Your browser doesn't support HTML5 audio
А. ДУРНОВО – Дмитрий Анатольевич Медведев, президент РФ подписал, наконец, закон об СНВ и теперь поставлена точка в этой долгой истории. Стратегические наступательные вооружения будут сокращаться.
И. ЗЕМЛЕР — У нас на телефонной линии Владимир Дворкин, главный научный сотрудник центра международной безопасности ИМЭМО РАН. Добрый день.
В. ДВОРКИН — Здравствуйте.
И. ЗЕМЛЕР — Как вы думаете, насколько этот договор реален к исполнению обеими сторонами и точнее даже стороной нашим партнером по этому договору — США? Ведь предыдущий договор СНВ прекратил свое существование не по нашей инициативе.
В. ДВОРКИН — Новый договор по СНВ, который неправильно называют СНВ-3, продолжает славную традицию и устойчивую традицию договора СНВ-1 и московского договора СНП. В соответствии с которым России ничего не нужно сокращать, а сокращать свои вооружения вынуждены только США. Вот и по новому договору министр обороны откровенно заявил, что нам нужно будет двигаться в процессе выполнения этого договора снизу к верхней границе, а американцам – сверху к этой границе. Поэтому выполнение договора с российской стороны более чем реально, а с американской тоже не будет никаких, я думаю, препятствий. Потому что они еще до заключения этого договора в своем новом ядерном обзоре уже приняли решение о примерно таком уровне своих ядерных сил.
И. ЗЕМЛЕР — То есть можно ли считать это односторонней благотворительностью американцев по отношению к нам? Они же, наверное, прекрасно понимают, что сокращаться придется им, а мы получим возможность наращивать.
В. ДВОРКИН — Во-первых, сокращение по отношению к московскому договору СНП в относительной степени мифическое. Потому что в новом договоре приняли новые правила, как считать боезаряды на бомбардировщиках. И поэтому если, например, по новому договору, где нужно будет соблюдать уровень не более 1550 боезарядов, если по этому договору считались бы бомбардировщики так, как они раньше считались, то есть все крылатые ракеты на бомбардировщиках считались бы по одному боезаряду. На тяжелых бомбардировщиках может быть размещено от 12 до 20 крылатых ракет. А теперь каждый бомбардировщик засчитывается за один боезаряд. И по существу от уровня московского договора по СНП 2002 года, где уровень был не более 2200, мы приходим по новым правилам засчета практически к тому уровню, который определен в новом договоре. А сокращать и американцам, прежде всего, нужно будет только стратегические носители. Потому что если вы помните, по предварительному соглашению, они настаивали на 1100 носителях, а мы на 500. Вот решили 700 развернутых плюс 100 неразвернутых, 800, вот им придется сокращать. Но это тоже для них не очень большая проблема, они не стремились значительно больше поддерживать.
А. ДУРНОВО – Но по вашим словам получается, что договор об СНВ, который сегодня подписал Медведевым, это какая-то мелочь и почему тогда два года шли такие споры, дрязги, конфликты.
В. ДВОРКИН — Это по вашим словам, а не по моим. Это вы так говорите. А я говорю совсем не так. Я говорю о том, что согласование этого нового договора потребовало почти года, потому что очень много было различных препятствий и разногласий по поводу того, как считать, как контролировать, как телеметрию передавать друг другу. И очень много других вопросов. Поэтому это не какой-то мелочный договор. Для России он вообще статусный. Это один вопрос, а второй вопрос, если бы не было этого договора, то могла бы сильно подорваться вся система режимов ядерного нераспространения. Потому что две предыдущие обзорные конференции 2000 и 2005 года по существу провалились, потому что в первую очередь Россия и США не выполняли свои обязательства по 5-й статье договора о нераспространении. А по этой статье мы должны были как и другие ядерные страны все время вести переговоры о сокращении ядерного оружия. И сокращать его. И вот если бы перед обзорной конференцией в мае 2005, года вернее 2010 года мы ни договорились, ни подписали президенты договор, они же подписали, потом только пошли ратификационные процедуры. Вот если бы мы об этом ни договорились, тогда режим ядерного нераспространения мог рухнуть. Поэтому это не какие-то игрушки.
И. ЗЕМЛЕР — Владимир Зиновьевич, а насколько сейчас этот режим зацементирован именно благодаря этому договору?
В. ДВОРКИН — В этом режиме много разрушающих элементов и, прежде всего, неразрешенные ядерные кризисы Ирана и Северной Кореи. Это основные были болевые точки режима.
А. ДУРНОВО – А где гарантия, что США не начнут наращивать свою систему ПРО? Ведь это дает России основания выйти из договора об СНВ.
В. ДВОРКИН — Прежде всего, все эти страшилки о том, что Россия может выйти из договора об СНВ нового они просто страшилки, потому что ну чего России выходить из договора, до уровня которого она все равно вряд ли дотянется. А США в этом случае могут не сокращать своих вооружений, если Россия выйдет из договора. Нарушится режим транспарентности. Какой смысл выходить? Это первое обстоятельство. Второе обстоятельство, та система ПРО США и Европы, которая прогнозируется сейчас, она никакого влияния на снижение потенциала ядерного сдерживания России оказывать не будет. Потому что российские средства стратегические обладают высокоэффективными системами преодоления ПРО, поэтому реально это никаким образом не снижает потенциал ядерного сдерживания. Но для того чтобы не было таких политических кризисов, которые были тогда, когда президент Буш-младший запланировал развернуть стратегические противоракеты в Польше и радар в Чехии, для этого нам, прежде всего, необходимо сотрудничать по ПРО.
И. ЗЕМЛЕР — Я хотела спросить как раз насчет политического фактора. Если через два года в США к власти снова придут республиканцы, а не демократы во главе с Бараком Обамой, появляются ли какие-то дополнительные риски по этому договору?
В. ДВОРКИН — По договору – нет. По ПРО – могут быть. Это вопрос достаточно неопределенный. И у нас может ужесточиться режим, и в США. Поэтому тут трудно прогнозировать, тем более что я не политолог.
А. ДУРНОВО – Спасибо большое. Владимир Зиновьевич Дворкин, главный научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН был у нас на связи.