'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 29 мая 2009, 21:07

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и 8 минут в Москве. Это программа «Суть событий». Здравствуйте. Я – Сергей Пархоменко. Как обычно по пятницам, мы обсуждаем с вами события и происшествия недели – то, что важно, то, что запомнилось, то, над чем стоит размышлять, в общем. Как обычно, у нас с вами есть разные технические средства. 7 985 970 4545 – это смс-номер, на который можно отправить. Можно еще воспользоваться интернетом – www.echo.msk.ru, там прямо на лицевой странице нашего сайта есть большая кнопка, на которую можно кликнуть и отправить точно такое же сообщение прямо сюда, на экран передо мною. Ну и телефон – 363 36 59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы», который тоже в ближайшее время у нас начнет работать. Еще скажу, что у нас сегодня с вами целых два часа общения. Правда, этот второй час я буду сугубо техническим секретарем при Михаиле Бергере, который будет, как обычно по пятницам или как это часто случается по пятницам, гостем программы «Кредит доверия». Вот меня попросили заменить временно отсутствующего Сергея Бунтмана, и я буду подавать мячи или подавать ваши вопросы и ваши записки Михаилу Бергеру. Так что готовьтесь к разговору про экономику, к разговору про кризис, вокруг кризиса, про выход из кризиса, про деньги, про финансы, про доллары, про то, в чем сберегать. Ну, вы знаете, о чем следует разговаривать с Михаилом Бергером в этих его еженедельных программах. Чтобы уж закончить такую анонсную часть – меня еще спрашивают, что случилось с моей программой «Побег», которая на протяжении двух последних месяцев выходила по ночам в среду. Ничего страшного с ней не случилось. Просто поскольку это была партнерская программа, она делалась вместе с АТОР, Ассоциацией туроператоров России, вот было принято совместное решение – сделать в ней некоторый перерыв в связи интересами нашего партнера и конъюнктурой, которая в их индустрии складывается. Так что пока этой программы не будет. Я очень надеюсь, что она в какой-то момент в таком же партнерском виде в эфир вернется. Она как-то мне самому очень полюбилась, и судя по той реакции, которую я получаю, у нее есть и вполне уже, не скажу сложившаяся, но складывающаяся аудитория. Так что не волнуйтесь – все идет по плану, все в порядке.

Ну что же, давайте вернемся к программе «Суть событий» в ее обычном формате. Я, может быть, удивлю вас второй раз подряд – в прошлый раз я довольно большую часть программы посвятил всяким медицинским проблемам, не вполне политическим, многие считают, что программа у меня исключительно политическая. Ничего подобного – я обсуждаю вещи не из какого-то определенного жанра или определенного направления нашей жизни, а просто вещи важные, как мне кажется. Я определяю сам, что важно, а что неважно. Так вот, на прошлой неделе я говорил, если помните, о проблемах, связанных с нашей благотворительностью, связанных с медициной. Была одна история, которая произвела на меня, признаюсь, очень тяжелое впечатление, связанная с т.н. «сиротскими лекарствами», то есть лекарствами, которые нужны не очень часто, и в связи с этим фирмы, их производители, не видят коммерческого интереса в том, чтобы их формально сертифицировать в России, хотя это довольно известные лекарства, работающие успешно по всему миру во многих странах, но дело усугубляется тем, что российские чиновники от здравоохранения и вокруг здравоохранения абсолютно хладнокровно, спокойно в этой ситуации на этом на всем наживаются, они как-то требуют мзду за сертификацию этих лекарств, и размер этой мзды полностью перекрывает всякие надежды и возможности, что эти лекарства будут в России легализованы, а они очень часто нужны детям с очень тяжелыми заболеваниями – с онкологией, прежде всего, с заболеваниями крови, ну, в общем, в самых трагических и катастрофических случаях. Ну, люди, которые живут чужим горем, которые живут взятками и тем, что они умеют загнать людей в ситуацию, в которой они вынуждены в любом случае эти взятки платить, они, в общем, сохраняют здесь хладнокровие, сохраняют спокойный, расчетливый профессиональный подход, своих цен не снижают, и в результате эти лекарства раз за разом ввозятся полулегальным способом. Ну, формально это нормально совершенно зарегистрировано, каждый такой ввоз, а на самом деле он представляет собой каждый раз некую экстраординарную операцию, которая может быть оплачена только благотворительными деньгами, никаким образом формально провести оплату в такой ситуации нельзя, такой закупки, такого ввоза, чем, собственно, эти чиновники благополучно и продолжают пользоваться. Я говорил подробно об этом здесь у себя в программе и надеялся, что это вызовет реакцию кого-то из людей, которые могут формально повлиять на эту ситуацию, могут заинтересоваться ею, могут проявить какую-то, не побоюсь этого слова, политическую волю для того, чтобы с этой ситуацией справиться. Никакой реакции я не получил. Вообще, совсем никакой. При том, что я абсолютно уверен и мы здесь на «Эхе» твердо знаем, что наши программы слушает не просто значительное количество людей, измеряется в сотнях тысяч аудитория каждой из программ «Эха Москвы», выходящих вот в такое время, но несомненно, среди этих людей есть те, кто могли бы решить эту проблему. Но, как видим, это в их интересы не входит.

И вот в этот раз я заговорю опять о ситуации не вполне политической, на первый взгляд, хотя, на самом деле, за ней очень много политики, и подоплека ее как раз сугубо политическая, не побоюсь этого слова, даже геополитическая. Я имею в виду ту ситуацию, которая сложилась вокруг этой самой девочки, Саши Зарубиной, о которой довольно много говорили на минувшей неделе. В последние пару-тройку дней этот сюжет сделался достоянием большой российской прессы, и где только о нем не было речи – и в телевидении, и в больших газетах, и на радио, везде-везде. Разумеется, в интернете это обсуждается очень интенсивно на протяжении вот уже почти двух недель. Видно, что есть сплоченная группа людей, которые с удовольствием и с успехом работают такими, я бы сказал, ручными, на коротких поводках пропагандистами при разного рода кремлевских структурах. Они активно за эту тему взялись, они ее очень интенсивно разрабатывают, и разрабатывают ее в очень простом и примитивном стиле – что, дескать, да, конечно, вот, враги России пытаются раздать детей российских, распихать их по миру, лишь бы лишить нашу замечательную родину будущего, что да, конечно, кто-то решил разрушить российскую семью для того, чтобы сделать приятное отвратительному Евросоюзу. На самом деле, с этой ситуацией все довольно понятно. Довольно много информации просочилось, так скажем, сюда к нам. Португалия – страна не самая передовая в Европе, но все-таки член Европейского Союза, поэтому в ней контроль за деятельностью правоохранительных органов и судебной власти поставлен довольно аккуратно, есть возможность за этим следить, все это делается гласно, документы эти публикуются, их можно найти. Вот я держу в руках просто опубликованное в интернете абсолютно легальным образом решение суда, о котором идет речь. Делом Саши Зарубиной занимался специальный суд. Есть такой в Португалии. Он не уголовный и не гражданский, а такой специальный суд по таким всяким семейным конфликтам и прочему. Причем он свой в каждом районе в Португалии. Ну вот в том конкретно маленьком городке, где разворачивались эти события, такого суда нет, потому что городок слишком маленький, но есть в соседнем. Вот, собственно, он и вынес это решение. И в постановлении этого суда записано 57 пунктов, которыми описана вся эта ситуация – очень жестко, точно, понятно, очень, я бы сказал, безжалостно. Все, что связано и с матерью этой девочки, Натальей Зарубиной, и с людьми, которые эту девочку приютили, и с нею самой, все эти документы теперь можно найти в интернете, вот я тоже держу их в руках. В общем, все абсолютно понятно. Канва заключается в том, что ребенок, который родился в Португалии от матери российской гражданки и встретившегося ей там украинским гражданином, правда, с грузинской фамилией (его зовут Гия Циклаури), вот у них родился ребенок, они довольно быстро расстались, ребенок этот был в довольно тяжелом и ужасном состоянии, я фактически цитирую сейчас то, что установил суд, и вот в ноябре 2005 года ребенок, которому в этот момент было 2,5 года, был вручен, просто потому что об этом позаботились знакомые его матери, вручен португальскому семейству, довольно благополучному – люди уже немолодые, у них росли взрослые дети, и они изъявили желание позаботиться об этом ребенке. Суд констатирует, что ребенок в этот момент демонстрировал симптомы недоедания и страдал от очевидной запущенности в отношении питания, гигиены и здоровья. Я цитирую судебное решение, список из этих самых 57 доказанных фактов, пункт «К», если кого-то это заинтересует. Следующий пункт гласит: «Впервые в жизни ребенок стал получать нормальное питание и регулярные медицинские услуги», ну и так далее, ситуация эта вся описывается. Потом у матери случились неприятности, она по каким-то не вполне выясненным причинам попала в полицию, полиция обнаружила, что она не легализована в Португалии, началась процедура ее депортации. Ну и кто-то ей посоветовал, по всей видимости адвокат, что есть возможность зацепиться за ребенка, поскольку ребенок живет в португальской семье, у ребенка есть португальские документы, эти самые люди, которые о ребенке заботились, ее натурализовали, выписали ей документ. Правда, в документе было написано, что она гражданка Украины, и фамилия ее там значилась по фамилии отца, но тем не менее, документы эти были. И вот кто-то надоумил эту самую Наталью Зарубину, что поскольку у вас есть здесь натурализованный, то есть легально существующий в Португалии ребенок, зацепитесь за него, и наоборот – вам дадут здесь документы, а не вас отсюда выгонят. Но суд распорядился иначе. Надо сказать, абсолютно поперек всех тех фактов, которые он собрал. И решение это выглядит с точки зрения логики довольно странно, абсолютно никаким образом не опирается на вот эти самые 57 фактов, которые были собраны судом. В частности, суд говорит, что мать не пыталась найти работу в Португалии, что она никогда не пыталась легализовать ни себя, ни ребенка, что она в состоянии алкогольного опьянения была обнаружена однажды на крыше автобуса, и потребовалось участие полиции и помощь пожарных служб, чтобы ее оттуда снять, а будучи снятой она вела себя агрессивно и была препровождена в психиатрическое отделение такого-то госпиталя, называется госпиталь, а оттуда в психиатрическое заведение, где была госпитализирована и откуда вышла на следующий день, невзирая на требование врачей продолжить лечение. Ну и так далее. Мать постоянно меняет место жительства, не может создать здоровую атмосферу для встреч с ребенком. Это служит поводом для постоянных конфликтов с приемной семьей ребенка. По настоянию психолога, работающего с ребенком, встречи производятся каждые 15 дней и проходят под присмотром. Это вот в то время, пока шел этот самый судебный процесс. До того, как встречи стали проходить под присмотром, констатировал суд, ребенок демонстрировал негативное отношение к матери, страх перед физической и вербальной агрессией. И после этого, тем не менее, состоялось решение вручить немедленно малолетнюю Александру Ц., в смысле Циклаури, биологической матери. Не будем сейчас обсуждать мотивы этого суда. Оно состоялось. Но совершенно очевидно, что за этим есть очень серьезная политическая подоплека, которая выявилась в деятельности российского консульства там. И вот об этом я хотел бы поговорить. Действительно, российское консульство Португалии в этой ситуации продемонстрировало поразительную совершенно хватку, прыть, абсолютно не свойственную обычно российским консульским работникам, которые по всему миру известны своим крайним равнодушием к людям, которые к ним обращаются, ну и, в общем, это такая, что называется, притча во языцех, российские консульства в разных странах. Каких только анекдотов о них не рассказывают. Здесь – моментально они сработали, моментально организовали, в два дня, оформление российского гражданства для этой девочки. Напомню, что российского гражданства у нее раньше не было. Гражданство у нее было украинское. И даже по португальским документам она значилась украинской гражданкой. Тем не менее, они это сделали. Штука заключается в том, что это еще один случай, когда чиновник любой ценой, абсолютно наступая на живых людей, наступая на их судьбы, обделывает свои чиновничьи делишки. Я напрямую связываю эту историю с предыдущей аналогичной – с историей, если помните, с российской гражданкой по фамилии Беленькая, которая проиграла аналогичную ситуацию во Франции. И тогда было понятно, что российское здешнее начальство как-то явно недовольно тем, что мы проиграли, что называется. Футбол выиграли, Евровидение выиграли, а девочку эту самую, Беленькую, проиграли. И это недовольство, в частности, докатилось и до тех, кто непосредственно занимался этим от имени России, до всяких консульских работников, дипломатов и так далее. И вот началась эта игра, начался этот спорт – «Спаси российского ребенка», выцарапай российского ребенка и верни его на родину. И португальское российское консульство активно начало в этой игре участвовать для того, чтобы продемонстрировать, что мы-то, на самом деле, круче, мы ж не то что эти, которые в Париже сидят, вот у нас правильные чиновники, вот мы правильно работаем, вот мы берем, ребенка находим и отправляем, спасаем. Между тем, давайте отдадим себе отчет, что это делается по живому мясу. Люди, которые сегодня защищают это самое решение говорят о том, что – вот, зачем кто-то хочет разрушить российскую семью? Пусть люди, которые разрушают российскую семью докажут, что в этой российской семье девочке будет хуже. Но это вообще странная постановка вопроса. Я бы хотел напомнить, что у этой девочки была семья, и эта семья была совсем другая. Семья – это не только физиологическая какая-то, генетическая вещь. Это вообще понятие социальное. Семья – это когда родители воспитывают детей. Семья – это когда сильные помогают слабым, когда зарабатывающие содержат тех, кто себя содержать не может. Семья – это когда одни любят других. Вот что такое семья. И эта семья у этой девочки Саши была. И она была португальская, ну что ж теперь делать. Она состояла из тех двух довольно уже немолодых португальских людей, которые научили ее говорить, которые помогли ей выйти из того состояния, в котором они ее получили от ее физиологической, биологической матери. И эта семья была разрушена. Люди, которые взялись за это дело, прежде всего люди из российского консульства, сама эта самая мать по имени Наталья Зарубина, они решили это сломать. Ну вот пусть они докажут, что то, что теперь получается, лучше, чем то, что было раньше. Решение, которое было принято, и об этом говорят все, кто его защищает, было принято в интересах ребенка. Ну докажите эти интересы, продемонстрируйте, что теперь, в новой ситуации будет лучше, чем там. Покажите это. И это ваше бремя – этого доказывания. А не тех, кто защищает ту ситуацию, нормальную, стабильную, сложившуюся ситуацию семейной жизни в атмосфере любви и согласия, которая у этой девочки была, пусть на чужбине, но в стране, которая стала для нее родной, на языке, который стал для нее родным. Им ничего не нужно доказывать, они уже доказали. Они уже доказали теми годами, которые они прожили вместе с этой девочкой. Я вот довольно глубоко влез в эту историю, разговаривал по телефону с людьми, которые в этом во всем участвуют и которые рядом. Там, в этом маленьком городишке, есть некая небольшая русская община. Вообще, в последнее время в Португалии скопилось довольно много выходцев из России и с Украины, там на протяжении нескольких лет был довольно благоприятный визовый режим, и люди, которые в свое время уехали во Францию, в Испанию, они вот постепенно стянулись в Португалию, потому что там было гораздо проще, если у тебя есть работа, получить какой-то нормальный статус и зажить какой-то нормальной жизнью. И вот все эти люди, которым наблюдают ситуацию вблизи, им всем можно позвонить, с ними со всеми можно поговорить, они абсолютно не заинтересованы во всей этой ситуации, они смотрят на нее как бы со стороны и в то же время участвуют в ней, переживают за ее участников. Все они в один голос говорят: была семья. И вот это вот, на самом деле, важно. И, тем не менее, находятся люди, которые вот из этих общетеоретических, общеидеологических соображений решают эту ситуацию сломать. И вот здесь я хотел бы пояснить, почему мне эта ситуация кажется важной. Россия – это такое сегодня, я бы сказал, государство, построенное на пропаганде. Пропаганда – это важнейший стержень, на котором все российское устройство сегодня держится. Грубо говоря, сегодняшняя Россия и ее власть вылезает из телевизора. Важно, как это будет выглядеть в телевизоре. А в телевизоре хорошо выглядит вот так. В телевизоре хорошо выглядит, как Россия, высоко неся знамя собственного достоинства, руками своих дипломатов и консульских работников возвращает ребенка в страну. Это приятно для имиджа. Это приятное, например, совершенно очевидно, не выдержит ни минуты сравнения между вот этой самой биологической матерью, как ее уже теперь принято называть, Натальей Зарубиной и теми людьми, которые заботились о ребенке. Просто поставьте их рядом, и все станет понятно. Покажите два этих дома. Покажите ребенка в том виде, в каком он попал к этим людям, и как он выглядит сейчас. Давайте сравним это воочию. Разумеется, предпринимаются все усилия для того, чтобы этого сравнения не произошло. Первое, что было сделано, это отказ в визе этим самым португальским родителям. Почему-то было решено сломать ту семью, которая была, для того, чтобы еще выше, на полмиллиметра, поднять знамя российского национального достоинства, вот таким образом. И я очень боюсь, что эта игра — «Добудь для России ребенка любой ценой», «Сыграй в российского ребенка» — станет популярной среди российских дипломатов и консульских работников по всему миру. Это станет частью их профессионального соцсоревнования, которое они будут вести. Сейчас по всему миру прокатится эта волна. Вот увидите. В одной стране нашли ребенка и вернули, в другой стране нашли ребенка и вернули, в третьей стране нашли ребенка и вернули. Будет это почти несомненно. Потому что так устроены чиновники. Чиновнику важно только одно – понравиться начальству. Больше, на самом деле, он ни о чем не заботится, больше ничто его не волнует. Потому что он чиновник, прежде всего. И это чиновничье затмевает и забивает в нем нормальные человеческие рефлексы. Вот почему мне важна эта история, вот почему она мне кажется очень тревожной. Она кажется мне трагичной, несомненно, потому что я посмотрел на этих людей вблизи и знаю довольно подробно все, что там сегодня происходит, и у меня есть судебные же в руках доказательства того, каковы действующие лица этой истории и как они себя в этой истории показали. На этом фоне мне кажется отвратительным это чиновничье рвение, которое поддержаны сегодня российским государством и, прежде всего, поддержано российской пропагандой во всех ее выражениях – телевизионной пропагандой, интернетовской пропагандой, где она работает чрезвычайно успешно и слаженно, как мы видим, пропагандой газетной. Давайте смотреть, как будет развиваться эта история дальше. К сожалению, она очень тяжелая, и надежды на ее благополучное разрешение, а это сохранение семьи, вот что я подчеркиваю – сохранение той семьи, которая была, — надежды на это решение, на самом деле, чрезвычайно мало. Я прервусь на этом месте на новости. Через четыре минуты мы с вами вернемся к обсуждению событий недели.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и 35 минут, это программа «Суть событий». Я – Сергей Пархоменко. Вторая половина этой программы. Как обычно, обсуждаем с вами события этой недели. Я вот в качестве события взял историю с девочкой, которая выросла в Португалии и была странным и вполне бесчеловечным образом депортирована в Россию, я бы сказал, по безответственности своей матери, которая попыталась за этого ребенка зацепиться там в Португалии, ей в какой-то момент кто-то сказал, что можно попробовать там остаться, если напомнить суду о том, что имеется легализованный там ребенок, а вместо этого вон что получилось. Она попробовала использовать ее как якорь, а якорь этот выдрала из португальской почвы. Ну, посмотрим, как будут развиваться эти события дальше. Хотя я очень боюсь, повторю, что они пойдут теперь воспроизводиться снова и снова в других ситуациях, и игра «Добудь для России ребенка» будет чрезвычайно активно распространяться по российским посольствам и консульским учреждениям по всему миру, и это будет ломать семьи, которые там сложились, и ломать судьбы, которые там уже развиваются. Люди, которые это делают, не считают себя обязанными доказывать, что решение, которое таким образом принимается, улучшит ситуацию с ребенком, поставит его в более человечные условия. Они, наоборот, перекладывают эту обязанность на своих оппонентов и предлагают им доказывать, что если эта депортация произойдет, ничем плохим для ребенка это не обернется. Ничего себе постановка вопроса – «ничем плохим не обернется»! может, мы хотим, чтобы обернулось чем-нибудь хорошим? 21 час и 37 минут. 363 36 59. Валентин Павлович по телефону 7 916 903 31 99, еще раз повторяю — 7 916 903 31 99, по всей видимости, это мобильный телефон, и я надеюсь, что из наших радиослушателей найдутся люди, которые перезвонят по этому мобильному телефону, я сам это несомненно сделаю по окончании передачи, так вот, этот саамы Валентин Павлович прислал мне уже несколько сообщений, излагающих ту точку зрения, что мне, жиду, не понять. Ну вот это все объяснение, которое Валентин Павлович по телефону 7 916 903 31 99 находит в этой ситуации. Он все сводит вот к этой стороне дела. Ничего, я думаю, мы объяснимся с Валентином Павловичем. И я был бы, например, рад объясниться с ним в суде. Дело в том, что это объявление телефона в эфире – это вещь, которую, в принципе, нельзя делать, я сецчас нарушаю правила, нарушаю порядок, и я хотел бы, чтобы этот человек, приславший мне уже несколько раз сообщение о том, что мне, жиду, не понять, попытался по этому поводу со мной посудиться, я хотел бы, чтобы он попробовал отстоять в суде эту позицию, что мне, жиду, не понять. Я хотел бы встретиться с ним с глазу на глаз или, скажем, в присутствии адвокатов, прокуроров и судей для того, чтобы обсудить с ним его точку зрения. Я буду рад, если это произойдет. Так что, Валентин Павлович, добро пожаловать, обращайтесь, приходите.

Давайте перейдем к другим темам недели, которые стоят, несомненно, обсуждения. Это и белорусский скандал, которым, я думаю, многим показался чрезвычайно неожиданным и ярким. Это и предстоящие нам явно события с девальвацией рубля. Нам говорят наши финансовые власти и, прежде всего, представители ЦБ постепенно зондируют почву и общественно мнение, готовясь к будущей девальвации. Ну, я думаю, что мы на эту тему подробнее поговорим в следующем часе с Михаилом Бергером в программе «Кредит доверия». Напомню, что этот гость нас с вами еще ожидает, и сейчас самое время задавать ему вопросы с помощью интернета – www.echo.msk.ru. Это наш сайт – там вы можете задать вопросы для Михаила Бергера в следующем часе. А мы с вами давайте обратимся к телефону. 363 36 59 – это телефон прямого эфира «Эха Москвы». Линии полны, народ как-то, по-моему, возбудился всеми этими темами. И вот одного из наших слушателей я впускаю в прямой эфир. Да, я слушаю вас, алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Владимир, Москва. Знаете, вот мне про девочку очень хочется сказать. Возмущают до глубины души вот эти вот радостные вопли ура-патриотические наших журналистов о том, что как здорово, что девочка вернулась, и так далее. Куда она вернулась?

С.ПАРХОМЕНКО: Она вернулась к тому, где и в чем она, слава богу, никогда не была. Я имею в виду сейчас не страну, а семью. Она никогда не жила в этой семье. Просто потому что этой семьи не было, не существовало. Поразительным образом, знаете, вот я держу этот документ в руках – интересно, что португальскому суду это, оказывается, известно. Вот я-то думал, что судья заблуждается. Но удивительным образом судья португальский принял решение вопреки этому. Смотрите, вот есть пункт A.g среди этих самых 57 пунктов, установленных судом: в России у матери есть родители, брат и еще одна дочь 14 лет, с которыми она начала общаться после того, как начался процесс о ее высылке.

СЛУШАТЕЛЬ: На каком языке?

С.ПАРХОМЕНКО: Нет-нет, имеется в виду, мать начала общаться. На русском языке. Дальше. Здесь говорится: перед тем, как выехать из своей страны, мать не жила с родителями и никогда не содержала свою старшую дочь. Следующий пункт: старшей сестрой ребенка Александры всегда занимались родители матери, а сама мать, пока жила в России, навещала их по выходным.

СЛУШАТЕЛЬ: То есть, получается, мать – кукушка, и девочку отдали кукушке.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну вот, на самом деле, этот единственный момент, который в этой истории остается мне совершенно не понятен. Чем руководствовался этот португальский суд, который собрал все эти сведения?

СЛУШАТЕЛЬ: А вот почему все с такой гордостью об этом говорят? Наши российские журналисты. Вот, победа…

Ю. Это как раз очень понятно, Володь. Это часть пропагандистской кампании и некоторое пропагандистской моды, которая сейчас достаточно широко распространена. Мы сейчас боремся за что?

СЛУШАТЕЛЬ: Мне хочется понять. Мода модой, но, ребята, а совесть, честь, голова, мозг – оно вообще где?

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, есть значительная часть людей в русской журналистике сегодня, которые считают, что совесть противопоказана этой профессии. Они исключают всякую совестливость из списка своих профессиональных качеств.

СЛУШАТЕЛЬ: Поэтому я слушаю ваше радио, и мне с такими персонажами, про которых вы сейчас говорили, с воплями про национальность, очень тоже хочется встретиться.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, я надеюсь, что один из них когда-нибудь высунется. Они, конечно, трусливые все ребята, но один когда-нибудь появится здесь воочию.

СЛУШАТЕЛЬ: Будучи человеком русско-татарским, и к евреям я отношусь очень хорошо, мне очень хочется с таким человеком встретиться и тоже задать ему пару вопросов.

С.ПАРХОМЕНКО: Надеюсь, что такая возможность нам с вами представиться. Спасибо, Владимир. Слушайте радио «Эхо Москвы». 363 36 59 – это телефон прямого эфира «Эха Москвы». И вот, например, еще один звонок сюда, к нам в студию. Да, я слушаю вас, алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это Николай из Суздаля. Хотел бы как русский человек попросить прощения за это смс от лица всех русских людей, во-первых.

С.ПАРХОМЕНКО: Спасибо, Николай. Спасибо. Это тоже важно. И я очень рад, что этот голос в эфире прозвучит. А что по делу хотите сказать?

СЛУШАТЕЛЬ: А по делу – я по событию прошлой недели хотел бы высказаться.

С.ПАРХОМЕНКО: Давайте.

СЛУШАТЕЛЬ: Я бы хотел сказать про комиссию.

С.ПАРХОМЕНКО: Какую вы имеете в виду комиссию?

СЛУШАТЕЛЬ: Да вот по истории.

С.ПАРХОМЕНКО: А, понятно, по противодействию фальсификации истории.

СЛУШАТЕЛЬ: Да-да. Как бы они ни хотели, нормальный человек никогда не будет какого-то там вурдалака считать эффективным менеджером и так далее и тому подобное.

С.ПАРХОМЕНКО: Понятно, Николай, спасибо. Знаете, мне в истории с этой комиссией больше всего понравилось то, что в ней представитель ФСБ, причем тот самый, который занимается у нас архивами. ФСБ, как известно, это организация, которая озабочена не раскрытием архивов, а которая поставлена на страже секретности наших всяких архивных хранилищ. Это те самые люди, которые определяют, что вот стоит рядом на полке две папки – вот эту вот левую папку можно предать гласности, а вот эта правая папка пускай останется секретной еще на сколько-то лет, а может, и навсегда. И эти люди, на самом деле, делают вид, что они не понимают, хотя на самом деле понимают отличнейшим образом, что в этом в точности и заключается фальсификация истории. Вот в ту секунду, когда принимается решение о том, что два события, описанные в двух архивных делах, будут освещены совершенно по-разному, точнее, одно будет освещено, а другое останется в темноте, в этот момент состоялась фальсификация истории. Потому что истинная история заключается в том, что оба эти события были, прежде всего. Все остальное – потом. Потом трактовки, потом интерпретации, потом объяснения, потом пояснения, все потом. Прежде всего, было два этих события. Значит, мы вправе знать о них обоих. Безотносительно того, кто кому-то хочется одно из них обнародовать, а другое скрыть. Вот человек, который профессионально занимается этими фальсификациями, будет тоже заседать в Комиссии по противодействию фальсификациям. И, по-моему, это вполне закрывает эту тему и объясняет все, что с этой комиссией связано. 363 36 59 – это телефон прямого эфира «Эха Москвы». Я отключаю звонки нескольких наших слушателей, которые явно злоупотребляют. Вот, например, есть у меня одна линия на 963 853 она начинается – человек позвонил почти 2000 раз на «Эхо Москвы». Кстати, многие интересуются и пишут мне даже в интернете об этом, почему я придерживаюсь такой странной, как им кажется, позиции и отказываюсь или, во всяком случае, стараюсь не включать звонки от людей, которые многие тысячи раз звонили на «Эхо», а брать только дебютантов, тех, кто позвонил первый раз, второй, третий. Объясню свою позицию. Она очень простая. Мне хочется расширить палитру тех, кто звонит на радио. Мне хочется, чтобы как можно больше разных голосов и разных людей здесь звучало. Мне кажется это чрезвычайно важным. Мне кажется полезным, чтобы люди знали, что они могут вот так, спонтанно, просто по какому-то странному порыву, взять трубку и позвонить на радио тогда, когда им кажется важным поучаствовать в этом разговоре и в обсуждении этой темы. Вот, например, один такой слушатель живет в Питере, судя по префиксу его телефона, и я его выпускаю в эфир. Да, я слушаю вас, алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Владимир.

С.ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте. Вы из Питера?

СЛУШАТЕЛЬ: Звонок из Питера.

С.ПАРХОМЕНКО: О, угадал. Все-таки 812 не ошибешься. Питер он и есть Питер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, Сергей Борисович. Суть реплики в следующем. Решение судьи, по-видимому, было продиктовано тем, чтобы эту барышню лишить возможности продолжать цепляться за свою дочь. Если бы дочь осталась…

С.ПАРХОМЕНКО: По всей видимости, да. Но вот мне и удивительно, что судья как-то абсолютно не взял в голову, не принял к мнению своему в качестве аргумента еще и соображение о том, что есть ребенок радом. С ней-то все понятно, с Натальей.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, во-первых, он мог себе просто не представлять тех условий, в которых девочка может оказаться. Все-таки Португалия, несмотря на то, что не такая старая демократия, как все остальные страны, но тем не менее страна чудесная (я там был недавно), я бы там с удовольствием жил.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, она победнее многих других европейских, но, тем не менее, в общем, вполне благополучная.

СЛУШАТЕЛЬ: Очень приличная страна. Вполне благополучная, они подтянулись до уровня Европейского Союза. Это Европейский Союз, это Шенген, русских там уже достаточно много можно встретить, и, честно говоря, наверное, они уже там объелись ими, и оставлять еще одну барышню под предлогом того, что девочка здесь, и у нее будет возможность встречаться… Тем более, трудно судить. Вы, наверное, знаете португальские законы, а я не знаю их.

С.ПАРХОМЕНКО: Нет, я тоже не знаю. Я просто вижу перед собой документы, связанные с этим конкретным делом.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, возможно, там есть в законодательстве какая-то зацепка. То есть он был поставлен перед выбором – либо дать возможность этой барышне зацепиться и дальше творить там свои…

С.ПАРХОМЕНКО: Ну так ровно дело и было, и ровно поэтому эта самая Наталья так и поступила, потому что она поняла, что это ее единственный шанс остаться там. Вообще, поразительная история. Она ведь уехала довольно давно. Она уехала сначала в Испанию, прожила там несколько лет, потом вот переехала в Португалию, когда там улучшился этот самый паспортно-визовый режим и стало попроще там зацепиться, хотя поразительным образом она даже не попыталась там зацепиться, она не попыталась выправить себе никаких документов, и единственный документ, который есть у ребенка, это как раз документ, который сделали эти самые приемные родители. Вот они позаботились об этом. И соседи, кстати, говорят, что каждые полгода эти приемные родители получали у Натальи Зарубиной расписку о том, что она предоставляет им право представлять интересы ребенка именно для того, чтобы можно было нормальным образом его подключить ко всем социальным институтам португальским, чтобы можно было делать ей прививки, чтобы можно было записать ее  в поликлинику, которая там была, чтобы можно было отправить ее в детский сад, чтобы можно было получить для нее номер социального страхования, и так далее. Они этим занимались, для чего брали эти самые доверенности у матери через каждые полгода. Ну, в общем, надо заметить, что лопухи еще те. Потому что они, конечно, должны были за это время нормально эти документы оформить. Они этого не сделали, и дырку оставили…

СЛУШАТЕЛЬ: Видимо, они не знали, с какой реальностью они столкнутся.

С.ПАРХОМЕНКО: По всей видимости, да. Но на самом деле, действительно здесь важна не только конкретная ситуация этого ребенка, семья которого оказалась разрушена, я настаиваю именно на такой трактовке – она была разрушена, та семья, которая была, — но очень важно, что будет дальше. Очень важно, какое это будет иметь резонанс и в Европе, и, что важно, наоборот, среди наших чиновников.

СЛУШАТЕЛЬ: А не может быть вероятно, что, скажем, резонанс по поводу госпожи Беленькой, получивший шум такой во всей Европе, а вот решение португальского судьи было как бы ответом на этот шум?

С.ПАРХОМЕНКО: Вполне возможно. Как говорится, везде живые люди, и они слышали звон, да не знают, где он. Я тоже могу себе представить этого судью провинциального. Причем это не такой профессиональный суд, это суд, я повторю, специализированный, предназначенный для разного рода бытовых, семейных конфликтов и их разрешения. Так вот, этот судья тоже начитался газет – да, вечно с ними что-то такое происходит, эту тетку куда-то таскают, там арестовали, сюда перевезли, да ну ее!, отцеплюсь лучше от них, чтобы их не было. Да, вот такая реакция, конечно, тоже вполне возможна.

СЛУШАТЕЛЬ: А самое обидное во всей ситуации – я не имею в виду эту Сашу или дочку Беленькой, но самое обидное, что общая тенденция состоит в том, что наши дет дороже в Европе, чем у нас. Я имею в виду, дороже людям.

С.ПАРХОМЕНКО: Я бы из вашей фразы убрал слово «наши». По-моему, в этой ситуации совершенно не важно, чьи это дети. Выясняется, что дети вообще дороги.

СЛУШАТЕЛЬ: Скажем так, дети не по крови.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, но все-таки надо вспомнить, что есть очень много стран в мире и большинство стран Европы, в которых не существует детдомов, в которых стоит, наоборот, очередь за усыновлением детей. И у меня есть просто чисто случайно… у меня не так много знакомых французских, я говорю по-французски, часто во Франции бываю, поэтому большинство моих знакомых иностранцев именно французы, так вот, среди этих французских моих знакомых даже я знаю две семьи – две!, — специально отправившихся за приемными детьми куда-то далеко. Одни из Бразилии привезли двух детей, другие из Таиланда. Есть такой порядок, есть такое обыкновение… А, вру – знаю третью семью, которая привезла двух детей из России. Один – довольно известный телевизионный журналист, который работал в Москве много лет, потом уехал в другую командировку, проработал много лет в США, но что-то такое в душе у него осталось, и они с женой вернулись в Москву для того, чтобы здесь взять детей, и взял двух близнецов. Вот, так что как-то людям это важно, люди этим заняты. А дальше сколько возникает всяких историй и сколько из них становится достоянием гласности, что вот ребенок пострадал или с ним что-то такое случилось или он несчастлив. Ну, во-первых, действительно – известно становится только о каких-то трагических случаях. О хороших ситуациях никто в газетах не пишет. Никому это не важно и никому это не интересно. Потому что громкая новость – это плохая новость, как известно из любой газетной практики. А кроме того, просто нужно просто отдавать себе отчет, что дети, которые попадают в эти самые приемные семьи, они попадают в жизнь, в нормальную, обыкновенную жизнь, и в этой жизни бывает все – бывает счастливое, бывает несчастливое, бывают добрые и злые люди, бывают хорошие и плохие родители, всяко бывает. Вот в этом португальском случае мы явно видим людей каких-то очень милосердных, очень нежных.

СЛУШАТЕЛЬ: Я бы сказал, нормальных людей.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, во всяком случае, нормальных людей. Явно, немолодые, явно, не очень богатые. Они живут в малюсеньком городишке в провинции. Ну можно себе представить, что, наверное, это не особенно какая-то роскошная жизнь. Но людям это важно. И они эту девочку взяли просто по просьбе тех, кто был рядом с ними, по просьбе, кстати, других русских. Я вот теперь знаю эту историю в подробностях. И знаю, что было две тетки русских, которые живут там, я разговаривал с ними по телефону, которые в какой-то момент попросили, пришли к этим португальцам, с которыми были знакомы, сказали – слушайте, тут вот есть одна наша соотечественница, и есть ребенок, взяли бы вы ее, а? Те подумали и взяли. Ладно.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо.

С.ПАРХОМЕНКО: Спасибо вам за звонок. 363 36 59 – это телефон прямого эфира «Эха Москвы». Звоните на «Эхо Москвы». Можно дозвониться. Вот человек из Питера набрал один раз и попал, с первого же раза. 363 36 59. У нас есть еще с вами более или менее три минуты. Давайте с вами продолжим наши разговоры. 363 36 59. А вот, у меня такое впечатление, что откуда-то человек звонит издалека. Может быть, даже из-за границы. А ну попробуем. Да, я слушаю вас, алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Сергей Борисович, добрый вечер. Вадим из Санкт-Петербурга.

С.ПАРХОМЕНКО: А, ну все-таки Питер, а не заграница. А мне показалось, что иностранный какой-то префикс. Да, Вадим, слушаю вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня больше интересует проблема с Комиссией по фальсификации истории. Я хотел что сказать? Я внимательно просмотрел эту «великолепную двадцатку» этой комиссии. Из них, вы, наверное, не будут оспаривать, что самый лучший доступ к государственным секретам имеет Владимир Козлов, начальник Госархивслужбы.

С.ПАРХОМЕНКО: Да-да.

СЛУШАТЕЛЬ: Так вот, этот знаменитый начальник Госархивслужбы два месяца назад говорил, что у нас в архивах есть документы, которые по голодомору 29-32гг. докажут совершенно точно, что это не был геноцид украинского народа. Но он, начальник Госархивслужбы, допуска к этим документам не имеет и рассекретить их не может. То есть остальные 19 членов комиссии, по всей видимости, доступа к документам секретным и особой важности тоже не имеют.

С.ПАРХОМЕНКО: Нет, ну вот там есть человек из ФСБ – я думаю, что он покруче будет.

СЛУШАТЕЛЬ: Один-единственный, может, имеет. А остальные-то зачем? Может, лучше комиссию сделать из двух человек – из Путина и Медведева, и пусть они засекречивают дальше все?

С.ПАРХОМЕНКО: Вообще, история с архивами последних лет, конечно, вполне позорная. Была совершенно поразительная ситуация, которая продержалась буквально несколько недель сразу после 91-го года, когда архивы вдруг приоткрылись, и было несколько человек – в частности, Владимир Буковский, еще кто-то, по-моему, писатель Мальгин тоже в этом принимал участие, еще несколько человек, которые просто в бешеном темпе сканировали все, что попадалось им под руку, и потом публиковали и потом каким-то образом открывали эти документы, понимая, что это надолго не затянется. Так оно и оказалось. Действительно, через некоторое время это окно захлопнулось. А ведь это нормальная ситуация. Нормальное положение архива – открытое. Как нормальное положение выключателя – включено или выключено. Да, по каким-то правилам. Да, существует обычно какая-то стандартная процедура. Скажем, личные документы – через 40 лет после смерти или через 50. Но дальше – должны открываться.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, и личные тайны, и государственные. Не должно быть тайн старше 60-70 лет. Должно все открываться полностью. Хотел еще сказать, что вы неправы насчет того, что было открыто окно. Я скажу, что, наверное, была приоткрыта маленькая форточка. Я вот слушал три дня назад Афанасьева…

С.ПАРХОМЕНКО: В общем, да, конечно, форточка была небольшая.

СЛУШАТЕЛЬ: Он сказал, что была открытая комиссия, которая занималась рассекречиванием документов, и то – основную часть документов они не рассекречивали, а по приказу Ельцина они засекречивали на вечное хранение. И он сказал, что процентов 90 документов, которые прошли через их руки, было засекречено.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, там помимо этой комиссии было еще несколько таких отдельных исследователей, которым удалось получить разрешение на доступ ко всяким архивам, я еще и их имею в виду. Длинная, большая и интересная история. Думаю, что еще будем иметь возможность с вами говорить об этом. Спасибо вам за звонок. Это была программа «Суть событий», я – Сергей Пархоменко. Вот прошла еще одна неделя. Мы с вами сделались свидетелями довольно драматических разных обстоятельств. Будем смотреть, как это будет развиваться дальше. Потому что это тоже политика. И это тоже наша жизнь. И это тоже важно для нас всех. Не для кого-то из нас в отдельности, а для страны в целом. Я настаиваю на этом – что политика страны складывается из этого, вот из таких деталей. Из истории с лекарствами, из истории с усыновленной девочкой и так далее. Мы встретимся с вами буквально через несколько минут в программе «Кредит доверия», где я буду помогать Михаилу Бергеру обсуждать с вами важнейшие экономические обстоятельства нашего времени. Новости теперь.

Комментарии

171

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт


olegbulatov 21 июня 2009 | 22:15

Никого не надо вывозить, сами вымрут.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире