04 марта 2017
Z Цена Победы Все выпуски

Лица войны: маршал Василий Чуйков


Время выхода в эфир: 04 марта 2017, 20:05

В. Дымарский Добрый вечер, это программа «Цена Победы» и мы, ее ведущие, Владимир Рыжков…

В. Рыжков … Виталий Дымарский.

В. Дымарский Да, мы сегодня воссоединились в московской студии вместе с нашим гостем – не первый раз Олег Будницкий – Олег Витальевич, добрый вечер.

О. Будницкий Добрый вечер.

В. Дымарский Рады видеть вас в нашей студии.

О. Будницкий Взаимно.

В. Дымарский И сегодня у нас один герой…

В. Рыжков Ну, наверное, да, вот этот наш минисериал, который мы продолжаем, «Лица войны», это вполне впишется в этот сериал. Мы будем говорить о выдающемся совершенно полководце, маршале Василии Ивановиче Чуйкове, герое Сталинграда. И вот один из удивительных фактов, который с ним связан, это то, что он не получил Героя Советского Союза за Сталинградскую битву, при том, что, ну очевидно то, что его заслуги были такого масштаба, что он должен был получить. Может быть, первый такой вопрос, такой дилетантский: почему Чуйкову не дали Героя Советского Союза за Сталинград?

В. Дымарский И вообще об этой личности.

В. Рыжков И почему он не вошел вот в этот перечень маршалов, вот этих маршалов Победы. Ведь он же маршала получил уже после войны. Почему? Что, образования не хватило, или был недостаточно дипломатичен?

В. Дымарский Лоялен.

В. Рыжков Да. Вот как эти два парадокса объяснить, что он не стал героем за Сталинград и не стал маршалом уже во время войны, хотя его заслуги были абсолютно выдающимися?

О. Будницкий Это разные совершенно вещи, во-первых. Относительно Сталинграда не только Чуйков был обижен, и это одна из загадок. Его единственного представили к герою, а наградили Орденом Суворова 1 степени, и он не был повышен в звании воинском, оно и так у него было довольно высокое – генерал-лейтенант. Не только он один, Еременко, между прочим, то же самое, который был командующим Сталинградским фронтом, он не был повышен в звании и не получил звание героя, и они очень это переживали.

В. Рыжков То есть, это загадка, и у нас нет объяснения?

О. Будницкий Нет объяснения. Ну, Еременко связывал это с происками, интригами Жукова, он вообще очень не любил будущего маршала Победы и писал о нем много всяких таких вещей, в основном не очень справедливых, а иногда и справедливых тоже. Так или иначе, это случилось.

И более того, у Гроссмана есть замечательная зарисовка – мы говорили о Василии Гроссмане, когда он приехал после битвы в штаб этой 62 армии, в котором он бывал, в самом Сталинграде, и он пишет: ну, какие мелкие люди! Вот какие герои были античные, да, и вот теперь все: я, я, я… как же не наградили и прочее… О чем они о таком думают?

Но им было, конечно, обидно. Это военные люди, это их достижения измеряются подобным образом – званиями и наградами, когда их обходят, они переживают. Даже вот в данных НКВД есть, как они пишут: 4 февраля 1943 года пьяный Чуйков, — я просто цитирую энкэвэдэшников, — что он пытался задушить Родимцева, поскольку Родимцеву уделялось больше внимания, командиру 13 Гвардейской дивизии, который умел вообще говорить, и он его называл «газетным генералом», Чуйков. Так что всякие страсти кипели. Тоже мы о нем когда-то говорили уже, о дневнике Андрея Еременко, единственный, наверное, такого масштаба военачальник, который вел дневник во время войны, он записал сразу после Сталинграда, масса там обидных слов в отношении Сталина, Жукова и других. Ну, ему было действительно обидно.

Надо сказать, что до конца войны Чуйков не был обойден наградами, он получил две золотые звезды, между прочим. Он закончил войну генерал-полковником и командовал все той же армией. Из 62-й она стала 8-й Гвардейской, это армия, которая в числе прочего брала Берлин.

В. Рыжков И в штабе которой комендант, по-моему, Берлина как раз…

О. Будницкий Да. Так вот, почему он не стал маршалом? Потому что он не был командующим фронтом, для начала, да? Командующим фонтом он, видимо, не был потому, что были люди, более способные к такого рода вещам, и он был, конечно, бесспорно талантливый военачальник, но были и более талантливые и, видимо, не нужно преувеличивать в этом плане дарования стратегические Чуйкова. Так что он был вполне на своем месте, он считался мастером уличных боев, в частности, его армия штурмовала Познань, которая оказалась очень крепким орешком и так далее.

В. Дымарский А это под Сталинградом, да, эти уличные бои?.. Откуда еще?

О. Будницкий Да, это был, собственно говоря, Сталинград, это было его первое сражение.

В. Рыжков Он из Китая приехал, его отозвали, да, участвовать в формировании армии.

О. Будницкий Давайте после этих вещей – званий, наград и повышений, все-таки обратимся к личности Василия Ивановича Чуйкова, которая совершенно необыкновенная личность, я бы сказал. И необыкновенная, и в какой-то степени типичная карьера вот такого выдвиженца, человека, сделанного, созданного революцией. У нас кроме войны была и революция в нашей истории.

Тут недавно вспомнили о том, что 100 лет революции будет. Меня совершенно потрясает история, когда оргкомитет по празднованию создали в декабре прошлого года. Вообще, то, что будет 100 лет революции в 2017 году, было ясно еще в 1918. И когда во всем остальном мире уже давно укомплектованы составы участников даже конференций – там, во Франции, Германии, США, где угодно, у нас…

В. Рыжков За 3 месяца до Февральской собирают оргкомитет.

О. Будницкий Ну, лучше поздно, чем никогда. И я надеюсь, что остальное все будет очень эффективно, я желаю всяческого успеха в работе оргкомитета и вообще всего нашего ученого сообщества, занимающегося историей революции и не слишком ученого тоже.

Так вот, Чуйков, он 1900 года рождения, он из крестьянской семьи. В семье было 8 девочек и 4 мальчика. И понятно, что семья была не слишком высокого достатка, поскольку просто прокормить такую ораву было довольно сложно. Чуйков 4 класса закончил.

В. Рыжков То есть, собственно говоря, кроме этого образования у него потом еще было военное, но какого-то систематического он не получил образования?

О. Будницкий Я не знаю, что такое систематическое образование в данном случае.

В. Рыжков Ну, средняя школа.

О. Будницкий Средней школу нет. Но он закончил военную академию, потом он закончил после этого еще Восточный факультет академии в 1925 году.

В. Рыжков Можно ли считать, что это ему возместило такие пробелы, которые он в детстве?..

В. Дымарский В академию можно было поступить, не имея аттестат зрелости?

О. Будницкий Это революция. Если вы не в курсе, это революция. Там людей очень было много таких, которые закончили 4 класса, 6 классов, потом сразу в академию. Но, видимо, в академии как-то их подтягивали.

В. Рыжков Он же еще в гражданскую поразительные успехи сделал. Он с 4-мя классами стал комполка.

О. Будницкий Мне тут дадут говорить вообще? Вы меня чего пригласили?..

(смех)

В. Рыжков Извините. Но просто вы так увлекаете своим рассказом, что я тоже встреваю.

О. Будницкий Все постараюсь рассказать. В 12 лет он отправился на заработки в город, но совсем не стал пролетарием, он работал еще мальчиком на лестнице в бане, 2 года он там клиентов как-то заводил, выводил. Не знаю, что было сложнее – заводить клиентов в баню, или выводить. Потом что-то он сделал не так, его уволили. Он работал коридорным в гостинице, тоже через 3 недели вылетел, потому что он там уронил поднос с посудой и понял, что уже тут ему не работать – наподдал еще ногой по этой посуде, в чем сказался некий темперамент будущего генерала. Потом еще в какой-то гостинице работал. И, как он сам говорит: и тут я увидел всю пошлость разврата. Там номера были такие, своеобразные, видимо. Что там за гостиница была… ну, это ладно, это тоже был такой эпизод его жизни.

Он тяжело болел, потом вернулся в деревню, где его как-то родственники выходили. Братья его служили на Балтийском флоте и были такими революционными матросами. Он к ним туда ездил. Потом поехали они в деревню, потому что как-то армия и флот разваливаются. В деревне, как выяснилось вскоре, вообще жизни тоже нет, потому что, собственно говоря, не то чтобы нет работы, но вот прокормиться с этого всего невозможно, и Чуйков пишет, что он уже был большевиком с братьями-большевиками.

Причем, как понятно по его рассказу – он не пишет, а говорит, прошу прощения – понятно по его рассказу, это было скорее дело темперамента, чем анализа политической программы. И вообще они были такие, как я понимаю, опять же, по его рассказу, такие, не то чтобы деревенские хулиганы, но во всяком случае, политические вопросы решали кулаками очень даже эффективно, и все они были ребята крепкие. Василий Иванович вообще был человек такой, крепкий. И потом они поехали в Москву записываться в Красную армию.

В. Рыжков 1918 уже год?

О. Будницкий Начало 1918 года. Чуйков встречает буквально по дороге мужика, спрашивает: мужик, где здесь записывают в Красную армию? Мужик оказался правильным, он сказал им, где записывают, и Чуйков оказался на курсах военных, и вместе с курсантами этих курсов младших командиров он участвовал в подавлении левоэсеровского выступления. То есть, он очень быстро вошел, что называется, в дело.

В. Дымарский Я прошу прощения, Олег, все-таки это отвечало каким-то его внутренним что ли установками, пониманию окружающей жизни? Вот эта принадлежность к Красной армии.

О. Будницкий Конечно, конечно. Это была его власть.

В. Дымарский Осознанно он выбрал?

О. Будницкий Конечно, да.

В. Дымарский Вы говорите, мол, что это не политика, не идеологический выбор, а темперамент.

О. Будницкий В том числе. Ведь было много разных партий. И надо понимать, что первые противники большевиков, такие реальные – это социалисты.

В. Рыжков Да.

О. Будницкий Он выбирает именно большевиков.

В. Дымарский Всегда были главными.

О. Будницкий Ну, не всегда, наибольших военных успехов в итоге достигли белые, а не так называемая демократическая контрреволюция, как ее называли большевики, и эта самая демократическая контрреволюция большевиков считали могильщиками революции. Но это уже отдельная история. И вот поэтому этот выбор, понятно, что он был человек, который из тех, кто, собственно говоря, и делал революцию, поддерживал революцию. Но вопрос места в этой революции – это уже другая история. И тут, как мне кажется, особенно учитывая не слишком высокий уровень грамотности Чуйкова и его братьев, которые большевиков поддерживали, это еще и вопрос темперамента в числе прочего. Вообще если сравнивать в эпохе гражданской войны лидеров большевиков и лидеров белых, то никакого вопроса нет, почему выиграли большевики, среди прочего, разве можно сравнить того же Троцкого, упоминавшегося сегодня, по темпераменту и так далее и тому подобное, по энергетике с любым лидером белого движения? Никак вообще.

В. Рыжков Пассионарии?

О. Будницкий Конечно. И он был не один такой. И Чуйков, он сделал феноменальную карьеру. Он в 19 лет сначала стал замкомандира полка, потом командиром полка. Он 2 года командовал полком.

В. Рыжков Это совершенно удивительная история. В 19 лет – комполка.

О. Будницкий Ну, были и помладше – Аркадий Голиков (Гайдар).

В. Рыжков Природные способности к лидерству были очень сильные.

О. Будницкий Да, это бесспорно. Он 2 года командовал полком, поучаствовал в войне на разных фронтах. И он всю жизнь служил в Красной армии. Вот на каком-то этапе его отправили учиться, он закончил академию. Потом поехал в Китай. Первый его визит в Китай – это был 1927 год, когда, собственно говоря, важнейшие события разворачивались в китайской революции, которая закончилась неудачей с точки зрения коминтерновцев, да? Потом он служил на Дальнем Востоке, в армии Блюхера дальневосточной и занимал там один из довольно высоких постов.

В. Дымарский А в гражданскую войну он где?

О. Будницкий Везде.

В. Рыжков Со своим полком, да?

О. Будницкий Да. Просто если сейчас это рассказывать подробно, мы до Сталинграда не…

В. Дымарский Но хотя бы примерно регионы.

О. Будницкий И на востоке, и на юге, и на западе – везде он на основных фронта участвовал в боевых действиях. И потом он в 1936 году – комбриг, потом он – комкор.

В. Рыжков Вот здесь очень важный момент. Ему помогли репрессии? То есть, вот он вошел в число тех, кого жизнь подняла наверх, когда поубивали всех там комдивов, комкоров, маршалов и так далее? Был ли он в числе этой плеяды, которые поднялись из-за репрессий?

О. Будницкий Бесспорно. Он довольно быстро, все-таки от комбрига до комкора – это большая разница.

В. Рыжков Не случайно 1938 год.

О. Будницкий Но я бы не хотел это использовать: ему помогли репрессии. Он вполне был хороший профессиональный военный.

В. Рыжков Сам по себе.

О. Будницкий Сам по себе. И он поднялся прежде всего, если бы допустить такое, что не было бы репрессий, человек бы все равно поднялся, потому что он был – и он это доказал всей своей жизнью – он был, конечно, талантливый военачальник, бесспорно, с прирожденными командными качествами. И, в общем, был на своем месте. Он участвовал и в польском походе, он участвовал в войне с Финляндией. Правда, в войне с Финляндией не слишком удачно командовал армией, он уже принял армию, когда она была в тяжелом положении, и некоторые считают даже, что его отправили в Китай в 1940 году чуть ли не в ссылку. Надо понимать, что это не нынешний Китай, что вообще поехать служить в Китай – это было удовольствие ниже среднего. Он был главным военным советником Чан Кайши.

В. Рыжков Вот это, мне кажется, очень важно, потому что это говорит о том, что все-таки у него был стратегический потенциал, потому что, будучи военным советником Чан Кайши, он должен был именно стратегические вопросы консультировать.

О. Будницкий Да, да. И он там вполне успешно консультировал Чан Кайши, и кроме того он еще – это же была и дипломатическая миссия тоже. Ведь между Чан Кайши и между коммунистами были трения, враг был – Япония, с которой нужно было воевать. Чуйков, кстати, говорил, что он немножко говорил по-английски, немножко говорил по-китайски. Вообще-то были переводчики, но не зная вообще языков там все-таки было сложно.

Так что он был не так прост, как иногда это может показаться, и на Восточном факультете он учился не зря. Он еще, кстати говоря, учился и в Академии мотомеханизированных войск. То есть, он постоянно получал какие-то знания военные, и он вполне себе в военном отношении был человеком образованным, но в той степени, в какой это было можно в Советском Союзе.

В. Рыжков Олег, а у него были уже до войны встречи со Сталиным? Вообще, на какой уровень он выходил, на каком уровне его видели? Наркома обороны, скорее всего, да?

О. Будницкий Ну что вы!

В. Рыжков Нет? Все-таки советник в Китае – это такая вещь уже, номенклатурная?

О. Будницкий Мне неизвестно во всяком случае, встречался ли он со Сталиным. Во всяком случае тот уровень, на котором он вращался, ну, скажем, с командующими фронтами эпохи Великой Отечественной войны он, конечно, со многими общался, и Еременко его хорошо знал, к которому он попал на службу. Но надо понимать все-таки, что между генералом, даже командующим армией, и Сталиным, это дистанция огромного размера, и далеко не со всеми из них Сталин персонально как-то общался. То есть, не нужно преувеличивать его какой-то политический и военный вес.

Более того, Чуйков рвался в Россию, в СССР, рвался воевать из Китая. И вот весной 1942 года он, собственно говоря, был из Китая отозван.

В. Рыжков Его довольно долго там держали, да? 2 года практически.

О. Будницкий Да. Ну, это нормально, не меняют же они каждые несколько месяцев, даже каждый год, военных советников. Надо чтобы человек вообще понимал, что там происходит.

И Чуйков, он формировал там резервную армию в Туле, а потом его перебросили, собственно говоря, на юг, где шло это немецкое наступление через Дон, через Донскую область на Волгу. И он поначалу не слишком удачно командовал там. Он был в 64-й армии. Ну, там никто удачно не командовал. Там ситуация была вообще крайне тяжелая. И вот, собственно говоря, 11 сентября его вызывают Еременко и Хрущев…

В. Рыжков 1942 года?

О. Будницкий 1942 года, да. Напомню, что непосредственно на Сталинград немцы начали наступать 23 августа после этой чудовищной бомбежки, одной из самых страшных вообще в истории войн, когда просто с лица земли стерли практически Сталинград, и были колоссальные жертвы среди гражданского населения, которое не было эвакуировано оттуда в отличие от семей руководящих работников.

В. Дымарский Малоизвестная трагедия.

О. Будницкий Да, это малоизвестная трагедия, это вообще страшное дело. И вот сталинградский историк Павлова, она написала очень хорошую книжку об этом, которую еще надо переиздать, конечно, вышла небольшим тиражом несколько сот экземпляров. И с 12 сентября он вступает в командование 62 армией, вот той самой, которая защищала Сталинград. Здесь я хочу сделать некоторое отступление и, собственно, сказать, почему я взялся рассказывать о Чуйкове, на основании чего я о Чуйкове рассказываю. С одной стороны, вроде бы рассказывать о Чуйкове несложно, у него там мемуарных книг вышло штук 5, наверное. Ну, некоторые из них, одна повторяет другую частично и так далее. И вроде бы все там написано.

Все – да не все. Во-первых, это не текст самого Чуйкова, конечно. Это литературная запись. И в одном случае там написано, что это Иван Падерин, был такой писатель средней руки, да простят меня поклонники Ивана Падерина. В других случаях это не указано, но это совершенно очевидно. Это вот такой среднестатистический, я бы сказал, стиль, стандартный стиль для серии военные мемуары, когда человек говорит не человеческим языком, а лозунгами, там, и так далее. Там есть и интересные моменты, бесспорно. И если говорить о Чуйкове и об истории войны, без этих книг не обойдешься. Но это надо понимать.

Что нового мы теперь получили в качестве источника. Два текста. Первый, самый важный, конечно, это рассказ самого Чуйкова в дни Сталинградской битвы или сразу после ее окончания. Была такая комиссия Академии наук по истории Великой Отечественной войны, известная также как комиссия Минца – ее возглавлял Исаак Минц, тогда член-корреспондент, известный советский историк. И они записывали, говоря современным языком, интервью, рассказы. История воинских частей, история обороны городов должна была быть.

В. Рыжков По горячим следам, пока не забылось.

О. Будницкий Удалось им записать несколько битв таких, это Сталинград. И они туда приехали, когда еще шло сражение. И 31 января записали очень подробный рассказ Чуйкова. 2 февраля капитулирует группировка окруженная. Потом еще раз – там даты точной нет, к сожалению, еще второй кусок большой они записали. Это, видимо, февраль. Это рассказ самого Чуйкова, повторяю еще раз. Он немножко отредактирован, там нет того, что в устной речи бывает – неправильностей, пауз, ненужных междометий, но язык – это его, это чувствуется.

В. Рыжков Живой язык.

О. Будницкий Живой язык. И я это буду цитировать довольно много в дальнейшем – это живой рассказ самого Чуйкова.

И второе – это, конечно, записные книжки Гроссмана. В декабре Гроссман встречался с Чуйковым, и был очень откровенный разговор, он был еще откровеннее, чем разговор с историками. Гроссман не вел записи во время беседы, он вообще не вел этих записей, что людей располагало. Когда записывается…

В. Рыжков Да, да.

О. Будницкий И разговоры с ним и Чуйкова, и Еременко, в том числе о Чуйкове, абсолютно откровенные. Ну, можете себе представить, что Еременко Грассману пересказывал свой разговор со Сталиным, и как там Сталин материл Хрущева – непонятно, почему, там, кстати. И вплоть до конкретных совершенно выражений, которые использовал генеральный секретарь и верховный главнокомандующий. Это он пересказывает все Грассману, потом он записывает – кстати, это позднее в дневнике, но уже немножко не так, а это был рассказ более такой свежий. И вот у нас была уже передача о Гроссмане, я хочу сказать, что там за кадром осталось еще очень много чрезвычайно интересных вещей.

В. Дымарский Вот этот рассказ для комиссии, он что, недавно только обнаружился что ли?

О. Будницкий О нем знали всегда.

В. Рыжков Не обращались?

О. Будницкий Нет, обращались. В свое время еще академик Самсонов в своей монографии «Сталинградская битва», он использовал кое-какие там моменты. Но очень дозированно. Но по разным обстоятельствам эти материалы комиссии были закрытые или полузакрытые, и только, собственно, они недавно, несколько лет тому назад вот нынешнее руководство Института российской истории этот архив открыло для исследователей, и вышли некоторые публикации уже из этого архива, в том числе Сталинградская битва вышла сначала по-немецки, потом в русском и английском переводе, это Йохен Хелльбек, такой американский историк немецкого происхождения, он вот один из первых, кто эти материалы стал осваивать. Но там этих интервью километры, и то, что вошло в эту книгу, это избранное, Чуйков – там одна часть с большими сокращениями. Это просто невозможно было вместить в один том. Еще есть некоторые публикации. Так что это стало действительно совсем недавно доступно, и это показывает, конечно, очень многие нюансы совсем не так, или уточняет какие-то вещи, которые проговаривались так, скороговоркой.

Так вот, что рассказывает Чуйков среди прочего, это разговор с Еременко и Хрущевым когда его назначают, ему говорят: ну как ты на это смотришь? – Надо умереть – умрем, — говорит Чуйков. Он понимает, куда его отправляют – на тот берег Волги, где вообще живого места нет. Ну, Еременко – я пересказываю рассказ Еременко, который он говорит Грассману – я, говорит, его давно знаю (Чуйкова), я ему сказал: я знаю, что ты храбрый, но мне такая бесшабашная храбрость не нужна, — намекнул ему, что не надо выпивать, чтобы, так сказать, бодриться. — Ну, это я рассказываю то, что говорит Еременко. — И вот, ну ты там, в общем, держись.

И историкам, Гроссману более так лапидарно рассказывал, а тут он немножко подробнее, он говорит: у Никиты Сергеевича стали меня спрашивать: как вы смотрите, Еременко то же самое, он меня давно знает. Ну, что ему скажешь? Говорю: я понимаю задачу очень хорошо, задачу буду выполнять и постараюсь выполнить. А, в общем, я или умру, или Сталинград отстою. Больше никаких вопросов не было. Хотели угостить чаем, но чай он пить не стал и поехал, вступил в командование армии. Это 12 сентября 1942 года.

С чего он начинает свою деятельность? С расстрела. То, что в никаких мемуарах не фигурирует.

В. Дымарский Сейчас мы сделаем перерыв вот на этом самом интересном месте. После чего мы продолжим нашу программу.

НОВОСТИ

В. Дымарский Еще раз добрый вечер, мы продолжаем программу «Цена Победы». Владимир Рыжков, Виталий Дымарский, в гостях у нас сегодня историк Олег Будницкий. И герой нашей программы – маршал Василий Чуйков. Хотя маршалом он стал уже после войны. А сейчас пока еще он генерал-лейтенант, который начинает свою деятельность в Сталинграде и начинает, как нам сказал Олег Витальевич до перерыва, с расстрела.

В. Рыжков С расстрела кого?

О. Будницкий Это сказал не Олег Витальевич, это сказал генерал-лейтенант Чуйков, я прошу прощения.

В. Рыжков Самолично.

О. Будницкий Я цитирую Чуйкова. Вот что он говорит, я цитирую буквально его запись: «Мы сразу приняли самые репрессивные меры в отношении трусов. 14 числа я расстрелял командира и комиссара полка одного, через некоторое время расстрелял двух командиров бригад с комиссарами. Сразу все опешили. Доводим об этом до сведения всех бойцов, а командиров в особенности. Если кто идет к Волге, говорят: а штаб армии впереди. Они – по своим местам. Уйди за Волгу, меня расстреляли бы на той стороне и вправе были бы это сделать. Обстановка диктовала, так и нужно было делать».

Вот это то, как действовал приказ номер 227. Причем, Чуйков это повторяет всегда, и в первой части рассказа, и во второй части рассказа, и в рассказе Грассману. Он это подчеркивает. Он говорит, что он лично расстрелял…

В. Рыжков Речь шла от тех плацдармах, которые были на том берегу Волги, в самом городе, да?

О. Будницкий Да.

В. Дымарский Он лично расстреливал?

О. Будницкий Он говорит: я расстрелял.

В. Рыжков Но, видимо, приказал.

О. Будницкий Вот так он говорит. Подробностей там нет.

В. Дымарский И в мемуарах этих эпизодов нет?

О. Будницкий Нет. В мемуарах этих эпизодов нету. И он этим гордится. Надо понимать психологию людей того времени. И он выполняет приказ, по существу. Армия в страшном состоянии, он говорит, в некоторых дивизиях 35 штыков. Дивизия – 35 человек, да? Они понесли колоссальные потери, непрерывные бомбежки, немцы полностью господствуют в воздухе. Колоссальное превосходство. Надо как-то продержаться, чтобы вообще их не вышибли с того берега. И у него штаб армии на высотке, которая впереди штабов дивизий. Речь идет там о сотнях метров, километр, там, другой.

И вот эта обстановка, то, что он впереди и никто не имеет права пойти дальше назад, он вот четко это ставит. Кто это делает, вот эти командиры бригад, они переправились на тот берег Волги. Их судили, правда, и очень быстро расстреляли. Двух командиров бригад и комиссаров этих бригад. Понятно, что если на таком уровне вот так вот расстреливают, то, значит, никому другому шага назад ступить нельзя. И ему надо было продержаться 4 дня, пока не переправится дивизия Родимцева. Хотя бы одна полнокровная дивизия, которая неожиданно для немцев вдруг перешла в контр-наступление, которого совершенно не ожидали. Она ничего не добилась особенного, но вот этот момент, чтобы сходу сбросить в Волгу – этого не произошло.

И Чуйков, он подробно описывает, как они, что делали. Вот я опять же цитирую Чуйкова: «Первые три дня мы нанесли противнику колоссальные потери в танках. Потеряли мы много. Били все наши орудия с прислугой, но нечего было делать, каждый знал, что отступать он не имеет права. И танкобоязнь отступает в мир преданий, когда соответствующим образом закрутишь, повернешь, а потом на танки плевать начали. Конечно, были и трусы, некоторые бежали. Но у нас работала связь, работали офицеры связи, каждый командир дивизии, каждый командир полка знали, что если он на тот берег уйдет, близко подойдет к берегу, его расстреляют, знали, что нам за Сталинград драться нужно до последнего, и что пополнение придет, знали. И пополнение пришло». Вот такие вещи. Ну, политработа у него там даже не на втором плане.

В. Рыжков Сам лично он был на том берегу?..

О. Будницкий В Сталинграде.

В. Рыжков В Сталинграде, на правом берегу?

О. Будницкий Да-да. И он там соответственно, был…

В. Рыжков То есть, он был в самом пекле?

О. Будницкий В самом пекле. Вот что такое пекло. Вот он рассказывает. «Находились мы в то время в двух километрах от нашего переднего края». В двух километрах от переднего края штаб армии – это невероятная совершенно вещь. «Садимся обедать, он нас поливает, выйти куда-нибудь – он нас бомбит. Приносят суп, там осколки от снарядов. Член Военного совета Лебедев расскажет, как его в уборной прихватило. Зайдешь в уборную, там трупы лежат». Вот вам, пожалуйста.

И другой момент. «Самый ужасный момент в обороне Сталинграда был после выступления Гитлера, когда Риббентроп и другие объявили, что Сталинград будет и должен быть взят 14 октября. Он пять дней готовился». Он – это противник, так всегда по традиции крестьяне так называли вообще «он». Это вот такие крестьянские корни. «Он пять дней готовился. Это мы чувствовали, знали, что он подвел свежие танковые дивизии, сосредоточил на участке двух километров новые дивизии, и до этого он утюжил так самолетами и артиллерией, что дышать невозможно было. Вот мы сидели в балке. Он нас бомбил, расстреливал, жечь начал, знал, что там командный пункт армии. Там было штук 8 бензобаков. Все это разлилось. У начальника артиллерии по блиндажу нефть полилась. Все вспыхивает, и Волга на километр горит по берегу. Три дня был сплошной пожар. Мы боялись задохнуться, угореть – придет и живым заберет. Перескочили на другой КП (командный пункт), ближе к его главному удару. Там держались. Я много в жизни пережил бомбежек, артиллерийских подготовок и прочего, но 14 число у меня останется в памяти. Отдельных разрывов не слышно, самолетов никто не считает, но, главное, выходишь из блиндажа, в пяти метрах ничего не видишь, все покрыто гарью, пылью, дымом. За 14 число в штабе армии потерь было 61 человек, а сидеть нужно было». В штабе армии – 61 человек убит. Что же говорить о бойцах на передовой? Вот что такое Сталинград. Это вот такая живая, между прочим, настоящая речь.

И почему остановили? Это вообще феномен, да? Вот армия бежала, называя вещи своими именами, и вдруг остановилась. Ну, одно объяснение, и он с этого начинает, и он Грассману говорит еще более откровенно, Грассману говорит о чуде стойкости, как раньше бегавшие вдруг стали… Чуйков ему говорит открытым текстом: наши заградотряды страшнее немцев. Ну, Гроссман не согласен, говорит: одним этим не объяснишь. Великие сражения не выигрываются только из страха, да? И Чуйков говорит, что, представьте себе, я этого сам до конца не понимаю.

Потом он пытается все время это объяснить. Тут и чисто тактические вещи. Что они сделали? Они придвинули передний край как можно ближе к немцам – немцы не могут бомбить. Потому что непонятно, по кому попадешь. Потом, это объективная вещь, немцы ввязались в уличные бои, их преимущество в маневренности, во всем прочем, он ушло, это уже другая война начинается. И там Чуйков описывает один момент, когда они просто танки зарыли в землю, немцы думают, что никаких танков нет, а это их не видно. Они зарыты в землю по башню и открывают огонь. Танки эти уничтожили в итоге все, но они нанесли потери существенные немцам, и, в общем, их как-то остановили.

И он объясняет, что такое уличные бои. Думают, что это по улицам. Улицы пустые – все происходит в домах. По подвалам с этажа на этаж и так далее. Вот описание. Вот он говорит: «Чепуха, улицы пусты. Бой идет в здании, в постройках, дворах, приходится выковыривать штыком, гранатой. Наши бойцы за эти бои полюбили «Феню», так называемую, нашу ручную гранату». Ф-1, да? «В этих уличных боях идет в ход ручная граната, штык, автомат, нож, лопата. Лицом к лицу сходятся и полосуют». Вот вам, что такое Сталинградская битва. И замечательный язык, да?

В. Рыжков Очень простой, при этом образный.

О. Будницкий Да, очень образный. Это никакие писатели не изложат так, как говорил Чуйков. И у него очень важные интересные замечания по ходу этого рассказа. Очень интересно, во-первых, представление о потерях противника или, во всяком случае, то представление, которое он хочет дать историкам. Он говорит: «Я считаю, что противник по сравнению с нашими потерями понес в три–четыре раза больше в пехоте и танках», что не имеет никакого отношения к действительности. В Сталинградской битве Красная армия, увы, потеряла в полтора раза больше немцев.

В. Рыжков А почему он так говорит?

О. Будницкий Во-первых, он, возможно, так думает. Во-вторых, так всегда говорят военные, они всегда потери противника преувеличивают в разы, это нормальный процесс. Сам Иосиф Виссарионович в известной своей речи 7 ноября 1941 года сказал, что Германия 4 миллиона уже потеряла. То есть, больше, чем на восточном фронте за все время вообще войны потерял Вермахт, и это уже у него как бы к ноябрю. Известно, что он там вписывал какие-то немецкие потери собственноручно в сводки иногда. Но, правда, он говорит, кроме самолетов.

И дальше следует фраза, которая, конечно, нигде не могла появиться впоследствии. «Противно было смотреть. Выплывает наш сталинский сокол, — это об авиации, — только до Волги доходит, сразу выбрасывает бомбы. Летят они, когда по своим, когда по ним и обратно. А если начнется карусель, то просто жалко становится, какое-то истребление младенцев получается». Это вот уровень авиации советской, увы, в период Сталинградской битвы. Там перелом происходил позднее, особенно в боях за Кавказ. Ну, вот такой был уровень. Причем, сталинский сокол – он это иронически говорит.

Вообще вот эта вот боязнь куда-то ушла. Такое ощущение, что человек говорит и даже не думает, как его слова могут быть поданы и интерпретированы.

В. Дымарский Да, это же не свой дневник, это он говорит публично.

О. Будницкий Он говорит историкам.

В. Рыжков Которые записывают за ним все, что он говорит.

О. Будницкий Где там историки, а где там… это уже.

В. Дымарский Они могут показать.

О. Будницкий Конечно. И вот опять он говорит: «Откровенно говоря, у большинства командиров дивизий не было настроения умереть здесь. Как чуть что припрет, сейчас начинается: разрешите перейти за Волгу. Кричишь: я еще здесь сижу и шлешь телеграмму – если сделаешь шаг, расстреляю».

При этом он, конечно, роль свою видит не только в качестве такого погонялы, он вообще в курсе всего, что происходит. Он говорит, там, что, наша главная беда – это вранье. Вот штабы все время врут. Я связываюсь с командирами дивизий, он мне рассказывает, я говорю: ты не знаешь. Я все время посылаю офицеров связи, все время проверяю, что происходит. Вот эта, свойственная и военным, и гражданским манера, привычка, отчитываться наверх о том, что дела обстоят несколько лучше, чем они есть на самом деле, она сказывалась и в период сражений.

В. Рыжков Из того, что вы рассказываете, складывается очень такой образ, во-первых, невероятно смелого человека, который сидел в самом пекле, когда кругом гибли люди.

О. Будницкий Бесспорно.

В. Рыжков Во-вторых, очень жесткого человека.

О. Будницкий Жесткий, еще какой, да.

В. Рыжков Который переломил настроение в пользу стойкости и отчаянного сопротивления.

В. Дымарский И перестал бояться.

В. Рыжков И перестал бояться. И, в-третьих, очень умелого руководителя, потому что вот это знание и стратегической обстановки, и вплоть до деталей на каждом участке обороны, это говорит о том, что он был высочайший профессионал.

О. Будницкий Конечно, конечно.

В. Рыжков Вот это сочетание трех качеств, видимо, и предопределило победу его под Сталинградом.

О. Будницкий Конечно. И очень точный выбор командарма. Или вот, он говорит, там же готовилась и партизанская борьба. Он говорит: «Партизаны роли совершенно никакой не играли и не сыграли при той организации, которая существовала. Они, наверное, получали паек, ели, а когда на дело послали, рассыпались в доску». Тоже вот такие… рассказ очень реалистичный.

Он говорит, например, о том, что вот такие обычные слова употребляются, вот гвардейцы и так далее. Он говорит: «Гвардейские дивизии особенно ничем не отличались. Сказать, что гвардейцы дрались лучше, чем не гвардейцы не скажу. И у тех, и у других были положительные стороны с точки зрения упорства, ответственности, были и отрицательные. И в 13‑й гвардейской были перебежчики, и «голосование» больше всего у Родимцева происходило».

В. Рыжков Голосование – это что?

О. Будницкий Голосование – это когда поднимают левую руку вверх из окопа и ждут, пока попадет в нее пуля. Потому что самострел определяется легко, и, значит, это расстрел. А когда пуля прилетела с той стороны, то вроде и живой останешься, и ранение не слишком…

В. Рыжков И уехал в госпиталь.

О. Будницкий Да. Вот это называлось голосование. Вот такие вещи.

Ну, опять: «Слабых сторон много. Первая – это вранье, что губительнее всего для нас – вранье и слабость управления от слабой ориентировки наших командиров». То есть, это, бесспорно, героические люди, и мы их в таком качестве прежде всего знаем, и вот и Гуртьева, Родимцева – ну, о Родимцеве он меньше говорит, Родимцев был наиболее профессиональным из командиров дивизии – Батюк и другие замечательные люди, но вот он считает, со своей точки зрения, что они вот слабо ориентируются в каких-то вопросах. Все-таки вот это военное образование…

В. Дымарский Ревность, наверное еще?..

О. Будницкий Нет. Не только. Более высокий, так сказать, взгляд с другого этажа. И то, что на самом деле Красная армия все еще училась. Вот когда начинается уже колоссальное превосходство в военной технике, в огневой мощи и так далее, там уже было проще все делать. И там это отчасти даже нивелировало нехватку понимания каких-то тактических сугубо военных вопросов.

В. Рыжков А здесь нужно было наоборот?

О. Будницкий Да, здесь нужно было, что называется, выкручиваться, и какие-то дела идут лучше, какие-то хуже.

В. Рыжков Олег, а с той стороны же был Паулюс, да? А с этой стороны был Василий Иванович Чуйков. Они друг о друге как-то отзывались? Сохранились какие-то свидетельства, как Чуйков оценивал действия Паулюса как военный, и как тот в свою очередь…

О. Будницкий О Паулюсе, что-то я не припомню, чтобы там были какие-то конкретные оценки, но это не совсем так. Ведь у немцев армией называется на самом деле то, что называется фронтом. 6-я армия – это фронт, это наше изобретение, когда называется фронты – это то, что обычно называется армией. Поэтому здесь надо сопоставлять скорее Еременко и Паулюса, нежели Чуйкова. У Чуйкова конкретная задача, он отстаивает город.

В. Рыжков То есть, не весь этот фронт, а город.

О. Будницкий Да. Интересно, в этих беседах, там вопросы не включены, поэтому можно только догадываться, о чем спрашивают. Но видно по ответам.

«Собственные просчеты? – он спрашивает. — Нужно было бы некоторые части попятить назад, занять более выгодный рубеж. Но на это пойти не мог, потому что не было уверенности, остановятся ли на этом рубеже или нет». Вот интересное замечание, да? Которое объясняет многие какие-то вещи.

В то же время он говорит, что почему-то каждый боец понимал, что уйти из Сталинграда он не может. У него разные противоречивые часто разговоры. С одной стороны, он говорит, что самое важное, какой сдвиг произошел: поняли, что немцев можно бить. Вот это почувствовали в Сталинграде. И это колоссальный сдвиг в психологии вообще бойцов, колоссальный. Прежде всего благодаря тому, что начались такие вот бои в городе. С одной стороны, он говорит, что все понимали, что за ними Советский Союз, что нельзя оставить Сталинград и прочее, с другой стороны, он тут же говорит: географический фактор – Волгу не переплывешь.

(смех)

В. Рыжков Чисто по-бытовому, да?

О. Будницкий Ну, да.

В. Рыжков Река большая – попробуй ее переплыви.

О. Будницкий Он, видимо, над этим думал постоянно, как вообще, что происходит. У него и такие, и такие… Но это сочетание, это комплекс. И он очень жестко, он приводит всякие страшные вещи. Его, видимо, спрашивают о том, как вы переживаете это все, он говорит: никогда не показываю, только наедине с собой. Могу плакать, но только когда никто не видит. И он приводит всякие такие вещи: «Пусть твоего лучшего друга здесь убьют, но ты должен стоять, как каменный».

В. Рыжков То есть, еще и очень сильный психолог.

О. Будницкий Да.

В. Рыжков Он понимал, как его воспринимают окружающие люди, и он демонстрировал стойкость абсолютную.

О. Будницкий Конечно. Он говорит: «Вот конкретный пример. 14 числа, — это октября, когда были колоссальные немецкие бомбежки и наступление, — обрушивается блиндаж артиллерийского отдела. 9 человек всмятку, — это штаб, — один выскакивает, ему ноги прижимает. Мы его два дня откапывали. Он жив. Его откапываем, а земля осыпается. Что, тут сердце не содрогнется? Оно содрогается, но ты виду не подай. Или такие поступки. Четыре бойца сидят в трубе. Их окружают 8 фрицев. Один проползает через трубу раненый с запиской: «Откройте огонь по нам». Открываем огонь, бойцы погибают и фрицы. Разве это легко?» И так далее.

Кстати, интересно он пишет об отношении к немцам, там почему-то всех – там много же этих самых бесед – явно спрашивают об отношении к немцам. Такое ощущение, как будто высшие власти боялись какого-то братания или чего-то такого, что, мол вы солдаты и мы солдаты…

В. Дымарский Сговора, да?

О. Будницкий Ну, не сговора, но что-то такое.

В. Рыжков Может быть, помнили Первую мировую, когда такие случаи были.

О. Будницкий Он говорит: «Нас немцы боялись как черт ладана. В плен нам не сдавались. В чем дело? Нам говорили, что: у вас не армия, а какие-то партизаны. Мы боимся к вам в плен сдаваться». И он говорит: «Когда бойцы стали брать в плен, правда, пленных колотили и расстреливали, но ничего не поделаешь, не остановишь. Бывало что отлупят, потом говорят: «На, закури». Как-то якшались – ни в коем случае. Зверски были настроены». Вот реальная вещь.

В. Рыжков Зверски были настроены.

О. Будницкий Да. О рабочем классе и партийном руководстве мнение исключительно невысокое. Вот я цитирую: «Всего рабочего класса под ружьем было 650 человек на весь Сталинград. Ружья-то были хорошие, а люди-то были паршивые. Когда мы пришли, ни один завод не работал. Из рабочих создали тройки, зачислили на паек» и так далее».

«Конкретно секретаря обкома товарища Чуянова, который называется здесь председателем Комитета обороны, я увидел лично его, знаете когда? Пятого февраля 1943 года на митинге». Это уже во второй части беседы. «Секретаря горкома товарища Пиксина увидел, если не ошибаюсь, в конце января или в середине января 1943 года. До этого я никого из них не видел».

«Рабочие сталинградские оказались очень нехорошими. Когда им секретарь райкома говорил и директор завода, что надо эвакуироваться, они говорили: «Хорошо, пойдем за вещами». Разойдутся и никто не приходит. Они считали, что Красная армия разбита, немцы придут, куда нам бежать, не лучше ли остаться. Но когда они почувствовали, что Сталинград держится неделю, держится другую, их домики разваливаются как карточные домики, они побежали. Организованной эвакуации не было». Вот вам, так сказать, не какого-то, там, я не знаю, критикана-антисоветчика и прочее, а большевика с 1919 года Василия Ивановича Чуйкова, реальный рассказ о настроениях, о том, что происходило.

В. Дымарский Олег, скажите, пожалуйста, вот эти записи, то есть, я не сомневаюсь, что тоже НКВД, наверное, читало все-таки их потом, что они наговорили там?

О. Будницкий Во-первых, видимо, нет. Потому что это все-таки были исторические материалы, и никакие энкэвэдэшники их не читали, их собрали все стенограммы, потом их расшифровывали и так далее, и, в общем, эти историки были на самом деле историками, а не какими-то там информаторами.

В НКВД существовала целая система осведомления и без этого, и есть такой сборник, вот органы государственной безопасности в Сталинградской битве. Сборник документов, донесений. Там подробнейшее донесение о настроениях, о командирах, материалы перлюстрации, анализ. Причем, энкэвэдэшники следят как за настроениями такими политическими, так и за тем, насколько эффективно все это дело происходит. Как происходит снабжение, правильно ли организовано и так далее.

В. Дымарский А об энкэвэдэшниках Чуйков не вспоминает, ничего о них не говорит, да?

О. Будницкий Ну, во-первых, он говорит о заградотрядах, да? Во-вторых, он упоминает там дивизию НКВД и части НКВД, которые бросали в бой, когда это было необходимо, и они сражались вполне себе нормально. Вот в таком контексте он говорит.

В. Рыжков Каких-то проблем они ему не создавали, более того, помогали, да, в боях?

О. Будницкий Ну, на самом деле он, хотя они вроде как подчинялись, с одной стороны, по линии этого самого Наркомата внутренних дел, с другой стороны, конкретно на месте он был главный. Если он говорил: идите вот туда и делайте то – значит, шли и делали.

В. Рыжков Да, да.

О. Будницкий Причем, и потому что получали команду, и потому что понимали, что это надо. Ведь все-таки в этих войсках НКВД служили те же самые солдаты, те же самые ребята-крестьяне, рабочие, которых призвали и отправили в эти войска.

Это не надо путать вот эти части в каких-то случаях с теми органами, которые занимались слежкой, арестами – а это было и в Сталинграде, это было везде – и в блокадном Ленинграде, и прочее, и прочее. Этот сталинизм репрессивный, он никуда не делся. Более того, в войну он действовал еще с большим размахом, и отчасти это было – да не заподозрят меня в сталинизме – отчасти это было оправдано, потому что всякие ситуации бывали во время войны, но в значительной степени дела по-прежнему рисовались, изобретались там, где ничего не было, и там, где какое-то неосторожное слово могло привести к очень тяжелым последствиям.

В. Дымарский Ну, да. Может быть, я не знаю – здесь подводить итог, наверное, трудно о такой личности, как…

В. Рыжков Картина очень яркая.

В. Дымарский Яркая картина. Я думаю, что это очень показательно, да? Даже вот с точки зрения официальных мемуаров и конкретных таких воспоминаний не мемуарных.

О. Будницкий Да, это просто вот живой рассказ.

В. Дымарский Да. Как было на самом деле. Это вообще показывает различия той истории, которую нам, так сказать, показывают и дают, и той истории, которая реально была.

О. Будницкий Конечно. Особенно то, что касается истории войны.

В. Рыжков И в этом смысле чуйковский рассказ очень близок к тому, что и Гроссман рассказывает.

О. Будницкий Конечно.

В. Рыжков Два очевидца, которые рассказывают, как все это было на самом деле.

О. Будницкий Конечно.

В. Рыжков Один – генерал, другой – военный корреспондент.

О. Будницкий Он с Гроссманом был еще откровеннее, повторяю, чем с историками. Потому что Гроссман же был свой, он же провел там по сути дела всю эту битву. Он бывал на том берегу, где все это происходило, он там с ним беседовал, с Чуйковым. Поэтому, конечно, он испытывал гораздо большее доверие к нему, не говоря уже о том, что Гроссман именно же в это время, когда шла битва, писал эти свои знаменитые очерки, и все читали.

В. Дымарский Спасибо! Я думаю, что такие рассказы очень интересны, и дают нам какие-то более объемные, что ли, представления о войне и о личностях, которые в этой войне участвовали.

В. Рыжков Спасибо Олегу Будницкому.

В. Дымарский Это была «Цена Победы».

В. Рыжков Да. Мы услышимся через неделю.

О. Будницкий Спасибо вам.

Комментарии

157

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт


andrew111 09 марта 2017 | 14:40

Третий план в декабре 1940 года выдвинул начальник штаба Группы армий "А" генерал пехоты Г. фон Зоденштерн. Это был изящный с оперативно-стратегической точки зрения план, опиравшийся на асимметричный подход. По мысли Зоденштерна, вторжение в СССР должно было производиться по двум направлениям. Группа армий "Север" (21 танковая и моторизованная дивизии, 46 пехотных дивизий) движутся на Даугавпилс, а оттуда – на Смоленск. Группа армий "Юг" (9 танковых и моторизованных дивизий, 37 пехотных дивизий) идут сначала на Киев, а после захвата этого города поворачивают на Смоленск – навстречу Группе армий "Север". На Москву никто не идёт, а на центральном направлении второстепенные войска ведут сковывающие имитационные бои вплоть до полного разгрома попавших в грандиозный "котёл" частей Красной Армии.

План Зоденштерна восходил к замыслу Фалькенгайна-Людендорфа 1915 года и в некоторой степени повторял польскую кампанию сентября 1939 года. Однако и этот план отвергли, исходя из трудностей управления, чересчур большой плотности войск в Восточной Пруссии и, наконец, сложности их движения, так как войска первого эшелона должны сначала двигаться на восток, потом сместиться на север для освобождения места второму эшелону, а на заключительном этапе согласованно повернуть на юг.


marat65 10 марта 2017 | 19:29

andrew111: Что-то сразу анекдот про Илью Муромца вспомнился - Алеша, обсыпь это дрища мелом!


andrew111 09 марта 2017 | 14:42

Четвёртый план – план заместителя начальника Генерального штаба сухопутных сил (ОКХ) генерал-лейтенанта Ф.В.Паулюса "Операция Барбаросса" – был наихудшим из всех предложенных, но именно он был принят в ОКХ и одобрен Гитлером при беглом ознакомлении, так как выглядел простым, логичным и легко исполнимым, хотя имел два крупных недостатка, что, в общем-то, все видели, но не придавали большого значения… а именно, во-первых, согласно "Барбароссе", развёртываемые войска были слишком малочисленными для выполнения поставленных перед ними задач, а во-вторых, в последовательности исполнения "Барбароссы" не предусматривалось никаких текущих изменений и зарезервированных ходов на случай возникновения непредвиденных обстоятельств.


andrew111 09 марта 2017 | 14:46

Гитлер (как и задолго до него Наполеон) считал Россию азиатской страной, своего рода вторичным приложением к Европе, которая не может иметь и не имеет самостоятельно выработанной позиции по отношению к решению тех или иных европейских вопросов и потому не является самостоятельным игроком в делах мирового масштаба, а все её действия в этом направлении, если они происходят, инспирированы какой-либо европейской державой. В данном конкретном случае – "коварным Альбионом", то есть Великобританией. Как только германские войска нанесут в приграничных боях непоправимые потери русским и те поймут, что война обходится им слишком дорого, то они (русские) поменяют ориентацию на антианглийскую и, соответственно, прочно войдут в германский политический фарватер.

Генеральный штаб германских сухопутных сил (ОКХ) был доволен тем, что Гитлер перенацелил его с остроконфликтной, рискованной, требующей согласованной работы трёх независимых командований (ОКХ, ОКМ, ОКЛ) операции против Англии на классическую сухопутную операцию против России, для которой уже имелись наработки А. фон Шлиффена и подробные штабные игры 1930-х годов.

На первый взгляд – примитивные рассуждения, но лишь из-за краткости изложения. Немцы не были настолько наивными, и их поведение опиралось на многоходовую партию, которую они намеревались разыграть. Все карты им спутали Япония, напавшая на Перл-Харбор, и Америка, вступившая в мировую войну в результате нападения на Перл-Харбор. Такого поворота событий Гитлер со своими планами никак не ожидал… по крайней мере, не ожидал так рано.


andrew111 09 марта 2017 | 14:49

Паулюс числился на хорошем счету в Генштабе сухопутных сил (ОКХ) как исполнительный, покладистый, добротно-посредственный, без выраженных амбиций. Демонстрировал способности выше среднего на штабной работе, но в качестве боевого командира всерьёз не воспринимался, так как большими полководческими талантами и уверенностью в себе, подобно Гудериану или даже Манштейну, он не обладал. Тем не менее, Паулюс в деле руководства войсками показал себя на порядок выше противостоявших ему командиров Красной армии.


gagoev53 09 марта 2017 | 22:11

andrew111: мне нравится ход ваших мыслей . Они правдоподобы


(комментарий скрыт)

marat65 10 марта 2017 | 19:32

kld39: Это художник, он так видит! Пора бы привыкнуть. Впрочем, если вы таки в это верите, то кто вам доктор?


andrew111 09 марта 2017 | 22:42

Прелюдией к Сталинградскому сражению послужил разгром в мае 1942 года советских войск Юго-Западного фронта. Здесь командующий немецкой 6-й армией генерал-лейтенант Ф.В.Паулюс показал советскому командованию настоящую классику оперативного искусства в ходе осуществления операции "Фредерикус".

Данное событие имеет прямое отношение к Сталинградскому сражению, ибо первоочередной задачей советского Юго-Западного фронта (усиленного резервами Ставки ВГК) было как раз уничтожение этой самой 6-й армии Паулюса, освобождение Харькова и затем (вторым этапом) Днепропетровска и Синельниково. Немецкая 6-я армия, по планам уверенного в успехе советского командования (так как явное численное преимущество было на советской стороне), должна была погибнуть уже в ходе первого этапа Харьковской наступательной операции.


andrew111 09 марта 2017 | 22:44

По воспоминаниям тогдашнего командующего советской 38-й армией (прямо скажем, весьма достойного командующего на общем фоне довольно непрезентабельного советского генералитета) генерал-майора К.С.Москаленко ("На Юго-Западном направлении. 1941-1943", издательство "Наука", Москва, 1973 год) в войсках царило воодушевление (цитирую): "Дух оптимизма витал на командном пункте фронта." (конец цитирования). Более того, за день до предстоящего наступления на армейских митингах, партийных и комсомольских собраниях оно (наступление) именовалось как "операция по полному и окончательному освобождению Украины от немецко-фашистских захватчиков".


andrew111 09 марта 2017 | 23:19

Такая уверенность основывалась на численном превосходстве советского Юго-Западного фронта над противостоявшим ему противником. По советским оценкам, превосходство составляло по артиллерии в 1,5 раза, по танкам в 2,5 раза, по авиации – равенство (хотя реально советских самолётов было в 2 раза больше), по "живой силе" в 1,5 раза.

Кроме Юго-Западного фронта, к Харьковской наступательной операции привлекались Брянский и Южный фронты, а также резерв Ставки ВГК. Всего на момент начала наступательной операции советское командование сосредоточило на харьковском направлении 640 тысяч человек и более 1200 танков.

Главный удар намечалось нанести с так называемого Барвенковского выступа (плацдарма) силами советской 6-й армии (под командованием генерал-лейтенанта А.М.Городнянского) и армейской оперативной группы (под командованием комкора – генерал-майора Л.В.Бобкина). На этом направлении советское численное превосходство над противником было значительным – согласно советским оценкам, по артиллерии в 2 раза, по танкам почти в 12 раз, по "живой силе" в 1,6 раза.

Советским силам на харьковском направлении противостояли немецкие 6-я армия, 17-я армия и 1-я танковая армия.


andrew111 09 марта 2017 | 23:25

Советский удар был нанесён 12 мая 1942 года с двух направлений – с севера (из района Волчанска) и с юга (с Барвенковского выступа).

Однако уже на следующий день всё пошло не так, как было изначально задумано советскими "стратегами", а ещё через день, 14 мая, советское наступление захлебнулось, перейдя на "черепаший темп". 17 мая Харьковская наступательная операция окончательно провалилась, хотя советское командование об этом ещё не подозревало. Во второй половине 19 мая командующий Юго-Западным фронтом маршал С.К.Тимошенко спохватился и попытался развернуть свою Барвенковскую группировку вспять, подкрепив её усилия приданными ему двумя армиями Южного фронта. Тщетно… Красная Армия всё же не Вермахт, и к таким "цирковым номерам" с быстрой сменой направления и скорости передвижения советские крупные соединения не были подготовлены.

Наконец поняв, что дела совсем плохи, Тимошенко 22 мая сбегает из штаба фронта в
38-ю армию Москаленко, а 23 мая он уже находится у переправы через Северский Донец, где встречает командующего Южным фронтом генерал-лейтенанта Р.Я.Малиновского. Два командующих фронтами, бросив штабные узлы связи со своими армиями и, соответственно, управление вверенными им войсками, весь день занимаются "регулированием дорожного движения" на переправе у Ивановки.

29 мая 1942 года с советскими войсками в районе Барвенково было покончено. Волчанская группировка советских войск откатилась на исходные позиции…


andrew111 09 марта 2017 | 23:36

Боевые действия в районе Харькова за 18 дней завершились полным поражением советских войск. Юго-Западный фронт и 9-я и 57-я армии Южного фронта лишились важного в оперативном отношении Барвенковского выступа. Согласно послевоенным советским данным, потери советских войск составили 13556 человек убитыми, 46314 ранеными и 207047 пропавшими без вести. Безвозвратно потеряно 57626 лошадей, 143226 винтовок, 9053 автомата, 3659 пулемётов. Уничтожены 652 танка, ещё 450 танков были захвачены немцами в исправном состоянии, уничтожены или захвачены противником 1646 орудий и 3278 миномётов. Из Барвенковского "котла" выбрались лишь 22 тысячи человек. Остальные даже не стали сопротивляться и сразу сдались.

По немецким данным, в боях с советской Барвенковской группировкой в плен было взято около 240 тысяч советских военнослужащих и захвачено 2026 артиллерийских орудий и 1249 танков. Даже если эти цифры несколько завышены, то всё равно впечатляют.

По немецким данным, их собственные потери боевого состава в боях за Харьков с 12 по 29 мая 1942 года достигли 6 тысяч убитыми и пропавшими без вести и 14 тысяч ранеными. По вспомогательному личному составу данные противоречивы, но скорее всего 2 тысячи убитыми и пропавшими без вести и 8 тысяч ранеными.


andrew111 09 марта 2017 | 23:41

Через несколько дней после разгрома советских войск в Харьковской наступательной операции Совинформбюро зачитало советскому населению сводку под названием "О боях на Харьковском направлении".

Согласно обнародованной сводке (устно утверждённой лично Сталиным), в результате осуществлённой советскими войсками Харьковской наступательной операции немецкие потери составили 90 тысяч человек убитыми и взятыми в плен, уничтожено 540 немецких танков, не менее 1500 немецких артиллерийских орудий и около 200 немецких самолётов. Советские войска потеряли до 5 тысяч человек убитыми, 70 тысяч человек пропавшими без вести, 300 танков, 832 артиллерийских орудия и 124 самолёта.

Сталин, по-видимому, отдавал себе отчёт, что ещё одно подобное поражение и моральный крах Красной Армии неизбежен. Но основную массу населения ещё можно какое-то время психологически обыгрывать почти победными реляциями…


(комментарий скрыт)

(комментарий скрыт)

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире