'Вопросы к интервью
О. БЫЧКОВА: Добрый вечер. Добрый день. Это программа «Большой дозор». У микрофона Ольга Бычкова и Евгения Письменная – обозреватель газеты «Ведомости». Добрый вечер.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Здравствуйте.

О. БЫЧКОВА: Мы сегодня будем говорить о вступлении России в ВТО. 12 лет пролетели практически как один день.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Почему 12?

О. БЫЧКОВА: А сколько?

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Вступали-то 18.

О. БЫЧКОВА: Да. Вступали почти 20. Для Медведкова 12 лет пролетели как один день. Максим Медведков, директор департамента Минэкономразвития РФ, сегодня гость программы «Большой дозор».

М. МЕДВЕДКОВ: Добрый вечер.

О. БЫЧКОВА: У вас есть ощущение, что страница жизни теперь закрыта, когда всё ратифицировано, всё вступлено, и вся эта эпопея подошла к концу? У вас какое чувство, что у вас свалилась ноша с ваших плеч, или, может быть, чувство опустошенности после всей этой работы? Вы как это ощущаете? Даже представить себе невозможно, что ты решаешь какую-то проблему столько лет, и вот она решена.

М. МЕДВЕДКОВ: Это правда, это достаточно интересные ощущения, в том числе потому, что тот устный контракт, который я заключил при поступлении на работу для процесса присоединения с Германом Грефом…

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Греф не выдержал.

О. БЫЧКОВА: Где уже этот Греф теперь?..

М. МЕДВЕДКОВ: Он должен был закончиться в третьем, максимум четвертом году. Это были ожидания в России, и не только в России, но и у наших партнеров, что третий, ну четвертый год будет годом присоединения. Поэтому начало работы не предвещало больших проблем. А сейчас ситуация несколько иная. Мы одну страницу, я надеюсь, в ближайшие дни перевернем. Но останется прочитать всю книгу. И эта книга будет без конца. Потому что самое интересное, самое трудное наступит уже после присоединения, по одной простой причине. Мы затратили большой ресурс, чтобы получить членство в этой организации, а теперь нам нужно давать кредиты и получать от этого реальную совершенно пользу. Это намного более интересная задача, чем присоединиться к ВТО.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: А почему вы говорите, что скоро перевернем эту страницу? Еще нужны какие-то формальные действия, чтобы присоединиться к ВТО, кроме ратификации?

О. БЫЧКОВА: Еще есть какие-то тайные страницы, о которых народу не сообщают?

М. МЕДВЕДКОВ: Нет, тайных страниц нет, все тайные и явные страницы нашей сделки опубликованы 16 декабря на сайте Минэкономразвития, ничего другого нет. Нам нужно завтра пройти успешно заседание Совета Федерации, должен быть одобрен весь пакет и должно быть решение Госдумы, после этого документ должен быть подписан президентом. И через 30 после этого мы станем членами ВТО. Вот тогда мы можем уже окончательно утверждать, что процесс завершен.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: И что через 30 дней случится? Что будет первым шагом?

М. МЕДВЕДКОВ: Это хороший вопрос, что мы сделаем. Внутри России что случится? Ровным счетом ничего не случится, мир не перевернется, всё останется как есть, может быть, за одним исключением – с первого дня присоединения у нас изменятся некоторые ставки нашего таможенного тарифа, поскольку нашу обязательства предполагают, что это произойдет. Это небольшая группа товаров, из важных назову автомобили. У нас пошлина на автомобили упадет на 5%, но это не значит, что нужно ждать с сентября, что это немедленно отразится на ценах. Я не думаю, что мы можем ждать здесь немедленного понижения цены.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Сейчас, наоборот, прогнозируют повышение цены.

М. МЕДВЕДКОВ: Совершенно верно. С 1 сентября произойдет и другое – мы начнем уже входить в здание ВТО как полноправные члены этой организации и, соответственно, должны будем работать в более чем 40 комитетах, во многих переговорных группах, проводить ту линию, которую правительство считает нужным для использования ВТО в качестве инструмента поддержки нашей экономики.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: А еще кто-то остался, кто туда хочет вступить?

М. МЕДВЕДКОВ: Конечно. Более 25 стран, которые стремятся в ВТО.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Еще есть те, кто не попали.

О. БЫЧКОВА: Например?

М. МЕДВЕДКОВ: Например, Казахстан, наш ближайший союзник.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: И Белоруссия.

М. МЕДВЕДКОВ: Есть крупные страны – Иран, Ирак, много других, которые хотели бы присоединиться, но пока не получается.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Мы же рекордсмены по времени вступления. Мы китайцев обошли. А кто еще?

М. МЕДВЕДКОВ: Мы не обошли Алжир. Единственная страна, которая присоединяется более 20 лет, но только потому, что Алжир на определенной стадии переговоров решил, что те условия, на которых Алжир присоединялся, не совсем выгодны.

О. БЫЧКОВА: Так это наша песня в чем-то.

М. МЕДВЕДКОВ: Нет, это не совсем наша песня, потому что у нас была немножко другая ситуация – мы не останавливали переговоры никогда.

О. БЫЧКОВА: Т.е. они их вообще закрыли.

М. МЕДВЕДКОВ: Взяли длительную паузу.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: У нас тоже был такой период, может, мы их не останавливали, но они были в явно примороженном состоянии, когда вы и ваши коллеги сидели друг напротив друга и говорили всё время об одних и тех же вещах, журналисты не понимали, что про это можно написать. Это было около двух лет, год точно.

М. МЕДВЕДКОВ: Было несколько таких пауз. Один год у нас заняла замечательная тема трихинеллеза свиньи.

О. БЫЧКОВА: Важная.

М. МЕДВЕДКОВ: Важная и емкая.

О. БЫЧКОВА: Свинья страдала год этим заболеванием.

М. МЕДВЕДКОВ: Это была одна из ключевых тем на переговорах с США. Поскольку эксперты не могли решить, переговорный уровень постоянно повышался, повышался, наконец мы достигли компромисса.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Наконец-то президенты встретились, поговорили о трихинеллезе.

М. МЕДВЕДКОВ: Наконец-то мы поговорили, но это заняло реально год. Не только эта тема, были и другие. Но пауза была длительная, потому что у нас совершенно разные точки зрения на одни и те же вопросы, важные для наших партнеров и для нас. Потом у нас был очень большой перерыв, связанный с событиями на Кавказе, когда ВТО перестала работать на нашем присоединении, это было более полугода, даже побольше, может быть. Такие случаи бывали, да.

О. БЫЧКОВА: У вас в таких случаях было когда-нибудь ощущение, что вы уперлись лбом в кирпичную стену и гори оно всё огнем?

М. МЕДВЕДКОВ: Ощущения такие были. Но дело в том, что мы же далеко не первые, которые испытывали такие ощущения. Все страны без исключения, кроме, может быть, самых маленьких, в процессе своих переговоров сталкивались с такими же паузами по совершенно разным причинам. Поэтому если мы сталкивались со стеной, то брали саперную лопатку и делали подкоп.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Если уже от шуток перейти к серьезным вещам, вы сказали, что Алжир, например, отказался, потому что им это было не очень выгодно. Собственно, ваш уже новый министр Белоусов, выступая в Думе при ратификации, озвучил такие цифры, что у нас тоже будет ущерб или потери. Я даже цифры выписала: в 13-м году это почти 200 млрд. рублей, получается, что прямые потери от снижения импортных пошлин после присоединения России к ВТО, а вот в 2014 году 257 млрд. рублей. Это же много. Что будет все-таки с теми, кто потеряет? Или кто потеряет?

М. МЕДВЕДКОВ: В данном случае речь идет только о цифрах бюджета. Как эти потери считались? Посмотрели, сколько мы получали от импортных пошлин, и сейчас получаем, посмотрели, каковы наши обязательства через три года, пять лет и провели простое арифметическое действие. Вот это такие прямые потери бюджета. Но это скорее теоретические расчеты, по двум причинам. Первая причина заключается в том, что снижение пошлин – это рост торговли. Это означает, что больше товаров будет растаможиваться, соответственно, эти доходы будут расти, правда? А вторая причина заключается в том, что чем ниже пошлины, тем охотнее их платят импортеры. А у нас был в свое время достаточно высокий таможенный тариф, и мы в начале нулевых годов проводили конкурс среди потребителей, кто платит пошлины 25%. Мы таких не нашли. Предпочитали искать другие пути.

О. БЫЧКОВА: Потому что дураков нет.

М. МЕДВЕДКОВ: Есть другие пути. Сейчас таких путей стало меньше, поскольку таможня стала намного более эффективная. И снижение тарифа выводит импортеров из серых зон в белую зону, и, соответственно, доходы бюджета повышаются. Поэтому к этой цифре нужно относиться с поправкой. Плюс мы не должны забывать – расчет на то, что присоединение к ВТО приведет к росту инвестиций, как это произошло в Китае, во Вьетнаме, в Саудовской Аравии, в первый год – 30-50% в зависимости от страны, во второй такие большие цифры роста инвестиций. Соответственно, бюджет будет пополняться…

Е. ПИСЬМЕННАЯ: За счет других источников.

М. МЕДВЕДКОВ: Да.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Это теряет бюджет. Были и митинги совсем недавно (они, правда, были немногочисленные) против вступления в ВТО, «Остановите ратификацию» у Думы.

О. БЫЧКОВА: Извини, я тебя перебью на секунду. При всей немногочисленности митингов мнение о том, что ВТО – это удавка на шее России, условно говоря, оно очень распространенное.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Да, конечно. Есть разные отрасли, например сельское хозяйство, лоббисты сельского хозяйства завалили вас, я так понимаю, письмами, отчетами, обозрениями и всякими разными бумагами о том, как это ужасно. Все-таки что с нашими отраслями, есть ли более пострадавшие, менее пострадавшие, металлурги те же? Вы говорите – будут расти инвестиции. Они говорят – это значит импорт, это значит они нас задавят, придут эти товары иностранные…

О. БЫЧКОВА: А у нас есть какие-то еще товары?

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Пауза.

М. МЕДВЕДКОВ: Я думаю, что, если мы сравним ассортимент московских магазинов сейчас и ассортимент этих же магазинов пять лет назад, мы невооруженным глазом увидим, что доля товаров, которые произведены в России, существенно больше. Наверное, есть такая статистика, я просто ее не знаю.

О. БЫЧКОВА: Смотря что. Еды – да, а всего остального нет.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Мы сейчас про сельское хозяйство.

М. МЕДВЕДКОВ: Я вам сейчас приведу цифру. Когда мы начинали переговоры по сельскому хозяйству, это был 2001 год, мы были обязаны представить в ВТО данные о поддержке сельского хозяйства за 1991-93 гг., потому что так считается статистика ВТО. Знаете, сколько Россия в составе СССР частично тратила на поддержку сельского хозяйства? 90 млрд. долларов. А помним мы 93 год, результаты продовольственной программы так называемой? Помним. На прилавках больше не стало. Сейчас мы тратим около 5 млрд. долларов в год, и мы видим, что ситуация абсолютно другая, с точки зрения потребителя. Безусловно, есть проблемы, есть узкие места. Но это доказательство того, что объем денег, объем государственной поддержки не является решающим, а, наоборот, он во многих странах играл абсолютно обратную роль, он сдерживал конкуренцию, не давал никаких стимулов для развития. У нас те цифры, о которых мы договорились в ВТО, позволяют нам существующие объемы поддержки поднять в два раза.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Девять.

М. МЕДВЕДКОВ: До 9 млрд., почти в два раза. Потом мы эту цифру будем сокращать. Все эксперты Минсельхоза, которые эту позицию формулировали, считают, что это будет абсолютно достаточно для реализации тех задач, которые поставлены. Где возникает проблема? Тарифная защита у нас остается на эти товары такой же, на красное мясо, где-то она даже ужесточается немножко. Если мы возьмем сахар, она остается такой же, и по многим другим товарам сельского хозяйства больших падений нет, если мы этот товар производим. На бананы есть снижение, на киви.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Мы не производим бананы.

М. МЕДВЕДКОВ: Вряд ли мы сможем их производить. Поэтому не всегда понятны причины для такого беспокойства.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Ведь они же тоже не дураки. Почему же они тогда это говорят? Чего они хотят добиться, как вы думаете?

М. МЕДВЕДКОВ: Безусловно, любому хозяйственнику комфортнее работать за высоким забором, когда едят только его продукцию, когда он не обращает внимание на то, что творится вокруг, и когда еще государство ему на всякий случай подливает чуть-чуть денежек, для того чтобы всё было как у людей. Я с этой политикой встречался в очень многих странах. Но все эти страны, если мы посмотрим, того же Европейского сообщества, рано или поздно приходили к выводу, что никаких денег не хватит, для того чтобы поддерживать неэффективного производителя. А наш производитель, он, наоборот, вышел из других условий, он практически начал стартовать без государственной поддержки, а та поддержка, которую государство ему дало в начале нулевых и продолжает давать сейчас, этот рост ускорила. Поэтому многие говорят о том, что протекционизм нужен, и мы этого совершенно не отрицаем. Он нужен, но должен ли он быть безграничный, или он должен иметь пределы – вот это предмет дискуссии. Мы считаем, что то, о чем мы договорились с ВТО, создает разумные, нормальные рамки для защиты интересов товаропроизводителей.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Продление нулевой ставки по налогам на прибыль для сельхозпроизводителей – это и есть одна из уступок для этой отрасли, как я понимаю. Так вот каждой отрасли какие-то раздавали бонусы.

М. МЕДВЕДКОВ: Во-первых, это не новые бонусы, это продолжение старых бонусов. Но в этом нет ничего плохого, потому что мы не завершили реформы в этом секторе. Естественно, их нужно продолжать, но надо продолжать теми методами, которые разрешены ВТО. Это один из способов, которые правительство намерено применять дальше.

О. БЫЧКОВА: Тут спрашивает человек вдогонку: «Скажите, пожалуйста, почему не станут дешевле автомобили?»

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Если снижаются пошлины, вот мы, потребители, должны что-то покупать дешевле. Почему же товары дешевле не станут?

О. БЫЧКОВА: Они снижаются, а нам говорят, что все эти пошлины и всё, что связано с импортированием разного рода товаров, в том числе автомобилей, это главное зло, потому что мы очень много переплачиваем именно поэтому.

М. МЕДВЕДКОВ: Это правда.

О. БЫЧКОВА: Теперь будем не переплачивать или не будем?

М. МЕДВЕДКОВ: Всё зависит от конкретного сектора. С автомобилями ситуация очень простая. Поскольку я сейчас сам нахожусь в процессе приобретения автомобиля, я прямо задал вопрос…

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Нашей сборки будете покупать?

М. МЕДВЕДКОВ: Безусловно.

О. БЫЧКОВА: Мне нравится такая быстрота ответа – безусловно.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Я не спрашиваю, «Лада» или нет, но сборка.

М. МЕДВЕДКОВ: Наша сборка исключительно, но не полного цикла. Я спросил у дилера, не стоит ли мне подождать октября-ноября, может быть, у вас что-нибудь подешевле завезут. Он говорит: «Почему?» Ну, пошлины снизятся на 5%. Он говорит: «Вы знаете, какой спрос? На ту машину, которую вы хотите, у нас заказов на 6 месяцев. Что вы хотите, чтобы мы снижали? Зачем?» И это характерно для существующего этапа развития автомобильного рынка, как я понимаю: есть большой спрос – зачем снижать цены? На другие товары ситуация будет другой.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Что-нибудь снизится?

О. БЫЧКОВА: На то, на что нет спроса.

М. МЕДВЕДКОВ: То, что мы видим, прогнозируем, осторожные экспертные оценки – в сфере лекарств снижение произойдет, и оно произойдет достаточно быстро. Почему? Потому что, с одной стороны, у нас снизится пошлина, с другой стороны – у нас изменится система регистрации лекарственных средств, она будет основана уже на международных стандартах, на стандартах ВТО, она будет дешевле. А раз она будет дешевле, то производитель будет тратить на это меньше и, соответственно, сможет снизить на это цену.

О. БЫЧКОВА: Не может так получиться, что когда будет меняться эта регистрация лекарственных средств, то произойдет какая-нибудь такая же история, как, например, было, когда менялись какие-то акцизные вещи, и какие-нибудь простые лекарства, но нужные всем, вдруг исчезали с прилавков. То же самое с вином, была когда-то история.

М. МЕДВЕДКОВ: Это никак не связано.

О. БЫЧКОВА: А как это работает?

М. МЕДВЕДКОВ: Это большой процесс, длинный процесс, он занимает не один месяц, иногда не один год, потому что производитель, поставщик должен доказать, что это лекарство безопасно, что оно прошло необходимые испытания и должен заплатить за это определенные деньги, они достаточно большие, и за испытания, которые он проводит, и за ту экспертизу, которая проводится по результатам испытаний государственными органами. Вот сейчас некоторые элементы этой системы будут основаны на нормах ВТО. В большинстве это уже произведено.

О. БЫЧКОВА: Т.е. этого как потребители мы не заметим.

М. МЕДВЕДКОВ: Нет, мы этого не заметим.

О. БЫЧКОВА: А когда мы заметим цены?

М. МЕДВЕДКОВ: Я думаю, что в течение 2-3 лет мы это увидим. Не сразу. С первого дня мы ничего не увидим скорее всего.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Мы уже давно слышали, что мы вступаем, плюсы, минусы ВТО. А вот я, простой человек, который утром встал… Какой ему резон от этого ВТО, можете сказать? Что для него станет лучше?

М. МЕДВЕДКОВ: Это достаточно лукавый вопрос. Я могу ответить на ваш вопрос другим вопросом. Что простому человеку от членства России в ООН? И вы не найдете ответ.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Я найду. Чтобы войны не было, мир во всем мире.

М. МЕДВЕДКОВ: Отлично. Вот членство в ВТО, чтобы не было войны тоже, торговой войны. Но мы знаем с вами из нашей истории, что настоящие войны, они начинались с торговых. И вы знаете, что предшественник ВТО – ГАТТ был создан именно в 1947 году, для того чтобы не было войн.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: С другой стороны, за 20 лет у нас не было ни одной торговой войны.

М. МЕДВЕДКОВ: У нас? Ну что вы?.. Были. Они у нас постоянно, постоянно мы с кем-то потихонечку…

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Это не война, это так, перестрелка.

М. МЕДВЕДКОВ: У нас, безусловно, есть сейчас торговые войны, есть локальные, есть побольше, но сейчас они ведутся без правил, именно поэтому они и возникают, поскольку в наших торговых отношениях с внешним миром – кроме Таможенного союза, здесь мы вопросы урегулировали с нашими партнерами, – правила не очень четкие, и нет механизма, который принуждает страны выполнять свои обязательства. Т.е. если хочешь – выполняешь правила, если не хочешь – можешь не выполнять. ВТО эту систему меняет.

О. БЫЧКОВА: Мы все-таки сейчас вернемся к вопросу о том, что это даст или не даст, чем вообще откликнется вступление России в ВТО именно для простых потребителей. Например, человек с ником «налимка» пишет, что он «никогда не читал аргументов за вступление в ВТО». Я не знаю, как вам это удалось, уважаемый налимка, но специально для вас, эксклюзивно мы попробуем сейчас эти аргументы частично воспроизвести, через несколько минут, после кратких новостей и небольшой рекламы. Напомню, что с нами Максим Медведков — директор департамента Минэкономразвития РФ, говорим о ВТО.

НОВОСТИ

О. БЫЧКОВА: Мы продолжаем программу «Большой дозор». У микрофона Ольга Бычкова и Евгения Письменная – обозреватель газеты «Ведомости». Наш гость – Максим Медведков, директор департамента Минэкономразвития РФ. Говорим мы о вступлении России в ВТО. Пока у нас был перерыв, продолжали поступать вопросы от наших слушателей. Можно я вот это сразу спрошу, потому что мне кажется, что это абсурд, а может, и нет. Марат из Казани спрашивает (может, он больше меня понимает, не знаю): «Правда ли, что после вступления в ВТО продукты с ГМО не будут иметь отличительной маркировки?»

М. МЕДВЕДКОВ: Нет, неправда. Это один из лозунгов, которые были недавно в Москве на демонстрациях: «Если вступишь в ВТО, будешь есть ты ГМО» – так звучал этот лозунг. Но это неправда, абсолютная неправда. И вообще, всё, что говорится о том, что у нас снизится качество товаров и к нам хлынут дешевые, вредные, ядовитые иностранные, это абсолютно не так.

О. БЫЧКОВА: А сейчас у нас все дешевые, высококачественные, одно лучше другого, да-да, знаем.

М. МЕДВЕДКОВ: Это одно объяснение, что этого не произойдет. А второе объяснение заключается в том, что у нас наша система контроля, она останется такой же, как она есть. Поэтому никто нас не заставляет…

О. БЫЧКОВА: Т.е. ВТО не заставляет что-то писать на этикетках продуктов питания и других товаров, а чего-то не писать.

М. МЕДВЕДКОВ: Здесь немножко сложнее. По крайней мере, если мы считаем, что нам нужно предупредить потребителя о том, что в этом товаре есть…

О. БЫЧКОВА: По нашим российским правилам. И мы их будем выполнять.

М. МЕДВЕДКОВ: Совершенно верно.

О. БЫЧКОВА: Т.е. г-на Онищенко в его усилиях никто ограничивать не будет.

М. МЕДВЕДКОВ: Не будет до тех пор, пока наши эксперты смогут доказать, что та или иная субстанция, тот или иной товар вреден для человека.

О. БЫЧКОВА: Т.е., например, взять и перекрыть поставку «Боржоми», грузинского вина, молдавских фруктов или украинских сыров теперь будет невозможно.

М. МЕДВЕДКОВ: Почему невозможно?

О. БЫЧКОВА: Вот так, как это было сделано в некоторых – скажу я дипломатично – случаях до…

М. МЕДВЕДКОВ: Я дипломатично отвечу, что я не изучал досье всех этих случаев, но в некоторых из них то, что я видел своими глазами, там были доказательства того, что товары не соответствуют нашим требованиям к безопасности продуктов. Теперь, после присоединения к ВТО, абсолютно то же самое: если товар не отвечает нашим требованиям, мы можем его ограничивать, мы можем не допускать, но мы должны наши требования привести в соответствие с международными, либо доказать, что международные для нас не подходят по каким-то причинам, и тогда применять свой стандарт.

О. БЫЧКОВА: Но доказать тоже.

М. МЕДВЕДКОВ: Но тоже должны доказать. Здесь роль экспертов, роль науки существенно возрастет. Я думаю, что это хорошее следствие присоединения к ВТО.

О. БЫЧКОВА: А роль политиков существенно снизится.

М. МЕДВЕДКОВ: Большой роли политиков в ВТО нет, поскольку это экономическая организация.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Это миф. Вы же сами сказали, что про свиней все-таки президенты договорились.

О. БЫЧКОВА: Я еще хотела про ГМО вас спросить вот о чем. На самом деле тут уже большой фольклор подобрался за эти годы в связи со вступлением в ВТО. Например, человек в сообщении написал, что да, нас теперь через 20 лет принимают в ВТО, потому что мы исполнили основное требование – уничтожение промышленности России. Вот, нашла, boy-1949 пишет: «Начали проситься в ВТО почти 20 лет назад, а принимают только сейчас, когда выполнено жесткое условие – российские производственные мощности уничтожить. Условие выполнено – добро пожаловать в ВТО». У вас есть коллекция шедевров такого рода?

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Анекдоты про вас сочиняют?

М. МЕДВЕДКОВ: Безусловно, есть. Таких шедевров было много. В отношении промышленности… Вы знаете, когда Россия подала заявку на присоединение к ВТО? В 1993 году. Я помню прекрасно 1993 год. Москва, талоны, раз в месяц килограмм сахара на человека и одну курицу.

О. БЫЧКОВА: Экономика процветала, мы помним.

М. МЕДВЕДКОВ: Да. Сейчас у нас, слава богу, ситуация иная. Поэтому за эти 20 лет, 18 лет мы сделали существенный рывок вперед. И ВТО нам нужна, для того чтобы этот рывок продолжался дальше.

О. БЫЧКОВА: Расскажите хотя бы еще пару шедевров, если вы помните.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Про вас анекдоты не рассказывали?

О. БЫЧКОВА: Или про вступление России в ВТО, мифы и реальность.

М. МЕДВЕДКОВ: У нас, как вы знаете, аббревиатура ВТО сначала на полном серьезе расшифровывалась очень многими, и политиками в том числе, как Всероссийское театральное общество.

О. БЫЧКОВА: Чистая правда.

М. МЕДВЕДКОВ: После этого у нас был год, когда мы объясняли российской общественности, что есть ВТО, которая Всемирная торговая организация, а есть ВТО, которая Всемирная туалетная организация, такая есть, и один из ее съездов проходил в Москве, поэтому общественность изумилась: мы уже вступили, раз съезд в Москве. А это был съезд другой организации. Была замечательная история, когда ВТО перепутали с внетелесным образованием, т.е. это что-то из серии спиритизма. Была целая группа наших товарищей, которые нам писали письма, были ВТО или нет.

О. БЫЧКОВА: Типа под предлогом торговли на самом деле вы нас затягиваете во что-нибудь ужасное.

М. МЕДВЕДКОВ: Наверное.

О. БЫЧКОВА: Давай дальше про серьезное.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Я всё про серьезное. Вы в начале передачи немного сказали, что теперь мы сможем вести переговоры, наши торговые не войны, а по цивилизованным правилам. Т.е. пока мы так долго вступали эти 20 лет, наверное, у нас уже есть накопленное чувство несправедливости, и какие-то меры, которые мы хотим предпринять, поставить перед ВТО, наверняка они уже есть. Можете вы сказать, к чему мы уже готовы, что мы хотим, вот эти кредиты свои получить? Что мы будем делать? Или мы пока будем пассивным членом, пока осмотримся, подрастем немножко, окрепнем?

М. МЕДВЕДКОВ: Безусловно, нас спрашивают об этом наши партнеры из Женевы, из многих столиц, что вы будете делать с первого дня. И наш ответ – не бойтесь, это не русский медведь, который придет в Женеву, поломает все стулья и что-нибудь потребует. Мы будем это делать так же, как это делают они, постепенно. И для начала нам нужно понять, на каких направлениях нам нужно сконцентрироваться. Я вам приведу несколько примеров там, где нам наверняка придется работать с нашими коллегами из других стран, например, те же самые сельскохозяйственные субсидии. Мы видим, как искажается конкуренция в мире из-за того, что богатые страны предоставляют своим фермерам существенно большие деньги, чем бедные страны. Это влияет на рынки, это влияет на продовольственную безопасность, на многие другие факторы. Поэтому в рамках ВТО несколько лет назад, уже более 10 лет назад начались переговоры, одна из целей этих переговоров – это договоренность о сокращении сельскохозяйственных субсидий и о создании единых дисциплин, как этими субсидиями управлять, где можно, где нельзя, в каких объемах. Безусловно, для нас это приоритетная тема. Потому что у нас есть соседи, которые существенно влияют на мировые рынки тем, что продолжают массивную государственную поддержку.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Т.е. мы в ВТО тоже будем держаться БРИКС? Это грубо, но имеется в виду этих стран.

М. МЕДВЕДКОВ: В ВТО все дружат не семьями, а все дружат по интересам. У нас есть очевидный интерес, чтобы условия конкуренции на сельскохозяйственных рынках были выровнены, чтобы не было стран, которые тратят существенно больше, чем остальные. Потому что это несправедливо для международной торговли. И поэтому мы здесь будем работать с теми странами, которые в таком же положении, как мы, у которых не суперогромные бюджеты и которые проводят более здоровую политику. Но есть совершенно другие направления работы. Например, вопросы, которые связаны с энергетикой. Безусловно, мы, как страна, которая крупный игрок на этом рынке, будем выступать на стороне тех стран, которые тоже крупные игроки и у которых есть конкретные интересы по урегулированию энергетических рынков.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Т.е. мы в разных коалициях можем поучаствовать. Там же, внутри ВТО тоже коалиции, мы тоже в торговую дипломатию войдем, да?

М. МЕДВЕДКОВ: Да. Но ничего нового нет. В любой международной организации такие коалиции и группы по интересам существуют, они по-разному называются. Мы будем выбирать те, которые отвечают целям нашей экономической политики.

О. БЫЧКОВА: Еще вопрос от Дмитрия, который пришел по Twitter'у. Вы это объясняли уже, но объясните Дмитрию еще раз: «Что будет со страховым и банковским секторами нашей экономики? Не загнутся ли они под натиском западных компаний?» Тут не всё так просто. Расскажите.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Особенно со страховщиками.

М. МЕДВЕДКОВ: Что значит загнутся? Самое страшное, что может произойти, если я правильно интерпретирую слово «загнутся», это российские страховые компании продадутся иностранным страховым компаниям. Для российского страхового бизнеса это, наверное, нехорошо, а для российских потребителей это абсолютное благо, потому что чем больше конкуренция на рынке страховых услуг, тем надежнее защищен и потребитель, и завод, который что-то производит, и так далее.

О. БЫЧКОВА: Тем меньше ты платишь по страховке, тем больше возможности у страховой компании тебя защитить если что.

М. МЕДВЕДКОВ: По логике вещей да.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Про меньше тоже ты сказала…

О. БЫЧКОВА: Неправильно я сказала?

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Неправильно. Я страховала машину сначала в русской компании, а теперь они объединились в международную. Они уже консолидируются, страховой бизнес. И страховка меньше не стало, мне кажется, только больше неразберихи пока.

М. МЕДВЕДКОВ: По условиям нашего присоединения к ВТО примерно 50% страхового рынка – это будут чисто российские компании, а на второй половине рынка (опять же это условно немного) наши компании будут конкурировать с иностранными. Это так называемая квота участия иностранных страховых компаний в совокупном капитале всех страховых компаний страны, 50%, о чем мы договорились в страховании, о такой же квоте мы договорились в банковском секторе. Это та подушка безопасности, которую, если мы захотим, мы можем сохранить навсегда. Я считаю, что это правильная конструкция: с одной стороны, рынок не будет законсервирован, там будет приток свежей крови, конкуренции, с другой стороны, его часть, она будет чисто российской.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: А с банками что?

М. МЕДВЕДКОВ: С банками то же самое.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Там тоже 50%?

М. МЕДВЕДКОВ: Тоже 50%.

О. БЫЧКОВА: Спрашивает Павел из Перми: «Подешевеют ли путевки в Европу после вступления в ВТО?» Туристические компании как-то подпадут под эту историю?

М. МЕДВЕДКОВ: Я могу констатировать – здесь нет прямой связи. У нас есть обязательства в сфере туристических услуг, но они не изменят ту ситуацию на рынке, которая есть сейчас, у нас достаточно конкурентный этот рынок. И другие факторы, которые могут влиять на цену путевок, например пошлины на самолет…

О. БЫЧКОВА: А с пошлинами на самолеты что будет?

М. МЕДВЕДКОВ: Ничего существенного. Т.е. у нас пошлины когда-то были 20%, у нас в ВТО мы сможем сохранять пошлины 12% на среднемагистральных, как ТУ-154, и 7% на большие самолеты, широкофюзеляжные, как ИЛ-96. Но сейчас эти пошлины, как правило, не платятся, потому что у нас свое производство не удовлетворяет спрос, поэтому у нас большая доля «Аэробусов», «Боингов», других самолетов. Как только мы захотим, мы сможем эти пошлины ввести.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Т.е. у нас есть такая возможность.

М. МЕДВЕДКОВ: Да. Как только наша промышленность скажет, что да, пора, мы на рынок вышли с конкурентной продукцией.

О. БЫЧКОВА: «ВТО — внетелесный опыт», – подсказывает нам Рупрехт. Спасибо, Рупрехт, теперь мы в курсе .

М. МЕДВЕДКОВ: Да, я вспомнил, это внетелесный опыт.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: По поводу наших соседей. Я так понимаю, вы сейчас помогаете Казахстану и белорусам вести переговоры по вступлению их в ВТО. У нас одна из пауз в переговорах была ровно потому, что мы в какой-то момент решили вступать вместе все, а не по отдельности. Сейчас мы уже вступили, и эти последние страницы будут перевернуты. Что теперь с нашими соседями? Какие у вас прогнозы по их вступлению? В какой они стадии?

М. МЕДВЕДКОВ: Мы не будем вести переговоры за Белоруссию и Казахстан, это, безусловно, их дело. Мы будем всячески помогать нашим коллегам.

О. БЫЧКОВА: А всячески – это как?

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Вы из Женевы переехали в Астану и в Минск, да?

М. МЕДВЕДКОВ: С большим удовольствием. На следующей неделе в Женеве у нас будет рабочая группа по присоединению Казахстана, где будут рассматриваться те же вопросы, на которые мы отвечали в ходе нашего присоединения.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: А вы едете?

М. МЕДВЕДКОВ: Да. В частности, один из вопросов – это соответствие законодательства Таможенного союза нормам ВТО. А мы на эти вопросы в свое время уже ответили, и эти ответы и обязательства в отношении Таможенного союза есть в наших документах о присоединении.

О. БЫЧКОВА: Т.е. вы им привезете ответы.

М. МЕДВЕДКОВ: Они у них уже есть, мы их отдали. Мы тем самым существенную часть пути, который наши казахстанские друзья должны были пройти, уже прошли, и им не надо этого будет делать.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Т.е. фактически Казахстан надо принять зачетом.

М. МЕДВЕДКОВ: Там автоматически, к сожалению, не получится. Но во многом да, потому что эти переговоры уже завершены.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Если политическая обстановка – тем более вы говорите, что политика не влияет на переговоры, это оставим на вашей совести, – если всё будет хорошо и благоприятно, технически сколько надо Казахстану, чтобы вступить в ВТО?

М. МЕДВЕДКОВ: Извините, я тогда поправлюсь, вы меня неправильно поняли. Политика влияет на переговоры, но ВТО – это экономическая организация. Я думаю, что у Казахстана есть очень хорошие шансы завершить этот процесс, если не в конце этого, то в начале следующего года. Потому что Казахстан находится на очень продвинутой стадии. Я думаю, что все члены ВТО заинтересованы в том, чтобы Казахстан стал членом организации.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: А как же Белоруссия? Там же всё очень запущено, так скажем.

М. МЕДВЕДКОВ: Я бы не сказал, что всё запущено. Есть, действительно, разные проблемы, и они не только законодательные, которые препятствуют быстрому продвижению на пути присоединения Белоруссии к ВТО. Но я вам могу сказать, что Белоруссия не очень большая страна, с точки зрения ее экономики. Поэтому для небольших стран этот путь очень часто становится коротким тогда, когда страна решает все внутренние задачи. Наши белорусские коллеги над этим активно работают, но пока…

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Но пока вы не можете сказать даже технических сроков, я думаю?

М. МЕДВЕДКОВ: Я вернусь к началу нашего разговора: в 2000 году у моего начальника Грефа срок был три года, максимум четыре. Я поэтому воздерживаюсь от оценок.

О. БЫЧКОВА: У вас большой опыт в этом смысле. Кстати, задают вопрос через Интернет, как изменятся отношения России со странами СНГ, уже являющимися членами ВТО: «Каких изменений вы ожидаете в структуре и объемах внешнего торгового оборота после вступления России?»

Е. ПИСЬМЕННАЯ: С Грузией, например, которая была против. Украина.

М. МЕДВЕДКОВ: Это очень хороший вопрос, по той простой причине, что сейчас у нас торговые отношения, они основаны на соглашениях о свободной торговле, которые были подписаны в 92-93 годах. Они, конечно, несовершенны. Для того чтобы сделать нашу торговлю предсказуемой, мы заключили новое соглашение, многостороннее, в рамках СНГ, в прошлом году, и мы считали и считаем, что как только оно вступит в силу, оно даст мощный импульс развитию двусторонней торговли, но уже основанной на новых принципах, предсказуемой, понятной, ориентированной на ВТО. А что добавит ВТО? ВТО добавит нам возможность, если мы увидим, что в наших торговых отношениях происходят некие вещи, которые нарушают наши обязательства по ВТО, идти тоже в Женеву. Украина – наш крупный партнер, был, есть и будет, это совершенно ясно, поскольку у нас большая торговля, у нас время от времени бывают конфликты. Пока мы их решаем не всегда успешно. Присоединимся к ВТО, сможем их решать и в Женеве в том числе.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Будем легче?

М. МЕДВЕДКОВ: Да, будет легче, конечно. Это большой элемент предсказуемости в торговле.

О. БЫЧКОВА: А Онищенко – я опять о своем же – повезет рижские шпроты в Женеву.

М. МЕДВЕДКОВ: Почему?

О. БЫЧКОВА: Там решать вопрос.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: На экспертизу.

О. БЫЧКОВА: Какие-нибудь очередные рижские шпроты. Виктор спрашивает: «Придут ли к нам западные сотовые операторы и подешевеет ли связь?»

М. МЕДВЕДКОВ: Больше, чем сейчас есть сотовых операторов, не будет, я имею в виду не по количеству, у нас нет ограничение на иностранное участие в капитале компаний, которые предоставляют эти услуги, поэтому в этом плане ничего не изменится. Подешевеет ли связь? Наверное, да. Почему? Потому что у нас зафиксируется на низком уровне импортный тариф на оборудование, которое необходимо для эксплуатации таких систем. Поэтому это даст операторам возможность дальше снижать издержки и, соответственно, снижать цены.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: А на роуминг не повлияет ВТО?

М. МЕДВЕДКОВ: Это очень интересный вопрос. И мы сейчас занимаемся исследованием того, можем ли мы использовать ВТО, для того чтобы вот эту несправедливость, которая у нас сохраняется и бьет по нашим кошелькам, ее все-таки устранить.

О. БЫЧКОВА: Пожалуйста, используйте ВТО. Если нужно использовать ВТО, используйте ВТО. Если нужно использовать железную палку, то тоже сделайте это.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: Ты опять к войне призываешь.

О. БЫЧКОВА: Еще Антон из Москвы спрашивает: «А расскажите о росте тарифов на электроэнергию энергоносителей в связи со вступлением в ВТО».

М. МЕДВЕДКОВ: Не расскажу. Вот этот миф номер два. Расхожих мифов порядка десяти, один про ГМО мы обсудили, второй миф – что из-за ВТО мы должны поднять какие-то цены. Никаких цен мы поднимать не должны.

Е. ПИСЬМЕННАЯ: С 1 июля их и так подняли, без ВТО.

М. МЕДВЕДКОВ: На ВТО хотят возложить совсем несправедливо. У нас нет обязательств по изменению цен, по их росту, по приведению в соответствие с мировыми. То, что мы увидим на тех счетах, которые к нам приходят из Мосгаза или от поставщиков электроэнергии, это те тарифы, которые мы определяем сами, ВТО здесь ни при чем.

О. БЫЧКОВА: Вот важный вопрос от Михаила: «Придут ли на российский рынок авиакомпании лоукостеры из Европы?»

М. МЕДВЕДКОВ: Если придут, то не из-за ВТО. Потому что один из немногих секторов экономики, который не регулируется ВТО, это права пролетов. Т.е. у нас нет обязательств их допустить. Они могут придти сами по себе, если наши авиационные власти решат, что они должны у нас работать.

О. БЫЧКОВА: Т.е. пока не придут. Ответ понятен. Всё. К сожалению, на этом закончили. Еще поступил один вариант – внетелесная оболочка. Хорошо, мы рассмотрим его тоже. Спасибо большое. Максим Медведков, директор департамента Минэкономразвития РФ, был сегодня гостем программы «Большой дозор».

Комментарии

78

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт


(комментарий скрыт)

frmr_leonidk33 18 июля 2012 | 03:53

Вы Коха смотрели с Нателлой Болтянской? Может Коха пригласить ведущей?


sergiy55 18 июля 2012 | 13:09

Это такой юмор в передачи-не ответили ни на один вопрос ,заданный на сайте.
Нафиг вообще тогда было вывешивать вопросник.
Эхо Москвы-давно превратилось в низкопробную полемическую помойку,где в ступе толочут грязные тряпки.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире