yavlinsky_g

Григорий Явлинский

19 января 2017

F
Оценивая восемь лет президентства Барака Обамы, приходится больше говорить не о нем, а о времени, на которое выпало его пребывание в должности. То, что президентом США стал чернокожий политик, казалось, открывало новую эпоху в американской, да и всей мировой истории, учитывая положение Соединенных Штатов в современном мире. При взгляде из сегодняшнего дня качественных сдвигов заметно все больше, но далеко не все они воспринимаются позитивно. Мир становится неустойчивым, малопредсказуемым. Все линии развития, которые еще недавно казались естественными и определенными, сегодня как минимум находятся под вопросом. Все попытки построить надежные среднесрочные прогнозы, обрести практичный и эффективный инструментарий управления экономикой и создать предсказуемый миропорядок на основе американского лидерства после завершения «холодной войны» в конце XX века оказываются неудачными.

2667674

 

НЕ ПРЕОДОЛЕВШИЙ РАСКОЛ

Нельзя сказать, что Обама не чувствовал духа времени. Он пришел в Белый дом с проектом масштабной реформы здравоохранения (хотя эффект от принятия Obamacare был нивелирован не соответствующей всей грандиозности замысла реализацией). Его второй срок был ознаменован проектами двух глобальных торговых соглашений: транстихоокеанского и трансатлантического партнерства, — а также проектом миграционной амнистии. Он вывел большую часть американских войск с Ближнего Востока, при нем было заключено соглашение с Ираном об отказе от ядерной программы в обмен на снятие санкций.

Однако Обама не стал лидером, обладающим глобальным видением настолько, чтобы быть способным убедить в перспективности этого видения других. Дело даже не в том, что проект миграционной амнистии, решающий судьбы почти 5 миллионов человек и определяющий вектор политики страны, столкнулся с сопротивлением штатов и разделением восьми судей Верховного суда надвое при отсутствие девятого, которого Обама хотел, но не смог назначить. Миграционный вопрос — только одна из тем, очевидно раскалывающих нацию. Главная проблема в том, что традиционные политические механизмы двухпартийной, но единой американской системы с расколом не справляются, рождая вместо этого такие «странности», как Дональд Трамп, чья победа на выборах стала важнейшим итогом президентства Барака Обамы. Ведь именно по тому, что будет происходить в США и в мире в дальнейшем, история в конечном счете и оценит Обаму.

В целом уходящий президент, безусловно, оставляет после себя более расколотое общество, чем то, каким оно было восемь лет назад (здесь и социальный, и расовый раскол, и раскол между сторонниками и противниками ужесточения контроля за оружием, между сторонниками и противниками миграционной амнистии или возведения стены на границе с Мексикой и так далее). Усилилось недоверие к политике и политикам, которое еще в 2008 году казалось наследием правления Буша и тяжелого, так и не пережитого до конца финансово-экономического кризиса. Недоверие, которое Обама должен был преодолеть.

Даже то достижение, которое навсегда останется в истории — первый афроамериканский президент, — омрачается явным обострением расовых проблем, возможно, даже возвращением к тому, что казалось давно изжитым, ушедшим в прошлое. Накануне выборов восемь лет назад высказывались предположения, что американское общество не сможет, не найдет в себе сил выбрать «черного» президента, потому что корни проблемы расового разделения очень глубоки, а модель общества расового равенства действует исторически недолго. Тем не менее Обама был избран, что тогда посчитали свидетельством зрелости общества.

2667676

Экономика Обамы

Первый президентский срок Барака Обамы начался в период глобального экономического спада. В США в 2008 году был отрицательный рост ВВП — -0,3%, рынок труда сокращался на 700 тыс. рабочих мест в месяц. Сам Обама и его сторонники в качестве главного достижения называют предотвращение экономической катастрофы или затяжного спада.

Однако сегодня очевидно, что все не так просто. Обама был избран, во-первых, благодаря позиции элит, а во-вторых, на фоне недовольства Бушем-младшим и экономического кризиса. Теперь, вероятно, всем приходится иметь дело с фундаментальным разочарованием и отсроченной реакцией, как оказалось, не столь «продвинутого» общества, влияние на которое элиты стремительно утрачивают.

То, что именно при Обаме проблема полицейской предвзятости и насилия в отношении чернокожих прочно вошла в повестку дня, что это сопровождается широкой общественной реакцией, — с одной стороны, шаг вперед (привлечено всеобщее внимание к давно существовавшей проблеме), а с другой — серьезный вызов. Да, президент реагировал, говорил правильные слова, но решения проблемы по-прежнему нет.

Что касается экономических договоров последних лет, то с их помощью Обама пытался заглянуть в глобальное будущее, выстроить вокруг США новую систему взаимоотношений, альтернативную ВТО. Однако конкретное воплощение вызвало острые противоречия. Трансокеанское соглашение спровоцировало раскол внутри США. При этом с критикой выступили как демократы, так и республиканцы. Противоречия возникли и внутри стран ЕС.

И здесь, в контексте отношений Соединенных Штатов и Евросоюза, можно сказать, что одной из причин европейского кризиса, одной из причин Brexit стало недостаточное внимание к европейским делам со стороны администрации Обамы.

 

2667678


НАСТИГШИЙ БЕН ЛАДЕНА 

Разговор о внешней политике и политике безопасности вообще невыгоден для уходящего американского президента. Да, его правление вошло в историю благодаря ликвидации в 2011 году Усамы бен Ладена. Было заключено соглашение с Ираном, предполагающее снятие с этой страны санкций в обмен на отказ от ядерной программы. Наконец, состоялся исторический поворот в отношениях с Кубой, которые в последние более чем полвека имеют для США большое символическое значение. Но сегодня бен Ладен и угроза, исходившая от него, выглядят весьма далеким прошлым. На смену «Аль-Каиде» бен Ладена в качестве символа террористической угрозы пришло «Исламское государство», которое, в отличие от «Аль-Каиды», имеет не только организационную структуру, но и территориальное воплощение. Наступление на Мосул, начатое перед выборами, должно было создать некоторое впечатление того, что проблема не остается без внимания, но пока из этого мало что получилось. Провозгласив вывод войск из Ирака и Афганистана, Обама не выполнил до конца предвыборные обещания. При этом так и не была выработана ни стратегия, ни хотя бы успешная тактика американского присутствия на Ближнем и Среднем Востоке в условиях радикального сокращения военного контингента.

При Обаме были испробованы два вида тактики действий на Ближнем Востоке. В Ливии было использовано прямое вмешательство, но с одним нюансом: США действовали руками союзников, обеспечивая прежде всего политическую волю (leading from the behind). Успешной эту тактику не назовешь: с наступившим в Ливии хаосом справиться не удалось, США потерпели наибольший имиджевый ущерб — погиб американский посол в Бенгази. Вторая тактическая линия предполагала отказ от активных действий, отстранение на второй план «ястребов», использование дипломатии. Эта тактика была применена в Сирии, однако к решению кризисной ситуации также не привела. Еще в ходе избирательной кампании Трамп несколько раз упрекал Хиллари Клинтон в том, что Путин переиграл Обаму в Сирии.

К повороту же в отношениях с Кубой вел и сам ход истории: исчезновение СССР как самого значимого фактора, определявшего особое положение Кубы, а затем и уход от активной деятельности Фиделя Кастро. Это, безусловно, очень важный символический шаг навстречу всей Латинской Америке, однако за этим шагом должна последовать какая-то новая стратегия в этом направлении, а выработку такой стратегии Обама оставил следующему президенту. 

 

2667680


НЕ ЗАЩИТИВШИЙ МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО 

Главный внешнеполитический провал Барака Обамы — это Россия. Перезагрузка отношений, которые серьезно осложнились при администрации Джорджа Буша, не удалась. Конечно, ключевая причина — необъяснимая с точки зрения международного права агрессивная политика России в отношении суверенной Украины. Однако стратегический просчет администрации Обамы — недостаточное понимание значимости европейских проблем — привел к тому, что европейские перспективы практически выпали из зоны его видимости. В результате нестабильность (в том числе из-за политики и действий России) расширяется сегодня и в Европе, и в Азии. А политика санкций, которая в конечном счете (правда, через тридцать с лишним лет) привела американцев к соглашению с Ираном, в случае с Россией за два с половиной года, естественно, не принесла того результата, на который рассчитывали на Западе.

На фоне осложнения российско-американских отношений из-за ситуации в Украине возникла еще одна конфликтная точка: в Сирии сегодня существует потенциальная возможность прямого столкновения американских военных с российскими ВКС. Это при том, что сотрудничество США с Россией могло бы стать важным фактором в поиске средств борьбы с «Исламским государством».

Новое качество внешнеполитических вызовов, в частности проблемы международного терроризма, не новость последних лет. Это очевидно по крайней мере последние полтора десятилетия. Очевидно и то, что ответ на эти вызовы должен представлять не только военно-силовые и даже не только дипломатические усилия. Нужна комплексная стратегия, включающая экономическую, образовательную, культурную составляющие. Понятно также и то, что выстраивание эффективной стратегии не может ограничиться одним географическим или тематическим направлением. В мире все взаимосвязано: политика в отношении России сопрягается с ближневосточной политикой, попытка заключения торгового соглашения с Евросоюзом осложняет внутриполитическую ситуацию в ЕС и так далее. Однако значимых шагов в направлении поиска принципиально нового решения в борьбе с терроризмом за последние восемь лет предпринято не было. В этом смысле политика Обамы осталась вариацией силовой политики.


2667682


НЕ СТАВШИЙ СТРАТЕГОМ

Можно, конечно, сказать, что все это проблемы не только и не столько Барака Обамы, сколько мира в целом. Допустимо ли очевидно успешного американского политика, дважды выигравшего президентские выборы, всерьез упрекать в том, что он не справился с проблемами, с которыми никто в мире не может справиться?

При всей сложности сегодняшних проблем жесткой детерминированности истории нет. Коридор возможностей существует, и в рамках этого коридора многое зависит от человеческой воли, а точнее от искусства и ума действующих политиков. Поэтому исторический «спрос» с американского президента лично неизбежен. Качество политического класса и качество политиков определяют качество решений, которые формируют современный мир. 

И хотя новый устойчивый миропорядок сформируется (надеюсь, без войны!) еще очень нескоро, первоочередные задачи на ближайшее будущее надо решать уже сейчас. Необходимо, во-первых, начать выработку опорных точек новой мировой организации таким образом, чтобы она смогла охватить большую часть человечества и смягчила конфликт между его богатой и бедной частями, а во-вторых, соединить эффективность с принципиальностью и популярность с осмысленностью и ответственностью.

В этом контексте, думая о безопасном мире, имеющем перспективы развития, невозможно полагаться на так называемое «самоопределение массового сознания». Более того, при всей сложности и даже непредсказуемости его реакций массовое сознание остается управляемым. И если им не сможет управлять настоящая, не имитационная политическая элита и ответственная аристократия, это будут делать популисты и экстремисты.



Оригинал

2665552

Выступление на Гайдаровском форуме байкера Хирурга (Залдостанова) о патриотическом туризме, а также участие в форуме таких иностранцев, как Джеффри Сакс и Дэвид Липтон, показывают, насколько российская экономическая политика провинциальна и периферийна.

ВЕТЕР В КАРМАНАХ

С патриотическим туризмом, я думаю, все ясно, а Сакс и Липтон как ключевые представители Запада на форуме — это забавный сюжет возврата к команде американских советников 1990-х. Именно по их лекалам строились тогда «либеральные» реформы. Только в 1990-е они говорили иначе. Это сейчас на форуме они заявляют, что «у России нет шансов выйти даже на среднемировые темпы роста экономики, если не будет решена проблема защиты прав собственности, если не будет обеспечено верховенство права и независимость судебной власти, если не будет проводиться полномасштабная борьба с коррупцией, если частный бизнес будет запуган и не готов проявлять присущую ему экономическую активность». 25 лет назад ничего из этого их не волновало. Тогда они рекомендовали и полностью поддерживали сегментацию экономического пространства бывшего Союза, гайдаровскую гиперинфляцию 1992 года в 2600%, мошенническую приватизацию залоговых аукционов и ваучеров, лоббировали выдачу на все это (а заодно и на войну на Северном Кавказе) кредитов МВФ. Создание в России правового государства, реального права частной собственности и вообще институтов тогда Сакса и Липтона не интересовало. Их рецептом была программа, называвшаяся «Вашингтонский консенсус»: финансовая стабилизация, либерализация, приватизация. Под нее и давали кредиты. И именно реализация этой программы тогда привела к тому, что теперь вся экономическая система России находится в тупике, а в политике мы имеем авторитарный неправовой коррумпированный режим. Вот с такими советчиками российское руководство опять решило поискать приоритеты в рамках заявленной повестки форума: «Россия и мир: выбор приоритетов».

Ну а перепалка Грефа с Чубайсом на тему очередных фантазий последнего как нельзя ярко показала комичность завершившегося позавчера правительственного Гайдаровского форума. На утверждение Чубайса о том, что «солнечная энергетика в России уже состоялась… а ветровая на подходе», Греф тут же заметил, что не видит у нас пока ни «солнца», ни «ветра». Разве что скоро появится «ветер в карманах», предположил глава Сбербанка. Этот разговор смешон еще и потому, что в недавно опубликованной версии энергетической стратегии России сказано, что доля возобновляемой энергетики к 2035 году (!) в лучшем случае достигнет 4% (!) от общего объема выработки. Это при том, что, например, в Германии она уже сейчас достигла 32%, а к 2035 году будет не менее 50%. То есть в самом оптимистичном варианте отставание России от Германии в сфере современной энергетики будет 12-кратным. И еще одна важная цифра: к 2015 году в Европе, США, Канаде, Австралии, Японии, Израиле возобновляемая энергетика (ветровая, солнечная, малая гидроэнергетика, энергия приливов и океанических течений) заняла серьезную нишу на рынке (до 30-40%) с перспективой дальнейшего роста.

Или вот еще одна зарисовка с форума. Выступает бывший премьер Австралии и рассказывает, как его страна проводила реформы. Максимальная открытость экономики, стимулирование несырьевых секторов, законодательное введение нормы обязательных семейных сбережений с целью создания пенсионных накоплений… Именитые отечественные экономисты тут же заявляют, что этот набор «абсолютно применим к российским условиям».

Но на самом деле австралийский опыт абсолютно неприменим и, главное, практически нереализуем сегодня в России. В нынешней российской политической и экономической реальности, при сложившейся за последние 20 лет системе интересов, при текущем состоянии бизнеса и общества, при полном отсутствии механизмов и желания влиять на власть никакие реформы невозможны. Ни австралийские, ни какие-либо другие.

Сегодня чиновники обсуждают экономические перспективы страны на форумах, подобных Гайдаровскому, и с компетентным видом озвучивают заведомо нереалистичные официальные прогнозы, которые все больше похожи на камлания шаманов. Бизнесмены, опасаясь неприятностей, участвуют в этих постановках и делают хорошую мину, несмотря на очень плохие ожидания. Всех их можно понять: и тем и другим просто некуда деться. Однако у научного и экспертного сообщества, у российских интеллектуалов особая ответственность. Несмотря на серьезные ограничения, они сохраняют еще пока возможность верно оценивать ситуацию, не подменяя профессиональный диагноз бессмысленными дискуссиями, школярскими предложениями по решению нарастающих серьезнейших проблем и обещаниями вот-вот представить развернутую программу реформ. Впрочем, большинство предпочитает заниматься имитацией, прекрасно понимая, что в нынешних политических условиях и с учетом диктуемой им сверху задачи безусловного сохранения сложившейся системы власти и принятия решений на неопределенную перспективу ничего серьезного в экономике делаться не будет. А то, что будет, не имеет принципиального значения — ни сбалансирование бюджетной системы, ни снижение фискальной нагрузки на фонд заработной платы, ни попытки снижения инфляции, ни усилия по повышению эффективности банковского регулирования. Все это нужно, но не важно.

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ ЗАСТЫЛА

Минувший год для российской экономики завершился довольно предсказуемо: темпы прироста ВВП оказались отрицательными — приблизительно полупроцентный спад по сравнению с предыдущим годом (официальная статистика вскоре должна это подтвердить). Во второй половине 2016 года ситуация была более позитивной, что позволяет правительству надеяться на начало восстановления экономики в 2017 году — от 0,5% до 1% прироста ВВП по отношению к прошлому году. Однако, если принять во внимание масштаб допущений и досчетов, которые производятся при вычислении агрегатных макроэкономических показателей, значения темпов такого порядка не говорят ни о чем. Делать на их основании фундаментальные выводы было бы некорректно. Скорее следует полагаться на отдельные, более частные показатели и на общие ощущения. А эти ощущения таковы: экономическая активность застыла на низкой точке под влиянием противоречивых сигналов.

Очевидно, что условия в целом стали хуже, чем они были десять, пять лет или три года назад. Причем это касается всего, ну или почти всего. Цены на основные позиции российского экспорта, доступность долгосрочного финансирования, активность крупных инвесторов, динамика внутренних и внешних рынков, степень предпринимательской уверенности — все эти базовые условия как минимум не улучшаются. Риски внутри страны — и коммерческие, и политические — по-прежнему высокие. И сказанное в той же, если не в большей, степени применимо к рискам внешним.

«УСПОКОИТЕЛЬНЫЕ» СИГНАЛЫ

Политика по-прежнему душит экономику, и это крайне печально вне зависимости от возможных мотивов и их объяснений. И, главное, власть продолжает пичкать иллюзиями и благоглупостями активную часть населения, от действий которой более всего зависит экономическая динамика. Людям внушают, что все само собой наладится и экономика вот-вот начнет уверенно расти. Что изоляция и самоизоляция идут на пользу экономике. Что традиционный ВПК с его производством танков и ракет все еще является главным двигателем экономики — и это сейчас, в XXI веке! Что потребление нужно ограничивать ради абстрактного величия страны, выражаемого в масштабных военных операциях за тысячи километров от российских границ и в циклопических престижных проектах. Все это если и можно назвать экономическим ростом, то весьма специфическим — в интересах очень отдельных людей и очень отдельных групп.

На этом фоне даже у некоторых высокопоставленных представителей власти пробивается понимание, что без структурных и институциональных реформ нынешние перекосы и провалы: прежде всего рост бедности, сокращение и упрощение потребления, отток человеческого и финансового капитала — уже через несколько лет настолько ухудшат общественное настроение, что власть окажется перед тяжелейшей дилеммой. Руководству страны придется сделать выбор: либо отказаться от дорогостоящей манипуляции населением с помощью социальных и бюджетных платежей, либо пойти на резкое усиление внешней конфронтации, что может привести уже к большой войне. Оба варианта крайне неприятны, в том числе и для власти.

И нет ничего более странного в рассуждениях о российской экономике, чем разговоры о том, что «трудности подействуют отрезвляюще и заставят заниматься делом, реальными реформами». Всякий, кто хоть немного знает, что представляют собой российская бюрократия, бизнес и власть, ни минуты не сомневается, что это невозможно.

Тем не менее именно сейчас поднялась волна «успокоительных» сигналов: обещания оградить бизнес от произвола и репрессий, разговоры о том, что нижняя точка кризиса пройдена, что никаких чрезвычайных мер больше не будет и что всем надо «засучить рукава» и вернуться к нормальной активности. Собственно, и этот несчастный Гайдаровский форум из числа таких успокоительных средств: «мы возвращаемся в мир», «вот к нам приехали иностранцы, и мы вместе выбираем приоритеты»... Видите, совсем скоро уже все будет хорошо.

Другой вопрос — поверят ли люди этим сигналам, которые пока не подтверждаются никакими практическими действиями. Если нет, то, видимо, уже в обозримой перспективе нужно готовиться к серьезным политическим осложнениям.

Институциональные и структурные реформы в экономике невозможно проводить при обвальном политическом откате по всем направлениям. Сверхконцентрация власти, ее непрозрачность и несменяемость, отсутствие политической конкуренции, сдержек и противовесов создают ситуацию, когда и сами реформы, и общественное давление, необходимое для их осуществления, становятся абсолютно нереальным делом.

ПРОГРАММА ЕСТЬ, ГОСУДАРСТВА НЕТ

Если отвлечься от личных амбиций и интересов, заставляющих конкурирующие экспертные группы бороться за приоритетное финансирование, обвинять друг друга в некомпетентности и настаивать на необходимости разработки все новых программ, то дискуссию о направлениях и путях возможной экономической модернизации можно считать закрытой. Программа смены модели российского капитализма в основных чертах давно уже определена и многим известна.

Это в первую очередь изменение внутренней и внешней политики, отмена репрессивных законов, освобождение СМИ, налаживание нормальных отношений с ближайшими соседями и остальным миром.

Это освобождение и поощрение предпринимательской инициативы.

Это создание благоприятной и стабильной институциональной среды для бизнеса, готового соблюдать законы и нести свою долю социальной ответственности. Такая среда предполагает наличие обратной связи между государством и ответственным бизнесом, предоставление бизнесу возможности легально и открыто участвовать в политической жизни страны.

Это обеспечение максимально конкурентной среды во всех сферах, за исключением оправданных случаев естественной монополии. Грамотные законы и эффективные, прозрачные органы антимонопольного регулирования должны сочетаться с политическими механизмами антимонопольного контроля, чтобы не допустить скрытое давление и теневой лоббизм со стороны групп, заинтересованных в сохранении своего монопольного положения. Понятно, что эффективное действие таких механизмов требует максимальной прозрачности деятельности и информационной открытости в государственном и частном секторах.

Следует всячески стимулировать накопление и инвестиции, создавать отрицательные стимулы для проедания доходов и экономических активов. На выполнение этой задачи должна быть ориентирована налоговая система. Для этого должна функционировать система так называемых «институтов развития», задачей которых является поощрение долгосрочных инвестиций и использование для этих целей большей части рентных доходов государства.

Можно продолжать и дальше. Однако, поскольку главная задача (всех выступавших на Гайдаровском форуме) на ближайшие 15 месяцев — это перевыборы Путина (или выборы того, «на кого Путин укажет»), все разговоры о стратегиях развития, все программы Кудрина до 2024 года, все форумы типа Гайдаровского, петербургского, сочинского или ВТБ, а также все другие формы имитации деятельности для одурачивания людей, с точки зрения собственно экономики, являются бессмысленной тратой времени и денег. Проблема сегодня заключается не в отсутствии программ и рецептов, а в отсутствии государства, способного и готового всерьез работать над реализацией жизненно важных для экономики задач.

ПЫЛЬ, ПОДНЯТАЯ БАЙКЕРОМ

Имитация дискуссии в ее отсутствие никому не интересна ни внутри страны, ни за рубежом. Именно поэтому основным ньюсмейкером форума становится Залдостанов. Если говорить об этой ситуации в более широком контексте, то новости о российской экономике и планах ее реформирования, к сожалению, никому не интересны. России в мировых новостях много, но совсем по другим поводам — в связи с предполагаемым компроматом на Трампа, например. Но это не значит, что такая эпоха наступила, и что Трамп и Залдостанов интереснее экономики. Даже если это и так, то разве только отчасти.

Экономическое экспертное сообщество может вернуть себе статус ньюсмейкера, если вместо ритуальных разговоров о реформах вообще экономисту начнут всерьез и честно обсуждать сложившуюся в стране ситуацию. Безусловно, при этом не обойдется без разговора о политике, но зато дискуссия будет интересной и по сути. Что же делать, если фактором, прямо влияющим на перспективы экономики, является, например, фальсификация выборов. Об этом есть что сказать не только на публицистическом уровне, но и в научном сообществе.

Собственно, даже одно честное выступление, выходящее за пределы «спора» Грефа с Чубайсом, уже стало бы новостью. Так периодически у нас случается — то про бизнес кто-нибудь честно выскажется, то про искусство. И тогда это сразу привлекает интерес масс. Правда, поднятая одиночным выступлением информационная волна быстро затихает. Но честная дискуссия — это принципиально иной уровень. Честная дискуссия направлена на спасение страны. И у экспертного сообщества есть шанс стать причастными к сотворению истории. Может стоит хотя бы попробовать вытащить себя за волосы из болота форумов? Ведь даже попытка — лучше, чем бездействие. Лучше, чем стоять на обочине и глотать пыль, поднятую байкером.

Еще в прошлом месяце мы с Алексеем Владимировичем выступили с совместным заявлением об экологической политике России. Этот важнейший документ, предлагающий пути снижения заболеваемости и смертности в России, оказался политическим завещанием академика Яблокова. Вчера Алексея Владимировича не стало. 
В своей жизни я не встречал человека, преданного делу защиты природы: чистоты воздуха, воды, земли, сохранения животного мира нашей страны и экологии — больше, чем Алексей Владимирович. Он был крупным современным ученым-биологом, и его уникальность в том, что он не только понимал необходимость практической политической борьбы за будущее России, за спасение ее природы, но и сам многие годы, до последнего дня, абсолютно бескорыстно занимался настоящей большой политикой. Если бы другие серьезные российские ученые так же, как он, нашли бы в себе силы политически бороться за свободу и человеческое достоинство, ситуация в России была бы другой.

В течение многих лет Алексей Владимирович последовательно на самых разных уровнях поднимал вопрос о последствиях аварии на Чернобыльской АЭС, указывал на реальные масштабы катастрофы. Масштабы, которые скрывали и продолжают скрывать не только власти России, Украины и Беларуси, но и крупнейшие международные организации. «Европа очень сильно пострадала от Чернобыльской катастрофы, и тому, что МАГАТЭ и Всемирная организация здравоохранения закрывают глаза на последствия Чернобыля в центральных и западных европейских странах, можно найти только политическое объяснение, — говорил Яблоков. — 30 лет спустя пять миллионов человек живут на территориях, где жить опасно, в том числе 800 тысяч детей. Чернобыль по-прежнему рядом с нами». 

По учебникам и книгам академика Яблокова, крупнейшего ученого-биолога, учились и учатся в российских вузах миллионы студентов, а учебник по теории эволюции, соавтором которого был Алексей Владимирович, пережил уже несколько изданий. 

Академик Яблоков был непререкаемым авторитетом в деле защиты не только природы, но и человека, его права на достойную жизнь. Таких, как он, называют совестью нации.Скромный, всегда открытый и готовый к диалогу, Алексей Владимирович был настоящим русским интеллигентом, каких остается, к сожалению, все меньше. 

А еще Алексей Владимирович Яблоков был очень хорошим человеком и верным другом. Мы много лет работали вместе, он возглавлял фракцию «Зеленая Россия», много лет входил в состав Федерального политического комитета «Яблока». Для всех нас было очень важно, что Алексей Владимирович видел в «Яблоке» ту силу, которая может защитить и человека, и природу России.

Помним и бесконечно благодарны.

Оригинал

У президента сегодня итоговая пресс-конференция, президент отвечает на вопросы журналистов. Вопросов множество, но главный, на мой взгляд, один: что происходит с нашим государством? История с «Роснефтью», возможно, поможет ответить на этот вопрос.

Сначала нам сообщили, что деньги на покупку «Роснефти» катарцам и условным швейцарцам предоставили российские банки, в частности «Газпромбанк». Дальше еще интереснее. Бывший зампред Центробанка предположил, что сделку профинансировал Банк России: с момента объявления о приватизации «Роснефти» долги банков регулятору выросли на 240 млрд рублей! Таким образом, сделка по продаже 19,5% акций крупнейшей госкомпании оказалась не просто странной, она стала знаковой.

Системы, подобные нынешней российской, всегда эволюционируют, причем в определенном направлении, проходя через несколько стадий. Вот сейчас, похоже, мы вступаем в стадию, когда надстройка системы начинает обслуживать уже даже не групповые и корпоративные интересы, эти стадии пройдены, а в прямом смысле — частные.

Групповые — это, например, интересы военно-промышленного комплекса. Или аграриев. Или, допустим, крупного сырьевого бизнеса. В принципе, любая живая, работающая система не может не отражать интересы отдельных социальных корпораций. Кстати говоря, неумеренная защита таких интересов может повлечь за собой отрицательные последствия для остального общества. Просто общество всегда разнородно, и если оно обозначает свои интересы в политике, то делает это не напрямую, а через какие-то объединения.

Но вот когда на роль главной силы в стране выдвигаются не какие-либо общественные корпорации, а конкретные физические лица — неважно, сами по себе или в составе небольших групп, — то это уже тревожный сигнал. Конкретные лица, движимые исключительно личными интересами, могут и дров наломать, и обедню испортить. Ущерб для общества при этом может быть колоссальным. Это и коррупция, когда ради того, чтобы украсть копейку, затеваются многомиллиардные бессмысленные проекты. Это и странные сделки, в которых даже внешне все неочевидно, а по мере погружения в детали число недоуменных вопросов, остающихся без ответов, только растет. Это и безумные внешнеполитические авантюры, предпринимаемые ради личных амбиций или продвижения по службе.

В этом смысле обстоятельства приватизации пакета «Роснефти» — дурной знак.

Конечно, такого рода непрозрачные сделки случались и раньше. Но, во-первых, сейчас речь идет о самом что ни на есть стратегическом активе государства. От того, как он будет функционировать, зависит очень многое — и в бюджете, и в жизни страны. Конечно, можно было бы отмахнуться, посмотреть сквозь пальцы на многое, но только не на это.

Во-вторых, несмотря на то что в политике неизбежна некоторая степень беспринципности, ни в коем случае нельзя эту беспринципность возводить в принцип политики. Сегодня наша страна ведет гибридную войну с большей частью мира, и в этой войне ближневосточный эмират Катар находится, безусловно, по другую сторону фронта. Так как же можно в этих условиях допускать Катарский суверенный фонд к владению и управлению таким важным для нас активом? Другое дело, что войну эту власти навязали стране, и из противостояния этого нужно как можно быстрее выходить. Но даже если допустить, что сделка с «Роснефтью» — это путь к выходу (во что с трудом верится), то дверь все же находится в другом месте.

В-третьих, в ряде моментов был нарушен не только смысл приватизационной сделки, но и сама процедура выполнения формального поручения правительства. И это тоже очень плохой знак. Ведь если даже в ТАКОЙ сделке можно пренебречь государственной дисциплиной, которая мешает чьим-то личным планам или обстоятельствам, что же тогда можно сказать о тысячах гораздо менее важных в государственном масштабе сделках подобного рода?

Так что, боюсь, процесс превращения государства из инструмента согласования интересов различных групп общества в ширму для личных корыстных сделок с госсобственностью получил новое подтверждение и новый импульс. Это и есть вырождение государства.

Если так пойдет и дальше, впереди нас ждут схватки именно за частные интересы — реальная и трудно устранимая предпосылка к силовым подковерным мероприятиям на высшем уровне.

Оригинал

И еще о теракте в Анкаре.
Спасая режим Асада и пытаясь вызвать из прошлого века дух великодержавного советско-американского противостояния, российское руководство втянуло страну в масштабный конфликт, который генерирует нестабильность для всех его участников далеко за пределами зоны боевых действий. Россия противопоставила себя не только сирийским противникам Асада, но и всему суннитскому миру, к которому принадлежит большинство как турецких, так и российских мусульман. С Турцией у нас отношения уже осложнялись одномоментно и очень серьезно, это было совсем недавно.

При этом в сирийской войне, в которую мы глубоко втянуты, Россия не контролирует ничего.
Ценой огромных репутационных и экономических потерь, а также серьезных потенциальных угроз (для мирового сообщества и суннитского большинства мусульман во всем мире наша страна, все россияне несут ответственность за гибель мирных жителей в Сирии) Россия обеспечила Асаду контроль над Алеппо. Это пока считается победой. Однако несколько месяцев назад победой называли и освобождение Пальмиры, единственным результатом которого, как теперь оказалось, стал проведенный там с большой помпой концерт.

Оригинал

2648150

Российское руководство ищет выходы из международной изоляции. Думали найти такой выход через Японию. Все равно с Китаем ничего толком не получается, а больше никто особо разговаривать не хочет. Японцы же вроде бы заинтересованы в диалоге.

Все переговоры и консультации накануне визита российского президента в Японию проходили в режиме строгой секретности, утечек и догадок. В результате долгой секретной многозначительной суеты Владимир Путин совершил визит в Японию, чтобы согласовать с премьером Синдзо Абэ документ о начале(!) консультаций (!) по сотрудничеству двух стран в хоздеятельности на спорных Курильских островах.

Тема совсем не новая. С российской стороны уже давно и неоднократно поднимался вопрос о «совместной хозяйственной деятельности», но японская позиция была жесткой: никакой хозяйственной деятельности японских граждан на Курилах в их нынешнем статусе быть не должно, поскольку тогда японцы были бы вынуждены действовать по российским законам, а это означало бы признание де-факто российского суверенитета над островами.

Поэтому хозяйственная деятельность на островах вряд ли будет осуществляться «исключительно по российским законам», как это обещал помощник президента Ушаков. Это пока только мечты: японцы под такой формулировкой не подписались.

В результате громко проанонсированные переговоры свелись лишь к поручению начать консультации. При этом японская позиция состоит в том, что вопрос о юридической базе экономической деятельности будет решаться позже. Японцы говорят о некой «особой системе». О признании российского суверенитета, даже косвенно, речи не идет.

Поэтому все это пока только словесная эквилибристика — имитация некоторого движения к сближению подходов. Слишком много было изображения бурной деятельности на высшем уровне, чтобы теперь признать, что никакого существенного разговора не получилось.

Дело в том, что вопрос о юридической принадлежности островов сегодня не может быть решен ввиду отсутствия у России и Японии общего консенсусного понимания истоков и сути проблемы. А в России над этим реально серьезным вопросом систематически никто не работает. Просыпаются только тогда, когда нужна показуха. Вот как сейчас.

Но нужно понимать разницу между судьбой островов как места, где живут и работают люди, и суждением об их юридической принадлежности (суверенитете). Условия жизни на Курилах, мягко говоря, плохие. И хотелось бы, чтобы российско-японские договоренности хоть как-то положительно на них сказались. Однако, к сожалению, показушная договоренность о «начале консультаций по сотрудничеству» в условиях отсутствия у России и Японии базового взаимопонимания не обещает жителям Курил реальных перемен к лучшему. По крайней мере в обозримом будущем.

Оригинал

Россия договорилась с ОПЕК о сокращении объемов добычи нефти и уменьшении поставок на мировые рынки. Идея в том, чтобы заставить покупателя платить цену продавца за счет искусственного дефицита товара. Предполагается уменьшить добычу на 1,8 млн баррелей в день. Это совсем не много. Но главное — эта сделка не учитывает такого относительно нового игрока на рынке поставок энергоносителей, как США с их сланцевой нефтью. Как только цены вырастут выше $60 за баррель, американцы тут же резко увеличат добычу нефти и выбросят ее на рынок. И цены тогда опять упадут.

Все эти договоренности с ОПЕК в очередной раз подтверждают печальную особенность российского правительства: вместо серьезных прогнозов — мечты, которые не становятся реальностью. Два года назад в Милане президент России предрекал крах мировой экономики: «...если мировые цены (на нефть) удержатся на уровне $80, то все производство рухнет». Пока же серьезные проблемы у российской экономики, у Венесуэлы, а у мировой экономики — рост.

Думаю, что вся эта затея с попыткой поднять цены на нефть путем сговора производителей не сработает. Поэтому вернусь к своему прогнозу от  января 2015 года: цены на нефть будут еще очень долго колебаться в районе $40-50 за баррель

Оригинал

Какая странная сделка. 19,5% акций «Роснефти» продали Катарскому Инвестиционному Фонду (Qatar Investment Authority) и швейцарскому трейдеру «Гленкор» (Glencore) за €10,2 млрд. При этом Катарский фонд инвестирует €2,5 млрд, а «Гленкор» только €300 млн. за равные доли акций. Остальную сумму обеспечивает итальянский банк «Интеза Санпаоло» (Intensa Sanpaolo). Но, как заявили в «Гленкор», российские банки активно помогут — и финансами, и кредитами.

Все эта схема крайне запутана и непонятна, и можно лишь догадываться, что произошло на самом деле. Но что же особенно странно в этой сделке? Итак, по пунктам:

1. Россия и Катар жестоко воюют друг с другом сегодня в Сирии. Катар поставляет оружие и финансирует тех самых повстанцев и исламистов из той самой сирийской оппозиции, которую вовсю бомбят российские ВКС. Теперь же катарский государственный фонд профинансировал Россию.

2. Россия продала 19,5% самого дорогого что у неё есть — акции главной нефтяной компании, половину из этого пакета отдав своему стратегическому противнику, союзнику США — Катару.

3. Далеко не самый крупный итальянский банк «Интеза Санпаоло» откуда-то взял миллиарды евро, чтобы смело нарушить санкции. При этом российские банки оказывают сделке финансовую помощь.

4. Поскольку вырученные от сделки средства, как было объявлено, направляются в бюджет, то по сути российские банки и «Интеза Санпаоло» косвенно профинансировали дефицит российского бюджета, то есть правительство РФ. Не исключено, что российские банки профинансировали и «Интеза Санпаоло». Причем, можно предположить, что в операции были задействованы крупнейшие российские банки, то есть принадлежащие государству, а, следовательно, и сами деньги могут быть государственными.

5. Продажа 19,5% акций «Роснефти» за €10,2 млрд — это примерно на 5% ниже рыночной стоимости акций компании на день продажи, что, кстати говоря, несколько не дотягивает до обещанных бюджету к середине декабря 710,8 млрд рублей (€11,1 млрд).

Своей непрозрачностью эта сделка очень напоминает залоговые аукционы 1990-х, когда российские банки якобы кредитовали бюджет и получали в залог акции лучших предприятий. Однако кредиты банки выдавали тогда в основном за счет средств того же самого государственного бюджета, которые хранились в этих банках.

При такой схеме свежих дополнительных денег, столь необходимых бюджету 2017 года, эта сделка не принесет. Скорее, это просто перекладывание в основном российских средств с одних счетов на другие, но при странном отчуждении значительной доли госсобственности.

Главное все же в том, что с крупнейшими государственными российскими активами от имени российского правительства на глазах у всего мира происходят манипуляции, суть которых никто толком не понимает и в законность которых очень мало кто верит.

Думаю, что довольно скоро мы узнаем много нового об этой странной сделке.

Оригинал

25 лет назад был опубликован указ Бориса Ельцина о так называемой «либерализации цен». В условиях сверхмонополизированной экономики, полностью отсутствующей частной собственности это была либерализация не цен, а советских госмонополий в части установления цен. Естественно, что инфляция по итогам 1992 года составила 2600 процентов. В результате произошла конфискация всех денежных накоплений граждан страны. При такой инфляции, понятное дело, приватизация могла быть только мошеннической. Ее и провели в форме аферы, назвав «залоговыми аукционами».

До сих пор многие спрашивают, что же надо было сделать иначе. Магазины же были пустые… Я считал тогда и настаивал на этом в своих обсуждениях с Ельциным, что для того, чтобы сбалансировать спрос и предложение, начинать необходимо не со снятия контроля над ценами монополий, а с массовой мелкой и средней приватизации. А именно — продавать людям магазины, парикмахерские, химчистки, грузовики и прочее в обмен на деньги, накопленные в советское время. Частные предприятия, естественно, получали бы право свободно устанавливать цены. Прилавки бы тогда наполнились, и инфляция была бы, конечно, высокой, но не в тысячи процентов.

В то время люди очень хотели заниматься предпринимательством, и надо было дать им такую возможность. Тогда бы в стране появился средний класс. Вместо этого устроили гиперинфляцию. Конфискация и мошенническая приватизация — слияние собственности и власти — заложили основу той системы, при которой мы живем сейчас.

Рассказал обо всем этом студентам. Полезная информация для будущих специалистов.

Оригинал

04 декабря 2016

Страх прошлого

Вместо того чтобы к столетию одного из наиболее трагических событий ХХ века честно оценить октябрьский переворот 1917 года и его последствия или хотя бы попытаться подвести черту под смутным временем, стоившим России десятков миллионов жизней и исковерканных судеб, Путин, по существу, призвал снова уйти от этой темы. Неудивительно, ведь сегодняшние российские власти понимают, что правда о причинах Февральской революции, об октябрьском государственном перевороте, о большевистском строе — это правда и о них тоже, в значительной степени правда о нынешней системе.

С ОДНОЙ СТОРОНЫ, НО С ДРУГОЙ СТОРОНЫ…

В послании Федеральному собранию президент ничего не сказал о том, как выполнена предыдущая дюжина его посланий. Не сказал он ничего и о выходе из экономического тупика, в котором в последние годы оказалась страна — согласно оценкам Минэкономразвития и Центробанка, России предстоит 20 лет стагнации. Речь состояла из записок и докладов ведомств по различным частным вопросам: рождаемости, жилья, сельского хозяйства, оборонно-промышленного комплекса, инфляции, коррупции…

Философия этого послания и вообще позиции по всем мало-мальски сложным и важным вопросам незамысловаты: «с одной стороны, но с другой стороны…» Вот, к примеру, традиционный для советских руководителей пассаж из речи Путина о противостоянии интеллигенции и «ура-патриотов»: с одной стороны, «если кто-то считает себя более продвинутым, более интеллигентным, даже считает себя поумнее кого-то в чём-то, — если вы такие, то с уважением относитесь к другим людям», а с другой стороны — «считаю неприемлемой и встречную агрессивную реакцию, тем более если она выливается в вандализм». Так проговаривается «желание и рыбку съесть, и плыть на пароходе»: вы не умничайте, а вы поаккуратнее хулиганьте. Суть дела не интересует, позиция нам тоже не нужна, вместо этого будем манипулировать — то одних поддержим слегка, то других притормозим.

ЦИТАТА ВНЕ КОНТЕКСТА

Но несколько знаковых тезисов лично от президента все же прозвучали. Например, докладчик вспомнил о величайшей российской катастрофе — насильственном государственном перевороте в октябре 1917 года, следствием которого стала гражданская война, массовый террор и в конечном счете распад страны. Путин говорит, что, с одной стороны, «общество нуждается в объективном, честном, глубоком анализе этих событий». Однако, с другой стороны, президент тут же закрывает тему: «Недопустимо тащить расколы, злобу, обиды и ожесточение прошлого в нашу сегодняшнюю жизнь <...> По какую бы сторону баррикад ни оказались тогда наши предки <...>, мы единый народ».

В подкрепление своих слов Путин цитирует текст философа Алексея Лосева о том, что, несмотря на «многие и томительные годы борьбы, недостатка, страданий», «для сына своей Родины все это свое, неотъемлемое свое, родное». Это тот самый Лосев, которого в начале 1930-х приговорили к десяти годам за книгу, открыто отвергавшую марксизм и официальную философию большевиков и определявшую все это как опасный миф. Он отбывал наказание на строительстве Беломорско-Балтийского канала, где почти полностью потерял зрение. Цитата Лосева в президентском послании обрывается и использована вне контекста. Философ Алексей Лосев человек, который «многие годы провел в заточении, гонении, удушении», написал эти слова в совершенно особых обстоятельствах: в августе 1941-го года перед лицом смертельной угрозы народу и стране. Не думаю, что слова человека, который после лагерей и тюрьмы принял монашеский постриг, слова, сказанные еще и в такой момент, могут служить для сегодняшних властей оправданием призыва забыть все то трагическое, что произошло со страной.

Цитируя Лосева, Путин пытается аргументировать, что «уроки истории нужны нам прежде всего для примирения, для укрепления… согласия, которого нам удалось сегодня достичь». Однако на деле это прямое указание мединским и иже с ними никому не позволять ничего анализировать, перекрыть в будущем знаковом году все темы и проблемы «ура-патриотизмом», и близко не допуская выяснения истины и исторической правды. Для сохранения нынешнего положения и несменяемости власти руководство страны подменяет тему исторической памяти бессодержательными разговорами о якобы достигнутом в последние годы «единстве народа». Вместо того чтобы к столетию одной из наиболее страшных трагедий ХХ века исторически честно и непротиворечиво оценить эти события, объяснить их, открыть дорогу в будущее, к новому современному государству или хотя бы попытаться подвести черту под смутным временем, стоившим России десятков миллионов жизней и исковерканных судеб, Путин, по существу, призвал снова уйти от этой темы.

ПОСТИЖЕНИЕ ПРАВДЫ

Не знаю, о примирении кого и с кем в нынешних условиях говорит президент, но примирение возможно только на какой-то основе. Если нет правды и честности в оценках и анализе, если нет смелости смотреть в глаза истории собственной страны, то нет и содержательной основы для примирения. Вместо этого — пустые лозунги, призывы и передернутые, вырванные из контекста цитаты.

А между тем в обществе начался реальный стихийный процесс осмысления истории. Вот житель Томска Денис Карагодин нашел имена тех, кто в годы политического террора расстрелял его деда. Расследование прочла внучка одного из палачей, которая не знала, чем занимался ее дед, и попросила прощения у потомков репрессированных… «Очень горько это осознавать, очень больно… Но я никогда не стану открещиваться от истории своей семьи, какой бы она ни была», – написала в ответ женщина.

Вот это самое настоящее постижение правды о своей истории, настоящее единение людей, от которого становится легче на душе. Государству поддержать бы, но нет: на публикацию организацией «Мемориал» списков работников системы госбезопасности с 1935 года до начала 1941-го реакция сквозь зубы. «Существуют диаметрально противоположные точки зрения, причем и те и другие иногда выступают весьма аргументированно», — заявил пресс-секретарь президента, отказавшись излагать позицию Кремля по данному вопросу.

СИСТЕМА СТРАВИЛА ЛЮДЕЙ

Примерно так же о репрессиях ранее высказывался и Путин. Почему такое отношение к этим темам — октябрьскому перевороту 1917-го, политическому террору 1930-х, темным сторонам советского периода? Почему их хотят героизировать, ну или в крайнем случае демагогически замолчать? Почему, как только возникает сложная историческая тема, начинается «с одной стороны — с другой стороны»? Откуда такой страх перед прошлым?

Потому что за доносами, репрессиями, ГУЛАГом, пытками, неправосудными приговорами и расстрелами стоят не просто отдельные люди, хорошие или плохие (люди есть люди — со своими слабостями и болью, трагедиями и заблуждениями). За всем этим стоит преступная большевистская система, объявившая себя государством. Это система стравила людей. Это сталинизм сделал многих доносчиками и стукачами. Это идеология большевизма и сталинизма извратила сознание людей и заставила думать, что все эти мерзости из-за «обострения классовой борьбы», что все это имеет оправдание, что все это во имя великой цели, во имя будущего! Это система придумала термин «враг народа», сделав таким образом потенциальным виновным любого! Придумала умышленно, чтобы любого в любой момент можно было казнить, а все вокруг поддержат (до тех пор пока не казнят по тому же обвинению их самих). Огромная страна управлялась с помощью лжи, террора и страха. Власть в России после 1917 года никогда не была легитимной, народной — она была страшной для людей, но очень боялась и себя самой, своей реальной истории. Такой и остается по сей день — системой, в которой каждый должен постоянно чувствовать себя виновным перед ней: раньше — как «враг народа», сегодня — как «коррупционер» или «непатриот». Иначе говоря, сегодняшние российские власти понимают, что правда о причинах Февральской революции, об октябрьском государственном перевороте, о большевистском строе — это правда и о них тоже, в значительной степени правда о нынешней системе.

Безразличием к нашей реальной истории, к судьбам миллионов соотечественников, к их предкам, к урокам, которые так не хочется извлекать из прошлого, единства народа не достичь. Кладбищенский подход «похоронить и забыть прошлое» не сработает. Мировая история — история Европы и России в том числе — многократно доказывала, что такие попытки ни к чему хорошему не ведут. Ложью никогда не добиться единства. Только историческая правда способна привести к настоящему единению нации. Примирение и единство достигаются только правдой, соединенной с любовью к своему народу и стране.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире