Обычная версия

передача

Все передачи

Разворот

время выхода в эфир — пн-пт, 15:00-17:00

Ежедневная интерактивная программа, которую поочередно ведут журналисты радиостанции

Ведущие:: Антонина Самсонова , Ирина Меркулова , Алексей Соломин , Ирина Воробьева , Тихон Дзядко , Ольга Журавлева , Алексей Осин , Инесса Землер , Евгений Бунтман , Марина Максимова , Алексей Дурново , Александр Борзенко , Дарья Полыгаева

Обычная версия

эфир

01.03.2007 15:35

Разворот : Трансплантация детских почек

Гости:: Галина Сидорова главный редактор издания "Совершенно секретно"

Ведущие:: Юлия Норкина журналистка

Андрей Норкин телеведущий

Трансплантация детских почек

Ю. НОРКИНА: Продолжается «Разворот» на «Эхе Москвы», и у нас в студии гость – Галина Эдуардовна Сидорова, гл. редактор издания «Совершенно секретно», здравствуйте, Галина.

А. НОРКИН: Добрый день.

Г. СИДОРОВА: Добрый день.

Ю. НОРКИНА: И я сейчас, предвосхищая…

А. НОРКИН: Ты хочешь вернуться к теме предыдущей?

Ю. НОРКИНА: Да, я хочу продолжить, Галя, скажите, вы верующий человек?

Г. СИДОРОВА: Я, скорее, агностик, скажем так.

А. НОРКИН: В последнее время стало очень модным, «я агностик».

Г. СИДОРОВА: Я не могу сказать, как это точно назвать, понимаете, я говорю вроде бы по-научному, но я верю в себя, я верю в то, что, наверное, какие-то силы высшие есть, я верю в доброту, я верю в порядочность человеческую. В это я верю.

Ю. НОРКИНА: Это замечательно.

А. НОРКИН: Тебя устраивает ответ? У тебя же явно с каким-то подтекстом, ты что-то хотела.

Ю. НОРКИНА: Я думаю, что… а как вы относитесь к тому, что сегодня произошло, опубликовано это письмо, такой некий раздрай в церкви, что и неправильно они делают, вы знакомы с этой ситуацией, как вам?

Г. СИДОРОВА: Понимаете, я вообще считаю, что человек каждый сам беседует с богом в той или иной степени, если так можно выразиться. Т.е. он находит свой путь к богу, поэтому мне трудно судить.

Ю. НОРКИНА: Не осуждать другого, как он к нему пришел.

Г. СИДОРОВА: И осуждать, да, и абсолютно, я считаю, что это неправильно, что вообще вера – это очень личное. Я вообще крайне отрицательно отношусь к тому, что вера сейчас некая модная тема, не тема модная в смысле, а такой модный атрибут, что ли, который обязательно должен присутствовать.

А. НОРКИН: Гламурный.

Г. СИДОРОВА: Власть, да, у власти нашей обязательно должен присутствовать в каких-то ситуациях, я считаю, что это неправильно, то, что мы сейчас качнулись в какую-то такую излишнюю, что ли, выпячивание веры, не веры даже, а именно каких-то ее атрибутов, в каких-то конкретных жизненных ситуациях и особенно связанных с нашей такой общественной жизнью, я считаю, что это неправильно, что вера – это личный момент.

А. НОРКИН: Ну что же, спасибо. Все равно сейчас…

Ю. НОРКИНА: Спасибо, да.

А. НОРКИН: Так или иначе, к теме осуждения мы все равно приходим в эфире, хотя, конечно, не судите, да не судимы будете, но, тем не менее.

Ю. НОРКИНА: Это правда.

А. НОРКИН: Я напомню, Галина Сидорова у нас сегодня в эфире, потому что мы хотели поговорить на тему трансплантации детских почек, в чем проблема, в чем вы ее видите, почему вы сейчас почувствовали необходимость об этом говорить?

Г. СИДОРОВА: У нас в последнем номере газеты «Совершенно секретно» вышла моя статья, мое расследование на эту тему, собственно, причиной послужило, причина была очень конкретная, дело в том, что в декабре месяце сложилась такая ситуация в российской детской клинической больнице РДКБ, это федеральный центр, единственный в России фактически, где делают пересадку детской почки, сложилась такая ситуация, что дети, были полностью прекращены все пересадки. Эта ситуация, она, как оказалось, развивалась в течение полугода, т.е. не было почек для пересадки, дети не получали. Дело в том, что все дети, которые там находятся, это дети, больные хронической почечной недостаточностью. Я в силу того, что этим занималась немножко, пришлось, естественно, и вникнуть в медицинский аспект, что это значит, на нашем обывательском таком уровне, это значит, что это дети, у которых просто не работают почки. Единственное для них спасение, единственная надежда на жизнь вообще у этих детей – это то, что будет найден подходящий донор и будет пересажена почка, которая позволит им жить дальше, потому что гемодиализ, на который…

А. НОРКИН: Гемодиализ – это искусственная почка.

Г. СИДОРОВА: Это искусственная почка, да, опять же, в силу того, что этим занялась так плотно, я никогда себе не представляла, насколько это сложная и травмирующая процедура. Т.е. во время этой процедуры дети, им больно, они кричат, они, поднимается часто давление или падает давление, т.е. многие дети просто в какой-то ситуации могут этого не выдержать и умереть. Т.е. это временное как бы.

Ю. НОРКИНА: То, что написано, это правда, в это время вымывается кальций из костей, страшные судороги и головные боли, ребенок перестает расти.

Г. СИДОРОВА: Это правда.

Ю. НОРКИНА: Им нельзя…

А. НОРКИН: Поэтому нельзя так долго держать.

Ю. НОРКИНА: Да, и нельзя потреблять в день жидкости, не больше 250 грамм.

Г. СИДОРОВА: Да, это правда.

Ю. НОРКИНА: У нас в отделении находятся дети, с которыми родители ходят, извините, в туалет, потому что ребенок настолько не может терпеть жажду, что пьет из бачка унитаза.

Г. СИДОРОВА: Это правда, и я была в этом отделении, я видела этих детей, я с ними общалась, этих мам бедных, которые в такой, в общем, оказались в жуткой для себя ситуации, главное, без надежды.

А. НОРКИН: Да, вы меня извините, ради бога.

Г. СИДОРОВА: Я еще хочу сказать, знаете, такой чисто эмоциональный момент, подтверждающий эту ситуацию, что в этом отделении гемодиализа есть аквариум, в котором нет воды и нарисованы рыбки. Т.е. из-за того, что дети не могут себя сдержать, им все время хочется пить, у них как такой атрибут, обычный, казалось бы, такой, как у нас часто в поликлиниках, в больницах, атрибут какого-то места, где обычно играют дети, этот аквариум просто пустой. Это символ того, насколько, действительно, это серьезно и очень такая эмоциональная проблема.

А. НОРКИН: Я настаиваю на том, чтобы вас обеих, вы напротив меня сейчас так сидите, все-таки мы погасили бы это, я прекрасно вас понимаю, дело в том, что правильно ли я информирован, что эта дикая ситуация сложилась по нескольким причинам? И в частности, одна из них – это недоработки в нашем законодательстве, получается, что РДКБ, т.е. российская детская клиническая больница была просто лишена права получать донорские органы, почки, для того, чтобы делать операции? У нее сейчас, ее лишили права, как это произошло, почему?

Г. СИДОРОВА: К сожалению, у нас в стране все бывает и происходит исключительно тогда, когда клюнет жареный петух. Всем известно было, что существует закон о трансплантации, который был принят в 92 году, по этому закону право забора почки, т.е. забора почки у донора, было предоставлено только тем больницам, которые назывались государственными. В середине 90-х гг., как известно, у нас все учреждения, в том числе, учреждения здравоохранения, само собой, по законам о разграничении полномочий между субъектами, центром и субъектами федерации, они, соответственно, были разделены на муниципальные и государственные. Т.е. муниципальные получились отдельно. И они формально перестали входить в это число.

А. НОРКИН: Они как бы такое понижение статуса, в общем, такое.

Г. СИДОРОВА: Да, произошло так называемое понижение статуса, и они оказались, т.е. при первом же удобном случае, когда возникла какая-то субъективная ситуация, то, на что смотрели, скажем так, сквозь пальцы раньше, оказалось такой юридической, что ли, юридическим таким подвохом и формальной причиной, по которым часть, большая часть больниц Подмосковья, где, собственно, забор почек происходил, оно оказалось формально, там нельзя было их забирать. Это одно, один момент. Второй момент, опять же, такой чисто наш, очень российский, то, что когда произошло это разделение полномочий между субъектами федерации и центром, то все стали свои делянки окучивать. Появился московский центр, координационный центр трансплантации, который счел, что только московские институты, московские центры, которые этим занимаются, имеют право проводить забор почек в Москве. Российские, соответственно, эта больница, РДКБ, она формально, не формально, фактически и юридически является федеральным центром. Т.е. она фактически уже не имела там права забирать почки. И они пошли тогда в область. В области такого еще в тот момент, это был 2001 год, не было. Соответственно, они имели возможность, был заключен такой пакт, соглашение, соответственно, центр такой был создан, по которому часть муниципальных больниц области были, попало как центр, где могли, эта детская больница могла производить забор. Соответственно, ситуация эта продлилась пару лет, поскольку, в основном, группа, которая это делала, хирурги, они как раз сконцентрировались в этом российском детском центре. А областная больница, областной центр трансплантологии, который вроде бы головной в области, у него такой фактически группы, полноценно действующей, не было. Поэтому они почки получали, т.е., понимаете, это вообще дикая ситуация, так мы рассуждаем, как на рынке, что ли, на базаре. Они получали каждую почку из двух почек, когда человек погибает, у него происходит забор, этот донор, то от каждой, короче, одна почка шла детям, если подходила, другая почка шла обязательно в эти МОНИКИ. Но это продолжалось какое-то время, всех устраивало. Потом, когда оказалось, что в детском центре проходит, происходит, 35 операций произошло по пересадке, по трансплантации, а в МОНИКах ни одной, то внутри области, естественно, разгорелась некоторая такая, в общем, разбирательство.

Ю. НОРКИНА: А куда же они девали эти почки в МОНИКах, которые они получали?

Г. СИДОРОВА: Они, видимо, дальше их переправляли там, потому что есть же, естественно, то, что не подходит, у них было трехстороннее соглашение, в котором участвовал также институт трансплантации Шумаковский, который, естественно, присутствует везде по понятным причинам, он не подвержен был этому разделу.

Ю. НОРКИНА: А что такой хитрый глаз, Галочка, у вас? Т.е. там есть…

А. НОРКИН: Понятные причины.

Ю. НОРКИНА: Там идет речь, на самом деле, о деньгах?

Г. СИДОРОВА: Понимаете, речь идет…

Ю. НОРКИНА: Т.е. почку в МОНИКах можно было продавать?

Г. СИДОРОВА: Дело в том, что взрослым операции делают за деньги.

А. НОРКИН: Порядка 30 тыс. долларов, если я не ошибаюсь.

Г. СИДОРОВА: Порядка 30 тыс. долларов стоит операция, причем формально, у меня нет оснований в этом сомневаться, жителям области ее должны делать бесплатно.

А. НОРКИН: Москвы и Московской области, по-моему.

Г. СИДОРОВА: Может быть, да.

А. НОРКИН: По-моему, так.

Г. СИДОРОВА: Не могу здесь сказать точно.

Ю. НОРКИНА: Здесь особый статус.

А. НОРКИН: Конечно.

Г. СИДОРОВА: Все приезжие, люди, которые попадают туда со стороны, они могут быть тоже туда приняты для операции, но они должны уже платить. Что касается РДКБ, детского центра, то там все пересадки делаются бесплатно. Вообще, в нашей стране…

А. НОРКИН: Делались, потому что сейчас их не делают.

Г. СИДОРОВА: Нет, сейчас они делаются, т.е. давайте мы сейчас перейдем.

А. НОРКИН: Давайте.

Ю. НОРКИНА: Степ бай степ.

Г. СИДОРОВА: Степ бай степ, сейчас мы переходим к тому, что ситуация, о ситуации заговорили, в том числе, моя коллега Яна Поплавская одна из первых с этой проблемой столкнулась, начала бить в колокола. А ситуация, т.е. о ситуации стало известно президенту. Когда президент о ней узнал, президент, будучи человеком, достаточно у нас таким, нормальным в этом плане, просто как нормальный человек, посмотрев на нее, он сказал, написал тут же резолюцию, спустив ее вниз, чтобы разобраться и решить.

А. НОРКИН: Это когда было, не помните?

Г. СИДОРОВА: Это было в конце декабря. После того, как была такая резолюция, все попытались, по возможности, найти выход, как разобраться и решить. И в результате, МОНИКам, которые в последнее время получилось, что МОНИКИ монополизировали, т.е., возвращаясь буквально на минутку в прошлую ситуацию до декабря, там, в конце концов, после всех этих скандалов в МОНИКах, как это ни странно, местное областное руководство, оно дало монополию на эти почки людям из МОНИКов. Т.е. там есть некто господин (НЕРАЗБОРЧИВО), которому было поручено координировать эту работу. И при необходимости отдавать, т.е. как бы все наоборот перевернулось на 180 градусов, т.е. МОНИКИ стали монополистами на эту работу в области, а детская больница, она постепенно, вообще ее оттеснили, а в довершение ко всему в 2006 г., где-то, по-моему, в апреле, вышел такой протест прокурора, потому что формально, по той самой формальной причине, это было связано с рядом уголовных дел, которые были заведены там, и 20-я больница, и до этого были какие-то в других регионах, по вопросам трансплантологии.

А. НОРКИН: «Врачи-убийцы», да, все наши слушатели…

Г. СИДОРОВА: Вы помните, да.

Ю. НОРКИНА: Да, конечно.

Г. СИДОРОВА: То, значит, вдруг проснулась областная прокуратура, раз, и выяснилось, а как же, это муниципальная больница, они вообще не имеют права. И получился этот, собственно, самая тяжелая ситуация возникла, т.е. формально был запрет. И полгода он длился, в декабре о ситуации, дети погибают, о ситуации становится известно президенту, он сверху дает. Причем самое ужасное, на мой взгляд, что ни чиновники из Росздравсоцразвития забили тревогу, которые…

А. НОРКИН: Это не ужасно, это нормально, это у нас так всегда.

Г. СИДОРОВА: Это, наверное, это ужасно, что у нас, мы в такой стране живем, это все-таки неправильно, наверное, да, к сожалению, каждый раз только в этом убеждаешься лишний раз, президент спустил. После того, как от президента пошла бумага, там все как-то зашевелились, попытались решать этот вопрос. И была такая очень неприятная ситуация, я знаю ее, скажем, не понаслышке, потому что видела эту девочку и общалась с ее мамой, дело в том, что после того, как начался шум наверху, то из МОНИКов вдруг прислали, позвонили и сказали, что есть почки, которые, по их данным, могут подойти одной девочку, ее зовут Сильфина Казарян, ей эти почки не врачи из детской больницы, которые обычно там занимаются, а им прислали эту почку, прислали из МОНИКов. И кончилось все очень печально, там, на самом деле, прислали две почки, одна почка тоже сначала не заработала после операции, потом удалось девочку вытащить. А у этой девочки почка эта не заработала, т.е., в конце концов, выяснилось, что почка, то ли она была не совсем правильно, операция проведена по забору этой почки, то ли она слишком долго ее везли, потому что звонок был, почку забрали, как выяснилось, вечером, где-то в 9 вечера, условно говоря, а где-то в 8 утра или около 9 утра следующего дня позвонили руководителю центра РДКБ Валову и сказали, что есть такая возможность.

Ю. НОРКИНА: Т.е. она могла быть уже не жизнеспособная?

Г. СИДОРОВА: Т.е. она могла быть, этого никто, на самом деле, не докажет. Я знаю, что доктор Валов, который делал эту операцию, он даже написал письмо прокурору по этому поводу, Буксману, зам. генпрокурора, который тоже оказался вовлечен в эту историю со стороны, для того, чтобы помочь снять этот процесс.

А. НОРКИН: Понятно, есть, есть схема вертикали, когда президент у нас отвечает за все, увы, так получилось.

Г. СИДОРОВА: Да, так получилось.

А. НОРКИН: Если пошел сигнал от президента вниз, то вовлечены будут все.

Ю. НОРКИНА: Норкин, я тебе всегда говорила, что в этой стране очень много зависит от человеческого фактора, понимаешь? И если для человека главное – положить себе в карман 30 тыс., а не то, что какой-то ребенок умирает, как написал Борис, страна, в которой умирают дети, неизлечимо больна, стыдно и горько.

А. НОРКИН: Так кто же спорит?

Ю. НОРКИНА: Я с ним абсолютно согласна.

А. НОРКИН: И я согласен.

Ю. НОРКИНА: Сидят дядечки, которые решают вопрос, продать или не продать.

Г. СИДОРОВА: Да, кому дать, кому не дать.

Ю. НОРКИНА: Сколько сорвать.

Г. СИДОРОВА: Точно.

А. НОРКИН: И чего теперь получается?

Г. СИДОРОВА: Короче, этой девочке сделали.

Ю. НОРКИНА: Наверное, у них есть дети еще у этих дядечек.

Г. СИДОРОВА: Этой девочке, Сильфине, сделали пересадку этой почки, потом это все получилось, ей сделали повторную операцию, эту почку вынули. Это девочка, которая на гемодиализе уже находится два года. Это девочка, которая пережила инсульт уже на этом гемодиализе, которая была в коме, которую спасали уже не раз. И это, конечно, ужасно. И самое главное, что это не просто ужасно, потому что ребенок болен, это объективно, но что с этим, врачи делают, что могут. А ужасно именно потому, что ребенок оказался заложником этой ситуации, когда чиновники друг перед другом не могли решить эту проблему, не могли решить, кто что должен делать, кто что не должен делать, ужасно то, что мы все оказываемся в результате заложниками этих самых чиновников. Скажу о том, что сейчас, как ситуация видится сейчас. Сейчас формально после всех этих многочисленных вмешательств произошло несколько вещей. Во-первых, детскому центру вернули эти базы.

А. НОРКИН: РДКБ, да?

Г. СИДОРОВА: Да, РДКБ вернули 6 баз, которые у них были в Московской области, чтобы они могли производить там забор, забор почки. Во-вторых, в том случае, если появляется такая возможность. Во-вторых, как вы знаете, в думе была принята поправка.

А. НОРКИН: К закону о трансплантологии.

Г. СИДОРОВА: К закону о трансплантологии, где муниципальные больницы получили, наконец, уже формально юридическое право, чтобы там проводился этот забор. Причем интересно, когда жареный петух клюнул, этот закон, эта поправка к закону была принята буквально в течение недели, хотя стояла, по-моему, 100 каким-то номером в перечне вопросов, которые должны были обсуждать. Теперь, третий важный момент, дело в том, что у нас в стране фактически это один работающий центр, который пересаживает почки детям.

Ю. НОРКИНА: РДКБ?

Г. СИДОРОВА: РДКБ, на самом деле, чиновникам Минздрава или Минздравсоцразвития нужно озаботиться сейчас не тем, что квоты распределять, чтобы из каких регионов сколько детей получат возможность получить эту пересадку, потому что, на самом деле, извиняюсь, если в Питере таких квот, я знаю, две, в Пермской области ни одной.

А. НОРКИН: Т.е. ребенку больному из Пермской области, он даже…

Г. СИДОРОВА: Ему путь заказан, такой возможности он лишен.

А. НОРКИН: Интересно знать, по какому критерию эти квоты определяются.

Г. СИДОРОВА: В том-то и дело, интересно узнать, во-первых, по какому критерию, во-вторых, что чем должны бы были озаботиться эти чиновники, это тем, как создавать эти новые центры в разных, Россия большая, у нас много талантливых врачей, которые могли бы делать операции, которые могли бы пройти соответствующую подготовку у Шумакова или в том же РДКБ у Валова, поехать в регионы, там осуществлять эти самые операции по трансплантации. Но, тем не менее, пока ситуация такова, третий момент, сейчас речь идет о том, чтобы в Санкт-Петербурге открыть еще один федеральный центр по трансплантации почки, куда бы, в частности, могли быть приняты детишки, которым исполняется 18 лет. Одна из очень серьезных проблем, которая тоже никому почему-то, никто, как сказать…

Ю. НОРКИНА: Не озабочен этим.

Г. СИДОРОВА: Не озабочен этим.

Ю. НОРКИНА: Т.е. 18 лет – это уже взрослый человек.

Г. СИДОРОВА: 18 лет – это взрослый человек, дети, которые сейчас в этой больнице, которым 18 лет, есть такая, скажем, девочка Алена (НЕРАЗБОРЧИВО), которой исполнилось 25 лет, ой, 18 лет 25 декабря. И сейчас она формально уже не может там находиться, она там находится, потому что с учетом этой всей ситуации, то, что вмешался президент, всякие высшие силы, она там по специальному распоряжению находится до 25 марта. Если до 25 марта ей не пересадят почку, то ее формально должны выписать в ее Краснодарский край, откуда она родом, она туда должна вернуться, это человек, который на гемодиализе находится, можете себе представить, что это такое, она должна туда вернуться и встать в конец очереди людей, которые должны.

Ю. НОРКИНА: Взрослых.

Г. СИДОРОВА: Взрослых, т.е. взрослой очереди, т.е. это фактически ребенок обречен.

Ю. НОРКИНА: Я знаю эту проблему, да, мы Линой говорили об этом.

Г. СИДОРОВА: Если сейчас чиновники не будут тянуть время, Минздравсоцразвития, и будет все-таки принято, соответственно, решение о создании центра, то одним из пунктов там как раз является то, что 18-летние дети, они смогут, по крайней мере, из Москвы в Петербург перемещаться, уже без очереди.

Ю. НОРКИНА: Может быть, здесь вообще тогда не ставить, не делать возрастной ценз, потому что это ведь не вопрос порой года или двух лет, 18 лет, это может быть и в 19 лет.

Г. СИДОРОВА: Может быть, да.

Ю. НОРКИНА: Ребенок, который начал лечение в РДКБ, он просто не может быть даже по достижении 18, 19, я не знаю, лет, переброшен куда-то в другое место, т.е. как бы закрепить за ним это право.

Г. СИДОРОВА: Вы знаете, наверное, это было бы нормально, но тут проблема в том, что появляются новые дети, т.е. РДКБ, понятно, что он не резиновый. Если бы у нас было нормально хотя бы несколько, хотя бы, как врачи сами считают, 8 действующих центров.

А. НОРКИН: Нормально было бы, если бы ребенок из Краснодарского края не должен был бы переться в Москву или в Петербург.

Г. СИДОРОВА: Да, это правда.

А. НОРКИН: Чтобы ему сделали эту операцию. А ему операцию должны были бы сделать в Краснодаре, вот все.

Г. СИДОРОВА: Абсолютно.

Ю. НОРКИНА: А почему к Зурабову не обращались?

Г. СИДОРОВА: Я не знаю, кто обращался к Зурабову, в результате, обращались, Зурабов разговаривает, в основном, с людьми, которые, как он, как частное лицо, например, наша коллега, соответственно, Яна, как частное лицо, она к нему смогла попасть. А журналистов, по-моему, он очень не любит.

А. НОРКИН: Это правда.

Г. СИДОРОВА: Это взаимно, видимо.

А. НОРКИН: Михаил Юрьевич недолюбливает журналистов.

Г. СИДОРОВА: Он же там, он же сказал, что типа доверьтесь мне как врачу.

А. НОРКИН: Понимаете…

Г. СИДОРОВА: Как врачу Зурабову, по-моему, довериться очень сложно, я бы даже не доверилась ему как министру, зная вообще его, то, как он себя проявил на этом посту. К сожалению, у нас не только Зурабов, но вообще все чиновники Минздрава.

А. НОРКИН: Я только хотел сказать, да, что замените вы Зурабова, здесь сейчас это…

Ю. НОРКИНА: А я не говорю о том, что нужно его менять.

Г. СИДОРОВА: Абсолютно равнодушные. Вы знаете, еще конкретный тоже момент, который сейчас стоит, конкретная проблема, которая сейчас стоит, хотелось бы ее озвучить. Я начала с этого, что все поделено, скажем, в Питере сейчас действует новое отделение центра, отделение трансплантации при институте нефрологии Санкт-Петербургского медицинского университета. Оно действует год, существует договор между РДКБ и этим самым центром, этим отделением, там один из врачей, который туда перешел из РДКБ, его возглавил. Но проблема в том, что они не могут, им почки не дают, они уже год там работают, а за весь год сделана одна операция, потому что почки им не дают, точно такая же ситуация. Эти все, все в Питере тоже все поделено, кто откуда что должен забирать, все уже все знают, понимаете, и проблема-то именно в том, что мы говорим, что нужно объединить. Действительно, наверное, было бы здорово, как везде в цивилизованном мире, чтобы была единая.

А. НОРКИН: Банк.

Г. СИДОРОВА: Единый банк данных, чтобы сидел там, чтобы был компьютер, врач набирает, понятно, что кому там что подходит. Но проблема в том, что у этого компьютера обычно сидит человек, в нашей стране, который считает возможным для себя решать, кому это все-таки должно пойти, а кому – нет, и в результате получается, что коррупция, она, в основном, именно в том заключается, что давать или не давать кому-то забирать эту почку. Т.е. даже не в деньгах непосредственно.

А. НОРКИН: Понятно, да.

Г. СИДОРОВА: Как можно предположить.

А. НОРКИН: Я понимаю.

Г. СИДОРОВА: И последний вопрос, с чего я начала. В Москве существует свой центр, координационный центр. Из Минздрава туда, когда такая ситуация сложная сложилась с детишками, пошло, не знаю, указание или рекомендация, чтобы они, поскольку у них есть сыворотки детишек, которые в РДКБ, оказали содействие, т.е. какие-то почки, возможности, включили этих детей в свой этот список первоочередников, что называется. Но пока ничего, к сожалению, не случилось. И эта девочка, которая я сказала, Алена (НЕРАЗБОРЧИВО), она находится, что называется, между небом и землей.

Ю. НОРКИНА: Ну что, опять Путину нужно писать?

Г. СИДОРОВА: Получается, да.

Ю. НОРКИНА: Получается так.

А. НОРКИН: Будем надеяться.

Ю. НОРКИНА: Вообще отдать Владимиру Владимировичу этот банк, пускай он как честный человек.

Г. СИДОРОВА: Пусть он банкует.

Ю. НОРКИНА: Пускай он за этой очередью следит.

А. НОРКИН: Будем надеяться, что специально обученные люди, которые с президентом работают.

Ю. НОРКИНА: Ты сейчас что имеешь в виду?

А. НОРКИН: Они слушали сейчас наш эфир, по крайней мере, может быть, кто-нибудь из чиновников услышал, какая-то там совесть, какая-то будет.

Ю. НОРКИНА: Нет, я без сарказма, на самом деле, говорю.

А. НОРКИН: И я без сарказма говорю.

Ю. НОРКИНА: Если президент решил вопрос один.

А. НОРКИН: Время у нас закончено.

Ю. НОРКИНА: Я думаю, что он и другой решит, но это грустно все.

А. НОРКИН: Галя, вы продолжаете следить за всем этим в «Совершенно секретно»?

Г. СИДОРОВА: Да, мы следим за этим. И мы сейчас готовим депутатский запрос в Питере, например, чтобы продвинуть этот самый центр.

А. НОРКИН: Приходите потом, когда что-то новое.

Г. СИДОРОВА: Спасибо.

Ю. НОРКИНА: Да, мы будем следить за этим.

Г. СИДОРОВА: Спасибо.

А. НОРКИН: Спасибо большое, новости на «Эхе».

Рекомендую

код для блога

Другие эфиры

23 мая 2012, 16:35

Разворот

Тема: Инновации в учебном процессе: как вузы стремятся идти в ногу со временем, чтобы удовлетворять требованиям работодателя

Гости:

Константин Антипов ректор МГУП, доцент, доктор экономических наук, известный практик российской рекламы, эксперт в области медиа индустрии, член россйского отделения IAA (Международной рекламной ассоциации)

23 мая 2012, 16:08

Разворот

Тема: Каким Вы видите идеального президента?

Ведущие:

Алексей Осин обозреватель "Эхо Москвы"

Ольга Журавлева - ведущая "Эхо Москвы"

23 мая 2012, 15:35

Разворот

Тема: Открытие Гайд парка

Ведущие:

Алексей Осин обозреватель "Эхо Москвы"

Ольга Журавлева - ведущая "Эхо Москвы"

23 мая 2012, 15:08

Разворот

Тема: Этническая преступность в школах

Ведущие:

Ольга Журавлева ведущая "Эхо Москвы"

Алексей Осин - обозреватель "Эхо Москвы"

22 мая 2012, 16:04

Разворот

Гости:

Сакен Аймурзаев корреспондент "Эхо Москвы" на Украине (по телефону)

Валерий Семененко - сопредседатель Объединения украинцев России (по телефону)
Александр Дикусаров - пресс-секретарь Министерства иностранных дел Украины (ожидается по телефону)

22 мая 2012, 15:35

Разворот

Тема: Развитие частного космического бизнеса

Гости:

Сергей Костенко ген.директор компании "Орбитальные технологии"

22 мая 2012, 15:08

Разворот

Ведущие:

Ирина Воробьева журналист «Эхо Москвы»

Тихон Дзядко - корреспондент радиостанции "Эхо Москвы"

21 мая 2012, 15:08

Разворот

Гости:

Алексей Венедиктов главный редактор "Эха Москвы"

21 мая 2012, 14:35

Разворот

Ведущие:

Ирина Меркулова журналист радиостанции "Эхо Москвы"

Алексей Соломин - корреспондент "Эхо Москвы"

18 мая 2012, 16:05

Разворот

Тема: Нужна ли России новая Конституция

Гости:

Степан Сулакшин российский политический деятель, генеральный директор Центра проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования, депутат ГД первого и второго созывов

18 мая 2012, 15:35

Разворот

Тема: Законопроект об ужесточении наказания за нарушения на митингах

Гости: