ababchenko

Аркадий Бабченко

09 июня 2018

F
У российских либералов новая беда. Служба безопасности Украины. Мол, СБУ — это такая же гэбуха, как и ФСБ, и сотрудничать ни с теми, ни с теми нельзя.
 
Такая же, такая же. Успокойтесь.

Как всем известно, СБУ проводит учения с гексогеном, убивает политических оппонентов на мосту, избивает людей на митингах и в автозаках, сажает оппозиционеров, берет в заложники брата лидера оппозиции, устраивает кибератаки по всему миру, разгоняет СМИ, убивает журналистов, меняет баночки с мочой, травит газом и полонием людей в Лондоне, вторгается в соседнюю страну, аннексирует территории, спонсирует терроризм, вскрывает на подвалах животы, создает частные армии из полоумных алкоголиков и фашистов, отправляет их на Донбасс и в Сирию, поддерживает диктатуру. 

Такая же, да не такая же.

Украина — не Россия.
Вы вообще уже не понимаете происходящих в Украине процессов. Вы вообще уже не понимаете, насколько Украина и Россия — разные. Вам хочется думать, что и тут такое же дерьмо.  Нет. Не такое же.

И чтобы так оставалось и дальше и чтобы вышвырнуть Россию к чертовой матери с территории Украины со всеми её танками, «Буками», гэбухами, казаками и алкашней, я буду сотрудничать и с СБУ, и с Моссадом, и с ЦРУ, и с Ми-5, и с чертом в пекле, и с кем угодно еще.

А вы продолжайте там высокоморально философствовать, ахать, охать, и заламывать руки.
Тем, кто пишет про то, что «журналист не должен участвовать в операциях спецслужб», про мораль и про этику — давайте я вам кое-что объясню.  Вот к вам приходят оперативники. Говорят — есть список людей, которых планируется убить. Ты в нем идешь первым пунктом. На тебя уже есть заказ. Уже проплачен. Но ты — «мелкая сошка» — это дословно — тебя хотят убить так, для шума. Для проверки. А основные цели, убийство которых должно нанести максимальный урон — будут озвучены потом. Мы их не знаем. Помоги нам. Помоги вскрыть эту цепь. 
Страшно? Да. Боишься ли провокаций? Еще как. Думаешь о том, что это подстава, и тебя просто вывезут куда-то в лес и прихлопнут? В первую очередь. Хочется ли схватить семью подмышку и уехать черт знает куда — в Америку, в Антарктиду, на Северный полюс, на Эверест, к черту на куличики, чтобы только тебя не достали, чтобы только не видеть и не слышать всего этого? Да только этого и хочется!!
Но я в принципе не представляю, что на это можно ответить, кроме как «Да, пацаны, конечно. Работаем. Давайте накроем уродов». 
И тут вы такие, гордо стоя на табуретке с возвышенным лицом: 
— Нет. Журналист не имеет права участвовать в операциях спецслужб. Охраняйте меня. Это ваша обязанность.
— Да тебя-то мы защитим, без проблем, но это понижает шансы на то, что сеть будет вскрыта, что будут выявлены остальные исполнители, мы не знаем, сколько их, не знаем, были ли уже отданы деньги на убийство других людей в списке, сейчас мы одного возьмем, а остальные уйдут — и это сильно понизит шансы. Могут быть убиты другие люди. Помоги нам. 
— Нет. Журналисткая этика! Мораль! Мои читатели будут расстроены! Коллеги меня осудят!
Вы понимаете, до какой степени вы живете в мире, где на первом месте стоит только ваше раздутое «Я» — и в первую очередь вы думаете только о нем, и ни о чем больше?
Совершенно не понимаю, зачем это показывать на весь мир. 
Прикрываясь красивыми словами о морали и этике.
В рамках проекта «Журналистика без посредников» Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ

Самое смешное, что они пишут все это на полном серьезе. Вот на полном серьезе садятся, надувают щеки, и начинают изливать свою высокую мораль на экран. Грозят пальцем и размазывают тебя с говном. И это все невероятно важно. 

А ты приходишь такой из морга, от тебя за километр прет кровью и вонью разделочной, не спавший сутки, переживший свое убийство, месяц ходивший с мишенью на лбу и ждавший, как пуля будет ломать твои кости, месяц проживший с осознанием того, что твоя смерть уже оплачена — твоя смерть оплачена! эта мысль пригвождает, конечно — обнимаешь жену, которая уже даже не в истерике, стадия истерики закончилась несколько дней назад, а теперь уже полное, абсолютное опустошение, мертвенное бесчувствие, все выжато напрочь, не осталось уже вообще никаких эмоций, несколько дней живешь, как просто оболочка, внутри нет ничего, только пустота, жизнь твоя сломана в очередной раз и в очередной раз надо начинать все сначала, не понятно где, совершенно не понятно как, ты не знаешь, сколько проживешь, не знаешь сколько месяцев, лет, тебе ходить с охраной, не знаешь, когда тебе можно будет хотя бы просто жить с незадернутыми шторами и подходить к окнам, а твоей дочери просто играть на улице с другими детьми, все, что было, отчеркнуто чертой, отрезано напрочь, и ничего уже не важно, ничего уже не имеет значения, тебя с семьей сажают в тонированный минивэн, везут на одну конспиративную квартиру, потом перевозят на вторую, на третью, корвалол и валерьянка уже не берут, и вы пьете их горстями, сделав ближайшей аптеке годовую выручку, а потом тебя начинает отпускать, и возвращаются чувства, и руки начинает трясти так, что хоть отбойным молотком работай, а потом проходит и это, и ты впервые за несколько дней уже не хочешь блевать и даже можешь что-то запихнуть в себя из еды, и жена твоя тоже уже может поесть, и вы сидите и что-то клюете, какие-то крошки, чисто механически, а потом отходняк проходит и ты уже можешь улыбаться, и вот, наконец, почти ожив, ты открываешь Фейсбук и читаешь, как Сережа, или Саша, или Маша грозят пальчиком, надувают щеки, с умным видом учат тебя морали и размазывают с говном, и так это всё им кажется важным, и — читаешь, читаешь, и улыбаешься, ух вы милые мои, ух вы хорошие, как же я обожаю эти ваши высокоумные срачи в фейсбуке, в фейсбуке вы можете меня хоть убить, но, пожалуйста, можно это будет теперь только в фейсбуке, а в реальности не будет больше никогда, потому что вы, б***, вообще нихера не представляете через какой ад мне пришлось протащить своих близких и не дай бог вам это представить и пережить, так что пишите, пишите, а ты только что вернулся из такой тьмы, из такой пропасти вылез, и ты читаешь, и улыбаешься, и обнимаешь дочку, открываешь пиво, закуриваешь, и тебе хорошо, и небо, и солнце, и зелень деревьев, и птицы, и тебе так до балды, и ты улыбаешься, улыбаешься….

В рамках проекта «Житие мое»

Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ 

30 мая 2018

Не дождутся

Хрен там. Не дождутся. Я обещал умереть в девяносто шесть лет, станцевав на могиле Путина и сделав селфи на Абрамсе на Тверской. Я постараюсь это сделать.
Видимо планида такая, воскресать каждые четыре года.
Господи, как же умирать-то надоело ©.
Доброе утро.

Оригинал



Таких вещей, конечно, ждешь. Готовишься. Но когда это происходит — происходит всегда неожиданно. И стоишь, как бревном по голове шарахнутый.

За репост моего текста в Телеграме задержан сотрудниками ФСБ и помещен в СИЗО-1 Владивостока Дмитрий Третьяков.

Текст я написал примерно год назад. Дмитрий поместил его в открытый телеграм-канал, посвященный протестам. Шестнадцатого марта его арестовали.

Была проведена целая экспертиза моего поста. Ну, это они умеют. Он признан экстремистским. Это они тоже умеют. Теперь Дмитрию Третьякову вменяют часть 2 статьи 280 УК — публичные призывы к экстремизму через интернет. До пяти лет.

Еще раз — за пост в Телеграм-канале. Это новая практика. Раньше такого не было. И никакие ключи шифрования не понадобились.

Вину Дмитрий не признал. На сделку не пошел. Его закрыли.

До пяти лет.

Эта страна попала во временную петлю и навсегда закольцевалась в репрессиях.

Раньше сажали за подпольное распространение самиздата Солженицина.

Теперь сажают за подпольное распространение Бабченко.

Здесь всегда один день Ивана Денисовича.

Дмитрий прислал мне письмо из тюрьмы. Вот оно.

«Уважаемый Аркадий Аркадьевич! Это Дмитрий. Мне шьют репост Вашей статьи, в которой, якобы, призывы жечь автозаки и т.д. Лично я понимаю, что никого никуда Вы не призываете. Также, как и я. Все, кто читают Ваши статьи, либо соглашаются с мнением автора, либо нет, либо в бан. Через своих адвокатов я сразу же попросил обратиться к вам за помощью. Как минимум информационной. Честно, не знаю, что из этого получится. Но надеюсь, что что-нибудь получится. Заранее благодарю за любую помощь. И знаете, что еще, Аркадий… Давайте освобождение страны начнем отсюда, с Дальнего Востока. А я на броне Вашего «Абрамса» дальше с Вами и поеду, а?»

Братцы мои. Пожалуйста. Я вас прошу. Наша с вами задача — дожить до девяноста шести лет и станцевать на могиле Путина. Живыми, здоровыми и свободными. Пожалуйста. Будьте аккуратнее. Сесть в тюрьму — совсем не наша задача.

Ну и второе. Самое главное. Я очень редко когда о чем прошу, но сейчас — это моя личная просьба.

Пожалуйста. Расшарьте этот пост. Упыри очень боятся света. Информационное освещение в таких делах — очень действенно. Во-первых, когда в тюрьме знают, что человек не один и у него есть поддержка, его бояться трогать. А во-вторых, шумихой реально можно вытащить человека из тюрьмы. Это уже было не раз.

Ну и, конечно, деньги. Тюрьма — это всегда деньги. Большие. Адвокаты, экспертизы, передачки, содержание семьи, содержание подследственного… По предварительным подсчетам, нужно тысяч триста — триста пятьдесят.

Перевести деньги можно на следующие кошельки:

— Альфа-банк: 5486 7328 1362 4921

— ЯндексДеньги: 410015194938249

Спасибо.

Одни построили торговый центр без соблюдения противопожарных норм. Другие забили болт на сигнализацию. Третьи брали бабло и закрывали глаза на недочеты. Четвертые наплевали на пожарные выходы. Пятые заперли детей в кинотеатре и ушли за покупками. Шестые сбежали и даже не попытались спасти. Седьмые, хороня своих сгоревших детей, дают подписки, покорно отдают телефоны и боятся называть свои имена.
Вот я не могу в принципе представить, чтобы меня можно было заставить замолчать в подобной ситуации. 
Знаете, в чем дело? 
Дело в том, что Путин здесь совершенно ни при чем.
Это ваш великодуховный лишнехромосомный народ убил этих детей. А совсем не Путин. 
Инфантилизм, идиотия и неспособность выстроить логические связки подавляющего большинства населения этой территории — и убили этих детей. 
Меня поразила история, которую я месяц назад рассказывал в своей программе. Как два рабочих в конце рабочего дня просто пошли домой и оставили открытым коллектор, в котором работали. И даже не подумали его огородить или обозначить. Коллектор наполнился водой. Двое детей в темноте шли, провалились в него и утонули.
Вот, казалось бы, как, как взрослый человек может сотворить такое? Ан нет. В этой богохранимой стране так поступает не то, что каждый второй — восемь из десяти так поступят. 
Знаете, чего я постоянно боялся в Москве на улице? Оградок вокруг газонов. Вот этих, знаете, по колено. Выкрашенных в шизофреническое сочетание зеленой и желтой краски. Каждый раз я шел и думал — ок, оградка держится на столбиках. Ок, в столбики попадает вода. Ок, чтобы столбики не ржавели, их сверху нужно закрыть. Не вопрос. Но как, как, блин, взрослый человек, может додуматься до того, чтобы на столбики высотой в полметра для защиты их от ржавчины приварить острые металлические уголки? Как? У тебя дети, что ли, идиот, никогда не падали? На роликах не катаются? Не видел, как они головой ударяются? Здесь шесть месяцев в году — лёд. Ну вы же обязательно убьете этими своими сраными столбиками кого-нибудь!
Не. Хоть бы хрен по деревне. 
Мыслительные центры, отвечающие за логические цепочки, атрофированы полностью.
Что делают во всем мире после подобного? Проводят мозговой штурм. Разбирают трагедию по секундам, по косточкам, по составляющим. И потом, на основе проведенного анализа, принимают все возможные меры для предотвращения подобного. 
В Праге каждую первую среду каждого месяца проводится проверка городской сирены. В Штатах учебные пожарные тревоги — бытовая обыденность. В Японии уроки поведения при землетрясении — как закон Божий.
Со школы начинают детям объяснять, что такое разум и как им пользоваться. Чтобы, когда они вырастут, в голову никому не пришло запереть детей в кинотеатре. Или давать взятку пожарным. Или брать её. 
В России это невозможно. 
Знаете, почему? 
Потому что в России нельзя переходить дорогу на красный свет. 
Вот в Нью-Йорке можно. Потому что этот город построен на концепции здравого смысла. Если тебе надо — ты можешь идти на запрещающий сигнал. Посмотрел, убедился, что машин нет и опасность ничто не представляет, пошел. Но если ты дебил и попал под машину — ты дебил, и это твои проблемы.
Страны первого мира все построены на концепции здравого смысла. Ко взрослым людям там относятся, как ко взрослым людям. Которые способны выстраивать логические цепочки и понимать, что такие-то и такие-то действия приведут к таким-то и таким-то последствиям. В таких странах априори предполагается, что ты умеешь пользоваться мозгом. И не будешь оставлять на дороге в темноте открытый коллектор. Запирать детей в кинотеатре. Забивать сваю в движущийся вагон метро. Привинчивать рельсу проволочкой. 
В России это невозможно в принципе. 
Семьдесят лет на этой территории проводился такой социальный эксперимент, что семерых из десяти через дорогу можно проводить теперь только за ручку. 
Что дальше? Ну, понятно, что. Сейчас пока шок. И, безусловно, есть от чего. Потом, когда шок чуть пройдет, все начнут ставить свечи на аватарке. И требовать национального траура.
Через неделю успокоятся.
Через год забудут. 
Через пять сгорят новые.
Кто помнит пожар в доме престарелых под Ейском? Две тысячи седьмой год, шестьдесят два погибших. Тоже, насколько я помню, из-за людей, запертых в помещении и решеток на окнах. Пожар в интернате для инвалидов, тринадцатый год? Тридцать семь погибших. «Хромая Лошадь» была в две тысячи девятом. Сто пятьдесят два погибших. А тоже был шок и траур. А тоже прошло всего несколько лет, и все опять повторилось. И опять. И опять. И опять. 
Годами. Десятилетиями.
И десятилетиями еще будет. 
В сотый раз — если трагедия повторяется на протяжении десятилетий, это не трагедия, а закономерность. 
Это системный развал адекватного человеческого общежития на всех уровнях. 
Если ты живешь в Северном Сомали — ты живешь в Северном Сомали.
Не запрешь детей — изнасилуют, украдут, обворуют. Запрешь — сгорят. 
Не Путин строил торговый центр. Не Путин отключал сигнализацию. Не Путин запирал детей. Не Путин покорно дает записки о неразглашении и боится назвать свою фамилию, когда рассказывает о том, как сгорели его дети.
Эта страна преотлично убивает своих детей собственными силами, без всякого Путина. 
Пока вы этого не поймете, ничего на данной территории не изменится. 
Сомали живет как Сомали не потому, что у них власть узурпирована. А потому, что это — Сомали.
Лучшая стратегия в данной ситуации? 
Бегите, глупцы. Это наилучшая. 
Но можно и свечки на аватарки вешать, конечно. 
Годами. Десятилетиями.

В рамках проекта «Журналистика без посредников»
Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ

У нас тут с Екатерина Шульман уже несколько лет перманентный спор. Екатерина говорит, что «ничего этого не будет», я говорю, что будет ДНР от моря и до моря. Екатерина говорит, что если нас на Марш мира выходит 150 тысяч, а сталинистов к бюсту Сталина триста человек — то будущее за нами. Я гоорю, что пофиг, сколько нас выходит — мы не способны действовать. А полоумные православные сталинисты способны. И будущее за ними. И на фонарных столбах висеть будем мы. 
Итог? Итог таков. Радикальные христиане таранят кинотеатры на начиненной порохом и бензином «буханке» и отменяют прокат киношки по всей стране.
СЕРБ приходит в центр Москвы на международный кинофестиваль, разносит его и отменяет показ фильма про «Айдар». 
Возмущенные ингуши приходят на ТНТ и весь телеканал извиняется по центральному телевизору, продюсер едет извиняться в представительство, Батрутдинов кается.
Студент пишет твиты про религию — совершенно, между прочим, нейтральные, просто с размышлениями, там вообще ничего оскорбительного не было, его находят, избивают, и опять заставляют извиняться на камеру. 
Ну, про стабильную мочу на фотографиях и главного извинятеля я молчу. 
Заметьте — во всех этих случаях совершенно отсутсвует государство. Принуждение к исполнению «нарушений» и «наказание» исходит не со стороны правоохранителей и суда, не со стороны монополиста на насилие, каковым сильное государство и должно быть — а со стороны неких агрессивных сплоченных групп людей. 
И это еще без учета обычного бандитизма, разбоя и гопничества, которые, чувствуя ослабление государственного аппарата, взорвались инфляционно, как на дрожжах. Чтобы посреди городов днем инкассаторские машины жгли с перестрелками — я уже давно такого не помню. 
То есть, друзья мои, вы УЖЕ живете не по закону, который навязывает государство, а по каким-то другим представлениям, которые навязывают группировки вооруженных мужчин.
Вы УЖЕ вынуждены подстраиваться под их правила, ну или как минимум иметь их в виду, и думать не о том, как не нарушить закон, а о том, как не вызвать их агрессию.
Ну, что. Поздравляю. Будущее уже наступило. 
Его первые ростки уже здесь. Дальше, конечно, будет хуже. Нет, в Москве и днем еще будет ничего, а вот ночью и за МКАДом… Сохрани господь ваш разум и душу — выходить на болота с наступлением темноты.
Исходя из этого я бы и советовал строить дальнейшие свои стратегии безопасности и выживания.
Удачной всем пятницы.

В рамках проекта «Журналистика без посредников»
Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ.

Мир меняется. Я вообще боюсь, что тот миропорядок, который установился после 1945 года, подходит к концу. Я боюсь, что мы входим в эпоху новых глобальных перемен, передела мироустройства.

И одним из инструментов этого передела мира является гибридная война.
Нельзя сказать, что гибридные войны — современное изобретение. Они существовали уже довольно давно. Такой тип войны практиковал еще СССР в Афганистане. Когда наряду с регулярной армией использовались и местные иррегулярные образования. Так что это не новость.

Но нельзя и не признать, что Россия, безусловно, вывела гибридные войны на новый уровень. И достигла впечатляющих успехов на этом поприще.
Гибридная война — это не только различные силовые операции, которые мы в данный момент видим в Сирии и в Украине. Это еще и использование пропаганды, информационных технологий, денег, инсургентов, национальных общин, вмешательства в выборы, агентов влияния и коррупции. Да, и коррупции тоже. Причем коррупция — наиболее действенный инструмент в этих войнах.

Экспорт коррупционного влияния, коррупционной эрозии обществ — одна из основных составляющих такого типа войн.

Прошло всего четверть века после крушения СССР и, казалось бы, перехода России к демократии, но к восемнадцатому году двадцать первого века приходится констатировать — этого перехода так и не произошло. Россия в данный момент вновь взяла курс на имперскость и опять превращается в ксенофобскую агрессивную империалистическую страну.Только в этот раз для достижения своих целей она использует не танковые дивизии, а ползучее влияние.

Экспорт коррупционеров с деньгами является одним из важнейших составляющих этого влияния.

Приезжая в страны первого мира, они привозят с собой не только свои деньги, но и свое мировоззрение. Влияют и на практики бизнеса, и политики в обществах тех стран, которые их принимают. И, что еще хуже — развращают их.
Попытка закрывать глаза на происхождение этих денег, в подавляющем большинстве случаев полученных преступным путем, является первой ступенькой в этом разложении. Если вор и преступник становится в обществе таким же уважаемым человеком, как и человек труда, добившийся всего сам, то автоматически встает вопрос — зачем трудиться и соблюдать законы, если воровство и коррупция — гораздо более короткий путь к успеху? Если это можно им, почему нельзя нам? Если общество не делает разницы между вором и честным человеком, зачем в таком случае быть честным?

К сожалению, западные демократии так до сих пор не могут понять, с чем они столкнулись. Какие новые вызовы становятся перед ними. Что из себя представляет путинская Россия двадцать первого века. И все пытаются и пытаются играть по правилам с шулером, который эти правила не то, что не соблюдает — он априори собирался их нарушать, пользуясь честностью и порядочностью противника.

Именно поэтому становятся такими шоковыми сообщения о десятках тысяч фейковых пророссийских аккаунтов в соцсетях, пытающихся оказывать влияние на выборы. Хотя об этом оппозиционеры в России писали не раз и не два. Именно поэтому таким шоком становятся разоблачения фейковых новостей о том, что в Германии беженцы направо и налево насилуют русских девочек, и что подобными вбросами пропагандисты пытаются раскачивать ситуацию в сторону ксенофобии. Именно поэтому таким шоком становятся расследования о том, как в той или иной западной стране радикальные ультра-правые партии так поднимаются на российских деньгах. Именно поэтому становятся таким шоком новости о попытке госпереворота в Черногории. Именно поэтому таким шоком становится новость о том, что популярные аккаунты в твиттере, назначающие манифестации и ультра-правых, и мигрантов на одно время в одном и том же месте, являются фейковымы пророссийскими троллями.

Свобода слова хороша там, где она хороша. Свобода слова — инструмент демократического устоявшегося общества. И работает она, соответственно, только в демократических обществах. Как важнейший инструмент влияния общества на власть. Но в авторитарных обществах она превращается в инструмент пропаганды. Влияния уже не общества на власть, а власти на общества. Порабощения его. И, что намного страшнее — развращения.
Недавно в Берлине прошла странная акция коммунистов — по Фридрихшстрассе проехали на платформах советские танки и крейсер «Аврора» с лозунгами «Революция лучше войны». Какая революция в Германии? Зачем Германии нужна революция? При чем здесь русские танки и крейсер «Аврора», ставший символом одного из самых страшных государственных переворотов, приведшего к миллионам погибших? Кто оплачивает это не самое дешевое шествие? Да, один раз такая акция выглядит нелепо. Второй раз — смешно. Но если долбить в одну точку год за годом — поверьте, эта тактика приносит свои результаты.

Демократия — признак взрослого свободного общества. Признак авторитарного незрелого общества — инфантилизм. Неспособность выстроить логические связки и понять, что такие-то действия приводят к таким-то результатам.
Попытки играть в демократию с авторитарными режимами в инфантильных обществах, желающих простых решений сложных проблем, однажды уже привели Европу на грань катастрофы. Я сейчас говорю о гитлеровском фашизме. Попытка говорить с такими режимами языком демократии — не достижение, а слабость. Подобные режимы не понимают этого языка. С ними надо говорить на том языке, который понимают именно они. Бить по рукам сразу. Незамедлительно. Давать жесткий отпор. Не позволять им пускать корни.

Давать свободу самовыражения людоедам не просто непредусмотрительно — это опасно. К сожалению, Запад до сих пор в полной мере не осознает этой опасности. Мне довольно часто приходится общаться с людьми, в том числе и политиками в Европе, и я вижу, что люди просто не понимают тех опасностей, о которых я говорю. Все еще по инерции пытаются воспринимать Россию как пусть и кривое, но все же правовое государство. Это давно уже не так.

Россия давно уже поняла циничную мысль: играть не по правилам — выгоднее. Особенно, если тебе это позволяют. Если ты не можешь выиграть Олимпиаду честно, значит, нужно провести спецоперацию с допингом. И целый майор ФСБ лезет в хранилище пробирок мочи спортсменов и меняет грязные пробы мочи с мельдонием на чистые. Это не сюжет рассказов Кафки. Это реальность, которая привела к недавнему мельдониевому скандалу. Являющемуся все той же частью ползучего влияния, каким является и коррупционный экспорт.
Сейчас в России — и не только в России, на всем постсоветском пространстве — принят термин «клептократия». Власть воров, коррупционеров. Это очень точный термин. Клептократия стала возможна именно благодаря тому инфантилизму, о котором писал выше. Той безответственности населения перед территорией, на которой они живут. Перед будущими поколениями, которые они оставят после себя.

Но что еще хуже — именно экспорт этой коррупционной эрозии на данный момент является наиболее действенным инструментом ползучего влияния.
Какие деньги вы впускаете в свою страну? Как и на кого они будут работать? Как они будут влиять на общество? Как они будут разлагать его? Как и какие манифестации, партии, силы, коррупционные схемы, фейковые ботофермы и механизмы влияния будут оплачиваться в следующий раз через них? А, главное, повторюсь — как они будут продолжать разлагать общество? Потому что, если долго бить в одну точку, это неизменно принесет свои результаты. А бить в одну точку такие режимы умеют.

Мне кажется, очень важно задавать именно эти вопросы. Очень важно, наконец, понять, что коррупционная эрозия — это уже не просто про воровство и про отмывание денег, нажитых преступным путем. Это теперь — и уже, пожалуй, в первую очередь — про гибридную войну.

И уже исходя из этого понимания выстраивать стратегии противостояния ей. В рамках этого комментария невозможно вдаваться в подробности, как эта стратегия точно могла бы выглядеть. Но, очевидно, что первый шаг к успешной стратегии противостояния — это широкое осознание среди политиков и общества, что Запад находится под воздействием по сути атаки коррупцией, что его открытые каналы бизнеса используются для темных политических целей путинского режима. После осознания масштаба этого явления, который, на мой взгляд, является обязательной первой ступенью к созданию стратегии, дальше уже можно рассуждать — нужно ли все бизнес потоки из России на Запад перекрывать или выборочно, как именно отделять более-менее чистые деньги от кремлевских, как сохранять связи Запада с российским обществом, но сдерживать подрывающее воздействие кремлевских клептократов.

В феврале 2013 года начальник Генштаба ВС России Валерий Герасимов опубликовал в отраслевом еженедельнике «Военно-промышленный курьер» статью «Ценность науки в предвидении». В ней он рассуждает о так называемой «теории хаоса», суть которой сводится к тому, что военные действия — лишь заключительная часть новой гибридной войны. А основная её часть — расшатывание ситуации. Создание хаоса в государстве и обществе вероятного противника.

И, главное, понять — коррупционная эрозия, как и кибератаки или попытки влияния на политику других стран через фейковые аккаунты в соцсетях — и есть как раз та самая доктрина Герасимова. Та самая теория хаоса в действии. Та самая гибридная война.

И она уже здесь.


Опубликовано на «ПОДРЫВАТЕЛИ. ИНФО»

Поучаствовать в проекте «Журналистика без посредников» можно ЗДЕСЬ

03 декабря 2017

День юриста

Раскуроченная техника. Сожженные дома. Больница забита людьми. Дети в грузовиках. Жорик в подвале. Труп в гараже. Сожженные женщины в кульках. Сожженная стопа в танке. Сожженная грудина на улице. Горящий труп грузинского солдата. Двадцать пять сгоревших заживо в бэхах российских солдат. Черт, ну почему все время — сгоревшие? Жара. Пыль. Воды бы… На перекрестке табличка «Современный Гуманитарный Университет. Цхинвальское отделение». В Современном Гуманитарном я учился. Бакалавр юриспруденции. Курс лекций по международному праву. Изучал правовые основы отношений между странами. Россия воюет с Грузией. В каком страшном сне это вообще могло когда-нибудь присниться?
Это кусок моего репортажа с грузинской войны. Девять лет назад. Помню, как меня действительно вырубило, когда на площади трех подбитых танков, около пробившей козырек подъезда танковой башни, над сгоревшей человеческой грудиной, я наткнулся на эту табличку своего университета, в котором учился. Две параллельные вселенные встретились и взорвались шизофренией. Бакалавр юриспруденции. Международное право. Сгоревшие люди. Россия напала на Грузию.  Сегодня, оказывается, день юриста. Вова с Димой тоже юристы. С праздником, чо. Коллеги, блин.
22 ноября 2017

Травля детей

В России началась настоящая травля этого мальчишки из Нового Уренгоя. Это, безусловно, уже новая стадия.

У меня недавно спор был с Мариэттой Чудаковой. Мариэтта Омаровна говорила, что надо не бежать из страны, а взращивать молодежь. Читать им правильные книги. Воспитывать их в русле нормальных человеческих ценностей. Я уважаемой Мариэтте Омаровне возражал, что бессмысленно воспитывать новое поколение чистыми, светлыми и беззащитными, потому что именно таких детей и проще всего отправить гореть в танках в Сирии и на Донбассе. А по отношению к тем, кого они успеют убить и по отношению к самому поколению — не только бессмысленно, но еще и преступно. Их надо вывозить. Эвакуировать.

Знаете, есть такая наука, этология. Она изучает поведение человека в соотношении с поведением животных. Одним из популяризатор этологии был Виктор Дольник. Всем очень рекомендую почитать, там многое становится понятно. Про патриотизм, кстати, в том числе. Так вот, он пишет, что в природе все виды воюют самыми сильными самцами. Женщин и детей ставят в центр круга, самцов — по периметру обороны.

И только приматы воюют своими детьми. Походный строй павианов — это круг. В центре которого находятся патриархи. А охраняет их по периметру и горит за них в танках молодежь.
Ничего не напоминает?

Но эти пошли еще дальше. Этим даже и войны не надо. Эти своих детей рвут на клочки сами. Пишут доносы в ФСБ на мальчишку гимназиста. Призывают к расправе. Травят.

Я знаю, что такое травля. Это очень тяжело. Но это мне, взрослому сорокалетнему мужику с парой войн за плечами. И в столице. Где хоть какое-то подобие права еще пока осталось.
А каково семнадцатилетнему парню в регионе?

Сейчас страшно за него. Правда страшно. Не дай бог доведут. Как до этого травили и довели Влада Колесникова.
Надеюсь, он выдержит. И уедет.

Травят, отчисляют за поддержку Навального, выкидывают зимой из автобуса за неоплаченный проезд, используют детей как инструмент давления на неугодных, бьют в качестве наказания, орут, унижают, унижают, унижают.
Страна, собственноручно уничтожающая свою молодежь… Свое будущее… Свое самое лучшее, самое светлое, что у них есть…

Это днище. Это конец популяции. Это конец всего человеческого в человеке.
И это же ведь только начало процесса. Это сейчас Песков еще высказывается в поддержку. А потом ведь начнут сажать. Уже начинают проталкивать поправки. А потом — и расстреливать.

Я надеюсь, этот мальчишка — светлый, добрый, хороший, честный, открытый — надеюсь, он выдержит.
Надеюсь, не сгорит в танке на очередной войне.
Надеюсь, никого на очередной войне не убьет.

Но даже если и не убьет…
У Константина Колесова в «Самоходке номер 120» есть такой момент:
«Венька находит мою руку под шинелью и сжимает ее. Проходят минуты, и он шепчет:
— А я неплохо играл шубертовские сонаты. Ты, может, слышал о профессоре Игумнове? Он хвалил меня и обещал взять в свой класс. И бронь обещал. Как он сказал про бронь, я взбесился и ляпнул, что все это потом, когда кончится война. И все! Это Игумнову-то!
— Кончится. Уже скоро.
— Но я-то уже не тот! Вот ведь что, Димка! Ведь они уже убили меня! — Он приподнимается на локте и шепчет мне в лицо горячо, с болью: — Что я теперь?! Меткий стрелок! Ты же видел, как от них разлетаются клочья ! А в панораме это увеличено. И я всегда боялся, хотя и знал, что я за броней, но все равно боялся, что мне в рожу ошметок так и ляпнет. А быть музыкантом — это же особое, удивительное состояние. И нет у меня его. Нет! А было, было! Я же чувствовал того же Шуберта! А сейчас? Что я чувствую сейчас?! На кой это мне? Твари… сами не живут по-человечески и нам опять не дают!»

Эта страна калечит своих детей. Калечила шестьдесят лет назад, калечит и теперь. И в первую очередь — именно тех, кто не вписывается в новую парадигму. Кто хоть на вершок возвышается над бутылкой жигулевского. Самых умных, самых чистых, самых светлых.

Травля ребенка — одна из самых извращенных паталогий, до чего может дойти человеческая натура.
Дошли.
Эвакуируйте из Мордора своих детей, братцы мои. Не дайте их изуродовать. Это ваша обязанность.

В рамках проекта «Журналистика без посредников»
Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире