В.ДЫМАРСКИЙ: Добрый день, добрый вечер, — кому как,  — это программа «Осторожно, история» в эфире радиостанции «Эхо Москвы» и телеканала RTVi, и мы, ее  ведущие  — Владимир Рыжков.

В.РЫЖКОВ: И Виталий Дымарский.

В.ДЫМАРСКИЙ: Сегодня мы взяли очередную тему, которую мы обозначили как западные инвестиции в  Россию.

В.РЫЖКОВ: А отталкиваемся мы вот от какой исторической даты — в далеком июне, 19 июня аж 1925 года молодая советская Россия постановлением правительства поручила соответствующим органам разработать конкретный план и  конкретный перечень отраслей, направлений, которые могли бы  заинтересовать иностранных инвесторов на условиях концессии — это было в конце советской России, 20-30-е годы, когда иностранцы приходили и работали в советской России – всего было порядка 350 иностранных концессий тогда в  СССР.

В.ДЫМАРСКИЙ: Еще раз напомню, что это совместный проект радиостанции «Эхо Москвы», агентства РИА «Новости» и  газеты «Известия» и  сайта «СуперДжоб», который подготовил нам результаты опроса, который проведен на сайте. И мы сегодня будем говорить с нашими гостями – это Дмитрий Борисович Зимин, профессор Высшей школы экономики, бизнесмен, ученый, отец-основатель «Вымпелкома», известного всем нам как «Билайн».

Д.ЗИМИН: А  фонд «Династия»?

В.ДЫМАРСКИЙ: Да, основатель и президент фонда «Династия».

Д.ЗИМИН: То история, а это – настоящее.

В.ДЫМАРСКИЙ: И Игорь Юргенс, вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей, председатель правления Института современного развития,

 — но так никто не поймут, а  если сказать ИНСОР – поймут все.

В.РЫЖКОВ: И  все знают, что ИНСОР – это главный штаб российской модернизации..

И.ЮРГЕНС: Спасибо большое. Это настоящее.

В.ДЫМАРСКИЙ: Вот с такими гостями, вполне компетентными и авторитетными мы будем обсуждать сегодняшнюю тему, а введение в тему, как обычно,  — обозреватель РИА «Новости» Петр Романов.

П.РОМАНОВ: Если верить версии о германских деньгах для русской революции, то западный человек начал вкладывать свои кровные в дело социализма еще до октября 17-го года. Впрочем, это лишь  версия. Советский Союз на геополитической карте мира в глазах западного политика выглядел инородным образованием, которое по логике необходимо было прочно изолировать. Именно это Запад, за исключением еще одной страны-изгоя, Германии, и  пытался сделать. Квинтэссенцией такой политики стала американская нота 20-го года, которая провозгласила политику непризнания СССР. Правда, эта но, получившая название «Нотой Колби»  — по имени тогдашнего американского госсекретаря, — все же оставляла лазейку в области торговли. Нота ставила жесткие препоны на уровне государственного сотрудничества с Кремлем, но не перекрывала кислород частной инициативе. Возможно, в  Вашингтоне надеялись, что большевиков образумит сам рынок.

Один из наглядных примеров всемогущества денежного интереса, который преодолевает все политические препоны – это известная история отношений Москвы с американским «Фордом». Уже в 26-м году на колхозных полях Поволжья и  даже Сибири, появились американские гости – трактора «Фардзон». Причем, что интересно, в данном случае оплата была произведена не наличными, а  в рамках долгосрочного кредита, что для США по тем временам было большой редкостью. То есть, и Москва и  сам Форд явно настраивались на долгосрочное сотрудничество. Так оно и произошло — «Форд» не только поставил СССР 20 тысяч тракторов, но и помог построить, с  использованием новейших по  тем временам технологий, Горьковский автомобильный завод, автогигант социалистической экономики.

Позже примерное повторилось с итальянцами – вспомним ВАЗ и  легендарную «Копейку», правда, и этот момент точечной модернизации ни  советской экономике в целом, ни отечественному автопарому в  частности, как мы знаем, не помог.

А ведь был еще и Арманд Хаммер, или, точнее, семейство Хаммеров, чье богатство родилось на базе сотрудничества с СССР. Еще папа Джулиус в  1921 г. подписал с  Наркоматом внешней торговли договор о  поставке в Россию одного миллиона бушелей пшеницы в обмен на пушнину, черную икру и экспроприированные большевиками драгоценности, хранившиеся в Гохране. В  1922 г. была создана русско-американская Индустриальная корпорация, которой было переданы 6 текстильных и швейных фабрик в Петрограде и  4 в Москве.

Но в целом в тот период преобладали все же концессии. В 1926-1927 гг. насчитывалось 117 подобных соглашений страны Советов с западными дельцами, причем удельный вес концессионных предприятий и смешанных акционерных обществ, в которых иностранцы владели частью пая, был значителен: в добыче свинца и серебра — 60%, марганцевой руды — 85% ,золота — 30.

Своеобразной инвестицией в  социализм можно считать и «Ленд-лиз» эпохи Второй мировой войны. Во времена строительства нефтепровода «Дружба» расцвел бартер: западные немцы поставляли нам более миллиона труб в год, а мы им нефть. Не без помощи запада СССР готовился и к Олимпиаде-80, — здесь главную роль играли финны . Наконец, даже в голодные горбачевские годы, спасаясь от социалистических граждан, Запад инвестировал в  умиравший СССР товары народного потребления.

Иначе говоря, идея изоляции Советского Союза оказалась невыгодной – ни коммунистам, ни капиталистам.

В.РЫЖКОВ: Я бы к этому добавил историческую справку интересную – даже некоторые лидеры запада в 20-е гг. вполне положительно воспринимали политику НЭПа, в том числе, политику концессий. В  частности, премьер-министр Ллойд Джордж и  канцлер Веймарской Германии Вирт говорили: а что плохого? Мы будем инвестировать деньги, технологии, а  СССР будет нам поставлять марганец, свинец, золото, пшеницу и другие нужные нам товары. Кстати, эта риторика очень похожа на наш нынешний диалог с тем же  Евросоюзом, когда мы говорим: мы вам сырье, вы нам технологии, — взаимовыгодное сотрудничество.

В.ДЫМАРСКИЙ: действительно, все очень похоже, Поэтому вопрос — получается, что наша экономика, что советская, социалистическая, что нынешняя, капиталистическая – она не может обойтись без иностранных инвестиций, или без иностранцев вообще?

В.РЫЖКОВ: Я бы еще царскую Россию добавил – в конце 19 века были гигантские инвестиции.

И.ЮРГЕНС: А можно встречный вопрос? Дымарский и Рыжков умные люди  — это вся страна знает, — а  какая экономика может обойтись без иностранных инвестиций?

В.РЫЖКОВ: Северная Корея — Чу Чхе.

И.ЮРГЕНС: 60% того, что ввозят себе американцы, они ввозят откуда? Поэтому ни одна экономика мира не может обойтись без иностранных инвестиций. Наша тем более. Потому что если мы говорим о таком модном слове, как модернизация, о  модности которого надо особо поговорить сегодня, потому что мне кажется, что это все больше мода, и все меньше практические проекты.

В.ДЫМАРСКИЙ: Все больше лозунги.

И.ЮРГЕНС: Не будем забегать. Так вот  когда мы говорим о модернизации системной, которой, видимо, мы четверо привержены, то на нее нужно будет порядка 4,5-5 триллионов долларов.

В.РЫЖКОВ: Скажу, что это 2-3, а может, и  четыре ВВП России.

И.ЮРГЕНС: Да. То, что мы производим за  4 года как вся страна, поэтому это совершенно невозможно вложить самим — я говорю про инфраструктуру, про порты, аэропорты, дороги, — чтобы это подвезти к объектам, которые будут модернизироваться, потом и сама модернизация. И еще надо завезти людей – не забыть, — потому что у нас большой разрыв рабочих сил.

В.РЫЖКОВ: Имеется в виду простых работников, или специалистов?

И.ЮРГЕНС: Всех. И  их надо адаптировать. Поэтому деньги немерянные, огромные, ни одна экономика не справляется без иностранных инвестиций, отсюда вопрос риторический – нужны иностранные инвестиции, или нет.

В.РЫЖКОВ: Какова должна быть роль заграницы в  российской модернизации?

В.ДЫМАРСКИЙ: Заграница нам должна помогать?

З.: Давайте я лучше расскажу, что я знаю досконально.

В.ДЫМАРСКИЙ: Как создавался «Вымпелком».

З.: Совершенно верно. Это потрясающая история. Кстати, у меня есть книжка, 2От 2 до  72», она есть в интернете, между прочим – там эта история частично описана. Но сейчас я скажу то, что почему-то вообще никогда не говорил. Да, «вымпелком» стал компанией с миллиардным капиталом. А откуда взялся первый миллион?

В.РЫЖКОВ: Это самый интересный вопрос.

Д.ЗИМИН: Вот сейчас я  исповедуюсь, откуда он взялся – я этого почти никогда не говорил. Грубо говоря, по-настоящему стартом «Вымпелкома» были товарные кредиты западных производителей, производителей аппаратуры. А подо что давались кредиты? Они были ничем не обеспечены. И они давались — это два фактора, которые превратились в деньги: драйв, энтузиазм невероятный и вера, что со страной происходит какое-то чудо.

В.РЫЖКОВ: Это был какой год?

Д.ЗИМИН: Это был 1991 год.

И.ЮРГЕНС: Доверие к Зимину.

Д.ЗИМИН: Нет.

И.ЮРГЕНС: секундочку – другим бы не дали. А Зимину дадут всегда – это мы знаем в РСПП, это знает вся страна — доверие.

В.РЫЖКОВ: Инженер, кстати.

В.ДЫМАРСКИЙ: Кто в  1991 году знал Зимина?

И.ЮРГЕНС: Вся отрасль знала.

Д.ЗИМИН: Не в этом дело. Первым инвестором был мой друг, Оге, который мне в  сыновья годится — ему 40 лет – сейчас, а  тогда он был вообще мальчишка. Это такая крошечная фирме «Плексис», а потом «Эриксон», который дал ничем не обеспеченный кредит.

В.РЫЖКОВ: Шведы.

Д.ЗИМИН: Да, это на систему на  Москву.

В.ДЫМАРСКИЙ: Но  не в виде денег.

Д.ЗИМИН: В виде аппаратуры. Оге тоже давал, и денег, кстати, тоже давал на зарплату. Вот после выхода на биржу — это была первая российская компания, 1996 год, — флаги России, «Билайна» на Уолл-Стрите, — слезы в глазах. Невероятное что-то. А мне присвоено звание — когда я ушел в отставку – это было в 2001 г. – мне было присвоено звание основателя, а Фобелу  — сооснователь. Не будем скрывать, с выходом на биржу мы миллионерами стали. Так вот  я была у Фобела несколько раз — у него там поместье теперь в средних штатах, двое сыновей растут, и у него в поместье есть одна комната — я когда зашел, ахнул – там Кремль выложен по стенам.

В.РЫЖКОВ: Так скучает?

Д.ЗИМИН: Откуда он  пошел, где сложилась его биография – он был инвестором в Россию. И  вот этот первый выход, сама идея выхода на биржу, это была его идея, и это тоже было чудо – что это можно было сделать. Так вот  «Вымплеком» пошел с товарных кредитов западных поставщиков. Фобел владел фирмой «Плексис», был поставщик аппаратуры. Она давно уже исчезла, эта фирма, и  аппаратура там была, конечно, не для Москвы – ну, для начала. А  потом – «Эриксон» — без какого либо обеспечения – ничего не было. Нет, было — лицензия.

И.ЮРГЕНС: Еще раз говорю – честное имя Зимина и доверие. Почему сейчас не вкладывают? Доверие подорвано.

В.ДЫМАРСКИЙ: Что такое инвестиционный климат?

И.ЮРГЕНС: Помимо макроэкономических дел, когда соответствующие риск-менеджеры соответствующей компании открывают или не открывают на вас кредитные линии. Это бизнес, то есть, люди считают макроэкономику, инфляцию, рейтинги, «ФИЧ», «Мудис», «Стэндерд энд Пурс», и так далее. Помимо этого, самое главное, — доверие. Мы сейчас говорим: приходите. Дмитрий Анатольевич недавно встречался с  венчурными капиталистами, как вы помните: мы открываемся, модернизация, приходите – гарантируем. Они вышли оттуда – многие ему поверили – он вообще пользуется на западе доверием – его репутация выше, чем многих других политиков и лидеров. Но у вас насколько горизонт планирования?  — спрашивают они потом профессионалов, за кадром.

В.РЫЖКОВ: Наших профессионалов?

И.ЮРГЕНС: ну да – от  министра экономики до министра финансов, — думаю, что все ответственно говорят: давайте в  2013 г. приезжайте, поговорим. Почему? А  потому что они не знают, что будет в стране, и какой будет курс. Это я не в претензии к нашему дуумвирату. Просто как? Экономист должен посчитать. Вы говорите «концессии» — этот опыт был, им давали на откуп какую-то отрасль, включая производство чернил и карандашей – для Хаммера, — на  какой-то период. Он посчитал, за сколько он их отобьет — да, за 5 лет отбиваю, — тогда цена такая-то. Нам сейчас концессионное законодательство страшно нужно для инфраструктурных проектов. Например, Москва-Санкт-Петербург платная дорога, или Москва-Дон, наоборот, платная работа – это отбивается лет за  30, — иначе запредельная цена проезда по дороге. 30 лет мы можем гарантировать относительной стабильности, макроэкономической, свободы собственности, передвижений и всего остального? С нашим «рекордом»…

В.РЫЖКОВ: С нашей историей.

И.ЮРГЕНС: Историей инвестиций в  РФ, в том числе, иностранных, — пока нет. Вот и вся история. Поэтому я еще раз возвращаюсь к  Зимину и  к доверию. Вот этот молодой человек, который выложил у себя Кремль — он  может поставить там же, в  своем Кремле, памятник Зимину.

Д.ЗИМИН: Кстати, поставил.

И.ЮРГЕНС: Потому что он  ему поверил, он знает, и  все мы знаем, что Зимин не кинет,  — и все произошло. Так может произойти с модернизацией, если нам поверят, если лицо наше будет человеческое, а не гавкающее.

Д.ЗИМИН: Давайте вспомним те года — их  по-разному называют.

В.РЫЖКОВ: «Лихие 90-е».

Д.ЗИМИН: Для нас это были одни из счастливых годов в нашей жизни. Работа 30 лет в  ВПК, а потом в том, что началось. Скажу еще раз две вещи: драйв. Мы откуда-то вырвались, — работали всю жизнь на  войну.

И.ЮРГЕНС: Перевожу: свобода. И второй фактор?

Д.ЗИМИН: Второй – если хотите, вера в будущее.

И.ЮРГЕНС: Гарантии от правительства.

Д.ЗИМИН: Что-то произошло в стране.

И.ЮРГЕНС: Вот это все, что надо делать.

В.РЫЖКОВ: Задам злой вопрос – какие гарантии от правительства были в  1996-1997 гг.? Дефолт 1998 г., две войны в  Чечне.

И.ЮРГЕНС: Верили Гайдару, Чубайсу и Ельцину – действительно верили.

Д.ЗИМИН: Была обстановка большой неопределенности. И эта неопределенность возбуждала.

В.РЫЖКОВ: А почему сейчас неопределенность не возбуждает, а наоборот?

Д.ЗИМИН: Сейчас вполне понятная определенность.

В.ДЫМАРСКИЙ: А мы не черним нашу нынешнюю ситуацию?

И.ЮРГЕНС: А кто ее  чернит? Товарищ Дымарский, мы ни разу с  Зиминым не сказали плохого слова про РФ. Отличная ситуация у нас.

В.ДЫМАРСКИЙ: Но инвестиции же сейчас тоже приходят? Их что, мало?

И.ЮРГЕНС: Идут. В основном спекулятивные. Но есть уже и накопленные прямые инвестиции. У нас есть сколько заводов-то, ребята? Только автомобильных сколько.

В.РЫЖКОВ: ради справедливости я плюну в этот стакан сладкого чая.

И.ЮРГЕНС: Это вот плюнул не Зимин и  не Юргенс, а  Рыжков.

В.РЫЖКОВ: На самом деле плюнул президент Медведев, который как раз на этом приснопамятном совещании привел следующие цифры, что в  2009 г. объем капвложений в  российскую экономику упал на  17%, прямые иностранные инвестиции упали за один год на  41%, а доля прямых инвестиций в  ВВП России составила всего 3,6% от ВВП.

В.ДЫМАРСКИЙ: Это инвестиционный климат, или кризис?

И.ЮРГЕНС: Это кризис, — конечно, кризис. Вы  тогда на Грецию посмотрите в этот момент, на Румынию, Латвию, — это все-таки сезонные колебания.

В.РЫЖКОВ: Но все-таки мы проигрываем и  Индии, и Китаю, и Бразилию по объему иностранных инвестиций.

Д.ЗИМИН: Мне хочется немножко повернуть разговор. Инвестиции это не только  деньги. Когда было зарождение российского капитализма, мы там таких слов не знали  — я  сейчас это говорю. Может быть, важнейшее, что нужно нашей стране, это, если угодно, инвестиции в человеческий капитал.

В.ДЫМАРСКИЙ: В культуру производства.

Д.ЗИМИН: В культуру. В  культуру бизнеса. Для нас становление «Вымпелкома», для всей нашей старой гвардии, всего нашего окружения, это была колоссальная революция в  мозгах. Это было одно из первых открытых акционерных обществ.

В.РЫЖКОВ: Значит ли это, что вы по западной модели делали компанию?

Д.ЗИМИН: Абсолютно по западной модели. У нас было нанято юридическое агентство «Экингам», был там прикрепленный  — Мелисса Шварц, потом мы стали друзьями. Один эпизод с переходом на сегодняшний день – по поводу культуры. Это был год 1996-1997  — мы  уже на  бирже. Я – контролирующий акционер, владелец компании фактически. И заодно гендиректор, президент с  миллионными оговорами. Ко мне с выпученными глазами врывается Мелисса Шварц, говорит — что вы наделали? Вы опозорили себя, компанию.  — Мелисса, что случилось?  — Вы подписали этот контракт. Контракт был на пару тысяч долларов с фирмой «Автомедон» — это была компания моего сына, она ремонтировала автомобили, — и я подписал контракт.  — Это сделка с заинтересованностью. Вы, чтобы ее провести, должны были провести ее через Совет директоров. Вы на этом Совете директоров не имели права голосовать, на вас акционеры подадут в суд. Я ее послушал  — с ума сошла? Потом, кстати, этот договор был расторгнут.

В.РЫЖКОВ: Аннулировали?

Д.ЗИМИН: Аннулировал. Это был 1997 г. После этого я совсем недавно читаю – когда во время Саяно-Шушенской ГЭС промелькнуло, что все ремонтные работы проводила фирма…

В.РЫЖКОВ: Аффелированная с Сурковым.

Д.ЗИМИН: Полностью аффелированная. То есть, заказчики и исполнители – одни и те же  лица. Елки, — все ясно, — кого искать виновных? Тишина.

В.ДЫМАРСКИЙ: А если еще пройтись по городам…

Д.ЗИМИН: Я не проходился  — я прочитал в газете. Это мелкий эпизод.

И.ЮРГЕНС: Пойдите, получите в любом министерстве госзаказ.

Д.ЗИМИН: Это очень мелкий эпизод  — защита прав акционеров. А  раскрытие информации?

И.ЮРГЕНС: Это родовые пятна, которые нам свойственны, чтобы Рыжков не обвинял нас, что мы  черним РФ,  — мы прошли этот путь. Зимин прошел его первым. Но он вообще образец биографии бизнесмена: вовремя сделал дело, вовремя продал какую-то долю. И  когда ушел, на львиную долю создал крупнейший благотворительный фонд. Наш Гейтс, грубо говоря. Да, — вот если такие люди возглавят везде и все в  модернизации, думаю, у  нас есть очень большой шанс прорваться.

В.ДЫМАРСКИЙ: Хочу вернуться к  инвестиционному климату. Я как раз перед эфиром думал – что такое инвестиционный климат, какие у него компоненты? А потом пришел к выводу довольно примитивному, — что инвестиционный климат это вообще ситуация и обстановка в  стране  — целиком. И извините меня, — ну, что у нас взять из последних событий?  — Триумфальная площадь, — это тоже инвестиционный климат.

Д.ЗИМИН: Конечно, абсолютно.

И.ЮРГЕНС: нет, как Зимин сказал: свобода предпринимательства и гарантии государства, что эта свобода не будет нарушена грубым образом.

В.ДЫМАРСКИЙ: Хоть в чем-то со мной согласились. А  в остальном соглашаться или не соглашаться, мы продолжим через несколько минут.

НОВОСТИ

В.ДЫМАРСКИЙ: «Осторожно, история»,  — говорят наши гости, Дмитрий Зимин и  Игорь Юргенс. Западные инвестиции – продолжаем разговор.

В.РЫЖКОВ: И  мы сегодня обсуждаем, какую роль должны, могут сыграть иностранцы в российской модернизации. У нас есть опрос, который мы проводим с нашим партнером, сайтом «СуперДжоб».

В.ДЫМАРСКИЙ: О результатах нынешнего опроса нам доложит Андрей Гаврилов.

А.ГАВРИЛОВ: Большинство пользователей сайта «СуперДжоб» видят себе экономику России открытой для иностранных инвестиций. Отвечая на вопрос «Приход иностранных компаний в  Россию – это угроза для экономики, или стимул для нее?», больше половины опрошенных выбрали второй вариант ответа. Вариант «стимул для экономики» отметили 74% опрошенных.

«Новые перспективы для жителей и соискателей, новые познания» — комментирует женщина-администратор из Ижевска. «Научат работать: кумовства, круговой поруки и тому подобного будет меньше» — менеджер-аналитик из Архангельска. Еще комментарий сторонника прихода иностранных компаний, советника одного из отделов Минэкономразвития, из  Калининграда: «Привлечение инвестиций любого характера форм собственности несет положительный результат для любой экономики».

Впрочем, есть и те, кто готов с этим поспорить – таких 26% из  1800 проголосовавших. Большинство из них иностранным компаниям не верят, как инженер из Москвы: «Выльют больше средств, чем вольют». «Иностранные компании будут отстаивать свои интересы» — это комментарий учителя начальных классов.

Результаты опроса не могут не  радовать. Как из него следует, идея закрытости и защиты от всего окружающего мира, которая насаждалась последние 10 лет, произвела впечатление лишь на 26% опрошенных.

В.ДЫМАРСКИЙ: Я бы не согласился с Гавриловым, которого не могут не радовать результаты. Мне кажется, что 26% которые сомневаются, и считают, что иностранные инвестиции во вред – это не так мало, четверть населения, считающего, что нам не нужны иностранные инвестиции – это очень много.

И.ЮРГЕНС: Все равно это огромный сдвиг. Если мы говорим о  10-летней давности, там у  России есть только два друга: армия и флот, а иностранцы – плохие. Нет, это хорошо. Я считаю, что это признак разрастания среднего класса так называемого и отмирание патриархальных традиций, то есть, реальная урбанизация России. Потому что в патриархальной – да, только мы выживаем с семьей, а любая семья, особенно иностранная, нам враг. А потом, когда урбанизация реально вступает в свои социологические права, то любая инвестиция, как справедливо сказала учительница из Саранска – благо, вне зависимости от форм собственности, китайская она, или немецкая.

В.ДЫМАРСКИЙ: А угроза существует? Что иностранцы из нас будут все выкачивать?

И.ЮРГЕНС: При правильном регулировании иностранцы приходят и начинают быть резидентом здесь налоговым – все, закончена история: он  платит здесь налоги, здесь создает продукт и здесь нанимает людей. То есть, зарплата, налоги и новые технологии. А дальше, как во всем мире – после уплаты налогов со своими дивидендами ты что делаешь? Расширяешь дело.

В.РЫЖКОВ: По-моему наши собственные бизнесмены за последние 20 лет вывели из  страны не меньше, чем несколько сот миллиардов долларов. Вопрос  — почему? Дмитрий Борисович, как бы вы ответили на наши страхи — приедут, все вывезут, вычистят, вырубят?

В.ДЫМАРСКИЙ: Высосут.

Д.ЗИМИН: Это демонстрация практически того, о чем говорил Игорь, о  чем говорит Ясин — что есть нечто, что важнее всего на свете – это культура. И при определенном уровне культуры таких разговоров, конечно, быть не может, что такое модернизация? – осовременение, в отличие от инноваций. Скажем, сотовая телефония была не модернизацией, а инновацией.

В.ДЫМАРСКИЙ: Модернизация через инновацию.

И.ЮРГЕНС: Большой смысл.

Д.ЗИМИН: Не важно, как говорить. Я бы даже  сказал по-другому – вы говорите про инвестиции, понимая под этим делом только лишь вложения физического капитала. Вместе с тем, для нас не менее важно вложение в  человеческий капитал – в культуру, образование. Я говорил уже, что для нас становление этой компании, выход на биржу было невероятной революцией в  мозгах. Эти процессы, которые шли каждый день, это столкновение с  западным способом ведения бизнеса, к тому же мы все работали в организациях, где звонок по  телефону — его надо было оформлять решением Второго отдела – чтобы просто позвонить. Тогда опечатывались пишущие машинки на субботу и воскресенье. Это было совсем вчера. Страшно сказать, что «Вымпелком» начинался в помещении, на котором еще висела табличка «Партком». Фабел сидел в кабинете, на котором было написано «Комитет ВЛКСМ» — это все в анналах «Вымпелкома». Это было очень близко, это был такой невероятный контраст, что подчас мы были в состоянии «гроги» от  самих себя. Я хотел сказать, что это долгий разговор  — это настолько разная культура. Как мы привыкли жить? Существует структура компании, отдела, фирмы  — директор, службы. Все это утверждено парткомом, министерством, — дальше трава не расти, все может меняться. А тут, когда чуть ли не каждую неделю надо соизмерять структуру бизнеса  — а он быстро меняется: то он элитный, то он становится массовым, то основной упор на технические стороны. Кстати, любопытный вопрос к этому: кто должен стоять во главе технической службы, — инженер? А когда идет понимание того, что хороший инженер – это изобретатель, у него есть свои идеи, — вот ты с ними отойди в сторонку. А здесь должен быть человек, который способен проводить тендер, у которого есть свои идеи, но он будет собирать совет, будет консультироваться. М выясняется, что ты только должен готовить решение, а с ним выходи на  совет директоров, — не сам. Сейчас, когда я слышу разговоры о профессиональном правительстве, мне становится плохо.

В.ДЫМАРСКИЙ: Это советский подход. Когда директора «УралМаша» назначали председателем Совета министров СССР, считалось, что он будет всей экономикой руководить, как «УралМашем».

З.: Совершенно верно. Так же, как министром здравоохранения был влюбленный в свое дело главврач, какой-нибудь гомеопат, да еще и  имеющий собственную клинику. Последствия понятны? Кстати, при всем моем более чем критическом отношении к современным властям, ко всем персонам, которые там есть, назначение министром обороны Сердюкова я считаю правильным.

В.ДЫМАРСКИЙ: Кстати, по-моему, тут единственная реформа, которая у нас идет.

Д.ЗИМИН: Я пережил это дело, я много работал с Минобороны. Когда приходит министром авиатор — ну, свой человек пришел на  нужных этажах. Десантник приходит – свой человек. Понятно, что это разрушительно – это все конфликты интересов.

И.ЮРГЕНС: Возвращаясь к вопросу — «Вымпелком» прекрасный пример того, как иностранцы вложили в российскую экономику, в данном случае, в  телефонию – огромные деньги, миллиарды, и это создало нам целую отрасль. А налогов в  российскую казну уже заплатил «Вымпелком» те же миллиарды.

В.РЫЖКОВ: Значит, выиграли инвесторы, выиграли российские пользователи. Сколько сейчас рабочих мест в  «Вымпелкоме»?

З.: Десятки и десятки тысяч.

И.ЮРГЕНС: То же самое в  МТС, «Мегафоне».

В.ДЫМАРСКИЙ: Можно вопрос?

И.ЮРГЕНС: Пожалуйста, товарищ Дымарский. А то действительно «господа, господа», — а у нас есть и порядочные люди в этой студии.

Д.ЗИМИН: Кстати, в армии изгоняется слово «товарищ».

И.ЮРГЕНС: Ужасно. Китайцы дают нам пример.

В.РЫЖКОВ: Они неправы.

В.ДЫМАРСКИЙ: Дмитрий Борисович сказал « то ли это модернизация, то ли инновация» — ИНСОР, который активно занимается проблемой модернизации — существует ли  сегодня проблема, что это слово каждый наполняет своим смыслом?

И.ЮРГЕНС: Существует. Модернизация, по сути, это то, что сказал Зимин — это осовременивание общества в целом. Но у нас есть тенденция: с  самого начала, с речи Медведева Федеральному собранию, рассматривать только так называемую «очаговую модернизацию» — то есть, мы  взяли, сделали Сколково, или Наукоград, или улучшили пять отраслей – это так называемая «очаговая».

В.РЫЖКОВ: Узкотехническая.

Ю. Да. После этого существует так называемая «вертикальная» — снятие барьеров с  производителя. Та самая свобода, о  которой мы говорим, что такое «драйв»? — им дали свободу делать все, что они, изобретатели, хотят, и еще дали денег к тому же. Так вот снятие барьеров – это не только наша проблема. Весь АТЭС, который будет во Владивостоке на  острове Русский – весь прошлый АТЭС, который прошел в  Сингапуре, был посвящен снятию барьеров с таких экономик, как Южная Корея, Сингапур. Это вторая часть – снятие барьеров для производителя, это так называемая «горизонтальная» модернизация. А потом – системная, в которую входит образование, наука. Вот «Форд» — он нам очагово модернизировал нашу автомобильную промышленность. Но они ушли. И  система изобретений, свободы изобретателя нет. Кстати, она была, но только закрытая, в шарашке, и для танкистов.

В.РЫЖКОВ: И  в основном — для военных нужд.

И.ЮРГЕНС: Кстати сказать, тов. Сталин в каждом из родов войск имел конкурентные КБ – Туполев. Антонов, другие — они должны были конкурировать, должны были прибегать к нему, стучать друг на друга,  — конкурировать со страшной силой.

В.ДЫМАРСКИЙ: Только там конкуренция не по качеству была.

И.ЮРГЕНС: Конечно, очень своеобразная конкуренция. Итак, — создание институтов и следующее  — система. Включая систему власти. Хочу вам сказать, что сейчас, если мы не создадим конкурентной власти наверху, такой же, как в сотовой связи. Почему мобильная развивалась хорошо, успешно, и мы в целом удовлетворены качеством и количеством мобильных телефонов, — иногда даже лучше, чем на  западе? Потому что конкуренция, и среда была создана хорошая. Если конкуренция такого рода будет создана и в политике, и люди будут чувствовать себя свободно и здесь, инее будет Триумфальных площадей, и  все будет объяснимо — значит, тогда произошла общая модернизация.

В.ДЫМАРСКИЙ: Это все вместе, или это этапы?

И.ЮРГЕНС: Все зависит от лидерства.

В.РЫЖКОВ: Есть такая идея – сначала построим Сколково, по ходу дела пять отраслей модернизируем, а там появится средний класс, и он востребует демократию.

И.ЮРГЕНС: Вчера Институт социологии РАН во главе с  Горшковым выпустил шикарный доклад по  поводу того, как россияне воспринимают модернизацию  — и как слово, и как процесс. Если идти тихо, спокойно и консервативно, то  выдавливание не урбанизированного элемента, который нам остался от  доиндустриального общества – к сожалению, индустриализации полной не произошло, еще треть россиян до сих пор говорят, что приусадебный участок – это очень важная часть их хозяйства.

В.РЫЖКОВ: Треть.

И.ЮРГЕНС: А  это значит, что общество еще не урбанизировано. Так вот: только урбанизированное общество полностью воспринимает модернизацию. Неурбанизированное общество все-таки живет в патриархальности, что я хочу сказать?  — я им просто задал вопрос – где временные рамки, сколько у нас времени? По темпам, экстраполяция темпов, как оно у нас уже происходило – по темпам, настроениям, интенциям, намерениям людей? В  2025 г. модернизация будет воспринята 70% населения как свой лозунг.

В.РЫЖКОВ: Это что, значит, ждать 2025 г.? Каков вывод?

И.ЮРГЕНС: Ответ на ваш вопрос: если ждать тихенько, очагово: здесь Сколково, там Новосибирск, там Томск, — об остальное не трогайте, не спешите, «консервативная модернизация», как правящая партия сказала, — некоторые устои не трогаем, суверенную демократию не трогаем, и так далее, — то тогда до  2025, когда народ сам уже решит, за них. Но это слишком большой горизонт.

В.ДЫМАРСКИЙ: А их к этому времени уже не будет.

В.РЫЖКОВ: За это время Китай удвоит еще раз свою экономику

И.ЮРГЕНС: Мы находимся в створе трех очень динамично развивающихся мощных центров – Европа, Америка и  Китай – я уже не говорю про исламскую угрозу радикальную, реальную угрозу – спросите у Хлопонина. Поэтому мы не можем до 2025 года. И это ответ на ваш вопрос. Придется какие-то элементы сразу. Не надо спешить – Михаил Сергеевич, возможно, слега поспешил – возможно, хотя, может быть, и наоборот. Но быстрый слом  — возможно, с жертвами, — может быть, надо посмотреть. Но  для этого нужна очень широкая и демократическая дискуссия всех тех акторов, которые в этом участвуют.

В.ДЫМАРСКИЙ: Как вас зовут? Игорь? Вот и дискуссия.

И.ЮРГЕНС: Даже либеральные инстанции подвергаются все время нападкам – сколько можно?

В.РЫЖКОВ: Это намек на встречу с известным музыкантом, который якобы не был узнан.

И.ЮРГЕНС: Прекрасно вас понимаю. Шевчуку аплодируем, Ахеджакову жалко, Басилашвили тоже, Фрейндлих еще. Но не в этом дело. До  2025 года должны созреть все.

Д.ЗИМИН: Можно мне? Я всегда Игоря слушаю с большим удовольствием – очень мудрый парень.

И.ЮРГЕНС: А  я  Зимина. Он учитель на самом деле.

Д.ЗИМИН: Кстати, надо правильное название сказать. Знаете, как Сколково называется прилично?

В.РЫЖКОВ: Вексельбург.

Д.ЗИМИН: Да, Венксельбург.

И.ЮРГЕНС: А хорошее название.

В.РЫЖКОВ: И думаю, приживется.

И.ЮРГЕНС: Тем более, что Феликсовича у нас все уважают  — если по-честному.

Д.ЗИМИН: Хотел сказать еще, возвращаясь к человеческому фактору, — модернизация, освоременение, по сути, это погоня за лидером. Мы знаем, что впереди, у кого впереди  — мы должны попытаться догнать, мы знаем, что делать,  — это делают определенный сорт людей – активных, грамотных, которые видят цель. Инновации – это совсем другое в этом плане. Подчеркну только одну деталь: инновации делают люди, которых очень мало, — ничтожный процент. Кстати, вспомнил лишь один пример – книжка, — между прочим, фонда «Династия»  — была под названием «Непослушное дитя биосферы». В.ДЫМАРСКИЙ: По-моему, ей даже премию дали.

З.: Да, — читайте. Там есть такая деталь, когда говорится о  генетической приспособленности людей, — что оказывается, мы все знаем: человек всю жизнь прожил в городе, выходит на пенсию, семья ездит в город, выращивает брюкву, и они счастливы. Оказывается, у населения только лишь порядка 5% людей, которые чувствуют землю, которые умеют ее делать. И такое историческое наблюдение: когда сельским хозяйством занимаются 80%  — страна голодает. И когда количество людей в  сельском хозяйстве доходит до  5%, — страна не знает, куда девать продукты.

В.РЫЖКОВ: Вообще похоже на то, — если вспомнить историю России, Европы, Китая.

Д.ЗИМИН: Вот мы свои 5% уничтожили во времена раскулачивания — со всем отсюда вытекающим.

В.РЫЖКОВ: Самых продуктивных.

З.: Да, самых продуктивных. И сейчас мы вернемся к вопросу инноваций – таких инноваторов в обществе очень мало. А что это за люди? Это люди, мыслящие нестандартно, это люди инакомыслящие.

В.РЫЖКОВ: по определению.

Д.ЗИМИН: По определению.

В.РЫЖКОВ: Перельман – классический пример.

Д.ЗИМИН: И если общество не научится уважать инакомыслие… Мы должны понимать, что когда на той же самой Триумфальной бьют по  башке инакомыслящих  — мы фактически бьем по перспективам страны.

В.РЫЖКОВ: По инновациям.

З.: Да, по инновациям. Когда наша молодежь позволяет себе надевать маску свиньи на умнейшего человека Планеты, на  Каспарова,  — это позор, — это мы не уважаем гения. Это то, о чем надо говорить, с чем надо бороться: ребята, что же  вы делаете?

В.ДЫМАРСКИЙ: Оскорбление интеллекта.

Д.ЗИМИН: Редкостного.

В.РЫЖКОВ: В последнее время модернизацию то ли замылили, то  ли это превращается в  ритуальную процедуру  — в общем, заболтали.

В.ДЫМАРСКИЙ: Мне это напоминает продовольственную программу.

В.РЫЖКОВ: Или программу мелиорации, чего еще у нас было в советское время?

В.ДЫМАРСКИЙ: Да все было.

В.РЫЖКОВ: А что на самом деле происходит? Все, запал пропал? Ждем нового лозунга?

И.ЮРГЕНС: Дело в том, что если бы не мешать малому и среднему бизнесу  — он  нас все время модернизирует, так или иначе. Но ему мешают, и мешают силы понятные. Модернизация не с нуля началась, она началась усилиями таких людей, как Зимин, и идет каждый день, вне зависимости от того, какой у нас строй, как нас сверху гнобят или не гнобят, — потому что каждый день ноутбуки, «лэп-топы», «ай-поды».

В.РЫЖКОВ: Но вроде это не у нас делается?

И.ЮРГЕНС: Другое дело. Они меняют мир. Наши дети – это совершенно другие люди. Они не интересуются совсем – дуумвират, не дуумвират, какой вообще строй — их  мало интересует, они в другой среде живут. И это тоже модернизация своего рода. Но она пошла бы масштабнее и  экономически эффективнее, если бы свобода производителя, свобода тех людей, которые представляют этих людей в политической сфере, реализовалась. Некоторые считают, что «не надо поспешать». Я повторяю  — у нас нет очень большого времени на это, потому что международная конкуренция такова, что она может нам сделать очень большую бяку – это одно дело. И  второе — если мы не будем поспешать, мы теряем лидерство. Мы уже из «Восьмерки», строго говоря, можем выпасть довольно быстро, потому что сырьевая экономика достигла своего предела. А только эти лидеры снимают монопольную ренту.

В.РЫЖКОВ: за счет своего лидерства.

И.ЮРГЕНС: Почему американцы так хорошо живут? Они снимают монопольную ренту своей «передовостью». И эта монопольная рента идет именно этим восьми странам, а  за ними – их странам-сателлитам.

Д.ЗИМИН: Вот  — классический пример.

В.РЫЖКОВ: Это что вы показываете? «Ай-фон»?

И.ЮРГЕНС: «Ай-фон». Они снимают монопольную ренту. Если мы не будем снимать монопольную ренту в составе «Восьмерки» или «Двадцатки», мы просто будем меньше ресурсов для собственного развития, — ничего страшного, мы перейдем на  69-ю позицию Аргентины,  — там тоже люди живут, и  Аргентина была пятой в мире, а мы сейчас седьмые по  ВВП.

В.ДЫМАРСКИЙ: Тогда последний вопрос. Мы говорим «мы»  — я все время это слышу от Юргенса. Кто  — «мы»? Это что, президент, премьер-министр, Госдума, общество? Кто и что должен делать, и кто и что не делает?

В.РЫЖКОВ: На ком основная ответственность?

В.ДЫМАРСКИЙ: Вот мы сейчас встанем с Рыжковым и пойдем модернизировать страну – что мы должны делать?

И.ЮРГЕНС: Есть вопрос лидерства, и есть вопрос среды. Среду за два года полностью не  сделаешь. Но лидерство, которое говорит, например, — опять цитирую опрос 60 тысяч респондентов, — большая выборка: дайте правила игры, перед которыми все равны. Надоело, что кто-то ровнее. Надоели менты, надоела мигалка, надоело отсутствие свободы и равенства перед законом – надоело.

З.: Дайте институты.

И.ЮРГЕНС: Дайте институты. И это только лидерство решит. В связи с тем, что нет импульса снизу, только сверху их и можно сделать.

В.ДЫМАРСКИЙ: Очень коротко: три раза на моей памяти Медведев встречался с представителями малого и среднего бизнеса. И  каждый раз говорил «хватит кошмарить бизнес», и на каждой встрече – одно и то же.

В.РЫЖКОВ: И  после этого кого-то обязательно арестовывают, кого-то обязательно выдавливают в Лондон, чью-то компанию уничтожают.

И.ЮРГЕНС: Вы вылили столько пессимизма на слушателей, что я под вами не подписываюсь. Мы  с Зиминым за то, что страна будет мощная, сильная – благодаря таким людям, как Зимин.

В.ДЫМАРСКИЙ: А мы с вами встретимся через неделю. Всего доброго.

Комментарии

20

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт


sergey_vladivost 20 июня 2010 | 18:00

Представьте, что Вы выиграли в лотерею 1 000 000 (один миллион) долларов ... Как Вы ими распорядитесь и в какой стране?


21 июня 2010 | 02:31



Представьте, что Вы - Чичваркин...


aig 21 июня 2010 | 13:41

Присутствие в @восьмёке@ дорог не построило, так может ВЫПАСТЬ....????


21 июня 2010 | 14:43

Мы разве еще не выпали из "восьмерки"?


rus 21 июня 2010 | 14:24

Происхождение капитала, ключ его легитимности и дальнейшего использования, это же просто понять, а? По этому Ваш намек мимо кассы.


21 июня 2010 | 15:41

В конце 90-х или начале 2000-х одна (многодетная, несовсем благополучная) уфимская семья выиграла, не помню в какую лотерею сумму эквивалентную одному миллиону долларов, так целый год гуляла вся округа. У этих людей, по моемому, просто не выдержала печень. Халява, свалившаяся в виде лотереи или украденная, пользы не принесёт никогда. Только заработанное может быть правильно использовано в виде инвестиций в свою семью или дело. И за эти инвестиции люди, в основной своей массе, будут бороться и дорожить ими. Чубайс организовал эту халяву в 90-х, сегодня мы видим результат, особняки, яхты счета и пр.и ни каких инвестиций. Помните "Горбатый" в фильме "Место встречи изменить нельзя" спросил у Шарапова:"а зачем тебе деньги?" ответ:" с Лёлькой в Кисловодск" - это вот уровень чубайсят. Или гуляет вся округа, или с "лелькой в кисловодск", в смысле яхты, дворцы и пр.


settey 21 июня 2010 | 13:14

пострелял евсюков в супермаркете..


oznw 21 июня 2010 | 13:19

Евреи терпят Путина а Кремль терпит Лукашенко…

И те и те никогда не пойдут до конца. Снимут Путина - придут патриоты, снимут Лукашенко - в Беларуси будет ораньжевая и настанет очередь России.
Так что и Путин и Бацька могут спать спокойно…..


21 июня 2010 | 14:17

Газовая либеральная дубина вознеслась над батькой,смелости хватит нашим либералам ее опусть,, в народе говорят, палка то о двух концах.


21 июня 2010 | 14:51

Нужно всю эту группу експертов и трейдеров газа , депутировать лет на десять в район Лабытнанги, там газу много и он дешевый, как был 1 (один) доллар на скважине, когда Патоличев и Косыгин создали за счет немецких ресурсов -Дойчебанка, Маннесмана и Рургаза - общенародный Газпром, так и стоит ныне. Сколково пусть там создадут. Им с Вымпелкомом и за Полярным кругом хорошо и инвестиционно будет.


21 июня 2010 | 14:56

И я бы еще добавил нанотехнологов.


21 июня 2010 | 14:21

Если бы все было в соответствии с вашими базарами, то инновации, инвестиции и прочая лабуда давно бы попёрли в Южную Америку - Мексику, Бразилию,Аргентину, Чили -нефиг им в недодемократической России делать,- как в царской, так и в постсоветской. Конкурировали бы там "по-правильному" свои Королевы с Янгелями , Челомеями и Уткиными, а также Туполевы с Антоновыми , Илюшиными, Яковлевыми, а Зимины с Семихатовыми. Капитализм там почти отродясь,-с прихода европейца, народу дофига, ископаемых куча, лес, речки, океан, климат зашибись, самая образцовая американская демократия под боком, ни войн особых, ни Сталина, а никаких успехов ни в космосе, ни в авиастроении, ни в автоматике, ни в энергетике, включая атомную,ни в вооружениях -сплошная добыча, наркота, с/хозяйства, да нищета.
Скажите уж честно, что, мол, дуракуем на природных ресурсах России, и громадном заделе социалистической экономики.


21 июня 2010 | 17:32

Всё это уже можно отнести к России. Уровень жизни в перечисленных вами странах не ниже российского. У нас общая проблема - коррупция.

У вас ностальгия по социализму, а я вспоминаю с ужасом те времена в нашем провинциальном городе: субботники, собрания в свободное от работы время, добровольно-принудительные демонстрации, только общественное мнение, очереди, консервы из морских водорослей...


21 июня 2010 | 19:19

Вы в зоне чалились что ль?:) Откуда такая тоска?

До прихода Горби проблем особых не было, а его экономические гвардейцы, как известно всем, развалили потребительский рынок.Для экономики социализма не существует проблемы очередей -повысил все цены процентов на двадцать (а равно снизил зарплату, либо девальвировал наличный рубль), либо запустил в "товар" для потребителей что-нить новенькое, например , объем кооперативного жилья, землю под инд. строительство и прочее - и нет очередей, потому что соблюдался баланс: доходы населения (зарплата, пенсии, стипендии и прочее) -расходы населения т.е. совокупная ежемесячнаая цена потребляемых продуктов, ТНП и услуг. И доходы и расходы находились в единых государственных руках.
А как попёр эконмист рыночник, так и развал потребительского рынка и случился.

Вы, наверное , вообще где-то совсем в мухосрансках проживали, потому что все можно было купить на колхозном рынке, в магазинах потребкооперации, в столовке наконец.А шмутки - в комиссионке.Не так , конечно, как в Германиях, но и работали не лучше. А про собрание вообще не понял.


21 июня 2010 | 20:04

Вы точно подметили. Я бы тоже сравнила своё прошлое с тюрьмой. Это столица одной из автономных республик, работа программистом на военном заводе. Зарплата 125 рублей как молодой специалист. А в 1981, чтобы купить молоко, приходилось отстаивать часовые очереди у бочки с молоком с ребёнком на руках... Апельсины, колбаса, одежда - из Москвы.

А собрания: пионерские, комсомольские, партийные, профсоюзные...


21 июня 2010 | 15:33

Это почему еще? Совершенно непонятно. Никакого предела она не достигла. И еще долго не достигнет. Это несомненно ложное утверждение. Как и весь этот ИНСОР со всей его продукцией.


stalaktit2 21 июня 2010 | 15:35

Не выпадем господин Юргенс, не волнуйтесь. Как известно в восьмерку входят "наиболее индустриальные страны мира". В состав большой восьмерки входит Канада. Является ли она наиболее индустриально развитой? Нет естестественно. Сельское хозяйство к промышленности не относится. В общем-то непонятно как Канада оказалась среди большой семерки и что она делает до сих пор в составе большой восьмерки. Но никто ее исключать не собирается.


21 июня 2010 | 15:46

Я не оспариваю предпринимательских способностей Зимина, но что бы он мог сделать без зданий, инфраструктуры, земли, автопарка, оборудования (не все же пришло из-за рубежа), квалифицированных кадров, технических изобретений...

Как это все оказалось в его собственности?!

Скорее всего все было получено даром или за копейки.

Соглашусь, что в его случае присвоение общенародной собственности хоть обернулось реальной пользой, но это один такой пример на тысячу других, когда бывшая государственная собственность сдавалась в аренду, разбазаривалась или просто продавалась и весь доход шел в частные карманы.

Это я об эффективности капитализма для целей модернизации. Разве социалистическая система не оказалась, как раз гораздо более эффективной в деле привлечения иностранных инвестиций, например.

Зимин, конечно, голова, но авторитет государства, как гаранта сохранности иностранного капитала по любому неизмеримо выше.

Вся эта капиталистическая братия в упор не видит за счет чего она встала на ноги - чудовищно несправедливая приватизация.

Знаменитый доклад Инсора даже не упоминает об этом, но, именно, эта история в конечном итоге губит всякую надежду на подлинную модернизацию - для людей ничего не получивших от перехода к капитализму это всегда будет чужой игрой.




stalaktit2 21 июня 2010 | 15:49

Обьяснение простое. 10 процентов - электорат Жириновского, 15 процентов - пенсионеры с плакатами Сталина, электорат Зюганова. Вместе получается
четверть красно-коричневого населения, "считающего, что нам не нужны иностранные инвестиции".


22 июня 2010 | 08:06

С плакатами Сталина не хожу и не собираюсь,никогда не голосовал ни за Зюганова,ни за Жириновского,ни за Путина,и вообще лет 10 на выборы не хожу.
Но вот почему мне необходимы инвестиции?
Я так понимаю, инвестиции-это,в конце концов,деньги,которые должны придти в страну.
Но моей доли там нет и не предвидится.Так нахрена мне они? И на фоне того,что сумасшедшие деньги ежегодно покидают страну,чего мечтать о каких-то денежках,которые должны придти?

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире