yavlinsky_g

Григорий Явлинский

23 декабря 2016

F

У президента сегодня итоговая пресс-конференция, президент отвечает на вопросы журналистов. Вопросов множество, но главный, на мой взгляд, один: что происходит с нашим государством? История с «Роснефтью», возможно, поможет ответить на этот вопрос.

Сначала нам сообщили, что деньги на покупку «Роснефти» катарцам и условным швейцарцам предоставили российские банки, в частности «Газпромбанк». Дальше еще интереснее. Бывший зампред Центробанка предположил, что сделку профинансировал Банк России: с момента объявления о приватизации «Роснефти» долги банков регулятору выросли на 240 млрд рублей! Таким образом, сделка по продаже 19,5% акций крупнейшей госкомпании оказалась не просто странной, она стала знаковой.

Системы, подобные нынешней российской, всегда эволюционируют, причем в определенном направлении, проходя через несколько стадий. Вот сейчас, похоже, мы вступаем в стадию, когда надстройка системы начинает обслуживать уже даже не групповые и корпоративные интересы, эти стадии пройдены, а в прямом смысле — частные.

Групповые — это, например, интересы военно-промышленного комплекса. Или аграриев. Или, допустим, крупного сырьевого бизнеса. В принципе, любая живая, работающая система не может не отражать интересы отдельных социальных корпораций. Кстати говоря, неумеренная защита таких интересов может повлечь за собой отрицательные последствия для остального общества. Просто общество всегда разнородно, и если оно обозначает свои интересы в политике, то делает это не напрямую, а через какие-то объединения.

Но вот когда на роль главной силы в стране выдвигаются не какие-либо общественные корпорации, а конкретные физические лица — неважно, сами по себе или в составе небольших групп, — то это уже тревожный сигнал. Конкретные лица, движимые исключительно личными интересами, могут и дров наломать, и обедню испортить. Ущерб для общества при этом может быть колоссальным. Это и коррупция, когда ради того, чтобы украсть копейку, затеваются многомиллиардные бессмысленные проекты. Это и странные сделки, в которых даже внешне все неочевидно, а по мере погружения в детали число недоуменных вопросов, остающихся без ответов, только растет. Это и безумные внешнеполитические авантюры, предпринимаемые ради личных амбиций или продвижения по службе.

В этом смысле обстоятельства приватизации пакета «Роснефти» — дурной знак.

Конечно, такого рода непрозрачные сделки случались и раньше. Но, во-первых, сейчас речь идет о самом что ни на есть стратегическом активе государства. От того, как он будет функционировать, зависит очень многое — и в бюджете, и в жизни страны. Конечно, можно было бы отмахнуться, посмотреть сквозь пальцы на многое, но только не на это.

Во-вторых, несмотря на то что в политике неизбежна некоторая степень беспринципности, ни в коем случае нельзя эту беспринципность возводить в принцип политики. Сегодня наша страна ведет гибридную войну с большей частью мира, и в этой войне ближневосточный эмират Катар находится, безусловно, по другую сторону фронта. Так как же можно в этих условиях допускать Катарский суверенный фонд к владению и управлению таким важным для нас активом? Другое дело, что войну эту власти навязали стране, и из противостояния этого нужно как можно быстрее выходить. Но даже если допустить, что сделка с «Роснефтью» — это путь к выходу (во что с трудом верится), то дверь все же находится в другом месте.

В-третьих, в ряде моментов был нарушен не только смысл приватизационной сделки, но и сама процедура выполнения формального поручения правительства. И это тоже очень плохой знак. Ведь если даже в ТАКОЙ сделке можно пренебречь государственной дисциплиной, которая мешает чьим-то личным планам или обстоятельствам, что же тогда можно сказать о тысячах гораздо менее важных в государственном масштабе сделках подобного рода?

Так что, боюсь, процесс превращения государства из инструмента согласования интересов различных групп общества в ширму для личных корыстных сделок с госсобственностью получил новое подтверждение и новый импульс. Это и есть вырождение государства.

Если так пойдет и дальше, впереди нас ждут схватки именно за частные интересы — реальная и трудно устранимая предпосылка к силовым подковерным мероприятиям на высшем уровне.

Оригинал

И еще о теракте в Анкаре.
Спасая режим Асада и пытаясь вызвать из прошлого века дух великодержавного советско-американского противостояния, российское руководство втянуло страну в масштабный конфликт, который генерирует нестабильность для всех его участников далеко за пределами зоны боевых действий. Россия противопоставила себя не только сирийским противникам Асада, но и всему суннитскому миру, к которому принадлежит большинство как турецких, так и российских мусульман. С Турцией у нас отношения уже осложнялись одномоментно и очень серьезно, это было совсем недавно.

При этом в сирийской войне, в которую мы глубоко втянуты, Россия не контролирует ничего.
Ценой огромных репутационных и экономических потерь, а также серьезных потенциальных угроз (для мирового сообщества и суннитского большинства мусульман во всем мире наша страна, все россияне несут ответственность за гибель мирных жителей в Сирии) Россия обеспечила Асаду контроль над Алеппо. Это пока считается победой. Однако несколько месяцев назад победой называли и освобождение Пальмиры, единственным результатом которого, как теперь оказалось, стал проведенный там с большой помпой концерт.

Оригинал

2648150

Российское руководство ищет выходы из международной изоляции. Думали найти такой выход через Японию. Все равно с Китаем ничего толком не получается, а больше никто особо разговаривать не хочет. Японцы же вроде бы заинтересованы в диалоге.

Все переговоры и консультации накануне визита российского президента в Японию проходили в режиме строгой секретности, утечек и догадок. В результате долгой секретной многозначительной суеты Владимир Путин совершил визит в Японию, чтобы согласовать с премьером Синдзо Абэ документ о начале(!) консультаций (!) по сотрудничеству двух стран в хоздеятельности на спорных Курильских островах.

Тема совсем не новая. С российской стороны уже давно и неоднократно поднимался вопрос о «совместной хозяйственной деятельности», но японская позиция была жесткой: никакой хозяйственной деятельности японских граждан на Курилах в их нынешнем статусе быть не должно, поскольку тогда японцы были бы вынуждены действовать по российским законам, а это означало бы признание де-факто российского суверенитета над островами.

Поэтому хозяйственная деятельность на островах вряд ли будет осуществляться «исключительно по российским законам», как это обещал помощник президента Ушаков. Это пока только мечты: японцы под такой формулировкой не подписались.

В результате громко проанонсированные переговоры свелись лишь к поручению начать консультации. При этом японская позиция состоит в том, что вопрос о юридической базе экономической деятельности будет решаться позже. Японцы говорят о некой «особой системе». О признании российского суверенитета, даже косвенно, речи не идет.

Поэтому все это пока только словесная эквилибристика — имитация некоторого движения к сближению подходов. Слишком много было изображения бурной деятельности на высшем уровне, чтобы теперь признать, что никакого существенного разговора не получилось.

Дело в том, что вопрос о юридической принадлежности островов сегодня не может быть решен ввиду отсутствия у России и Японии общего консенсусного понимания истоков и сути проблемы. А в России над этим реально серьезным вопросом систематически никто не работает. Просыпаются только тогда, когда нужна показуха. Вот как сейчас.

Но нужно понимать разницу между судьбой островов как места, где живут и работают люди, и суждением об их юридической принадлежности (суверенитете). Условия жизни на Курилах, мягко говоря, плохие. И хотелось бы, чтобы российско-японские договоренности хоть как-то положительно на них сказались. Однако, к сожалению, показушная договоренность о «начале консультаций по сотрудничеству» в условиях отсутствия у России и Японии базового взаимопонимания не обещает жителям Курил реальных перемен к лучшему. По крайней мере в обозримом будущем.

Оригинал

Россия договорилась с ОПЕК о сокращении объемов добычи нефти и уменьшении поставок на мировые рынки. Идея в том, чтобы заставить покупателя платить цену продавца за счет искусственного дефицита товара. Предполагается уменьшить добычу на 1,8 млн баррелей в день. Это совсем не много. Но главное — эта сделка не учитывает такого относительно нового игрока на рынке поставок энергоносителей, как США с их сланцевой нефтью. Как только цены вырастут выше $60 за баррель, американцы тут же резко увеличат добычу нефти и выбросят ее на рынок. И цены тогда опять упадут.

Все эти договоренности с ОПЕК в очередной раз подтверждают печальную особенность российского правительства: вместо серьезных прогнозов — мечты, которые не становятся реальностью. Два года назад в Милане президент России предрекал крах мировой экономики: «...если мировые цены (на нефть) удержатся на уровне $80, то все производство рухнет». Пока же серьезные проблемы у российской экономики, у Венесуэлы, а у мировой экономики — рост.

Думаю, что вся эта затея с попыткой поднять цены на нефть путем сговора производителей не сработает. Поэтому вернусь к своему прогнозу от  января 2015 года: цены на нефть будут еще очень долго колебаться в районе $40-50 за баррель

Оригинал

Какая странная сделка. 19,5% акций «Роснефти» продали Катарскому Инвестиционному Фонду (Qatar Investment Authority) и швейцарскому трейдеру «Гленкор» (Glencore) за €10,2 млрд. При этом Катарский фонд инвестирует €2,5 млрд, а «Гленкор» только €300 млн. за равные доли акций. Остальную сумму обеспечивает итальянский банк «Интеза Санпаоло» (Intensa Sanpaolo). Но, как заявили в «Гленкор», российские банки активно помогут — и финансами, и кредитами.

Все эта схема крайне запутана и непонятна, и можно лишь догадываться, что произошло на самом деле. Но что же особенно странно в этой сделке? Итак, по пунктам:

1. Россия и Катар жестоко воюют друг с другом сегодня в Сирии. Катар поставляет оружие и финансирует тех самых повстанцев и исламистов из той самой сирийской оппозиции, которую вовсю бомбят российские ВКС. Теперь же катарский государственный фонд профинансировал Россию.

2. Россия продала 19,5% самого дорогого что у неё есть — акции главной нефтяной компании, половину из этого пакета отдав своему стратегическому противнику, союзнику США — Катару.

3. Далеко не самый крупный итальянский банк «Интеза Санпаоло» откуда-то взял миллиарды евро, чтобы смело нарушить санкции. При этом российские банки оказывают сделке финансовую помощь.

4. Поскольку вырученные от сделки средства, как было объявлено, направляются в бюджет, то по сути российские банки и «Интеза Санпаоло» косвенно профинансировали дефицит российского бюджета, то есть правительство РФ. Не исключено, что российские банки профинансировали и «Интеза Санпаоло». Причем, можно предположить, что в операции были задействованы крупнейшие российские банки, то есть принадлежащие государству, а, следовательно, и сами деньги могут быть государственными.

5. Продажа 19,5% акций «Роснефти» за €10,2 млрд — это примерно на 5% ниже рыночной стоимости акций компании на день продажи, что, кстати говоря, несколько не дотягивает до обещанных бюджету к середине декабря 710,8 млрд рублей (€11,1 млрд).

Своей непрозрачностью эта сделка очень напоминает залоговые аукционы 1990-х, когда российские банки якобы кредитовали бюджет и получали в залог акции лучших предприятий. Однако кредиты банки выдавали тогда в основном за счет средств того же самого государственного бюджета, которые хранились в этих банках.

При такой схеме свежих дополнительных денег, столь необходимых бюджету 2017 года, эта сделка не принесет. Скорее, это просто перекладывание в основном российских средств с одних счетов на другие, но при странном отчуждении значительной доли госсобственности.

Главное все же в том, что с крупнейшими государственными российскими активами от имени российского правительства на глазах у всего мира происходят манипуляции, суть которых никто толком не понимает и в законность которых очень мало кто верит.

Думаю, что довольно скоро мы узнаем много нового об этой странной сделке.

Оригинал

25 лет назад был опубликован указ Бориса Ельцина о так называемой «либерализации цен». В условиях сверхмонополизированной экономики, полностью отсутствующей частной собственности это была либерализация не цен, а советских госмонополий в части установления цен. Естественно, что инфляция по итогам 1992 года составила 2600 процентов. В результате произошла конфискация всех денежных накоплений граждан страны. При такой инфляции, понятное дело, приватизация могла быть только мошеннической. Ее и провели в форме аферы, назвав «залоговыми аукционами».

До сих пор многие спрашивают, что же надо было сделать иначе. Магазины же были пустые… Я считал тогда и настаивал на этом в своих обсуждениях с Ельциным, что для того, чтобы сбалансировать спрос и предложение, начинать необходимо не со снятия контроля над ценами монополий, а с массовой мелкой и средней приватизации. А именно — продавать людям магазины, парикмахерские, химчистки, грузовики и прочее в обмен на деньги, накопленные в советское время. Частные предприятия, естественно, получали бы право свободно устанавливать цены. Прилавки бы тогда наполнились, и инфляция была бы, конечно, высокой, но не в тысячи процентов.

В то время люди очень хотели заниматься предпринимательством, и надо было дать им такую возможность. Тогда бы в стране появился средний класс. Вместо этого устроили гиперинфляцию. Конфискация и мошенническая приватизация — слияние собственности и власти — заложили основу той системы, при которой мы живем сейчас.

Рассказал обо всем этом студентам. Полезная информация для будущих специалистов.

Оригинал

04 декабря 2016

Страх прошлого

Вместо того чтобы к столетию одного из наиболее трагических событий ХХ века честно оценить октябрьский переворот 1917 года и его последствия или хотя бы попытаться подвести черту под смутным временем, стоившим России десятков миллионов жизней и исковерканных судеб, Путин, по существу, призвал снова уйти от этой темы. Неудивительно, ведь сегодняшние российские власти понимают, что правда о причинах Февральской революции, об октябрьском государственном перевороте, о большевистском строе — это правда и о них тоже, в значительной степени правда о нынешней системе.

С ОДНОЙ СТОРОНЫ, НО С ДРУГОЙ СТОРОНЫ…

В послании Федеральному собранию президент ничего не сказал о том, как выполнена предыдущая дюжина его посланий. Не сказал он ничего и о выходе из экономического тупика, в котором в последние годы оказалась страна — согласно оценкам Минэкономразвития и Центробанка, России предстоит 20 лет стагнации. Речь состояла из записок и докладов ведомств по различным частным вопросам: рождаемости, жилья, сельского хозяйства, оборонно-промышленного комплекса, инфляции, коррупции…

Философия этого послания и вообще позиции по всем мало-мальски сложным и важным вопросам незамысловаты: «с одной стороны, но с другой стороны…» Вот, к примеру, традиционный для советских руководителей пассаж из речи Путина о противостоянии интеллигенции и «ура-патриотов»: с одной стороны, «если кто-то считает себя более продвинутым, более интеллигентным, даже считает себя поумнее кого-то в чём-то, — если вы такие, то с уважением относитесь к другим людям», а с другой стороны — «считаю неприемлемой и встречную агрессивную реакцию, тем более если она выливается в вандализм». Так проговаривается «желание и рыбку съесть, и плыть на пароходе»: вы не умничайте, а вы поаккуратнее хулиганьте. Суть дела не интересует, позиция нам тоже не нужна, вместо этого будем манипулировать — то одних поддержим слегка, то других притормозим.

ЦИТАТА ВНЕ КОНТЕКСТА

Но несколько знаковых тезисов лично от президента все же прозвучали. Например, докладчик вспомнил о величайшей российской катастрофе — насильственном государственном перевороте в октябре 1917 года, следствием которого стала гражданская война, массовый террор и в конечном счете распад страны. Путин говорит, что, с одной стороны, «общество нуждается в объективном, честном, глубоком анализе этих событий». Однако, с другой стороны, президент тут же закрывает тему: «Недопустимо тащить расколы, злобу, обиды и ожесточение прошлого в нашу сегодняшнюю жизнь <...> По какую бы сторону баррикад ни оказались тогда наши предки <...>, мы единый народ».

В подкрепление своих слов Путин цитирует текст философа Алексея Лосева о том, что, несмотря на «многие и томительные годы борьбы, недостатка, страданий», «для сына своей Родины все это свое, неотъемлемое свое, родное». Это тот самый Лосев, которого в начале 1930-х приговорили к десяти годам за книгу, открыто отвергавшую марксизм и официальную философию большевиков и определявшую все это как опасный миф. Он отбывал наказание на строительстве Беломорско-Балтийского канала, где почти полностью потерял зрение. Цитата Лосева в президентском послании обрывается и использована вне контекста. Философ Алексей Лосев человек, который «многие годы провел в заточении, гонении, удушении», написал эти слова в совершенно особых обстоятельствах: в августе 1941-го года перед лицом смертельной угрозы народу и стране. Не думаю, что слова человека, который после лагерей и тюрьмы принял монашеский постриг, слова, сказанные еще и в такой момент, могут служить для сегодняшних властей оправданием призыва забыть все то трагическое, что произошло со страной.

Цитируя Лосева, Путин пытается аргументировать, что «уроки истории нужны нам прежде всего для примирения, для укрепления… согласия, которого нам удалось сегодня достичь». Однако на деле это прямое указание мединским и иже с ними никому не позволять ничего анализировать, перекрыть в будущем знаковом году все темы и проблемы «ура-патриотизмом», и близко не допуская выяснения истины и исторической правды. Для сохранения нынешнего положения и несменяемости власти руководство страны подменяет тему исторической памяти бессодержательными разговорами о якобы достигнутом в последние годы «единстве народа». Вместо того чтобы к столетию одной из наиболее страшных трагедий ХХ века исторически честно и непротиворечиво оценить эти события, объяснить их, открыть дорогу в будущее, к новому современному государству или хотя бы попытаться подвести черту под смутным временем, стоившим России десятков миллионов жизней и исковерканных судеб, Путин, по существу, призвал снова уйти от этой темы.

ПОСТИЖЕНИЕ ПРАВДЫ

Не знаю, о примирении кого и с кем в нынешних условиях говорит президент, но примирение возможно только на какой-то основе. Если нет правды и честности в оценках и анализе, если нет смелости смотреть в глаза истории собственной страны, то нет и содержательной основы для примирения. Вместо этого — пустые лозунги, призывы и передернутые, вырванные из контекста цитаты.

А между тем в обществе начался реальный стихийный процесс осмысления истории. Вот житель Томска Денис Карагодин нашел имена тех, кто в годы политического террора расстрелял его деда. Расследование прочла внучка одного из палачей, которая не знала, чем занимался ее дед, и попросила прощения у потомков репрессированных… «Очень горько это осознавать, очень больно… Но я никогда не стану открещиваться от истории своей семьи, какой бы она ни была», – написала в ответ женщина.

Вот это самое настоящее постижение правды о своей истории, настоящее единение людей, от которого становится легче на душе. Государству поддержать бы, но нет: на публикацию организацией «Мемориал» списков работников системы госбезопасности с 1935 года до начала 1941-го реакция сквозь зубы. «Существуют диаметрально противоположные точки зрения, причем и те и другие иногда выступают весьма аргументированно», — заявил пресс-секретарь президента, отказавшись излагать позицию Кремля по данному вопросу.

СИСТЕМА СТРАВИЛА ЛЮДЕЙ

Примерно так же о репрессиях ранее высказывался и Путин. Почему такое отношение к этим темам — октябрьскому перевороту 1917-го, политическому террору 1930-х, темным сторонам советского периода? Почему их хотят героизировать, ну или в крайнем случае демагогически замолчать? Почему, как только возникает сложная историческая тема, начинается «с одной стороны — с другой стороны»? Откуда такой страх перед прошлым?

Потому что за доносами, репрессиями, ГУЛАГом, пытками, неправосудными приговорами и расстрелами стоят не просто отдельные люди, хорошие или плохие (люди есть люди — со своими слабостями и болью, трагедиями и заблуждениями). За всем этим стоит преступная большевистская система, объявившая себя государством. Это система стравила людей. Это сталинизм сделал многих доносчиками и стукачами. Это идеология большевизма и сталинизма извратила сознание людей и заставила думать, что все эти мерзости из-за «обострения классовой борьбы», что все это имеет оправдание, что все это во имя великой цели, во имя будущего! Это система придумала термин «враг народа», сделав таким образом потенциальным виновным любого! Придумала умышленно, чтобы любого в любой момент можно было казнить, а все вокруг поддержат (до тех пор пока не казнят по тому же обвинению их самих). Огромная страна управлялась с помощью лжи, террора и страха. Власть в России после 1917 года никогда не была легитимной, народной — она была страшной для людей, но очень боялась и себя самой, своей реальной истории. Такой и остается по сей день — системой, в которой каждый должен постоянно чувствовать себя виновным перед ней: раньше — как «враг народа», сегодня — как «коррупционер» или «непатриот». Иначе говоря, сегодняшние российские власти понимают, что правда о причинах Февральской революции, об октябрьском государственном перевороте, о большевистском строе — это правда и о них тоже, в значительной степени правда о нынешней системе.

Безразличием к нашей реальной истории, к судьбам миллионов соотечественников, к их предкам, к урокам, которые так не хочется извлекать из прошлого, единства народа не достичь. Кладбищенский подход «похоронить и забыть прошлое» не сработает. Мировая история — история Европы и России в том числе — многократно доказывала, что такие попытки ни к чему хорошему не ведут. Ложью никогда не добиться единства. Только историческая правда способна привести к настоящему единению нации. Примирение и единство достигаются только правдой, соединенной с любовью к своему народу и стране.

Оригинал

Исполнилось 110 лет со дня рождения академика Лихачева. Мне выпало счастье быть лично знакомым с Дмитрием Сергеевичем. Много часов мы беседовали у него на даче под Петербургом.

Дмитрий Сергеевич говорил со мной о разных, очень важных вещах. Например, он рассказывал мне о взаимоотношениях человека и государства. Подробно объяснял, что когда существует пропасть недоверия и человек не верит своему государству, внутренне ждет от него только неприятностей и бежит от него, как это было со времен еще княжеской Руси, то рано или поздно все кончается крушением государства, поскольку люди не считают такое государство своим.

Мы обсуждали с академиком Лихачевым, как это было в 1917 и 1991 годах. Это, на самом деле, одна из важнейших для России политических истин – отстранение, уход вследствие разрыва с государством. Уход внутренний – отказ от влияния на политику, имитация поддержки власти, «чтоб отстали», алкоголизм и наркозависимость, гражданская апатичность и пассивность, прагматизм, перерастающий в цинизм. Или уход буквальный – эмиграция. Любой такой уход есть форма непризнания государства своим, тяжелейшая социальная болезнь. Лечить эту смертельную для страны болезнь государство должно уважением к людям, то есть тем, чего в России не было вообще никогда.

Когда наш разговор зашел об интеллигенции, о том, кого можно считать интеллигентом, я рассказал, чему еще в юности меня научила моя мама. «Интеллигент – это человек, который умеет думать не только о себе и своих близких, – говорила она, – но которому небезразлично и то, что происходит с другими, совсем незнакомыми людьми… Образование при этом вовсе не самое главное. Его может и вовсе не быть, а человек – интеллигент. И наоборот: может быть, человек весьма начитан и многие университеты окончил, а ни о чем, кроме как о себе, думать и заботиться не умеет. Тогда это «образованщина», а не интеллигентность». Запомнилось, что Дмитрий Сергеевич живо заинтересовался тогда таким определением и, цитируя Александра Солженицына, подробно обсуждал эту тему.

А еще мы долго говорили об очень важной книге Лихачева «Письма о добром и прекрасном». Я сказал Дмитрию Сергеевичу, что эта его книга чрезвычайно актуальна и если не положить ее в основу реформ, которые тогда начались, то это кончится плохо, вместо новой жизни, как писал Достоевский, «ничего не будет, кроме еще пущей мерзости». О смысле своей книги говорил и сам Дмитрий Сергеевич: «Ложь – зло для всех. Искренность и правдивость, честность и бескорыстие – всегда добро. Следование путем добра – путь самый приемлемый и единственный для человека. Он испытан, он верен, он полезен – и человеку в одиночку, и всему обществу в целом». Вопрос в том, как превратить эти императивы в реальную политику.

Мы встретились с академиком Лихачевым, когда в стране вовсю шли «реформы»: конфискация сбережений населения вследствие гиперинфляции 1992 года, ваучеры, залоговые аукционы. Мошенническая приватизация набирала обороты. Правительство «реформ», отвергая мою жесткую критику, заявляло, что важнее всего как можно быстрее раздать госсобственность частным лицам, неважно, каким образом и кому, а потом все само утрясется и заработает. Появится капитализм. В связи с этим трудно представить что-либо более актуальное, чем слова Дмитрия Сергеевича в «Письмах о добром и прекрасном»: «Нельзя думать, что дурными средствами можно достигнуть доброй цели. Поговорка «цель оправдывает средства» губительна и безнравственна. Это хорошо показал Достоевский в «Преступлении и наказании». Главное действующее лицо этого произведения Родион Раскольников думал, что, убив отвратительную старушонку-ростовщицу, он добудет деньги, на которые сможет затем достигнуть великих целей и облагодетельствовать человечество, но терпит внутреннее крушение. Цель далека и несбыточна, а преступление реально; оно ужасно и ничем не может быть оправдано».

Именно так и произошло в России: в результате реформ 1990-х мы получили ту коррумпированную, полукриминальную, внеправовую корпоративную систему слияния собственности и власти, в которой живем сегодня.

Тогда по итогам наших бесед с Дмитрием Сергеевичем замечательный петербургский тележурналист Бэлла Куркова сняла фильм. Куркова хотела таким образом убедить общество пересмотреть политику реформ… Фильм показали, но власти, как и во многих других похожих случаях, сделали вид, что это их не касается.

Для борьбы со всем этим, кстати говоря, я и создавал партию. И когда я только начал строить «Яблоко», академик Лихачев написал мне письмо, в котором рассказал о том, как он видит создание такого нового политического движения в России.

Меня часто спрашивают: что делать? Ответ на этот вопрос может быть простым или сложным, сжатым или развернутым, построенным на здравом народном смысле или научным. Но в основе любого правильного и серьезного ответа на этот вопрос лежит нравственное начало, то, без чего из нынешней ямы не выбраться, то, что написано в «Письмах о добром и прекрасном» Лихачева – человека, чье имя известно на всех континентах, выдающегося знатока отечественной и мировой культуры. Человека, который любил людей и Россию. И пока простые нравственные принципы, изложенные в работах Дмитрия Сергеевича Лихачева, не станут фундаментом государственной жизни, новую эффективную экономику в России не создать, с коррупцией, воровством, ложью, бедностью и отсталостью не справиться.

Оригинал

27 ноября 2016

Наследство Кастро

В мире, особенно в Латинской Америке, Фиделя Кастро воспринимали не столько как коммуниста, сколько как несгибаемого панамериканского лидера, символа неповиновения гринго, супердержаве США.

На Кубе будут искренне оплакивать его смерть и сожалеть о нём. Кубинцы любили обаятельного Фиделя и гордились им, даже те, кто никогда не был коммунистом.

Однако это не меняет сути дела: с точки зрения перспективы социализм Кастро завёл Кубу в тупик.

Кастро как единоличный диктатор правил страной фактически более полувека — с 1959 по 2011 год. Много людей было репрессировано по политическим причинам, расстреляно, осуждено на длительные сроки заключения, помещено в трудовые лагеря… Около миллиона кубинцев эмигрировало.

В итоге главная проблема, оставшаяся Кубе в наследство после Кастро, — как из крайне отсталой страны стать современной, нормализовать отношения с США и развитым миром, но не утратить суверенитет. Исторической сложности задача! Кубинцы, однако, люди талантливые, будем надеяться, они справятся.

Жизнь Фиделя Кастро, о котором я узнал, ещё когда пошёл в первый класс, показала мне две важные вещи.

Американцы более 50 лет не могли справиться с Кастро — ни мятежами, ни интервенциями, ни покушениями. Никак и ничем! Это значит, что возможности американских президентов и их спецслужб сильно преувеличены.

И второе. Даже незаурядный и талантливый политик — а Кастро, несомненно, именно таковым и являлся — не должен и не может спорить с естественным ходом истории. В противном случае он обречён на крах своих замыслов, а страна — на труднопреодолимое отставание и неопределённое будущее.

В заключение приведу одну цитату совсем молодого Кастро. В самом начале своей политической и революционной деятельности он сказал:

«Логика подсказывает мне, что, если существует суд, Батиста должен понести наказание. И если Батиста не наказан, а продолжает оставаться хозяином государства: президентом, премьер-министром, сенатором, генералом, военным и гражданским начальником, исполнительной властью и законодательной властью, владельцем жизней и состояний, — значит, правосудия не существует… Если это так, заявите об этом открыто, снимите ваши мантии, подайте в отставку».

Молодой юрист Кастро хотел, чтобы всем было ясно: на Кубе одни и те же люди осуществляют и законодательную, и исполнительную, и судебную власть. Это неприемлемо, считал он.

И хотя сам Фидель, к сожалению, позднее пошёл именно этим путём, сказанные им тогда слова очень актуальны. Например, для России.

Оригинал

Сейчас многие, в особенности популисты, любят говорить о пользе прогрессивного налога. С его помощью даже с бедностью бороться планируют. Обещают, что при его введении появятся дополнительные средства в бюджете. Нет, не появятся.

Наоборот. В нынешних условиях при введении прогрессивного налога объём налоговых поступлений в бюджет сократится: «серые» зарплаты вырастут, значительная часть бизнеса будет стремиться уйти в тень, люди с высокими доходами с помощью юридических уловок выстроят себе схемы для снижения налоговых платежей. Зато средний класс, специалисты, малый и средний бизнес будут платить по полной. В результате снизится мотивация к наращиванию эффективности и производительности труда. Придётся чуть ли не полгода работать на подоходный налог, страховые взносы, различные госплатежи и сборы. Всё это приведёт к тому, что огромное количество средств люди предпочтут увести в тень.

Многие не захотят платить высокий прогрессивный налог ещё и потому, что вовсе не уверены в правильном и эффективном расходовании налоговых поступлений государством. Да, во всех экономически развитых странах действует прогрессивная налоговая шкала. Но в этих странах прозрачные, нераздутые и эффективные правительства, подконтрольный налогоплательщикам госаппарат. Как говорится, no taxation without representation — «нет налогам без представительства». То есть это вопрос политический: если люди считают государство своим и могут на него влиять, то они спокойно будут платить высокие налоги.

А пока, если уж так хочется побороться с бедностью и неравенством с помощью налоговой системы, то пожалуйста — повысьте не облагаемый налогом минимум доходов, освободите от налогов родителей-одиночек, многодетных, молодых до 25 лет… Не говоря уже об изменении направления бюджетных расходов: всего один день войны в Сирии в 2015 году стоил налогоплательщикам примерно 170 млн рублей, или 13 тыс. средних пенсий. Направьте эти деньги на выплату пенсий, повысьте минимальные зарплаты.

На это, конечно, возразят, что будут махинации: на разных работах люди будут получать несколько необлагаемых минимумов, родители будут специально разводиться, чтобы получить освобождение от налога. Да и по поводу расходов бюджета найдётся аргумент: надо же Башара Асада спасать!

Вот именно поэтому — из-за недоверия к государству и благоприятной для махинаций на всех уровнях почве — нам пока подходит только плоская шкала налогообложения. Потому что плоская шкала налогообложения — это дань невысокому уровню экономической и политической культуры в нашей стране. При другом качестве государства, другом экономическом положении страны, другом уровне жизни людей и состоянии бизнеса можно будет вести речь о прогрессивной шкале. Пока же об этом говорить рано.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире