'Вопросы к интервью
М. КОРОЛЕВА: 23 часа 5 минут в Москве. Еще раз всем добрый вечер. Марина Королева здесь, в студии. И гость программы «Кредит доверия» — Евсей Гурвич, руководитель Экономической экспертной группы. Евсей Томович, добрый вечер.

Е. ГУРВИЧ: Здравствуйте.

М. КОРОЛЕВА: Я напомню, что с нами можно связаться по телефону для ваших СМС-ок +7-985-9704545. Принимаются вопросы экономического свойства, ну, в общем, на любые темы, связанные с экономикой. Давайте вот первый вопрос, который пришел от нашего слушателя на сайт. Он такой глобальный, с одной стороны, а с другой стороны, касается непосредственно того, что происходит сейчас. «Каковы ваши оценки экономических потерь от лесных и торфяных пожаров в России?»

Е. ГУРВИЧ: Да, конечно, сейчас все экономисты обсуждают этот вопрос. Нужно различать краткосрочные, немедленные потери и отложенные, которые реализуются постепенно, со временем. Если говорить о краткосрочных, самая крупная – конечно, это потеря урожая. Сначала это оценивали в четверть, сейчас называют даже еще больший объем потерь. Если считать, что мы отказываемся от экспорта, поскольку правительство ввело запрет на экспорт, то потери можно так округленно оценить примерно в 4 млрд. долларов, которые мы теряем. Соответственно, это примерно 0,3 – 0,25 процентов ВВП. Это достаточно много, немало, серьезные потери.

М. КОРОЛЕВА: Это только в том, что касается зерна, да?

Е. ГУРВИЧ: Это прямые потери, да. Кроме того, конечно же, зерно используется для скота. Значит, снижается конкурентоспособность нашего животноводства. Соответственно, уменьшается, по законам экономики, производство продукции животноводства. Это еще потери, которые трудно, конечно, прямо оценить. Дальше, часть спроса у нас, поскольку станут дороже продукты питания, то расходы на продукты питания увеличатся.

М. КОРОЛЕВА: А это, простите, неизбежно, что они станут дороже, как вам кажется?

Е. ГУРВИЧ: Да, я думаю, что по законам экономики это должно неизбежно произойти. В рыночной экономике, если на рынке уменьшается предложение, а спрос, собственно, вряд ли может быстро уменьшиться хлеба, не могут сильно меньше есть, то…

М. КОРОЛЕВА: Нет, ну смотрите, если мы все зерно оставляем сейчас себе, мы же, как я понимаю, именно для этого так и поступили?..

Е. ГУРВИЧ: Это мы уменьшаем влияние на цены. Но все-таки полностью вряд ли мы сможем исключить всякое влияние на цены, во-первых. Во-вторых, на мировом рынке дорожает зерно. И значит, поскольку мяса, скажем, мы очень много закупаем, то будет сильно дорожать мясо, которое мы закупаем. Поскольку вслед за зерном, естественно, будет дорожать и продукция животноводства в мире. Поскольку животные кормятся во многом зерном, силосом. Поэтому все-таки подорожают продукты. Значит, расходы на питание увеличатся, а значит, снизится спрос на другую продукцию.

М. КОРОЛЕВА: И к чему это может привести вот в таком макроэкономическом плане?

Е. ГУРВИЧ: Я думаю, что оценки — от 0,5 до 1 процента ВВП потери наши, то есть порядка 10 млрд. долларов суммарные потери могут составить.

М. КОРОЛЕВА: Это вот прямые и так называемые непрямые, да?

Е. ГУРВИЧ: Да, прямые и  непрямые. Но кроме того, есть, конечно, потери здоровья, есть потери… отвлекались люди на тушение пожаров вместо производства, потери леса, потери природного богатства.

М. КОРОЛЕВА: Ну, кстати, кроме отвлечения, еще, помимо всего прочего, вот сейчас там вот эти вот средства, которые будут там выданы людям, потерявшим жилье и так далее, какие-то там выплаты. Потом просто прямые средства на, извините, обслуживание тех же самых пожарных самолетов, вертолетов, вообще техники. Это же возросло, видимо, многократно.

Е. ГУРВИЧ: Да, конечно. Поэтому, ну, я думаю, что до 1 процента ВВП может дойти, то есть, скажем, от 10 до 15 млрд. долларов.

М. КОРОЛЕВА: Ну вот я смотрю, тут крупнейшие продуктовые компании в мире повышают цены. Я не знаю, насколько это связано как-то с нашим зерном и с нашим отказом от экспорта зерна, или это какой-то самостоятельный такой, независимый процесс. Но тут просто компания «Нестле» присоединилась к прогнозам крупнейших мировых производителей продуктов питания о предстоящем росте цен на товары и серьезном снижении прибыли, сообщает «Уолл Стрит Джорнал».

Е. ГУРВИЧ: Ну, естественно, что если мы отказываемся от экспорта своего зерна на рынок, а спрос, как я говорил, не может переключиться на что-то другое, то, соответственно, зерно будет дорожать. Собственно, оно уже дорожает. И, в принципе, и в России уже пошел процесс удорожания некоторых продуктов питания, например, круп. Ну, кроме того, еще дорожают и мясо, и молоко, и сахар. То есть и в России, и во всем мире уже процесс пошел…

М. КОРОЛЕВА: Я хочу вернуться снова к тому же вопросу, о котором мы с вами говорили в прошлый раз. Потому что ровно неделю назад, так получилось, в этой студии мы с вами как раз и говорили о запрете на экспорт зерна. Решение тогда только что было принято. И я помню, вы назвали его тогда не слишком, на ваш взгляд, обдуманным, что, может быть, правительство поторопилось, принимая это решение. Вот за эту неделю, которая прошла с того момента, как было объявлено о решении, вы свое мнение изменили, возможно, как-то скорректировали его?

Е. ГУРВИЧ: Нет, я считаю, что оценка была правильная. Действительно, какие-то меры нужно принимать в такой ситуации. Но просто та мера, которая была принята, она слишком жесткая – полный отказ от экспорта. Я считаю, что можно было применить более гибкую меру – установление квот на экспорт. То есть мы объявляем, например, что в августе мы разрешаем вывести 3 млн. тонн зерна. Или, если мы считаем, что пока нет такой возможности, мы говорим, что в августе вообще нет квот, а в сентябре, если ситуация прояснится, станет более понятно, что у нас есть такие возможности, устанавливаем квоту 5 млн. тонн. И распределяем ее, конечно, не кулуарно (известно, чем это кончается), а на открытых аукционах распределяем, поскольку, по-видимому, в нынешней ситуации экспортировать выгоднее, чем поставлять на внутренние рынки. Это, с экономической точки зрения, гораздо более эффективный механизм. Мне кажется, что правительство просто само не верит в том, что оно способно осуществлять какую-то сложную политику. То есть было принято решение такое, как кувалда: вот просто и надежно, без всяких хитростей.

М. КОРОЛЕВА: Ну, может быть, важно было просто народу показать, что о нем заботятся: не отдадим там, не знаю, ни зернышка на сторону, все оставим себе.

Е. ГУРВИЧ: Да, наверное. Я говорил об экономической эффективности. Я считаю, что это не самое было экономически эффективное решение. А с точки зрения заботы о народе — естественно, конечно. Но понимаете, опять-таки это краткосрочная забота о народе, потому что сегодня мы не выпустим зерно, а завтра кто-то не выпустит мясо свое.

М. КОРОЛЕВА: Получается, что Украина в данном случае оказалась некоторым образом умнее нас, потому что Украина вот сегодня достаточно осторожно как раз высказывалась по поводу введения запрета на экспорт. То есть они, как я поняла, как раз о запрете речь не ведут. Они, скорее, склоняются к квотам, потому что у них тоже проблемы с урожаем.

Е. ГУРВИЧ: Но все-таки у них меньше проблем и потери гораздо меньше, чем у нас, хотя тоже есть.

М. КОРОЛЕВА: Ну вот смотрите, действительно, сегодня Дмитрий Медведев назвал четверть. Он сказал, что в России сгорела четвертая часть урожая. Это много?

Е. ГУРВИЧ: Ну, конечно, это очень много. Это один из самых…

М. КОРОЛЕВА: Нет, но учитывая, что у нас все-таки какой-то там резервный фонд зерна-то был и есть.

Е. ГУРВИЧ: Понятно, что драмы нет, голода не будет. Мы можем обрадовать наших слушателей, что голод не грозит. Но все-таки действительно повысятся цены и на хлеб, крупу, на молоко, мясо. И вот обсуждаются не только потери производства от засухи, но и то, как это скажется на инфляции.

М. КОРОЛЕВА: А как это может сказаться на инфляции?

Е. ГУРВИЧ: Я думаю, что до этой засухи ожидалось, что у нас будет рекордно низкая инфляция. Правительство официально в начале года ставило цель 6 – 7 процентов к декабрю. Я думал, что как раз мы уложимся где-то в середине этого диапазона – 6,5 процента может составить инфляция. Но теперь я думаю, что она где-то порядка 8 процентов может быть, то есть на полтора процента повысится. Если не будет дополнительных потерь дальше. Я надеюсь, что засуха уже кончится, что уже все потери произошли.

М. КОРОЛЕВА: То есть все, что могло сгореть, все уже сгорело?

Е. ГУРВИЧ: Да.

М. КОРОЛЕВА: Будем надеяться. Евсей Гурвич, руководитель Экономической экспертной группы – гость программы «Кредит доверия». Еще раз напомню, что вы можете задавать свои вопросы по СМС +7-985-9704545. Ну вот вице-премьер Александр Жуков сегодня сказал какие-то обнадеживающие слова. Я не знаю опять-таки, насколько они связаны с текущим моментом, но вот, по словам Жукова, экономика России стабилизируется. «В следующем году большинство антикризисных программ будут изменены». Ну вот те программы, которые там вводились именно как антикризисные. Вот сейчас он говорит, что это будут программы, которые будут помогать найти работу и так далее, то есть вот такие социальные вещи. Но меня поразили здесь другие слова в связи с этим – именно, что экономика России стабилизируется. Вот разве при нынешней ситуации, когда там аномальная жара, засуха, можно говорить о стабилизации экономики?

Е. ГУРВИЧ: Ну, да, все-таки жара касается в основном сельского хозяйства, но повлияет на инфляцию. Но это все-таки только часть истории. А в принципе, да, уже несколько месяцев, примерно с марта, происходит восстановление, идет процесс восстановления экономики. То есть у нас стал расти и инвестиционный спрос, который очень сильно упал, сжался в период кризиса. Не только у нас, в других странах тоже. Сейчас он восстанавливается, потребительский спрос начал восстанавливаться, он растет несколько месяцев. Соответственно, растет и производство. У нас уже промышленное производство в первом полугодии на 10 процентов выше, чем в первом полугодии прошлого года. ВВП – на 5,2…

М. КОРОЛЕВА: Но ведь первое полугодие – это включая июнь, правильно? А дальше началась жара и началась засуха. И можно ли говорить, что вот стабилизация так вот и продолжится в прежнем ритме?

Е. ГУРВИЧ: Ну я думаю, что, конечно, есть проблемы, в первую очередь в сельском хозяйстве. Это может немножко замедлить и восстановление в остальной части экономики. Но все-таки для экономики на самом деле важнее, скажем, другой процесс – банковского кредитования. Начало расти после долгого перерыва, застоя банковское кредитование. У нас растут вклады населения. Постепенно, медленно, не так быстро, как, конечно, до кризиса, но начали расти кредиты производству. А это сейчас на самом деле ключевой фактор, от которого зависит, насколько быстро мы будем наращивать производство, восстанавливать его.

М. КОРОЛЕВА: Ну вот хотелось бы понять все-таки, то, что сейчас происходит, а именно засуха и жара – это может быть скорее фактором торможения или фактором развития? И может быть, даже более бурного развития, чем прежде? Вот вы к какому склоняетесь варианту?

Е. ГУРВИЧ: Ну нет, это вряд ли послужит фактором развития.

М. КОРОЛЕВА: Ну смотрите, если в сельском хозяйстве застой, то, может быть, что-то другое вынуждено будет развиваться более бурно?

Е. ГУРВИЧ: Нет, экономика так не работает. Вряд ли крестьяне из деревни пойдут в город, начнут искать работу на заводах и двинут вперед промышленное производство.

М. КОРОЛЕВА: Ну, может быть, малый бизнес, там, не знаю…

Е. ГУРВИЧ: Ну нет, я думаю, что все-таки это будет… скорее в минус нашему развитию пойдет. Но не так, чтобы полностью затормозить наше развитие. Все-таки ожидался рост, официальный прогноз на этот год – 4 процента. Но большинство экспертов-аналитиков считали, что будет 5 или даже больше 5, между 5 и 5,5 большинство последних прогнозов лежали. Но, значит, вместо этого, вместе 5 – 5,5, может быть, 4,5 процента роста в нынешнем году. Но все-таки это будет, я думаю, даже больше, чем ожидания правительства.

М. КОРОЛЕВА: Евсей Гурвич, руководитель Экономической экспертной группы, сегодня в программе «Кредит доверия». +7-985-9704545 – это телефон для ваших вопросов Евсею Гурвичу. Вот пенсионер из Санкт-Петербурга спрашивает: «Какие средства заложены в Резервный фонд правительства? И хватит ли их до конца года?».

Е. ГУРВИЧ: Сейчас в Резервном фонде у нас примерно 40 млрд. долларов. И в Фонде национального благосостояния примерно 90 млрд. долларов.

М. КОРОЛЕВА: А для сравнения, вот бюджет сколько составляет сейчас российский?

Е. ГУРВИЧ: Бюджет… ну, смотря какой. Федеральный?

М. КОРОЛЕВА: Федеральный, да.

Е. ГУРВИЧ: Федеральный бюджет – ну, это примерно 300 млрд. долларов. Значит, первоначально предполагалось, что Резервный фонд весь будет потрачен в нынешнем году. Но цены на нефть оказались выше, чем мы ожидали, рост экономики выше, чем мы ожидали, восстановление быстрее идет, чем мы ожидали. Значит, мы получим примерно на 800 млрд. рублей больше, чем предполагалось. Часть из них мы потратим, а часть пойдет на снижение дефицита. И поэтому мы часть Резервного фонда сохраним, часть его останется еще и в будущем году. Но большая часть будет потрачена в этом году.

М. КОРОЛЕВА: То есть он будет таять?

Е. ГУРВИЧ: Да, на будущий год останется его совсем не много.

М. КОРОЛЕВА: Вот тут хороший вопрос вам пришел, он немножко там в сторону от нашей магистральной темы, но он мне показался очень интересным. Вот Таня вас спрашивает: «Правы ли граждане, когда говорят, что на их налоги что-то содержится? Какова доля таких налогов в бюджете?». Как бы вы ей ответили?

Е. ГУРВИЧ: Да, это хороший вопрос. Это такой тонкий достаточно вопрос, кто платит налоги, и у нас мало кто понимает, кто на самом деле их платит. То есть примитивное такое прямолинейное понимание состоит в том, что тот, кто отчисляет деньги, тот и платит налоги. Поэтому поскольку большинство денег переводит работодатель в бюджет, то бизнес уверен, что все налоги платит он, а на самом деле это не так. На самом деле налоги… ну, скажем, если вот в будущем году нас ждет повышение ставок социальных отчислений. Значит, если в результате этого у нас снижается прибыль, то это значит, что платит за это повышение социальных налогов бизнес. Он платит уменьшением своей прибыли. Если в результате этого снижается зарплата, то это значит, что платят работники. Так вот, экономические исследования показывают, что в основном это приводит – не только в России, но и в других странах, но в России в частности – к снижению зарплаты. Значит, социальные налоги в основном платят работники, независимо от того, что они могут сами не знать, какая ставка этого налога и даже вообще о существовании этого налога. И НДС в основном платит не бизнес, а мы, когда покупаем товары, мы платим цену и еще НДС. То есть платят потребители. Я делал расчеты, и получалось, что, так если упрощенно говорить, то треть всех налогов у нас в стране платит бизнес…

М. КОРОЛЕВА: А остальное мы с вами?

Е. ГУРВИЧ: Нет, нет. Треть налогов – это природная рента, которая содержится в ценах на нефть, на газ. Собственником природных ресурсов является как бы страна в целом. Значит, за счет этого отчисляется на общие нужды часть. И треть платят граждане как работники, как потребители.

М. КОРОЛЕВА: Понятно. В общем, в каком-то смысле граждане правы, когда говорят «я плачу налоги, и я таким образом оплачиваю»…

Е. ГУРВИЧ: К сожалению, они это редко говорят…

М. КОРОЛЕВА: Должны бы почаще?

Е. ГУРВИЧ: И не осознают этого. Да, в принципе, вся демократия мировая началась с того, что английские бароны стали выяснять у короля, как он тратит налоги, которые они платят, и захотели контролировать использование этих налогов.

М. КОРОЛЕВА: Евсей Гурвич, руководитель Экономической экспертной группы, в «Кредите доверия» на «Эхе Москвы». Ну вот мы с вами тут заговорили об английских баронах, о мировой демократии. Вот я как раз хотела бы вас спросить по поводу Джорджа Сороса. Дело в том, что этот человек, один из крупнейших действительно финансистов современности, сегодня отмечает свое 80-летие. Вот его, в частности, характеризуют как человека, сумевшего взломать английский банк. Вот как вы могли бы оценить эту фигуру, на мой взгляд, одну действительно из самых известных в мировой экономике и легендарных буквально? Скорее в плюс, скорее в минус его деятельность для мировой экономики?

Е. ГУРВИЧ: Да, это действительно очень интересная и сложная фигура. Он, с одной стороны, одна из самых крупных акул капитализма. Я думаю, есть известный фильм «Уолл-стрит»…

М. КОРОЛЕВА: Да, да, да…

Е. ГУРВИЧ: Да, я думаю, что он был прототипом героя этого фильма. Он действительно прославился тем, что провел успешно спекулятивную атаку на фонд, в результате чего стал миллиардером.

М. КОРОЛЕВА: А как он это сделал?

Е. ГУРВИЧ: Ну, это техника, не будем об этом долго говорить.

М. КОРОЛЕВА: Вдаваться…

Е. ГУРВИЧ: Да. Но он заработал на том, что обвалил английский фонд, стал после этого миллиардером. При этом он не просто зарабатывает деньги, а он еще и выступает как мыслитель. Вот в 98-м году я присутствовал в Москве в Бюро экономического анализа, он приезжал на презентацию своей книги, очень интересной – «Спасение капитализма от капиталистов». И там он доказывал, что нынешняя финансовая система стала настолько сложной, что она постепенно выходит из-под контроля людей, как вот в фантастических романах роботы выходят из-под контроля людей.

М. КОРОЛЕВА: Ну или как дым в Москве, да, который вышел из-под контроля?

Е. ГУРВИЧ: Ну, это стихийное бедствие, а здесь речь идет о том, что люди сами создали, но потом уже не могут контролировать. Или как в известной легенде, Голем вышел из-под контроля своего создателя. И события последнего кризиса показывают, что во многом он был прав. И знаете, когда вот он выступал, то он старался войти в образ такого университетского профессора, в академическом стиле выступал. И в какой-то момент, когда он там стоял в анфас к слушателям, он действительно был похож на профессора. Потом, когда поворачивался в профиль, проглядывала такая акула капитализма. Такая наглядная была его двойственность. Но, кроме того, он очень крупный известный филантроп во всем мире…

М. КОРОЛЕВА: Это да, это известная его деятельность.

Е. ГУРВИЧ: Да, он не просто занимается благотворительной деятельностью, а у него есть своя идеология, то есть идеология открытого общества.

М. КОРОЛЕВА: Ну вы знаете, как многие о нем говорят в связи с этим – сначала наворовал денег, а потом вот занимается благотворительностью.

Е. ГУРВИЧ: Многие наворовали, но не занимаются при этом благотворительностью. Поэтому лучше заниматься. В России, в частности, из того, что мне близко, он был основателем фактически Российской экономической школы. То есть не основателем, но на первом этапе в основном она финансировалась за счет его средств. Там, в частности, получили образование такие известные люди, как помощник президента по экономике Аркадий Дворкович…

М. КОРОЛЕВА: Ну вот одна из его идей, Джорджа Сороса имею я в виду, последних идей – это как раз в том, что экономика рыночная нуждается в руководстве со стороны сильного правительства, что к саморегуляции она не способна. Вот он к этому пришел практически к своим 80 годам. А вы с ним согласны?

Е. ГУРВИЧ: Смотря, что иметь в виду. То есть я думаю, что в КНДР тоже очень сильное правительство, которое управляет экономикой, но от этого она не становится эффективной. Я думаю, что сильное правительство – это то, которое создает эффективные правила игры и жесткое соблюдение этих правил всеми, без исключения. И само соблюдает какие-то правила. Да, это, конечно, необходимо. И последний кризис, все это признают, одной из его главных причин был недостаток жестких правил на финансовых рынках.

М. КОРОЛЕВА: Спасибо. Евсей Гурвич, руководитель Экономической экспертной группы, был сегодня гостем программы «Кредит доверия» и отвечал, в том числе, и на ваши вопросы. И я – Марина Королева. Счастливо.

Комментарии

3

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт


belov2018 12 августа 2010 | 23:34

Откуда взялся рост, если реальное производство в основном стоит? Есть дополнительные доходы от нефти. Есть затраты бюджета на "воровство" денег. А Минпромторг реального роста в единицах продукции за первое полугодие не показал!
Вячеслав


muamuk 13 августа 2010 | 11:21

Вообще-то я спрашивал о Резервном фонде ПРАВИТЕЛЬСТВА РФ, о тех средствах, которыми может распоряжаться Владимир Путин без корректировки бюджета и согласия Госдумы.
Резерный фонд и фонд стабилизации РФ все же немного другое, хотя, конечно, в России даже эксперт Правительства Евсей Гурвич не видит в них разницы.
Конечно, в условиях суверенной демократии так оно и есть, но все же через Госдуму выделять средства дольще, чем постановлением Правительства.
Хотелось бы продолжить эту тему - хватит ли Путину этих средств до 2012 года, чтобы заливать последствия чрезвычайных ситуаций, природных и техногенных катастроф из загашника?


alberto 13 августа 2010 | 18:13

38 американских миллиардеров… ну, вы знаете…

Небезызвестный Александр Лифшиц призывал: «Делиться надо!» – Типа, не жадничайте.
Ангела Меркель о жадности говорила даже, как о причине кризиса… и многие другие: благотворительность, благотворительность, благотворительность… – сладкими словами поют лживую песню народу с целью затуманивания мозгов. Теперь вот миллиардеры заставили всех умилиться и прослезиться: – Ах, какие молодцы! Поступок настоящих мужчин! Всем бы так!

Происходит тактический обман, показуха со стратегической целью сохранения существующего порядка. Подачками с барского стола отводят глаза от проблемы изменения экономического уклада сегодняшнего капитализма. При этом у меня нет ничего личного к этим миллиардерам, они вполне могут поступать искренне, – суть происходящего от этого не меняется. Если «больше половины состояния» отдаётся на благотворительность, то это означает, что эти деньги на самом деле лишние – полученные несправедливым путём, – и правильнее было бы так организовать финансовую сторону бизнеса, чтобы эти «лишние» деньги сразу попадали тем, кому они нужны, у кого их сначала отобрали, а потом дарят. Ситуация, когда миллиарды скапливаются у одного человека, не может быть правильной, честной; она абсурдна и свидетельствует о бракованности мезанизма распределения капиталов и оплаты результатов труда.

Я не против благотворительности. Я против обмана под маской благотворительности. Положить на место то, что взяли – это, извините, не благотворительность. Благотворительность – это разовая вешь: сегодня есть, завтра нет. А вот не грабить, не обирать миллионы людей, чтобы получить свой миллиард – вещь необходимо постоянная.

Особенно смешно выглядят призывы к нашим миллиардерам взять пример с западных. Если там ещё можно какую-то честность вообразить в появлении капиталов, то у нас все помнят залоговые аукционы, отобравшие у народа его добро, и о честности и справедливости которых никто не рискует говорить.

http://no.fiziks.org.ua/

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире