'Вопросы к интервью

Виталий Дымарский

 — Добрый день. Мы начинаем дневной эфир радиостанции «Эхо Петербурга». У микрофона Виталий Дымарский. Я буду вести сегодня эту программу «Особое мнение». Еще мы с вами встретимся в час дня. Ну а пока «Особое мнение» Сергея Цыпляева – хорошего нашего знакомого, декана юридического факультета Северо-Западного института управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы. Наш гость с самым сложным статусом я бы сказал.

Сергей Цыпляев

 — Да, редкая птица долетит до конца представления.

Виталий Дымарский

 — Нет, я долечу. И еще член Комитета гражданских инициатив.

Сергей Цыпляев

 — И прочее, и прочее.

Здравствуйте, уважаемые слушатели.

Виталий Дымарский

 — Добрый день.

Будем говорить об актуальных вопросах, которые накопились как обычно. Все-таки интересное дело, лето, все говорят: «нет новостей» — но все время новости какие-то.

Сергей Цыпляев

 — У нас наоборот, лето всегда очень сильно насыщено, особенно август. Как-то так сложилось.

Виталий Дымарский

 — Да, привыкли. Сегодня первое августа, так что посмотрим, каким выдастся август 2017-го. Ждем от Вас замечаний, ремарок, всего, чего хотите по +79312915800 – это номер для ваших смс. На всякий случай напоминаю.

Ну что, с чего начать? Давайте начнем все-таки с санкций. Такая наиболее активно обсуждаемая тема. Выступал в пятницу, по-моему, Михаил Касьянов. Я просто напомню, что это бывший премьер-министр. Он назвал какую-то очень маленькую цифру доли российской экономики в мировой.

Сергей Цыпляев

 — Менее 2%.

Виталий Дымарский

 — Менее 2%.

Сергей Цыпляев

 — 1,5 2 в зависимости от цены на нефть.

Виталий Дымарский

 — То есть, таким образом, как я понимаю, у нас нет экономических рычагов для того, чтобы ответить Америке. У нас есть только мускулы. Больше ничего нет?

Сергей Цыпляев

 — Самое главное, что нужно для того, чтобы себя правильно вести в этих ситуациях – это мозги. Дело не ВВП, и дело не в мускулах, а дело в мозгах и в умении стратегически смотреть на вещи и считать, и понимать собственные интересы. Игра с американцами на взаимное изматывание безнадежна. Если взять в целом расходы в военной сфере (это мы должны помнить очень четко): Соединенные Штаты – 40 – 50% мировых расходов, 10% — Китай, дальше идут Саудовская Аравия и Россия – порядка 4% мировых расходов доля каждой. Если брать всех союзников НАТО, то это где-то порядка 70% мировых расходов. Вот на одной чаше 4%, на другой – 70%. Опять же, если брать ВВП – у нас до 2%. Только Соединенные Штаты – это 20% с лишним. Там десятикратный разрыв. Если у вас нет экономического паритета, то попытки создавать военный паритет в этой ситуации – они просто вас подорвут. Европа сегодня «сачкует» и не хочет тратить 2% ВВП на оборонные нужды, на чем настаивает Трамп. Соединенные Штаты тратят где-то 3,6% ВВП, мы уже 4,6% тратим. Вот если Европа – 2, а мы – 4,6, то понятно, что это подавляет нашу экономику, подавляет нашу конкурентоспособность.

Виталий Дымарский

 — Извините. Но это в процентах. А в абсолютных целых?

Сергей Цыпляев

 — В абсолютных величинах я уже сказал. Это соотношение с Соединенными Штатами в 10 раз. И чтобы оценить масштаб военной деятельности, я всегда ссылаюсь на секретаря ЦК КПСС Фалина, что он написал в книге. Он там начинал от танка, который стоит как сельский госпиталь и так далее, и заканчивал атомной подводной лодкой с баллистическими ракетами. Одна атомная подводная лодка стоила столько, сколько годовая программа жилищного строительства города Москвы. Одна подводная лодка – это годовая программа жилищного строительства города Москвы! Это надо понимать, это очень дорогое удовольствие. И понятно, что политика перетягивания каната и каких-то военных паритетов – она обречена. Если у вас нет экономических возможностей, включайте другие вещи, включайте дипломатически усилия, включайте поиск союзников, построение блоков, игру в команде и ставьте адекватные задачи. Задача сегодня во всем противостоять Америке – она саморазрушительна, она бессмысленна, она ничего нам не дает. Если они сказали «брито», мы скажем «стрижено». А в чем заключается наша главная задача сегодня? Она вообще-то столетие у нас держится. Это преодоление технологического отставания. Эта та проблема, с которой страна мучается постоянно, и из которой надо выдергиваться. Внешняя политика стратегически может оцениваться только с одной позиции: так она помогает нам в этой мировой гонке экономической, социальной, культурной, или она нам мешает.

Виталий Дымарский

 — И технологической.

Сергей Цыпляев

 — И технологической гонки. Если эта внешняя политика ухудшает наше положение, значит она неправильная. Вот и весь критерий. А не абстрактное рассуждение: мы им врезали справа, они нам врезали слева. Как игра в шашки. Очень приятное занятие для вождей, но крайне неприятное и тяжелое дело для людей.

Виталий Дымарский

 — Но, понимаете, в чем дело, вожди то не мыслят стратегически, вожди мыслят тактически.

Сергей Цыпляев

 — Это смотря, какое качество у нас в вожди попадает. Потому что у нас, я буду об этом говорить, у нас было несколько руководителей, которые получили достойное образование. А достойное образование, я тут некий шовинизм проявлю естественнонаучный – это все-таки техническое и естественное образование, когда люди понимают, что есть законы физические, внешние, и невозможно им противоречить. Вот Витте – физмат науки, Столыпин – физмат науки. Витте говорил после поражения в  Японской войне, что нам нужно на время выйти из первого ряда стран и заняться 15 – 20 лет созидательной внутренней работой и после этого возвращаться обратно. То, как Китай себя ведет. Он же не вяжется в эти конфликты. Вот пока он не нарастил свою базу, он вырастил себя в 30 раз за последние 30 лет, после этого он может ставить себе внешнеполитические задачи. То же самое говорил Столыпин. Мы любим его вспоминать, но не любим цитировать. А он говорил одну простую вещь, что «война – это единственное, что может погубить Россию». И это произошло в 1914-ом году. И второе, что он говорил, я всегда цитирую, он говорил: «Дайте России 20 лет покоя внутреннего и внешнего, и вы не узнаете Россию». Только не всегда цитату до конца доводят. Вот это необходимо сделать, очень сильно еще раз пересмотреть все те задачи, которые мы перед собой ставим, и понимать: оно нам надо, оно является жизненно необходимым, оно работает на стратегию?

Виталий Дымарский

 — Слушайте, но внешняя политика, как я понимаю, она не нацелена на внешнюю политику. Извините за такую глупость. Внешняя политика у нас выполняет, по-моему, абсолютно задачи внутренней политики.

Сергей Цыпляев

 — Я еще раз говорю, что давайте говорить о том, что такое внутренняя политика, какие она перед собой задачи ставит.

Виталий Дымарский

 — Во внутренней политике властью ставятся задачи сохранения самой себя.

Сергей Цыпляев

 — Это означает, что это краткосрочная задача в силу конечности жизни человеческой. Сохранение определенной группы людей у власти – краткосрочная задача. Для страны она не является стратегической. Наоборот, вы же понимаете, что страна должна вас пережить. Если вы серьезный человек и вы думаете о следующих поколениях, значит, вы должны думать о том, как это будет работать тогда, когда вас не будет. Если, как я говорю, по Фаусту «продлись, мгновенье, ты прекрасно», после чего душа Фауста ушла к дьяволу, то тогда происходят неприятные вещи — застой. Мы, конечно, к санкциям еще вернемся. А вот здесь проблема в чем? У нас конечно управление и люди, которые сегодня управляют, работают на интуитивном уровне, они не отличаются большим кругозором и широким образованием. Это мы видим по тому, что говорят, как говорят. В мире уже давно описаны все основные причины и пути к бедности. И мы шаг за шагом, позиция за позицией делаем ровно это. Я очень коротко перечислю. Первое – проблема сырьевой зависимости в том случае, когда вам не надо развивать все остальное, и более того вы блокируете развитие всего, что не связано с сырьем, потому что любой самостоятельный капитал – это источники политического влияния. Поэтому группа элиты уничтожает все, кроме добычи сырья, садится на источники нефти и по существу обрекает страну на застой, на стагнацию. Это произошло в коммунистическое время, когда мы сели на нефть. Это происходит сейчас. Вторая позиция пути к бедности – это ошибки в образовании. Вот видят – на  Западе образование, значит, и нам надо. Как результат: деньги бездумно вваливаются исключительно в традиционные сферы, люди учатся праву, экономике, бухгалтерии, теологии.

Виталий Дымарский

 — Извините, Сергей Алексеевич, перебью. Меня поразило точка зрения, сейчас не вспомню, толи это наш новый министр образования Васильева, то ли сам Путин это сказал. Это фраза, которая, мне кажется, все объясняет: «Патриотизм выше знания».

Сергей Цыпляев

 — Да, это, конечно, тяжелый случай. Мы не будем говорить, что нужно и то, и то. Просвещенный патриотизм, основанный на хорошем фундаменте – это то, что нужно.

Виталий Дымарский

 — Понятно, что имеется ввиду только патриотизм.

Сергей Цыпляев

 — Да. А это большая дискуссия. Тут мы, конечно, не сойдемся, наверное, с министром. Так вот, требуется образование, которое дает хорошую техническую и естественнонаучную подготовку. Люди, которые будут потом вам строить предприятия, которые будут создавать новые отрасли – они должны готовиться. Для этого акценты должны быть смещены туда. И конечно же серьезная работа со школой. Третья позиция, которая гарантирует вам бедность – это закрытая, изолированная экономика, куда мы движемся в надежде, что мы сейчас все перекроем, и тут все расцветет. Это очень дорого. Мир уходит вперед в связке. Каждый делает то, что он делает лучше других. Разделение труда – это большая находка. Вы все закрываете – готовьтесь к застою, к отсталости технологической и, собственно, к падению. Еще одна позиция принципиальная – она завязана на то, могут ли люди создавать собственные предприятия. Да, в советское время во многих странах готовились прекрасные инженеры, готовились прекрасные люди с хорошим профессиональным уровнем. Но дальше они могли только исполнять заданные технологические регламенты, но они не могли создать собственное предприятие. А это означает, что вы всегда будете импортировать, и вы будете идти по задам, вы не прорветесь, если нет возможности предпринимательской инициативы. Ну и последняя позиция, которая уже редко встречается в нынешнем мире, но иногда происходит – когда начинает разворачиваться религиозная ортодоксия, когда начинается: главное — следование традициям, главное — следование определенным канонам. А инновации, модернизация – это всегда разрушение предыдущего, так называемое «созидательное разрушение». Поэтому вы должны определиться, чего вы хотите. Утром вы говорите: «Даешь модернизацию, даешь прорывные технологии, даешь рывок». Вечером говорить: «Ничего не менять, все новое запрещено, а каждый, кто хоть что-то тут скажет, тут же будет наказан». А мы видим, что эти все пять позиций мы четко по ним и идем.

Возвращаясь к санкциям, что там самое главное и своеобразное? Мы очень много говорили, что все, что происходит сегодня в российско-американских отношениях – это американская внутренняя проблема, это борьба республиканцев с демократами. Мы слышали это каждый раз — внутренняя политика. Смотрим на голосование по закону. Мы добились полного консенсуса в американской внутренней политике. В Палате представителей «за» — 419 за новый закон, «против» — 3. В Сенате 98 – «за», 2 – «против». То есть, 5 человек, которые высказались «против», остальные все «за». Полное единодушие по части этого закона. Важно еще что сказать, что, конечно, мы попали в «хорошую компанию». Закон устанавливает санкции в отношении России, Ирана и Северной Кореи, и половина посвящена России. Понятно, что это надолго, поскольку это теперь стало законодательным регулированием, и сказано, что президент не имеет права без санкции Конгресса отменять то, что он вводил.

Виталий Дымарский

 — А как Вы думаете в этих санкциях, что болезненнее для нашей властной элиты? Это персональное отслеживание конкретных людей? Там записано окружение президента вплоть до жен, детей и так далее.

Сергей Цыпляев

 — Первое, что я хотел сказать, что болезненнее для России, а потом про элиту. Еще раз подчеркну, технологическое сотрудничество, которое разрушается. Мы знаем массу рассыпавшихся совместных проектов, то, что должно было здесь запускаться, чтобы здесь возникали новые предприятия, заводы. А это значит технологии, это образование, это наши инженеры, это наши рабочие. Чуть-чуть опять вернусь обратно. Советская индустриализация 1930-е – 1940-е годы. Мы же никогда не рассказывали, как это было, ни в одном учебнике истории. Пригласили Альберта Кана – архитектора Форда, дали ему заказ размером больше, чем нынешний федеральный бюджет российский, и он построил здесь 500 с лишним заводов. При этом заводы проектировались, строились, и все оборудование привозилось. Сименс не к ночи будет помянут. Он нам поставил все генераторы для ДнепроГЭС, его проектировала американская фирма Купер, Ньюпорт Ньюс поставил 15 из  16 турбин — американские турбины там стояли. Сталинградский тракторный разрезался в Штатах, перевозился и собирался здесь. Фирма Райт строила Пермские моторы. И так 500 заводов. И это было правильное решение, это было единственно возможное решение в то время, дорого оплаченное. Платили валютой. Оплаченное, конечно, зерном, и деревня не выдержала. Саму проблему по-другому было не решить. Я всегда говорю, где бы мы были в 1941-ом, если бы у нас тогда победили сторонники импортозамещения. Ничего бы не было. Просчеты были в другом. Во-первых, все было направлено в чисто военное русло. Во-вторых, люди, которые выросли на этом, которые строили, которые осваивали – они были в основном репрессированы. Потому что они специалисты, они слишком много о себе думают, и они не гнут голову перед тем, кем не надо. Возвращаюсь теперь к элите. Я понимаю, что там два основных момента. Первый момент, конечно, тяжелый для элиты нашей – это всякие финансовые ограничения.

Виталий Дымарский

 — Мониторинг.

Сергей Цыпляев

 — Подождите, до мониторинга сейчас дойдем. По существу, финансовая вещь очень сильно душит, в том числе многие наши предприятия. Мы всегда гордо говорили, что мы рассчитались с государственным долгом суверенным, но набрали колоссальный корпоративный долг. Если сейчас у нас где-то 47 миллиардов государственный долг, то корпоративный по-прежнему 350 миллиардов долларов, а был когда-то под 600. И можно сказать: ну и пускай эти корпорации отвечают за эти долги. Но если эти долги в основном брали Газпром и Роснефть, и Сбербанк, то мы понимаем, что мы не отдадим эти компании за долги частным владельцам иностранцам. Ясно, что это квазисуверенный долг, и мы будем выплачивать, и мы это выплачиваем. Что касается лично элиты, она достаточно у нас, я бы сказал, эгоистична. Конечно, их в большей степени пугают санкции, которые завязаны на возможность ареста счетов, на возможность ареста активов, и, конечно, на тот сейчас финансовый мониторинг, который предлагается. Там несколько мониторингов. После каждого мониторинга будет обсуждаться, куда и какие санкции направлять. Значит, мониторинг финансовый Министерства финансов – это все активы ведущих наших людей самых богатых: откуда они взялись, где они лежат. Эта информация у них практически полная есть. И еще одна вещь, которая связана со средствами массовой информации. Например, мониторинг всей информационной активности. Если говорить про Закон, то он по существу определяет направление санкционного воздействия. Что является предметом? Это кибератаки, это Сирия – поставки оружия, это Украина, это права человека – это все стало предметом. А дальше написаны правила наложения санкций, что будет, как это будет происходить. А исполнительная власть будет принимать решения.

Виталий Дымарский

 — Сергей, только что пришла информация в 11:22. Дональд Трамп 1 августа подписал Закон о введении санкций против России. В этом мало кто сомневался.

Сергей Цыпляев

 — Да, мало кто сомневался. Трамп находился в сложном положении. Но мы должны понимать, что идти и терять лицо при таком голосовании невозможно. Ясно, что это вето будет преодолено, и выступать в таком качестве он не готов.

Виталий Дымарский

 — Вице-президент Майк Пенс заявил: «Президент Трамп подписал документ о введении санкций против России. Мы желаем их отмены, но это возможно лишь при условии выполнения Россией взятых на себя обязательств. Однако последние дипломатические шаги России, к сожалению, говорят об обратном».

Сергей Цыпляев

 — Надо трезво смотреть на вещи, надо не впадать в истерику. Меня поражают люди, которые страшно кричат: «Ну как же такое может происходить?». Ну, надо было в общем-то просчитывать, во что это выльется, те определенные действия, которые мы предпринимаем. Ведь взрослые люди. Если мы считаем, что нам это надо, должны понимать, что мы за это заплатим.

Виталий Дымарский

 — Надо успеть другие темы.

Сергей Цыпляев

 — Еще буквально две позиции. Роман с Трампом закончен – это мы должны понимать. Второе – нам надо привыкать, что в этих условиях придется жить долго, но не могу сказать счастливо.

Виталий Дымарский

 — Из Вашего выступления длительного две темы еще вытекают. Во-первых, по поводу состояния общественного мнения. Мы предъявляем достаточно большие претензии нашей власти справедливо, но надо еще понимать состоянии умов нашего общества. В частности, сейчас 80-тилетие начала репрессий 1937-го года. В связи с этим есть социологический опрос вот сегодняшний, я прочитал в «Ведомостях», что уже намного выросло число людей за последние 5 лет, которые не считают, подчеркиваю, не считают, репрессии преступлением. Поэтому в какой-то степени можно сказать, что действия власти опираются на состояние общественного мнения.

Сергей Цыпляев

 — Это сложная штука, которая завязана и на общественное мнение, и на действие власти. И одно начинает менять другое. Вообще, в конечном счете, за все, что происходит в стране, ответственна власть. Народ, конечно, в финальном варианте отвечает за свое правительство и за все, что с ним происходит, но власть, тем не менее, может много. В нашей политике и в нашем внутреннем развитии мы постепенно ушли вообще от серьезных обсуждений, от попыток искать какие-то варианты. Все перешло в режим насилия. Мы привыкаем, что насилие – это «нормальный» метод разрешения конфликтов. Кто сильнее, тот и прав. И потом пытаемся этот же метод транслировать внаружу. Естественно у людей возникает четкое ощущение, что только силовыми методами можно добиваться каких-то целей, а все остальное несущественно. Когда идут разговоры о том, что надо нам эту систему вновь запускать, я обычно задаю вопрос человеку только один: «А ты готов превратиться в лагерную пыль?». Ответ: «А меня за что?». Говорю: «А не за что. А ради идеи». А потому, что когда машина запускается, дальше машина уже не разбирает. Все хотят Сталина для соседа. Чтобы вот он всех построил, порядок навел.

Виталий Дымарский

 — Отнял бы.

Сергей Цыпляев

 — Отнял. Да, это, конечно, глубинное ощущение несправедливости, желание справедливости, которую каждый понимает по-своему. А я— то вот в этих условиях уже буду нарезать так, как я хочу. Мы помним прекрасно, что спускались планы. Планы репрессий по первой категории – расстрел, репрессии по второй категории – посадки. Просто планировались.

Виталий Дымарский

 — И перевыполнялись.

Сергей Цыпляев

 — Они страшно перевыполнялись. Потому, что сначала планировали расстрелять порядка 70 тысяч, да так «всего ничего», а перевыполнили, расстреляли 370 тысяч. Ну что, говорят, так вышло. И с посадками. Там же миллионы пошли под это дело. И при этом, когда у вас план, то ясно, что любой, кто попался по доносу соседа, по случайной драке, что-то, где-то сказал – из него, конечно, будут делать осужденного или расстрелянного, иначе план будет не выполнен. Потом приходит разнарядка из Гулага – просто людей по специальности нужно таких-то в Гулаг, и их берут, потому что он специалист-инженер, строитель и так далее. Люди же не помнят этого. Не очень сильно говорится о том, что практически весь руководящий состав Красной армии был уничтожен. Там просто подавляющие числа: под 100%, под 70%.

Виталий Дымарский

 — И не только маршалы.

Сергей Цыпляев

 — Буквально до уровня командиров дивизий, командиров бригад половину срубили. На уровне командармов – 100%. Маршалов оставили только двух из пяти – Буденного и Ворошилова, которые вообще не смогли воевать, ничего не умели. Всех, кто что-то умел, тоже расстреляли. Так результат был такой, что на дивизии назначали либо офицеров с военных кафедр, либо людей, которые имели образование типа курсов командиров взводов «Выстрел». Геббельс писал в дневнике, что когда посол Шуленбург в Германии рассказывал Гитлеру, что тут происходит, фюрер так смеялся, так смеялся. И в значительной степени это предопределило решение Германии напасть, потому что они считали, что здесь армия уничтожена и были достаточно близки к этому. Те котлы, окружения, которые происходили в начале войны, 700 тысяч, 100 тысяч, 40 тысяч человек – страшные котлы. Это результат того, что реально самостоятельные и знающие люди были выбиты.

Виталий Дымарский

 — Вынуждены сейчас прерваться на выпуск новостей. Мы вернемся и к этой теме, и еще одной теме, которую я хотел очень затронуть по поводу науки и того, кому она у нас будет теперь подчиняться, и что она теперь будет делать.

И так, встреча в «Особом мнении» через несколько минут.

 — Еще раз добрый день. Мы продолжает программу «Особое мнение». У микрофона Виталий Дымарский. Гость наш сегодняшний Сергей Цыпляев — декан юридического факультета Северо-Западного института управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы, член Комитета гражданских инициатив. Как всегда, мы полностью справились с должностью Сергея Цыпляева.

Сергей Цыпляев

 — Спасибо.

Виталий Дымарский

 — И так, мы остановились на репрессиях, на состоянии общественного мнения, и почему такое восприятие.

Сергей Цыпляев

 — Мы уже говорили, психологически откуда это идет. Но наш опыт мы никогда не учитываем. Я еще только один факт приведу очень яркий. Совет народных комиссаров СССР – первое наше правительство, во главе Ленин, 16 человек. Какова его судьба? 6 умерли своей смертью, причем в основном в 1920-е годы, один кончил жизнь самоубийством, а 9 расстреляны или убиты. Из 16-ти 9 – враги, шпионы, вредители и так далее. Это ленинское правительство. Задаем вопрос: либо что-то тут не так, либо кто нашу страну вообще создавал, одни враги, шпионы и убийцы? Берем Центральный исполнительный комитет СССР. Первый верховный совет – аналог, так сказать, парламента. Во главе были сопредседатели от республик. За это время там было таких 10 сопредседателей. 3 умерли своей смертью, включая Калинина, 1 кончил самоубийством, 6 было репрессировано: 5 расстреляно, 1 умер в тюрьме. У нас и во главе законодательной власти, и во главе исполнительной одни шпионы, враги, вредители и убийцы. Ну, вот что-то здесь не сходится. То есть, надо немножко задуматься, что это было, и как это происходило. Реально страшная политическая борьба внутри за сохранение личных позиций у власти ценой уничтожения всех сколько-нибудь нормально работающих кадров и ценой разрушения армии, за которую мы жестоко заплатили во II Мировую войну, в Великую Отечественную. Народ все выдержал, народ вынес, народ – победитель, но он заплатил очень большую цену за эти деяния.

Виталий Дымарский

 — У нас сейчас же еще кроме исполнительной и законодательной власти, ну, и судебной, еще была четвертая власть, я не имею ввиду медиа, имею в виду Партию. Партийная власть — там же всех расстреляли тоже. Вспомните хотя бы состав Съезда, Съезда победителей.

Сергей Цыпляев

 — Я понимаю, да. Там было все то же самое. И те, кто организовывал репрессии, тоже пошли в ту машину.

Виталий Дымарский

 — Это когда люди становились жертвами.

Сергей Цыпляев

 — Хотя они запустили эту машину, не понимая всех последствий, они тоже заплатили. И те люди, которые хотят сегодня вот это повторить, они должны понимать, что они-то и пойдут в первую очередь под топор, потому что сейчас они недовольны тем, что существует. А такие люди в первую очередь идут в машину репрессий.

Виталий Дымарский

 — Сергей, еще один вопрос, вытекающий тоже из Вашего комментария к санкциям. Вы там говорили о технологическом нашем отставании. С этой точки зрения, и тем более Вы – человек науки, как Вы относитесь к последним решениям по поводу Российской академии наук? Теперь фактически Российская академия наук становится частью госаппарата. И президент, и Академия – все должны пройти через гос. чистку.

Сергей Цыпляев

 — Взгляд из Петербурга, конечно, достаточно грустный, поскольку все-таки мы считаем, что это «Гнездо Петрово» здесь, а у нас идет огромный объем антипетровских реформ. Мы помним, что Петр открывал страну, ввез иностранцев, ввез новые технологии, а возвращаемся к тому же.

Виталий Дымарский

 — В чем была его ошибка, как многие сегодня считают.

Сергей Цыпляев

 — Да. Прорубал окно в Европу. Я думаю, что тогда мы просто могли бы утратить вообще существование как государство, если бы он этого не делал. Сейчас мы это окно задраиваем. С Академией наук у нас приблизительно та же история. О чем я веду речь? Ну, во-первых, прошла реформа, которая полностью увела Академию наук от управления имущественным комплексом, финансами – это мы знаем. Там сели бюрократы, которые, конечно, лучше понимают, как всем этим надо управлять. И Академию наук превратили в общественную организацию. Но и этого по-прежнему мало. Как это мы можем хоть в принципе где-то допустить, что происходят элементы самоорганизации, самоуправления, и они еще сами хотят себе выбирать какого-то президента. Принят новый закон, который, конечно, сделал определенные правильные шаги. Например, там был избирательный тупик построен, там нужно было 23 набирать голосов. Теперь сказали: 50% достаточно. Это нормально. Но дальше ввели так называемый «правительственный фильтр». Это для нас понятно — у губернаторов «муниципальный фильтр», мы знаем, как это работает. Теперь на выборах президента – правительственный фильтр. То есть, кандидаты должны пройти предварительное согласование с Правительством. Эта «инновация» у нас не первая. Давно найден рецепт, как можно влезть в любую выборную процедуру. А добиться права согласования кандидатов. У нас формально выборные ректоры ВУЗов, только кандидаты согласовываются с Министерством предварительно. Так и здесь. Это шаг, который показывает глубокое недоверие власти к ученым, к научному сообществу, желание все контролировать и всем управлять. А в финале избрание президента Академии утверждается президентом страны. Если мы посмотрим на интеллектуальный уровень и образовательный уровень Правительства, то я бы ни в коем случае не позволил бы им делать подобные вещи, просто бы не доверил, потому что они не в состоянии принимать подобные решения. Надо сказать, что история с Академией у нас всегда была непростой, и отношение к ученым сложное. Самый, как я считаю, великий человек, который работал когда — либо на территории Российской Империи – математик Леонард Эйлер. Он работал в Петербурге с самого начала и потом уехал. Екатерина II звала его обратно. Он поставил условия возвращения, я это люблю рассказывать. Первое условие – это никаких солдат на постой на квартиру академику. Потому что армия – это всегда был номер 1, а все остальное – потом. И эта традиция, конечно, поддерживается, хотя мы понимаем, что армия без науки и технологий, и экономики в нынешних условиях уже невозможна. Потом нам еще как студентам рассказывал Михаил Семенов-Тянь-Шанский – потомок тех Тянь-Шанских, математик лаборатории академика Фаддеева. Он работал в архивах и рассказывал нам про архивы Академии наук. Там написано, что исключены были ряд иностранных членов из состава Академии «за разглашение на Западе секретных сведений о движении Луны и планет». Эти традиции, конечно, по-прежнему сохраняются. Мы считаем, что должно быть все управляемо, все централизовано. Мы даже в науке не можем допустить самоорганизации и самоуправления научного сообщества. Ну, ожидать в этих условиях великих прорывов довольно тяжело.

Виталий Дымарский

 — Я бы хотел, знаете, пару слов немного отвлечься на грустное.

Сергей Цыпляев

 — Что впрямую связано с Академией.

Виталий Дымарский

 — Да, про Юрия Алексеевича Рыжова, который ушел от нас в субботу, если я не ошибаюсь.

Сергей Цыпляев

 — Да, в субботу.

Виталий Дымарский

 — Завтра похороны. В Москве в Сахаровском центре будет прощание. Я его очень хорошо знал по работе во Франции, где дважды его туда назначали послом. Вы знаете? Сначала Горбачев, потом Ельцин. От Горбачева он не успел уехать, но он уехал уже от России.

Сергей Цыпляев

 — Как он рассказывал сам: четыре раза его пытались назначить премьер-министром страны.

Виталий Дымарский

 — Юрий Алексеевич был удивительный совершенно человек, который до конца сохранял абсолютную честность, благородство и фантастический аналитический ум. И, кстати говоря, Вы сейчас сказали, что движение Луны, он же еще организовал общественную комиссию или общественную организацию, которая защищала всех наших ученых.

Сергей Цыпляев

 — Да, ученых, которые шли по шпионским статьям.

Виталий Дымарский

 — Да, постоянно их осуждали за то, что они что-то кому-то рассказали. А что касается Франции, то этот человек, которого до сих пор там вспоминает русская эмиграция. Он открыл Россию и российское посольство для эмиграции. Это в 1990-е годы было. И это было фантастическим для них событием, и они боготворили просто Рыжова.

Сергей Цыпляев

 — Я могу сказать, что мне довелось с ним общаться еще со времен народных депутатов СССР. Мы потом еще в Совете внешней и оборонной политики вместе постоянно встречались. И как опять же два физика всегда находили общий язык, и всегда это было большое удовольствие с ним посидеть, поговорить. Он обаятельнейший человек, совершенно трезвый ум, четкая аналитика и не разменивает своих принципов. Если он считает, что это так, он будет об этом говорить. А не то, какой сегодня коэффициент интересует правительство. Достаточно сложно его было воспринимать для многих. Я всегда с одной стороны жалел, что он не стал руководителем Правительства. Казалось, вот тогда-то мы могли бы достичь много всякого хороршего. Но иногда подумаю и понимаю, что система бы его выплюнула.

Виталий Дымарский

 — Я тоже так думаю.

Сергей Цыпляев

 — Он бы не смог в этой византийской конструкции учета интересов, влияний, денег и так далее выжить долго. Но для понимания того, как происходит управление, могу привести одну историю. 1999 год. Совет по внешней и оборонной политике обсуждает программу для будущего президента. Выступает Примаков, как возможный кандидат, и говорит о том, что мы должны сосредоточить финансирование на целом ряде прорывных технологий, которые у нас имеются в военно-промышленном комплексе. Я сижу рядом с Юрием Алексеевичем, говорю: «Юрий Алексеевич, в этом зале я могу оглянуться кругом, такое ощущение, что нас тут двое, кто вообще из оборонно-промышленного комплекса, а второе – имеют физическое и научно-техническое образование». Дальше сидят вокруг кругом одни гуманитарии – некий шовинизм физический. «Вы понимаете, о чем он говорит?». Юрий Алексеевич говорит: «Да ерунда, ничего этого нет». Мы понимаем реальную ситуацию изнутри. И это повторяется постоянно сегодня, когда проблемами сложнейшими технологическими, военными и прочими руководят на уровне эмоций, на уровне неких плакатов и лозунгов, и интуиции люди, которые никогда вообще близко не подходили ни к науке, ни к технике, ни к физике, ни к чему подобному. Пять верхних уровней управления военно-промышленного комплекса – одни теоретики из гуманитарных сфер. Только на шестом уровне появляются люди — генеральные конструкторы, которые вообще понимают, о чем там идет разговор. Вот такая, собственно, картина. Он об этом много говорил, много бился за разумные решения, за «рацио» в нашей жизни. Но это война, которая сломала многих.

Виталий Дымарский

 — Ну, его не сломало. Он ушел, и пусть земля ему будет пухом.

Сергей Цыпляев

 — Да, мы будем его долго вспоминать.

Виталий Дымарский

 — У нас есть еще полторы минуты. Очень короткий Ваш комментарий я бы хотел. Что за война между Генпрокуратурой и Центробанком по поводу банка «Югра»? Интересы какие-то?

Сергей Цыпляев

 — Похоже, да. Банк «Югра», очень коротко – 29-й банк, 15-й по привлечению денег граждан, предстоят рекордные выплаты АСВ на 170 миллиардов рублей.

Виталий Дымарский

 — Это Агентство страхования вкладов?

Сергей Цыпляев

 — Да. Только на застрахованную часть. Таких денег в Агентстве нет, это будет кредит ЦБ, и это будет дополнительное впрыскивание.

Виталий Дымарский

 — Дополнительная нагрузка на бюджет.

Сергей Цыпляев

 — Нет, это будет эмиссия денежная. Будет на курс влиять. Они просто дадут кредит. ЦБ напечатает деньги. Центральный банк понимает, что там все разворовано, кредиты переданы в основном фирмам хозяина, и принимает решение. Тут появляется Прокуратура, говорит: «Не-не-не. Мы опротестуем ваше решение не по фактам законности, а по соображениям целесообразности. Решение необоснованное, оно будет вредить бюджету и оно будет ухудшать инвестиционный климат». В чем разница? Два варианта. Один вариант – это отзыв лицензии, на чем ЦБ настоял и сказал, что мы шесть раз предупреждали Прокуратуру только за этот год, что там выводятся активы, никакой реакции. Противоположная ситуация – это санация. Санация означает, что все получат свои деньги обратно, включая тех, у кого там сотни миллионов лежат вклады. Но это означает, что мы, как бюджет, заплатим всем тем, кто там должен был потерять деньги. И сильное подозрение, что Прокуратура защищает конкретные интересы конкретных лиц, которые теряют в этом банке деньги и хотят, чтобы бюджет, то есть мы с вами, эти деньги этим людям вернули, в отличие от только  застрахованной части в один миллион четыреста тысяч, которая будет получена каждым в случае ликвидации.

Виталий Дымарский

 — Это было «Особое мнение» Сергея Цыпляева. До встречи.

Сергей Цыпляев

 — Всего хорошего.

Комментарии

3

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт


larisa2014 01 августа 2017 | 17:58

Вот все о патриотизме, да о патриотизме... А сам Путин патриот? В чем выражается его патриотизм? Ведь все, что он делает, идет только во вред России и абсолютно ничего на пользу. В чем же его патриотизм?
И кажется нужно благодарить бога, за то, что людям с таким низким моральным уровнем не дано экономического превосходства. Представляю, что бы они натворили, были бы финансы в их руках... Так что все, что бог ни делает, то к лучшему


leonid_anatoievich 01 августа 2017 | 19:07

Это всегда интересно. В этот раз были ошеломляющие цифровые данные, но со слуха их тяжело воспринять. Где можно почитать стенограмму выступления?


grachikgrisha 03 августа 2017 | 12:17

"Мозги" - ударение на "и", а не на "о"...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире