Все на выход

время выхода в эфир — сб, 10:13

Подробная афиша и комментарии культурных событий уикенда и предстоящей недели с персональными рекомендациями от штатных обозревателей «Эха Москвы» и самих слушателей.

Ведущие:: Татьяна Пелипейко обозреватель радиостанции "Эхо Москвы"

Ксения Ларина ведущая эфира

Майя Пешкова журналист, литературный обозреватель

Обычная версия

эфир

05.07.2008 10:09

Все на выход : Что происходит в Третьяковской галерее

Гости:: Ирина Лебедева генеральный директор Третьяковской галереи

Ведущие:: Вита Рамм кинокритик радиостанции "Эхо Москвы"

Майя Пешкова журналист, литературный обозреватель

Алексей Венедиктов главный редактор "Эха Москвы"

Что происходит в Третьяковской галерее

А. ВЕНЕДИКТОВ: Десять часов девять минут в Москве, всем доброе утро. У микрофона Алексей Венедиктов. Напомню: Ксения Ларина в отпуске. На прошлой неделе Ксения Ларина и ее гости комментировали увольнение Андрея Ерофеева из Третьяковской галереи. У нас в гостях Ирина Лебедева, заместитель генерального директора Третьяковской галереи по научной работе. Добрый день, Ирина.

И. ЛЕБЕДЕВА: Здравствуйте.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Увольнение Андрея Ерофеева в тот момент, когда против него возбуждено уголовное дело, вызвало массу шумов не только в научных кругах, но и даже у людей, далеких от искусства. Главная претензия к руководству Третьяковской галереи, насколько я понимаю, было в том, что именно когда против сотрудника возбуждается уголовное дело, то руководство Третьяковской галереи его увольняет. Знаете что, один слушатель написал нам в письме, что так иногда происходит с милиционерами: когда милиционер совершает преступление, он изгоняется из органов милиции уже, будучи осужденным как штатным человеком, штатским человеком, и руководство милиции говорит, это не наш, он уже уволен из органов. Ирина?

И. ЛЕБЕДЕВА: Вы знаете, это такая, можно сказать, роковая случайность: никакой цели специальной в этом не было, и задача такая не стояла. Увы, случилось так, что все наши формальные претензии, которые долгое время копились к Андрею Владимировичу Ерофееву и та комплексная проверка хранения, которая проводилась, начиная с осени прошлого года, вот, по формальному признаку это закончилось именно в этот момент. И, в общем можно представить, что мы понимали, что произойдет: мы же не совсем люди, которые не в состоянии представить, что возникнет. Но так случилось. Увы. И я бы все-таки разделила эту проблему на несколько, и в том числе на две. Я бы не стала совмещать вообще всю историю с Андреем Ерофеевым и разговор про современное искусство, потому что это тенденция: мы говорим «Ленин», подразумеваем «партия» и наоборот – она, конечно удобна, потому что для средств массовой информации всегда нужна острая тема, всегда нужно о чем-то интересном писать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Слушайте, но когда после против одного из хранителей-экспертов и организаторов выставки вне рамок Третьяковки возбуждается уголовное дело, не важно остается он на работе в Третьяковке или не остается, это все равно острая тема.

И. ЛЕБЕДЕВА: Это острая тема, но она сама по себе очень острая.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И пресса ее не придумала! Она сама...

И. ЛЕБЕДЕВА: Я понимаю, но ее и нужно обсуждать. Давайте не будем...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Давайте разделим.

И. ЛЕБЕДЕВА: Давайте разделим...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Давайте разделим, но совпадение неприятно, согласитесь.

И. ЛЕБЕДЕВА: Совпадение неприятно безусловно, и представьте состояние, положение Третьяковской галереи, которая это понимает, и вынуждена это делать. Мы же понимаем, что на нас обрушатся. Но, увы, так получилось. Давайте разделим: сначала Андрей Ерофеев. Я очень коротко просто скажу. Андрей Ерофеев талантливый куратор, Андрей Ерофеев блестящий манипулятор общественным сознанием. Он мастерски всегда...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Лучше чем Путин?

И. ЛЕБЕДЕВА: Он гениален просто. На гране гениальности, вот поверьте. Он мастерски всегда подменяет формальные вопросы содержательными. Поэтому когда начинаются претензии по формальному признаку всегда встает вопрос содержательный.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Какие претензии? Давайте по претензиям.

И. ЛЕБЕДЕВА: Вот сейчас я доскажу тогда. Он, ну, замечательный шоумен. Все его выставки – это шоу. Давайте говорить об этом так. И вся его манера поведения – это по законам шоу-бизнеса.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так я не понял, это хорошо или плохо?

И. ЛЕБЕДЕВА: Но он профнепригоден как музейщик. И собственно в этом…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сколько он лет курировал в Третьяковке?

И. ЛЕБЕДЕВА: У нас он проработал с 2002 года. Шесть лет

А. ВЕНЕДИКТОВ: И потребовалось шесть лет, чтобы понять, что он непригоден как...

И. ЛЕБЕДЕВА: Нет, увы. Потребовалось это понять вообще очень быстро. Но мы как знаете такой брак по расчету: мы очень надеялись, что он привнесет свои способности, действительно неординарные, и музей сможет его каким-то образом образовать в музейном деле. И мы, честно скажу, приложили максимум усилий, мы очень долго, ну не то что закрывали глаза, но мы пытались работать в этом направлении и все время надеялись, что в конце концов...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Давайте, в чем проблема, потом...

И. ЛЕБЕДЕВА: Значит, я скажу, что это вопрос с одной стороны концептуальных расхождений...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, а что такое немузейщик? Вот, понимаете, для наших...

И. ЛЕБЕДЕВА: У каждого есть своя профессия, и все представления в основном, о которых сейчас говорят пресса и художественная общественность – это представления такие, ну, я не знаю, больше тусовочные. Вот, замечательный куратор. Куратор и музейщик – это профессии очень близкие, но они совершенно разные. И вот этого понимать никто не хочет. Почему-то всех возмущает страшно и правильно возмущает, что экспертизу по современному искусству поручили специалисту по античности. Это же очевидная нелепость.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, это кто поручил?

И. ЛЕБЕДЕВА: Ну, я не знаю, как...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это когда, вы перешли на следственную (НЕРАЗБОРЧИВО)

И. ЛЕБЕДЕВА: Да! Я просто параллель провожу. Почему-то тогда наша пресса совершенно не замечает, что она выступает ровно в той же роли, когда предлагает музею свое видение проблемы, совершенно непрофессиональное, на этом настаивает и упрекает нас в каких-то вещах, в которых они просто не разбираются.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ирин, можно я Вам возражу? Значит, это вы наняли Андрея Ерофеева, имея в виду музей. Это вы поручили ему в 2002-м году эту работу. Я пытаюсь вас понять, что там немузейного он сделал?

И. ЛЕБЕДЕВА: Я объясню: потому что все равно законы работы, скажем, в частной галереи – они несовместимы с законами работы в музее. Это просто разные вещи.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы объясните, я пока не понимаю это все. Пока.

И. ЛЕБЕДЕВА: Хорошо, это элементарная вещь: мне кажется, ну, наверное, это нам понятно, а другим непонятно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну так объясняйте. Для этого вы на радио.

И. ЛЕБЕДЕВА: Хорошо, существуют нормативные документы, существуют должностные инструкции, существуют приказы, существуют положения о музее, положения об... и вся та скучная как бы и неинтересная в массе своей людям вещь, которые тем не менее на каждой работе у каждого есть в той или иной степени, правда?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да.

И. ЛЕБЕДЕВА: Вы же не можете, если Ваш сотрудник, вы ему определяете формат, в котором он должен вести передачу или тип передачи, а он ее самовольно меняет, так как ему хочется, потому что ему хочется, что это будет очень креативно и повысит рейтинг. Вы его ведь просто выгоните, правда? Это конфликт вот этот, потому что Андрей... У нас основной такой концептуальный конфликт, потому что он пытался привнести правила работы частной галереи, более свободные, не связанные этими нормативными документами, законами, простите, в музей.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, например, что он нарушил? Ну, например?

И. ЛЕБЕДЕВА: Он нарушил очень много. Он нарушает постоянно. Простите, я хочу просто сказать: комплексная проверка, которую мы, в конце концов, провели, показала такие нарушения, которые несовместимы с работой в музее.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Как то?

И. ЛЕБЕДЕВА: Ну, комплексная проверка – это...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, какие нарушения?

И. ЛЕБЕДЕВА: Нарушения – непринятые вещи. В огромном количестве.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Что такое? Приносят вещи...

И. ЛЕБЕДЕВА: Нет, это не приносят вещи. Это любая работа, находящаяся в музее, должна иметь какой-тол номер. Либо это постоянное хранение, это музейный фонд, это фонд музея. Либо это временное хранение: мы все это понимаем. Либо вещь берется на закупку, значит, у нее там определенный номер ЗК, она оформляется по акту. Если она берется на временное хранение до рассмотрения экспертной комиссии, она берется на выставку. Любая вещь, которая находится в музее, она должна быть идентифицирована по номеру.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Понятно, это понятно.

И. ЛЕБЕДЕВА: Правильно?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да.

И. ЛЕБЕДЕВА: Когда половина вещей, которые мы обнаружили в запаснике, вообще не имеет никаких опознавательных номеров – это грубейшее нарушение закона, потому что это создает, если так совсем грубо говорить, криминальную ситуацию, о чем всегда говорится везде, при всех проверках, которые сейчас проходят: подмена вещей, там не знаю, замена вещей. Это то, о чем все говорят.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Скажите мне, пожалуйста, вот та проверка, которая началась в прошлом году Росохранкультурой по музейным фондам, по всем музеям – это связанные вещи?

И. ЛЕБЕДЕВА: Нет, это, во-первых...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Просто прошел приказ все проверить, инвентаризировать по всем музеям?

И. ЛЕБЕДЕВА: Нет. Во-первых, это действительно серьезная проверка, и она выявила болевые точки музея, о которых и нужно говорить, потому что они действительно болевые. Но здесь ситуация немножко другая, потому что никто не мешал, простите, человеку, который подписал должностную инструкцию, в которой написано, что он отвечает за организацию работы в области хранения в своем отделе. Никто не мешал эту работу ему сделать за шесть лет. Это разговор несерьезный.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Как раз...

И. ЛЕБЕДЕВА: Это первое. Второе. При организации любого мероприятия, которое происходит, каждый раз, несмотря на нормативные какие-то документы, всегда идет задача их нарушить. Это такой концептуальный, ну я бы сказала, художественный жест, который для музея совершенно неприемлем.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, ну задача не кодифицируется. Вот какие нарушения? Я вас пытаюсь все понять, какие нарушения совершил Андрей Ерофеев. Вот, значит, половина объектов неинвентаризирована. Дальше?

И. ЛЕБЕДЕВА: Вот знаете, за одно это даже обсуждать дальше нечего.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо, но это ж е не все, вы говорите?

И. ЛЕБЕДЕВА: Не все

А. ВЕНЕДИКТОВ: Потому что за намерения судить нельзя.

И. ЛЕБЕДЕВА: Правильно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так вот я прошу Вас объяснить слушателям.

И. ЛЕБЕДЕВА: Хорошо, хорошо. Весь скандал с Соцартом.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Давайте. Скандал с Соцартом.

И. ЛЕБЕДЕВА: Скандал с Соцартом. В двух словах могу сказать: значит, поскольку Андрей, вот такой человек, который свою жизнь строит как проектную деятельность. Это некий проект – Андрей Ерофеев, и к какому-то возрасту нужно стать мировой звездой. Все понятно. И все средства хорошо. Мы все понимаем, что для достижения здесь по законам пиара, то есть такого шоу-бизнеса, все средства хороши. Значит, простите, пожалуйста, он... все списки должны быть согласованы, картинки должны быть представлены, портфолио создано, заранее обсуждено. Это норма для любой организации любого музея.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так, а Соцарт – ничего не было обсуждено, не было представлено?

И. ЛЕБЕДЕВА: Все было сделано для того, чтобы мы эти изображения просто не видели. И когда все это вскрылось и их сняли... Это наш формат, простите. но это мы заранее оговорили, что у нас определенный формат. Вот мы в этом формате готовы эту выставку вывозить заграницу, а в другом – не готовы. Значит, это было все нарушено. Простите, если мы сняли какие-то вещи, не имеем права...

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть министр Соколов был прав?

И. ЛЕБЕДЕВА: В чем?

А. ВЕНЕДИКТОВ: В том, что он требовал снять?

И. ЛЕБЕДЕВА: Нет, простите.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я пытаюсь понять...

И. ЛЕБЕДЕВА: Хорошо. Любая выставка, которая готовится... На Западе это вообще представить нельзя: они за год составляют портфолио и долго его листают, какую вещь оставить, какую брать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да.

И. ЛЕБЕДЕВА: Это совершенно не всегда...

А. ВЕНЕДИКТОВ: В чьих функциях, в чьих функциях это было?

И. ЛЕБЕДЕВА: Вообще, руководство музея определило. Он должен был это все согласовать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Он не согласовал.

И. ЛЕБЕДЕВА: Он это не согласовал...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Он не согласовал выставку.

И. ЛЕБЕДЕВА: Значит, дальше. Когда все это обнаружили. Вот я, в том числе. Простите. я руководитель, который за это отвечает. Мне было дано честное слово в одном, честное слово в другом. И самым определенным образом нарушено так, что обсуждать не хочется. Потому что это уже вопрос даже человеческих отношений.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но ведь нельзя же вывести картину из музея без разрешения?

И. ЛЕБЕДЕВА: Я Вам скажу. Когда сроки, в которые это делается, таковы, что накануне приносятся и наша задача просто уже: здесь стоит машина, все уже ничего не понимают. Потому что вы представьте, что там было 1300 предметов. (НЕРАЗБОРЧИВО) эти запутались. И когда все это наконец уже в последний момент обнаружили, это вообще право музея. Мы говорим: нет, вот эти вещи оговоренные, что мы вот это не будем вести. Мы это снимаем. Значит, простите, он не имел права давать в средства массовой информации, выносить в интернет. Это внутреннее дело музея. И получился грандиозный скандал, к чему все и шло, что было задумано. Значит, он теперь звезда, о нем говорят СМИ, в том числе на Западе, потому что речь идет не о нарушении субординации, вот такой банальной элементарной, а речь идет о том, что у нас цензура, что у нас тут, не знаю, душат свободу. Я хотела бы посмотреть в любой организации, если сотрудник среднего звена на каком-нибудь заводе, не согласовав с главным инженером или директором, выпускает другие детали. Да его просто уволят.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, ну это сравнение, конечно...

И. ЛЕБЕДЕВА: Я грубо говорю, не для того что...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы зам. генерального по научной работе, а в науке делают прорывы те, кто не согласуют инструкции.

И. ЛЕБЕДЕВА: Нет, это все-таки мы должны понимать, что творческая работа – она творческая работа, это правда. Но все равно есть нормативные документы, которые есть у любого человека из нас. И здесь все-таки мы предполагали, когда соглашались на то, что Андрей Владимирович... Вот я лично за это билась. Мы надеялись, что это креативность, его творческий подход, он все-таки в рамках музея найдет форму соблюдения, простите, всех инструкций, но каким-то образом поможет нам двигаться вперед. Нет желания, как бы, наладить отношения, нет желания укрепить брак по расчету. Это всегда такие стремления превратить музей, против чего я, например, принципиально против, превратить государственный музей в одну из площадок для кураторских проектов. Это разные задачи. И здесь на самом деле, очень важен другой вопрос, потому что все судят именно по тому, что знают. Кураторские проекты, соревнования кураторских проектов, какой круче. Кто интереснее, острее написал.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну это же интересно, Ирин. Ну это правда интересно! Это привлекает к Вам посетителей! ПОСЕТИТЕЛЕЙ!

И. ЛЕБЕДЕВА: Нет, неправда это.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну как неправда?

И. ЛЕБЕДЕВА: Ну неправда!

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, как неправда?

И. ЛЕБЕДЕВА: Не правда! Потому что...

А. ВЕНЕДИКТОВ: По-моему, музей этим должен пользоваться!

И. ЛЕБЕДЕВА: Неправда, потому что здесь возникает такой принципиальный вопрос, почему люди с такими узко цеховыми представлениями об искусстве определяют для всего общества, каким должен быть государственный музей национального искусства. Это вопрос принципиальный. Наверное, мы все должны думать, каким должен быть этот музей. И то, что сейчас происходит, когда Третьяковскую галерею со всех сторон вообще, там не знаю, ругают и просто треплют святое имя, нам это вернется бумерангом, чего все недопонимают. Потому что когда все, наконец, захотят сказать, вообще, как это важно, есть какие-то вещи, которые ну нельзя трогать, нельзя попусту трепать, что мы должны все подумать, какова же роль в музее, в том числе в области современного искусства, потому что это все тусовочные фантазии о том, что у нас тут толпы ходят на современное искусство в музей, это все фантазии.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А что, они ходят?

И. ЛЕБЕДЕВА: Конечно нет, потому что представление тусовки о том, что 20 тысяч человек – это просто большие рейтинги. В нашем пространстве особенно это смешно говорить. И задача-то музея...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так может, Третьяковке просто не заниматься современным искусством.

И. ЛЕБЕДЕВА: Нет. Стратегическая задача музея в другом. Вот я об этом говорю, это никто не слушает, потому что никому не интересно это. На самом деле вся наша художественная общественность, все наши институты, которые занимаются современным искусством. Я все время к этому призываю: мы должны это обсуждать, какова роль каждого? Никому не интересно это слушать. На самом деле роль музея вообще в другом: она – образовательная. Простите, если к нам приходят люди, которые не понимают, не любят современное искусство. Для них – это воспитание толерантности: я не понимаю, но я понимаю, что это музей, значит это очень важно. Простите, я это лично прошла на классическом авангарде. Когда 20 лет назад впервые мы стали показывать классический авангард: Малевича, Кандинского, (НЕРАЗБОРЧИВО). Вы бы видели, что писали.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну я представляю себе, что...

И. ЛЕБЕДЕВА: Какое безобразие и какой ужас, это все нужно убрать, это вообще нельзя показывать и так далее. Сейчас ни один человек, который вообще ничего не понимает в авангарде и не любит, он и не стал ничего понимать. Никому в голову не приходит говорить, почему висит черный квадрат Малевича, потому что все понимают, что это национальное достояние и испытывают за это гордость, а в современном искусстве это всегда такое отношение, это понятно. Но роль музея именно в том, что если мы хотим, чтобы современное искусство было не просто для узкого круга, тусовки профессионалов, а все-таки стало частью жизни общества, мы должны говорить об этой роли, и скандалы этому не способствуют.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Хочу спросить наших слушателей, согласны ли вы с Ириной, что в Третьяковской галереи должно быть современное искусство? Можно я спрошу у наших слушателей на голосовании. Если вы согласны, что в Третьяковской галерее должен быть отдел, большой значительный отдел современного искусства, позвоните прямо сейчас по телефону 660-01-13. Если вы не согласны, не надо в Третьяковке современного искусства, должно быть классическое искусство, тогда Ваш телефон – 660-01-14. Голосование будет идти одну минуту. Нам просто для справки.

НАЧАЛСЯ ПОДСЧЕТ ВАШИХ ГОЛОСОВ

А. ВЕНЕДИКТОВ: Итак, вопрос. Согласны ли вы, что в Третьяковке должно быть современное искусство, отдел современного искусства, значительно представлено современное искусство, как говорит Ирина, Ваш телефон – 660-01-13. Если вы не согласны с этим, то Ваш телефон – 660-01-14. 16 секунд, 228 голосов уже. Сейчас узнаем. Народу это интересно, я имею в виду этот вопрос. Я хотел все-таки вторую часть. Осталось 4 минуты. История отношения музея и руководства музея по поводу выставки «Запретное искусство», по которой Андрею Ерофееву предъявлено уголовное обвинение.

И. ЛЕБЕДЕВА: Я хочу сказать, что те сведения, которые прошли в СМИ, да, действительно, у нас вчера состоялся круглый стол, мы этот вопрос обсуждали.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот у меня сообщение агентства «Интерфакс» с этого круглого стола.

И. ЛЕБЕДЕВА: Да. Это как всегда немножко откорректировано: то, что появилось в печати – это откорректировано.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, откорректируйте вы сейчас, у вас прямой эфир.

И. ЛЕБЕДЕВА: Я откорректирую. Значит, вопрос в другом. У нас нет задачи защищать непосредственно Андрея Ерофеева как человека, который, ну в общем, не всегда корректно ведет себя по отношению к Третьяковской галерее, вопрос в другом: мы за то, чтобы этим занимались профессионалы. Что если дается экспертиза, чтобы она была профессиональна. Простите, но мы оказались в той же ситуации, чего не знают наши слушатели. Мы не можем выступать как бы за это, за то, что судят за искусство, мы не можем. Потому что, простите, ровно мы оказались в той же ситуации: на нас тоже пытались подать, те же самые люди, и самое поразительное в этой ситуации было в том, что оказывается все сведения были выбраны из интернета: то есть человек не был ни на выставке, он перепутал выставку, которая была в Москве с выставкой в Париже, он ничего этого не видел. Он посмотрел в интернете и подает в суд. Меня вот это поразило, потому что, вы меня извините, но какая-то бацилла с синдромом Моськи у нас вообще витает в воздухе, но так же нельзя? Нужно быть более ответственным. Это раз. Во-вторых, я против, и мы все против... Простите, но я историк искусства, я могу Вам сказать просто, ну не знаю, если бы была возможность зачитать, это было бы очень смешно. То, что писали про выставку бубнового валета в 11-м году.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Кстати, сейчас я скажу, о чем мы говорим. Вы ищите. Я скажу результат голосования. Мы спросили наших слушателей вместе с Вами, нужно ли в Третьяковке отдел современного искусства. «Да» сказало 60,5%, «Нет» - 39,5%. Разделенное общество.

И. ЛЕБЕДЕВА: Замечательно. Значит, мы должны как раз над этим и работать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так что вы нашли?

И. ЛЕБЕДЕВА: «Бубновому валету настоятельно необходим психиатр». «Необходима смирительная рубашка, необходимо водолечение». «Бубновый валет бит, бит тем, что называется искусством». Таких цитат у нас полно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы знаете, когда у нас с Вами идет программа о Третьяковской галерее. По каждой картине, оказывается, когда возникали гении, то против них направляли либо психиатров, либо жандармов. Вот в этой связи я возвращаюсь к Андрею: ну, не тот же ли это случай?

И. ЛЕБЕДЕВА: Нет. ну, я все-таки искусство и персонаж разделила.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет. Я имею в виду, что в информационном обществе, да? Нет, нет. Я имею в виду, что в информационном обществе представить галерею – это тоже искусство. И нет ли здесь такого испуга у руководства Третьяковки, что Андрей Ерофеев, возбуждая скандалы вокруг Третьяковки, притягивает вот этих мракобесов. Это не Ваша самозащита от мракобесов? Давайте потише делать.

И. ЛЕБЕДЕВА: Нет, точно нет. Потому что, вы знаете, мы и до Андрея Ерофеева сталкивались ровно с этим.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И будете сталкиваться.

И. ЛЕБЕДЕВА: И будем сталкиваться.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я думаю, и Третьяков сталкивался.

И. ЛЕБЕДЕВА: Поэтому, поэтому...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Павел, я имею в виду, Павел Михайлович Третьяков.

И. ЛЕБЕДЕВА: Поэтому мы и выступаем собственно против того, чтобы люди, которые ничего в этом не понимают, все-таки аккуратнее относились, можно сказать, к государственному музею национального искусства. Мы против того, чтобы экспертизу проводили неспециалисты, мы против того, чтобы люди, которые ничего не понимают в современном искусстве, высказывали свои суждения. Простите, оно по природе своей провокативно, это его, в каком-то смысле, задача. И то, что я сказала про Бубновый валет: раньше какие были скандалы, когда это все появилось. Сейчас народ ходит смотреть и наслаждаться этими работами, это все вопрос времени. И так легко судить о том, чего ты не понимаешь, невозможно. Плюс современное искусство оно отличается от старого искусства тем, что оно контекстно, вырвано из контекста, но приобретает другой смысл, тот, который вкладывает каждый в меру своих способностей и представлений.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Спасибо большое, это была Ирина Лебедева, заместитель Генерального директора Третьяковки по научной работе. Напомню, результат голосования наших слушателей: 60,5% считают, что современное искусство должно быть представлено в Третьяковке, 39,5% считают… Бедный Павел Михайлович Третьяков. Все что я могу сказать. Он, наверное, сталкивался с теми же...

И. ЛЕБЕДЕВА: Он-то собирал тоже актуальное искусство.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я говорю, он сталкивался с теми же проблемами.

НОВОСТИ
А. ВЕНЕДИКТОВ: 10 часов 35 минут, это программа «Все на выход», ведет Алексей Венедиктов, поскольку Ксения Ларина в отпуске. С нами Вита Рамм. Вита, доброе утро.

В. РАММ: Доброе утро.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И Майя Пешкова. Майя, доброе утро еще раз.

М. ПЕШКОВА: Доброе утро.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, вы будете приходить, Майя, и приходить в разные передачи.

М. ПЕШКОВА: Место встречи изменить нельзя.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нельзя. Я сразу хочу разыграть пару билетов на премьеру фильма Такеши Китано, вернее, пары билетов на премьеру фильма Такеши Китано «Банзай, режиссер!». Сначала, Вита, несколько слов об этом фильме, а потом я скажу на каких условиях я разыграю на SMS, пейджер и так далее.

В. РАММ: Это очень интересный проект Такеши Китано. Он его представлял здесь в Москве. Мы знаем, что он получил от Московского кинофестиваля, 30-го юбилейного Золотой Георгий за вклад в киноискусство, и это действительно правда. Такеши, правда, говорил о том, что его любят больше в Европе, чем в Японии. Может, этот приз ему поможет. Так вот этот фильм «Банзай, режиссер!» о кризисе режиссера. Он, как Такеши Китано объяснял, что это человек, который вот его никто не любит, режиссер, не везет режиссеру, но он сам себя снимать опасался, когда он предлагает выход, как выйти режиссеру из кризиса. Он предлагает простой выход – самоубийство. Чисто японское искусство. Но он сам себя в этой роли не снимал, вот в этом эпизоде. Он сделал по японской театральной традиции деревянного. Выскоблили Такеши Китано, и в общем все это действо происходило. Фильм, как и все фильмы Китано, очень интересно смотреть, забавно, может быть, что-то нам непонятно, потому что у них другая психологическая система координат, да? Но мне лично Китано очень нравится, и я всем советую посмотреть «Банзай, режиссер!».

А. ВЕНЕДИКТОВ: И для тех, кто хочет получить. Внимание, теперь я объявляю, когда вы сможете пойти в кино, и поэтому играть будут только те, кто может в этот день. Это 9-го июля, это среда, это кинотеатр «Художественный». Тут что-то странное: начало вечеринки в 19:15, а сеанс в 20. Что это означает?

В. РАММ: Это означает, что «Кино без границ», компания, которая прокатывает такое нестандартное кино, она всегда своим зрителям во время премьеры устраивает музыкальные вечеринки, такое пре-пати.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть за 45 минут до начала сеанса, которое в 20, в 19:15 будет мкзыкальная вечеринка?

В. РАММ: Да, там и живая музыка, диджей, и прочее. Это вот Сэм Клебанов придумал, вот такую вещь.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А, это Сэм прокатывает, да?

В. РАММ: Да-да-да, это Сэм Клебанов прокатывает. И вот они каждый раз какое-то шоу, такое препати. Есть автопати, которое там пьют, но Китано уже все выпил в Москве, поэтому...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так, еще раз, это 9-е июля, это среда, это кинотеатр «Художественный» вот здесь у нас. Начало вечеринки в 19:15 вечером, сеанс в 20. Значит, вопрос очень простой. Не надо, просто, прошу билеты, не пойдет: немножко знания проявите в этот раз. У нас 11 пар билетов: значит, каждый кто выиграет получает 2 билета, берет подмышку кого-то или чего-то, и два места у вас. А вопрос очень простой: известно, что через несколько дней «восьмерка» собирается в Японии, на каком острове, собирается, где будут встречаться Медведев с остальными семью самураями. Назовите географически это место. Только не пишите мне «Япония», это понятно, что Япония. Где будет встречаться «восьмерка». 970-45-45 – то для посыла СМС, +7985. Хоть немножко проявите, там, свое знание новостей «Эха Москвы». И тогда те, кто 11 первые правильно проявят это знание, где будет встречаться «восьмерка», на каком острове или в каком месте.

В. РАММ: Город.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, город или остров, неважно там. Все, знаешь, на острие иглы, то получит пару билетов. Вот уже пошли ответы. Пару билетов на среду, на 9-е июля на сеанс, начало 20 часов. Напомню, начало вечеринки 19:15, фильм Такеши Китано «Банзай, режиссер!». Дальше, что у нас было на этой неделе, Вита?

В. РАММ: О, на этой неделе мы... сейчас я и мои коллеги с калькулятором в руках отслеживаем боксофисы фильма «Wanted». При всем.

А. ВЕНЕДИКТОВ: «Разыскивается».

В. РАММ: Да, «Разыскивается». При всем, допустим, лично моем неоднозначном отношении к этому фильму, это действительно большой успех личный Тимура Бекмамбетова, который удачно вписался, не стоял долго в очереди...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я читал отвратительную критику по поводу этого фильма.

В. РАММ: Ну, критика иногда бывает несправедливой...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Как-то она была совсем несправедливой, со всех сторон. Беру в кавычки «несправедливой», потому что такого наката. Ну, может быть старт дала резкая критика Никиты Михалкова, это может быть. Но вряд ли там критики пишут так, как считает Никита Сергеевич.

В. РАММ: Нет, нет, нет. Тут дело в том, что где еще показывать свой язвительный ум как на блокбастерах американских? С них любой американец.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Великий американец Тимур Бекмамбето, да...

В. РАММ: Нет, тут не лично к Бекмамбетову, а просто эти летние блокбастеры, которые Голливуд печет как гамбургеры с подогретой булочкой, это каждое слово. Вот, допустим, вышел «Wanted», а на следующей неделе уже другой блокбастер, а через неделю потрясающий, я вчера посмотрела, до сих пор под большим впечатлением, и это действительно нельзя сравнивать с фильмом «Wanted», который стандартная голливудская продукция, «Хеллбой и золотая армия» Гильермо дель Торо. Вот там есть фантастика, там есть фантазия, там есть большой какой-то глубокий смысл и очень красивая картинка. Но что касается лично Тимура Бекмамбетова, там попасть в Голливуд мечтают многие режиссеры, но в данном случае после «дозоров», когда они оценили его умение, они посмотрели его ролики, которые помните? Я не помню, название банка.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Банк Империал

В. РАММ: Да, но какие ролики ведь! Это до сих пор помнится, эти минутки. Там самый большой ролик был 1 минута 19 секунд, поэтому он по своему профессиональному качеству, он очень хорошо, удачно туда вписался. Он вписался в эти стандарты. Он попытался чуть-чуть сдвинуть эти стандарты на какую-то психологию чуть-чуть, потому что блокбастер не предполагает: там все должно блестеть, вертеться, крушиться. Вот, Такеши Китано говорил в этом интервью мне, что он очень не приемлет систему блокбастеров нравственную, потому что за одного котика можно свалить полгорода, и если посчитать сколько людей погибло невинных, пока идет его спасать какой-то очередной летающий спасатель, то есть вот это то, что очень плохо делает Голливуд: он снижает степень боли, градус этой боли, ну все это как в кино: красиво, крутится вертится, компьютерные программы. Вот и все.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Интересно, где он наберет больше: в Штатах или здесь?

В. РАММ: А вот знаете, у меня в руках, я посмотрела последнее, правда... Будет самым интересным показатель вот этого уик-энда. Потому что по второму уик-энду всегда проверяется, да. Пока он идет очень хорошо. Я думаю, что продюсеры...

А. ВЕНЕДИКТОВ: В России или в Америке?

В. РАММ: В Америке. Пока вот зарубежный прокат ограничивается 32 с небольшим миллиона долларов, но он еще только начинает свою зарубежную историю, там юго-восточная Азия, Россия. Ну, то есть, если сложиться общее Америка с последними днями, то уже почти 98 миллионов.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Анджелина Джоли, стоимость улыбки Анджелины Джоли.

В. РАММ: Конечно, безусловно. И я думаю, что 120 миллионов вместе с рекламной кампанией: рекламная кампания очень дорогая этого фильма. То есть чтобы продюсеры посчитали себя грамотно вложившими деньги, им нужно собрать 120 плюс 120 плюс еще 60. 120 – это то, что потрачено, 120 – они если соберут 120, они, значит, останутся без ничего, да?

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть у нас, 180.

В. РАММ: 180 сверху.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сверху, да.

В. РАММ: И, ну я думаю, что это вполне реально.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, посмотрим все-таки. Наш режиссер там.

В. РАММ: Ну, на пятки наступает «ВАЛЛ-И».

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот про «ВАЛЛ-И» несколько слов. А потом книжки начнем выдавать.

В. РАММ: Ну, «ВАЛЛ-И» - это «Пиксар».

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну что «Пиксар», ну «Пиксар», все замолчали. Это – «Пиксар».

В. РАММ: Это «Пиксар», да... Но вы знаете, вот лично мне, я уже так устала от этих любовных отношений всяких разных гаек...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Дорогая моя, вы вспомните робота, замечательный фильм...

В. РАММ: Ну, «ВАЛЛ-И» в этом отношении оно…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Надо сохранять в себе детство, в себе детство надо сохранять.

В. РАММ: Я когда смотрю Хеллбоя, я такой ребенок в зале, вот когда Гильермо Дель Торо. Я люблю, когда что-то другое. Фильм очень хороший, очень трогательный. И там можно искать какие-то разные мотивы, и Спилберга вспоминать, и Лукаса для взрослых, и детям будет очень интересно, но не хватает каких-то таких моментов... Вот мы перед эфиром с Сашей Плющевым, который занимается, очень много знает анимацию.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Он про гайки в основном.

В. РАММ: Что «Рататуй» в этом отношении гораздо интереснее, потому что там внутри было очень много мелких сюжетов, мелких персонажей.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А «Кунг-Фу Панда»?

В. РАММ: Ой, замечательное кино, на мой взгляд, хотя китайцы, говорят, обиделись, но...

А. ВЕНЕДИКТОВ: ну ладно обиделись, подумаешь, миллиард китайцев обиделся! Подумаешь!

В. РАММ: ну, «Кунг-фу Панда», знаете, в чем его большой плюс? Ребенки ж разные бывают, дети. Маленькие, толстенькие и прочие. Это вот как компиляция...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Из разных детей...

В. РАММ: Нет, и что вот ребенок может посмотреть, что он нестандартный и он может что-то. Вот эта идея очень хорошая.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Спасибо большое, Вита. Я напомню еще нашим слушателям, что тех кто интересуется кино, сегодня в 14 часов в «Культурном шоке» будем говорить, нужны ли нам фестивали, я имею в виду России, зачем они нам нужны. И будут отборщики кинофестивалей, и противники кинофестивалей.

В. РАММ: Нужны, нужны.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А вот зачем нам нужны фестивали? Вот давайте сейчас, Вит, одна минута, зачем нам нужны такие... нет, ну какие-то нужны. Но вот такие фестивали.

В. РАММ: Скажу. Во-первых, Московский кинофестиваль, если мы говорим только о Московском кинофестивале, он нужен для того, чтобы хоть какой-то шанс попасть нормальному хорошему кино, которое не считается голливудским летним блокбастером на экран. Хоть один, хоть два сеанса его посмотреть. Потому что прокат, что не вписывается в большой блокбастер, у нас просто катастрофа. И подогретая котлета с булочкой уже портит не только желудок и мозг, а вообще уже атрофировалось все. Поэтому фестиваль...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ради двух сеансов.

В. РАММ: Ну, хотя бы так. Потому что, у нас прокат... Если говорить о фестивалях русского кино за рубежом, то при отсутствии грамотной политики в международном масштабе не только русского кино, а вообще России, то фестивали хотя бы хоть маленькую часть заполняют вот эту нишу, мы показываем какие мы есть, что мы есть и в Нью-Йорке я знаю, и в Лондоне очень популярны по всей Европе сейчас эти фестивали. Вот и все. То есть это какой-то... Для меня фестиваль – это альтернативный прокат.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Понял. О, фестиваль, как альтернативный прокат. Запомнили. В 14 часов с нашими гостями вернемся. Вита Рамм, спасибо большое.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Мы еще объявим победителя, я думаю, что референты сейчас нам принесут список победителей первых, кто получит по паре билетов на премьеру фильма Такеши Китано «Банзай, режиссер!». Напомню, что речь пойдет о сеансе в кинотеатре «Художественный» в среду, вечеринка начинается в 19:15, а начало сеанса в 20. Теперь, что касается книг, мы сделаем следующим образом. У меня есть 5 лотов... Ой, я вас.. Я вывел вам другой микрофон. Вы сидите между двумя микрофонами, поэтому я беру тот, который мне ближе... Да... Виноват... Значит, я сейчас назову и мы будем отдавать их по телефону. Значит, а вы их пока представите. Итак, у нас пять лотов. Лот 1: Павел Басинский «РУССКИЙ РОМАН, или Жизнь и приключения Джона Половинкина», Вагриус, 2008 годй. Или Владимира Уборевича «Складень» Поэтической библиотеки, издательство Время, 2008 год. Генрих Сапгир, здесь я не ошибусь, Складень Поэтическая библиотека, 2008 год, издательство Время, Михаил Николаев и Виктория Швейцер «Кто был ничем», документальный роман, издательство Время. И журналы «Октябрь» и «Знамя» в одном лоте, номер 6, июньские, 8-й год. Кто для себя выбрал книгу, соответственно, вы звоните нам 363-36-59, и будете их называть, представляться и говорить... Майя, буквально по полминуты на каждый лот.

М. ПЕШКОВА: Книгу Михаила Николаева и Виктории Швейцер «Кто был ничем» я почему представляю, потому что 10-го числа в доме-музее Марины Цветаевой состоится презентация этой книги.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это про любовь или про морковь? Расскажите.

М. ПЕШКОВА: Нет-нет-нет. Это документальный роман не о любви, о мальчике, который вырос в детдоме, который не знал, какова его настоящая фамилия, о мальчике, которому приписали три года и поставили к станку и он работал в военное время. Потом он ушел в армию, о том, как он служил, что с ним было и тюрьма, и Синявский, человек фактически ставший диссидентом, и человек, сделавший сам себя. Иосиф Бродский считал его лучшим читателем, настолько Михаил был начитанным человеком. А переехал в Америку вместе со своей женой, Викторией Швейцер. Я напомню вам: Виктория Швейцер – автор биографической книги о Марине Цветаевой, которая вышла в серии ЖЗЛ. Своим друзьям Тауманам он рассказал историю своей жизни на магнитофон, и потом была написана эта книга.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, а я думаю, что Генриха Сапгира мы представлять не будем. Павел Басинский?

М. ПЕШКОВА: Павел Басинский «РУССКИЙ РОМАН», эта книга претендует сейчас на премию «Большая книга», она вошла в короткий список. Нужно сказать, что это захватывающий роман, читается на одном дыхании. Это детектив, в котором узнаешь и наше время, и очень много исторических реалий. Книга напичкана, в книге очень много концентрированного текста и много фамилий, которые ты буквально вычисляешь кто это.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Кто такая Владимира Уборевич?

М. ПЕШКОВА: Владимира Уборевич – это дочь командарма Уборевича. «14 писем Елене Булгаковой» – так называется книга, которая вышла в издательстве Время буквально позавчера.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А мы представляем другую?

М. ПЕШКОВА: Мы представляем «14 писем Елене Сергеевне Булгаковой».

А. ВЕНЕДИКТОВ: У меня написано «Складень. Поэтическая библиотека».

М. ПЕШКОВА: «Складень» - это Генрих Сапгир.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Понятно, т.е. это четырнадцать...

М. ПЕШКОВА: «14 писем Елене Сергеевне Булгаковой». Елена Сергеевна тогда, когда Елену Сергеевну попросили написать текст об Уборевиче, она передала эту свою просьбу его дочери, и дочь в виде писем написала ответы об отце. И здесь же об ее жизни, о детдоме, о лагерях, о двадцати годах мытарств и скитаний.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И, наконец, журналы «Октябрь» и «Знамя», номер шесть.

М. ПЕШКОВА: Журнал «Октябрь», хочу в нем выделить конечно стихи Игоря Иртеньева, замечательные стихи «Не дарите книги друг другу, писатели», это потрясающая ироническая поэзия. И из того, что там опубликовано – это то, что волнует тему, что волнует меня. Писатели, писатели-врачи. Так и называется публикация «Реанимация» - это о том, что, как восстанавливают людей в госпитале Бурденко, и очень интересная статья о семейных взаимоотношениях. Я хочу напомнить об одном празднике, который мы будем отмечать 8-го числа, где имя Февроний фигурирует, поэзия семьи.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Журнал «Знамя».

М. ПЕШКОВА: Так, журнал «Знамя», он весь номер посвящен путешествиям. Писатели пишут о своих странствиях, о странствиях реальных и о странствиях, о которых они мечтают.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Майя Пешкова. Итак, по телефону 363-36-59 у нас 5 лотов, вы выбираете и говорите почему. Павел Басинский «РУССКИЙ РОМАН, или Жизнь и приключения Джона Половинкина», Вагриус, 2008 год. Владимира Уборевич «14 писем Елене Булгаковой», тоже издательство Время. Генрих Сапгир «Складень. Поэтическая библиотека», 2008 год, издательство Время. Михаил Николаев и Виктория Швейцер «Кто был ничем», документальный роман, издательство Время. Журналы «Октябрь» и «Знамя», номер шесть, вместе. Напомню вам наши телефоны: 363-36-59. Я первый звонок принимаю. Алло, здравствуйте. Алло?

Слушатель: Алло.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Здравствуйте, как Вас зовут?

Слушатель: Ольга.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ольга. А чем вы занимаетесь по жизни, Ольга?

Слушатель: Я – студентка.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Студентка?! Молодая и в субботу вместо того, чтобы валяться на травке, звонит и выигрывает книгу! Какую книгу?...

Слушатель: Да вы что, каждую неделю слушаю.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, но не каждую неделю выигрываю, да?

Слушатель: Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Что Вы выбираете, Оля?

Слушатель: Журналы «Октябрь» и «Знамя».

А. ВЕНЕДИКТОВ: А вы вообще какие-то журналы читается вот на постоянном?

Слушатель: Роман газету, Иностранную литературу.

А. ВЕНЕДИКТОВ: «Иностранка», да?

Слушатель: Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну вот теперь у вас будет и шестой номер и «Знамя», и «Октября». Правильно ли, Оль, я понимаю, что Ваш телефон заканчивается на 92?

Слушатель: Сейчас вспомню. Да, да, да, правильно!

А. ВЕНЕДИКТОВ: Тогда все. Наш телефон есть. Этот телефон уходит к Вам. Спасибо большое, что позвонила. Вот у нас уехали журнал «Октябрь» и журнал «Знамя». И у нас осталось 4 лота. 363-36-59, это телефон прямого эфира. Мы продолжаем принимать телефонные звонки. Алло, доброе утро, здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте, Алексей Алексеевич. Алексей меня зовут, из Москвы беспокою. Скажите, пожалуйста, можно было бы получить «Складень» от Владимиры?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, это не «Складень» от Владимиры. От Владимиры – это «14 писем Елене Булгаковой». Это я тоже ошибся, понимаете. А почему. Алексей, а почему вы выбираете именно это?

Слушатель: Вы знаете, если честно я сейчас нахожусь в больнице после операции лежу, и если честно те описания, которые услышал, но мне, честно говоря, просто понравилось и мне показалось, что это должно быть достаточно интересным.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну а есть кому забрать, чтобы вам в больницу отвести?

Слушатель: Безусловно, конечно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Правильно ли я понимаю, что ваш телефон заканчивается на 39?

Слушатель: Так точно, да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Все, за вами будет вот Владимира Уборевич «14 писем Елене Булгаковой». Напомню, что у нас осталось: у нас остался Павел Басинский «РУССКИЙ РОМАН, или Жизнь и приключения Джона Половинкина», Вагриус, 2008-й год. Генрих Сапгир «Складень», 2008-й год, издательство Время. И Михаил Николаев и Виктория Швейцер «Кто был ничем», документальный роман. Я напоминаю наш телефон: 363-36-59, ведь мы просто отдаем эти книги. Алло, доброе утро, здравствуйте.

Слушатель: Аллё.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Здравствуйте, как вас зовут?

Слушатель: Аллё.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, мы вас слышим. Здравствуйте.

Слушатель: Алло-Алло.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Не, ну так невозможно, послушайте. 363-36-59. Алло, здравствуйте. Алло. Мы вас слышим, здравствуйте. Нет соединения. Мы оставим книги себе. Вы знаете, нам-то вот все равно. Вот если вы там молчите, мне больше достанется, это называется. У меня вот мои книги закончились на прочтение, да? Вот я как бы тогда все оставлю: и Павла Басинского, и Генриха Сапгира, и Михаила Николаева. 363-36-59, это телефон прямого эфира, мы продолжаем принимать телефонные звонки. Алло, здравствуйте. Алло.

Слушатель: Доброе утро.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Здравствуйте, как вас зовут?

Слушатель: Элла.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, Элла, что бы вы хотели?

Слушатель: А можно про Джона Половинкина, просто название понравилось.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Конечно, Павел Басинский «РУССКИЙ РОМАН, или Жизнь и приключения Джона Половинкина», Вагриус, 2008-й год. Во всяком случае, книга новая, потом поделитесь. Правильно я понимаю, что ваш телефон заканчивается на 33?

Слушатель: Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, хорошо, принято.

Слушатель: Спасибо.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Спасибо. Мне главное, чтобы телефоны не утерять. У нас осталось таким образом Генрих Сапгир... не любят у нас поэзию. И Михаил Николаев и Виктория Швейцер «Кто был ничем», документальный роман. 363-36-59, следующий телефонный звонок. Алло, здравствуйте. Алло.

Слушатель: Алло, добрый день.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Здравствуйте, как вас зовут?

Слушатель: Елена.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Елена, ваш выбор?

Слушатель: Про путешествия последний лот было.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А его забрали.

Слушатель: Тогда Николаев.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Тогда, кто был.. такое путешествие в историю, да? Михаил Николаев и Виктория Швейцер. Ваш телефон на 43 заканчивается, верно?

Слушатель: да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Все, ваше. И последний телефонный звонок, остался Генрих Сапгир. Сейчас позвонят только те, кому нужен Генрих Сапгир. 363-36-59. Все остальные отключились. Вот, проверяем. Алло, здравствуйте, алло.

Слушатель: Это Максим, ваш постоянный слушатель.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Максим, вам осталась только поэзия.

Слушатель: Спасибо большое. Генрих Сапгир – замечательный поэт...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Серьезно, нравится?

Слушатель: Знаю его, поэтому с удовольствием получу книгу. Спасибо Вам, Алексей Алексеевич.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ваш телефон на 35 заканчивается?

Слушатель: Да, да, мобильный.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Принято. Вот с него и звоните.

Слушатель: Спасибо. Спасибо большое.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Раздали. Дедушка Мороз это называется. Хорошо. Это случилось. Но на самом деле, конечно, книги вот эти самые не исчерпываются издательством Время, но зато исчерпываются кинотеатром «Художественный». Я объявлю наших победителей, которые правильно написали, что будет встреча произойдет на острове Хоккайдо, а некоторые даже написали, что это будет на озере Тояку, на острове Хоккайдо. Мы не можем не отдать им билеты. Напоминаю, что это пара билетов на 9-е июля. Итак, Таня, чей телефон начинается на 051, Кирилл – 941, Елена – 226, Ольга – 380, Вика – 163, Игорь – 601, Михаил – 158, Саша – 988, Михаил – 091, Аня – 683 и Валентина – 291, плюс один человек, я имею в виду, к каждой паре, вы отправляетесь в кинотеатр «Художественный» смотреть фильм Такеши Китано «Банзай, режиссер!». И собственно все. Я с вами прощаюсь.

комментировать

Рекомендую

код для блога

Контекст

Голосование

05 июля 2008 | 10:25
Согласны ли Вы, что в Третьяковской галерее должен быть значительный отдел современного искусства?
в сети:
- 63.9%
  да, должен
- 32.9%
  нет, не должен
- 3.2%
  затрудняюсь ответить
по телефону:
- 60.5%
  да, должен
- 39.5%
  нет, не должен
- 0.0%
  затрудняюсь ответить
- голосов 203
- 17
- 0
- поделиться 0