ababushkin

Андрей Бабушкин

13 декабря 2018

F
Заседание Совета началось с минуты молчания, которую В.В. Путин объявил в память о Л.М. Алексеевой. Он отметил огромную роль, которую Л.М. Алексеева сыграла в деятельности Совета.

Михаил Федотов отметил, что лучшим памятником Л.М. Алексеевой стало бы выполнение ее поручений. Это важнее, чем если ее именем будет названа школа, хотя и о школе тоже надо подумать.
f29a5b00-17e7-4171-86db-5fbc85ba27d6
Глава СПЧ коснулся реформирования института помилования. Он напомнил что в 2000 году было помиловано более 12 тыс. человек, а в 2014 году – только лишь 2 человека. В некоторых регионах, например, Питере, не был помилован за 18 лет ни один человек.

М.А. Федотов напомнил, что Людмила Михайловна ставила вопрос об амнистии и проект амнистии Советом подготовлен.

Он коснулся необходимости повышения зарплаты сотрудникам УИС нижнего звена (они получают около 16 тыс. руб.), рассказал о камере на 120 мест в СИЗО-6 Питера, проблемы пыток в УИС. Федотов предложил создать рабочую группу из членов СПЧ, сотрудников Генпрокуратуры и СК РФ по изучению вступивших в законную силу судебных приговоров, законность которых вызывает сомнение.
8050e38d-5929-4379-ba78-002c2038e85e
Кроме того М.А. Федотов предложил сделать День Конституции России нерабочим днем.

Президент призвал усиливать контроль правозащитных организаций за правоохранительными органами.
На слова Николая Сванидзе о том, что 47 % опрошенных молодых людей ничего не знают о репрессиях, Путин тяжело вздохнул и сказал о том, что многие молодые не знают о том, кто был первым космонавтом в мире и искренне считают, что этот первый космонавт был американцем.

На слова Натальи Евдокимовой о том, что у питерского «Мемориала» отбирают помещение якобы из-за позиции в отношении «Мемориала» правоохранительных органов, Путин сказал, что так как помещение находится в центре города и является дорогим, то, скорее всего, правоохранительные органы здесь не при чем.
9e77491b-4d75-415d-99e6-5623ab0837d0
Один из самых ярких докладов стало выступление Игоря Каляпина. Он предложил расширить численность сотрудников СКР по расследованию дел о пытках, изменить порядок формирования ОНК, подключив к этому процессу Уполномоченного по правам человека. Именно Уполномоченный, а не Общественная Палата получают обращения тех людей, которые затем обращаются к Уполномоченному.

Реагируя на мое выступление, В.В. Путин признал необходимость поддержки народа айну.

А.Г. Асмолов отметил, что в информационном мире мы, как мигранты, а наши дети, — как аборигены. Он выразил тревогу тем, что число учебников Минпросом механически сокращается на 37 %.

Реагируя на его выступление, Путин сказал, что главной причиной исторического беспамятства молодежи явилось то, что создание учебников стало бизнесом. И надо думать, как с этим бороться.
8a4bd127-bef1-4f47-adf0-9eb473a2f360
Екатерина Шульман призвала смягчить наказание за несанкционированные митинги. В списке Росфинмониторинга причастных к терроризму и экстремизму 8707 человек. Борьба с перепостами в Интернете не способствует борьбе с терроризмом.
6799dc68-4086-4c20-97ba-3a6d7d2bc349
Путин В.В. напомнил ей о том, что она дважды при Президенте (я работает в Институте при Президенте РФ, и является членом Совета при Президенте РФ), согласился, что надо быть либеральным к представителям религиозных сект, но напомнил, что 90 % россиян – приверженцы традиционных религий.
Он напомнил про события в Париже, однако отметил, что эти события — не причина, чтобы мы не анализировали свои собственные действия (это было сказано относительно решений, принятых про Льва Пономарева).

Сергей Цыпленков коснулся того, что не предпринимается мер по снижению отходов. В стране множество бесхозных лесов, которые не имеют статуса. Не выполняется поручение Президента по лесам, данное 5 лет назад.
4db1d7b8-4d16-44c8-a239-45b830f0f214
Путин согласился с С.А.Цыпленковым в том, что деятельность Правительства в сфере защиты лесов неэффективна, скоро может не остаться лесов в доступных для людей 54вместе, лесное хозяйство коррумпировано криминализировано.

Новый член Совета Винокурова отметила, что часть судей склонны к садизму, привела в качестве примера Льва Пономарева. Путин сказал, что расценивает ее выступление, как аллегорию. Но на мою реплику о том, что на местах все-таки есть судьи-садисты, сказал, что всюду есть разные люди.
Ева Меркачева выступила с самым лаконичным докладов: в течение 1 минуты она обосновала необходимость внесения изменений в закон о содержании под стражей в части того, то следователь не вправе, а обязан предоставить свидание с заключенными.

Александр Сокуров обратил внимание на недопустимость жестокого задержания молодых участников несанкционированных митингов.

Заседание СПЧ продолжалось более 3 часов.
Идея амнистии носится в воздухе. Призрак амнистии бродит по России.
Ну и чего, спрашивается, он бродит?

Количество заключенных по сравнению с 2000-м годом снизилось  1 миллиона 60 тысяч с  до 680 тысяч. Исчезли камеры, где на 10 мест находилось 20 заключенных. В 2008 году в монотонную жизнь  российских учреждений УИС пришли сотни новых лиц – члены Общественных наблюдательных комиссий.
Может быть этому призраку стоит заглянуть куда-нибудь еще?

Увы, — нет. России все еще далеко до стран Европы. Так, если в Белоруссии  на 100 тысяч жителей приходится 314 заключенных,  в Украине – 167, в Великобритании – 142, Испании – 126,  в Китае – 118, во Франции – 102, Швеции – 57, Японии – 45,  то в России – 405 заключенных. Не много ли?

Но может быть, ну ее, эту Европу? Как говорится, сами с усами.
До создания в 1930 Главного управления лагерей, и мы, Россия, по количеству тоже были в Европе
. В 1909 году (через 2 года после кровопролитной революции и разрушительных бунтов)  показатель количества заключенных  составлял 117 заключенных на 100 тыс. жителей. Во время Первой Мировой войны он упал еще ниже.
Но амнистия – не только способ снизить число заключенных. Важнейшей задачей амнистии является продемонстрировать преступнику гуманизм российского государства.

Но оценит ли это преступник? Не сочтет ли он гуманизм за слабость? Ответ на этот вопрос дает статистика. Оказывается, среди тех, кто освободился по амнистии, количество вновь совершивших преступление оказалось почти в 2 раза меньше, чем среди тех, кто освободился по концу срока.
Не удивительно, что гражданское общество России в конце 2018 года находится в ожидании амнистии.

Убежден, что такая амнистия должна быть направлена на баланс интересов. В данном случае, интересов осужденных и их родственников, с одной стороны, и потерпевших, с другой.
Но возможно ли такое? Оказывается, возможно.
Такой баланс интересов будет достигнут в том случае, если приоритетное право освободиться по амнистии получат те, кто, загладил вред, причиненный  преступлением.

Но заглаживание  вреда – это не только возмещение материального и морального ущерба, а также вреда здоровью.  Это и правопослушное поведение во время отбытия  наказания, и прохождение лечение от наркотической зависимости и психического заболевания, и прощение  со стороны потерпевшего.
Между тем, гуманисты – теоретики вдруг оказались против такого подхода. Большая часть из них не переступала никогда порога колонии. Кто из осужденных загладил ущерб, а кто и не думает этого делать – для наших теоретиков, так сказать, «терра инкогнита».  Тем не менее, они  дружно выступили против такого подхода.

Почему?
Оказывается, ими двигают самые добрые побуждения. И в первую намерение не допустить, чтобы по амнистии смогли освободиться е, кто побогаче, да покруче.
Благие пожелания наших теоретиков не имеют никакого отношения к российской действительности.

Если принять средний размер гражданского иска по уголовному делу за 200 тыс. рублей, среднюю зарплату осужденного – за 12 тыс. рублей (примерно таков размер одного МРОТа) получается следующее. При  удержании из зарплаты осужденного 6 тыс. рублей или 50 % зарплаты в месяц, чтобы возместить эту сумму надо работать на производстве и отчислять потерпевшему деньги менее 3 лет.
То есть для того, чтобы возместить средних размеров средних размеров материальных вред надо просто три года добросовестно трудиться.
На представим себе, что размер вреда составляет не 200 тыс., а 4 миллиона рублей. Виновный оставил потерпевшего без квартиры. За 3 года лишения свободы из маленькой зэковской зарплаты денег на новую квартиру не заработаешь.

Не виду ничего плохого в том, что Гос. Дума примерт такую амнистию, в результате которой на свободу выйдут те, кто возместят в полном объеме  стоимость причиненного ущерба. А может быть и примут на себя обязательства по возмещению ущерба в течение, например, 6 месяцев после освобождения на основании акта амнистии.
Теоретики нам возразят: но ведь амнистия может быть применена только по результатам правовых событий, которые наступили до принятия акта амнистии. Однако ни из Конституции России, ни Уголовного Кодекса подобные выводы не вытекают.

Какой закон и какой юрист запрещает законодателю принять акт амнистии, в соответствие с которым законодатель освобождает тех, кто, к примеру, отбыл половину срока наказания, не является нарушителем порядка отбытия наказания, и в течение 3 месяцев возместил причиненный вред. Или возместил такой вред на 50 %, приняв обязательство полностью возместить такой вред в течение года.

Если такую амнистию законодатель принять не вправе, надо найти ту норму, которая мешает ему защитить права, как потерпевших, так и осужденных, и эту норму отменить.
Однако на поиск такой нормы вряд ли стоит тратить свое время. Такой нормы в российском законодательстве.

Догматики имеют перед Россией важную заслугу. Именно их стараниями не были приняты амнистии последних лет. А амнистия 2013 года не позволила освободить многие тысячи тех, кто заслужил выхода на свободу, но освободился (а может и до сих пор не освободился) по концу срока. 
Хотел бы пожелать бы им ограничиться достигнутым и не губить амнистию 2018 года, на которой все еще не поставлен крест, переписав в 2018 году текст, составленный четверть векам назад.

Убежден,  что амнистия, не завязанная на то, чтобы учесть права потерпевших, обречена на то, чтобы попасть в архив историко — правовых неудач.

Очень не хотелось бы это проверять на практике.
Всю свою молодость я мечтал о карьере на государственной службе. Я даже и не помышлял о том, что при конфликте между гражданином и государством, я стану на сторону  гражданина. Даже в той ситуации, когда этот гражданин не вызывает симпатии, например, отбывает наказание за совершенное преступление. А государство, казалось бы, печется о благе всех.
Почему я сделал такой выбор? У меня до сих пор на этот вопрос нет простого ответа.
2156005_300
Может быть это произошло во время моей службы в армии? Именно тогда я впервые увидел, что законы и правила против армейской дедовщины не работают сами по себе, а необходимо, чтобы среди комсомольского актива, офицеров, старослужащих, сержантов появилась критическая масса людей, убежденная в том, что над молодыми солдатами нельзя издеваться из-за того, что они молодые солдаты. Уже позже мы поняли, что мы не позволим вообще ни над кем издеваться ни по самой убедительной причине.

Может быть это произошло, когда в конце 1980-х я был членом руководства Московского народного фронта? Тогда, организуя митинги МНФ и участвуя в них, я впервые осознал, что бездушная норма закона может вступать в непримиримое противоречие с мудрой нормой права.
2155643_300
Но скорее всего, это произошло, когда я начал свою государственную карьеру, став депутатом Моссовета, и вошел в состав правящей фракции. Виноваты в этом мои родители. Они учили меня, с одной стороны, не сориться с властью, а с другой – всегда действовать по совести. Первый из этих ориентиров они озвучивали словами. А вот второй показывали личным примером. Этот второй оказался для меня более убедительным.

Впрочем, не исключено, что мне, как выпускнику философского факультета МГУ, запали в душу мудрые слова Ф. Энгельса о том, что необходимо построить общество, в котором «свободное развитие каждого является условием свободного развития всех». Помню, как тогда мне было непонятно,  каким образом между одним человеком и миллионами людей фактически ставится.
2156195_300
Кто же такие правозащитники? Я думаю, что скорее всего это – не профессия, а характер мышления.  Правозащитником может быть и общественный деятель, и адвокат, и депутат, и журналист.  Признаков правозащитника мне известно три:

  1. Помогая одному человеку, правозащитник думает том, как при этом можно помочь остальным, оказавшимся в  такой ситуации;

  2. Оценивая политическую программу, правовую норму, судебное решение правозащитник исходит  в первую очередь из того, как эти чудесные программа – норма – постановление реально повлияют на права человека;

  3. Возможность защитить права человека правозащитник ставит тех денег или иных благ, которые он может за это получить.

Я не думаю, что правозащитник должен работать бесплатно, по крайней мере в том случае, когда правозащитную деятельность он осуществляет профессионально.  Однако интересы того, кто к нему обратился, а также тех, кто находится в таком же положении, как и обратившийся, имеют для правозащитника наивысший приоритет, и по сравнению с деньгами, и по сравнению с карьерой, и по сравнению с личным благополучием.
2156312_300
Став правозащитником, человек не перестает быть носителем собственных комплексов и  слабостей,  не гарантирован от ошибок и глупостей. Однако меняется, по меньшей мере две его составляющих: шкала ценностей и угол взгляда.

Малозначительное и невзрачное вдруг приобретает огромное значение, а то, что тревожило ум и чувства сотни раз вдруг предстает мелким и неинтересным. Я и сам пережил это удивительное чувство: еще вчера ты не обратил на них внимание – бездомных, психбольных,  гастарбайтеров, репрессированных оппозиционеров и чиновников, и вдруг ты понимаешь, что их надо защищать и готов встать грудью на их защиту.
2155513_300
Кстати, интересно, что в 2016 году в нашей стране стали вручаться  правозащитные премии – одна в год. Однако ни орденов, ни медалей, ни грамот, ни благодарностей правозащитники не получают.

Не говоря о грантах. 

И тем не менее, они работают.

Зачем?

Наверное для того, чтобы у нашего народа была надежда, а у нашей страны с гордым именем Россия был шанс.
Шанс не сгинуть, будучи перемолотой жерновами истории.

1. Про нас забыли или на нас забили?

Федеральный закон от 28 декабря 2016 г. N 503-ФЗ «О внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» и Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», известный по публикациям 2015-начала 2016 года, как «Закон садистов» был принят Государственной Думой 21 декабря 2016 года, в рекордные сроки одобрен Советом Федерации 23 декабря 2016 года, и подписан Президентом страны 5 дней спустя. Накануне Нового Года.
Прежний состав Государственной Думы ФС РФ очень внимательно относился к мнению правозащитников о содержании этого законопроекта. Новая Государственная Дума мнением правозащитников при принятии законопроекта не поинтересовалась вообще.
Были ли учтены при принятии закона позиции правозащитников и специалистов? Что ж, постараемся внимательно и неторопливо прочитать, , если потребуется, то и перечитать текст нового закона.

2. Без шпаги, но с ножкой от табуретки

В статье 28 Закона уточнено, что речь идет не просто об оружии, а об оружии огнестрельном. Но это и так было ясно, так как ни сабель, ни шпаг на вооружении сотрудников УИС нет.
Затем статья обогатилась перечнем мест, где сотрудникам УИС можно применять оружие, физическую силу и спецсредства: это и сами учреждения УИС, и прилегающая территория, если на ней установлены режимные требования, а также можно применять оружие, физ силу и спецсредства при конвоировании. Раньше такого перечня не было, а имелась отсылочная норма к этому и другим законам.
Далее появилась норма о запрете носить на территории учреждения специальные средства без соответствующего снаряжения. Что ж, это достаточно разумно, так как усиливает контроль за выдачей и ношением спецсредств: просто так без получения специального снаряжения взять резиновую палку и прогуляться с ней по ШИЗО, нельзя.
Но дальше не обошлось без потерь: старая редакция требовала от сотрудника не только проходить специальную подготовку и периодическую проверку на пригодность к действиям в условиях, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия, но и также и проверку на умение оказывать первую помощь пострадавшим. В новом законе проверка на умение оказывать помощь пострадавшим куда-то делась. За исчезновением нескольких слов — опасный вектор мышления разработчиков законопроекта: чего это мы должны помогать пострадавшим от пресечения противоправных действий. По-видимому, сказался неоднозначный опыт участия в КТО. С правозащитниками данная поправка не согласовывалась.
Появилась норма о применении вместо спецсредств подручных средств, но возможно это только в случае крайней необходимости, необходимой обороны или при побеге. Эта норма вводит применение подручных средств в правовые рамки, но не предусматривает, когда применение подручных средства должно прекращаться. Например, вместо того, чтобы надеть наручники, буянящего заключенного связали проводом. Через минуту принесли долгожданные металлические браслеты. Должны ли заменить провод на наручники, или так в проводе его и оставят, пока он не успокоится? Ответ на этот вопрос новый закон не дает. Впрочем, правозащитники такой поправки и не предлагали: данное упущение стало очевидно уже после принятия закона.
А вот далее идет очень опасная норма. Звучит она так: сотрудник УИС не несет ответственности за вред, причиненный осужденным, лицам, заключенным под стражу, и иным лицам при применении физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия, если применение физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия осуществлялось по основаниям и в порядке, которые установлены настоящим Законом и федеральными законами, и признано правомерным. Переведем на русский: если во время массовых беспорядков спецназ УФСИН решит немножечко пострелять, и кроме трех злобных смутьянов положит пол дюжины других осужденных, парочку журналистов, излишне настырного прокурора, да и оказавшегося на линии огня генерала из Москвы, то спрашивать за это будет не с кого, если имелись основания стрелять, а действия спецназовцев по применению огнестрельного оружия признали правомерными. Будем надеяться, что это норма останется «спящей» и никогда не заработает. Хотя, как знать…
В конце статьи рассказывается о том, что закон будет иметь еще и веселое приложение: Перечень оружия, боеприпасов и специальных средств, состоящих на вооружении учреждений и органов УИС, который примет Правительство РФ. Так что следим за творчеством Правительства.

3. Бить нельзя договориться


Новая статья 28-1 содержит условия применения физической силы, спецсредств и огнестрельного оружия. Таких условий три: предварительное предупреждение о намерении их применить с предоставлением достаточного времени для выполнения требований, обеспечение наименьшего причинения вреда, безотлагательное оказание медицинской помощи и фиксация телесных повреждений, доклад о применении физической силы, спецсредств или оружия непосредственному начальнику.
Куда-то исчезло и такое важное требование к требованиям сотрудников УИС, как законность: все —таки право на применение насилия должно применяться для обеспечения выполнения не любых требований, а только законных.

Правда кое-что в этих условиях вызывает удивление. Например, о намерении применить физ. силу или оружие не сообщается, если промедление в ее применении создает угрозу жизни и здоровью людей, либо невозможно. Здесь, как говорится, не поспоришь. Но тут находим и такой вот пассаж: оказывается, уведомление не делается, если это «не уместно». Но ведь понятие уместности или неуместности явно не из сферы права. Более того, оно носит ярко выраженный оценочный характер. Например, уместно или нет, предупредить сильно возбужденного человека, агрессивно размахивающего руками, что к нему могут быть применены наручники или резиновые палки? Одни скажут, что уместно, другие, что — нет. И не скажешь, кто из них прав, пока не попробуешь сказать человеку: не дерись, иначе на тебя наденут наручники.

Или, к примеру, возьмет применение силы и оружия при действиях сотрудников УИС в составе группы. В этом случае предупреждение делает один из сотрудников. Хорошо, если группа состоит из трех человек, а события развиваются в отдельной камере или в курилке локального участка. А, если десятки сотрудников противостоят десяткам заключенных. Где гарантия того, что сделанное предупреждение услышат все и дальнейшие события не станут следствием того, что часть участников противостояния просто не услышат предупреждение?
При обсуждении законопроекта много споров было вокруг уведомления о применении спецсредств, силы и оружия при конвоировании. Предлагалось даже записать, что уведомление делается конвоем по прибытии на конечный транзитный пункт. Однако в итоговом тексте закона видим редакцию, согласованную с правозащитниками: начальник конвойного подразделения должен быть уведомлен в как можно более короткий срок посредством телефонной или факсимильной связи.

А вот следующая норма стала результатом совместного неудачного творчества ФСИН и Госдумы без участия правозащитников: о применении спецсредств, физсилы и оружия прокурору сообщает начальник в порядке, установленном ФСИН. То есть ФСИН может установить и такой порядок уведомления, по которому информация будет помещаться в бутылку с надписью «для прокуратуры», бутылка будет кидаться в море-окиян и плыть-плыть-плыть в сторону надзирающей прокуратуры. Нет, не смейтесь: в этом случае ФСИН будет в своем праве. Слава Богу, что о случаях травмирования или смерти в результате применения силы, спецсредств или оружия прокурор уведомляется незамедлительно.
В законе появилась норма о фиксации применения силы, спецсредств и оружия видеофиксатором, но только в том случае, если есть такая возможность. Врать не буду: с таким компромиссом я и В.М. Гефтер на рабочей группе согласились.

Трудно спорить с нормой о том, что сотрудник УИС «действует с учетом создавшейся обстановки, характера и степени опасности действий лиц, в отношении которых применяются физическая сила, специальные средства или огнестрельное оружие, характера и силы оказываемого ими сопротивления», то есть повод для применения силы, спецсредств или оружия сам по себе не может стать основанием для того, чтобы начинать всех мочить.
Последний абзац рассматриваемой статьи позволяет сотруднику УИС, действующему в составе группы, не выполнять явно незаконные приказ или распоряжение.

4. Когда не хватает силы мысли


Статья 29 закона перечисляет случаи, когда нельзя использовать оружие или спецсредства, но можно применить физическую силу. Таких случаев в законе всего три: 1) для пресечения преступлений и административных правонарушений; 2) для задержания осужденного или лица, заключенного под стражу; 3) для пресечения неповиновения или противодействия законным требованиям сотрудника уголовно-исполнительной системы.

Но здесь можно не пугаться: сотрудник не кинется с боевыми приемами на бедолагу, который кинул окурок мимо урны (а это административное правонарушение: нарушение санитарных правил), так как применение силы допустимо сотрудником, «если несиловые способы не смогли обеспечить выполнение возложенных на него обязанностей».
Но все-таки в старой редакции это ограничение звучало лучше: «если ненасильственным способом не обеспечивается выполнение их законных требований».

5 Специальные средства в руках специалистов

Статья 30 предусматривает 12 оснований для применения специальных средств: для отражения нападения, для пресечения преступлений, для пресечения физического сопротивления, для пресечения неповиновения или противодействия законным требованиям сотрудника, связанных с угрозой применения насилия, опасного для жизни или здоровья и т.д.
Перечень оснований сохранился в том виде, в который он пришел после того, как над ним вместе поработали депутат Александр Хинштейн, ФСИН и правозащитники. Формулировки обрели четкость, а для того, чтобы применить дубинку стало недостаточно обыкновенного неповиновения (не застегнул пуговицу или не прекратил курение — в наручники и дубинкой), а неповиновение должно быть связано с угрозой применения насилия, опасного для жизни или здоровья.

Остались, конечно же, и вопросы. Например, уже частично рассмотренный п. 4 статьи 30. Звучит он так: спецсредства могут использоваться «для пресечения неповиновения или противодействия законным требованиям сотрудника уголовно-исполнительной системы, связанных с угрозой применения насилия, опасного для жизни или здоровья». Куда относятся слова «связанных с угрозой…» и далее по тексту? Мы на рабочей группе договорились, что они относятся и к противодействию (например, сотрудников не пускают в камеру, где одни заключенные избивают другого заключенного), и к неповиновению (например, заключенный отказывается вернуть выданный ему на работе колюще-режущий инструмент). Но ведь можно прочесть и иначе. А, если можно, то кто — то так иначе и прочтет.

Но в целом, повторюсь, общими усилиями все 7 спорных оснований претерпели существенные изменения.

Но самое главное: в каких именно случаях сотрудники УИС вправе применять спецсредства.
Резиновые палки можно применять в 11 случаях из 12 и лишь при конвоировании лупить палкой нельзя. Однако можно применять РП — 73 при блокировании групп граждан на режимной территории около ИК и СИЗО. Неужели недостаточно обычной физической силы, чтобы призвать к порядку родственников заключенных или журналистов?
Не предусмотрено использование наручников при отражении нападения и при конвоировании. Действительно, в этих случаях, по крайней мере на начальном этапе, применение наручников вряд ли что — то даст.

Электрошоковые и светошоковые могут применяться практически в любой ситуации, кроме конвоировании.

Зато собачки, как спецсредства, не могут применяться при пресечении неповиновения или противодействия, а также при пресечении групповых неповиновений.

Использование водометов возможно в более скромном количестве случаев; таких случаев всего четыре: при отражении нападения, при пресечении массовых беспорядков, групповых нарушений, для освобождения насильственно удерживаемых объектов. А попробуйте освободите все это без водомета!

В качестве главного аргумента УИС закон предусматривает применение бронетехники и при попытке насильственного освобождения заключенных под стражу или из-под охраны при конвоировании, и при защите объектов УИС и при блокировании групп граждан.
Однако не все спецсредства соответствуют тем ситуациям, в которых их предполагается использовать. Например, средства разрушения преград предполагается использовать не только для освобождения насильственно удерживаемых зданий, но и для пресечения массовых беспорядков или пресечения групповых нарушений.

6. Кого бить нельзя, куда бить нельзя

По аналогии с законом о полиции новый закон устанавливает круг лиц, которых бить нельзя. Таких категорий три: женщины с видимыми признаками беременности, инвалиды с явными признаками инвалидности, и несовершеннолетние, возврат которых очевиден или известен.

В этой вообщем-то правильной норме мы видим двойной подход: в отношении несовершеннолетних — и в случае , если их возраст виден или известен, а в отношении беременных и инвалидов, если их статус известен, но не очевиден, то спецсредства вполне можно и применить.

Статья 31.1 вводит 4 важные ограничения применения спецсредств. Планировалось, что такие ограничения более проработаны, недели аналогичные ограничения в законе «О полиции». Например, в законе должно было быть записано, что РП нельзя бить не только по голове, шее, ключичной области, животу, половым органам, в область проекции сердца, но также и по пяткам. Однако в законе пятки исчезли. С трудом пытаюсь представить себе ситуацию, когда для достижения целей наказания с осужденного необходимо снять обувь и треснуть ему по пяткам, и не могу.

Исчезла из закона и позиция рабочей группы по температуре, при которой можно применять водомет: рабочая группа согласилась с тем, что водомет можно применять при температуре не ниже 5 градусов, а в законе вновь появилась запись: применять водомет можно при температуре не ниже нуля градусов Цельсия. Между прочим, авторам закона было бы нелишним знать, что , если при 2 градусах тепла человека облить водой и продержать на улице хотя бы минут 20, то он умрет.

БТРы и водометы можно применять по решению начальника тер органа ФСИН с последующим уведомлением прокурора в течение 24 часов. Почему и здесь не записать: незамедлительно, но не позднее 24 часов? Чем, спрашивается, помещает прокурор, если применение бронемашины или водомета было законным?

Заканчивается статья и вовсе не весело: оказывается, в случае, если допустимо применение оружия, то все эти ограничения на применение спецсредств не действуют.

7. Вооружен и очень опасен

Статья 31.2 предусматривает применение оружия сотрудниками УИС. Случаев, в которых они вправе применить оружие всего семь: для защиты от посягательства на жизнь и здоровье, для пресечения попытки завладеть оружием или транспортным средством УИС, для освобождения насильственно удерживаемых лиц или зданий, для задержания заключенного, застигнутого при совершения преступления, посягающего на жизнь и здоровье, для задержания заключенного, оказывающего вооруженное сопротивления или отказывающегося сдать имеющееся при нем оружие, взрывчатое или ядовитое вещество, для отражения вооруженного или группового нападения, для пресечения побега из СИЗО, ИК или конвоирования либо их насильственного освобождения.

Следует отметить, что данная статья имеет важную оговорку: орудие применяется только тогда, если другими мерами пресечь одно из перечисленных безобразий невозможно.

Правда, не все в этой статье достаточно гладко. Взять, к примеру, стрельбу при попыткой завладения транспортом УИС. Если, скажем, заключенный пытается завладеть вертолетом генерала, то здесь все ясно. А, если это не вертолет генерала и даже не мусоровоз начальника тыла, а всего лишь телега с конем Петькой, неосторожно названным в честь президента соседней страны? Надо ли стрелять в этом случае? Будет ли сотрудников помнить в решающий момент, что оружие применяется только тогда, когда другим способом противоправное деяние не остановить?

Вызывает вопросы и определение вооруженного сопротивления, содержащееся в этой статье. Итак, вооруженным сопротивлением и вооруженным нападением признаются сопротивление, нападение, совершаемые с использованием оружия любого вида, либо предметов, конструктивно схожих с настоящим оружием и внешне неотличимых от него, либо предметов, веществ и механизмов, при помощи которых могут быть причинены тяжкий вред здоровью или смерть. Возьмем обыкновенный карандаш или ручку. Ими можно причинить тяжкий вред здоровью? Да запросто: удар карандашом в глаз никому не понравится. Но значит ли это, что лучшим аргументом на зажатый в руке карандаш является автоматный залп. Вы скажете, что никто не будет стрелять по человеку, вооруженному карандашом, зажигалкой или обломком тротуарной плитки. Дай то Бог. Но новый закон вполне разрешает такого человека застрелить. И это при том, что за почти полтора века существования нашей тюремной системы как-то обходились без этого.

Статья повторяет запрет на применение оружия в отношении инвалидов, несовершеннолетних и беременных (со всеми отмеченными выше изъянами), кроме случаев, если они вооруженно сопротивляются или нападают. Не следует инвалидам и беременным также и нападать в группе: в этом случае их также может ждать пуля.

Статья заканчивается запретом применять оружие при значительном количестве людей, если могут пострадать случайные люди.
Новая статья 31.3 устанавливает гарантии личной безопасности вооруженного сотрудника УИС, аналогичные таким же нормам для полицейских: сотрудник вправе обнажить огнестрельное оружие и привести его в готовность при наличии оснований для его применения, а желание заключенного приблизиться к сотруднику или потрогать прикольную рукоятку его пистолета, может на законных основаниях закончиться стрельбой.

8. Вооружен и не очень опасен

Право применения оружия и спецсредств получили также сотрудники уголовно-исполнительной инспекции, которые работают с условно осужденными и с осужденными к наказаниям, не связанным с лишением свободы, находящимися под домашним арестом.

Если такой сотрудник применил что —то из указанного выше, то материалы об этом прокурору направляет начальник инспекции, а порядок направления этих материалов направляет ФСИН России.

Сотруднику инспекции предоставляется право применять физическую силу для пресечения уголовных преступлений и административных правонарушений. Впрочем, если я не ошибаюсь, то такое право имеет любой гражданин.

Из спецсредств сотрудник УИИ получил право применять резиновые палки, наручники, электрошоковое устройство, газовые средства. Например, если обвиняемый, находящийся под домашним арестом, дает понять, что хочет причинить при доставке к следователю вред окружающим или себе (во время нахождения дома, напакостить себе такой обвиняемый, естественно, не может) то инспектор УИИ вправе надеть на него наручники, а при их отсутствии даже применить подручные средства, например во время попавшуюся бельевую веревку.

Орудие инспектор вправе применить при защите жизни и здоровья, отражения попытки завладения оружием, вооруженного или группового нападения на здания инспекции.

9. Итог или о тайном, которое всегда станет явным

Попробуем подвести итог.

Самые страшные и одиозные нормы в закон не попали. А их было весьма и весьма немало, штук 20 по моим подсчетам.
Менее опасные и нелепые нормы частично попали в закон. Следует признать, что значительная часть из них за те 5-7 лет, что этот закон еще просуществует, либо никогда не будут применены, либо их применение станет событием экзотическим.

Есть в законе и по настоящему опасные нормы. Их немного, но они есть и могут создать много проблем не только правозащитникам и журналистам, но также и самим руководителям ФСИН и депутатам. То есть тем самым людям, в результате договоренности которых законопроект промчался по Думе, как метеор, вызвав недоумение не только правозащитников, но и всего гражданского общества в целом.

Возьмите хотя бы нормы о применении спецсредств в отношении беременных, беременность которых известна, но не очевидна, либо массовые водные процедуры при + 1 градусе по Цельсию либо расстрел злодея, вооруженного зажатой наперевес шариковой ручкой. У Вас есть гарантии, что эти нормы не повлекут беду? У меня лично нет.

Более опасным представляется следующее. В прошлой Думе Ирина Яровая, которую трудно заподозрить в том, что она являлась я в Думе агентом правозащитников, отказалась выносить этот закон на третье чтение без положительного заключения СПЧ. В новой Думе про СПЧ и не вспомнили. А, если и вспомнили, то, наверное, в каком —то непечатном контексте.

Что это — досадное упущение, обидный косяк, профессиональна промашка или новый взгляд на права человека?
Я думаю, что вскоре мы сможем получить ответ на этот вопрос.

Оригинал

Столкнувшись с такими обстоятельствами, как автобус пришел не вовремя, троюродная тетя не оставила завещания, а кошка родила не пятерых котят, а всего лишь трех, некоторые люди видят в этом заговор неких могущественных злых сил, которые только и думают, как бы отравить жизнь несчастного Акакия Акакиевича.

Такой очередной «заговор» на днях был обнаружен в  Северо-Восточном административном округе г. Москвы, где кандидат в депутаты Мосгордумы Татьяна Митрофановна Барсукова подала заявление о снятии с выборов в  связи с назначением на должность первого заместителя директора департамента социальной защиты населения г. Москвы, и наиболее сильным и проходным кандидатом остался А. В. Бабушкин, то есть я.

Может быть, мне не все известно об избирательной кампании, в которой я 2 месяца принимаю участие, однако никакого заговора мне обнаружить не удалось.

Т. М. Барсукова – сильнейший кандидат и, извиняюсь за  банальность, прекрасный человек. Я знаю ее с 1987 года – тогда я работал руководителем КИДа Кировского дома пионеров, а Таня была директором городского пионерского лагеря «Искра». Это был любимый лагерь, который я посещал. Помню, как она помогала мне наладить работу лагерного КИДа, а я защищал ее от ретроградов, когда она поставила в лагере сказку Л. Филатова «Про Федота-стрельца…». Году в  1990-м я обрадовался, узнав, что она возглавила районную пионерскую организацию. В 2008–2012 годах работал вместе с ней (правда, на общественных началах) в Совете депутатов Отрадного. В 2012 году по ее приглашению вошел в  состав Попечительского совета СРЦ, где Татьяна Митрофановна была (точнее, пока все еще является) директором.

Избирательная кампания 2014 года – а для меня это уже 10-е выборы – меня поразила: я и Т. М. Барсукова, обходя дворы, соревновались в том, кто может сделать больше добрых и полезных дел. Пишу честно. Прихожу во двор – мне пожаловались, что плохо вывозят контейнер с мусором, – и узнаю, что Татьяна эту проблему уже решила. Или Барсукова приходит во двор, где ей пожаловались на  какую-то особенно злостную лужу, и узнает, что я уже добился ликвидации этой лужи.

Вы скажете: как мелко для депутата МГД. Но ведь речь идет о событиях, ограниченных 2-месячным сроком. За это время ни бассейна не  построишь, ни начальника ГБУ «Автодор» не перевоспитаешь.

Победил бы я Татьяну Митрофановну Барсукову, в случае если бы она не сошла с дистанции, или нет? Боюсь показаться неоригинальным, но  полагаю, что победил бы. Конечно, с исторической памятью у нас не все в  порядке, но большая часть тех, кому я помогал, все-таки помнят, что в качестве депутата Моссовета, председателя Комитета за гражданские права, депутата Совета депутатов района Отрадное я принял примерно 7 000 человек. Не менее 25 000 избирателей читали мои книги: кто-то «Исторические прогулки по Отрадному…», кто-то узнал новое о своих правах из книги «Если вы повстречали полицию», ну а кто-то «Настольную книжку заключенных»…

За 6,5 лет, что я являюсь районным депутатом, вместе со  мною в различных проверках – парков, магазинов, детских и спортивных площадок, ремонта подъездов и т.д. – участвовало не менее 1 000 человек. Ведь не случайно на выборах в райсовет 2012 года я занял абсолютное первое место среди всех 56 кандидатов, получив 5 500 голосов в своем округе. Да и 300 обойденных мною во  время избирательной кампании 2014 года дворов тоже имеет свое значение. Написал бы я также про свое членство в ОНК, в Совете при ГУВД, в Совете при Президенте, но это было бы лишним: данные ресурсы своего влияния я не задействовал: все-таки, призывая, как яблочник, к честным выборам, я должен понимать, что требовать честности от других бессмысленно, если не требуешь честности от себя.

Мое главное оружие на выборах – знания, опыт, активность, конструктивный подход, доверие честных людей. Не буду лукавить: видя, что глава управы или префект действует в интересах жителей района, я окажу ему не  тактическую, а стратегическую поддержку. Однако там, где я увижу, что чиновником или ведомством движут враждебные моим избирателям корпоративные интересы, я буду выступать против, отвоевывая позицию за позицией, как бы ни был мне симпатичен этот человек.

Главная проблема предвыборной борьбы с Барсуковой состояла в том, что и она стояла примерно на этих же позициях. Нужды людей были ей  близки и небезразличны.

Я надеюсь на победу на этих выборах. И рад тому, что Таня уже победила, став человеком № 1 в нашем в городе среди тех, кто решает проблемы семьи и защищает интересы молодого поколения. В настоящий момент победу Татьяны Митрофановны Барсуковой я воспринимаю и как свою победу. Победу над пренебрежением интересами семьи, над безразличием к судьбе детей, над равнодушием к будущему Москвы и России.

Но наша борьба еще не закончена. У нас остались оппоненты, которые продолжают действовать и, конечно же, усилили свои кампании, узнав о  снятии конкурента, но и мы не собираемся снижать обороты. Времени осталось совсем немного, а впереди еще много работы, где нам не справиться без вашей поддержки.

Друзья и все-все-все, кто готов нам помогать и к нам присоединиться! Нам очень нужны волонтеры, активисты, наблюдатели на участках – мы не откажемся от любой помощи. Приходите к нам в штаб, что находится по  адресу Северный бульвар, д. 3, корп. 2, и присоединяйтесь к нашей команде. Победить мы сможем только вместе. Мы идем за победой.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире