Передача
Разворот
| Время выхода в эфир:
пн-пт, 15:00-17:00
Подробнее о передаче
Эфир
Вторник, 19.01.2010
Вспоминаем Станислава Маркелова и Анастасию Бабурову
Комментировать
А. САМСОНОВА: 16-05 в столице. Следующие полчаса мы будем говорить на тему, посвященную памяти двух людей, которых убили ровно год назад в Москве посреди белого дня. Станислав Маркелов, адвокат, и журналист Анастасия Бабурова. Сегодня их будут вспоминать также на улицах Москвы, Санкт-Петербурга, будут проходить два пикета в память об убитых.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: В Петербурге уже прошла акция, вывесили портрет на стене.
А. САМСОНОВА: Была импровизированная выставка. Пикет согласован с мэрией Москвы, акция организована независимыми общественными организациями. Я думаю, все помнят, кто эти люди, но будет не лишним напомнить события годичной давности. Станислав Маркелов и Анастасия Бабурова были убиты в центре Москвы на улице Пречистенка. Маркелов скончался на месте, а Бабурова чуть позже, в больнице. В начале ноября были задержаны первые подозреваемые. Маркелов и Бабурова шли в сторону Бульварного кольца после пресс-конференции, которую давал адвокат в Независимом пресс-центре. За некоторое время до этого судом было принято решение об условно-досрочном освобождении Юрия Буданова, осужденного за убийство чеченской девушки Эльзы Кунгаевой. Маркелов представлял интересы Кунгаевых на пресс-конференции, рассказывал о незаконности решения суда, которое он намеревался обжаловать. Шел после пресс-конференции по улице Пречистенка ровно год назад.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: Давай представим нашего гостя. В студии у нас Дарья Митина, политик. Добрый день.
Д. МИТИНА: Добрый день.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: А также автор блога, который опубликован на сайте «Эхо Москвы», «Правозащитник в настоящем смысле этого слова» – так этот текст озаглавлен. Я, честно говоря, несколько удивился, прочитав это у нас на сайте. Вы все-таки известны как политик довольно левой ориентации, тем не менее, оказывается, с правозащитником и адвокатом Станиславом Маркеловым довольно тесно работали.
Д. МИТИНА: Мы не просто работали, мы очень близко дружили 18 лет, с момента знакомства. На самом деле ничего удивительного нет, потому что Станислав на самом деле был человеком левых взглядов, левых убеждений. Познакомились мы с ним, кстати, организуя студенческое движение, еще в университетские годы. Потом Станислав работал очень тесно с левыми организациями. Другое дело, что просто специфика его как личности, он был профессиональный адвокат, юрист…
А. БЕЛЬКЕВИЧ: Мы просто привыкли думать, что раз правозащитник, значит, тоже не левый.
Д. МИТИНА: Да, мы привыкли думать, что правозащитник обязательно либерал. Это не обязательно. И ценность личности Станислава была в том, что он помогал людям вне зависимости от их убеждений, от их политических позиций. Он помогал всем тем, кому, как он считал, плохо, кого несправедливо обижает либо государство, либо какое-то частное лицо, либо просто сложилась трудная жизненная ситуация. И это был один из немногих адвокатов, наших правозащитников, к которому буквально каждый мог обратиться. Не очень, наверное, хорошо в траурный день проводить параллели, но поскольку факт документальный, я думаю, что можно об этом сказать.
Допустим, известный либеральный правозащитник Подрабинек, например, отказался защищать ребят-нацболов, т.е. он даже отказался обсуждать эту тему, когда к нему обращались. Станислав не был таким. Среди его клиентов были, как вы, Тоня, уже справедливо сказали, и чеченские семьи, и русские семьи, и белорусы. И вспоминают сегодня Станислав не только в Москве. И в Питере вспоминают, и в Минске, поскольку он защищал белорусских оппозиционеров, несмотря на то, что он не был с ними согласен политически. Он, как коммунист, левый человек, может быть, не был им близок, тем не менее, они обратились именно к нему.
Он защищал девчонок-комсомолок. Лариса Романова сидела полный срок и родила двоих детей фактически в колонии. Надю Ракс удалось Станиславу вытащить с половины срока. Сегодня они очень благодарны именно Станиславу, который первым откликнулся на их беду, первым вытаскивал их. Я помню, как он выцарапывал лично меня из «обезьянника» в начале 90-х.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: С вами-то что случилось?
Д. МИТИНА: Я, даже будучи членом парламента, была завсегдатаем подобных заведений, поскольку мы активно участвовали в уличных протестах, всегда попадали в какие-то истории. Так вот Станислав – это был человек, которого можно было разбудить среди ночи, где бы он ни был, что бы с ним ни было, он никогда не отказывался помочь. А самое главное – мы привыкли к тому, что адвокат – это очень дорогостоящее дело в России, особенно адвокаты с именем. Простой человек не может обслуживаться… не буду называть фамилии, все мы их прекрасно представляем.
Так вот Станислав был знаменит тем, что он не брал денег с тех людей, которые, как он считал, не могут ему заплатить. Понятное дело, что ему нужно было зарабатывать на жизнь, у него двое детей, всем нам надо что-то кушать. Но если его потенциальный клиент не мог платить или был в какой-то трудной жизненной ситуации, Станислав его защищал бескорыстно. Наверное, это прибавляло всеобщего уважения.
Мы все помним, какой был взрыв эмоций после этого злодейского убийства. Не было равнодушных: была либо ненависть ожесточенная (вспомним, что было в Интернете, в СМИ), либо какие-то очень горячие волны поддержки, сочувствия, слезы. Понятно, что яркая личность, она всегда притягивает к себе общественное внимание.
А. САМСОНОВА: Почему ненависть? Человек занимается защитой людей, которые не могут найти ни у кого другого помощи, правозащитник. Правозащитники – это фигуры, которые по определению ненависти ни у кого вызывать не могут.
Д. МИТИНА: Наверное, потому что хороший правозащитник не может быть до конца нейтральным. Т.е. понятное дело, что человек, когда вгрызается в дело… Как-то у вас прозвучало… я не хочу сказать, что после пресс-конференции – это значит вследствие ее, вот дело Буданова, но очень многие, даже я, не скрою греха, поначалу эмоционально связала как-то эти два события. На самом деле, конечно, дело не в этом. И защищал он не только чеченские семьи, он и наших русских солдат защищал, дело совсем не в этом.
Есть очень много людей, которым Станислав наступил на совершенно конкретные шкурные интересы. Для меня очень странно, почему следствие не ухватилось за химкинскую версию. Мое такое предположение, что ребята, подследственные, которые сейчас сидят, они ни при чем. Во-первых, потому что стрелял профессионал. Во-вторых, потому что у них не было личной мотивации.
Человек, если он психически адекватен, если у него нет криминального прошлого и каких-то особых наклонностей, какой-то личной, очень сильной замотивированности, он не купит ствол. Все мы люди с какой-то политической позицией. Мне, например, неприятны взгляды этих ребят, которых арестовали. Понятное дело, что я их резкий политический противник, но это не значит, что я готова купить ствол и сделать выстрел. Даже если я захочу это сделать, но у меня нет специального навыка, я не думаю, что я уложу двумя выстрелами двух людей прицельной стрельбой.
Версия, которая действительно имела, как мне кажется, смысл, и следствие должно было за нее ухватиться, потому что Станислав вступил в борьбу с подмосковной администрацией, которая наживалась, там были просто золотые горы. Известно, что дело Бекетова, которого фактически почти убили, им занимался Станислав.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: Главный редактор химкинской газеты.
Д. МИТИНА: Бекетова фактически вывели из дела, он в коме, вряд ли поправится. Дай бог ему здоровья, конечно. Но фактически Станислав на каком-то этапе превратился из бесстрастного юриста в полноправную сторону процесса. Т.е. он влез в это дело глубоко, он наступил на чьи-то финансовые интересы. Мне кажется, что там-то и надо было копать, а не выдумывать сказок про народных мстителей, каких-то нацистов и так далее. Мне кажется, что это всё попытка следствия пойти по пути наименьшего сопротивления и просто серьезно не заниматься этим делом.
А. САМСОНОВА: Знаете, что еще интересно с личностью Маркелова, с самим понятием правозащитник. Ведь как-то в последнее время в общем контексте для нас правозащитник – это человек, в определенными политическими интересами, который ходит на митинги. Такой собирательный образ. Тогда как правозащитник – это человек, который вне зависимости от того, поддерживает он политические взгляды тех, кому помогает, не поддерживает, просто выполняет функции человека, который защищает их перед государством, перед государственной машиной. Не то чтобы Маркелов был последним правозащитником в настоящем смысле этого слова, но кажется, что правозащитников в настоящем смысле этого слова как-то мало или их нет…
Д. МИТИНА: Их очень мало, вы совершенно правильно подметили. Здесь было сочетание: здесь было и свойство личности, и профессионализм, опыт многолетний. Потому что на самом деле он же не просто вел дела, пиарился, выступал по телевизору и так далее. Он же выигрывал реально, он вытаскивал людей. А это очень редко бывает. У нас либо порядочный, человек хороший, с добрыми намерениями, но соответствующего опыта и у которого не получается…
А. САМСОНОВА: И не юрист еще.
Д. МИТИНА: Да. Либо тонкий юрист, который знает все ходы и выходы, но при этом преследует свои корыстные цели личной самореализации. Станислав был сочетанием того и другого, именно поэтому мы говорим, что его фактически некем заменить, таких людей можно пересчитать по пальцам одной руки. Год его нет, и нам не верится, мы говорим, что мы просто осиротели. Лично я сейчас просто затрудняюсь, к кому идти, кого просить, кто может мне помочь… Я думаю, что очень многие с этой же проблемой сталкиваются.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: Мы уже коснулись расследования, вы сказали о версиях. Предъявлено, мы знаем, официальное обвинение Никите Тихонову и Евгении Хасис. Они были задержаны в ноябре, сейчас предъявлено официальное обвинение. Что вы думаете по поводу суда? Развалится это дело в суде или нет?
Д. МИТИНА: Очень хорошо, что вы этот вопрос задали. Меня очень возмущает позиция многих наших СМИ. Буквально по горячим следам. Совершенно возмутительная статья в «Новой газете» Сергея Соколова, просто мерзкая до неприличия. В таком стиле дешевого шпионского триллера – вот хладнокровный убийца, давно готовил ствол, готовился и так далее. Ребята, люди – подследственные. У нас убийцей можно назвать человека – мы все-таки в правовом государстве живем, – если есть обвинительный вердикт, если они обвинены судом. Если, условно говоря, ты сидишь на кухне и обсуждаешь версию с друзьями, это одно дело. Но если ты журналист и вещаешь на миллионную аудиторию… Ребята, за такие статьи вообще-то судят у нас. Очень многие этим грешат. Я отнюдь не хочу защищать этих ребят, я их не знаю, виноваты они или нет. Может быть, они виноваты. Если они виноваты, они будут отвечать. Если они не виноваты…
Вспомните дело Политковской. Сколько раз приходилось извиняться перед людьми, которых обвинили, а потом дело развалилось. И мне очень хотелось бы посмотреть в лицо этому Сергею Соколову, если дело развалится и выяснится, что виноваты совершенно другие люди. Мне действительно неприятны взгляды, которые ребята исповедуют. Но их бэкграунд, их прошлое, их образ жизни и всё прочее, оно наталкивает меня на мысль, что, конечно, здесь следствие, мягко говоря, поторопилось. Вот эти «маски-шоу», которые мы видели, беспрецедентные совершенно… Не такие это злодеи и маньяки, чтобы вот так себя вести.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: Тихонов же поначалу признался во всем.
Д. МИТИНА: Да, он признался во всем. Потом выяснилось, что он это сказал под давлением, потому что на него оказывалось психологическое давление. Дело запутанное, безусловно. Но так, как шло следствие… Мы же все прекрасно знаем, как оно шло. Потому что мы все были потенциальными свидетелями, с нами работали следователи. Ни шатко, ни валко оно шло, это следствие. Со мной, например, поговорили только после того, как я несколько раз недвусмысленно намекнула, что мне есть что рассказать. Если бы я не пришла и не сказала, ко мне бы не обратились.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: А секрет, что вы рассказали?
Д. МИТИНА: Нет. Я просто поделилась своими мыслями по поводу химкинской истории, потому что как раз это был разгар этого самого дела Бекетова. Поскольку мы со Стасом общались по поводу бекетовских дел, понятно, что всем нам было чего рассказать. Меня поразило нежелание следствия принимать эту версию и поиск мстителей-нацистов. Понятное дело, что нацистские настроения у нас в обществе растут, и это очень прискорбно. Но не хотелось бы путать интернет-хулиганов с киллерами-профессионалами. Потому что здесь проблема же не только в том, что был сделан профессиональный выстрел средь бела дня около Кремля. Проблема в том, что полная улица народу, человек скрылся совершенно беспрепятственно, причем есть видеозапись в метро, его никто даже не пытался задержать. Это не под покровом ночи, не надо было кого-то искать. По идее, если бы была соответствующая воля правоохранительных органов проявлена, то его могли бы задержать по горячим следам, все эти «Тайфуны» и всё прочее. Никакого «Тайфуна», понятное дело, не было. Результатов он не принес, несмотря на все сохранившиеся видеозаписи, где, конечно, никакой не Тихонов.
А. САМСОНОВА: В Ваших словах чувствуется, что Хасис и Тихонов, они настолько вас не убеждают…
Д. МИТИНА: Мне они не убедительны.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: Буквально сегодня главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов вновь говорит, я цитирую по агентствам: «Следствие по делу об убийстве Маркелова и Бабуровой на абсолютно правильном пути. Причем мне кажется, что эти люди были не только исполнителями. Один из них, я имею в виду Тихонова, он же является и идеологическим заказчиком».
Д. МИТИНА: Давайте оставим это на совести Муратова. Муратов у нас, конечно, это и следственный комитет, и прокуратура, и суд в одном лице.
А. САМСОНОВА: Подождите, вы же то же самое сейчас делаете.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: У вас своя версия.
А. САМСОНОВА: Муратов соглашается с тем, что официально сделали профессионалы. Вы опровергаете то, что говорят профессионалы.
Д. МИТИНА: Я не главный редактор издания с многотысячным тиражом.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: Вы выступаете на «Эхе Москвы», тем не менее.
Д. МИТИНА: Да. Но это мое личное, частное мнение как Дарьи Митиной.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: У него частное мнение Дмитрия Муратова. У вас версия – химкинский лес, у него версия – фашисты.
Д. МИТИНА: С точки зрения закона, между прочим, у нас любые сомнения трактуются в пользу подследственных. Условно говоря, осудить невинного – это гораздо хуже, чем выпустить виновного.
А. САМСОНОВА: У следствия нет сомнений.
Д. МИТИНА: Посмотрим. Я же ничего не говорю, я не профессионал…
А. САМСОНОВА: Я правда не понимаю. Я вам доверяю, вы знаете эту историю лучше, чем я, вы общались с Маркеловым, вы знали эту историю с химкинским лесом изнутри. Вы говорите, что вас не убеждают Хасис и Тихонов. Я доверяю Муратову. Он, видимо, тоже общался, знает и всячески следит за этим процессом.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: Не чужой человек этим людям был.
А. САМСОНОВА: И при этом один из вас говорит, что да, следствие идет по правильному пути, другой говорит, что нет, там рядом не стояло ни Тихонова, ни Хасис. Что мне делать?
Д. МИТИНА: Лично я материалист. Условно говоря, за любым преступлением… Практика наша показывает, что у нас очень мало идеологических мстителей. У нас за политику практически не убивают. Если мы посмотрим нашу криминальную статистику за все эти наши годы, в 90% это мотивы материальные, мотивы экономические.
А. САМСОНОВА: И Муратов это знает, и я это знаю.
Д. МИТИНА: У Тихонова и Хасис не было никакой экономической мотивированности. Правильно? Они не потеряли капитал в результате действий Станислава, у них не осудили никого из родственников и близких друзей. Грубо говоря, личной заинтересованности у них в этом убийстве не было. Из какой-то идеологической убежденности… Расстояние от какой-то ненависти и до рокового выстрела, оно очень большое.
А. САМСОНОВА: Почему Муратов тогда говорит, что следствие идет по правильному пути?
Д. МИТИНА: Вопрос к Муратову. Я не Муратов. Мне это кажется диким. По любому можно гадать, но я лично сто раз подумаю, прежде чем назвать кого-то виновным. Назвать кого-то невиновным, а потом окажется, что человек действительно виноват, да, это можно. Это наш обывательский треп, это дилетантизм, назовите как угодно. Но если мы назовем невиновного человека виновным, это уже клевета. Не симметричные ситуации у нас с Муратовым, поймите правильно.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: Давайте еще к вашим же словам вернемся. В начале программы вы сказали, что взрыв эмоций был огромный год назад, когда это произошло. Политики комментировали, Медведев даже встречался, что-то заявлял. Тем не менее, сегодня такое впечатление, что весь этот взрыв эмоций куда-то растаял. Сегодня, не знаю, есть ли вообще какое-то СМИ в Москве, в стране, которое об этом говорит. Почему так?
Д. МИТИНА: Я бы так не сказала. Мы люди заинтересованные, мы мониторим – постоянно идет эта тема.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: Я не думаю, что на наших главных федеральных каналах об этом всерьез рассуждают.
Д. МИТИНА: Вы журналисты, вы прекрасно знаете, есть циничная поговорка, что новость живет неделю. Если это какая-то новость… Строго говоря, взрывы двух нью-йоркских башен, вот они шли по всем телеэкранам мира в течение года. После года, когда закончились восстановительные работы, когда всё расчистили и похоронили мертвых, начались какие-то другие темы. Для нас важен не пропагандистский шум, не пиаровский эффект. Для нас важно то дело, которым Стас занимался, будет ли оно продолжено, будет ли какая-то адекватная память об этом человеке. А для этого уже не нужен шум, такие вещи требуют тишины. Здесь нужно собирать документы, собирать материалы, собирать фотографии, собирать воспоминания и так далее.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: Что касается следствия, здесь, безусловно, нужна тишина. Но был также серьезный общественный резонанс, что вот такие вещи происходят в центре Москвы. Вы сами в вашем блоге – у нас на сайте в том числе – пишете, что это нельзя назвать рядовым преступлением.
Д. МИТИНА: Конечно, нельзя.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: Эта новость была недостаточно ужасной для нашего общества, чтобы говорить долго об этом.
Д. МИТИНА: Резонанс не затих. Сейчас по разным регионам открываются какие-то мемориальные стеллы, памятники. Т.е люди помнят. И эта память, она конвертируется уже во что-то материальное.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: Узок круг этих революционеров, мне кажется.
Д. МИТИНА: Мы сейчас собрали деньги, группа под руководством нескольких историков, Ярослав Леонтьев и друзья собрали деньги на издание сборника статей Стаса, материалов. Будет скоро издан этот сборник. Т.е. память, она не умирает. Резонанс – это не крики, не листовки и не митинги каждый день. Митингов, кстати, было много.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: Но, тем не менее, это общественная память какая-то.
Д. МИТИНА: Общественная память, безусловно. Митинги идут, даже в Париже недавно был митинг, на который Глюксмана не пустили, левые проводили. Память постоянно есть. Есть такой постоянно действующий летний лагерь Че, лагерь Че Гевары в Краснодарском крае каждое лето проходит. В этом году ребята решили переименовать этот лагерь. Теперь лагерь Че имени Станислава Маркелова. Т.е. какое-то увековечивание постоянно идет. Истерика заканчивается, начинается конструктивная, вполне плодотворная память, которая и нужна, потому что человек делал большое дело. Для меня лично лучшей памятью Стасу будет нормальное функционирование Института верховенства права, который он создал, дальнейшее его развитие, развитие сети региональных отделений.
А. САМСОНОВА: Расскажите, что это.
Д. МИТИНА: Институт верховенства права – это институт, который возглавлял Станислав. Это такая сетевая организация юристов, адвокатов, правозащитников, которая работала в российских регионах и в ряде сопредельных стран. В Минске был филиал, в Киеве был филиал. Собирался Стас сделать филиал в Алма-Ате и в Грузии, но уже не успел, видимо, уже последователи будут этим заниматься. В прошлом году был такой День единых действий 26 января, как раз через неделю после смерти Стаса, мы проводили радиомост с рядом регионов России, с зарубежными странами. Фактически во всех регионах, до которых удалось дозвониться, уже обозначились коллеги Станислава, которые будут продолжать его дело в виде регионального отделения Института верховенства права. Работает сайт этого института. Т.е. здесь мы, слава богу, имеем тот случай, когда со смертью человека не умирает его дело.
А. САМСОНОВА: Сколько юристов в этом институте, которые продолжают дело, которые занимаются правозащитой в полном смысле этого слова?
Д. МИТИНА: По моим оценкам, профессиональных адвокатов, правозащитников, юристов порядка полутора сотен. Остальные – это так называемые волонтеры, помощники, которые помогают людям на этапе подготовки материалов, на этапе общения со следствием, с судами и уже на этапе приговоров и так далее. Т.е. профессионалов порядка полутора сотен, а все остальные – волонтеры. Что касается работы нескольких отделений… Допустим, казанское отделение института помогало журналисту Иреку Муртазину, который сейчас осужден, из-за политической борьбы с руководством республики, они тоже занимались делами Ирека. И то, что Ирек получил по минимуму (он получил год и 9 месяцев, а мог получить пять лет), я считаю, что в этом большая заслуга в том числе и адвокатов, которые вели его дело.
А. БЕЛЬКЕВИЧ: У нас осталось буквально несколько секунд. Последний вопрос я себе позволю. Сегодня в Москве два пикета намечены в память о Станиславе Маркелове и Анастасии Бабуровой. Как вы относитесь? Сами пойдете?
Д. МИТИНА: Я сама, конечно, пойду. У меня двоякое отношение к этим мероприятиям. С одной стороны, конечно, я буду принимать в них участие. И меня радует, что это будет единое шествие, единая демонстрация, т.е. без разделений каких-то политических пристрастий все будут участвовать. С другой стороны, мне, конечно, очень не нравится…
А. БЕЛЬКЕВИЧ: Власти Москвы как раз призывают шествие не проводить, ограничиться пикетом.
Д. МИТИНА: Власти Москвы всегда призывают.
А. САМСОНОВА: Разрешен только пикет.
Д. МИТИНА: Да, шествие они призывают не проводить. На самом деле пока люди будут добираться с места одного пикета до другого пикета…
А. БЕЛЬКЕВИЧ: К сожалению, у нас нет больше времени. Дарья Митина. Вспоминали мы Станислава Маркелова, Анастасию Бабурову. Продолжим после новостей.
А также:
Пятница, 22.01.2010
Вопросов: 0
Четверг, 21.01.2010
Тема:
Предстоящий Госсовет по вопросам развития политической системы РФ
Передача:
Разворот
Гости:
Андрей Воробьев
Тема:
Дело фотокорреспондента РИА Новости Андрея Стенина
Передача:
Разворот
Передача:
Разворот
Тема:
Ситуация на Гаити - международная помощь
Передача:
Разворот
↑ Наверх
Сегодня в эфире
21.03.2010 | 14:08
("Дифирамб")
Сергей Соловьев
- кинорежиссер, сценарист, продюсер, Народный артист России
Вопросов: 10
Телевидение во времена Хрущева (продолжение)
21.03.2010 | 15:13
("Дорогой наш Никита Сергеевич")
Рудольф Борецкий
- профессор кафедры телевидения и радиовещания факультета журналистики МГУ, доктор филологических наук
Вопросов: 1
Близкие круизы из Санкт-Петербурга. Как не остаться за бортом на майские праздники
21.03.2010 | 16:09
("Галопом по Европам")
Дарья Евстигнеева
- Генеральный директор офиса «ИНФЛОТ Круз энд Ферри» в Москве
Андрей Мушкарев
- генеральный директор компании «ИНФЛОТ Круз энд Ферри»
Вопросов: 0
Опросы
Считаете ли Вы слово "негр" оскорбительным?
Побуждает ли Вас гимн сторонников “Единой России» стать сторонником этой партии?
слушать гимн
Вы "за" участие военнослужащих или ветеранов из Великобритании, США и Франции в Параде победы на Красной площади?
Тэги
мнения
общество
видео
события
рф
передачи
фото
политика
оппозиция
ветераны
митинги
власть
путешествия
калининград
кпрф
парады
нато
путин
экономика
история
бутан
милиция
культура
байкал
экология
грузия
акции
выборы
япония
театр
ирак
спорт
права
дети
наука
боос
семья
правосудие
вторая мировая
работа
искусство
воспоминания
законы
религия
грызлов
Сказано на Свободе
©1997-2010 Радиостанция "Эхо Москвы", e-mail: echo@echo.msk.ru
адрес: 119992 Москва, Новый Арбат, 11, телефон: (495) 695-92-29
При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Эхо Москвы" обязательна
Для сетевых изданий обязательна гиперссылка на сайт "Эха Москвы" - www.echo.msk.ru.
адрес: 119992 Москва, Новый Арбат, 11, телефон: (495) 695-92-29
При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Эхо Москвы" обязательна
Для сетевых изданий обязательна гиперссылка на сайт "Эха Москвы" - www.echo.msk.ru.