yasin

Евгений Ясин

19 июня 2017

F

В газете «Ведомости» от 05.06.2017-го года помещена статья «Инновации: кто вырастит стартапы». Авторы – Игорь Пивоваров и Павел Гудков – специалисты из среды, где куются новые технологии. Они считают, что частных инвестиций в новые технологии недостаточно, нужны ещё и государственные. США делают всё для привлечения к себе предпринимателей.

«Крупные российские корпорации не покупают маленькие компании с готовыми продуктами, предпочитая сделать такую же разработку внутри себя. Как правило, делают у себя они дольше и дороже, и не факт, что вообще сделают». Так зачем государство?

Ещё через неделю те же авторы там же публикуют ещё одну статью « Инновации: системные ошибки». Здесь шёл разговор о другой, более серьёзной проблеме для российских инноваций – проверки. Если вкладываются государственные деньги, то ожидается их неэффективное использование. А природа венчурных инвестиций – редкий успех при сотнях попыток. Но у нас как-то ждут воровства. Проверки налоговой инспекции, прокуратуры, Счетной палаты идут непрерывно. Именно на них уходят силы тех, кто мог бы делать инновации – предпринимателей и инвесторов. Главная причина – недоверие. «Глобальное недоверие ко всем и его квинтэссенция в позиции нашей правоохранительной системы, для которой любой коммерсант – потенциальный мошенник» (Статья опубликована в газете «Ведомости» №4180 от 12.10.2016 под заголовком «https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/10/12/660519-innovatsii-prokuratura»).

Я считаю, что для российской экономики инновации – главный фактор подъёма. Если цены на нефть не будут повышаться, нам нужны другие источники подъёма. Другие отрасли? Химия, сельское хозяйство, пищепром? Всё годится, но ведь по отдельным отраслям мало. Можно сделать ставку на внутренний рынок, не гнаться за экспортом. Но ведь это значит отставание? Для нас, да и не только, единственный выход – инновации. Но они просто так в нужном количестве не появляются. А нужны везде. Я полагаю, что по всем отраслям на 14-15% ВВП нужно получать от инноваций. Это и будет инновационная экономика. А сейчас где-то менее 1%. Как быть?

Для изменения ситуации, во-первых, нужна наука, пусть не такая углублённая как наша, ориентированная в основном на практику. Во-вторых, нужно мощное образование, прямо соприкасающееся со стартапами, а то и создающие их, должны включать студентов.
В-третьих, требуются изменения в институциональной системе, в том числе верховенство права, экономическая и политическая конкуренция взамен бóльшей части проверок.

В-четвертых, требуется время, чтобы всё это сделать. А это непросто, достаточно обратиться к нашей действительности, фрагмент которой продемонстрирован выше с мнениями профессионалов. Времени немало, ибо речь идёт о серьёзных институциональных изменениях, о «структурных реформах», как у нас принято говорить. Давайте задумаемся обо всём этом, не теряя дорогого времени.

Оригинал

Начну с того, что Правительство Российской Федерации наградило меня медалью П.А. Столыпина I степени, и на днях состоялась церемония вручения.
Я благодарю за награду, прежде всего потому, что это Столыпин, на мой взгляд, один из самых достойных российских политиков, видевших свой момент в истории Родины с учётом её прошлого и будущего через наилучшие стратегии, формируемые его размышлениями.

Я полагаю, что нынешнее официальное признание Столыпина, как и собрание его поклонников в рядах Столыпинского клуба, исходят из преданности Столыпина российскому государству, в его консерватизме. Я же вижу его фигуру иначе, как человека, призванного на службу высшим представителем власти, дававшим возможность реализовать свои замыслы, которые тогда в иных ситуациях представлялись неисполнимыми.

До сих пор среди моих единомышленников-либералов в Столыпине видят противника. Размышляя о нынешней ситуации, я увидел в нём одного из выдающихся предшественников.
Что меня в этом убеждает? Напомню, что реформы Александра II, прежде всего отмена крепостного права, строились на выкупе крестьянами земли при условии, что сохраняется община и её роль повышается. И как гарантии выкупных платежей, и как защита их членов от внешних опасностей. И консерваторы, и народовольцы были за общину. В других реформах Александра, земской и судебной, можно видеть и иные исходы, в которых участие общины становилось ненужным. Но поначалу на это не обращалось внимания.

За последующие годы выяснилось как бы два варианта развития событий:

1) Революционный – отъём земли у помещиков и передача крестьянам бесплатно и через общину. Она защитит.
2) Эволюционный, но последовательный – передача земли крестьянам без общины, освобождением от неё, признание частной собственности крестьян на землю.
Первый вариант поддерживал и С.Ю. Витте, правда, не считая его единственным. Но главным, что обещало, как казалось, поддержку крестьян и радикальных политических слоёв. Но для реализации нужны были революция и кровь.

Столыпин, придя в правительство в 1906-ом году с поста саратовского губернатора, полностью преданный императору и доказавший это своей службой ему, стал продвигать второй вариант, в котором главное было даже не эволюционность, а уход от общины, частная собственность на землю. Конечно, это предполагало разделение крестьянства на тех, кто способен был эффективно обрабатывать землю, включая наём работников, и на тех, кто не был на это способен, а потому обрекался либо на бедность, либо на наёмный труд, включая уход в город.

Это убеждение Столыпина вызывало и утрату со временем поддержки царя, и отчаянное сопротивление радикалов. После убийства его в 1911-ом году все идейные противники слева стали подчёркивать неудачу аграрной реформы. Это делали и большевики, выдвигая в конечном счёте колхозный вариант, во многом показавший возврат к крепостному праву. Во всяком случае к процветанию сельского хозяйства этот вариант не привёл. Реформы же 90-х годов скорей напоминали вариант Столыпина, хотя и реализовались без особой энергии.

У нас, в Высшей школе экономики, ещё в самом начале 2000-х годов проводились социологические обследования в деревне, в Белгородской области, под руководством А.Г. Эфендиева. Выяснилось, что в 90-е годы отмечены признаки возрождения общины. Что же это, проявление органических свойств русского народа?

Мы обратили внимание на этот момент и через 12 лет повторили исследование. Итог – никаких следов общины. Есть агрохолдинги с наёмным трудом, есть фермеры. Довольных среди обитателей белгородского села не так уж много. Но мы увидели успехи сельского хозяйства и, по сути, реализацию столыпинского варианта. Без лозунгов, без насилия, но это произошло. С большой задержкой.
Хочу ещё напомнить выступление Столыпина с программной речью на открытии II Государственной Думы 6 марта 1907-го года. Её стержень – продолжение Великих реформ. Программа Столыпина, кроме аграрной реформы предполагала реформу судебную, местного самоуправления (создание волостного бессословного земства), сокращение сферы административного надзора, меры, подобные приватизации. Конечная цель – по мысли Столыпина – «правовое государство».

Наш учёный М.А. Давыдов даёт такую оценку этой программы: одна «из наиболее чётких и эффективных программ системных реформ за века русской истории» (М.А. Давыдов. Двадцать лет до Великой войны. 2016, с.174). Я бы добавил: программа либеральная, ещё сейчас оставляющая, что делать.

Я вовсе не хочу представить Столыпина только либералом, он несомненно был представителем высших дворянских кругов. Николай II поверил в его преданность императорской власти, но потом охладел, почувствовав силу личности и напористость в реализации своих идей, которые ему отнюдь не были присущи. Но мы эти качества должны оценить. Особенно меня привлекает способность видеть далеко, за пределы жизни одного поколения. То, что нам и сегодня необходимо.

Правление Николая I началось в 1825-ом году, как известно, с восстания декабристов, носителей идей освобождения крестьянства и Великой французской революции. Этому предшествовали война с Наполеоном I, либеральные идеи Александра I в начале его царствования и последующая реакция, смена Сперанского на Аракчеева. Каким будет новый царь?

Николай I, сам руководивший судом над декабристами, с самого начала взял линию старшего брата. В Манифесте 13 июля 1826-го года «О совершении приговора над государственными преступниками» сказано – «улучшение жизни России отныне будет достигаться лишь постепенным, нисходящим сверху «усовершенствованием… отечественных установлений» (В.Анисимов. Императорская Россия, 2012, с.480).

Говорят, что Николай распорядился сделать выжимку из следственных дел декабристов относительно недостатков, которые они видели на родине и преобразований, которые хотели провести. Но ничем не воспользовался, хотя создавал многочисленные «секретные комиссии». Реформы не были во вкусе императора. Зато уже в 1826-ом году были созданы Третье отделение (кабинета) и корпус жандармов, которые были призваны обеспечить государственную безопасность. С 1828-го года была введена цензура. Задача Третьего отделения – следить за подозрительными людьми, в т.ч. крестьянами, старообрядцами. Руководил им граф Александр Бенкендорф, ему наследовал Леонтий Дубельт. Была создана платная сеть агентуры. Одно из орудий – провокация. Одна из них была проведена против кружка Буташевича-Петрашевского, в котором, как известно, состоял Ф.М. Достоевский. Сложилась удушающая атмосфера доносов, шпионажа, страха. Вспомним ещё преследования А.Чаадаева за его «Философические письма» в журнале «Телескоп» в 1836-ом году.
Друг А.С. Пушкина барон Дельвиг издавал газету, статья в которой однажды не понравилась Бенкендорфу, тот вызвал Дельвига. В ответ на претензии Дельвиг обратил внимание, что статья прошла цензуру, значит, он за неё не отвечает. Пришедший в ярость Бенкендорф заявил в ответ: «Законы пишутся для подчинённых, а не для начальства»… (там же, с.487)

Главным был, конечно, крестьянский вопрос. Николай однажды выразился по этому поводу так: «в настоящую эпоху всякий помысел о сём был бы лишь преступным посягательством на общественное спокойствие и благо государства. Пугачёвский бунт доказал, до чего может достигнуть буйство черни» (там же, с. 488).
В 1849-ом году был арестован и отправлен в солдаты Тарас Шевченко, великий поэт Украины. Только через 10 лет он бы выкуплен усилиями художника Карла Брюллова, поэта Василия Жуковского и обер-гофмейстера Матвея Виельгорского.

Нельзя сказать, что было только плохо. Петербург украсили произведения архитектуры К. Росси, Монферран закончил строительство Исаакиевского собора. Формировалась великая русская литература – Пушкин, Лермонтов, Гоголь. Блестящий интеллектуальный мир Петербурга и Москвы, где разгорались споры западников и славянофилов. Но духота культурной жизни всё возрастала.

Следует отметить особенности внешней политики. Николай I любил военные порядки, в первую очередь парадную муштру. Он также исходил из того, что положение России как ведущей военной силы Европы после победы над Наполеоном сохраняется. Поэтому, когда во время революции 1848-1849 гг. начались события в Венгрии, и целостность Австро-Венгерской империи оказалась под угрозой, он послал корпус во главе с Иваном Паскевичем, который навёл в Венгрии порядок. К этому надо вспомнить присоединение Северного Кавказа, где жёсткую политику проводил генерал Алексей Ермолов, герой войны 1812-15 гг. Но в стране в целом был застой.

Но вот подошло испытание Крымской войной. Достоинства русских генералов и адмиралов, таких как Павел Нахимов и Владимир Корнилов, офицеров и солдат, не могли превзойти более совершенную технику англичан и французов. Сказалась также плохая инфраструктура. Вылезли на поверхности другие недостатки, показывающие нарастающее отставание России. И не только в военном деле. Сразу с приходом к власти Александра II встал вопрос об острой необходимости реформ, прежде всего об освобождении крестьян, о земской и судебной реформах, ряде других преобразований. Сразу выяснилась также готовность многих людей к преобразованиям. По заказу великой княгини Елены Павловны либеральный бюрократ Н.А. Милютин подготовил проект освобождения её крестьян, в имении Карловка. В этом проекте было сказано – крестьян надо освобождать с землёй за выкуп. Мой коллега Е. Анисимов, историк из Петербурга, замечает: «Это предложение стало главной идеей освобождения крестьян в 1861-ом году». А Елена Павловна передала проект императору. Началась эпоха реформ, исключительно важная для России, открывшая ей путь к освоению европейской цивилизации. Не всё получалось. Но реформы Ельцина-Гайдара в 1992-ом году снова вывели страну на этот путь. Стоит подумать и о дальнейшем.

Оригинал

Прежде всего — поздравление. 26 мая с.г. Ярославу Ивановичу Кузьминову исполнилось 60 лет.

Напомню, что он является главным создателем одного из лучших российских университетов — НИУ ВШЭ. В 1992-ом году, 27 ноября, Е.Т. Гайдаром, и.о. премьер-министра, было подписано Постановление о создании Высшей школы экономики. В этом году нам исполняется 25 лет. Тоже круглая дата!

В сфере профессиональных интересов Кузьминова всегда находилась реформа образования. Несмотря на то, что в начале 90-х реформы были в моде, для модернизации образования надо было найти энтузиастов. Первая идея — переходить на рыночные рельсы, платность — была заложена в основных положениях Закона об образовании 1992-го года. Но довольно быстро эту идею поменяли. Новая концепция, основными авторами которой были Я.И. Кузьминов и А.Н. Тихонов (в то время — министр образования), состояла в том, что государство делает ставку на таланты и способности, а не только на платность. Это особенно важно при переходе из средней школы в вуз. Здесь нужно национальное тестирование — единый государственный экзамен (ЕГЭ). Деньги идут за учеником, а не наоборот. А это могут быть только государственные деньги, государственное именное финансовое обязательство — ГИФО, важное дополнение ЕГЭ. ГИФО предполагали дифференцировать в зависимости от набранных баллов на ЕГЭ. Но тогда на это не решились. Вместо ГИФО ввели подушевые нормативы финансирования.

Я подозреваю, что к идее ГИФО ещё придётся вернуться. Задача выравнивания условий приёма с помощью ЕГЭ в основном решена, но качество ещё не поднято в должной мере. Здесь работа, пожалуй, только начинается.

Мы теперь вышли на такой этап развития, когда успехи страны, как никогда, зависят от технологических нововведений мирового класса. Это значит, что нужно серьёзно поднимать инновационную экономику, а, стало быть, науку и особенно образование. Не только наука в этом нуждается, но и бизнес, и профессиональная подготовка на всех уровнях. Но мы также нуждаемся в значительном повышении социальной культуры, в институциональных изменениях, которые предполагают более высокую образованность во всех слоях общества. Образование оказывается общей основой будущих успехов (или отставания, если оно само не добьется очень серьёзного прогресса). Отсюда то внимание, которого требует образование от государства и общества.

Нынешнее состояние образования у нас, к сожалению, ещё пока ниже требуемого уровня, и повышение его даётся тяжело, хотя охват высшим образованием довольно высок: 75% выпускников 11-го класса поступают в вузы; если добавить ещё выпускников средних специальных заведений — 83,4%. Велика доля тех, кто учится после 25 лет. Участие населения в формальном и неформальном образовании после этого возраста и до 64 лет — 20%. В США — 59%, в Финляндии — 66%.

После 1991-го года мы сделали отдельные шаги вперёд. Но, как мы видим, ещё очень многое предстоит сделать. Главное — увеличение заработной платы учителей и преподавателей, особенно в провинции, активизация в их число притока молодых способных людей. Мы видели, как начиналась реформа образования. Потом энергия движения упала. Выросло сопротивление тех, кто считает советскую систему образования лучше. Мне лично очевидно, что это не так, и масштабы работы в повышении качества очень велики.

25 мая с.г. в «Независимой газете» я прочитал заметку Антона Зверева, кандидата педагогических наук, журналиста, под названием ««Рынок директоров» работает против «рынка учителей»». Он пишет, что выделение государством денег директору школы ведёт к негативным результатам. Первыми разобрались англичане. В 1988-ом они приняли, под влиянием М. Тэтчер, «Educational Act», по которому каждой семье выписывается сертификат на сумму, позволяющую оплатить обучение в любой школе, хоть частной. Стремились усилить конкуренцию. Результат таков, что решающую роль играет близость расположения школы. Богатые более свободны в выборе школы или жилья рядом с хорошей школой. Конкуренция усилилась, но только в крупных городах.

Я не знаю однозначного ответа на вопрос, что делать дальше. Но согласен со Зверевым: ключевая единица — человек, а не школа. Замечу, что именно на это в своё время была нацелена идея ГИФО, над которой работали ещё в 90-е годы Кузьминов и Тихонов. Есть, над чем работать!

До встречи,
Евгений Ясин

Оригинал

Уважаемые коллеги!

приглашаю Вас принять участие в Круглом столе

«Особый путь»: самобытная дорога модернизации или цивилизационный тупик?

Вопросы для обсуждения:

 — Что важней для успеха или неудачи экономической модернизации — общие закономерности или национальная специфика?
 — «Особый путь» как политическая идеологема. Миф или реальность?
 — «Культурная политика в колее «особого пути»: иллюзии и реальность».

К участию в дискуссии приглашены: Дмитрий Травин (научный руководитель Центра исследований модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге), Александр Оболонский (профессор департамента государственного и муниципального управления факультета социальных наук НИУ ВШЭ), Анатолий Голубовский (член Совета Вольного исторического общества)

Круглый стол состоится во вторник 30 мая в 18:30
по адресу: ул. Мясницкая, д.20, ауд. 311

Это была поездка по приглашению руководства Северо-Осетинского Государственного университета. Инициатором был мой помощник Игорь Разумов, который вырос в Северной Осетии и окончил упомянутый университет.

Северная Осетия-Алания – наследница очень древней культуры. Ещё до нашей эры на пространствах от Алтая до Причерноморья, в том числе в Предкавказье кочевали племена скифов и сарматов, которые имели индоевропейское происхождение, языки их были близки к иранскому. В период великого переселения народов от них обособились и начали самостоятельную жизнь аланы. Вместе с гуннами Аттилы они участвовали в нашествии на Европу. Поселения одних были уничтожены турками в Восточной Венгрии где-то в XV-XVI веках. Другая часть с вандалами дошла через Испанию к Северной Африке и там была разгромлена императором Юстинианом.

Но были аланы, которые остались на Кавказе и здесь продолжали борьбу за существование. Но затем подверглись нашествию татаро-монголов (одновременно с Русью), а в XIV веке – ещё Тамерланом. Итог – почти полное уничтожение, кроме горстки аланов, скрывшихся высоко в горах. Вот от них происходят нынешние осетины, отличающиеся от других народов Северного Кавказа тем, что раньше Руси они приняли христианство, в 915-ом году. А в XVIII веке вошли в состав России.

Сейчас в Республике 700 тысяч населения, в том числе в столице – Владикавказе – 330 тысяч. Этот город был основан русскими рядом с осетинским селением Дзауджикау. Одно время город носил это имя. Город выглядит как европейский в бóльшей мере, чем другие северокавказские города, кроме Пятигорска, Кисловодска и Ессентуков. Самое красивое здание, пожалуй, мечеть, хотя мусульман около 20% населения. Очень хорош и собор Св. Георгия, и самая старинная христианская церковь на горе, откуда виден весь город. Рядом похоронен Костá Хетагуров, замечательный осетинский писатель ХIХ века. Памятник ему стоит в центре города. Уже вечером по приезде мы ужинали с ректором Аланом Урузмаговичем Огоевым, работавшем прежде на высоком посту в Правительстве Северной Осетии. Речь пошла о помощи Высшей школы экономики Университету, а также о поддержке Северной Осетии, которая сегодня в трудном положении.

На следующий день я выступал в Северо-Осетинском государственном Университете и после выступления было много вопросов и реплик из зала. Признаюсь, у меня осталось высокое впечатление об интеллектуальном уровне коллег. Будем дружить!

А вечером мы встретились с местными предпринимателями. Встреча была в магазине «Забава», где были отлично представлены продукты и на втором этаже промтовары. Очень хорошее впечатление. Продовольствие бóльшей частью местного производства, промтовары и свои, но больше из России и заграничные. Экспозиция прекрасная. Я пишу об этом, так как не ожидал увидеть это в далёком небольшом городе. Всё же рыночные реформы своё влияние оказали.

Мотивы выступления хозяина магазина – Романа Гутиева. Мы стараемся, но выдерживать конкуренцию, особенно в последние годы, становится всё тяжелей. Ещё недавно главными конкурентами были наши соседи – кабардинцы. Но вот в городе появился «Магнит», с более дешёвыми, чем у нас продуктами. А неповоротливость чиновников весьма ощутима, их число увеличивается, а поддержки мы от них не чувствуем. Они намного легче воспринимают сигналы сверху, из Москвы, чем от нас.

Ещё один пример – Артур Елканти: сельское хозяйство, продаёт птицеводческую ферму, но покупателей сейчас нет, но у него ещё одно предприятие, производство крафтового национального напитка «Арак». Очень хороший напиток, похожий на водку. Пока спрос есть.

Кризис в Северной Осетии весьма ощутимый, помощи из Москвы поступает недостаточно. На мой взгляд, это свидетельство того, что уровень централизации в нашем государстве избыточен. Итог: денег не хватает, и в центре, и на местах. Но дело не в том, чтобы их напечатать. Надо повышать активность, расширять влияние рынка и конкуренции.

Но поднимать эти вопросы маленькой республике как-то малонадёжно. Я подумал, что, глядя из Владикавказа, лучше предложить федерации провести эксперимент по повышению роли местного самоуправления. Не дать больше трансфертов, а дать больше прав по установлению местных налогов и сборов, повысить роль избирателей на выборах местных органов. При этом, мой совет, не повышать налоги, а снизить их, активизировать таким образом свой бизнес. Он получит больше выручки, а стало быть и средств на увеличение инвестиций и оплаты труда. Пусть попробуют в одном месте. Хотя надо бы что-то подобное делать всюду.

Не могу развивать тему в пределах краткого анонса. Продолжим разговор. А пока лучшие пожелания моим осетинским новым друзьям.

Оригинал

В нынешних предложениях о структурных реформах – одно из важных мест занимает проблема местного самоуправления. Последний практический вопрос, который выдвинулся для публичного обсуждения в связи с местным самоуправлением, это, по моему мнению, вопрос о сокращении «хрущоб», т.е. панельных или кирпичных пятиэтажек. Вопрос был поднят «сверху», на мой взгляд, весьма актуальный. Но он касался, причем весьма непосредственно, жизни очень большого количества людей в крайне важных областях. Люди хотят понимать, как это всё их коснётся и желают иметь право голоса в решениях, прямо их задевающих. Между прочим, все это проблемы местного самоуправления, по поводу много разговоров, но простые граждане убеждены, что их спрашивать не намерены. Во всяком случае они к этому не привыкли, а когда кто-то их приглашает на собрания, скажем, жильцов, большинство из них предпочитают не ходить. Такова наша жизнь. Если взглянуть из прошлого. А проблема в том, что для будущего нужны заметные сдвиги в этой области.

Для начала разговора хочу напомнить, что среди реформ Александра II были земская реформа (1864 г.) и городская (1870 г.), которые сыграли очень важную роль в развитии России как современного государства. А эти реформы выделяли важные сферы, в управлении которыми государство не должно было участвовать. Расчёт делался на активность и инициативу местных жителей городов или сельских поселений.

Мы были не первыми. К тому времени в других странах сложились две модели местного самоуправления. Первая – автономная или англосаксонская модель исключает участие государства в управлении и возлагает главную ответственность на избирателей. Кроме Великобритании – это США, Канада, Австралия, Индия, а также скандинавские страны, Нидерланды и Швейцария. Другая модель – континентальная, которая предусматривает контроль государства или некую субординацию между разными уровнями. Это Франция, Германия, Италия, Испания. В частности, местным органам делегируются некоторые государственные или региональные полномочия вместе с необходимым финансированием. Ясно, что у нас сейчас нечто подобное континентальной модели. Но не совсем.

Известный немецкий учёный Хорст Зиберт называл эти модели иначе: модель корпоративная или перераспределительная – это континентальная; и модель конкурентная – это автономная. Эта классификация удобна тем, что позволяет пополнять себя, например, моделью унитарной. Последняя, по моему мнению, применяется сегодня у нас. Отличие её состоит в том, что при декларации самостоятельности местного самоуправления, которое даже не относится к государственному сектору, всё же реально этот уровень настолько зависим от государства, что о влиянии избирателей говорить не приходится. Это просто нижняя ступень «вертикали власти», нечто очень похожее на советскую систему, где была и местная «номенклатура», определяемая сверху.

А что изменилось сейчас? С точки зрения официальной, местное самоуправление отделяется от государства. Но практически государственные полномочия и финансирование составляют более 90% деятельности местных органов. Их право – устанавливать плату относится фактически только к аренде местной собственности. А избиратели, соответственно, их мало волнуют. Да и они как-то мало волнуют избирателей.

Некогда известный русский учёный Николай Лосский писал, что для русских характерно безразличие к «средней области культуры». Дома у них порядок, государево дело – в почёте, но за порогом дома – разруха (Лосский Н.О., Условия абсолютного добра, 1991 г., с. 56).

Я намеренно отметил это обстоятельство, потому что сейчас приближается время перемен. И «вертикаль власти» больше не годится, и безразличие обывателя делается нетерпимым. Надо думать и искать решения. Местное самоуправление в первых рядах. Разговор продолжим.

До встречи,
Евгений Ясин

С Днём Победы, дорогие сограждане!
С великим днём славы нашей Родины!

Я был совсем пацаном, 11 лет. 8 мая 1945-го года вместе с товарищами мы в Одессе, у меня на родине, вышли на Приморский бульвар, где было полным-полно иностранных моряков. Они все были навеселе. Они уже знали, что нацистская Германия сдалась. И мы целую ночь спали в восторге от нарождающегося события. А утром 9-го мая нам сообщили о Победе по радио, когда мы уже все вместе стали праздновать Победу. Победу со слезами на глазах.
В жизни я помню только два таких праздника: День Победы и День космонавтики, 12 апреля 1961-го года, когда в космос полетел Гагарин.
После Победы СССР, тогда так называлась Россия, был одним из победителей, понесшим самые большие жертвы. Но размеры завоеваний, мечта о коммунизме, подтолкнули Стали к разрыву антигитлеровской коалиции и расширению собственной империи. Восточная Европа с ГДР, хотя и без Югославии, на Востоке – Китай, который при жизни Сталина тоже был с нами. Треть мира! Это всё следствия Победы. Атомная бомба и полёты в космос – это последние её отблески.
А потом начались обратно направленные перемены. Нарастающее отставание, маскируемое только подорожанием нефти в 1973-ем году, а до этого открытием Самотлора. Пик наших успехов, основанных на нефти – 1983-й год. С 1986-го года резкое падение цен на нефть, а наряду с ними и нарастание кризиса административно-командной, плановой системы, построенной Сталиным.

Затем путч ГКЧП, победа Ельцина, реформы Гайдара, а наряду – Беловежская пуща, распад СССР, чеченская война. Ох, как неоднозначно! Надо было думать о судьбе новой, постимперской России, уже национальном государстве, как все другие. Но вместе с тем с нашей историей, с привычкой к величию Империи. В этом году 100 лет Великой революции, которая в большинстве наших глаз также была знаком величия духа народа, имевшего шанс указать всему миру дорогу к единству, конечно, с признанием нашей роли.
И вот сокращение расходов державы, признаки отставания, реформы, которые требуют непомерной цены. Начало новой страны. Когда-нибудь ещё будет у нас Победа, как в 1945-ом?
Лично для меня ситуация ясна. Я считаю нашей великой победой реформы Ельцина-Гайдара, в результате которых, пусть с тяжелыми испытаниями, мы вернули страну к нормальному развитию, к рыночной экономике. Работа поколения Александра II может быть продолжена. Пусть у нас меньше территории и населения. Мы другие – даже если кому-то кажется, что для нас необходимо имперское величие. Но мы способный народ и должны думать о жизни и победах в новых условиях.
Я хочу набросать новую обстановку.

После Победы были две сверхдержавы. Сейчас в мире другая пара – США и Китай. США – глава Западного мира, которые создали сильную модель конкурентной экономики и в последние десятилетия начали глобализацию. «Золотой миллиард»! Он преобразует и объединяет весь мир. Мы близки к нему, но нас разделяют не только культурные различия, но и недоверие соседей к бывшей империи, всегда готовой к агрессии. А мы и сами не знаем, насколько мы другие. Нас тянет, хотя отчасти, – сохранить наследие, право иметь сферу влияния.

Посмотрим на карту. На Западе – Европа и США, намного богаче и сильнее нас. На Востоке – Китай, за последние 40 лет превратившийся в великую державу, которая, начав с нищеты, нас догоняет даже по уровню жизни, опередив в экономике. Рядом с ним Индия – близкая к Китаю по численности населения и также после рыночных реформ быстро развивающая экономику. Какие наши перспективы?
Наш шанс – инновационная экономика, участие в самых передовых начинаниях новой эпохи. А для этого – наука самого высокого класса, образование и то, что нужно для их процветания – свобода, конкуренция, верховенство права, делающее свободными всех и т.д. Над этим нам всем нужно работать. Иначе вызовы, с которыми мы сталкиваемся, могут отбросить в другую, незавидную судьбу.

Но есть и другие возможности, открытые для нас рыночными реформами, сотрудничеством с Западом, с Европой. Подумайте, как мы сегодня выглядим между США и Китаем. А другой вариант – самые тесные дружеские связи с Европой, с которой нас объединяют общие корни культуры. И нас 145 миллионов, мы самая населенная страна Европы.
На этом пути нас ждут победы. Уже не военные, но, в соответствии с духом времени – культурные, интеллектуальные. Налейте рюмки. За память о нашей Победе! За наши новые победы, семена которых уже засеяны.

Оригинал

Теперь я могу сказать, что наша XVIII научная конференция была удачной. Может быть даже лучше, чем всегда. Но и очень большой; сказать могу лишь об отдельных деталях.

Начну с образования, буквально два слова, спорных.

Андрей Бакурадзе из Московского областного университета заявил: «ЕГЭ (единый госэкзамен) – главный фактор, который повлиял на рост результатов в группе, низких результатов». Но мамы на пределе, необходимо повышать профессионализм учителей.

Его поддерживает ректор МГПУ Игорь Ромаренко: экономические механизмы, мотивирующие школы работать со всеми группами детей, исчерпаны. Когда школам стали платить за конкретного ребёнка, они стали заниматься теми, кто раньше её не посещал, стоял на учёте в полиции и так далее.

Исак Фрумин, научный руководитель Института образования НИУ ВШЭ: «Несмотря на положительную динамику, российские школьники по-прежнему отстают от сверстников в других странах в естественнонаучных областях». И он позитивно отмечает ЕГЭ.

Я знаю, что ЕГЭ далеко не всем нравится, но не готов здесь продолжать дискуссию на эту тему. Но на конференции она была. Посмотрите на нашем сайте.

Обратимся к нашему главному докладчику – Алексею Кудрину, руководителю ЦСР. Он в своём докладе отметил хорошие результаты прогнозных расчётов: рост к 2020-ому году на 3,6%, в том числе на основной капитал 1,1-1,2%; на рабочую силу – 0,2-0,3%, на совокупную факторную производительность (СФП) – 0,7-1,0%. Это итоги построения производственной функции ЦСР. Я засомневался. Но тут же Алексей Леонидович сказал: у нас сейчас важнейший фактор – доверие. В первую очередь к государству. Стало быть расчёты в предположении изменения уровня доверия. У нас уровень доверия – 30%, в Германии – 49%, в Сингапуре – 75%, в Китае – 78%.

Ещё один совет Государству: выход из кризисного положения, нынешнего в изменении внешней политики – дружелюбие, сотрудничество. Это необходимое условие преодолеть отставание.

Реформа государства – снижение его доли в экономике, сведение к минимуму вмешательства в экономику, верховенство права.

Ещё одно важное замечание: наши граждане не чувствуют себя налогоплательщиками. Присоединяюсь! Думаю, нужно, чтобы работодатель платил больше зарплаты, а пенсии, медицину, платили люди из своих доходов.

По одному вопросу поспорили Кудрин с Силуановым. Первый говорил, что мы не можем сидеть на нефтяной игле, а Антон Силуанов выразился так, что мы вроде уже и не сидим, доля нефти в доходах бюджета сократилась.

Но в остальном эти два человека соглашались между собой или дополняли друг друга. Силуанов только добавил:

1) налоги не будут повышаться;

2) будем упрощать налоговую систему, надо сократить контрольно-надзорные органы, снизить издержки бизнеса из-за частых проверок;

3) Детенизация, т.е. сокращение теневой экономики. Но, надо думать, не силовыми методами, а экономическими;

4) без структурных реформ мы не добьёмся роста более 1,5% в год.

Александр Шохин позволил себе бóльшую открытость. Кудрин заканчивает программу. Надо уже сейчас объявить о непопулярных мерах после 2019-го года, либо забыть о них.

Но тогда программа окажется невыполнимой. Во-вторых, надо сейчас объявить не столько о мерах, сколько о кандидатах на ключевые посты. Кто будет выполнять какие меры. Думайте, ребята.

Олег Вьюгин, редкая умница, у нас две задачи: макроэкономическая стабилизация и развитие. Уже ясно, что с первой задачей мы с нашим Центробанком справимся. Но как с развитием – неясно. Сейчас административный ресурс совершает насилие над конкуренцией. Господствует рентное поведение.

Максим Орешкин, министр экономики, наш выпускник. Приватизация не должна ухудшать конкуренцию. Последняя – один из самых важных инструментов. Естественные монополии не должны участвовать в приватизации.

Ярослав Кузьминов, ректор НИУ ВШЭ. По данным опроса, проведенного нашей школой – 51% граждан готов из своих доходов отчислять 2% на повышение качества медицины, помощь бедным, образование, ремонт дорог… Вывод: надо ввести местные налоги и сборы на муниципальном уровне. Сегодня этот уровень обезвожен. А готовность платить есть. Иначе говоря, – это я от себя, – пора вернуться к проблеме местного самоуправления.

Стоп. Всего я не перескажу. Но советую слушателям познакомиться с материалами на сайте Апрельской международной научной конференции. Выберите сами на свой вкус. Лично я получил удовлетворение.

Недавно я выступил на «Абалкинских чтениях», которые проводит Вольное экономическое общество.
Получив приглашение, я подумал, что отмечается какая-то дата в честь Леонида Ивановича Абалкина, с которым жизнь нас развела в 1990-ом году, но хотел выразить свои уважение и любовь. Оказалось, что Абалкинские чтения – дело регулярное, никакой даты нет. Но я, раз пришёл, решил сказать именно об Абалкине.

Потом, когда выступления закончились, мой старый знакомый сказал: «То, что ты говорил, было очень интересно, я этого ничего не знал, надо бы написать». Вот я и принялся.

Леонид Иванович Абалкин многие годы работал в Институте имени Плеханова, был известен как учёный-экономист прогрессивного, т.е. рыночного направления.

Познакомились мы в 80-х годах, когда при Горбачёве была образована правительственная комиссия по подготовке реформ в экономике, а при ней рабочая группа из учёных-экономистов. Председателем был Абел Гезевич Аганбегян, его замом – Абалкин. Я с группой сотрудничал.

Памятные дни I Съезда народных депутатов, когда весь народ почувствовал волну наступающей демократизации. Праздник!
Марк Захаров, выступая тогда по телевидению, сказал: «Нет, такого не придумаешь, не поставишь спектакль, это только в жизни».

Но мы, экономисты, радовались, но знали, что нарастает тяжелый кризис и неясно, как страна его встретит.
При Правительстве была образована Госкомиссия по реформе, которую возглавил Л.И. Абалкин. Меня и Г.А. Явлинского он пригласил на работу в эту комиссию и поручил подготовить концепцию по реформе в экономике.
Ясно, что мы знали его позицию и наши мнения от неё тогда не отличались. Мы начали работу, Леонид Иванович иногда заезжал.

К концу сентября мы проект Концепции подготовили, а в октябре в Колонном зале Дома союзов, состоялась конференция, на которой Абалкин выступил с докладом. Рядом по улице ходила демонстрация коммунистов под лозунгом «Долой абалкинизацию всей страны!»

Правительство во главе с Н.И. Рыжковым обсудило и одобрило нашу концепцию, решено было представить её II Съезду народных депутатов, который состоялся в декабре. К тому времени настроения стали другие. На Съезде выступили влиятельные депутаты, которые потребовали по крайней мере отложить реформы, продумать их как очень осторожные, а то и вообще остановить. Такие решения и были приняты: утвердили план XIII пятилетки, реформы отложили на два года.
Уезжая в командировку в Малайзию, Н.И. Рыжков дал указание Ю.Д. Маслюкову, своему первому заму и председателю Госплана, переработать концепцию, сделать её консервативной. Мы были крайне разочарованы, более всего – Абалкин.
Весной 1990-го года должны были выбрать первого Президента СССР, известно кого, и Л.И. Абалкин написал в его адрес короткую записку, страниц на пять, с оценкой ситуации и необходимыми мерами.

Через несколько дней ему позвонил Ю.Д. Маслюков, редкий умница и сказал: «Что-то ничего не получается. Я знаю, Леонид Иванович, что у Вас что-то есть. Не поделитесь?» Конечно, Абалкин немедленно отправил ему свою записку. У же через два дня получил отклик: годится. Давайте, разверните, чтобы мы успели к приезду премьера.

Назавтра нас с Явлинским пригласил Абалкин и сказал: «У вас есть два дня, немедленно готовьте более развёрнутую записку о реформе: коротко, но по сути». Через два дня мы подготовили 13 страниц. Должен сказать, прошло уже много лет, но более важного документа я не готовил. Наш текст был отредактирован Абалкиным, в Госплане и вручён премьеру у трапа самолёта. Премьер с нами согласился и дал команду готовить программу. Мы её подготовили к апрелю и нас в составе делегации отправили в Японию, подучиться и развлечься.

До возвращения мы шли с Абалкиным в одной команде. Но потом выяснилось, что Президентский совет в апреле отверг нашу программу. Рыжков решил её переделать из рыночной в основном в плановую, наметив административное повышение цен на продовольствие – в 2 раза, на хлеб – в 3 раза. Стало ясно, что нам не по пути.

Но наша записка, а вслед за ней программа, сыграли свою роль. На этом наши пути с Леонидом Ивановичем Абалкиным разошлись.

В августе по инициативе Явлинского и Петракова, представлявших договорённость Горбачёва и Ельцина, была подготовлена программа «500 дней». В сентябре её принял Верховный совет РСФСР и отверг Совет Союза. А ещё через год под «крышей» Ельцина заработала команда Гайдара.

Но в памяти моей эти дни живы. И в них Леонид Иванович Абалкин сыграл важную роль.
Сейчас у меня в кабинете выставлен ряд фотографий моих друзей эпохи самых ярких дней реформ, которые уже ушли. Среди них, рядом с Гайдаром и Немцовым, стоят портреты Леонида Ивановича Абалкина и Юрия Дмитриевича Маслюкова.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире