Судья отказался смотреть видео задержания Павла Устинова, а всё сообщество молодых актеров и выпускников театральных вузов, с которым, так вышло, я знаком, только это видео и смотрит. Мало того, что (в отличие от судьи) это поколение изучает мир по видео, так тут еще и свой, близкий, понятный, знакомый лично или через одного. Не самое политизрованное сообщество. Было. Смотрит и не может прийти в себя от удивления, что за стандартную последовательность действий, которую каждый совершает по десть раз на дню — вышел из метро, встал, посмотрел в телефон (один, без плакатов, молча) можно стать жертвой внезапного нападения полиции.

Что инстинктивно отпрянув от внезапно напавших можно стать уголовным преступником и попасть в настоящую, не сценическую тюрьму. Пытаются понять, что это значит для них, насколько справедливо, разумно, адекватно и предсказуемо общество, в котором они оказались, и делают не самые оптимистические выводы. Сам по себе выход из метро в районе запрещенного митинга никак не может быть поводом для задержания, даже если точно известно, что человек на него собирался: пришел, да передумал. Вряд ли государство сможет рассчитывать, что они будут на его стороне, когда понадобятся.

Полное отсутствие вины, как и в случае Голунова, важная причина, по которой даже лояльно настроенные к государству представители артистического сообщества довольно легко выступают за пересмотр дела Устинова. Но в глазах силовиков есть большое отличие его дела от дела Голунова: Иван, пусть против чьих-то интересов во власти, просто работал, шел по своим делам, а не на протестное собрание.

Для скорейшего освобождения Устинова надо доказать не свободу собираться на протестные мероприятия (это отдельная тема), а, переступив заинтересованность оппозиции в мучениках протеста (а силовиков – в наказанных протестующих) объяснить, что он к митингу никакого отношения не имел, как это и следует из видеозаписи. А свободы протестовать добиваться дальше не на его героическом примере, а другими способами. Так большинство его защитников и делает.

Более-менее понятно, что сейчас происходит. Гражданские и силовики делят пространство протеста и протестующих — кто чей, кто по какому разряду пойдет. Каждый пытается сдвинуть границу в свою сторону. Силовики недовольны, что не вся протестная поляна отдана им. Граница опытным путем устанавливается примерно так: те кто про слова, мнения, агитацию, даже пикеты и прогулки — это по части гражданских. Любое сопротивление — с помощью подручных средств, рук, ног, или соответствующие угрозы-призывы — это по части силовиков, это их добыча, которую они не хотят отдавать.

Надо добиться, чтобы они признали, что это (как и Егор Жуков, да и многие из остальных) была незаконная добыча. Что они перешли границу и захватили ее на чужой территории. Силовики никогда не согласятся быть совсем беспомощными, такого нет и в демократиях. Но надо ограничивать территорию, на которую они ходят за добычей, пока она не совпадет с границами права и закона.

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире