Михаил Виноградов: Я ожидал, что кампания будет более сухой
Маша Майерс: Российская власть в большей степени заинтересована подогревать интерес к этим выборам или, наоборот, все пройдет незаметно и технологично?
Михаил Виноградов, политолог, президент фонда «Петербургская политика»: Конечно, настрой на засушивание кампании, он присутствует. Мы это можем видеть даже на телевизионных дебатах, когда призванные модераторы баттлов, привыкшие сталкивать разных гостей, максимально скучно и нейтрально задают им какие-то нуднейшие вопросы. К счастью приглашенным кандидатам хватает отвечать о том, о чем они хотят, а не о том, о чем их спрашивают. Это как-то разнообразит немножко контент. Конечно, есть настрой на засушивание. С одной стороны, это логично. С другой стороны, я думаю, что в долгосрочном плане это проблема, потому что все-таки, когда выборы проходят в ощущении некоторой конкуренции, некоторой интриги — интриг политических вокруг много, — происходит некоторый выплеск пара, который, естественно, копится в любом обществе, у любого человека, в любой территории. И возникает надежда на то, что этот пар неожиданно вдруг не выбивается из-под крышки чайника в неудачный момент, не связанный с выборами.
Конечно, в целом выхлопа такого пара не происходит. И даже если в июне, июле мы видели большие элементы перерастания апатии в панику вокруг вакцинации, сейчас эту тему удалось немножко пригасить, и в целом общество, конечно, вернулось в состояние апатии, что не исключает довольно невротической реакции на многие происходящие события, довольно большого объема раздражения. Но повода выплеснуть это раздражения пока в целом не появляется на выборах.
Понятно, что граждане, отчасти чувствуя, что на российских выборах исторически решается очень много вопросов, за исключением вопроса о власти, так или иначе, немало число избирателей это подозревают. Это не может не сказываться.
С другой стороны, все равно, я ожидал, что кампания будет еще более сухой. Когда включаешь какие-то дебаты, есть какие-то ролики, есть дебаты кандидатов, далеко не все ужасные, есть много мемов, демотиваторов. То есть в целом кампания более заметная, чем я бы ожидал еще в августе.
Антон Орехъ: Чего-то они забирают, мы возвращаем — что-то в этом роде. Смотришь: такие смелые лица глядят на тебя привычные.
М.Майерс: Я не буду сейчас называть округ, хотя это в других эфирах уже происходило, просто мне интересен ваш комментарий. Это как раз по округу идет весьма новое, оно светлое или даже в некотором смысле симпатичное лицо. Но проблема этого лица, что оно одно. И сколько ни хожу по своему району, хоть налево, хоть направо, хоть кругом, хоть по диагонали, я не видела ни одной другой агитации, ни одного другого кандидата, ни одной другой партии ни в каком виде. И щиты, и остановки, и перед дверью налепили, и в подъезде налепили, и кубы стоят. И я не видела ни одной фамилии больше.
М.Виноградов: Нет, я видел больше фамилий. Но если бы общество было заряжено, если бы оно был агрессивно критически, конечно, кроме билбордов мы ничего бы не видели, потому что все остальные плакаты тут бы сдирались прохожими.
М.Майерс: То есть вы хотите сказать, что они содраны прохожими?
М.Виноградов: Нет, плакаты того самого кандидата, о котором вы говорите, это тоже не всегда легко, потому что, во-первых, на классических выборах у любого штаба конкурента есть так называемая группа зачистки, которая ходит и зачищает с почтовых ящиков, со стен продукцию конкурентов. Во-вторых, есть низовое движение. Потому что когда есть большое раздражение, большая аллергия, люди не стесняются срывать плакаты. За это еще пока не полагается сроков. Элемента апатии, о которой я говорил, она присутствует. Это не значит, что невозможно каких-то неожиданностей, сюрпризов на тактическом уровне в каких-то округах. Но, действительно, какого-то большого раздражения это не вызывает.
А.Орехъ: Вот как раз по поводу сюрпризов тактических в отдельных округах. Прекрасная история — вы же говорили как раз про мемы — с двойниками, теперь уже можно сказать, с тройниками Бориса Вишневского. У нас «Петербургская политика». Вот как раз в Петербурге. Они отличаются только отчествами, потому что он Борис Лазаревич, один, по-моему, Борис Иванович, второй, по-моему, Геннадиевич.
М.Майерс: Насколько я понимаю, что по российскому законодательству можно поменять имя, фамилию, а отчество нельзя.
А.Орехъ: Слушайте, выходят замуж — нет фамилии, никто не умер, ничего, как говорится, от этого. Мужчина в зрелом возрасте, один был Шмелев, второй был Бычков — стали оба Вишневские. И оба Борисы. И даже то ли приделали им бороды, то ли они отрастили по такому случаю. Это забавно, это глумление, это попрание, это издевательство над выборами — что это такое?
М.Виноградов: Для петербуржской политики, для Петербурга это достаточно вялый жест. Во-первых, потому что, как правило, технология двойников не особенно исторически работает. Во-вторых, в Петербурге наоборот в последние годы настолько творческой интерпретации любого законодательства, когда вешают информацию о выборах на недосягаемом для людей участке за забором, кандидаты не могут узнать адреса комиссий, публикуют данные тиражами, которые тут же изымаются. В Петербурге в последние лет 10 очень много чего очень креативного придумывалось.
Читать текст эфира полностью >>>