'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 01 января 2016, 21:03

А. Венедиктов 21 час и 9 минут в Москве, добрый вечер. Это Алексей Венедиктов. Сергей Пархоменко – я не знаю, как сказать – на каникулах, на рождественских каникулах, поэтому я сегодня с вами, заменяю Сергея. И здесь мы, конечно, намешаем не только «Суть событий», но и «Без посредников», потому что конец года, надо немножко поговорить об «Эхе», что случилось хорошего и не очень с «Эхом» в этом году – в прошлом году уже – и что случится хорошего в этом году. Поэтому, естественно, мы сейчас будем говорить на эту тему.

И я разыграю вам два номера журнала «Дилетант» — сейчас покажу в сетевизор, это номер с обложкой «Клеопатра» и это номер с обложкой «Война Роз». К сожалению, номера с Берией у меня уже нет, поэтому разыграть не удается. А так, победитель получит сразу два номера, вот нового «Дилетанта», который с перевернутым «Д». Грубо говоря, задам вам исторический вопрос, коль исторический журнал.

Вот слово «палаты», историческое слово «палаты» все-таки означает скорее то, что было здесь до 18-го века и относилось к московским зданиям. Но в Эрмитаже есть одна палата – не «зала», как принято было говорить при Петре, при Екатерине, при Елизавете и при другой Екатерине, а вот палата. И эта палата увековечена в известном стихотворении Пушкина (это подсказка). Что это за палата в Эрмитаже? Остальные – залы. А это палата.

+7-985-970-45-45, не забывайте подписываться, или через @vyzvon, тогда нужен и ваш телефон. Или через интернет, через наш сайт – тоже нужен телефон и имя. Первые 20 победителей получат оба номера журнала «Дилетант» и с Клеопатрой, и с Войной Роз.

Итак, что за палата существует в Эрмитаже? Одна, а все остальные – залы. Она увековечена в стихотворении Пушкина. Давайте отвечайте, и вперед.

Ну, тут, конечно, не Оружейная, не Алмазная, не Грановитая палата в Эрмитаже – нет-нет. И даже можете процитировать Пушкина, я специально задал хитрый вам вопрос. Получите хитрый ответ.

Начну прямо с вопроса Владимира из Москвы: «Куда делись Ксения Ларина и Карина Орлова?» И он тут же предполагает, что уволились. Ну, Владимир, я понимаю – опохмел, Новый год… но не до такой же степени. Смотрите: Ксения Ларина в отпуске до 23 января – у меня лежит ее заявление до 23 января с 28 ноября. Она всегда зимой последние три года уходит на 2 месяца. Поэтому мы ждем ее в конце января.

Карина Орлова – наш корреспондент в Вашингтоне, и вы можете ее слышать и читать на блоге. Поэтому, Владимир, просто слушайте, дорогой Владимир, чей телефон заканчивается на 23.

Буду отвечать немного по «Эху». Это после моего интервью на «Дожде» — был вопрос о смене собственников «Эха». Ну, мне всегда казалось, что нужно называть собственников, и когда коллеги начинают говорить: а зачем вам?.. А за тем. А чем вот вы хотите знать? А вот за тем. Я отвечу на ваш вопрос.

Напомню вам кратко предысторию вопроса: в 2001 году структура собственности состояла следующим образом: 66,67% было у Газпрома, у Газпром-Медиа. Вы помните историю с изъятием собственности у Владимира Гусинского. За долги, которые еще тогда не наступили. Как тогда я считал это нечестным и несправедливым, это изъятие, так и сейчас считаю.

Тем не менее, поскольку сам Владимир Гусинский согласился, не мне спорить по его собственности. И 33,5% было у журналистов. Тогда небезызвестный Альфред Кох, глава Газпром-Медиа, потребовал от журналистов сконцентрировать все пакеты акций в руках главного редактора и генерального директора, он сказал, что он со стадом, — цитата, конец цитаты, — разговаривать не будет. Со стадом акционеров.

Мы приняли решение, мы с Юрой Федутиновым выкупили эти 33%, Венедиктов и Федутинов, выкупили у журналистов эти 33%, уговорив некоторых из них оставить по одной акции, дабы иметь право голоса. Среди этих некоторых — это Корзун, это Ганапольский, это Бунтман, это Варфоломеев, это Ларина и так далее. Вот это 0,31%, она у журналистов индивидуально по одной акции. Остальные 33% были у меня с Федутиновым. И 66,67% были у Газпром-Медиа.

В 2004 году, по-моему, в 2004 году наш акционер принял решение о том, чтобы размыть наш пакет акций. Вы знаете, чтобы изменить устав, акционеру нужно 75% плюс одна, а у них было 66,67%. Мы решили тогда объединить наши акции с целью недопущения размыва – ну, против вас государство, и мы вошли этими акциями в американскую компанию, зарегистрированную в штате Делавэр EM-Holding, и сказали коллегам из Газпрома: ну, имейте дело с американскими юристами, если хотите наш пакет размыть.

Газпром-Медиа здравомысляще тогда от этого отказался, потому что иметь дело с американскими юристами, нанести ущерб американским акционерам, наверное, не совсем правильно было с точки зрения Газпром-Медиа, так и оставалось все до тех пор, таким образом 66,67% у Газпром-Медиа, 33,02% в руках американской компании EM-Holding, где у нас с Федутиновым была треть, и нашим соакционером был Владимир Гусинский. И 0,31% был у журналистов в индивидуальном пользовании.

Вы знаете, что в прошлом году Государственная Дума приняла закон, по которому владельцы СМИ не могут иностранные, с иностранным участием, иностранные граждане, с двойным гражданством или со вторым гражданством не могут быть владельцами СМИ более, чем на 20%.

Нам пришлось обсудить это с Владимиром Гусинским, в результате мы нашли выход из этого. Мы с Федутиновым обменяли наши акции в американской компании на акции российские в российской компании. И российская компания, которая называется «Эхо Москвы холдинговая компания» (ЭМХК), теперь владеет 13,10% акций, а у американской компании осталось 19,92%.

Таким образом компания Владимира Гусинского – там еще есть другие акционеры – выполнила российские законы, теперь у нее меньше 20% акций. 13,10% у российской компании, где у меня самый крупный пакет – 49,5%. Специально в нашей российской компании нет никого, кто бы владел контрольным пакетом, дабы избежать давления. И другие акционеры всегда могут создать больше пакет. Ну, понятно – проголосовать большим пакетом.

Таким образом, что изменилось? Вместо одного акционера миноритарного, имею в виду американскую компанию EM-Holding, теперь два миноритарных акционера – та же американская компания EM-Holding (19,92%) и российская компания ЭМХК, у которой 13,10%, из них, повторяю, в этой компании у меня 49,5%.

Вот вся история. Так что, вот такая система собственности. И, конечно же, осталась 0,31% вот это не трогал, акции отдельных акционеров и акции Газпром-Медиа. Так что, мы выполнили закон. Самое трудное было состыковать законы штата Делавэр и российские законы.

А.Венедиктов: Когда начался Крым и Юго-Восток Украины, мы потеряли где-то 12-15% аудитории в Москве

Там была смешная история – мы чуть было не попали в американской компании под антироссийские санкции, что приходили в Россию с акциями. Понимаете, приходили – и вот. Но тем не менее, юристы все проверили вплоть до Министерства юстиции США, и, собственно, вот 27 декабря мы закрыли сделку. Поэтому, мы успели. Так что, вот история такая.

Тут я буду чередовать вопросы. Михаил, Пермь, пишет: «Если Леся с «Эха» ушла, — я сейчас скажу, кто ушел, — почему продолжается анонс «Сбитого фокуса»?» Михаил из Перми, потому что эта передача принадлежит «Эху Москвы», так же, как передача «Без дураков» ушедшего Корзуна принадлежит «Эху Москвы». И они будут повторяться, некоторые из них, естественно, лучшие. Вот мы планируем повторить «Сбитый фокус» замечательный с отцом Всеволодом Чаплиным – самое время. Совершенно блистательно у нас получилось, это совсем круто было. Так же, как есть, повторяю, программа Сергея Корзуна.

Но, конечно, программа «Без дураков» — это была программа Сергея Корзуна и мы, конечно, ее не продолжали, и программа «Сбитый фокус» — это была совместная моя программа с Лесей. Мы ее не будем продолжать. Я ее не буду продолжать. Поэтому вы, Михаил, будете наслаждаться исключительно архивом, и архивом, связанным, конечно, который есть на сайте, все программы сохраняются, и никакие не убираются и не уничтожаются.

Это Алексей Венедиктов в такой смешанной программе «Без посредников» и «Суть событий». Отвечаю на некоторые ваши вопросы. Если по собственности – все, следующая история с рейтингами. Вот надо посмотреть конец, пришли декабрьско-ноябрьские рейтинги.

Ну, я вам рассказывал эту изумительную историю, я еще раз расскажу для тех, кто не слышал. Этим летом, будучи в Америке, я встречался с некоторыми руководителями американских СМИ, и они мне рассказывали интересный сюжет, меня это интересовало, касающийся освещения войны в Ираке, когда США в 2003 году начали войну в Ираке. Вот тогда те медиа, которые давали слово и противникам войны в Ираке, они потеряли от 10 до 15 процентов слушателей, в частности, радиостанции.

Причем, что интересно, что это были не противники войны, которые уходили с радиостанции, это были тонко рефлексирующие люди, которым было чрезвычайно неприятно слышать плохое о своем правительстве, просто они как бы понимали, что война в Ираке США несправедлива, но они не хотели в тот момент, когда страна ведет войну, им было некомфортно.

И затем через 3 года в 2006-2007 году, когда общественное настроение изменилось, сначала же, вы помните, американцы поддерживали войну в Ираке до 80%, потом нация раскололась пополам в 2006-2007-м, а в 2008-м году Обама победил в том числе и на том, что он не голосовал за войну в Ираке. Он не был тогда сенатором США, вообще не голосовал, но был противником. И вот нация разделилась пополам. И вот тогда начался у них отскок, то есть, стали возвращаться люди. Общественное мнение изменилось.

У нас случилась ровно та же самая история. В 2014 году, когда начался Крым и начался Юго-Восток Украины, мы потеряли где-то те же самые 12-15% аудитории в Москве (ну, 12 – не 15, это я уже загнул), и с 5-го места среди 54-х радиостанций – это по TNS Gallup я вам говорю, с 5-го места улетели аж на 10-е, пропустив вперед, правда, в основном музыкальные радиостанции, но в том числе и Вести FM. Вот одна радиостанция патриотическая, скажем так, милитаристская, сказал бы я, которая поддерживала войну, она, соответственно, ушла вперед, отражая общественное мнение, это правда. Вот пресловутые 85% и так далее.

И это правда, и все это продолжалось до, пожалуй, середины 15-го года, до лета. Меня это, конечно, беспокоило, и должен вам сказать, что вот осенние опросы, рейтинги и декабрьский рейтинг вернул нас на 6-е место. Начинается отрезвление.

Хотите вы – не хотите, можно принимать войну, можно не принимать войну, но надо принимать медиа, надо принимать СМИ, которое дает слово и сторонникам, и противникам этой войны. Это же не в том, что есть позиция у медиа, хотя она есть, но тем не менее, важно, что мы даем слово и противникам вот этой войны, вот этого милитаризма и, добавлю, вот этого мракобесия. И будем давать.

Ровно в этом, на мой взгляд, заключалась редакционная политика. И вот декабрь по TNS Gallup у нас 6-е место, и у нас в Москве каждый день 836 тысяч слушателей. В этом случае наш ближайший противник, вперед кого мы пропустили: Авторадио, Ретро FM, Русское радио, Европа Плюс, Шансон – то есть, музыкальные радиостанции. Вести FM в декабре находятся на 9-м месте. Вот у нас 7,8%, а у них 6,9% — почти на пункт, почти на единицу.

Я думаю, что это все правильно, надо было пережить вот эту историю, надо было, как мне кажется, нужно было устоять в этой истории, не менять редакционную политику, которая заключается в предоставлении абсолютно разных всех точек зрения. Вот это история, которая мне кажется принципиально важной.

Поэтому спасибо вам за то, что вы с нами, за то, что вы соглашаетесь все с нашей редакционной политикой, заключающейся в том, что абсолютно разные люди с абсолютно разным мнением приходят на «Эхо Москвы» и выступают со своими мнениями. Вот это самое важное. В этом ваше согласие с редакционной политикой, в этом ваше согласие с тем, что вы нам верите и вы нам доверяете, что мы предоставим все точки зрения, и каждый из вас найдет свое место в эфире, я имею в виду, слушатели.

И для меня это принципиально важная была история, надо было устоять. Был, конечно, соблазн идти в тренде в общем за 85-ю процентами, я имею в виду, в редакционной политике, но это согласие – соглашаться сам с собой. Поэтому, говоря о рейтинговой истории – вот она у меня тут есть – вы меня спрашиваете про другие разговорные станции. Я вам уже сказал, что ближайший наш преследователь – это Вести FM, на 9-м месте. Декабрь я имею в виду, дневная аудитория.

А.Венедиктов: Мы чуть не попали в американской компании под антироссийские санкции, что приходили в Россию с акциями

Можно сказать, что там не совсем далеко от нас – ниже я имею в виду – ушел, чтобы не ошибиться, ушел Бизнес FM, он на 15-м месте, Маяк на 16-м месте, Русская служба новостей на 19-м месте, Радио Звезда очень сильно поднялось – на 24-м месте, Говорит Москва – на 32-м и Коммерсант FM – на 38-м. Вот это декабрь.

Конечно, все еще возможно. Конечно, эта волна мракобесия и нетерпимости, она захватывает вас, она захватывает нас, она проникает сюда со всех сторон. И я вам могу сказать, что нетерпимость, она же не только со стороны, скажем, людей, которые поддерживают власть, она проявляется и у людей, которые оппонируют власти. И, пожалуй, зашкал идет со всех сторон.

Конечно же, власть более виновата, потому что у нее административный государственный ресурс, но мне всегда казалось, что надо, во-первых, держать себя в руках, а во-вторых, профессионализм журналистов и, в частности, «Эха Москвы», ровно в этом и заключается – в предоставлении разных точек зрения, в предоставлении разноплановых новостей, в предоставлении возможности дискуссий в прямом эфире, которых, кстати, очень мало.

В связи с этим есть вопросы, конечно. Я сразу иду в вопросы про «Особое мнение» Влада Радзивиновича, когда в этом «Особом мнении» появилась представитель МИДа Мария Захарова. Я вообще удивлен этим вопросом, потому что, на мой взгляд, для радиостанции это чрезвычайная журналистская удача.

А.Венедиктов: Я привык расставаться, это жизнь такая, я к ней готов

Я могу рассказать, как это было. Я ехал со встречи, мне позвонила Захарова, представитель МИДа официальный, собственно, которая принимала, или так: участвовала в принятии решения о лишении аккредитации Радзивиновича и высылке его. И сказала, что она стоит вот здесь у нас внизу, ее не пускают наверх, она хочет встретиться в эфире лицом к лицу с Радзивиновичем и объяснить ему и всем остальным, почему такое решение принято.

Вы меня, конечно, извините, позиция главного редактора, моя, совершенно однозначная. Мы всегда жалуемся, что представители власти не ходят к нам на дискуссии, что представители власти пренебрегают вами, слушателями «Эха Москвы» в дискуссии и хотят ходить один на один. И вот вам случай, когда представитель власти, принимавший решение или участвовавший в принятии решения, готов со своей, назовем его жертвой, встретиться лицом к лицу в эфире «Эха Москвы».

Простите! Конечно же, такое решение может принять главный редактор, а не ведущий журналист, безусловно. И я принял это решение. Я приказал пустить Захарову на этаж, потом приехал, и она была введена в студию. Что было дальше – это все к вам, это вы слышали.

Еще два вопроса. Были упреки о том, что, ну, вот, как же так, вот Радзивиновичу не дали слова! Во-первых, чтобы вы знали, а кто не знает – откройте уши. Первое – Радзивинович становится корреспондентом «Эха Москвы» в Польше. Вот, уезжая в Польшу, он будет работать на нас. На вас. Это раз.

Второе – 5 января (запишите себе) в 17 часов он будет гостем «Особого мнения». Безусловно, та передача перешла в «Клинч», и надо отдать должное Тане Фельгенгауэр, которая вела ее, которая справилась с этой ситуацией, совершенно не ожидая, что ее главный редактор ей подсунет такую историю. Но мы, естественно, понимая, что Радзивинович не смог высказать все, что он думает – просто времени у него не было – мы повторяем «Клинч», я пригласил его, и он придет 5 января, еще до своего отъезда в 17 часов на свое «Особое мнение».

И, наконец, третье – Саша Плющев позвал Радзивиновича в «Одну», где он будет вести Польский час. Вот если бы было просто интервью, оно было бы проходным. Смотрите – не поддержали его ни журналисты иностранные корреспонденты, никто не высказал, ни польский МИД практически не поддержал, можно об этом поговорить. А вот эта история – его столкновение в прямом эфире, их мнения, столкновение – я еще об этом скажу после новостей – мне кажется, привлекло гораздо больше внимания к ситуации с Вацлавом, и, самое главное, он очень доволен, вот это для меня главное. И вы довольны, потому что вы вспомнили и запомнили эту фамилию: Радзивинович, корреспондент «Эха» в Польше.

НОВОСТИ

А. Венедиктов 21 час и 35 минут. Я сейчас объявлю победителей. Тут Иван мне пишет, у которого телефон заканчивается на десяточку: «Вы заколебали словом «история». Иван, это же замечательно, когда вы колеблетесь. Вы колеблетесь – значит, вы задумываетесь, вы начинаете мыслить. Этот процесс тяжелый, я и дальше буду вас колебать в этом смысле. Расколебливать, как говорят мои молодые знакомые.

Итак, наши победители. Смотрите, два номера «Дилетанта», с Клеопатрой и с Войной Роз, Алой и Белой Розы, я задал вам вопрос про палату в Эрмитаже – ну, конечно же, это Военная галерея 12-го года, где портреты русских генералов, да? «У русского царя в чертогах есть палата», — писал Пушкин. Наши победители, последние две цифры телефона. Их двадцать, извините, занудствую. Нина, чей телефон заканчивается на 12, Алексей на 83, Ольга на 77, Варвара на 39, Татьяна на 63, Виктор на 48, Влад на 59, Денис на 43, Игорь на 72, Наталья на 56, Андрей на 56, Александр на 56 – да что ж такое-то! – Валерий на 81, Виктор на 15, Ольга на 32, Елена на 28, Ольга на 30, Андрей на 22, Мария на 79 и Алла на 94 – это наши победители.

Меня Дмитрий, видимо, Дмитрий Мезенцев из Екатеринбурга спрашивает, на чьей я стороне. Имеется в виду, Радзивинович – Захарова. Я, конечно, на стороне журналиста. И надо вам сказать, что после того эфира они оба, и Вацлав, и Мария, пришли ко мне в кабинет, и мы больше часа там сидели, и разговаривали, и, да, выпивали то, что не выпили в эфире, в эфире ничего не выпили. Но моя позиция очень простая.

А.Венедиктов: И Вацлав, и Мария, пришли ко мне в кабинет, и мы больше часа там сидели, и разговаривали, и, да, выпивали

Что, во-первых, я понял? Во-первых, Мария и в эфире, и у меня в кабинете подтвердила, что высылка Вацлава несправедлива. Это очень важно, от официального представителя МИДа услышать это слово «несправедливо». И особенно по отношению… Вот, знаете, когда высылают журналиста, ему должны предъявлять какие-то нарушения, которые именно этот журналист совершил. Я не знаю по поводу Леонида Свиридова, какие ему предъявлены. По-моему, ему польская сторона не предъявила ничего. А может, и предъявила, я не знаю. Но Вацлав ссылается, знаете, как посредством соломинки: ткнули почему-то в него из, там, десяти польских журналистов.

Может быть, это нехорошо так говорить, но, тем не менее, мы все знаем, что очень многие журналисты раньше работали на спецслужбы под прикрытием. Вот Юрий Кобаладзе был журналистом в Лондоне и работал, он был офицером КГБ, офицером разведки, работал под прикрытием. Возможно, среди наших журналистов сейчас в Польше так и работают. Возможно, среди польских журналистов так и работают.

Но к Вацлаву это не относится никоим образом. Весь наш спор с Марией Захаровой заключается в том, что нельзя журналистов несправедливо высылать, да? И я ей сказал дословно: тогда что вы обижаетесь, что наших спортсменов, чистых от допинга, так солидарно лишают права участвовать в Олимпиаде? Они не принимали допинг, они чисты перед законом, но солидарны. Это правильно?

Если вы высылаете вот так журналиста, это неправильно, если вы не можете ему инкриминировать, что он нарушал российские законы, что он занимался деятельностью, несовместимой с аккредитацией журналиста. Это все было сказано, и все еще и будет сказано, и не только Марии Захаровой. Это моя позиция, я сейчас высказываю свою позицию. Мария не соглашалась, она говорила, что закон предусматривает возможность ответной меры. Я ей говорю: но это же возможность, не обязательство, не обязательно. Значит, ищите журналистов, которые шпиены, высылайте шпиенов. Высылайте людей, которые нарушают общественный порядок, хулиганят, убивают, дерутся, я не знаю, совершают уголовные преступления. И в этом был наш спор с ней, он и продолжается. Я говорю вам совершенно открыто, я считаю и повторяю, так же, как Захарова, я считаю это несправедливым и считаю, что надо найти способ Вацлаву вернуться в Россию аккредитованным журналистом, буду его искать.

При этом, замечу я, есть еще один элемент, о котором мне хотелось бы вам рассказать – может, вы не знаете. Дело в том, что в Польшу сейчас пришло новое правительство, правое правительство, которое очень плохо относится к газете Вацлава. Это Gazeta Wyborcza, знаменитая газета, во главе которой стоит Адам Михник, она оппонирует нынешним правым. И поэтому защита Вацлава со стороны МИДа Польши была чрезвычайно слабой. Это газета чужая.

Это все равно, как иногда у нас не защищают журналистов «Новой газеты», защищают только своих и не защищают чужих. Это неправильно. Но при этом еще отмечу, что сейчас польская сторона приняла, польский парламент, где большинство правых, принял закон о СМИ, поправки в закон о СМИ, которые подвергаются критике и в Европе. И Совет Европы взял на контроль исполнение этого закона, он репрессивный. Он не такой, как у нас, но он там тоже репрессивный. И сейчас возвращение Вацлава в эту газету, которая будет под давлением правительства – это тоже, как бы сказать, такая странность, что российское правительство и польское правительство, которое критикуется российским правительством, по отношению именно к этой газете, именно к этому журналисту принимает репрессивные меры. Вот это факт. Вацлав вам не скажет, он как бы представляет здесь польскую сторону, а я вам это говорю.

Поэтому мы и дальше будем давать возможность вот Вацлаву работать на нас, я признателен ему, что он согласился и готов работать и в «Дорожной карте», он у нас будет и просто кором и писать, может быть, блог на сайте, он договорился с Рувинским с Виталиком. Но, тем не менее, мне представляется, что было бы правильно… мы так поняли, что раз у МИДа нет к нему индивидуальных претензий, а есть претензии к Польше, к польской стороне, то, возможно, если вдруг, опять же, взаимно журналисты в Польше и в России, может быть, Вацлаву снова попросить аккредитации, его газете. Посмотрим, через какое-то время посмотрим. Мы будем всячески его поддерживать и защищать.

Поэтому весь этот разговор о том, что Вацлаву на «Эхе» не дали слово… а где ему дали слово, кроме как не на «Эхе»? Это раз. И второе. Да, будет еще возможность сделать дискуссию. Мне тут пишут: «А Захарова – представитель какого государства?». Госпожа Захарова является официальным представителем Министерства иностранных дел России, ее голосом говорит МИД. Нравится вам это, не нравится вам это…

Вот я с ней не согласен вот в этом вопросе, но это официальная точка зрения Российской Федерации. И можно спорить с официальной точкой зрения Российской Федерации, и нужно с ней спорить, не надо бояться давать слово официальной точке зрения Российской Федерации. Я понимаю, что слушатели могут этого не понимать, но журналисты точно должны понимать это. И понимают. Этот вопрос, который хотели, меня тут спрашивали про Радзивиновича, и я вам ответил.

А.Венедиктов: Не превращайте в трагедию то, что не является жизненной трагедией

Конечно и безусловно, «Эхо» лишилось в прошлом году многих журналистов, которые по разным причинам ушли с «Эха», но не было ни одного журналиста, где я бы был инициатором ухода. Все взрослые люди, послушайте. Я вам уже сказал, что жизнь меняется, «Эхо» тоже меняется, и журналисты разные выбирают себе разные пути.

Кто-то выбрал путь остаться, кто-то выбрал путь уйти. Мне чрезвычайно жаль, что ушел Сережа Корзун. Мне чрезвычайно жаль, что ушел Илья Рождественский. Мне чрезвычайно жаль, что ушла Леся Рябцева. Мне чрезвычайно жаль, что ушла Марина Королева. Но мы же не дети, мы же не дети. Я желаю им всем удачи, мы будем с интересом наблюдать за их проектами. Они знают, что «Эхо» все равно остается их домом и знают о возможности сюда вернуться. Это было официальное заявление главного редактора радиостанции «Эхо Москвы». Наташа Селиванова скорчила морду лица, гримасу.

Н. Селиванова Всплакнула.

А. Венедиктов Не надо всплакивать. «Эхо» вот какое есть, такое есть, другого «Эха» у вас пока нет. А может, будет другое «Эхо».

Тем не менее, по этому поводу я вам сказал. Еще раз повторю: я не был инициатором ни одного из этих случаев. И каждый из ушедших и журналистов, и авторов внес очень много в нынешнее «Эхо Москвы», я им за это чрезвычайно признателен. Но самое главное, что вы им за это должны быть признательны. И будем надеяться, что еще не раз на «Эхе» зазвучат их голоса. И двери открыты, двери открыты. Но «Эхо» такое, какое оно есть.

Я, кстати, вам напомню, что не только уходили авторы, но и авторы приходили, давайте уж так говорить. И им тоже надо быть благодарными. У нас пришел Дима Быков как автор «Эхо Москвы», до этого он был просто гостем. У него своя передача, называется «Один». Блистательно. Не мое, я читаю. Половину авторов, больше половины, которые Дима называет, я не знаю. Я даже не слышал, не то что я не читал, я даже не слышал. Ну, и что? Мало ли что я не слышал? Зато теперь услышал. В этом и ценность Быкова. Вот пришел автор.

Вот пришел автор Михаил Веллер, вот пришел. Странный такой, как мне пишут, странный, но чрезвычайно эмоциональный, уже завел клуб своих поклонников, или, вернее, поклонниц. Мне пишут: только не двигайте Веллера никуда! Вот воскресенье в пять – это наше все, мы все бросаем, детей выгоняем, мужей выгоняем, слушаем его голос. Ну, Миша Веллер, вот он такой, как автор. То есть, он не просто как гость раньше приходил в «Особое мнение», он теперь сам определяет всю структуру своей передачи.

А.Венедиктов: На «Эхе» не супер не работают, чтобы вы понимали, не удерживаются, скажем так

Я очень надеюсь, что через две недели, через десять дней у нас возникнет передача Дмитрия Потапенко. Дмитрий Потапенко – бизнесмен, как вы знаете, последнее время стал широко известным. Но позор, позор джунглям заключается в том, что, оказывается, он работал три года на «Сити FM», вел программу, а потом еще четыре года – на радиостанции «Комсомольская Правда», вот до последнего дня вел программу. Это, видимо, мой позор, я этого не знал.

И когда я ему позвонил и пригласил его прийти со мной на встречу, мне показалось, что он говорит очень хорошо, я вдруг обнаружил его на сайте «Комсомольской Правды», я начал слушать его передачи и понял, что это круто, как журналистски круто. И у нас не так много передач по экономике, ну, по экономике. Извините, это неправильное слово. Я думаю, что вот у нас где-нибудь с января это дело пойдет. Еще пара известных имен, с которыми я веду переговоры. Так что, я буду.

Давайте посмотрим, что вы мне тут написали еще. Вот Евгений из Пензы: «Я бы охотно сменил Веллера на Королеву обратно». А я бы нет. Веллер и Королева существовали в рамках единого проекта «Эхо Москвы». Почему надо кого-то на кого-то менять, Евгений? Что у вас за больные фантазии? Есть программы, которые вела Марина Королева, у нее были свои слушатели. Есть программа, которую ведет Михаил Веллер, у него свои слушатели. Почему надо противопоставлять слушателей? Я не разделяю такой вашей позиции. Моя позиция совершенно обратная, она заключается в том, чтобы были разные программы для разных слушателей.

Кстати, между делом хочу вам сказать, что программы все в проекте, который делался, они все сохраняются. Марины Королевой, я имею в виду. Они все сохраняются. И «Говорим по-русски», туда будет имплантирована Оксана Пашина. И, конечно, не «Как правильно» — вот это точно программа Марины Королевой была, и здесь я могу только ее повторять, как я повторяю, условно говоря, «Сбитый фокус» Леси, да? Но что-то подобное, безусловно, Ольга Северская изъявила желание делать, потому что слушатели не должны быть лишены этого продукта.

И, прежде всего, не свои амбиции надо тетешкать, Евгений из Пензы, а на слушателей работать, понимаете? Мне кажется, что вот это абсолютно верно. И мне кажется, что никто, ни один журналист не может, как бы сказать, рассорить «Эхо» с его слушателями. Ну, не слушайте этого журналиста. Вам не нравится, условно говоря, Веллер, или, условно говоря, Венедиктов, или, условно говоря, Бунтман – не слушайте, слушайте других на «Эхе Москвы». У нас же здесь все что угодно. Поэтому мне кажется, что это правильно.

Дальше уже, вот мне пишут: Веллеру респект, Потапенко – супер. Да, все супер. Все, кто работал на «Эхе», супер, все, кто будут работать. На «Эхе» не супер не работают, чтобы вы понимали, не удерживаются, скажем так.

Все у нас будет отлично, как мне тут пишут. Да. И еще раз повторю, что те проекты, которые, я считаю, для слушателей чрезвычайно важны, мы сохраняем. Вот мы сохраним «Говорим по-русски», большую программу, в воскресенье, в которой участвовала Марина Королева. Вот мы сохранили передачу «Чувствительно», которую затевала Леся Рябцева. Что же, из-за того, что ушла Рябцева, я закрою программу про благотворительность для слушателей? Или из-за того, что ушла Королева, я закрою передачу по русскому языку для слушателей? Да конечно же нет!

А.Венедиктов: У нас в Москве каждый день 836 тысяч слушателей

Ну, там, где, естественно, человек вел один программу, как вот, повторяю, «Как правильно» Марины Королевой или «Без дураков» Сергея Корзуна – да, тут, конечно, никак. Тут, ну, как? Там авторские штуки. Но программы, но проекты в целом должны работать. И они будут работать, и вы слушаете.

Да, на «Эхе» все зашибись, дорогой человек, который даже подписаться не может. Именно зашибись, мы еще вас зашибем. Вы вот сидите здесь и меня слушаете 1 января. Вот 1 января сидит человек, говорит: ха-ха-ха, на «Эхе» все зашибись, да? Но сидит и слушает, привязанный, как подорванный. Заколебленный, я бы сказал, как Иван тут писал. И будете слушать, и не денетесь никуда, потому что мы лучшие.

Пойдем дальше. На слово «жалко» я могу только сказать, что, да, действительно жалко. И когда хороший журналист – а все, кого я назвал, я бы еще Лилию Сафину бы вспомнил – уходит, это жалко. Еще уйдут люди, и еще придут люди. Это было очень смешно, на «Дожде», когда мне начали говорить: ах, у вас ушел Корзун, Леся ушла… Слушайте, у вас главный редактор уходит – вот событие. Первый главный редактор, который начинал «Дождь», и пять лет, и он уходит с поста главного редактора. И вы про это молчите? У вас зам главного редактора Тихон Дзядко ушел в этом же году. И вы меня спрашиваете про то, как уходит мой корреспондент, моя помощница, ведущий программ, зам главного? Я говорю: ну, пожалуйста, спрашивайте. Это смешно.

Поэтому, еще будут разные истории. Что Гарри Каспаров? Гарри Каспаров не был журналистом «Эха Москвы» никогда, собственно говоря. И чего? Вот Акунин, да, Акунин – действительно тоже потеря, но я думаю, что мы решим этот вопрос, и вы будете его читать.

Кстати, между прочим, по поводу Тулы. Да, действительно, мы ушли. Вот Гиви спрашивает: «А Ксения Ларина где?» А в отпуске. А с 23 января придет.

Так вот, значит… сейчас, секундочку, что-то у меня тут улетело. Большая утрата, все большая утрата. Вот, Инга, вы считаете так, я считаю… Да, Невзоров пришел, я вспомнил еще, Невзоров. Кстати, Михаил Зыгарь, я его пригласил в «Персонально ваш» на каждую неделю, чтобы он каждую неделю был в «Персонально ваш» — он согласился. Ну, по возможности, когда он будет бывать. Так что, кстати, вот и это. Слушайте, ну, это работа главного редактора. Человек ушел, человек пришел. Жаль, еще раз повторяю, очень жаль.

А.Венедиктов: «Эхо» вот какое есть, такое есть, другого «Эха» у вас пока нет. А может, будет другое «Эхо»

Тут мне пишет Сергей: «Эхо» — кузница кадров для других. Не жалко?» Ох, как жалко, Сергей! Но, Сергей, вы, наверное, забыли, что я двадцать лет, с 78-го по 98-й год, был школьным учителем и классным руководителем. Каждый год от меня уходило тридцать детей, и каждые семь лет четыре выпуска. От меня уходили дети, которых я брал десятилетними, отпускал уже взрослыми семнадцатилетними. Это было так жалко! И они уходили во взрослую жизнь, они уходили, и кто-то исчез из моей жизни, а кто-то – нет. Я и не всех помню. Меня, наверное, многие из них уже подзабыли. Я привык расставаться, это жизнь такая, я к ней готов, вообще-то.

И еще хуже я вам скажу: есть люди, которые умирают, и ты уже больше никогда их не увидишь, никогда с ними не пересечешься, и даже взглядом не пересечешься, и даже не кивнешь уже. Вот Боря Немцов, например. Тяжелейшая утрата для меня этого года. Мы поговорим завтра об этом в «Персонально ваш», может быть, это последняя тема сегодня из больших. Я еще одним глазом смотрю на вопросы.

Вот смерть, она невозвратна. Вот давайте устраивать трагедии из того, что невозвратно, и не устраивать трагедии из того, что возвратно.

Из Тулы мы ушли, да, мы ушли из Тулы, к сожалению. Но вы можете нас слушать, как я вижу, через сетевизор, через сайт. Ребята, ну, я хотел бы вам сказать, что мы вернемся, боюсь вас разочаровывать и обещать. Естественно, мы хотим прибавлять, а не отбавлять. Ну, вот такая вот история. Что я могу сказать? Ну, ушли.

И вот народ начал, Вова из Санкт-Петербурга: мерзость, ставить в один ряд такого журналиста и такого журналиста… Нет, Вова из Санкт-Петербурга. Это, опять же, фан-клубы. Вы фан-клуб одного и фан-клуб другого. Люди ушли из-за разного, ушли по-разному. Но, еще раз повторю, это не трагедия. Трагедия, когда люди уходят навсегда, когда люди погибают, особенно когда они уходят так трагически.

Мы живая история, у нас тоже люди уходят, как вы знаете, навсегда. У нас целая галерея наших соратников, друзей, сотрудников, которые ушли навсегда: Боря Алексеев, Андрюша Черкизов… сейчас начну называть, кого-нибудь забуду, поэтому остановлюсь. Вот где трагедия на самом деле. Вот вы это услышьте, вот на это посмотрите, а не на туда-сюда, что называется.

А.Венедиктов: Не было ни одного журналиста, где я бы был инициатором ухода с «Эха»

Так вот, Боря Немцов, да. Боря был другом. Другом, с которым ссорились, чуть ли не дрались, орали друг на друга. Он был другом. И это, конечно, на меня до сих пор плохо действует. Если есть что-то радиоактивное в прошлом году такое, невозвратное, не лечащееся, ядовитое, то это гибель Бориса. И вы должны понять, что это мое личное дело, и с этой темы я абсолютно точно не слезу. И наши журналисты, которые дружили с Борей, тоже с этой темы не слезут.

Нет, есть великие, ушедшие в этом году, я вот вспоминал недавно: и Майя Плисецкая, и Эльдар Александрович Рязанов, с которым я был вот… боготворил его, и мы были в таких отношениях. И Михаил Светин, великий актер, и Лев Дуров, великий актер. Как он приезжал сюда, заходил ко мне в кабинет, все время отказывался выпивать: подожди-подожди, я сейчас иду на спектакль. Какой спектакль? На эфир твой – это же спектакль. Великий Лев Дуров. Я сейчас опять кого-нибудь забуду. Я говорю из тех, кого я знал. И Евгений Примаков, хотя последний год мы с ним очень разговаривали, скажем, когда пересекались, очень жестко. Но на самом деле вот Борис.

Поэтому давайте мы понимать, что в этой жизни есть место хорошему и более хорошему. Мы завтра с вами в два часа с Сергеем Бунтманом, «Персонально ваш». Тут я поговорю уже по политике, да, а дальше будем понедельно сообщать вам, какие у нас изменения. Больших изменений не предвидится, но, еще раз повторяю: не превращайте в трагедию то, что не является жизненной трагедией. Трагедий, слава богу, мало, но они есть, и давайте на них тратить свои душевные силы.

Спасибо большое, это была программа черт-ее-знает-как-ее-назвать, перемешанная «Суть событий» / «Без посредников». И я прощаюсь с вами до завтра.

Комментарии

258

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт


oksana63 03 января 2016 | 19:21

Поставить в один ряд отвратительную бесталанную Р-цеву с такими корифеями и умницами как Корзун это вот проявление большой бестолковости и упрямства Венедиктова. И не надо говорить, что на эхе работают только супер. Послушайте бизнес-фм, как там работают журналисты. А у вас есть Соломин и есть Нарышкин. И Рябцева была. И заткнитесь поэтому, товарищ Веник.


(комментарий скрыт)

03 января 2016 | 22:25

oksana63: ///бестолковости и упрямства Венедиктова///
Не думаю, что Венедиктов бестолковый, это просто абсолютный тоталитаризм, Венедиктов обычный диктатор, только в своем маленьком мирке, как он плюёт на своих подчиненных(не могу назвать их коллегами), так и на нас с вами. Мне кажется, что он обязан, подчеркиваю - обязан(!), публично извиниться перед нами и подчиненными за свое паскудство в лице своей бывшей "помощницы".


04 января 2016 | 12:16

eeveev: Мадо того, что в его "скотовизоре" злонамеренно не дают говорить, затыкая рот заставкой Альбац, Шендеровичу и др. уважаемым мной людям, но не мешают лгать Шевченко, Шаргунову и т.д.
А после того того как убрали последнее "ОМ" Шендеровича, то Венедикдотов и его верный г/хер Рувимский для меня вааще - умерли!


oksana63 08 января 2016 | 12:59

eeveev: : Согласна абсолютно.


kaplan911 03 января 2016 | 21:19

На Эхо мало молодежи, студентов.
Неплохо бы послушать их мнение про власть, экономику....


(комментарий скрыт)

(комментарий скрыт)

annapurna 04 января 2016 | 02:49

Было время, рейтинг Эха рос параллельно с его (Эха) достойной репутацией. Нынче же - "все сложно"!
ААВ "хвалит" себя и свою архимудрую и архирасчетливую редакционную политику все "убежденней", но все натужней. Многие верят...


evromasha 04 января 2016 | 08:12

Ладно, я мракобеска, но я не хочу тратить своё время и эмоции на галиматью "митрофанушки" Леси Рябцевой, коммерсанта от журналистики Шевченко, или чекистского болтуна Маркина, Пожалста, АА, приглашайте хоть Геббельса, но я, мракобеска, вместо этих эфиров послушаю "Свободу", "Дождь", или что-либо другое, интересное, где мне не будут пол-часа втирать, про космические корабли, которые бороздят просторы Большого театра.
Захарова и Песков - сладкая парочка. Кто Захарова, госпожа, прости Господи, и кто Радзивинович!


fva2002 04 января 2016 | 08:29

Хоть я и далеко не всегда согласен с тем, что говориться и пишется на эхе, и как пишется, спасибо за то, что вы есть...............


poundsilver 04 января 2016 | 10:53

Оказывается, "плюрализм мнений" на радио совсем не означает плюрализма мнений О радио, судя по скорости удаления моего комментария, в котором не было ни оскорблений, ни ненормативной лексики. Причем некто венедиктов мог и не давать команды - его "радио-царству", похоже, присущи все черты российской государственности. Ну а куда от этого деться :-)


Вата Совок-Ватный 05 января 2016 | 23:08

хорошо


08 января 2016 | 16:48

мир многогранен. главный редактор видит мир и людей духовным зрением, в результате эхо - интересный и любопытный продукт. спасибо огромное за такой подход!!!


lehasan 13 января 2016 | 07:20

Старый пёс. Обосрался с Леськой, не отмажется никогда. Променял Корзуна, Акунина,... на свистушку. Которая его же потом и обгадила.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире