'Вопросы к интервью
К. ЛАРИНА: 16 часов, 35 минут. Продолжается наш «Разворот» и у нас объявляется тема для разговора, очень серьёзный разговор, несмотря на праздники, не всем хорошо в эти Рождественские дни. Семь человек будут у нас… 9 января будет суд в Таганском суде над девятью нацболами, над семью. Здесь, у нас в студии адвокат Дмитрий Аграновский, здравствуйте.

Д. АГРАНОВСКИЙ: Здравствуйте.

К. ЛАРИНА: А также матери подсудимых, Елена Титова, Ольга Макарова и Екатерина Медведева. Всем добрый день. Давайте попросим Дмитрия сразу суть дела напомнить. Пожалуйста, сделайте это для нас.

Д. АГРАНОВСКИЙ: Суть дела неординарная. 13 апреля 2006 года группа национал-большевиков, тогда это еще была незапрещённая, неликвидированная партия, сейчас, если вы не против, будем называть запрещённой, ликвидированной, реально несуществующей.

Л. ГУЛЬКО: Так, по закону.

Д. АГРАНОВСКИЙ: Они пришли в Таганский районный суд Москвы на заседание по их иску к федеральной регистрационной службе об отказе регистрации. Они пятый раз уже пытались зарегистрироваться, проводили съезды, всё, как положено. К сожалению, всякий раз неудачно и они обжаловали в Таганский суд решение Федеральной регистрационной службы. Около суда на них напала группа молодёжи, по оценкам свидетелей, порядка 40 человек, часть из этой молодёжи, 5 человек, были задержаны сотрудниками милиции и примерно через месяц, дело на этом и затихло. Примерно через месяц оказалось, что вот эти самые задержанные, по делу потерпевшие, а те, кто пришёл на заседание Таганского суда – это обвиняемые. Они были задержаны в несколько этапов. Это тоже очень интересно. Через месяц в московской городском комитете КПРФ были задержаны 4 человека, при этом сотрудники милиции, из песни слов не выкинешь, выбили две двери, по этому поводу депутаты Мосгордумы обращались и просили возбудить уголовное дело, две проверки, к сожалению, оказались безрезультатными, дело не было заведено. Еще через 2 месяца, 11 июля на Конференции «Другая Россия» были задержаны ещё два нацбола, один несовершеннолетний, одна девушка и, самое возмутительное, ещё через год был задержан по этому же делу седьмой участник – Дмитрий Елизаров. При этом следует отметить, что он никуда не скрывался, ни в каких незаконных акциях не участвовал, проживал там же, по месту жительства, оно было прекрасно всем известно, с больной дочкой, с больной женой. Через год он был задержан. Это беспрецедентная вещь. И все они теперь содержатся под стражей и на все наши попытки их как-то оттуда освободить, нам говорят, что они могут скрыться от следствия и суда. То есть, четверо не скрылись за месяц, ещё двое не скрылись за три месяца и ещё один не скрылся за год. А вот теперь они вдруг возьмут и скроются. Не говоря уже о том, что мы везде это повторяем, такова наша решительная позиция, они потерпевшие, а не обвиняемые.

К. ЛАРИНА: А по какой статье их обвиняют?

Д. АГРАНОВСКИЙ: Хулиганство. Статья 213, ч. 2. Хулиганство с использованием предметов в качестве оружия. А потерпевшими проходят те, кто был сотрудниками милиции задержан на месте происшествия. Вот такой неожиданный разворот на 180 градусов.

К. ЛАРИНА: Меру пресечения невозможно было изменить? Пытались Вы, как адвокат каким-то образом помочь?

Д. АГРАНОВСКИЙ: Мера пресечения – это отдельная песня. Мы пытались это сделать неоднократно.

К. ЛАРИНА: Всё-таки, это «хулиганка».

Д. АГРАНОВСКИЙ: разумеется! Возьмём Алексея Макарова. О нём мама ещё расскажет. Я могу дать руку на отсечение, что с такими характеризующими данными по такой статье он единственный находится в Москве под стражей. Мы обжаловали меру пресечения в российские суды, мы обжаловали меру пресечения в Европейский суд. И здесь беспрецедентная вещь! Три из этих 7 человек обратились в Европейский суд с жалобами и всем троим последовательно Европейский суд придал приоритет. И довольно быстро всё это рассматривается.

К. ЛАРИНА: Это когда подавали?

Д. АГРАНОВСКИЙ: Роман Попков обратился в июле 2006 года, Алексей Макаров обратился в январе 2007 года, Дмитрий Елизаров обратился совсем недавно, в мае 2007 года. Очень быстро придали приоритет, когда обратился Алексей Макаров, поскольку он на тот момент был несовершеннолетним. Дело рассматривается достаточно быстро, и мы надеемся, что в январе будет вынесено решение, по-крайней мере, по Макарову. Там три жалобы рассматриваются независимо. Я могу сказать, что это единственный случай в истории отношения России и Европейского суда, когда в рамках одного дела трём жалобам был придан приоритет. То есть, таким образом, почему для нас это важно и я это везде подчёркиваю, Европейский суд, изучив обстоятельства дела, посчитал их чрезвычайными. Тем не менее, почему и пришли люди, остаются под стражей давно, долго, процесс тянется очень медленно и чем он закончится…

Л. ГУЛЬКО: А когда будет решение Европейского суда?

К. ЛАРИНА: В начале января.

Д. АГРАНОВСКИЙ: Я звонил туда в декабре, узнавал о другом деле — Владимира Линда, мне сказали, что дело по Макарову стоит в очереди на решение и, как они тогда сказали, вряд ли будет вынесено решение до Нового года, скорее всего, в течение января.

Л. ГУЛЬКО: Если жалобы будут удовлетворены, какие права у Европейского суда перед нашим? Какие приоритеты?

Д. АГРАНОВСКИЙ: Вы знаете, может быть никаких конкретных последствий, к сожалению, здесь и не последует. Будет присуждена какая-то сумма компенсации, будет установлено, что РФ нарушила положение Европейской Конвенции. Мы надеемся, что, может быть, это повлечёт освобождение ребят из-под стражи. Но это совсем необязательно, потому, что за последнее время как-то реакция на решение Европейского суда стала более спокойной.

Л. ГУЛЬКО: То есть, должно быть политическое решение.

Д. АГРАНОВСКИЙ: Мне здесь сложно сказать.

Л. ГУЛЬКО: С нашей, российской стороны.

Д. АГРАНОВСКИЙ: Я считаю, как адвокат, что содержать их под стражей – это решение не правовое и оно, на наш взгляд, незаконно и необоснованно, а уж политическое, или нет, это не мне предполагать.

К. ЛАРИНА: Они в СИЗО сидят?

Д. АГРАНОВСКИЙ: В Бутырке. И одна девушка сидит в женской тюрьме.

К. ЛАРИНА: А свидания хоть дают вам?

О. МАКАРОВА: Раз в месяц.

К. ЛАРИНА: В каких условиях они содержатся?

О. МАКАРОВА: Дети сидят…

К. ЛАРИНА: Только не плачьте, спокойно. Надо сказать, соберитесь.

О. МАКАРОВА: Мальчишки сидят в Бутырке. Лёшу задержали, как только ему исполнилось 18 лет, 7 июля ему исполнилось 18, 11 июля его прямо на Конференции «Другая Россия» забрали. Но вот конкретно, как они сидят. Для Лёшки самая большая проблема, я так понимаю, он у нас не курит. У нас в семье никто не курит. Там же все день и ночь, естественно, коптят. Даже Алёшке, передавая передачу…

К. ЛАРИНА: А сколько там человек в камере?

О. МАКАРОВА: Про количество человек – отдельная история. Летом в камере, которая рассчитана на 22 человека, находилось 36 человек. По этому поводу я даже ходила к заместителю начальника по медицинской части и говорю: «Ну почему в таких условиях содержатся люди?!» На что мне ответили: «А мы не успеваем отправлять по этапу». Тогда зачем сидят мальчишки? Ну какие они хулиганы, студенты московского Университета? Это первое. Второе, для нас, конечно, очень большая проблема – это книги. Алёшка очень много читает, т.е. его в школе называли «ходячей энциклопедией», ребёнок постоянно читал запоем. Здесь же, как только Лёшку посадили, я собрала две сумки книг и сначала к начальнику, оно не попало, там очень сложно попасть, а потом к заместителю начальника по воспитательной работе, это Полькин там такой есть. И говорю: «Вот книги. Возьмите, передайте сыну. Мне их обратно не надо. Пусть они остаются в библиотеке, в вашей. Будут ребята читать» Книги у нас не взяли. Библиотекой пользоваться они не пользуются, хотя у меня есть отписка начальника Бутырки о том, что в установленном порядке сын получает книги. Но никаких книг он не получает. Кроме этого, ладно! Книги не дают, библиотеку не дают, мы детей подписываем на газеты. Вот мы подписываем на «Коммерсант», сейчас в январе и феврале мы подписали еще на «Новую газету» и на «Коммерсант». Конкретно в декабре. До 15 декабря ребёнок не получил ни одной газеты. Потом 15 сразу принесли какое-то количество, после 15-го опять мы не получили ни одной газеты, т.е. вот таким образом дети содержатся в Бутырке.

К. ЛАРИНА: А здоровье?

О. МАКАРОВА: Здоровье – это тоже. Естественно, пока молодой, главная задача – это поддержать здоровье, поэтому передаём витамины. Чтобы передать туда лекарства, конкретно в ноябре, я 4 четверга, лекарства передают по четвергам, приезжаю туда к 6 часам утра. Вы знаете, сколько там народу записывается! Как в старые, добрые времена. Мы пишем номерочки на руках, чтобы, не дай Бог, не забить. Потому, что, хорошо, если это женщина, Наталья Владимировна, придёт к 10, а то и к 11, а мы с 6 утра там занимаем очередь, чтобы передать лекарства. И 4 четверга она вообще ничего не принимала, там у них какие-то были распоряжения, лекарства не принимать. И каждый четверг, как только начинает работать метро, я первым поездом приезжаю туда, занимаю очередь. А зуб у нас болел – это тоже история. Я прихожу к Алёше на свидание, а он говорит: «Мама! У меня болит зуб. Я уже сколько раз обращался за помощью, никакой реакции нет. Напиши заявление». Я туда, как на работу, бегаю, каждую неделю пишу заявление, кидаю в ящичек. Вызовите ребёнку зубного врача. В конце-концов, крупными буквами «УБЕДИТЕЛЬНАЯ ПРОСЬБА! ПРИГЛАСИТЕ ЗУБНОГО ВРАЧА К МОЕМУ СЫНУ». Он пришёл на суд в августе, у него глаза не было видно, у него щека раздулась настолько, что глаза видно не было. Два месяца мы не могли вызвать ребёнку зубного врача. Вот такие условия в Бутырке.

К. ЛАРИНА: Ольга, а Вы подавали какие-нибудь жалобы, по закону? Мы должны у Вас спросить – можно ли по закону эти проблемы решить, по действующему законодательству. Вот, при адвокате.

О. МАКАРОВА: Имеется ввиду, изменить меру пресечения?

К. ЛАРИНА: Условия содержания изменить, решить проблемы с передачами, с медицинской помощью. Вы куда-нибудь писали жалобы?

О. МАКАРОВА: Я каждый раз пишу начальнику тюрьмы, помочь. Но в таких условиях находятся не только мой ребёнок, ведь там же все в таких условиях. А изменить меру содержания на любую другую, мы готовы заплатить денежный залог. Депутаты давали поручительство. Измените меру пресечения! Ну зачем? Ребята бы учились, работали.

К. ЛАРИНА: Их не исключили из Университета за это время?

О. МАКАРОВА: Это надо узнавать. Я не могу сейчас сказать.

К. ЛАРИНА: Вы с ними не общаетесь?

О. МАКАРОВА: Нет, на данный момент нет.

Д. АГРАНОВСКИЙ: В своё время они дали очень хорошие характеристики. Что могли – они сделали.

К. ЛАРИНА: Вы хотели что-то прокомментировать. Все эти нарушения, о которых нам рассказывала Ольга Макарова.

Д. АГРАНОВСКИЙ: Наших подзащитных не то, чтобы гнобят как-то специально, все содержатся в одинаковых условиях. Они очень тяжелые. Бутырка не самая худшая в стране тюрьма, однако, уже несколькими решениями Европейского суда условия содержания в ней признаны бесчеловечными, нарушающими ст. 3 Конвенции. Поэтому, какой смысл ребят там держать по таким статьям? Тем более, что такое содержание явно вываливается из общепринятой судебной практики. Грубо говоря, я немножко отвлекусь, были бы это так называемые, обычные уголовники, были бы под подпиской, пришли бы в суд, получили свой условный срок и ушли бы домой. Здесь люди содержатся вот уже почти что год и восемь месяцев под стражей. И все наши попытки изменить меру пресечения, действительно, и залог готовы были внести, депутаты давали за них личное поручительство, это достаточно серьёзно. И, причём, учитывая обстоятельства, они хотят доказать свою невиновность, естественно, они никуда не скроются. Но воз и ныне там.

К. ЛАРИНА: Давайте дадим слово другим участникам. Елена Николаевна Титова.

Е. ТИТОВА: Я бы хотела обратить внимание на то, что нас особенно тревожит – это очень серьёзная статья обвинения, которую им предъявляют. Это при том, что на людей осуществлено нападение, и они же сейчас обвиняются в хулиганских действиях в составе группы. За это им грозит до 7 лет лишения свободы. При том, что это обвинение никак не подкреплено.

К. ЛАРИНА: Там есть свидетельские показания какие-нибудь о том, что они напали, что они виноваты в этом конфликте, в этом нарушении.

Д. АГРАНОВСКИЙ: У нас большая проблема возникла, из-за чего суд затянулся. Так называемые потерпевшие, свидетели обвинения в суд не являются и большинство из них абсолютное, так до сих пор и не явилось. Мы сейчас уже перешли к допросу свидетелей и защиты, а вот этих свидетелей обвинения, оглашают показания те, что дали на следствии. Мы очень хотим этих людей видеть и допросить. Мы хотим знать, почему они оказались в 10 часов утра у Таганского суда, кто из Орехово-Зуево, кто из Химок, кто из Люберец. Вместо школы, институты, работы.

К. ЛАРИНА: В зал суда они не являются и с ними поговорить невозможно?

Д. АГРАНОВСКИЙ: Единицы пришли и допрос их….не хочется употреблять грубое слово, но некоторые моменты были просто смешными, когда люди пытались объяснить, почему они из Орехово-Зуево оказались в рабочий день в 10 часов у Таганского суда. Мимо проходили. Договорились о встрече в ночном клубе. Какой клуб? В 10 утра, Таганский суд. Они не явились и не явятся, к сожалению. А сейчас мы уже перешли к допросу свидетелей защиты. Естественно, показания расходятся на 180 градусов с показаниями так называемых свидетелей обвинения.

Е. ТИТОВА: О том, что именно нас тревожит. Что столь серьёзная статья, в случае, если будет суд на стороне обвинения, естественно, грозит ребятам очень длительным сроком лишения свободы. Мы обращались к Элле Александровне Панфиловой. Надо сказать, что она с большим участием отнеслась к этому делу и буквально через 2 дня после того, как мы с ней поговорили, нам позвонил её помощник, предложил привезти все документы, которыми мы располагаем и буквально в считанные дни они отправили ходатайство в московский городской суд, где тогда рассматривался вопрос об изменении меры пресечения. Второй раз мы обратились к Элле Александровне. Вновь с её стороны было участие, было обращение уже в Прокуратуру, поскольку мы сначала рассчитывали, что в ходе следствия выяснится, что они вовсе не хулиганы и, уж тем более, никакая не организованная преступная группа. Но, поскольку ничего не менялось, мы просили ходатайствовать перед Прокуратурой, рассмотреть дело ещё раз в Прокуратуре о законности данного обвинения. Опять ходатайство пошло и опять результат тот же. То есть, ничего не менялось.

Л. ГУЛЬКО: А не пыталось ли следствие договориться? Это вопрос, наверное, к адвокату. Договориться с ребятами. Вы признаёте свою вину, а мы вас по амнистии потом отпускаем.

Д. АГРАНОВСКИЙ: Нет. Естественно не пыталось договориться. Надо учитывать специфику ребят. Они все люди идейные, они, естественно, никто свою вину не признают, её просто нет, как можно взять на себя вину, которой нет? Тем более при таких возмутительных обстоятельствах. У нас был немножко другой случай. Мы столкнулись с достаточно интересной процедурой. Европейский суд по Роману Попкову прислал предписание, заключить мировое заключение, попытаться заключить мировое соглашение. Естественно, никто никогда этого не делал. Мы пришли со следователем в Бутырку. Естественно, никаких условий нам не было выдвинуто и мы отказались от мирового соглашения в связи с тем, что нам ничего не предлагается. Нам просто предлагалось, видимо, чтобы написать что-то в Европейский суд, просто предлагалось отказаться от своей жалобы. Либо снять вообще свои исковые требования. Прежде всего, денежные. Мы написали, что поскольку взамен ничего не предлагается, мы готовы отказаться от своей жалобы взамен на изменение меры пресечения. Этого будет достаточно адекватные условия мирового соглашения. Нам не предлагалось ничего, поэтому мы вынуждены были от этого отказаться. Единственная попытка пойти с нами на какой-то компромисс. А так, вообще, обвинение написано, на наш взгляд, самым не просто негативным, а САМЫМ негативным образом. «В составе организованной группы пришли, чтобы избивать граждан», Они на суд пришли, а граждане посторонние пришли к суду непонятно зачем. Кто к кому пришел – вот что важно. Если бы нацболы поехали в Химки, Люберцы, в Орехово-Зуево, тогда можно было бы о чем-то говорить. Они пришли на суд. А граждане, так называемые потерпевшие, тоже пришли на суд из своих городов дальнего Подмосковья.

К. ЛАРИНА: Екатерина Медведева

Е. МЕДВЕДЕВА: Я присоединяюсь ко всему сказанному. И мне хотелось бы сказать, что… Обратиться к другим СМСИ. Приходите на наши суды, в Таганский суд! Ближайшее заседание 9 января в 12 часов.

К. ЛАРИНА: Оно открытое?

Е. МЕДВЕДЕВА: Пускают всех. Не хотелось бы, чтобы про ребят забыли и чтобы люди, которые на пороге жизненного пути, чтобы они не получили этот максимальный срок – 7 лет, который им грозит реально, как это всё видно из процесса. Судят их за то, чего они не совершали. Пожалуйста, не оставайтесь равнодушными к этом4у процессу.

К. ЛАРИНА: Скажите, Дмитрий, может быть какую-то общественную палату подключить, потому, что речь идёт о тех нарушениях, которые в процессе следствия Вы наблюдали с самого начала. Или это бесполезно, на Ваш взгляд? Гласность. Понятно. Мы сегодня об этом поговорили. Да, допустим, придут. Но тут, приходи — не приходи, если принято решение, то здесь нужно действовать только методами законными, что называется.

Д. АГРАНОВСКИЙ: Разумеется!

К. ЛАРИНА: Найти возможность доказать невиновность этих людей.

Д. АГРАНОВСКИЙ: Разумеется. И не в коем случае никто здесь не намерен каким-то образом оказывать давление на суд. Наша задача какая? Если придут СМИ или представители общественности, просто чтобы они своими глазами посмотрели, что происходит. Послушали показания, посмотрели на ребят, это очень важно – посмотреть на тех, кто находится за решёткой. У них совершенно характерные лица московской интеллигенции. Посмотрели, как, например, Владимир Лукин недавно приходил на суд по дочке Шендеровича. Просто, чтобы пришли, посмотрели и составили свое мнение. Не надо куда-то обращаться и писать, а посмотреть, что происходит. Составить своё мнение, может быть как-то об этом высказаться. Пусть суд примет справедливое и законное решение, а общество имеет право оценить для себя, на сколько это решение законное, обоснованное. Тем более, что здесь обстоятельства достаточно беспрецедентные. Нечасто потерпевшие оказываются обвиняемыми и не часто людей арестовывают через 3 месяца, через год, хотя они находятся здесь же.

К. ЛАРИНА: А можно доказать, что это сфабриковано всё?

Д. АГРАНОВСКИЙ: Мы этим и занимаемся сейчас. Сейчас мы допрашиваем свидетелей защиты. Допрашивали Эдуарда Лимонова, адвоката, который вместе с ним был.

К. ЛАРИНА: Что Лимонов говорит?

Д. АГРАНОВСКИЙ: Он говорит, что на него напали. Лимонов здесь достаточно долго рассказывал про то, как в принципе, нападали на его ребят, на ребят из его организации. Скажем, тот же Дмитрий Елизаров, который был арестован через год, он ведь у нас проходил потерпевшим по другому делу. 29 августа 2005 года на московский городской комитет КПРФ напали с бейсбольными битами, с травматическими пистолетами, с арматурой. Дмитрию Елизарову проломили голову, сломали обе руки, на груди у него были следы в районе сердца от травматических пистолетов. Это дело сейчас никак не расследуется. И ещё есть 6 дел, которые находятся в главном следственной управлении, судьба их мне не известна. То дело прекращалось, сейчас Тверской суд по нашей жалобе отменил это прекращение, дело вернулось в ГСУ, но пока никаких признаков жизни. Нас огорчают двойные стандарты. На этих ребят нападали неоднократно, у нас Назир Магомедов, один из подсудимых, ему тоже проломили голову, потом напали на него ещё раз у больницы, когда он выходил. Елизаров до сих пор, у него руки характерные такие, они были сломаны, тяжёлые были переломы. Там никто нападавших не ищет, вот эти 6 уголовных дел, они неизвестно в какой стадии. Здесь, не смотря на то, что эти ребята отбивались от нападения и помогли просто милиции, здесь они находятся уже почти 2 года за решеткой.

К. ЛАРИНА: А как они попали, у меня вопрос к матерям, в члены организации, в члены партии запрещённой?

О. МАКАРОВА: Мне это не очень известно. Алёшка молодой, я думаю, что у него всегда была активная жизненная позиция. Надо сказать, что в 90-е годы он был совсем мальчишкой, а эти партии росли, как грибы и я всегда говорила: «Лёш! Кто из них кто? За кого голосовать?» Алёшка всегда в этих партиях плавал только так. Я думаю, что видя какую-то несправедливость, то ли ещё что, ему хотелось… Лимоновская партия довольна активна. И ему хотелось какими-то более быстрыми действиями, принять какое-то решение, чего-то добиться, как-то выступить. У него есть задатки лидера, он любил в школе, когда учился и в лагере, когда ездил, он всегда был председателем отряда или в совете дружины. Он пытался организовать, вести народ, здесь, я думаю, он пытался себя реализовать.

О. МАКАРОВА: Подробности я не знаю, как он оказался в этой партии. Он человек достаточно скрытный.

К. ЛАРИНА: Как это не знать?

О. МАКАРОВА: Можно не знать. Эта партия не была тогда запрещена.

К. ЛАРИНА: Тем более, это же не подпольная какая-то организация. Почему Вы не знаете?

О. МАКАРОВА: Нет, не подпольная организация. Потому, что не всегда подростки…

К. ЛАРИНА: Это же политическая партия.

О. МАКАРОВА: ….с близкими делятся своими сокровенными мыслями. А для него, я так понимаю, это были его сокровенные мысли. Мы уважаем их право на выбор и их право на личную жизнь, которую они не обязаны представлять нам отчёт.

К. ЛАРИНА: Это не личная, а публичная жизнь. Это убеждение. Поэтому я и задаю такой вопрос. Насколько это обсуждалось в семье, насколько Вы были в курсе политических убеждений детей?

О. МАКАРОВА: Всё это обсуждалось, я не могу сказать, что принимали всё.

К. ЛАРИНА: Они же отдавали себе отчёт, что это оппозиционная партия, даже когда она была не запрещена, она всё равно была оппозиционная.

Д. АГРАНОВСКИЙ: Она же не подразумевает попадание под стражу автоматическое!

К. ЛАРИНА: Нет, нет, нет! Вопрос абсолютно другой. Я хотела у Екатерины спросить.

Е. МЕДВЕДЕВА: Мой сын тоже очень много читал газет, он всегда ходил на станцию, покупал газеты. И вот он выбирал.

К. ЛАРИНА: А вы из Подмосковья?

Е. МЕДВЕДЕВА: Мы в Химках живём. И его прельстила эта партия. По каким ощущениям, я не знаю, но он тоже, наверное, не бездумно вступил. Но потом, ребята все интересные, все читающие, много знающие, не из тех, которые после работы пьют пиво и водку.

К. ЛАРИНА: Мы должны заканчивать нашу программу, нашу встречу. Еще раз скажем. 9 января…

Д. АГРАНОВСКИЙ: Таганский районный суд, 12 часов.

К. ЛАРИНА: Я думаю, уж коли мы за этим сегодня встретились, мы должны каким-то образом отследить дальнейшую ситуацию, чтобы лишний раз убедиться в том, что мы живём в демократической стране и за убеждения у нас не сажают. Правда же? Правда. Спасибо вам.

Л. ГУЛЬКО: Спасибо. Удачи вам.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире