yasin

Евгений Ясин

17 января 2017

F

Российский ученый-экономист, государственный и общественный деятель, научный руководитель Высшей школы экономики Евгений Ясин рассказывает о правах человека в России и объясняет, почему нужно помочь «Школе общественного защитника»

Начну с грустного — в России права человека сегодня не защищены, и это ни для кого не секрет. Не думаю, что это связано с характером народа, скорее, с эволюцией права как такового на Руси, где всегда господствовала сила. Это была иерархия сначала княжеской, потом царской, а затем большевистской власти. Большинство людей привыкли к тому, что такова судьба, и что тот, кто сильнее, имеет больше прав.

Сама по себе идея равенства прав начала проникать в Россию после реформ Александра II, особенно после судебной реформы. До этого были только права сословий: бояр, дворян, купцов, крестьян — правда, у последних прав практически не было. Раньше тоже, конечно, были законы, но это были законы, написанные «хозяином».

Излишне напоминать, как обстояли дела с правами человека при советском режиме. При том, что сама большевистская революция началась с идеи равенства для всех, позже эта концепция поменялась. Вроде бы формально был закон, но он снова служил на стороне сильного.

Реформы 1990-х годов стремились существенно изменить советскую систему. Они начались со свободы цен и рыночных отношений, и чтобы правильно функционировать, должны были быть подкреплены соответствующими законами, а суд должен был обеспечивать соблюдение этих законов.

Сейчас в России право основано на том, что каждый раз принимается еще один закон, ставящий нас во все новые и все более сложные условия, которые мы должны выполнять. Например, закон об иностранных агентах, пакет Яровой и прочие. Согласно идее права, законы так писаться не должны. Законы, призванные только усложнить жизнь и ограничить свободу человека, это неправильные законы. Такие законы служат не праву как таковому, а укреплению нынешней власти.

Как говорил Николай I, закон соблюдать обязательно нужно, но закон придумаю я. Президент России — юрист, и он хорошо знает законы. И для него выход из любой сложности — придумать новое юридическое решение, издать новый закон. Он повсюду говорит про верховенство закона. Но это не значит верховенство права. Слово «право» больше отвечает человеческим понятиям о справедливости, чем слово «закон», которое в настоящее время несколько потеряло свою ценность. Закон стал инструментом власти.

Несмотря на все это, я смотрю на будущее нашей страны оптимистично. Я убежден, что со временем мы, как страна, выработаем привычку руководствоваться правами человека и станем правовым государством. Правда, я на сто процентов убежден, что сам до этого уже не доживу.

Есть определенные условия для развития общественных отношений, они едины во всем мире. Общественные институты, соответствующие новым условиям, складываются очень постепенно, и это нормальный процесс. Такие институты, лежащие в основе современной России, выработались только в 1991 году. То есть прошло всего 25 лет. Это ничто по сравнению с тем, сколько складывались демократии в западных странах.

Там этот процесс занимал сотни лет, только задумайтесь об этом. В Великобритании сначала парламент в 1649 году отрубил голову королю Карлу I, потом был Оливер Кромвель, потом вернули монархию, но она уже стала конституционной. И даже тогда это еще не была демократия. Развитие избирательного права шло там с 1830 по 1928 год, когда к власти впервые пришла лейбористская партия, которая приняла закон о всеобщем избирательном праве.

Примерно столько же времени этот процесс занял во Франции, в США и в других западных демократиях. Поэтому думать, что у нас он пойдет быстрее, бессмысленно. Но и отчаиваться не стоит. Правление Путина — это тоже часть процесса, вполне закономерная. Но я не вижу причин думать, что это будет длиться вечно, и в России никогда не наступит демократия, и не будет правового государства. Иначе просто быть не может. Исторический процесс, проходивший в западных странах, идет и у нас, и со временем мы будем там же. Мы просто позже начали, чем они, но со временем придем и к свободе, и к праву.

Обычно бывает так: большинство людей покоряются существующему порядку, но среди них находится один, а потом еще один и еще, которые сопротивляются. И со временем происходит подвижка, и то, что удалось одному, постепенно становится правилом для чуть более широкого круга людей.

Поэтому можно и нужно бороться против системы. Каким бы беспросветным ни казалось будущее, как «вода камень точит», так и любая система перестраивается и начинает учитывать права человека, вбирая в себя новые явления. Сейчас все больше и больше справедливых решений суда. Да, пока они в основном происходят там, где нет большого скопления интересов властных сторон.

Конечно, традиционная власть иерархии до сих пор сильна в обществе, но сейчас все более и более благоприятные условия для жизни. И даже если ваши интересы пересекаются с интересами тех, кто сильнее вас, не стоит забывать, что во власти тоже разные группы, между которыми часто бывают свои разногласия. И это как раз и дает возможность каждому гражданину отстаивать свои права.

К сожалению, обычный человек часто оказывается беззащитен перед российской судебной системой. И не столько потому, что сама система несправедлива, сколько из-за незнания собственных прав и законов. Это порой приводит к тому, что человек предстает перед судом в одиночестве. Иногда на адвоката нет денег, а назначенные государством адвокаты работают не в интересах подсудимого. А иногда человек, сам того не зная, совершает ошибки, которых мог бы избежать.

К счастью, выход есть. Он называется «Школа общественного защитника». Это место, где учат всем необходимым правовым и юридическим знаниям и делают это совершенно бесплатно. Каждый человек может записаться на курсы и научиться защищать в суде себя и своих близких. Часто именно родные и близкие готовы бороться за попавшего в беду человека, и закон позволяет им это делать в статусе общественного защитника. Но им элементарно не хватает знаний.

А ведь общественный защитник имеет столько же прав, сколько адвокат. Он имеет доступ к обвиняемому в местах лишения свободы, а в судебном заседании может запрашивать документы дела и приобщать доказательства, отправлять запросы, задавать вопросы свидетелям и подзащитному и так далее. Родственники, которые становятся общественными защитниками, как правило, обладают всеми необходимыми качествами — активностью, напористостью, талантом. Им не хватает только специальных знаний.

Школа может и готова делиться этими знаниями со всеми и, повторюсь, абсолютно бесплатно. Но она существует на пожертвования, и ей нужны деньги. На оплату лекторов (а это профессиональные адвокаты), на аренду помещения, на печать учебных пособий.

Фонд «Нужна помощь» помогает собрать деньги на работу школы. Оформить пусть и небольшое, но регулярное пожертвование очень просто. Это может сделать каждый. И даже не столько ради других, сколько ради себя. Потому что если вдруг помощь понадобится вам, она у вас будет.





СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ

















Оригинал
Я имею в виду аналитический доклад «Анализ факторов реализации документов стратегического планирования верхнего уровня», подготовленный по заказу Алексея Кудрина и под руководством Михаила Дмитриева.

Суть его я понял так. С 2000-го года подготовлен ряд важных политико-экономических «документов стратегического планирования верхнего уровня». Ныне А.Л. Кудрин имеет поручение подготовить перспективную программу для развития экономики на период после президентских выборов 2018-го года.

Между тем с 2000-го года у нас подготовлен ряд подобных документов, которые в целом, как думает большинство экспертов, оказались несостоятельны. Я бы так не сказал, но всё же такое мнение имеет свои основания.

В 2000-ом году была подготовлена программа «Стратегия-2010» (руководитель Г.Греф). Её выполнение, по оценке экспертов данного доклада, составило 39%. Потом была подготовлена Концепция долгосрочного развития (КДР или Стратегия-2020-КДР). Она была представлена накануне кризиса 2008-2009 гг. и потому выполнять её как таковую не пришлось. Но когда мы выползли из кризиса 2008-2009 гг., то учёные во главе с РАНХ и ГС и НИУ ВШЭ получили поручение подготовить другую «Стратегию-2020». Её анализу бóльшей частью посвящён доклад М.Э. Дмитриева, основанный на мнениях экспертов, включая многих авторов. Выполнение – 29%.

Я тоже был в их числе, но подготовленный мной материал в сам документ «Стратегия-2020» включен не был. Позднее я его опубликовал самостоятельно с прогнозом макроэкономики России до 2050-го года. Если сразу начать, т.е. с 2012-го года, то мой прогноз по сценарию либеральному обогнал выход в высшую лигу на уровне 54% технологической границы с оценкой 80 тыс. долларов на душу населения.

Я высокого мнения о «Стратегии-2020». Вероятно, те недочёты, которые отмечены в докладе М.Э. Дмитриева, имеют место, но они бóльшей частью отнесены только к авторам и чиновникам правительственного аппарата. Но доклад сдали в конце 2011-го года, а я напомню, что ещё чуть позже прошли парламентские выборы. Их последствия хорошо известны. В итоге в стране заметно изменилась обстановка. Перед руководством страны, особенно после ещё президентских выборов, на которых победил В.В. Путин, встала дилемма – продолжать прежнюю политику (инерционный вариант) или перейти к варианту либеральному, как я его назвал выше. Должен сказать, что, на мой взгляд, именно либеральный вариант был в основном изложен в «Стратегии-2020». Но выбор пал уже тогда, скорее, на инерционную политику. Этим, а не недостатками «Стратегии-2020 » объясняется то, что она не была принята за основу. Время, как я думаю, показало, что мы преимущественно его потеряли.

С тех пор прошло 4 года. Ещё 2 года до новых президентских выборов. Дела в экономике в прошлом году несколько улучшились. Но итог таков: вместо спада – стагнация. Ожидают подъём уже в нынешнем году. Не стал бы строить иллюзии. Моё мнение таково, что А.Л. Кудрин, как человек грамотный и честный, постарается убедить руководство, что в условиях России после 2018-го года, либеральный сценарий наиболее пригоден для страны. Но как воспримут его советы? Что станут делать, как сказано в последнем докладе М.Э. Дмитриева, «лоббистские группы интересов»? (с.41).

В наших условиях сегодня «реформистские устремления в экспертном сообществе снижаются и всё более заменяются лоббистскими предложениями и запросами» (с.42). Как поменять ситуацию?

Оригинал

От нашего слушателя Г.И. Погожаева я получил письмо. В нём сказано: когда Вы говорите о верховенстве права, то неплохо было бы сперва объяснить, как следует понимать сущность самого термина «Право».

Существует интуитивно осознаваемое представление о сущности «Права» как о «воле сильного».

Если речь идёт об экономике, то воля сильного представляется как воля того, кто обладает финансовыми ресурсами. Простой человек понимает, что речь идёт о тех, кто ворочает деньгами. Но Хайек (немецкий учёный) трактует ситуацию иначе. В нормально организованной рыночной экономике фактическим «хозяином» является тот самый «простой человек», выступающий в роли потребителя. Если мы как потребители осознаём это, то должны отстаивать свои законные права. Либо власть будет в руках у «денежного мешка». Будучи во власти традиционных представлений, простой человек думает, пусть нас рассудит государство. Вот вам и антирыночная позиция населения страны, понимаемая с позиции «справедливости». Каково ваше мнение?

Я подумал, что г-н Погожаев даёт хороший повод, чтобы начать разговор о силе, праве и власти. Видимо, в древней общине преобладала сила, но жизнь поставила вопрос об ограничении применения силы, чтобы родовые и племенные отношения воспроизводились. Так родились обычаи, подчинявшие силу определённым нормам. Такие же нормы рождались и для поддержания слабых, но нужных членов семьи и общины. Эти нормы легли в основу права. Право противостоит силе, вырастая из обычаев, но в то же время меняются субъекты права, идёт борьба между ними.

Исход – рождение государства, которое концентрирует силу, превращая её во власть. Право берётся на вооружение правителями государств. Извините, я старался идти с самого начала, ради упрощения схемы. Государство – это власть, реализуемая через силу или через право. Нормы права оформляются, возникают суды.

Следующий важный момент – античная Греция, Афины. Благодаря архонту Драконту, а затем Солону, появляется Кодекс законов, принимаемых народным собранием в масштабах полиса. Народное собрание – все мужчины полиса, они же – землевладельцы и воины. Власть аристократии сжимается, она принадлежит демосу, все граждане – депутаты народного собрания. Демократия – власть не у правителя, власть у народного собрания, избирающего важнейших менеджеров и судей. Право – важнейшая сторона демократии. Законы делаются письменными, их размещают на камне в публичных местах, стараясь делать очень определёнными, не допускающими разнотолков. И жёсткими, более жёсткими, чем в других, скажем, восточных цивилизациях.

Верховенство права – символ силы и власти общества.

Прошло много веков. Через Рим эти идеи достигли городов Северной Италии, далее Западной Европы, где развивались торговля и промышленность. Право показывает себя наиболее эффективным инструментом поддержания свободы и социального контроля в современном обществе (А.Н. Медушевский. Социология права, 2006 г., с. 6).

Далее шли два процесса: развитие и распространение по странам модели рыночной экономики и демократии, а также постепенный переход от модели феодальной или административной иерархии к первой. Пока первая доказала своё превосходство и достигла наиболее развитых форм в западных и некоторых восточноазиатских странах.

Россия начала этот переход с реформ Александра II. На усвоение верховенства права была нацелена судебная реформа. Но дело шло трудно. Октябрьская революция 1917-го года обещала осуществление мечты, в том числе свободы личности и верховенства права. Но затем традиционные для России силовые методы власти взяли вверх.

Плановую экономику можно считать высшим достижением административной иерархии и одновременно окончательным доказательством её несостоятельности. Она потерпела крах, 2-го января 1992-го года была осуществлена либерализация, вступил в строй рынок, хотя в условиях России понадобилось 7 лет, чтобы одолеть инфляцию. Параллельно распался СССР, противоречия между Ельциным с реформаторами, с одной стороны, и Верховным Советом РСФСР – с другой, в 1993-ем году привели к роспуску парламента, осаде Белого Дома и принятию Конституции с избыточным расширением полномочий Президента. Сделано это было, чтобы предупредить новые эксцессы типа имевших место в 1992-1993 гг. Но вышло так, что это обернулось ущербом для демократии, для верховенства права. Точнее говоря, Ельцин своими полномочиями не злоупотреблял, но со временем, когда он передал дела следующей команде, ситуация изменилась.

В новой элите было много юристов, и они постарались, не допуская серьёзных изменений законодательства ельцинской поры, обогатить его многочисленными изменениями, укрепляющими свой режим. Право как бы «торжествовало», но в реальности всё больше возвращались традиции, усиливающие исполнительную власть, власть одного лидера с низведением до роли служебных ветвей власти законодательную и судебную.

Централизация власти привела и к снижению роли местного самоуправления и администрации регионов. Итог: когда стали снижаться цены на нефть и проявились признаки чрезмерной централизации, в экономике начался кризис. Его преодоление требует институциональных изменений, в первую очередь, обеспечение верховенства права.

Готовя этот материал, я обнаружил, что и на Западе наблюдается сходное явление – рост числа очень конкретных правовых норм с ростом числа чиновников и ограничением гражданских свобод. Ещё в 1961-ом году вышла книга Бруно Леони «Свобода и закон» (на русском – 2008 г.), в которой сделаны выводы о чрезмерности количества детальных норм. Автор отмечает преимущества англо-саксонской модели права, где как у античных греков и римлян невелико число основных законов и важнейшую роль играют решения судей.

А у нас, между прочим, очень быстро нарастает число норм законодательства, таких, например, как закон об иностранных агентах или «пакет Яровой». Роль юристов растёт, свобода людей, в том числе предпринимателей, падает.

Возвращаюсь к вопросам г-на Погожаева. Дело не в силе денежного мешка. Дело во власти чиновников, представляющих государство. Нам придётся идти на серьёзные институциональные реформы. Выходит, Г.И. Погожаев прав.

До встречи.

Евгений Ясин

Мы ещё не знаем окончательных итогов 2016-го года, но всё же, вступая в Новый год, хотелось бы, пусть в общих чертах, подвести итоги.

Итоги таковы: 2016-й год – год стагнации. В конце года (ноябрь) наметился рост, даже более двух процентов в год. Но всё же в целом за год, по словам Д.А. Медведева, правительство ожидает небольшой спад – менее 0,5%. В 2017-ом году рассчитывают добиться роста, где-то около 1%. Хочу заметить, что вообще-то +1%/ – 1% это ещё стагнация.

Следует, на мой взгляд, оценить более далёкую ретроспективу. Мы – молодая страна с рыночной экономикой – 25 лет. В 1992-1998 гг. – реформы и трансформационный кризис: спад на 40% ВВП. В 1999-2008 гг. – восстановительный рост, уровень 1990-го года несколько превышен. Сказались и рост цен на нефть (в 2003 г.) и результаты определённого воздействия реформ, активность предпринимательства, особенно до 2003-го года.

2008-2009 гг. – кризис мировой экономики и его влияние на Россию, довольно заметное. Восстановительный период кончился. Но от довольно ощутимого спада в последующие два года мы избавились: +4,5% в 2010 г., +4,3 – в 2011 г. В 2012-ом году начался тренд снижения темпов роста – +3,4%; в 2013-ом – 1,3%. В это время уровень цен на нефть восстановился и держался до середины 2014-го года. События 2014-го года вызвали снижение темпов до 0,6% и глубокое падение курса рубля и в 2015-ом г. спад на 3,7%. Собственно итоги 2016-го года обозначили прекращение спада, переход к стагнации. Это важно отметить, потому что успешная политика Банка России остановила падение курса рубля и снижение инфляции.

К концу 2016-го года – до 5,5%. Ничего подобного не было у нас с начала реформ. В 2017-ом году планируется дойти до 4%. Замечу, что для подъёма с подключением банков нужно бы дойти до 2-3%.

Чего же можно ждать в 2017-ом году?

Сейчас большинство прогнозов ожидает перелома и некоторого роста – до 1%, по мнению Э. Набиуллиной. Настроение бизнеса вроде улучшается. Перелом этот значит, что тренд, обозначившийся с 2012-го года, закончится. Но надо иметь в виду, что при этом должны исчезнуть или достаточно ослабеть те факторы, которые вызвали этот тренд. Я назову два главных фактора: 1) нефть, которая резко подешевела и 2) низкое доверие между государством (бюрократией) и бизнесом, сложившееся ещё в начале нулевых годов. Нефть на время перекрыла второй фактор.

Рассчитывать на подорожание нефти ($100 /бар.) не следует: нескоро это может случиться, и лучше строить другие опоры, особенно институциональные (право, политическая конкуренция, местное самоуправление и т.п.), которые повышают доверие и позволяют мобилизовать активность граждан.

Можно сказать, что на выбор две модели – либо инерционная, т.е. продолжение политики, которая ведётся с начала нулевых; либо либеральная, более рыночная и менее бюрократическая. Мы уже пробовали повернуть инерционную модель в сторону более жёсткой, мобилизационной. Не получилось. Отмечу попытки двинуться в другую сторону (Кудрин), но это только начало. И быстрых результатов ожидать не следует. Тем более впереди выборы президента…

Так что можно ожидать в 2017-ом году?

Боюсь, никаких особых поворотов в будущем ожидать не следует. Но если ясно, что создаёт лучшую перспективу, надо начинать работу по её реализации.

Желаю всем нам успеха на этом направлении.

Мы ещё не знаем окончательных итогов 2016-го года, но всё же, вступая в Новый год, хотелось бы, пусть в общих чертах, подвести итоги.

Итоги таковы: 2016-й год – год стагнации. В конце года (ноябрь) наметился рост, даже более двух процентов в год. Но всё же в целом за год, по словам Д.А. Медведева, правительство ожидает небольшой спад – менее 0,5%. В 2017-ом году рассчитывают добиться роста, где-то около 1%. Хочу заметить, что вообще-то +1%/ – 1% это ещё стагнация.

Следует, на мой взгляд, оценить более далёкую ретроспективу. Мы – молодая страна с рыночной экономикой – 25 лет. В 1992-1998 гг. – реформы и трансформационный кризис: спад на 40% ВВП. В 1999-2008 гг. – восстановительный рост, уровень 1990-го года несколько превышен. Сказались и рост цен на нефть (в 2003 г.) и результаты определённого воздействия реформ, активность предпринимательства, особенно до 2003-го года.

2008-2009 гг. – кризис мировой экономики и его влияние на Россию, довольно заметное. Восстановительный период кончился. Но от довольно ощутимого спада в последующие два года мы избавились: +4,5% в 2010 г., +4,3 – в 2011 г. В 2012-ом году начался тренд снижения темпов роста – +3,4%; в 2013-ом – 1,3%. В это время уровень цен на нефть восстановился и держался до середины 2014-го года. События 2014-го года вызвали снижение темпов до 0,6% и глубокое падение курса рубля и в 2015-ом г. спад на 3,7%. Собственно итоги 2016-го года обозначили прекращение спада, переход к стагнации. Это важно отметить, потому что успешная политика Банка России остановила падение курса рубля и снижение инфляции.

К концу 2016-го года – до 5,5%. Ничего подобного не было у нас с начала реформ. В 2017-ом году планируется дойти до 4%. Замечу, что для подъёма с подключением банков нужно бы дойти до 2-3%.

Чего же можно ждать в 2017-ом году?

Сейчас большинство прогнозов ожидает перелома и некоторого роста – до 1%, по мнению Э. Набиуллиной. Настроение бизнеса вроде улучшается. Перелом этот значит, что тренд, обозначившийся с 2012-го года, закончится. Но надо иметь в виду, что при этом должны исчезнуть или достаточно ослабеть те факторы, которые вызвали этот тренд. Я назову два главных фактора: 1) нефть, которая резко подешевела и 2) низкое доверие между государством (бюрократией) и бизнесом, сложившееся ещё в начале нулевых годов. Нефть на время перекрыла второй фактор.
Рассчитывать на подорожание нефти ($100 /бар.) не следует: нескоро это может случиться, и лучше строить другие опоры, особенно институциональные (право, политическая конкуренция, местное самоуправление и т.п.), которые повышают доверие и позволяют мобилизовать активность граждан.

Можно сказать, что на выбор две модели – либо инерционная, т.е. продолжение политики, которая ведётся с начала нулевых; либо либеральная, более рыночная и менее бюрократическая. Мы уже пробовали повернуть инерционную модель в сторону более жёсткой, мобилизационной. Не получилось. Отмечу попытки двинуться в другую сторону (Кудрин), но это только начало. И быстрых результатов ожидать не следует. Тем более впереди выборы президента…
Так что можно ожидать в 2017-ом году?

Боюсь, никаких особых поворотов в будущем ожидать не следует. Но если ясно, что создаёт лучшую перспективу, надо начинать работу по её реализации.

Желаю всем нам успеха на этом направлении.

Я намеренно подчёркиваю: обращаюсь с лучшими пожеланиями ко всем согражданам, независимо от пола, возраста, образования и квалификации, а также от различий в убеждениях. Это особенно важно, ибо сейчас расхождения серьёзные, удерживаемые преимущественно авторитарными властями. Между тем наше процветание – процветание всех в своей стране – не зависит от преодоления противоречий, причём не силой, а демократическими порядками, исходя из общих интересов страны. Пока же я ощущаю преобладание стремления людей держаться за тех, кто ближе по взглядам и интересам, а при столкновении с другими – не искать общих решений, а противостоять, спорить, доходить до методов, усиливающих враждебность, вплоть до силовых.

В книге под редакцией Г. Никипорец-Такигавы и Э. Паина «Интернет и идеологические движения в России» (2016 г.) предложены следующие основные идеологические группы в России: 1) конформисты; 2) националисты; 3) левые; 4) либералы. Не стоит сейчас входить детально в сущность и взаимоотношения этих групп. Это задача других выступлений. Я только ограничусь краткими определениями.

Авторы так определяют конформизм: «не вполне идеологическое движение по сравнению с другими, но это приверженность к Путину, лидеру государства, единомыслие с правителем, принадлежность к большинству».

Национализм – приверженность национальным традициям. Нация, народ – множество людей, связанных общим происхождением, языком, обычаями, либо этническими признаками, либо гражданскими. Во втором случае нацию образуют все граждане государства. Идея – сохранять нацию, содействовать её преобладанию.

Левые – сторонники интересов бедных, «справедливости», для них характерна просоветская идентичность. КПРФ является наиболее организованной частью, но есть и другие группы и даже «Партия справедливости» в Парламенте.

Либералы – сторонники свободы, первостепенной роли личности, её прав и достоинства. В экономическом плане – сторонники рынка. В политическом – демократии.

Мы вернёмся к содержанию, взаимодействию и противостоянию идей этих движений позднее. Но сейчас, перед Новым годом, я хочу всем пожелать самого лучшего и напомнить, что все мы – граждане одного государства, одной страны, одного общества и поэтому обязаны разделять идеи её процветания, технологического и институционального развития в числе наиболее успешных стран мира.

Различия во взглядах неизбежны. Влияние разных групп интеллектуальной и правящей элиты будет приводить к изменению позиций разных взглядов. И всякий раз, как я подозреваю, победившие идеи будут привлекать большинство конформистов. Это их особое качество.

Сам я либерал и, видимо, разделяю отношение к этой группе большинства сограждан. Но именно мы осуществили переход России от планово-административной к рыночной экономике. Надеюсь, что у нас есть ещё важные идеи, полезные для нашего народа. Я призываю своих единомышленников учитывать, что нас сегодня меньшинство. Но мы имеем сегодня и общие гражданские обязанности, прежде всего мирное развитие общества и общие усилия всех сограждан, пусть и сопровождаемые дискуссиями, противостоянием, коалициями.

Я желаю всем нам счастливого Нового года, успешного развития России.

Оригинал

15 декабря сего года премьер-министр нашего правительства Д.А. Медведев дал интервью пяти телеканалам, которое вызвало многочисленные отклики.

За два месяца до этого журнал «Вопросы экономики» опубликовал статью премьер-министра «Россия: обретение новой динамики» (сокращенная версия в «Российской газете» №213, 9 октября). Откликов на эту статью было поменьше.

Я решил откликнуться на обе публикации. Сразу скажу, что многочисленные пренебрежительные высказывания в адрес Медведева со стороны многих моих друзей-либералов представляются мне далеко не оправданными. Я вижу, что он (не только в этих статьях) проявляет серьёзное понимание происходящих событий в нашей экономике, хотя, конечно, его тексты и действия существенно ограничены его положением. Но обсуждать с ним проблемы её было бы интересно.

Приближается конец 2016-го года. Каковы итоги?

В интервью Медведев говорит о разных сторонах прошедшего года, но сразу подчёркивает достигнутую стабильность и выполнение социальных обязательств. Всё же в 2016-ом году ожидается, после заметного спада год назад, снижение ВВП. Далее он говорит также об успехах ряда отраслей – сельское хозяйство (самый большой урожай – 118 млн. тонн), химия, фармацевтика, металлургия и др. В ответ на призывы Э. Муртазаева снизить налоги и увеличить госрасходы, премьер-министр сразу ответил: невозможно планировать какое-то бурное развитие, если для этого нет макроэкономических (а я бы ещё добавил – институциональных) условий. Можно накачать экономику деньгами, а в результате вырастет инфляция. Полностью согласен. Более того, в недавнем выступлении на «Эхо» я поддержал Силуанова за подготовленный бюджет и Набиуллину за введение плавающего курса рубля и грамотное использование ключевой ставки процента 15-16 декабря 2014 года.

На этом я остановлюсь с похвалами и постараюсь объективно оценить ситуацию. Начну с замечания: Медведев говорит, что курс рубля давно был свободным, но это не так. Его назначал ЦБ, поглядывая на рыночный курс и обильно инвестируя рубли на рынках (как «попросят» начальники). Отсюда высокая инфляция все тучные годы, да и позднее. Только в 2016-ом обстановка стала меняться, 5,8-5,5% в нынешнем году.

Медведев пишет о необходимости структурных реформ. Но разные люди понимают их по-разному. По его изложению, под этими реформами понимается изменение структуры отраслей. Но таким образом вернуть экономику на путь подъёма не удастся. В том-то и дело, что нужны институциональные реформы, правовые и политические, чтобы изменить инвестиционный климат, устранить недоверие между бизнесом и властью, только таким образом можно поднять настроения людей в стране.

Медведев правильно пишет об исчерпании модели экономического роста 2000-х годов, основанной на нефти и подключении простаивавших мощностей. Но какая другая модель? Совокупность высказываний об этом в названных двух публикациях не содержит идей о том, какая модель нужна. Хорошо хоть, что он предупреждает: в 20-х годах нас ждут серьёзные перемены. Я надеюсь, что в 2017-ом году об этом хотя бы можно будет серьёзно поговорить.

Оригинал

В решении проблем России важное значение имеет правильная оценка тех событий, которые в последние годы происходят в Китае, причём не только в плане характера наших взаимоотношений.

Начнём с того, что ещё в 70-е годы ХХ-го века Россия (СССР) играла роль второй сверхдержавы, а в Китае после смерти Мао Цзэдуна шла острая политическая борьба. Экономика же в рамках жёстких ограничений эпохи Мао была в крайне угнетённом состоянии. Дэн Сяопин, заняв положение лидера, пошёл по пути либерализации, прежде всего в крестьянском хозяйстве, и ситуация стала быстро поправляться. Потом свободные экономические зоны, куда хуацяо (зарубежные китайцы) помогали привлекать капитал.

Следом за этим пошло развитие малого предпринимательства и к концу ХХ-го века на долю частного бизнеса приходилось большинство производства в промышленности, исключая оборонные отрасли.

В 1978-ом году по объёму ВВП Китай был на 10-ом месте в мире. На душу населения – на 175-ом. В 2007-ом году – по объёму – 4-ое место, а на душу – 132-е. А вот после этого ещё рывок и Китай выходит на 2-е место. Главный мотор – дешевая рабочая сила, рост предпринимательства и рост экспорта, проникновение на рынки как неразвитых, так и затем развитых стран. Темпы роста – 10-12% в год. Учитывая численность населения (1360 млн.), весь мир должен признать огромную роль Китая в своём будущем.

С 2008-го года положение, однако, стало меняться. Кризис мировой экономики дошёл до Китая. Экспорт снижается, рабочая сила дорожает. Возникает вопрос – как теперь может развиваться Китай? Надо учесть, что вся вертикаль власти КПК сохранилась. Роль бизнеса и крестьян – традиционная для Китая уже 2500 лет – не претендовать на властные полномочия. Тень режима династии – традиции Китая – снова вспоминается. Правление КПК стало похоже на династии прошлого.
В последние годы темпы роста резко упали – до 6,5-7%. Это много для нас, но для Китая – знак снижения темпов развития, сокращение ресурсов развития страны.

Нет сомнения, что в 1978-ом году Китай восстановил своё положение, занял место второй сверхдержавы, и вряд ли ему грозит новое разорение. Но для дальнейшего развития нужны, видимо, новые реформы.
Какие? По-моему, более сложные, чем в России.

Следует учитывать, что перемены, произошедшие в Китае за 1978-2016 гг. были достижениями рыночной либерализации, но с использованием благоприятной внешней обстановки. Сейчас эта обстановка ухудшилась, изменилась и ситуация внутри страны: подорожание рабочей силы, причём с притоком населения в города, село относительно обеднело.
Сравним Китай с Россией. Они как будто поменялись местами. Ещё не во всём: население у нас пока более состоятельно, вооружения сильны. Но уровень жизни в Китае будет расти, причём, видимо, быстрее, чем у нас. И население будет расти, число детей в семьях теперь не ограничивается.

Мы строим надежды на дружбу, на сложившиеся отношения сотрудничества и взаимопомощи. Но вряд ли можно рассчитывать на многое. У нас население не растёт и, видимо, даже будет сокращаться. А Китай будет сталкиваться с проблемами размещения растущего населения, да и наши территории и полезные ископаемые будут его привлекать. Я бы ещё обратил внимание на глубокие различия в наших культурах, на трудности взаимопонимания при широких контактах.

Короче, дружить надо. Но у меня такое ощущение, что для нас это будет далеко не так выгодно, как сотрудничество с Западом. И уж точно, что Китай не заменит нам Запад.

Оригинал

Только в этот вторник я могу откликнуться на послание Президента от 1 декабря. Плюс в том, что я также познакомился с многочисленными откликами на послание. Теперь коротко изложу своё мнение.

Во-первых, трудно было ожидать чего-то иного: в 2018-ом году выборы. Понятно, что это влияет на тональность послания.
Во-вторых, с учётом этого обстоятельства можно сделать вывод, что пока экономическая политика не меняется, она носит инерционный характер, т.е., в основном, продолжение прежней линии.

Хочу заметить: сам Президент признаёт, что сегодня эта политика приводит к топтанию на месте.
Что может изменить ситуацию к лучшему?

Либо заметное повышение цен на нефть, причём устойчивое. Россия не случайно поддержала решение стран ОПЕК. Однако ныне существенного повышения цен на нефть, причём надолго, ожидать не стоит.

Либо какие-то серьёзные изменения внутри России, которые ощутимо улучшат инвестиционный климат и ускорят научно-технический прогресс. Понятно, что эти изменения требуют времени. Какого?

Подозреваю, что до 2019-2020 гг., как предложил Президент, добиться заметных результатов будет трудно. А то и невозможно.
Я уже говорил о выборах. По отношению к ним, с точки зрения правящей элиты, нынешнюю инерционную политику лучше не менять. Но нужно исходить из того, что при этом добиться быстрого перехода к подъёму экономики и с темпом хотя бы 2-2,5% вряд ли удастся. К тому же речь идёт не о краткосрочном скачке, а об устойчивом тренде, выводящем на рост ВВП выше, чем темпы роста развитых стран (~1,9%). При инерционной стратегии до указанных сроков достижение намеченных целей вряд ли возможно.
Стоит отметить, что эта стратегия поддерживается примерно с 2003-2004 гг. и до 2012 года (включая кризис 2008-2009 гг.), она в целом оправдывала себя: темпы роста позволили превысить уровень производства 1990-го года, а доходы населения поднялись ещё выше (до 130% или больше). Но это всё происходило при растущих ценах на нефть. С 2012-го года темпы начали падать, ещё при дорогой нефти, а в 2015-ом году (когда они с середины 2014-го года стали падать), мы наблюдали спад на 3,7% ВВП. В нынешнем году, видимо, ещё будет небольшой спад (где-то 0,3%), но можно говорить, что мы перешли к стагнации нашей экономики.

Можно ли рассчитывать, что уже в 2017-2018 гг. мы сможем начать подъём?
Замечу, что +0,3% ВВП это не подъём, это та же стагнация. А при нынешней ситуации возможен ещё спад, пусть небольшой. Скорей всего мы можем ожидать продолжения стагнации ещё 1-2 года.

Иначе говоря, мы стоим перед необходимостью смены стратегии. Изменить ситуацию к лучшему может, видимо, только такая стратегия, которая ограничит участие государства в экономике, т.е. расширение сферы рыночных механизмов и частного бизнеса. Мы уже об этом не раз говорили.

Думаю, что приходит пора более основательно углубляться в эту тему. Надеюсь, что работа команды А.Л. Кудрина будет способствовать предстоящей смене стратегии.

Оригинал

У нас в экономике дела обстоят не слишком хорошо.
По крайней мере в заголовке на первой странице «Независимой газеты» от 23 ноября с.г. я прочитал: «инфаркт миокарда стал экономическим диагнозом». Ещё завлекающие слова: ловушка новой нормальности. Эти слова можно было услышать на Финансовом форуме в Финансовом Университете днём ранее. Один из видных участников Форума, между прочим, нашёл, что девальвационный скачок в 2014-ом году, а также, видимо, умеренная снижающаяся инфляция и сейчас – следствие введения плавающего курса рубля в ноябре 2014-го года. Он так и сказал: «Наша макроэкономическая система подобна инфаркту миокарда».
Готов разделить эмоции, но с сутью подобного мнения совершенно не согласен. Напротив, сейчас я утверждаю, что денежно-кредитная политика, а также финансовая ныне на высоком профессиональном и гражданском уровне. О денежно-кредитной политике, руководимой Э. Набиуллиной, я уже высказывался много раз: как раз введение плавающего курса рубля, а затем, в декабре 2014-го года – повышение ключевой ставки ЦБ до 17% остановили падение рубля и спасли тем самым нашу экономику. Сейчас в пределах своих возможностей Банк России оздоравливает банковскую систему и старается снизить инфляцию до 4% в год. Надо ещё ниже, но мы и такого не видели с царского времени.

Но сегодня я хочу поговорить о финансах. На Форуме обсуждался проект трёхлетнего бюджета, с докладом выступал А.Г. Силуанов, глава Минфина. Я лично от доклада, да и от работы финансового ведомства в нынешних условиях, испытал глубокое удовлетворение. Лишний раз убедился – есть мои единомышленники в правительстве!

Снижение инфляции оправдывает высокие процентные ставки по депозитам, привлекающие капиталы. Кредитные ставки при этом должны считаться со спросом и состоянием пассивов банков. При низкой инфляции кредитная ставка на уровне 6-7% уже высока. И она удовлетворила бы условиям подъёма экономики. Но этого мало.
Силуанов отметил высокие риски в нашей экономике для инвестиций. «Это значит, – говорит он, – что необходимо снижение участия государства в стимулировании экономики».

Далее автор заметки Ольга Соловьёва делает выводы: «Не имея представления по выходу из ловушки новой нормальности, в правительстве решительно верстают трёхлетний бюджетный план». Жёсткий. Сокращение расходов почти по всем статьям: оборона и безопасность (о чём я долго говорил), инфраструктура, агропром. Расходы на социальную политику увеличиваются, но бедность не снижается. Но снижение объёма госинвестиций может стать препятствием для подъёма.

У меня определённое ощущение: где Соловьёва критикует, у меня поддержка планов правительства. Расходы надо сокращать, мы не можем наращивать дефицит бюджета. Ожидать повышения нефтяных цен, значит, увеличивать риски.
Короче, там где корреспондент критикует, я вижу трудный, но правильный в данных условиях курс бюджетной политики.
А что же насчёт ловушки, о выходе из которой Силуанов не имеет представления, у меня тоже иное представление. Что касается денежно-кредитной и финансовой политики, она строится на правильных основаниях. Но этого недостаточно для выхода из «ловушки». Нужны ещё институциональные и политические решения, снижающие риски для частных инвестиций. Нужно доверие. И время, чтобы люди поверили. Пока эти процессы не начались, время теряется.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире