И. Виттель― Добрый день, дорогие друзья, это «Эхо Москвы», я Игорь Виттель. Ну, и традиционно это программа «Культ столичности: новая промышленность», сегодня беседуем об «Умном городе», а точнее о том, как города меняются, как эволюционирует их транспортная система, как эволюционирует инфраструктура, и какие решения для этого предлагают, для этой эволюции. Для того, чтобы город становился еще более умным, столичные компании. В гостях у меня Андрей Бородин, генеральный директор компании «Цифровые дороги», Артем Седов, генеральный директор компании «Большая Тройка», и Александр Вишняков, руководитель приборостроительного объединения «Октава-ЭлектронДизайн. Здравствуйте, гости дорогие. Ну, и начнем с Артема, наверное. Артем, скажите, ваша компания занимается мониторингом вывоза отходов. Я так понимаю, что это вот одна из основных проблем, связанных с мониторингом вывоза. Это то, что юридические лица по разным оценкам не доплачивают порядка 7 миллиардов рублей в год за вывоз мусора, это в Москве только. Ну, и это естественно отрицательно сказывается на тарифах для физических лиц. Как вы решаете эту проблему, какие пути решения проблемы вы видите, ну и правильные ли цифры я назвал?

А. Седов― Да, всем добрый день, цифры похожи на правду. Ситуация сложилась эта в связи с тем, что региональные операторы, когда приходят оказывать услугу, никто региональным операторам не предоставляет полную достоверную базу данных по всем юридическим лицам, которые в его зоне деятельности работают. Ну, это кафе, парикмахерские, рестораны. Здесь надо отметить, что по-честному, и публичные власти такой информацией подробной не обладают, эту информацию можно собрать только при помощи, как модно сейчас называть, больших данных. Мы над этой проблемой уже там 5 лет работаем, и сейчас порядка 100 различных наборов данных мы объединяем в одну базу. Одним из основных источников, это «Сбербанк» является, плюс 2GIS. И после агрегации вот этих 100 различных наборов данных мы предоставляем детальную информацию о каждом юридическом лице, где оно сидит, чем оно занимается, для того, чтобы региональный оператор туда пришел и заключил с ним договор. Потому, что пока он не знает, что это за юридическое лицо, эти 7 миллиардов, которые озвучены, понятное дело, и собрать невозможно. Потому, что для того, чтобы их собрать, нужно сначала заключить договор с этим юридическим лицом, а для этого нужно его найти.

И. Виттель― Простите меня, в общем, человека не очень сведущего в этой отрасли. Разве не проще, ну как, ну есть компания, платит налоги, она есть, там, в «Спарке» в каком-нибудь, еще где-нибудь. Налоги платит, существует, значит, она есть. В общем, пришли и собирают.

А. Седов― Да, проблема в том, что в «Спарке», в налоговой службе указан юридический адрес, а компания сидит по физическому адресу. И для того, чтобы выставить ей конкретно начисления, нужно понимать, где это юридическое лицо сидит, какая площадь этого помещения. Если это кафе, какое количество столиков, если парикмахерская, какое количество кресел, потому что там норматив накопления зависит от вот этих нормообразующих показателей. То есть, к сожалению, базы налоговой службы недостаточно для того, чтобы… Она открытая, мы конечно туда подключаемся, берем ИНН, но остальное это всё берется из других данных.

И. Виттель― Андрей, насколько я понимаю, ваша компания занимается созданием виртуальных двойников дорог. Я правильное определение дал?

А. Бородин― Да, да, да. Ну, мы обычно называем цифровые двойники, но можно говорить…

И. Виттель― Хорошо, виртуальные, цифровые, как угодно. Хорошо, принято, цифровые двойники дорог. Скажите, пожалуйста, зачем они нужны, какие проблемы это помогает решать?

А. Бородин― Знаете, вообще, цифровизация помогает решить основной вопрос, это оптимизация процессов и их ускорение. С цифровыми двойниками дорог та же самая ситуация, да? То есть, у нас, в принципе, дорожники о дорогах знают много всего. Но, так как, особенно там в последнее время дороги модернизируются, изменяются, строятся с очень большой скоростью, и соответственно вся инфраструктура, которая на них находится. То стандартные, обычные классические методы контроля, отслеживания состояния инфраструктуры, дорог, перестает, ну, фактически удовлетворять требованиям времени. Требуется создавать, оцифровывать инфраструктуру дорог, и поддерживать её в актуальном состоянии.

И. Виттель― А что именно вы оцифровываете?

А. Бородин― Мы занимается оцифровкой…

И. Виттель― Какие параметры, я имею в виду?

А. Бородин― Инфраструктуры, которая находится на дорогах. Это все: это знаки, светофоры, разметка, мосты, остановки, лежачие полицейские, то есть всё, что находится на дороге.

И. Виттель― То есть, вы не мониторите качество дорожного полотна?

А. Бородин― Нет, нет, мы не мониторим качество дорожного полотна, мониторинг качества дорожного полотна у нас, ну, так, я бы сказал, как частично, мы смотрим только на проблемы дорог с точки зрения появления трещин, луж, выбоин, каких-то проблем с дорогой, но мы не мониторим дорожное покрытие. Точнее я бы сказал так, дорожный пирог. Это более сложные технические вещи, которые делают специализированные организации. Но вопрос в том, что когда у дорожников, притом я здесь имею в виду и органы власти, которые отвечают за состояние дорог, и компании, которые их эксплуатируют, и компании, которые занимаются строительством. То есть это весь набор различных организаций. Им нужна информация максимально полная, сейчас полной информации нет ни у кого. Им нужна информация, самое главное актуальная, да? Потому, что информация, например, о проекте дороги сделанной 5 лет назад, в состоянии 5 лет назад, никого не интересует, на этой дороге, скорее всего, произошло уже много изменений: было много поставлено новых знаков, что-то было убрано, какие-то были введены, там, разметка понятно, вообще каждый год меняется.

И. Виттель― Простите, я вас перебью, извините. А 5 лет назад это понятно, а как часто вы это делаете? То есть, какова актуальность?

А. Бородин― Знаете, нас глобальная задача добиться того, чтобы информация была актуальна…

И. Виттель― В режиме реального времени.

А. Бородин― С точностью до дня, или может быть даже часа. Понятно, что это очень небыстрый процесс. Сейчас мы ну, в реальности можем делать это с актуальностью там неделя, 2 недели, месяц. Потому, что всё-таки для поддержания актуализации используется достаточно дорогое оборудование, но глобально, если мы будем говорить, например, о переходе к беспилотному транспорту, беспилотный транспорт требует информации вообще онлайновой о состоянии дорог, инфраструктуры, знаков и прочего. То есть, фактически создание высокоточных карт, с полностью нанесенными на них всеми объектами.

И. Виттель― А вы занимаетесь некоей оптимизацией? То есть, не просто предоставляете информацию. А вот вы получили цифровой двойник дороги, и выясняется, что для оптимизации нужно вот здесь подправить скоростной режим, немножко поменять знаки, и так далее.

А. Бородин― Я бы сказал так, мы занимается этим немножко так косвенно, да? Потому, что фактически одним из реальных выхлопов для цифрового двойника, это создание там проектных документов, которые создаются достаточно быстро, потому что там есть актуальная база по состоянию дороги. И в этих проектных документах обязательно указывается то, как это должно быть. То есть, всё-таки там есть ручной труд с корректировщиком, который говорит, как это должно быть, в отличие от того, как это есть на самом деле сейчас. Но при этом, если мы говорим про оптимизацию уже транспортную. Это другие системы, это системы планирования, оптимизации, но они являются, по сути, потребителями наших данных. То есть наши данные, они используются для разных организаций, и для разных целей. Целей контроля, это цель учета, это цель планирования, здесь достаточно много.

И. Виттель― Понятно, спасибо большое, Андрей. Александр, а расскажите, пожалуйста, я так понимаю, что вы занимаетесь, ваша компания шумомерами и виброметрами. Ну, по крайне мере, в том числе, и ими занимаетесь. Расскажите, пожалуйста, о российском рынке шумомеров и виброметров, и как эта история интегрируется в систему «Умного города»?

А. Вишняков― Вот если говорить о бытовом применении шумомеров и виброметров, то в России, как и во всем мире. Это крайне незначительная доля, ими занимаются только энтузиасты. Ну, поэтому собственно вот про шумомеры и виброметры в бытовом, каком-то обывательском смысле, в принципе знаем мало. Ну, вот если говорить о профессиональных средствах измерения, то мы присутствуем в трех сегментах. Первое, это приборы для контроля вредного воздействия шума и вибрации на организм человека, второй сегмент, это подтверждение соответствия продукции технологическим регламентам. Ну, и третье, это исследовательские работы, когда какая-то продукция разрабатывается. Ну, вот как раз если говорить о профессиональном сегменте, то, как раз, мы пользуемся результатами нашей работы. То есть, вот собственно сами измерения, они нужны для того, чтобы было минимальное воздействие на наше здоровье, ну и максимальный наш комфорт, с точки зрения шума. Собственно говоря, когда идет подтверждение продукции техническим регламентом, это мы уверены в том, что у нас, скажем, холодильники не будут шуметь там сильно, ну или какая-то другая бытовая техника, в том числе там скажем, ну, не только бытовая, но скажем и автомобили, там транспорт, еще что-то. Тоже они проходят при государственной сертификации, тестирование на уровень шума. Но вот если говорить как раз вот о профессиональных сегментах, то в первых двух сегментах доля российской продукции, она доминирующая, то есть это порядка 80-90%.

И. Виттель― На внутреннем рынке, я надеюсь.

А. Вишняков― Да, на внутреннем рынке, да. Здесь мы вот за эти годы как раз справились, и собственно уже доля вот скажем профессиональных шумомеров и виброметров, вот для целей контроля, и для подтверждения соответствия, она уже уменьшена процентов до 10-15. Ну вот, а третье направление, то, что связано с научно-исследовательскими работами, там вот ещё с советских времен сложилась такая ситуация, что в основном опирались на западную технику, и поэтому вот эта ангажированность до сих пор прослеживается. Ну, хотя в последнее время, вот в связи с известными событиями ситуация кардинально меняется, и мы вынуждены начинать…

И. Виттель― То есть, мы вынуждены.

А. Вишняков― Да.

И. Виттель― Да. А скажите, пожалуйста, Александр, я конечно сейчас, наверное, задам очень наивный вопрос, касающийся всех нас. Вот вы говорите, там вибрация от машин, от холодильников, и так далее. А вот у меня уже 2 года под окном асфальт кладут, с явным превышением шума. Есть какие-то истории для замера подобного, потому что понимаете, каждый раз вызывать милицию, ходить с обычной, там, программкой в Айфоне какой-нибудь для замерения шума, не набегаешься. Наверняка же существуют какие-то промышленные решения для того, чтобы и сами рабочие знали, что они превышают, ну и жильцы имели право, например, жаловаться.

А. Вишняков― Да, конечно. Вот смотрите, скажем, ещё 10 лет назад в Москве вообще ничего не было с точки зрения контроля строительного шума. Но вот сейчас, в Москве активно действует, так называемый центр экспертиз. Называется ГБУ ЦИИС. И вот собственно они как раз наладили систематический контроль стройплощадок, и вот уже со стороны стройплощадок, там уже можем в настоящее время сказать, что действительно, все строители, они обращают очень сильно внимание на шум, который они создают. Если что, они получают достаточно серьезные штрафы, и поэтому здесь можно сказать, какой-то порядок появился. Но вот то, что вы сказали, вот работы, связанные с укладкой асфальта, или ещё что-то. В принципе, здесь нужно обращаться, наверное, туда же, но вот оперативная реакция.

И. Виттель― Я сейчас не про то, как с ними бороться, я нашел способ с ними бороться. Я про то, чтобы в режиме реального времени, хотелось бы, был некий мониторинг и со стороны контролирующих органов.

А. Вишняков― Да, мониторинг есть.

И. Виттель― И со стороны самих людей, занимающихся дорожным строительством, и соответственно, был бы некий публичный доступ к этому. Вот это «Умный город», когда мы знаем, вот здесь идет стройка. Ну, вот поверьте, там вокруг меня много сейчас строят. Ладно, я только дорожное покрытие. Очень многие знакомые жалуются, что у них просто во дворе стройка, она идет круглосуточно, и уровень, безусловно, шума велик. Вот решение такое техническое, чтобы они автоматом бы прилетали штрафы, вот мечта простого московского жителя.

А. Вишняков― Да, пилотный эксперимент был 2 года. Мы в нем участвовали, как раз вот эти пункты мониторинга работали. Здесь штрафы могут прилетать, но есть чисто барьер законодательный. По настоящему закону, для того, чтобы выписать штраф, должен прийти человек. Поэтому, собственно говоря.

И. Виттель― Нет, я сейчас не про это. Есть пилотная, то есть можно замерить уровень шума. Мы сейчас не про то, как бороться, а просто есть ли решение для замера уровня шума, в реальном времени.

А. Вишняков― Да, да, да, пункты мониторинга они есть. Скажем, в «Облаке», у нас в нашей базе данных, да? Вот все пункты мониторинга данные отражаются.

И. Виттель― Артем, скажите, пожалуйста, мне страшно интересно, почему у вас компания «Большая тройка» называется? Это уже так…

А. Седов― Экология, интеллект, технологии.

И. Виттель― Экология, интеллект, технологии. Скажите, пожалуйста, а какое программное обеспечение и, какие технологии вы используете для решений?

А. Седов― Ну, собственно, наша «Большая тройка», о которой сейчас поговорили, и создавалась только для разработки цифровых сервисов, ну, программного обеспечения в области экологии, обращения с отходами. То есть, вот пять лет мы это делаем, сейчас есть три основные платформы. По факту, это схожее программное обеспечение. Причем, пишем всё сами, то есть это наши программисты в Москве. Это программное обеспечение позволяет не только данные обрабатывать. То есть, основная задача, которую мы решали, это сложная математическая задача по поиску оптимальных маршрутов, по которым эти мусоровозы ездят. И, собственно всё это программное обеспечение, оно позволяет, уже сейчас многие регионы ездят собственно по маршрутам, которые считает эта программа, выдает им эти маршруты на мобильное приложение, которое мы сами разработали.

И. Виттель― Андрей, вопрос, наверное, к вам. Вот одним из ваших продуктов, если не главным, является продукт «Авто дискавери». Расскажите о нем поподробнее.

А. Бородин― Во-первых, система «Авто дискавери», это продукт, который позволяет в режиме онлайн со специальных мобильных лабораторий, собирать информацию о 23-х классах объектов. Например, все знаки, это один класс, да? Все светофоры – другой. 23 класса, включая, разметку, остановки, и т.д. и т.п. И оператор, это может быть наш оператор, который собирает данные, и потом передаёт их заказчику, либо это может быть заказчик напрямую. Вот, собственно, в онлайне, то есть с задержкой, там, в 10 секунд, получает информацию от лаборатории о том, в каком состоянии объекты, на месте они или нет, либо появились какие-то новые. То, что автоматизация подобных процессов позволяет как раз ну, не то что снизить, а практически обнулить вероятность некоего такого жульничества, да? Когда люди, соответственно получив определенную работу, результатом которой должна быть информация об объектах, они фактически её не делают, либо делают там, либо приносят фейк, да? Потому, что фактически, автоматическая система, она фейк сгенерировать не может, она исключает возможность вот этой вот либо ошибки, либо специально внесенного фейка. И наша концепция в том, что система, которая в, практически, онлайне позволяет наблюдать за состоянием инфраструктуры. Это может быть крайне интересная история для того, чтобы и граждане города, или там не знаю, региона, они имели информацию о том, в каком состоянии инфраструктура находится. Потому, что мы же прекрасно понимаем, что это всё вопрос безопасности движения. И если эта информация будет открыта и, когда туда, в эти системы вставляется в онлайн-формате, это как бы, мне кажется, крайне полезно, и для взаимодействия, там, власти с гражданами, для более открытой позиции.

И. Виттель― Хорошо, это конкретно про вашу компанию. Тем не менее, это не отменяет моего вопроса, может быть туда и нужно двигаться, потому что примерно лет 10 назад ещё, если не больше, я общался с одной из самых крупных мировых компаний, занимающихся технологиями. У них были готовые решения «Умного города», которые они в России пытались внедрять. И у них, насколько я понимаю, это не вышло. То есть, в России, а одним из этих решений действительно был бы мониторинг и оптимизация дорожного движения, с учетом вот соответственно, ну, если сейчас так наивно тоже говорить, «Умные светофоры», которые в режиме реального времени передают информацию с камер дорожного движения и со светофоров. И, соответственно, в режиме реального времени, оптимизация светофоров, и так далее. Возможны ли такие решения, можно ли двигаться туда, интересно ли это вам?

А. Бородин― Абсолютно, 100% такие решения не только возможны, и они уже существуют, двигаться туда, безусловно, нужно. То есть, как я уже сказал сейчас, все-таки в большинстве случаев, автоматизируют отдельные участки, да? Наиболее важные. Когда мы перейдем в режим, там, полного онлайна, то есть будем авторизацию делать там условно не раз в неделю, или раз в месяц, а в онлайне. В такой ситуации мы сможем предоставлять информацию о том, что происходит, которая может быть полезна для вопросов управления светофорами. Но опять же таки не в онлайне, а с точки зрения проектирования.

И. Виттель― Спасибо большое, мы прервемся буквально на несколько минут, скоро вернемся в студию, и продолжим нашу увлекательную беседу, оставайтесь с нами. Не переключайтесь.

НОВОСТИ.

И. Виттель― Ну что же, как я и обещал, возвращаемся в студию. Напоминаю, это «Эхо Москвы», я Игорь Виттель, программа «Культ столичности: новая промышленность». Сегодня беседуем об «Умном городе». Ну, и соответственно о технологиях, которые московские компании создают для того, чтобы город стал ещё более умным. В гостях у меня Андрей Бородин, генеральный директор компании «Цифровые дороги», Артем Седов, генеральный директор компании «Большая Тройка», Александр Вишняков, руководитель приборостроительного объединения «Октава-ЭлектронДизайн». Александр, и слово вам. Я бы хотел подробнее поговорить о, собственно, вот мы сегодня говорим об отечественных решениях, а в чем особенность российских технологий, российских решений? Что мы можем из того, что не могут зарубежные компании, или не можем из того, что они могут?

А. Вишняков― Да, мы конечно имеем большое преимущество на нашем отечественном рынке. Ну, и в первую очередь, это как раз диктуется сферой применения наших приборов. Так как у нас профессиональное оборудование, но оно всё используется для того, чтобы удовлетворить каким-то нормативным актам, или требованиям нашего российского законодательства. Ну, и здесь получается, как раз вот из этого следует, очевидно, это наше преимущество, потому что западная техника, она заточена под другие нормативы, и собственно говоря, применяя ее на российском рынке, пользователи получают не тот результат, который нужен. Ну, вот это первая вещь, да? Ну, а втрое, это технические аспекты. Технические аспекты, они связаны со следующим: мы, вот опять же понятно, в большой мере ограничены именно нашим рынком, отечественным. Поэтому, у нас получается с одной стороны недостаток, что мы не можем быть реально глобальной компанией мировой. А с другой стороны, из-за такого обилия вот задач, которые на нашем российском рынке, мы постоянно должны быть в топе от трендов мирового развития электроники. Поэтому наше оборудование, несмотря на то, что имеет более мелкий тираж, оно, как правило, сделано на более современной электронной элементной базе, и использует наиболее современное программное решение. И поэтому, получается.

И. Виттель― Ну, хорошо, вы говорите трудно быть глобальными, но помимо России существуют, наверное, другие какие-то рынки, на которых не развиты собственные технологии, а возможно, что это не крупные рынки. Ну, как со времен Советского Союза, у нас всегда были наши друзья Ближний Восток, Азия. Ну, конечно не те азиатские тигры, которые сейчас сами могут уже всё. Страны Африки, может быть туда? То есть, есть ли некие экспортные такие перспективы подобных технологий?

А. Вишняков― Ну, конечно, вот скажем страны СНГ, ну, за исключением, наверное, Прибалтики, да? То есть, вот Украина, Белоруссия, Турция, вот это, если уже более дальнее зарубежье. Вся средняя Азия, а это вот мы просто автоматом включаем, потому что они, грубо говоря, все выросли из нас. Ну, вот Турция разве что, но, а как раз, здесь вот конкуренция с Евросоюзом. То есть, она не в Евросоюзе.

И. Виттель― Ох, не похвалят вас в рамках новой геополитики за эту фразу наши друзья. За фразу, что все они выросли из нас.

А. Вишняков― Ну, может быть, с политической точки зрения это и может быть, а с технической точки зрения, собственно это абсолютный факт, здесь он не вызывает никаких противоречий, или эмоций. Технически, скажем, мы все опираемся на один и тот же бэкграунд. Поэтому да, эти рынки, они все присутствуют, а вот то, что вы сказали про Африку, или какие-то страны вот ближнего востока, то опять же, здесь есть некое ограничение, оно простое. В общем, там охраной труда никто не занимается, ну. и какими-то, вот подержанием нормативов. Поэтому, там вот это оборудование наше профессиональное, оно присутствует в небольших количествах. То есть, здесь это можно сказать какие-то разовые реализации. Ну, вот тот же Израиль, например, там тоже наше оборудование присутствует, но страна маленькая, поэтому там буквально несколько приборов профессиональных.

И. Виттель― Артем, вопрос к вам, наверное. А вот ваши проекты, о которых мы сегодня говорим, они масштабируемы для других отраслей? То есть, вот вы оцифровали какую-то отрасль, сделали ее прозрачной. Причём отрасль, которая, я думаю, отчасти сопротивляется такой прозрачности и оцифровыванию, но дело не в этом, да? Но готовое решение ваше, вы теперь можете сказать: смотрите, как мы здорово сделали здесь, а вот есть отрасль, в которую мы можем быстро перестроиться, да? И сделать то же самое для другой отрасли, с минимальными затратами.

А. Седов― Тут всегда две стороны монеты. Ну, кроме твердых коммунальных отходов, мы сейчас занимаемся прям сильно промышленными отходами, отходами первого-второго класса опасности с «Росатомом», медицинскими отходами. Ну, во время ковида медотходы стали топ-1. Отходами строительства сносов и грунтов, но в рамках своей модели, вот у нас сложные транспортные задачи решаются, но мы все равно свою компанию видим как компанию, которая будет постоянно развивать сервис в области экологии. То есть, можно ли сейчас использовать эту платформу для решения транспортных задач у «РЖД»? Да, наверное, можно. Но решили ли мы все вопросы в текущей сфере, там, где мы сейчас занимаемся? Нет, не решили.

И. Виттель― Тогда можно я вам сразу, простите, задам вопрос?

А. Седов― Да.

И. Виттель― Значит, раз вот мы уже слово «экология» в нашей с вами беседе повторили 150 миллионов раз, то соответственно не могу не задать вопрос, мониторинг непосредственно самих свалок, полигонов, и так далее, да? Качество воздуха, которое там происходит, вот это всё.

А. Седов― Это всё туда входит, то есть это всё внутри одной платформы.

И. Виттель― Вы сейчас мониторите это?

А. Седов― Да. Это и мониторинг выбросов, это и мониторинг различных газов и взвешенных частиц в воздухе, это всё внутри платформы. А другое дело, там действительно движение вот этих газов при выбросе, куда они полетят, и всё остальное. То есть, здесь ещё работы нам и всему мировому сообществу лет, не знаю, на десятилетия хватит.

И. Виттель― Подождите, тогда ещё должен спросить.

А. Седов― Да.

И. Виттель― Вот смотрите, вы наверняка отдаете эти данные наружу, там, региональным операторам, властям, и так далее. А не секрет, что экология, проблемы экологии, они сейчас, скажем так, уже являются неким политическим орудием для разных сторон. И для различного рода активистов. Некоторые, из которых, действительно озабочены.

А. Седов― Особенно, перед выборами.

И. Виттель― Да, состоянием экологии, а некоторые просто используют это в своих целях. И вот сейчас я регулярно там спорю с кандидатами в депутаты, которые идут в Подмосковье, о состоянии экологии в Подмосковье. И соответственно, и властями тоже. Вы можете делать такие данные публичными, чтобы можно было понять, что является реальной проблемой, а что является политическими играми, ну и неким субъективным восприятием у добропорядочных граждан, которые просто считают: вот у меня тут, мне кажется, что у меня плохая экологическая ситуация. Вот это вы можете делать публичным?

А. Седов― Мы можем это делать публичным, и часто в этом принимаем участие. Но в данном случае, вот есть коллега, который датчики производит, ну и в данном случае, датчик. То есть, мы предоставляем информацию, и сразу отходим от различных…

И. Виттель― Её дальнейшего использования.

А. Седов― Политических игр.

И. Виттель― Да дело не в политике, дело в том, что когда это действительно может быть даже бизнес. То есть, вы делаете, там я не знаю, такой платный доступ заинтересованным людям, чтобы они могли в реальном времени мониторить, и компаниям, экологическую ситуацию в регионе.

А. Седов― Сейчас где-то с октября, с ноября начинаются пилоты по установке таких сетей к мониторингам в городах, и на промышленных объектах. Собственно, эта информация для промышленных объектов. Мы конечно делаем в целях, для самих промышленных компаний, которые это заказывают. Но в городах это будет публично открытые порталы, куда собственно можно будет зайти, и посмотреть.

И. Виттель― Вот именно это я имел в виду. Андрей, вернемся к «Авто дискавери». А какие преимущества для заказчиков в этом продукте? И способствует ли он экономии затрат, или какие-то другие экономические эффекты? То есть, когда вы продаете заказчику, что вы ему говорите? Ты получишь вот это.

А. Бородин― Любая цифровизация, автоматизация, она в первую очередь служит оптимизации процесса. Внедрение продуктов, которые позволяют делать оцифровку в автоматическом режиме, и поддерживать актуализацию, по-хорошему, меняет бизнес-процессы у заказчика. Заказчик не заказывает какие-то разовые работы, когда ему это нужно, и ждет потом месяц или два результат. А он создаёт цифровую модель инфраструктуры дорожной, эту цифровую модель поддерживает в актуальном состоянии, и это ему позволяет, с одной стороны, очень быстро получать проектные документы, да? Потому, что неактуальная информация есть. Второе, фактически, вести учет без ошибочной и не привязанной к ошибкам ручного труда, или подрядчиков. С третьей стороны, контролировать подрядчиков, которые выполняют какие-то работы. Ну, представьте, да? Мы все ездим, там, на машинах, и это очень неприятная ситуация, когда начинается там ремонт дороги, а знаки или новая разметка временная не установлена, да? Это вопрос безопасности. Или дорожные работы закончены, новая дорога построена, а старые знаки не убраны, и новые не стоят. То есть, фактически на всех этапах жизненного цикла дорог, это и строительство, и эксплуатация, и модернизация, и планирование, требуется информация, которую наша система и, подобные ей, могут предоставлять в режиме онлайн, и предоставляют. Соответственно, здесь идет экономия в каждом из этих участков работ, да? Идет экономия на скорости планирования, на скорости реакции на какие-то там проблемы с инфраструктурой, на том, что увеличивается, ну, это уже не экономия, да, на увеличение безопасности использования дорог. То есть, я бы сказал так, что когда мы общаемся с заказчиком, мы ему говорим, что твой бизнес-процесс в идеале должен быть перестроен. И это перестроение бизнес-процесса повлияет положительно на много процессов, на процесс эксплуатации, контроля, планирования, и экономия будет скорее там, да? Потому что ну, экономить на самой оцифровке бесполезно, потому что её пока просто нет, в большинстве случаев. То есть, я бы сказал так, что это вот оптимизация, и автоматизация процессов, большого количества процессов, связанных с дорогой.

И. Виттель― Последний вопрос, Андрей. Ваши разработки в области инцидент-менеджмента.

А. Бородин― Мы базировались на том, что обладая технологиями нейросетевыми, и технологией обработки видеоизображения в режиме онлайн, те, которые мы применили на «Авто дискавери», мы посмотрели ещё на смежные задачи, в частности на задачи анализа видеопотока, с камер видеонаблюдения, которые стоят на дорогах. Я говорю именно про дорожную отрасль сейчас. Это те самые камеры, в которых сотрудники центров управления различными дорожными Министерствами, они наблюдают за состоянием на дорогах, где есть пробки, где есть аварии, где есть какие-то там проблемы. И мы автоматизировали эту систему, то есть сейчас система позволяет контролировать в онлайне потоки с камер, она позволяет отслеживать поведение объектов, это машины, люди. И в режиме онлайн сообщает о том, что произошел какой-то инцидент. То есть, произошла авария, машина выехала на тротуар, человек перебегает дорогу. Для того, чтобы, собственно, там сотрудники нужных ведомств, быстро могли реагировать на это.

И. Виттель― Спасибо большое Андрей. Напомню, это было «Эхо Москвы», я Игорь Виттель, программа «Культ столичности: новая промышленность». Беседовали о технологиях, которые создают московские компании для «Умного города». А в гостях у меня были Андрей Бородин, генеральный директор компании «Цифровые дороги», Артем Седов, генеральный директор компании «Большая Тройка», Александр Вишняков, руководитель приборостроительного объединения «Октава-ЭлектронДизайн». Ну, и прежде, чем окончательно попрощаться, хочу напомнить, соблюдайте социальную дистанцию, а главное, прививайтесь, прививайтесь, прививайтесь. И берегите себя, пожалуйста. Пока.