'Вопросы к интервью

К. Ларина 14 часов 8 минут. Добрый день ещё раз. У микрофона Ксения Ларина. У нас сегодня впервые на программе, что приятно, Анатолий Белый – замечательный артист, артист Московского художественного театра, артист кино, и вообще, по-моему, очень интересный человек. Здрасте, Толя.

А. Белый Здравствуйте. Спасибо сразу за комплименты.

К. Ларина Нашим слушателям напомню сразу номер SMS: +7 (985) 970-45-45 – для ваших вопросов. Конечно, мы начнём, наверное, наш разговор с последней по времени работы Анатолия Белого, которая прошла по телевидению и которая вызвала очень много споров – не столько даже конкретно работа Анатолия, сколько сам фильм. Я имею в виду сериал, многосерийный фильм «Орлова и Александров», где Анатолий Белый сыграл роль Григория Александрова. Это, конечно, был риск невероятный, про это мы говорили ещё до того, как фильм вышел в эфир. У меня в гостях был Виталий Москаленко, режиссёр, но он принимал участие просто в такой дискуссионной программе, мы в принципе говорили о байопиках. И он, конечно, нервничал страшно, он очень боялся, как это всё будет. Теперь всё прошло. Во-первых, поздравляю вас, поскольку это событие в любом случае.

А. Белый Спасибо.

К. Ларина Насколько ожидаемым был такой резонанс для вас лично? Вы вообще следили за тем, как это обсуждается?

А. Белый Честно говоря, я особо не следил, потому что прекрасно понимал, что в основном в нас будут лететь камни совершенно разных размеров – что, собственно, так и было. Как-то косвенно, краем глаза я по тому, что говорили мои друзья, понимал, что там творится. Собственно, это было ожидаемо, и ничего другого я не ожидал. Естественно, мы шли на огромный риск, вы правы абсолютно.

Как вам сказать? В такой ситуации, когда тебе предлагают роль Александрова, причём очень хорошо написанную, выписанную в сценарии очень объёмно, очень разно и как-то правильно, то есть не односторонне, никаких каких-то постаментов самому себе нет, там показан живой человек – и меня это сразу очень подкупило, именно это. Собственно, на это я и пошёл. Прекрасно понимал, что огромнейший риск, конечно.

К. Ларина Вы знаете, у меня, конечно, менялось отношение к этому фильму на протяжении всего процесса просмотра. Потому что вначале тоже как-то было: «Ну да, ну хорошо». Но потом, когда началась какая-то серьёзная история, когда вдруг получился какой-то странный момент… Мы про это говорили с Ирой Петровской в эфире. Для меня лично в какой-то момент вдруг эти исторические персонажи – Любовь Орлова, Григорий Александров, Леонид Утёсов, Сергей Эйзенштейн – они как-то отошли глубоко, далеко от этого фильма. И вдруг на первый план вышла очень важная история про человеческие взаимоотношения: про отношения человека и работы, профессии, призвания; про отношения художника и власти; про отношения человека во времени к этому времени. И это было главнее, чем рассуждения на тему: правда или не правда, было или не было, похож или не похож. Мне кажется, здесь заслуга и сценаристов, безусловно, и режиссёра, который сумел эту ситуацию переломить (для меня, во всяком случае).

Извините, что я так долго говорю. Мой вопрос к вам: что было для вас главным в этом фильме, в этой работе, про что вам хотелось говорить?

А. Белый Вы правы абсолютно, что первая часть фильма была такая экспозиционная, и эта экспозиция затянулась, честно говоря. Но без издержек невозможно в 16 сериях сделать всё идеально. Наверное, можно, но у нас не всё получилось. Я прекрасно понимаю, что получилось у нас далеко не всё и что можно было бы делать лучше, я в этом абсолютно уверен. Но как сложилось – так сложилось. Для меня самое главное, действительно, что мы вообще говорили об этих людях в первый раз вообще-то на нашем экране – пусть телевизионном, пусть не большом.

Рассказывается жизнь этой легендарной и уникальной пары, потому что пара действительно уникальная. И вы абсолютно правы, что во второй части вышли на первый план именно их отношения, их любовь. Собственно, это и есть самое главное, из-за чего мы затеяли весь этот фильм. Уникальность этой пары до сих пор ещё, мне кажется, нами не разгадана, не познана, неизвестна. Отчасти оттого, что действительно архивы практически не сохранились, к огромному сожалению. И для меня это абсолютно трагическая судьба великолепной, блистательной, обложковой (по сегодняшним дням скажем) пары, которая изнанку имела совершенно драматическую и порой трагическую. И нам хотелось рассказать именно об этом. И слава богу, что мы об этом хоть как-то рассказали, потому что мне кажется, что это незаслуженно забытые люди. Очень много у нас в стране незаслуженно забытых людей, о которых можно было бы снять и нужно было бы снять фильм. И слава богу, что состоялось – это самое главное.

А. БЕЛЫЙ: Уникальность этой пары до сих пор ещё, мне кажется, нами не разгадана, не познана, неизвестна

О чём мы хотели рассказать, и я в частности? Именно тема художника для меня была самая главная. Вы знаете, может быть, я и не прав, но отчасти проводил параллели и сейчас, и во время съёмок. Дело в том, что я в театре играю в «Мастере и Маргарите» Булгакова. И для меня эта тема всепобеждающей, огромной и уникальной любви перенеслась в этот сценарий тоже. Мне кажется, что это та же самая тема – тема художника, которого спасает любовь, спасает от гибели в прямом смысле этого слова, потому что они прошли по лезвию ножа. И действительно, может быть, мы имели… Не может быть, а мы имели большой художественный допуск. Мы не говорим, что мы снимаем документальное кино, и у нас не байопик в чистом виде, может быть, потому что опять же таки мало что сохранилось. Но основывались мы на фактах, мы основывались не на выдумках. А уже как это происходило, как этот путь совершался из точки А в точку Б – уже было нашим художественным вымыслом.

К. Ларина Талантливый был человек, на ваш взгляд, Александров? Талантливее, чем Эйзенштейн? Вот так я спрошу.

А. Белый Давайте мы не будем сравнивать, потому что Эйзенштейн у нас признанный гений, и тут правда не поспоришь. Ну, не надо, мне кажется, этих сравнительных степеней, сравнивать двух великих художников. Несомненно талантливый.

К. Ларина История поездки в Голливуд, и то, что он там насмотрелся, там кто-то ему про это говорит… Пырьев, по-моему, в вашем фильме говорит, что насмотрелся мира этих иллюзий замечательных. Как раз эти замечательные мюзиклы, расцвет же был этих музыкальных фильмов. И то, что он потом, по сути, насмотревшись, всё это перенёс на советский экран – и как-то это одобрялось, хотелось такого русского Голливуда. Здесь можно разделить меру таланта и действительно какой-то нахватанности? Или это не важно?

А. Белый Вы знаете, в отношении к Григорию Васильевичу слово «нахватанность» у меня как-то не подходит. Ксения, просто представьте себе на секундочку: человек, который создал первые в стране кинокомедии. Да, он учился там. Но как он их сделал? Он их сделал на нашей почве, с нашим юмором, с нашими темами, с нашей ментальностью. Если бы это был не талантливый человек, он бы сделал кальку, совершенно неудобоваримую для нашей страны. Вот есть кальки фильмов, кальки спектаклей сейчас. И у нас переносят на нашу почву – и получаются, может быть, какие-то несоответствия. Здесь абсолютно человек и природу нашего юмора, и эти искры зажигал на нашей почве. Пастух, пастушка, коровы – господи, исконно русские персонажи и архетипы, не правда ли? Поэтому для меня Григорий Васильевич – абсолютно талантливый человек.

И то, что он там научился, а не нахватался – он действительно хотел здесь воплотить, он горел этим. И во главу угла на самом деле в этой роли я ставил одержимость, мы с Виталием Николаевичем как-то сошлись на этом. Он предложил своё видение, и я согласился во многом. Конечно, там были и споры, и всё. Это всё хорошо, всё в процессе. Но самое главное – мы с генеральным поняли, что мы будем снимать фильм об одержимом искусством человеке. Иначе, мне кажется, и не могло быть, потому что он был пионером – а значит, он должен был обладать огромной энергией, пробивающей все наши коросты, все наши чиновничьи, ментальные коросты и все стены.

Извините, он создал «Весёлых ребят» с элементами анимации сразу, с совершенно потрясающими гэгами. И сцена избиения музыкальными инструментами друг друга вошла уже в анналы нашего российского кинематографа. Да, это чаплинские приёмы. Да, это диснеевское кино. Но почему бы и нет? Есть школа, он выучился – и перенёс на нашу почву. Для меня этот человек очень талантливый. Я не буду применять слово «гениальный» в отношении к нему, но уникальный и очень своеобразный талант у этого человека был.

К. Ларина Нам ещё невероятно важна и драматичная тема репрессий и того, вообще на каком фоне вся эта мишпуха происходила, радости бесконечные. И там это очень точно передано, особенно в момент, когда съёмка съёмок, что называется, когда на фоне арестованных и расстрелянных людей приходится брать себя в руки, хохотать, смеяться и репетировать канканы. Для вас всё-таки (наверняка вы об этом думали) его попытка и стремление с этим справиться, это преодолеть, с одной стороны, невзирая ни на что работать, а с другой стороны – по сути, сдавать своих товарищей, не пытаться их защитить, не прийти и не стать с ними рядом, говорю я пафосные вещи – это для вас что? Это всё-таки какое-то малодушие человека, его трусость – или, наоборот, такой выбор понимания: «Что для меня важнее сейчас? Я ничего не могу изменить»? Это я сейчас на ходу придумываю, вам даю возможность ответить.

А. БЕЛЫЙ: Была волна, когда нас обвиняли в жестокости, развращении малолетних и во всяких грехах смертных

А. Белый Вы знаете, я всегда… Нет, не всегда. По-другому скажу. В последнее время стал понимать, что на очень многие вопросы (я сейчас не открываю велосипед, просто я, наверное, чуть-чуть вырастаю, взрослею, набираюсь чего-то) нет однозначных ответов. У нас очень любят «да» и «нет», чёрное и белое, и так далее. Я всё время об этом думал, конечно. И в сценарии это есть – его угрызения совести по этому поводу. Человек не подлый и действительно переживавший за это, но во главу угла поставивший искусство, продолжение съёмок, продолжение дела. А можно было бы, наверное, встать в один ряд, как вы говорите – и тогда бы мы не увидели многих-многих картин. Человек выбрал борьбу, насколько это возможно. Потому что они и писали, Любовь Петровна тоже во многом там участвовала, и другие. Сделали всё, что смогли – и пошли всё равно снимать кино. Здесь невозможно… Не судите, да не судимы будете.

К. Ларина Там есть конкретный же упрёк, который бросает Николай Эрдман Александрову в вашем фильме, да?

А. Белый Да. Я и говорю, что мы не собирались сделать памятник ему и елеем поливать со всех сторон. Да, где-то, наверное, он пошёл на сделку со своей совестью, может быть. Он был живой человек. И где-то, может быть, это было.

К. Ларина Испугался.

А. Белый Был где-то слабым, да, и испугался, может быть. И всё это может быть. Мы же тоже… Я говорю: не дай бог. Я себе даже не могу представить, поставь меня или вас в те условия, как бы мы себя повели. Никто не знает. И какой бы выбор мы совершили? Для меня важно, что при всех ситуациях этот человек действительно был не подлым. И за всё, что он сделал, он испытывал и муки совести. Это есть и в фильме, и я думаю, что это было и в жизни.

К. Ларина Ещё вопрос, раз уж мы так подробно про эту работу говорим. Вопрос достаточно простой, но мне очень интересно: что вам помогало? Да, есть там какие-то плёнки, есть какие-то интервью с Александровым, безусловно, есть его работы, его документальный фильм, посвящённый Любови Орловой. Я знаю, что вы с Нонной Юрьевной Голиковой разговаривали тоже. Встречались?

А. Белый Да, был разговор.

К. Ларина И что она вам рассказала? Напомню, Нонна Юрьевна Голикова – внучка Нонны Петровны Орловой.

А. Белый Внучатая племянница. Вы знаете, мы с Нонной Юрьевной встречались уже после съёмок на самом деле.

К. Ларина Ах вот как.

А. Белый Да, уже после. Как-то не пробились мы к ней до или в период. И то, что она рассказала – это была действительно какая-то малая толика, потому что она видела его в быту, в семье. Говорила о том, что это был очень такой вальяжный человек с бархатным голосом, великолепный рассказчик, умеющий рассказывать истории и вокруг собирать слушателей. И действительно, записочки их дома, каждая с подписью «Люблю, целую ручки»… Даже если это бытовые – котлеты в холодильнике, то всё равно внизу: «Люблю, целую ручки». Это всё было, и она это всё нам рассказывала.

Про другую сторону – какой он был в работе – это уже действительно наш художественный какой-то вымысел, потому что хотелось показать художника со всех сторон. Может быть, какой-то собирательный даже где-то образ получился. Потому что, я говорю, мало что дошло до нас. Но мне кажется, что действительно (и он говорит в фильме) без определённой тирании кино не получится, что без определённой жёсткости, где-то даже жестокости по отношению к себе и к окружающим кино не получится. Поэтому это всё вполне могло быть.

К. Ларина А сохранилась дача эта, где они жили? Или там живут какие-то другие люди сейчас? Очень смутно. Там то ли продали её…

А. Белый Эту дачу купил господин Добровинский.

К. Ларина А! Известный адвокат.

А. Белый Да.

К. Ларина И он там живёт?

А. БЕЛЫЙ: Мама у меня цензор такой очень критичный, и от неё похвалы очень редко я добиваюсь

А. Белый Не знаю. По-моему, нет. Я знаю только то, что он действительно выкупил и что сохранившиеся все архивы теперь в его руках, и он, по-моему, имеет на них какое-то право. Вот и всё, что я знаю. И дай бог (я слышал опять же таки, но не буду утверждать это), может быть, он там сделает музей этой семьи, что было бы совершенно замечательно.

К. Ларина Ещё одну роль вы в этом году, по-моему, или в прошлом году сыграли, а в этом году её показали, историческую в кино – это Малевич в фильме Александра Наумовича Митты «Шагал – Малевич». Это, конечно, его лебединая песня, он очень долго мучился с этой картиной. И мы, когда он на вашем месте сидел, про это разговаривали ещё перед премьерой. Он очень волновался, как это всё выйдет. У вас какие ощущения от этой работы? Она неоднозначная, она получила очень разную критику, и не скажу, что признана удачей большого мастера. У вас какие внутренние ощущения от этого?

А. Белый У меня ощущения тоже сложные. Я не буду сейчас всё рассказывать вам, пусть это останется за скобками. Да, к сожалению, не всё, на мой взгляд, там получилось. Но для меня это всё равно был праздник, потому что это была встреча с огромным, большим мастером и определённая школа жизни, школа профессии. Я смотрел и понимал: вот она, планка, на которую надо ориентироваться. Человек в 80 лет – огромный запас энергии, перехлёстывающей всех нас вместе взятых, абсолютно творческая горящая единица. И вот этот подход, требовательность к себе и к окружающим – он дорогого стоит.

Я прекрасно понимаю, что… Как вам сказать? Фильмы о таких личностях, наверное, надо снимать вообще по-другому. Может быть, это должно быть какое-то подсматривание за ними, какая-то ненавязчивость, что ли, и очень такое трепетное и бережное отношение ко всему этому. Я прекрасно это всё понимаю. Иногда может показаться, что – эх, Белый взял и нахрапом сыграл этого, сыграл того, э-ге-гей!

К. Ларина Как Безруков. (Смех.)

А. Белый Вот этого «э-ге-гей!» я и боюсь очень на самом деле. Я доверился режиссёру. Мне показалось, что это какой-то интересный ход в решении Малевича – такой рубленый, такой плакатный, может быть, даже где-то. И мне показалось, что это соответствует его какому-то мироощущению, его картинам, его времени. И вот мы сделали так: мы его вырубили и, скажем так, такими широкими мазками нарисовали эту картину, не знаю, малевическими такими. Такой супрематистский образ получился. Ну, мы сделали так. Да, я думаю, что, может быть, по большому какому-то гамбургскому счёту, нужно делать чуть бережнее, чуть как-то… Ну как вообще сыграть Малевича?

К. Ларина Подождите, есть же какие-то примеры очевидные для вас, если говорить о фильмах-биографиях – необязательно наши, не наши, неважно. Наверняка же очень популярный жанр. Для вас что безусловной удачей является?

А. Белый Ох, такой сложный вопрос, сразу начинаешь рыться в памяти. Действительно, очень сложный жанр. Знаете, из последнего опять же таки приходит на ум американский опыт. Хотя наверняка, если покопаться в памяти, у нас тоже есть прекрасные образцы байопиков.

К. Ларина Нет. Мы тут пытались вспомнить – нет. Единственное, что мы вспомнили, с Ириной вспоминали – это «Завещание Ленина», про Шаламова фильм, где…

А. Белый Капустин играл, да? Ну, это из последних времён. А если из советских брать? По-моему, Жуков в исполнении Ульянова…

К. Ларина Ну, таких не было байопиков. Это был просто образ некий, функция – вот такой Жуков. У нас был, кстати, того же Москаленко фильм, где Балуев сыграл Жукова. Короче, подумайте. Сейчас у нас будут новости – подумайте, а потом ответите.

А. Белый Хорошо.

К. Ларина Интересно, что для вас является удачным примером. Анатолий Белый в нашей студии. Сейчас новости, а потом продолжим.

НОВОСТИ

К. Ларина Возвращаемся в программу. Напомню, что у нас сегодня в студии Анатолий Белый. Дали задание Анатолию – за время новостей вспомнить удачный пример байопика в кино.

А. Белый И Анатолий это задание выполнил.

К. Ларина Да, выполнил. Сейчас он вам скажет, что он вспомнил. А я хочу дать задание нашим слушателям, а то вы тут сидите и ничего не делаете. Дорогие друзья, моя любимая игрушка: давайте предложим роли Анатолию Белому. На ваш взгляд, какую роль вы, если бы были режиссёром в театре или в кино, предложили бы прямо сейчас этому замечательному артисту? Не ограничиваю ваш выбор: это может быть драматургия, мировая литература наша и не наша, это могут быть исторические персонажи. Пожалуйста.

А. Белый Мультфильмы. (Смех.)

К. Ларина Мультфильмы, да. Итак, роль для Анатолия Белого – пожалуйста, подберите и предложите ему. А Толя нам скажет, что он вспомнил, какой фильм удачный.

А. Белый Вспомнил я фильм (честно говоря, не помню, как называется), где два потрясающих американских актёра – Том Хэнкс и Эмма Томпсон – играют, соотвтственно, Уолта Диснея и Памелу Трэверс. Фильм о Памеле Трэверс – история о том, как она отказывалась экранизировать «Мэри Поппинс», как её уговаривал Дисней, чтобы это экранизировать. Понимаете, там другой подход – большое кино, детальная проработка, небольшой промежуток экранного времени, куда надо собрать, сконцентрировать этого персонажа. Это, как мне показалось, очень здорово сделанная вещь. И опять же таки, может быть, в Америке и обвинили Тома Хэнкса: «Вот он не похож! Он был не таким!»

К. Ларина Мне кажется, что вряд ли. Чёрт его знает, с чем это связано. Они как-то убеждают. С одной стороны, бывают примеры, когда максимальное портретное сходство, и там гримёры работают просто суперски.

А. Белый Ну да. А как Энди Гарсиа сыграл Модильяни? Давайте мы всё-таки наши тоже вспомним хорошие примеры. Ну, конечно, американцы делают это здорово, что говорить. Опять же таки мы с вами вспомнили прекрасный наш пример…

К. Ларина «Дневник его жены», да?

А. Белый Да, где Андрей Смирнова замечательно сыграл Бунина, действительно просто был он, пропитанный абсолютно.

К. Ларина Абсолютно совпадение. Ладно, давайте пойдём теперь в театр, поскольку всё-таки в Московском художественном театре уже много лет работаете и большое количество ролей сыграли. Здесь, кстати, наши слушатели пишут вам слова благодарности, допустим, за спектакль «Обрыв». Очень приятно, что об этом помнят и знают наши слушатели.

А. Белый Спасибо.

К. Ларина Но, смотрите, я хочу напомнить, что достаточно большое количество работ в театре сделано Анатолией Белым с Кириллом Серебренниковым. Сколько спектаклей? Даже сложно вспомнить. Начинали фактически вместе. Он начинал как режиссёр работать в Москве и вместе с вами первые спектакли свои делал.

А. Белый Второй спектакль он со мной делал, я уже участвовал. Первым был у него «Пластилин», а второй – «Откровенные полароидные снимки» – был уже наш.

К. Ларина Я хочу перейти уже к сегодняшнему дню и немножко про это поговорить. Сегодняшний наезд на представителей так называемой современной молодой режиссуры, в том числе и на Кирилла Серебренникова – с чем вы это связываете? Это что такое? Это политика, это атмосфера такая неприятия в обществе? Почему такое отторжение идёт именно представителей современного искусства, в данном случае театрального?

А. Белый Вы знаете, я тоже над этим много думаю, естественно, потому что это касается всех нас. Для меня это и то, и другое вместе. Это и политика, несомненно. В условиях какой-то внешней агрессии, которую мы сейчас имеем, холодной войны и всего на свете (будем называть вещи своими именами) это происходит. Естественно, начинают очень закручиваться скрепы наши, и очень сильно как-то продавливаются эти скрепы. С одной стороны, где-то ты понимаешь умом, что, да, наверное, это правильно, что нельзя сейчас расшатывать и говорить, слишком ругать и поносить свою державу, как это у нас любят делать. Но во всём есть мера. А сейчас опять этот крен сильный, и меры опять у нас нет. Если уж мы говорим о патриотизме, то мы говорим только о нём. И не дай бог каким-то либеральным людям говорить о каких-то других темах, якобы расшатывающих общество. Никто никого и никуда не расшатывает.

К. Ларина Тут ещё есть, как мне кажется, некое искусственное противопоставление традиционных российских (или русских) ценностей каким-то чуждым западным.

А. Белый Как обычно.

К. Ларина Кстати, это к вопросу опять же к «Орловой и Александрова», те же самые обвинения тогда получаются.

А. Белый Западники и славянофилы. Послушайте, всё никуда не девается, всё продолжается, и это борьба извечная. И прекрасно в этой диалектике, собственно, всё и происходит у нас всегда. Всегда был исконно русский путь, всегда был западный путь. Но это было, и нельзя закрывать один из этих путей, нельзя ставить шлагбаум на пути, если художник видит театр вот так, видит вот эти темы, о которых ему хочется говорить в театре, в кино и в искусстве. Нельзя ставить шлагбаумы и говорить: «Нет! Этого пути у нас нет. Мы идём только этим путём». Это ужасно. Это шоры на глаза, вернее, очки на глаза. Это опять какой-то возврат куда-то… Не хочется говорить даже куда. Для меня, конечно, всё это абсолютно реакционное давление на Кирилла – вообще ужасно больно, это ужасно.

К. Ларина Вы играете в спектакле «Человек-подушка»?

А. Белый «Человека-подушку» мы играем до сих пор, с огромным успехом идёт спектакль в МХТ. Была волна опять же таки, когда нас обвиняли в жестокости, в развращении малолетних и во всяких грехах смертных.

К. Ларина Доносы писали благодарные зрители.

А. Белый Писали доносы. Приходили какие-то люди откуда-то из комиссий и что-то там смотрели. И не усмотрели там ничего, и дело было закрыто за неимением бла-бла-бла…

К. Ларина Вообще сам факт того, что зрители нынче пишут доносы в прокуратуру на спектакли на фоне «Тангейзера»… Мы сейчас с вами разговариваем, новость в Новосибирске: люди уже выходят на митинг за свободу творчества.

А. Белый Понимаете, это вторая сторона, о которой я бы хотел сказать. Да, несомненно, политика – это первое. А второе: мне кажется, что какое-то помутнение происходит в головах людей. Какое-то сейчас время… Я не понимаю этого. То ли нам 25-й кадр вставляют, то ли что происходит? Опять же таки, не хочется углубляться в эту тему, но Украина для меня – непонятное явление, когда люди, жившие на этой земле в соседстве с русскими людьми нормально всю жизнь… Да, были крены националистические, но основное население… И вдруг поголовно переворачивается с ног на голову всё. Для меня это непонятно. Я не знаю, как это, но для меня это какое-то… В воздухе какая-то энергия помутнения. И она воздействует тоже на людей, к сожалению – и появляются эти люди, пишущие доносы.

К. Ларина А вот эти, которые свиную голову принесли Олегу Павловичу Табакову? Это же не первая свиная голова уже в нашей новейшей истории, да? Мы вспоминали тут, когда два года назад свиную голову принесли Льву Додину в Петербурге. Там были казаки какие-то ряженые, но устремления были те же. Как вообще этому противостоять?

А. Белый Этому противостоять так, как этому противостоял Сергей Эйзенштейн, Григорий Александров и иже с ними – делать своё дело, господа, как сказал Антон Павлович Чехов. Люди безумные, люди больные всегда будут. Это всегда будет. Будут люди, которые будут писать, подкладывать, говорить, выступать, кричать с пеной у рта, с выпученными глазами. Это будет всегда.

Знаете, как ни странно, для искусства это иногда и полезно. Все мы знаем в искусстве прекрасный период нашего глубочайшего застоя, 70-е годы, в который, как из тюбика, пресса цензуры и всего на свете выдавливался Тарковский, и выдавливались Гайдай, Рязанов, с другой стороны. Опять же таки мы возвращаемся к неоднозначности времени и к тому, как оно влияет на людей. На одних влияет так, что они заболевают головой. А на других так, что они рождают гениальные сценарии и стихи.

К. Ларина На мой взгляд, обидно, что мы можем многих людей потерять. Да, понятно, что сейчас не сталинское время (с чего мы и начали наш разговор), а совсем другое. Сегодня пока ещё не сажают, но уже готовы судить за искусство, и пример тому мы видели, и это ещё будет. Я же прекрасно понимаю, что тот же Кирилл Серебренников, тот же Константин Богомолов, там можно назвать ещё целый ряд талантливых людей в самом расцвете сил сегодня, которые могут получить блестящие контракты где-нибудь далеко за пределами Российской Федерации. И кто от этого выиграет – для меня большой вопрос. Правы ли те люди, которые говорят: «Пусть убираются отсюда и пусть где-нибудь там на Диком Западе всё это творят, а нам такое искусство не нужно»? Не дай бог, чтобы это произошло.

У нас тут есть ещё несколько комплиментов и ещё одна тема, которую я бы хотела тоже затронуть в разговоре с Толей – то, что его талант, безусловно, и чтецкий. Километры стихов человек знает наизусть. У меня такое ощущение, что его разбуди ночью – он что-нибудь сразу продекламирует.

А. Белый Скажу сразу: это не так. (Смех.) Это видимость. Километры… Нет, есть метры.

К. Ларина Некое желание. Я вижу, какая-то внутренняя тяга к этому существует.

А. Белый Да, это правда.

К. Ларина Это каким образом сформировалось? Какой-то учитель был специальный в институте или где-то? Или дома?

А. Белый Ксения, очень всё просто: это мама.

К. Ларина Учительница.

А. Белый Мама – учительница немецкого языка, всю жизнь болевшая поэзией, читавшая сама со сцены. Всю жизнь у неё в школе был кружок, она организовывала чтецкие вечера: Симонов, Багрицкий, Заболоцкий, Рождественский, Ахмадулина – всё. И это был её конёк, она обожала это делать. Прекрасно читает стихи! Вот её сейчас разбудили – и она вам прочтёт Асадова так, что у вас слёзы навернутся на глаза.

К. Ларина Да что вы?

А. Белый Да. Так что всё очень просто: генетика, генетика и генетика.

К. Ларина А вкус?

А. Белый Вкус – мама с папой. С детства помню эти вечера, редкие вечера, когда она свободна. Проверила все тетрадки, заполнила журнал, освободилась от своих работ. Сажает нас на диван с сестрой, открывает журнал «Огонёк» и читает статьи о Левитане, о Васнецове, о Лермонтове. И это было настолько запоминающимся детским событием, когда ты сидишь, а мама, которую ты так редко видишь, тебе читает. И ты впитываешь это, как губка, потому что это те минуты счастья, когда ты её видишь, и она с тобой рядом, посвящает время тебе.

К. Ларина Они видели вообще вас на сцене, родители?

А. Белый Видели.

К. Ларина Я знаю, что они не живут в России.

А. Белый Да, они живут сейчас в Израиле.

К. Ларина Вообще они увидели, что человек состоялся как артист?

А. Белый Они мало видели моих спектаклей. Слава богу, сейчас они записи многих спектаклей посмотрели. Мама у меня цензор такой очень критичный, и от неё похвалы очень редко я добиваюсь. Но последняя похвала была, когда она увидела в Интернете, как я читал «Вакханалию» Пастернака. Она сказала: «Да, хорошо». Так что у меня эта любовь такая генетическая, и она действительно присутствует.

В институте – мой преподаватель по речи Наталья Николаевна Штода с прекрасными традициями щепкинской речи и русского языка, отношения к языку, к культуре языка, давшая нам это всё, и тогда ещё говорившая: «Толя, всегда знай, что если у тебя не будет работы в театре и кино, у тебя есть ниша, твоя форточка, куда ты сможешь свою душу выплёскивать». Мне кажется, что сейчас как раз у меня есть такой период, есть замечательное время, когда я могу посвящать этому больше своего времени, и я это с удовольствием делаю.

К. Ларина У вас уже есть такие чтецкие программы, с которыми можно выступать полноценно?

А. БЕЛЫЙ: Конечно, не всем я удовлетворён, но это нормальное состояние творческого человека

А. Белый У меня была, по-моему, два года назад… На канале «Культура» есть такая программа «Послушайте», куда приходят разные артисты и читают разные стихи – часовая поэтическая программа. Да, два года назад я записал эту программу, читал трёх своих любимейших авторов: Пастернака, Мандельштама и Бродского. И сделал такую программу по трём, такой небольшой концепт туда ввёл, чтобы не просто читать любимые стишки на утреннике. Не скажу, что сравнительный анализ, но брал тему – например, город или пространство и время. И три автора, которые отображают три вехи XX века (начало, середину и конец), на эту тему три взгляда.

К. Ларина Это вы сами придумали такую концепцию?

А. Белый Да.

К. Ларина Я, кстати, видела. Можно будет посмотреть, это есть наверняка в Сети. По-моему, в этом же цикле Лёша Девотченко записывал свой спектакль по Бродскому. Послушайте, именно там сохранилось.

А. Белый Может быть, да.

К. Ларина Ещё про Бродского. Конечно же, как мне кажется, один из самых важных эпизодов вечера «Круг чтения», открытия Года литературы – это ваш эпизод как раз, где вы цитировали, читали фрагмент из Бродского.

А. Белый Из «Нобелевской речи».

К. Ларина Пренебрежение литературой. И видела, как вы волновались. Это было как-то очень важно для вас – и то, что вы говорите, и кто это говорит, и перед кем это говорится.

А. Белый Это правда. Марина Брусникина предложила мне участие – и у меня сразу всплыло в голове, откуда-то из подсознания, хотя я читал её очень давно, но помню, что темы там были очень острые. И я сразу сказал: «Марина, а можно я прочитаю прозу, а не стихотворение? И это будет отрывок из «Нобелевской речи», потому что, мне кажется, там есть темы настолько животрепещущие, настолько современные, сегодняшние!»

И я открыл «Речь», я прочитал – и просто у меня мурашки пробежали, потому что действительно это так. Мы скомпилировали двухминутный кусок самых важных мыслей. Это действительно гениальные, абсолютно современные и на все времена мысли о роли искусства, в частности литературы, для общества, для людей, для человека в частности, для его мироощущения, воспитания и вообще превращения его в Человека с большой буквы.

К. Ларина Ну что? Наши слушатели работают бесперебойно.

А. Белый Так, какие роли?

К. Ларина Итак, читаю всё подряд.

А. Белый Интересно.

К. Ларина «Анатолий был бы интересным Грушницким», – пишет нам Вячеслав из Волгограда. «Лопахин – «Вишнёвый сад». Или Гаев». А кто вам ближе? Интересно…

А. Белый Мне ближе Иванов. (Смех.)

К. Ларина Ну, это пока выбор самого артиста. Посмотрим, предлагают ли ему. Как его видят зрители – это гораздо интереснее.

А. Белый Да, интересно, очень интересно.

К. Ларина Так. Остап Бендер – неожиданно предлагает вам Татьяна. «Восхищена вашим исполнением стихов, в частности тем, как вы прочли «Любовь мертвеца» Лермонтова. Мне кажется, вы бы прекрасно сыграли Арбенина». И, кстати, вопрос сразу же, раз уж читаю так подробно эту эсэмэску от Татьяны: «В каких спектаклях вас можно увидеть сегодня на сцене?» Давайте скажем.

А. Белый У меня сегодня в родном театре четыре спектакля, которые я с удовольствием играю, все мои любимые: «Мастер и Маргарита» на Большой сцене; «Обрыв» по Ивану Гончарову там же, на основной сцене; и на Малой сцене я играю спектакль «Человек-подушка» Кирилла Серебренникова и спектакль «Дуэль» по Антону Павловичу Чехову, который поставил Антон Яковлев, один из моих самых любимейших спектаклей. Вот, собственно, и всё.

К. Ларина Этот спектакль хорошо известен не только любителям литературы (я имею в виду первоисточник), но и фильм «Плохой хороший человек». Это, конечно, классика безусловная, там пара была потрясающая, на века – Высоцкий и Даль. Анатолий играет роль Лаевского, да? Когда я впервые этот спектакль смотрела, у меня совершенно сомкнулись два этих артиста – вы и Олег Даль. Что-то есть, что-то вас сближает. Как мне кажется, есть какая-то внутренняя близость с этим актёром.

А. Белый Спасибо.

К. Ларина Не знаю, насколько вам это близко.

А. Белый Близко и очень.

К. Ларина «Маяковский, Троцкий, – Катя предлагает вам. – Главные роли в драматургии Шекспира. И вообще все люди с двойным дном». (Смех.) Так, это тоже ничего.

А. Белый Неоднозначно. Так?

К. Ларина Несколько людей почему-то неожиданно предлагают вам Тартюфа, я вижу уже несколько SMS именно с этим названием.

А. Белый Не думал в эту сторону даже ни разу.

К. Ларина Интересно. «Для Анатолия Белого – обязательно Сирано», – предлагает вам Лариса. «Вижу Анатолия Белого в роли Владимира Владимировича Путина». (Смех.)

А. Белый Спасибо.

К. Ларина Кстати, я тоже об этом подумала, что есть некое внешнее сходство.

А. Белый Можно всё-таки из классики?

К. Ларина Опять Путин. Смотрите, несколько предложений.

А. Белый А нас видят, да? Я смотрю – камеры.

К. Ларина Да, это в Интернете нас видят. Хлестаков… Не знаю, мне кажется, что уже нет. (Смех.)

А. Белый Уже нет? Это какое-то упрощение маргинальное.

К. Ларина Андрей Болконский – Ольга предлагает. Ну почему? Может быть. «Сыграйте графа Монте-Кристо», – тоже хорошее предложение. «Мне кажется, что Анатолий отлично сыграл бы какого-нибудь выдающегося ученного или философа». Тоже смешно. Я вспоминаю сразу же – Плятт в фильме «Весна». Помните?

А. Белый Да-да-да.

К. Ларина «Сел, задумался – открыл!» (Смех.) А что в репетициях? Ничего у вас нет?

А. Белый Нет, сейчас я пока ничего не репетирую.

К. Ларина Что это такое вообще? Как такое может быть?

А. Белый Вот такой период. Почему бы и нет? Вы знаете, это хороший период. Я для себя давно его уже обозвал «периодом перегноя», когда в тебе всё зреет, перегнивает всё внутри, все твои эмоции, темы, накопленные какие-то вещи не дают никуда выхода. И вот этот слой полнится, полнится. И чем больше он полнится, тем лучше. Поэтому этой паузы я не боюсь, тем более что я её заполняю действительно поэзией сейчас, делаю программы.

К. Ларина А кино?

А. Белый Что кино? (Смех.) Есть предложения. Я периодически снимаюсь. Но после Александрова я пока не могу до сих пор, по большому счёту, отойти.

К. Ларина Между прочим (может быть, я ошибаюсь), мне кажется, что это самая большая во всех смыслах ваша роль в кино.

А. Белый Да. На сегодняшний день – да.

К. Ларина Такая самая значительная. Потому что вроде фильмография большая, но так чтобы вот сказать… Я помню вашу работу в кино, которая тоже на меня произвела сильное впечатление – это «Умножающий печаль». Но это уже достаточно давно было.

А. Белый Это была моя первая…

К. Ларина Большая роль, да?

А. Белый Да, на телевидении.

К. Ларина Вообще, как развивается ваша творческая жизнь? Вам нравится? У вас не было таких моментов отчаяния, когда: «Мне 35 лет – а ничего нет!» Не было такого? Как-то вас всё устраивало?

А. Белый Были, конечно. Ну о чём вы говорите? Конечно, были. И поначалу было много, и до сих пор. Конечно, эти мысли посещают тебя. Опять же таки, столько моментов сходства вот с Александровым, в смысле… Ну, очень много пересечений, поэтому я как-то вот так вложился в неё. И как-то очень много точек соприкосновения, потому что человек говорил то же самое: «Я снимаю эти никому не нужные комедии, а что после меня останется? Что? Эти хахочки-хохочки-хухочки?»

К. Ларина Так и осталось. Прекрасно.

А. Белый Собственно, так и осталось. Но осталось же? Задаёшься иногда этими вопросами. Конечно, не всем я удовлетворён, но это нормальное состояние творческого человека. Поэтому иду по пути…

К. Ларина Насколько вы управляете своей жизнью? Всё-таки актёрская профессия в этом смысле очень обидная.

А. Белый Очень зависимая. Опять же таки пример этой картины ещё раз это подтвердил. Хотя я перед собой честен, вот максимально, что мог, что накопил, я в этой роли выместил. Но что получается на выходе – я на это никак не могу влиять. И, конечно, бывают обидные ситуации. Но я выбрал эту профессию, я знал, на что иду.

К. Ларина Мы должны уже заканчивать. Спасибо большое! Здесь ещё добираем роли: и король Лир… Короля Лира уже сыграл, между прочим, Белый в театре, да ещё у такого режиссёра, у японца настоящего. Тоже было сто лет назад.

А. Белый Правда в 34 года. Ну, возраст – не помеха.

К. Ларина Можно повторить. (Смех.)

А. Белый Да-да-да, можно.

К. Ларина Дубровского тоже предлагают. Но мне кажется, что Дубровский тоже уже всё, это можно только об этом мечтать. А вот Иванов – это хорошая история.

Спасибо большое, Толя! Очень рада, что мы с вами наконец-то познакомились.

А. Белый Взаимно.

К. Ларина Будем дружить. Вам удачи!

А. Белый Спасибо!

Комментарии

9

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт


findley 05 апреля 2015 | 14:50

...я,между прочим, читал воспоминания Г. Александрова! ..это был глубоко верующий в Советскую власть Художник! ..оно,кстати,и видно!...ьак что в ,,чтение Мандельштама ,,я просто не верю!:((
.p.s.а между прочим, Г. Александров стал почти личным врагом Л.Утесова,когда в новой редакции,,Веселых ребят, ,перезаписал голос Утесова на Трошина!.,так-то,ребята! :)))


findley 05 апреля 2015 | 14:53

..а Нильсена ,оператора, посадили ,а потом и расстреляли за то,что он сказал, ,мне надоело камерой скрывать морщины Орловой,,!::((


findley 05 апреля 2015 | 15:37

...а еще в ,,Холливуде ,,Александров сдружился с Ч.Чаплиным! ..и немудрено,оба-из гимнастов!...сложное интересное время было...из Крови ..и Света!:)))


krik 05 апреля 2015 | 16:15

Похоже, пока Белый воплощался в Александрова, Александров проник в Белого. Предложи Белому сейчас сыграть Путина и он согласиться. Из любви к киноискусству.


arani 05 апреля 2015 | 17:55

Ах.... Анатолий Белый.... Я таю)


genviru Геннадий Вилнер 06 апреля 2015 | 03:58

Какое трепетное отношение к МАМЕ!.Очень трогательно.


barby_i 06 апреля 2015 | 04:59

С удовольствием послушала передачу. Умный, талантливый, искренний, на мой взгляд, актер. Хочу пожелать ему интересных и больших ролей в кино и театре!


art_plus 06 апреля 2015 | 09:34

Хорошая работа. И главное открытие - Олеся Судзиловская, потрясающая актриса...Широка, глубока, сильна! )))


prahno 06 апреля 2015 | 16:39

Неужели госп. А.Б. не стошнило когда он изображал этого ГА? Неужели не видно, что это за Прыщ на теле Революции? Приспобленец и лакировщик? Этакий Присыпкин. Нет. Теперь лепим новую мифологему? Пошляк, которому не подошла фамилия Мармоненко и он себе придумал Александрова. Евреи хоть понятно почему меняли фамилии на клички, а этот? Удивительно, как он не выбрал себе имя Ролан? А может уже лучше Йосиф, там или Лаврентий? Мадам Л.О. такая же приспособленка и тряпочница. Вокруг нищета и голод, а эти витринные ничтожества накупают в бесконечном количестве барахло. Таскаются за границу. Их пускают всюду и с полными карманами денег они представляют счастливую жизнь в СССР. Это же просто отвратительно! Вот никто к ним не ходил в гости не просто так. И именно Э т о и нужно было показать, а не лакировать очередные игрушки высокого Сталинского стиля. Они вызывают, если не полное презрение, то просто брезгливость. И творческая импотенция в "Скворце и Лире" просто апофеоз этой бездари. Надо же было про них создать лакировочный фильм. Нет слов! Ведь рядом же были и нормальные люди? Тоже звезды. Та же Серова. Можно и тогда жить не так подло как эта парочка. Правда Серова спилась от тоски, а Орлова не уставала делать пластические операции до самой смерти. Хотя правду сказать, личность она (Л.О.) незаурядная. Но это надо кино снять о такой противоречивой фигуре, а не какую-то клюкву. Дайте Эйзенштейну снять про них фильм. Было бы любопытно. Он бы уже живописал прелести пластичного тела Г.А. Ну или хотя поручить Герману-фис что-то такое сварганить. За хорошие деньги. Я бы дал. Если бы были..


(комментарий скрыт)

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире