yasin

Евгений Ясин

24 июля 2017

F

90 лет исполнилось Людмиле Михайловне 20 июня. Я участвовал в приветствии по скайпу, организованном Советом по правам человека и его председателем М.А. Федотовым.

Потом её посетил и приветствовал Президент.

Я задумался: за что такая честь?

Конечно, мягкое доброе лицо в обрамлении седых волос. Но это так: привлекательный женский образ. А по сути — героиня эпохи, которая ещё жива и передаёт свои задачи следующим поколениям.

Людмила Михайловна поступила в Московский университет в 1945-ом году и окончила его в 1952-ом. Я в этом году поступил в Одесский Гидротехнический институт и закончил его в 1957-ом году в твёрдой уверенности, что хочу быть экономистом. Через год поступил на заочное отделение экономического факультета МГУ, в 1960-ом перешёл на очное, в 1963-ем закончил его и поступил в аспирантуру, будучи тогда преданным марксистом. 11 лет нас разделяли по времени, но многие события связывали.

В 1953-ем году поэт Николай Заболоцкий, вернувшийся из заключения, написал стих «Оттепель». Через год Илья Эренбург под тем же названием издал повесть.

В 1956-ом году я был в Москве на практике, и друзья взяли меня на семинар в Литинститут, где Эренбург говорил о своей книге. Его критиковали: в этом году вышла книга Владимира Дудинцева «Не хлебом единым». Эренбургу говорили, что его повесть уступает. Он ответил так: зато моя книга вышла не в 1956-ом, а в 1954-ом. Оттепелью было время, которое мы переживали.

Мы тогда не были знакомы, но уверен, что мысли наши крутились вокруг одних тем.

Я расстался с марксизмом, когда вышла книга моего коллеги, академика Леонида Витальевича Канторовича об оптимальном планировании, а наши войска в 1968-ом году вошли в Чехословакию. Для людей нашего круга «шестидесятые» — годы оттепели — закончились. В 70-х годах Алексеева уже участвовала в Хельсинкском движении и вскоре оказалась в США, подальше от КГБ.

Но в 1993-ем году она вернулась, работать для своей Родины, когда другие уезжали. Где-то в то время мы познакомились.

Я тоже никуда не хочу уезжать, хочу работать и в новых условиях для своей страны. Вот в это время мы встретились и подружились.

Кажется, наше время, время 90-х годов, когда трудились или переживали многие шестидесятники, далеко позади. Да нет! Мы должны всё, что можем, делать до конца.

Меня восхищает, как Людмила Михайловна каждый момент использует, чтобы что-то делать для людей. Вот сейчас её посетил с поздравлениями президент, и она просила его помиловать заключенного Изместьева. Я сказал ей: понимаю Вас, но я бы просил за Никиту Белых, моего друга и товарища, в котором уверен: он такой как мы с Алексеевой, только следующее поколение, и во многом лучше нас.

Спорить не стали. Я просто подумал, что в 90-х годах лучшие мечты шестидесятников осуществились. Да и сейчас есть возможность продолжить работу и добиться успеха.

А Людмила Михайловна — это символ эпохи, идеи которой должны быть переданы и символизированы. Это и делает сейчас Людмила Михайловна. Дай Бог ей здоровья и сил. А молодые силы подходят.

До встречи,
Евгений Ясин

Оригинал

Прошлый раз мы заговорили о первых шагах создания современной судебной системы в начале 90-х годов, о её концепции, утверждённой парламентом в октябре 1991-го года, а затем о её неудачах до конца 90-х, затем, после начинаний Дмитрия Козака, после первого десятилетия XXI века. И сейчас можно говорить о том, что нынешняя судебная система напоминает советскую, будучи неотъемлемой частью вертикали власти. Почему? Ведь всё равно придётся построить судебную систему, отвечающую требованиям рыночной экономики и политической конкуренции? Может быть стоит пройтись вдоль пройденного пути, чтобы не повторять ошибок?

Напомню, что судебная реформа, одна из важнейших в программе Александра II, началась 20 ноября 1864-го года изданием «Судебных Уставов». Разработанные лучшими и прогрессивными юристами страны в соответствии с современными достижениями науки и юриспруденции передовых стран Европы, они дали России новый суд: бессословный, гласный, состязательный, с адвокатурой, выборностью мирового суда, с несменяемостью коронного, с судом присяжных. (Захарова Л.Г. Александр II и отмена крепостного права в России, М., 2011, с. 65)

Судебную реформу 1864-го года называли самой удачной из александровских реформ. Прочитав об этом, я подумал, возвращаясь к нашему времени: если отмена крепостного права слишком запоздала, то не была ли судебная реформа той поры самой опередившей время?

Есть основания так думать, хотя бы потому, что 90% населения страны составляли крестьяне, которые к тому времени жили обычаями общины, если не волей помещика. А община – это вечевой институт IX века.

Авторы книги «История России: конец или новое начало?» (А.Ахнезер, И.Клямкин, И.Яковенко, М., 2008, с.232) замечают по этому поводу: «прыжок через тысячелетие». Современность – для узкой прослойки высшего сословия, рывок через 100 лет – для низшего сословия. Начало новой жизни для большинства населения страны.

Я не против, это было нужное дело для ликвидации отсталости страны, для привлечения к цивилизованной жизни большинства народа. Но надо видеть и то, какие трудности при этом возникали, какие противоречия разрывали страну.

Напомню один случай в нашей истории. Революционер Вера Засулич стреляла в генерала Трепова за то, что он издевался над арестованным и студентом. Суд, бывший в плену взглядов революционной интеллигенции, её оправдал. Один из виднейших юристов того поколения, Плевако или Кони, заявил, что это неправильное решение суда, оно не соответствует закону. А нам надо привыкнуть к закону.

Но у этой дискуссии была и другая сторона.

После этого случая в истории нашей Родины были длительные периоды, когда суд был подчинен власти, которая либо не была разделена, либо разделение властей было формальным, суд не был независимым, что является необходимым условием правосудия. А сейчас уважаемые друзья-юристы просили меня: не говорите «верховенство закона», говорите «верховенство права». Законы у нас слишком легко готовятся и принимаются, будучи порой откровенным инструментом централизованной, неразделённой власти.

Ну что ли, у нас теперь вместо 1000 лет неведения есть определённый опыт, который, я уверен, пригодится для предстоящей судебной реформы.

Оригинал

До выборов Президента остаётся всё меньше времени. А это значит всё ближе время, когда снова должны сложиться благоприятные условия для реформ. Важнейшей из них на будущее я считаю судебную реформу, точнее — обеспечение верховенства права.

Напомню: знаменем судебной реформы эпохи демократических преобразований в России была Концепция судебной реформы 1991-го года. 21-го октября 1991-го года она была утверждена Верховным Советом РСФСР, за неделю до выступления с той же трибуны Б.Н. Ельцина с докладом о будущей экономической реформе. Тогда же он сам был утвержден председателем правительства. Концепция намечала создание в стране новой судебной системы, отвечающей требованиям демократии и рыночной экономики.

Прошло почти 10 лет. 16 марта 2000-го года, выступая с докладом в только что созданном Центре стратегических разработок известнейший российский юрист, один из авторов упомянутой концепции, сказал: «Концептуальная основа судебной власти в отличие от законодательной и исполнительной ветвей власти, сохранилась в неизменном виде с советских времен».

Прошло ещё почти 10 лет. 19 мая 2009-го года Конституционный суд РФ отказался принять к рассмотрению жалобу гражданки Республики Молдова Н.Г. Морарь на нарушение её конституционных прав проживать и работать в России, после того как пограничники не впустили её в страну, где она успешно работала в средствах массовой информации, со ссылкой на решение, принятое органами ФСБ.

В связи с этим член Конституционного суда, судья А.Л. Кононов выразил особое мнение: выражаю несогласие с аргументами и выводами Конституционного суда РФ по настоящей жалобе. И далее: «Фактически право запрета пребывания иностранцев и лиц без гражданства на территории Российской Федерации… бесконтрольно и безответственно принадлежит органам государственной безопасности, и мотивы их решения… практически не могут быть оспорены» («Особое мнение судьи Кононова. М. «Кучково поле», 2017, сс.206-213).

С 1 января 2010-го года А.Л. Кононов был вынужден подать в отставку с поста члена Конституционного суда, конечно, не только из-за судьбы Н.Г. Морарь.

По поводу этой истории д.ю.н. Елена Лукьянова в предисловии к указанной выше книге замечает: «И не столько Президент здесь виноват, сколько само судейское сообщество, которое просто замкнулось в себе и закуклилось» (с.5)

Выходит, и ещё через 10 лет судейская система практически не изменилась с советского времени. Мнение С. Вицина, на которого я также сослался, но только в ситуации 2000-го года, сохранило силу.

Я бы мог сейчас обратиться к текущей прессе и найти подтверждение тому, что и сегодня мы имеем то же положение.

Как экономист могу сказать только одно: если вы хотите иметь эффективную рыночную экономику, абсолютно необходима правовая система, которая гарантирует права гражданина более надёжно, чем любые решения государственных органов или высокопоставленных начальников. Если нет, то рыночная экономика не сможет надёжно выполнять свои функции. Без этого она не может содействовать экономическому подъёму. Пусть дело Н.Г. Морарь забыто и не имеет прямого отношения к экономике. На так уж устроено общество. Недаром «законы Солона» когда-то позволили поднять древние Афины на ту высоту, за которую мы и сейчас их вспоминаем.

До встречи,
Евгений Ясин

Оригинал

Не пугайтесь таких слов, я знаю о своих обязанностях быть понятным для радиослушателей. Но дело важное и интересное.
На прошлой неделе я был на заседании экспертного совета Внешэкономбанка (ВЭБа). Там обсуждалась идея создания на базе ВЭБа «фабрики проектного финансирования». Коротко, суть идей в том, что ВЭБ как «институт развития» не будет конкурировать с другими банками, но он будет с минимальной поддержкой государства финансировать перспективные проекты в сфере реальной экономики. У нас вся финансовая система построена на принципе, что коммерческие банки кредитуют краткосрочные проекты. Длительность сроков реализации хороших проектов это не дело банков, это – задача госбюджета.

Но в итоге бюджет не может брать на себя финансирование долгосрочных проектов выше определенного, довольно узкого коридора, коммерческие банки не рискуют. А ведь страна нуждается в модернизации. А это значит, что нужно делать долгосрочные и, вместе с тем, эффективные инвестиции.

Что мы видим в развитых странах?
Там, кроме коммерческих банков, есть такие развитые институты как пенсионные фонды, фонды страхования, которые в основном концентрируют долгосрочные накопления граждан, да и разных компаний. Они платят низкие проценты, но зато должны быть надёжными.

Они выдают кратко— и среднесрочные кредиты, скажем так, малым и средним предприятиям, которые могут возвращать деньги через год-два, возможно при посредничестве коммерческих банков, так, чтобы обязательства перед своими инвесторами (вкладчиками) они всегда были готовы выполнить.

Такая система в рыночной экономике, несмотря на отдельные скандалы, в целом себя оправдала.
А что у нас?

У нас пока ничего подобного нет. Есть, конечно, пенсионный фонд, и теперь уже не один. Но самый большой, государственный, постоянно борется за то, чтобы как можно больше средств отдавать в распределительную часть, а не в накопительную. Распределительная часть – от социализма, а накопительная как бы для того, чтобы формировать долгосрочные вклады, например, если их платят не работодатели, как у нас сейчас, а сами будущие пенсионеры, получая, разумеется, более солидную зарплату.
Я подчёркиваю, всё это крупный кусок советской власти, который нужно удалить. Но как?

И тут я обращаюсь как раз к идее Внешэкономбанка, его нового председателя Горькова Сергея Николаевича: ведь «фабрика проектного финансирования», которую они намерены строить – это как раз путь к решению проблемы. Во-первых, это шаг к удлинению сроков кредитования, неизбежно, но всё-таки с минимизацией использования для этого средств государства, без превращения ВЭБа в ещё один государственный банк. Во-вторых, и это главное, превращение «фабрики проектного финансирования» в мост к долгосрочному кредитованию. А в конечном счёте – к созданию новой финансовой системы, позволяющей включить в поддержку, скажем, малого и среднего бизнеса, вклады населения и накоплений граждан с пополнением их за счёт доходов заёмщиков.

Правда, для этого ещё нужно произвести реформу системы оплаты труда и распределения доходов работодателей. Но это ещё одна тема, которую я отложу на будущее. Ещё подумать надо.

Но коллектив ВЭБа я поздравляю и желаю успеха в предстоящей непростой работе.

Оригинал

Моё обращение вновь к вопросу местного самоуправления вызывается нарастающей важностью вопроса. Напомню: ликвидация советов поселений, включение их в городские административные округа (президент подписал этот закон 3 апреля с.г.); проблема пятиэтажек, вызвавшая массовые митинги, хотя 90% остальных жителей высказались за план замены пятиэтажек более удобными и красивыми домами; проблема ограничения автомобильного движения в центре Москвы: куда поставить машину? И т.д.

Граждане, по крайней мере значительная их доля, не желают, чтобы по вопросам, задевающим их интересы, решения принимались без учета их мнения. Правда и то, что обычно большинство граждан, возмущаясь среди своих, не проявляют желания как-то участвовать в решении касающихся их дел. Я полагаю, что в складывающихся обстоятельствах активность граждан в отношении местных дел будет возрастать, возможно волнообразно, но раз от раза всё сильнее.

Почему я так думаю? Возьмём вопрос о ликвидации органов управления поселениями и перенесении их функции в городские административные округа. Верея, старинный город, включена теперь в Наро-Фоминск и органов самоуправления лишена. А почему так нельзя?

Начну издалека. Все в курсе, что цены на нефть и газ упали. Бюджет страны сводится с дефицитом. Минфин всё время озабочен, где бы ещё взять доходы и как сократить расходы. Вообще это естественная страсть финансистов, но сейчас обстановка вызывает существенное обострение этой страсти.

Как быть? Какой иной источник доходов? Моё убеждение как раз в том, что нужно повышать активность населения, прежде всего экономическую. А где эти люди, чью активность надо использовать? Они всюду, но нынешняя активность подавлена. У большинства граждан, не лишенных ума и живости характера, нет должных возможностей, чтобы применить свои таланты на пользу общества.

Не могу сказать, что вообще нет возможностей. Есть возможность заняться предпринимательством. И мы видим, что на этом поприще немало достижений. Например, сельское хозяйство. Правда, сюда направляются государственные субсидии. Но они ведь и при советской власти направлялись, а зерновые приходилось импортировать. А сейчас экспорт достиг 34 млн. тонн. Но многие жители села всё равно укажут на ограничения активности в бизнесе. А в городе тем более. Нужна ещё активность иного рода, гражданская, направленная на снятие ненужных ограничений. В этой связи хочу обратить внимание на ряд видов активности наших граждан.

1) Есть вертикаль власти и многие стремятся проявить активность, сделать карьеру на каких-либо её ветках, стать чиновником. Но у чиновника два важных качества: талант добиваться результатов и умение угождать начальству. Не будем говорить о том, какое качество скорее ведёт к успеху, но, во всяком случае, они редко совместимы и последнее качество часто препятствует развитию экономики и общества. Господство вертикали власти, однако, ведёт к увеличению числа чиновников, что не способствует подъёму в конечном счёте.

2) Можно приложить гражданскую активность к тому, чтобы возражать против усиления влияния чиновников, добиваться того, чтобы органы управления, в том числе местные, с нижнего уровня вертикали власти, принимали во внимание интересы граждан. Такая активность выливается в протесты, демонстрации и вызывает противодействие со стороны власти. Креативность гражданских инициатив при этом редко вызывает позитивные стимулы у людей.

3) Активность граждан поддерживается при возможности выдвижения более способных к этому на выборах для участия в работе, например, местных органов власти, то есть для политической активности. Вы скажете, что это у нас всё есть, есть парламентские и другие партии. Но на самом деле нет политической конкуренции, необходимой для расцвета всех видов предпринимательской и гражданской активности, столь важных для развития экономики.

Для развития местного самоуправления самую важную роль играет как активность последнего вида. Здесь, на муниципальном уровне поселений на местных выборах должны выдвигаться общественные деятели. Сначала на местных проблемах, затем, при соответствующих успехах, на более высоких уровнях.
Вот это мне представляется исключительно важным для подъёма России на базе рыночной экономики, сформированной командой Гайдара.

До встречи,
Евгений Ясин

Оригинал

В газете «Ведомости» от 05.06.2017-го года помещена статья «Инновации: кто вырастит стартапы». Авторы – Игорь Пивоваров и Павел Гудков – специалисты из среды, где куются новые технологии. Они считают, что частных инвестиций в новые технологии недостаточно, нужны ещё и государственные. США делают всё для привлечения к себе предпринимателей.

«Крупные российские корпорации не покупают маленькие компании с готовыми продуктами, предпочитая сделать такую же разработку внутри себя. Как правило, делают у себя они дольше и дороже, и не факт, что вообще сделают». Так зачем государство?

Ещё через неделю те же авторы там же публикуют ещё одну статью « Инновации: системные ошибки». Здесь шёл разговор о другой, более серьёзной проблеме для российских инноваций – проверки. Если вкладываются государственные деньги, то ожидается их неэффективное использование. А природа венчурных инвестиций – редкий успех при сотнях попыток. Но у нас как-то ждут воровства. Проверки налоговой инспекции, прокуратуры, Счетной палаты идут непрерывно. Именно на них уходят силы тех, кто мог бы делать инновации – предпринимателей и инвесторов. Главная причина – недоверие. «Глобальное недоверие ко всем и его квинтэссенция в позиции нашей правоохранительной системы, для которой любой коммерсант – потенциальный мошенник» (Статья опубликована в газете «Ведомости» №4180 от 12.10.2016 под заголовком «https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/10/12/660519-innovatsii-prokuratura»).

Я считаю, что для российской экономики инновации – главный фактор подъёма. Если цены на нефть не будут повышаться, нам нужны другие источники подъёма. Другие отрасли? Химия, сельское хозяйство, пищепром? Всё годится, но ведь по отдельным отраслям мало. Можно сделать ставку на внутренний рынок, не гнаться за экспортом. Но ведь это значит отставание? Для нас, да и не только, единственный выход – инновации. Но они просто так в нужном количестве не появляются. А нужны везде. Я полагаю, что по всем отраслям на 14-15% ВВП нужно получать от инноваций. Это и будет инновационная экономика. А сейчас где-то менее 1%. Как быть?

Для изменения ситуации, во-первых, нужна наука, пусть не такая углублённая как наша, ориентированная в основном на практику. Во-вторых, нужно мощное образование, прямо соприкасающееся со стартапами, а то и создающие их, должны включать студентов.
В-третьих, требуются изменения в институциональной системе, в том числе верховенство права, экономическая и политическая конкуренция взамен бóльшей части проверок.

В-четвертых, требуется время, чтобы всё это сделать. А это непросто, достаточно обратиться к нашей действительности, фрагмент которой продемонстрирован выше с мнениями профессионалов. Времени немало, ибо речь идёт о серьёзных институциональных изменениях, о «структурных реформах», как у нас принято говорить. Давайте задумаемся обо всём этом, не теряя дорогого времени.

Оригинал

Начну с того, что Правительство Российской Федерации наградило меня медалью П.А. Столыпина I степени, и на днях состоялась церемония вручения.
Я благодарю за награду, прежде всего потому, что это Столыпин, на мой взгляд, один из самых достойных российских политиков, видевших свой момент в истории Родины с учётом её прошлого и будущего через наилучшие стратегии, формируемые его размышлениями.

Я полагаю, что нынешнее официальное признание Столыпина, как и собрание его поклонников в рядах Столыпинского клуба, исходят из преданности Столыпина российскому государству, в его консерватизме. Я же вижу его фигуру иначе, как человека, призванного на службу высшим представителем власти, дававшим возможность реализовать свои замыслы, которые тогда в иных ситуациях представлялись неисполнимыми.

До сих пор среди моих единомышленников-либералов в Столыпине видят противника. Размышляя о нынешней ситуации, я увидел в нём одного из выдающихся предшественников.
Что меня в этом убеждает? Напомню, что реформы Александра II, прежде всего отмена крепостного права, строились на выкупе крестьянами земли при условии, что сохраняется община и её роль повышается. И как гарантии выкупных платежей, и как защита их членов от внешних опасностей. И консерваторы, и народовольцы были за общину. В других реформах Александра, земской и судебной, можно видеть и иные исходы, в которых участие общины становилось ненужным. Но поначалу на это не обращалось внимания.

За последующие годы выяснилось как бы два варианта развития событий:

1) Революционный – отъём земли у помещиков и передача крестьянам бесплатно и через общину. Она защитит.
2) Эволюционный, но последовательный – передача земли крестьянам без общины, освобождением от неё, признание частной собственности крестьян на землю.
Первый вариант поддерживал и С.Ю. Витте, правда, не считая его единственным. Но главным, что обещало, как казалось, поддержку крестьян и радикальных политических слоёв. Но для реализации нужны были революция и кровь.

Столыпин, придя в правительство в 1906-ом году с поста саратовского губернатора, полностью преданный императору и доказавший это своей службой ему, стал продвигать второй вариант, в котором главное было даже не эволюционность, а уход от общины, частная собственность на землю. Конечно, это предполагало разделение крестьянства на тех, кто способен был эффективно обрабатывать землю, включая наём работников, и на тех, кто не был на это способен, а потому обрекался либо на бедность, либо на наёмный труд, включая уход в город.

Это убеждение Столыпина вызывало и утрату со временем поддержки царя, и отчаянное сопротивление радикалов. После убийства его в 1911-ом году все идейные противники слева стали подчёркивать неудачу аграрной реформы. Это делали и большевики, выдвигая в конечном счёте колхозный вариант, во многом показавший возврат к крепостному праву. Во всяком случае к процветанию сельского хозяйства этот вариант не привёл. Реформы же 90-х годов скорей напоминали вариант Столыпина, хотя и реализовались без особой энергии.

У нас, в Высшей школе экономики, ещё в самом начале 2000-х годов проводились социологические обследования в деревне, в Белгородской области, под руководством А.Г. Эфендиева. Выяснилось, что в 90-е годы отмечены признаки возрождения общины. Что же это, проявление органических свойств русского народа?

Мы обратили внимание на этот момент и через 12 лет повторили исследование. Итог – никаких следов общины. Есть агрохолдинги с наёмным трудом, есть фермеры. Довольных среди обитателей белгородского села не так уж много. Но мы увидели успехи сельского хозяйства и, по сути, реализацию столыпинского варианта. Без лозунгов, без насилия, но это произошло. С большой задержкой.
Хочу ещё напомнить выступление Столыпина с программной речью на открытии II Государственной Думы 6 марта 1907-го года. Её стержень – продолжение Великих реформ. Программа Столыпина, кроме аграрной реформы предполагала реформу судебную, местного самоуправления (создание волостного бессословного земства), сокращение сферы административного надзора, меры, подобные приватизации. Конечная цель – по мысли Столыпина – «правовое государство».

Наш учёный М.А. Давыдов даёт такую оценку этой программы: одна «из наиболее чётких и эффективных программ системных реформ за века русской истории» (М.А. Давыдов. Двадцать лет до Великой войны. 2016, с.174). Я бы добавил: программа либеральная, ещё сейчас оставляющая, что делать.

Я вовсе не хочу представить Столыпина только либералом, он несомненно был представителем высших дворянских кругов. Николай II поверил в его преданность императорской власти, но потом охладел, почувствовав силу личности и напористость в реализации своих идей, которые ему отнюдь не были присущи. Но мы эти качества должны оценить. Особенно меня привлекает способность видеть далеко, за пределы жизни одного поколения. То, что нам и сегодня необходимо.

Правление Николая I началось в 1825-ом году, как известно, с восстания декабристов, носителей идей освобождения крестьянства и Великой французской революции. Этому предшествовали война с Наполеоном I, либеральные идеи Александра I в начале его царствования и последующая реакция, смена Сперанского на Аракчеева. Каким будет новый царь?

Николай I, сам руководивший судом над декабристами, с самого начала взял линию старшего брата. В Манифесте 13 июля 1826-го года «О совершении приговора над государственными преступниками» сказано – «улучшение жизни России отныне будет достигаться лишь постепенным, нисходящим сверху «усовершенствованием… отечественных установлений» (В.Анисимов. Императорская Россия, 2012, с.480).

Говорят, что Николай распорядился сделать выжимку из следственных дел декабристов относительно недостатков, которые они видели на родине и преобразований, которые хотели провести. Но ничем не воспользовался, хотя создавал многочисленные «секретные комиссии». Реформы не были во вкусе императора. Зато уже в 1826-ом году были созданы Третье отделение (кабинета) и корпус жандармов, которые были призваны обеспечить государственную безопасность. С 1828-го года была введена цензура. Задача Третьего отделения – следить за подозрительными людьми, в т.ч. крестьянами, старообрядцами. Руководил им граф Александр Бенкендорф, ему наследовал Леонтий Дубельт. Была создана платная сеть агентуры. Одно из орудий – провокация. Одна из них была проведена против кружка Буташевича-Петрашевского, в котором, как известно, состоял Ф.М. Достоевский. Сложилась удушающая атмосфера доносов, шпионажа, страха. Вспомним ещё преследования А.Чаадаева за его «Философические письма» в журнале «Телескоп» в 1836-ом году.
Друг А.С. Пушкина барон Дельвиг издавал газету, статья в которой однажды не понравилась Бенкендорфу, тот вызвал Дельвига. В ответ на претензии Дельвиг обратил внимание, что статья прошла цензуру, значит, он за неё не отвечает. Пришедший в ярость Бенкендорф заявил в ответ: «Законы пишутся для подчинённых, а не для начальства»… (там же, с.487)

Главным был, конечно, крестьянский вопрос. Николай однажды выразился по этому поводу так: «в настоящую эпоху всякий помысел о сём был бы лишь преступным посягательством на общественное спокойствие и благо государства. Пугачёвский бунт доказал, до чего может достигнуть буйство черни» (там же, с. 488).
В 1849-ом году был арестован и отправлен в солдаты Тарас Шевченко, великий поэт Украины. Только через 10 лет он бы выкуплен усилиями художника Карла Брюллова, поэта Василия Жуковского и обер-гофмейстера Матвея Виельгорского.

Нельзя сказать, что было только плохо. Петербург украсили произведения архитектуры К. Росси, Монферран закончил строительство Исаакиевского собора. Формировалась великая русская литература – Пушкин, Лермонтов, Гоголь. Блестящий интеллектуальный мир Петербурга и Москвы, где разгорались споры западников и славянофилов. Но духота культурной жизни всё возрастала.

Следует отметить особенности внешней политики. Николай I любил военные порядки, в первую очередь парадную муштру. Он также исходил из того, что положение России как ведущей военной силы Европы после победы над Наполеоном сохраняется. Поэтому, когда во время революции 1848-1849 гг. начались события в Венгрии, и целостность Австро-Венгерской империи оказалась под угрозой, он послал корпус во главе с Иваном Паскевичем, который навёл в Венгрии порядок. К этому надо вспомнить присоединение Северного Кавказа, где жёсткую политику проводил генерал Алексей Ермолов, герой войны 1812-15 гг. Но в стране в целом был застой.

Но вот подошло испытание Крымской войной. Достоинства русских генералов и адмиралов, таких как Павел Нахимов и Владимир Корнилов, офицеров и солдат, не могли превзойти более совершенную технику англичан и французов. Сказалась также плохая инфраструктура. Вылезли на поверхности другие недостатки, показывающие нарастающее отставание России. И не только в военном деле. Сразу с приходом к власти Александра II встал вопрос об острой необходимости реформ, прежде всего об освобождении крестьян, о земской и судебной реформах, ряде других преобразований. Сразу выяснилась также готовность многих людей к преобразованиям. По заказу великой княгини Елены Павловны либеральный бюрократ Н.А. Милютин подготовил проект освобождения её крестьян, в имении Карловка. В этом проекте было сказано – крестьян надо освобождать с землёй за выкуп. Мой коллега Е. Анисимов, историк из Петербурга, замечает: «Это предложение стало главной идеей освобождения крестьян в 1861-ом году». А Елена Павловна передала проект императору. Началась эпоха реформ, исключительно важная для России, открывшая ей путь к освоению европейской цивилизации. Не всё получалось. Но реформы Ельцина-Гайдара в 1992-ом году снова вывели страну на этот путь. Стоит подумать и о дальнейшем.

Оригинал

Прежде всего — поздравление. 26 мая с.г. Ярославу Ивановичу Кузьминову исполнилось 60 лет.

Напомню, что он является главным создателем одного из лучших российских университетов — НИУ ВШЭ. В 1992-ом году, 27 ноября, Е.Т. Гайдаром, и.о. премьер-министра, было подписано Постановление о создании Высшей школы экономики. В этом году нам исполняется 25 лет. Тоже круглая дата!

В сфере профессиональных интересов Кузьминова всегда находилась реформа образования. Несмотря на то, что в начале 90-х реформы были в моде, для модернизации образования надо было найти энтузиастов. Первая идея — переходить на рыночные рельсы, платность — была заложена в основных положениях Закона об образовании 1992-го года. Но довольно быстро эту идею поменяли. Новая концепция, основными авторами которой были Я.И. Кузьминов и А.Н. Тихонов (в то время — министр образования), состояла в том, что государство делает ставку на таланты и способности, а не только на платность. Это особенно важно при переходе из средней школы в вуз. Здесь нужно национальное тестирование — единый государственный экзамен (ЕГЭ). Деньги идут за учеником, а не наоборот. А это могут быть только государственные деньги, государственное именное финансовое обязательство — ГИФО, важное дополнение ЕГЭ. ГИФО предполагали дифференцировать в зависимости от набранных баллов на ЕГЭ. Но тогда на это не решились. Вместо ГИФО ввели подушевые нормативы финансирования.

Я подозреваю, что к идее ГИФО ещё придётся вернуться. Задача выравнивания условий приёма с помощью ЕГЭ в основном решена, но качество ещё не поднято в должной мере. Здесь работа, пожалуй, только начинается.

Мы теперь вышли на такой этап развития, когда успехи страны, как никогда, зависят от технологических нововведений мирового класса. Это значит, что нужно серьёзно поднимать инновационную экономику, а, стало быть, науку и особенно образование. Не только наука в этом нуждается, но и бизнес, и профессиональная подготовка на всех уровнях. Но мы также нуждаемся в значительном повышении социальной культуры, в институциональных изменениях, которые предполагают более высокую образованность во всех слоях общества. Образование оказывается общей основой будущих успехов (или отставания, если оно само не добьется очень серьёзного прогресса). Отсюда то внимание, которого требует образование от государства и общества.

Нынешнее состояние образования у нас, к сожалению, ещё пока ниже требуемого уровня, и повышение его даётся тяжело, хотя охват высшим образованием довольно высок: 75% выпускников 11-го класса поступают в вузы; если добавить ещё выпускников средних специальных заведений — 83,4%. Велика доля тех, кто учится после 25 лет. Участие населения в формальном и неформальном образовании после этого возраста и до 64 лет — 20%. В США — 59%, в Финляндии — 66%.

После 1991-го года мы сделали отдельные шаги вперёд. Но, как мы видим, ещё очень многое предстоит сделать. Главное — увеличение заработной платы учителей и преподавателей, особенно в провинции, активизация в их число притока молодых способных людей. Мы видели, как начиналась реформа образования. Потом энергия движения упала. Выросло сопротивление тех, кто считает советскую систему образования лучше. Мне лично очевидно, что это не так, и масштабы работы в повышении качества очень велики.

25 мая с.г. в «Независимой газете» я прочитал заметку Антона Зверева, кандидата педагогических наук, журналиста, под названием ««Рынок директоров» работает против «рынка учителей»». Он пишет, что выделение государством денег директору школы ведёт к негативным результатам. Первыми разобрались англичане. В 1988-ом они приняли, под влиянием М. Тэтчер, «Educational Act», по которому каждой семье выписывается сертификат на сумму, позволяющую оплатить обучение в любой школе, хоть частной. Стремились усилить конкуренцию. Результат таков, что решающую роль играет близость расположения школы. Богатые более свободны в выборе школы или жилья рядом с хорошей школой. Конкуренция усилилась, но только в крупных городах.

Я не знаю однозначного ответа на вопрос, что делать дальше. Но согласен со Зверевым: ключевая единица — человек, а не школа. Замечу, что именно на это в своё время была нацелена идея ГИФО, над которой работали ещё в 90-е годы Кузьминов и Тихонов. Есть, над чем работать!

До встречи,
Евгений Ясин

Оригинал

Уважаемые коллеги!

приглашаю Вас принять участие в Круглом столе

«Особый путь»: самобытная дорога модернизации или цивилизационный тупик?

Вопросы для обсуждения:

 — Что важней для успеха или неудачи экономической модернизации — общие закономерности или национальная специфика?
 — «Особый путь» как политическая идеологема. Миф или реальность?
 — «Культурная политика в колее «особого пути»: иллюзии и реальность».

К участию в дискуссии приглашены: Дмитрий Травин (научный руководитель Центра исследований модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге), Александр Оболонский (профессор департамента государственного и муниципального управления факультета социальных наук НИУ ВШЭ), Анатолий Голубовский (член Совета Вольного исторического общества)

Круглый стол состоится во вторник 30 мая в 18:30
по адресу: ул. Мясницкая, д.20, ауд. 311

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире