, как помочь, — становится легче…»

Болезнь бабушки сильно повлияла на внучку, заставила понять, что в жизни действительно важно. Дарья уволилась с высокооплачиваемой должности финансового аудитора в крупной компании и стала работать в сфере благотворительности. «Мне всегда казалось, что если много работать и хорошо зарабатывать, то в критический момент деньги помогут. Но когда действительно случается патовая ситуация, ты вдруг понимаешь, что деньги не так важны. Гораздо важнее, есть ли рядом люди, которые помогут. Каким бы ты ни был самостоятельным, независимым, успешным, в жизни каждого может возникнуть такая ситуация».

«Горячую линию помощи неизлечимо больным людям» открыли благотворительный фонд помощи хосписам «Вера» и Ассоциация хосписной помощи. Операторы горячей линии работают круглосуточно и без выходных, отвечая на вопросы, касающиеся паллиативной помощи. Каждый день поступают звонки со всей страны от людей, которые безрезультатно искали поддержки где только могли.

«Горячая линия помощи неизлечимо больным людям» помогает всем. Каждому. Но чтобы так было и дальше, нужны деньги на оплату работы операторов, врачей, психологов, юристов, на аренду оборудования в течение года.

Горячая линия существует на наши с вами пожертвования. На год работы нужно 4,5 миллиона рублей. Если каждый из нас — из тех, кто понимает, что никто ни от чего не застрахован, — пожертвует 50, 100, 200 рублей, мы эту сумму наберем. И телефон горячей линии 8-800-700-84-36 будет работать всегда.

А значит, ничей крик о помощи не останется неуслышанным.

Оригинал

СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире