Your browser doesn't support HTML5 audio
М. ПЕШКОВА: С новым годом говорю бодро, скороговоркой. В предновогодней суете встретилась с Дмитрием Быковым, шла на встречу с прозаиком-поэтом ,вернее неслась, весьма с определенной целью: говорить о культурной традиции. Чем не непрошедшее время ?Во-вторых, разговор разговаривать о книге « Календарь» Из быковских книг под таким названием вышло в ушедшем году две, чем не повод, и о Серапионовых братьях ,и про Бориса Чичибабина, и про Фрейда , и про фильм « Цирк», и про Ф. Искандера ,и про многое другое, вернее других, словом было отчего закружиться в голове, что таковая и сделала, прекрасно понимая, что Дмитрий Львович вовсе не эссеист, и к слову, не собирается им когда-либо быть. Осмелюсь сослаться на автора календаря. Цитирую : « Мало что есть на свете противнее эссеистике, несколько пустопорожних абзацев, которых писатель, утративший творческий импульс, размышляет о чем попало и доказывает свой творческий импульс. Далее читатель может быть уверен, — уж это я как-нибудь гарантирую, — что сочинений в жанре «взгляд и нечто», столь же необязательных, как послеобеденный разговор за сигарой о половой жизни великих, он тут не найдет. Это Быков про свою книгу «Календарь». Но задуманное имеет смысл уплывать. В итоге стала задавать при встрече вопрос как отмечают новый год в семье Быкова.
Д. БЫКОВ: Я классический ботаник, всегда встречающий новый год под искусственной елкой , которую собираю лет 35-36 и сами всегда собираем, советская из ПВХ, потому что я люблю позднесоветскую эстетику моего детства, вешаются на нее игрушки, начиная с 40-х годов из домашних запасов, и стоит дед мороз в шубе, выкроенной из дедовой шинели -это все у нас присутствует. И на столе всегда присутствует более менее одно и то же. Я, жена и мать— мы детей приучаем к встрече нового года в классической советской традиции. Я жду от этого года резкого улучшение качества населения. По-моему, это улучшение мы наблюдаем уже сейчас. Российский народ улучшается внезапно и бурно: приходит в какой-то момент и он ионизируется. Это как ток идет по проводнику, вчера еще перед тобой инертная масса с быдлячискими настроениями, очень доступная каким— то быдляческим аргументам, пацанским интонациям— бац, а сегодня перед тобой осмысленная страна, где много читают, много понимают. Все это время она оказывается не просто в спячке была, а думала, и вдруг оказывается что представление о стране совершенно верны. Я жду, что мои ожидания будут обмануты к лучшему как всегда и бывает.
М. ПЕШКОВА: Я хотела вас попросить вернуться к вашим книгам. Мне очень гордо, что вы сломали традицию и второй раз получили большую книгу Серебряную.
Д. БЫКОВ: Серебряную по— читательскому голосованию и Бронзовую по экспертному, так что мне приятно вдвойне.
М. ПЕШКОВА: Тем не менее, я хотела бы вернуться к замечательной книге «Остромов» , вернуться к Серебряному веку, т.е. к его постсостоянию. В этом году вышел «Сумасшедший корабль» Ольги Форш с вашим предисловием.
Д. БЫКОВ: Вышел.
М. ПЕШКОВА: Я хочу вернуться к тому изданию « Сумасшедшего корабля» , где ваше предисловие и больше того— книги— «Календарь». В этом году мы прочитали два ваших календаря .«Календарь 11 года» по какому принципу вы отбирали. Так понимаю, что вы человек датский как и я.
Д. БЫКОВ: Мы все вынужденно датские люди, потому что то немногое, что мы знаем, мы имеем шанс изложить это читателю только благодаря дате. Не будем же мы писать просто так в газете писать материал о любимом нами Эразме Роттердамском. Нам приходится дожидаться календарного повода. Не тогда, когда мысль пришла. А тогда, когда она попала в струю. И вот тогда,
благодаря календарному поводу какие-то свои рассуждения, какие-то свои познания мы можем -бац и обнародовать.
М. ПЕШКОВА: И тем не менее , вы не считаете себя эссеистом, а календарь-это материал, с другой стороны, это то, что было необходимо душе. Давайте поговорим об О. Форш, об этом миниисследовании, как я назвала предисловие это. Во-первых, тысячу лет книжка не выходила и вдруг она вышла
Д. БЫКОВ: Она 20 лет с этого маленького тетрадного сборника не переиздавалась. Я питаю к Ольге Форш чувства очень нежные « Одеты камнем» -это лучший роман 20 -х годов. Мне дорог пафос сумасшедшего корабля, пафос безумного не прагматизма. То, что Е. Замятин назвал «смешные в снаряде затеи». Летит снаряд в темную ледяную ночь, и сидят люди и переводят мировую литературу на русский язык для нужд победившего пролетариата. Это великое дело, утопический проект. Художники предоставлены себе вне времени и пространства— это то время в которое я бы хотел жить, хотя я понимаю как это в бытовом смысле невыносимо, но какие были девушки чудесные, какие люди интересные. Я многое про это время написал. Роман, который я сейчас пишу. Его действие происходит в 25— 29 гг. Мне от этого времени никуда не деться. Этот роман о тайне авторства «Тихого Дона», как я его понимаю. Соответственно, тоже художническая среда, последние пережитки той корпоративности., которая была в 19 году, и уже в преддверие того ужаса, который будет в профессиональном союзе писателей . Для меня идеальным устройством мира было бы общежитие художников. Самое счастливое для меня время в году , когда я в обществе друзей— фантастов куда— то путешествую.
М. ПЕШКОВА: Еврокон , Роскон, как там обстоят дела нынче у фантастов?
Д. БЫКОВ: Понимаете, в фантастическом сообществе происходят очень тяжелые вещи. Мы по -прежнему очень любим собираться, дискутировать, выпивать, обсуждать тексты— это идеальное сообщество. Но, к сожалению, в этом сообществе наблюдается кризис новых идей. Скажем, я не очень отношусь к роману Тима Скоренко « Сад Иеронима Босха» , но понимаю, что из новых идей— это единственное о чем можно говорить. Фантастика замучена форматами, частично она перешла в фэнтези, преобладает число непереносимых сериалов, начиная со «Сталкера» ,и кончая «Обитаемым островом». Я не люблю форматной фантастики, поэтому поскольку нет новых книг, новой концепции человека. Мы сталкиваемся с удивительным явлением— среда есть, а делать в ней нечего, поэтому для меня самым приятным остается общение с немногими писателями -фантастами, которые ,на мой взгляд ,знают, что делать, и делают то-то новое— это Успенский, Лазарчук, Рыбаков и Житинский.
М. ПЕШКОВА: Из ваших фантастических книг нам что-то нужно ожидать. Можно ли ожидать?
Д. БЫКОВ: Та книга, которую я начал писать этом году и буду писать еще долго. Я не знаю можно ли ее называть фантастической, и не знаю можно ли ее называть романом. Книга называется « Квартал», она прямо обращена к читателю, и дает ему задание на каждый день, на квартал одного года. В результате правильного исполнения всех заданий он получит большие деньги. Такая книга, которая является то ли пикапом, то ли пародией на пикап, то ли сборником лирических зарисовок, то ли дневником, то ли романом с пятью конкретными героями— не знаю. Знаю одно, что эта книга будет либо великая, либо очень плохая.
М. ПЕШКОВА: Новогоднее настроение драматурга Д. Быкова— каково оно?
Д. БЫКОВ: Я не драматург, Майя, я вам очень признателен за это лестное определение, но я не драматург. У меня есть идея написать пьесу— монолог безумного помраченного сознания. Многие люди, который так действуют— это В.Соловьев, которые говорят, что полки ломятся, Россия никогда не жила лучше , чем сейчас. Написать монолог этого человека, который постепенно как компьютер у Кубрика в «Космической Одиссее» отключается, постепенно сходит с ума. Часовую небольшую вещь. Может быть я такой монолог напишу, а может я не буду его писать, потому что события идут быстро и для драматургии как самого оперативного жанра открываются новые возможности.
М. ПЕШКОВА: В нашем эфире, на нашем сайте вы выступаете в роли поэта. Каковы ваши желания, пожелания, настроения, и поэзия наших дней? Какой вы ее видите?
Д. БЫКОВ: Здесь никаких нет перемен. Я не думаю, что поэзия как-то изменилась. Я написал за год много новых стихов, фактически книжку, она будет называться « Блаженство». Веселая книжка лирических стихов. Я редко бываю согласен с М.Жванецким, но я согласен с ним в одном— сейчас время поэзии. Во-первых, потому что все происходит быстро, а во -вторых, для того, чтобы была проза нужно , что пришла новая реальность. Старая каталогизирована, а новой еще нет. Пока ее нет, даже самые талантливые авторы, такие как Пелевин высасывают из пальца какую-то ерунду. Мне кажется, что сейчас время стихов, они не изменились. Просодические поиски, которыми занимался Бродский, ну он повесил за собой кирпич, там тупик, или там вотчина одного человека. Дальше писать таким дольником уже нельзя, значит надо писать какие— то другие варианты. Может быть уходить в песню, может быть в рэп, может в песни западных славян, как я сейчас. Кто сейчас нащупает ритм, тот будет молодец. А я проблем с написанием стихов не испытываю, это единственное, что я могу делать бесперебойно. Вот роман сейчас писать трудно, потому что время не устоялась.
М.ПЕШКОВА: Хотела бы вас спросить как автора биографических книг— что на этом фронте? О чем вы размышляете, и какие книги вы пишите для серии ЖЗЛ , что нам ждать?
Д. БЫКОВ:Я хотел написать Маяковского, и мне кажется, что значительную часть книги написал . Мне кажется, что надо подождать год, даже не до даты 120— летия. Как говори Ленин « чем описывать революцию, гораздо интереснее ее делать» .Я не говорю, что я ее делаю, в ней интереснее пожить. Книгу Маяковского я любом случае напишу , вряд ли это будет сейчас, а из книг этого года, безусловный номер один. Кстати, удивительно, что эта книга написана фантастами, но она к фантастике не относится. Номер один-это « Джойс» в исполнении Алана Кубатиева, моего давнего друга, прекрасного фантаста, педагога моей жены в университете. А вторая книга-это книга Прашкевича, Володихина «Братья Стругацкие». Можно по— разному относится к этой книги, но то что она лучшая— это безусловно.
М. ПЕШКОВА: Мне, конечно, очень хочется расспросить о вашей педагогической деятельности.
Д. БЫКОВ: А вот вы знаете, я понял зачем я это делаю. Я увидел такой термометр, барометр мой способ замерять состояние читательской среды. Предпоследние два— три года дети обожали Мандельштама. В 10 классе то был самый цитируемый поэт. Сегодня я убедился, что им ужасно понравился Есенин. Они не знал этих стихов. То, что они открыли для себя вызвало восторг и желание перечитывать. Это касается не только замечательных текстов из «Сорокоуста», или «Небесного барабанщика», «Черного человека», « Персидских мотивов». Они это слушали с упоением. И правы люди, которые говорят, что сегодня не хватает лиризма , даже лиризма на грани кабачины. Дети это не просто любят, а ловят это слету. Наверно, это нам всем сигнал, надо не бояться писать о себе, в том числе и о своем распаде, тем более если это распад поэтический. В любом случае, для меня школа— это единственный способ познания того, что будет завтра.
М. ПЕШКОВА: Писатель Д . Быков: что было, что будет в « Непрошеднем времени» на Эхо Москвы.
В ушедшем году не стало И. Саввиной. Я помню это блистательное интервью, которое вы взяли. Она не любила давать интервью, как вам далось, простите за такой профессиональный вопрос.
Д. БЫКОВ: Совершенно конкретный вопрос, без помощи Ольги Окуджавы, которая нас познакомила на концерте памяти Окуджавы, ничего бы не было. Концерт состоялся, мы за кулисами поговорили. И мне кажется, что она даже не очень отбивалась. Ей и хотелось поговорить, но у нее часто не было времени, она репетировала новую роль в пьесе Петрушевской. А во— вторых, она очень часто у нее не было настроения, потому что она была в мизантропии. Когда она была в настроении— она говорила легко, с наслаждением как всякий журналист, она же имела высшее журналистское образование, поэтому она давала интервью ровно так как над его давать.
М. ПЕШКОВА: Я хотела спросить о судьбе ее сына Сережи, вы в курсе?
Д. БЫКОВ: Сейчас Лера Жарова ездила туда от нашего «Собеседника», где жила Саввина много времени, встречалась с Анатолием Васильевым, там виделась с ее мужем. Насколько я знаю, Сережа сейчас в Москве, организован за ним уход. Что с ним я точно не знаю и боюсь в это лезть, но сейчас я точно убежден , что никакой драки, никакого хищничества там нет. Есть люди, Саввина это предусмотрела, которые за ним ухаживают.
М. ПЕШКОВА: Я хотела расспросить о ваших детях, как обстоят дела с проблемой чтения, стоит ли она в вашем доме?
Д. БЫКОВ: Знаете, если бы такая детишка как Женя, которой в этом году 22 хоть в какой -то степени слушала моего совета, наверно, я бы занимался кругом ее чтения. Женя взрослый человек с бурной личной жизнью.
М. ПЕШКОВА: Она вам подарила внуков?
Д. БЫКОВ: Нет, думаю не настолько. Она пока не планирует ими обзаводиться, более того, она переборчива в смысле постоянного поклонника, и, расставшись с одним, она не очень торопиться обзаводиться постоянным. Как говорила когда -то Ирка: « И закружилась в вихре антитеррора». Она кружится в вихре светской жизни, о детях не думает. Она читает много переводной, к сожалению, литературы. Ничего не поделаешь, у нее и в отрочестве был любимый писатель Клейст или Акутагава. Я не планировал на это влиять. Что касается Андрея, то здесь мое влияние велико. Сейчас я заставил его прочесть некоторое количество латино— америкаской литературы, поскольку мы едем в Перу, едем восходить на один известный вулкан, который в Перу находится. Я не могу вам сказать название, потому что оно неприличное. Но если вы наберете в яндаксе знаменитый перуанский вулкан, вы сразу же узнаете что это за вулкан, какое он имеет отношение к российской политике. Вот мы едем туда , он это снимает, поскольку он учится в школе, а я бросаю кольцо всевластия, он много читает сценариев классических, потому что это приходится делать. Он учится в киношколе. Я наблюдаю как интеллектуальный уровень и уровень самооценки коррелируется с чистотой в комнате. Как только он стал всерьез чем-то заниматься, сразу комната приобрела божеский вид. Это мне еще раз говорит о том, что профессионализм превыше всего.
М. ПЕШКОВА: Хочу спросить о малыше.
Д. БЫКОВ: Ну вот это и есть малыш, 13 лет малышу. Чужие дети так быстро растут, что он вчера еще был малыш, а сегодня его не дозовешься со двора. Читает он много, у меня в этом смысле претензий нет никаких, самое удивительное, что мы его не заставляем.Единственное, если обнаружим «Майн кампф», что мало вероятно, объясним как надо читать эту книгу и под каким углом.
М. ПЕШКОВА: Жена писателя -сама писатель. Что Ирина пишет, над чем работает, что читает?
Д. БЫКОВ: Она пошла преподавать в школу, которая называется «Интеллектуал», видимо она мне завидовала, глядя на то, как мне интересно в золотом сечении. «Интеллектуал»-очень хорошая школа, я прочел там курс лекции по советской литературе. Что касается ее прозы, она написала в этом году роман, который выйдет в прозаике, наверно, он называется « Стеклянный шарик», и лучше бы, ребята, я его не читал. Это, конечно, хорошая книга, но она такая страшная. Это книжка про советское школьное детство и отрочество, про девочку Асю, про ее взросление, про клеймо вечной отверженности. Лукьянова* решила написать правду, у нее была долго идиллическая картина детства, даже « Конь в пальто» была сравнительно веселая книга, а это сплошной ад, она такая страшная. Я ревел местами, и так мне ее жалко, что просто удавил бы героиню. Это как Вересаев говорил про «Красный смех», он говорил, что эта вещь в основе своей неправдива, потому что человек привыкает, а герой Андреева не привыкает. Вот у меня тоже было сходное детство, но в нем были какие— то светлые моменты, и что угодно, я привыкал, а Лукьянова*, мне кажется, Петрушевская постыдилась бы писать этот ужас, хотя это хорошо написанная, книга. Я не мог отсоветовать печатать, но первая моя реакция была по прочтению— это попросить у нее прощения. Мало того, что у тебя детства было такое, теперь у тебя еще и жизнь такая со мной. Написано увлекательно, я надеюсь, что в будущем году прочтем.
М, ПЕШКОВА: Я хотела вернуться к книги«Календарь». «Календарь 3» -каков он будет, что вы думаете по его поводу? То есть «Календарь» наступившего года.
Д. БЫКОВ: Майя, я совершенно не уверен, что он будет. Я продолжу писать календарные заметки в датском жанре может быть в « Собеседнике», но у меня есть ощущение, что следующая книга будет другая, не такая культурологическая. Я соберу туда главные заметки о 2012 г., я уверен, что в 2012 году что— нибудь будет.
М. ПЕШКОВА: Ну ,например, какую заметку вы напишите в числе первых, ведь они у вас то, что называется, выстреливают каждую неделю?
Д. БЫКОВ: В числе первых, я могу вам точно пообещать, я напишу заметку о принципиальном отличии происходящего в России от происходившего на Украине. И о том, почему в России нет цветной революции, потому что это для меня очень важно. Цветная революция— это показатель несогласия общества со властью, а то что происходит в России— это показатель нового состояния общества, в котором если угодно и власть— то большой роли не играет. Это как бы фигура из прошлого. Об этом я и напишу, мне вообще хочется написать книжку об этой новой стране. Для этого это страна стала окончательно стать новой. И вот это я в 2012году жду всеми фибрами.
М. ПЕШКОВА: А что вы пожелаете слушателям Эха Москвы?
Д. БЫКОВ:: Здоровья и любви, остальное сделаем.
М. ПЕШКОВА: Не могу сказать, что я самый яростный читатель Быкова. Стихи его читаю всегда, прозу часто, без его критики мне скучна. Поняла, что хочу от этого автора: книгу о путешествиях. Интересно, что он напишет про Перу, может быть и я сама захочу туда отправиться так же как и вы. Вперед без страха и сомнения— таково мое желание в новом году, к нему присоединяется мой коллега, звукорежиссер А. Нарышкин, я ,Майя Пешкова, программа « Непрошедшее время».
*
Юлия Лукьянова -
физлицо, признанное иностранным агентом.