vagafonov

Владимир Агафонов

14 августа 2013

F
Организация «Братья-мусульмане» была создана школьным учителем из Исмаилии Хасаном аль-Банна в 1928 году. До столкновения с властью «Свободных офицеров» в 1950-х у них была, кроме политической, еще и тайная боевая организация. Сторонники и последователи Хасана аль-Банна — сунниты-саляфиты, то есть приверженцы идеи возвращения к идеальной модели общественно-политической жизни первой исламской общины (620-630-е гг. н.э.)/

Организация египетских БМ дала импульс к возникновению политического ислама в 20 в. во многих арабских странах (тогда же пошла западная традиция называть «братьями-мусульманами» все подпольные течения в арабских странах).

Возникновение БМ в Египте было реакцией на британское колониальное присутствие в Египте (и поражение египетского сопротивления, как организованного, так и открытых народных выступлений), так и на распространение в арабском мира коммунистической идеологии и примера СССР.

Противостоять королевской власти открыто БМ не могли, дело ограничивалось индивидуальными террористическими актами и контр-террором властей (Хасан аль-Банна был убит). Его организация тайно поддержала выступление «Свободных офицеров» в ночь переворота в июле 1952. С «братьями» до того контактировали и Насер, и, особенно, Садат, который был даже более активной политической личностью с огромным подпольным опытом с 1942 года.

В том, что происходит в Египте сегодня, во многом «виноваты» и светские предшествовавшие военные власти, поскольку, пытаясь контролировать и ограничивать массовую политическую и социальную активность, они часто «заигрывались» на идеологическом поле «братьев». При этом важно отметить, что как Насер, так и Садат и Мубарак (кстати, владеющий русским языком и великолепный летчик, герой Октябрьской войны и один из организаторов успеха 6 октября 1973 года) — люди глубоко верующие. Но ни один из них никогда не считал кого-либо имеющим право определять степень их правоверности (кстати, ислам такую независимую позицию вполне допускает, как допускает и развитие, и толкования — «иджтихад», поскольку это религия — но не церковь), тем более они не согласны были дать такое право некоему «политику-исламисту».

Фактически же они продолжали идейную линию египетского исламского либерального модерниста Мухаммада Абдо. Выходец из феллахов, Абдо активно выступал за развитие мусульманского Египта без отрыва от достижений современной европейской цивилизации. В принципе, он тоже продолжал таким образом старинный внутриконфессиональный спор между саляфитами и модернистами, возникший еще в Аббасидском халифате.

Тогда на время победили модернисты, которые в эпоху Раннего Средневековья направляли в Византию людей для закупки произведений античных ученых, чтобы перевести их на арабский в багдадском Дар аль-Хекма (в Византии и Европе тогда все это было никому не нужно, а то и уничтожалось).

В результате центр развития мировой цивилизации переместился в арабский мир, арабы дали миру Ал-Гебру, Ал-Коголь, Аль-Таир, спасли для европейцев труды античных классиков (европейцы переводили их потом с арабского), по книгам Ибн-Сины европейские медики учились до 17 в. От арабов европейцы получили: магазин, казну, опт, аварию, каракку, визир, шерифа, порт и многое другое. В этом смысле современная цивализация является продолжением, в том числе, и средневековой арабской (домонгольской) — и это историческая заслуга именно арабских исламских модернистов Раннего Средневековья.

Современный египетский светский военный режим, который начался в июле 1952 и закончился в феврале 2011 вместе с отставкой Мухаммада Хосни Мубарака, существовал именно в этой идейной традиции. А по-другому и не могло быть, поскольку египетское офицерство, особенно после массовых наборов в военные училища из самых широких слоев общества перед Второй Мировой (в первом наборе были Насер, Садат, Ахмад Исмаил Али), было связано с современной военной техникой и военной теорией и практикой. Им даже удалось внести свой уникальный вклад в развитие военного искусства (подготовка Октябрьской войны 1973, форсирование Канала 6 октября 1973, первое боевое применение многих образцов советского вооружения, причем, крайне грамотное и успешное).

На определенном этапе они согласились с «социалистической идеологией», при Насере попытались возглавить арабскую нацию на основе идеологии «арабского социализма», но уже Садат вернулся к идее «Египет прежде всего», следствием чего стала Октябрьская война 1973 года за возвращение Синая и достойный мир с Израилем (плюс — почти сопоставимая с израильской военная помощь из США ежегодно), к политике «открытых дверей» (1974) и серьезному экономическому, промышленному и градостроительному подъему (и росту коррупции, естественно), а потом — при Мубараке — и к туристическому и риэлтерскому буму (и концентрации коррупции, естественно).

Организация «братьев-мусульман», формально запрещенная, стала полулегальной политической силой, отказавшись от «боевой» деятельности еще при Садате. При Мубараке она стала участвовать в выборах, которые военный режим никогда и никак не мог проиграть (тем более, что в стране с 1960-х продолжало действовать «военное положение»).

Но светский режим «вырастил» уже новую — компьютерную и мобильную — оппозицию. Именно она — образованная, знающая технологии и языки, вынужденная часто учиться и работать время от времени за рубежом и очень технологически и экономически страдающая от «коррупционно-блатного» вкупе с «традиционным» устройства египетской повседневной жизни, а в случае минимального недовольства — и от репрессивных реакций властей без надежды на правосудие, часть египетского общества, уже достаточно многочисленная, — и стала силой, которая вышла на площадь Тахрир.

«Братья-мусульмане» поддержали протест, рассчитывая на то, что их широкая благотворительная деятельность в народе и популярность их лозунгов в народной среде, а также достигнутые на при-мубараковских выборах политические успехи (которые власть «традиционно» «перетасовывала») в отсутствие такой же по опыту, идейному единству и мобилизационным возможностям светской оппозиционной силы при нарочитом нейтралитете «политически скомпрометированных» прежним режимом военных и прочих силовиков ОБЯЗАТЕЛЬНО приведут их к власти. Так, собственно, и случилось.

Но не случилось того, что должен бы был сделать Мухаммад Мурси: он должен бы был, сохраняя свои убеждения, стать президентом всех египтян и заняться экономикой.

Проблема, однако, оказалась в том, что современная экономика, как и основывающиеся на ней общественные отношения, во многом не соответствуют тем, что были на Заре ислама. И первыми, кто стал просто требовать от президента хоть каких-то действий, адекватных современным условиям (в конце-концов, Мурси ведь — успешный инженер, работал в НАСА над обшивкой Шаттлов), был новый министр обороны Сиси.

Понятно, что и египетским военным, при всем их искреннем уважении к опыту и победам великих военачальников ислама, не представляется возможным вернуться по технике, вооружению и технологиям на уровень войск Халеда ибн эль-Валида.

Таким образом, интересы светской части египетского общества (новый Тахрир) и египетской Армии и прочих силовиков на этот раз совпали. Сиси дал своему президенту 48 часов на исправление ситуации, затем он, президент, задержан. К власти был приведен новый — временный — президент, юрист.

Военные демонстративно дистанцируются от власти, а для проведения важных действий просят санкцию непосредственно у населения.

Еще одна вещь, с которой коренным образом не были согласны именно военные — это расселение на Синае различных интернациональных «джихадистов», что, якобы, поощрял Мурси.

После смещения Мурси его сторонники приняли решение протестовать на двух площадях Каира, в основном на площади мечети Рабаа Аль-Адавия. Новые власти и гражданское общество же опасалось прежде всего известного «силового» и «террористического» опыта «братьев», для предотвращения чего Сиси и вывел на ключевые улицы Каира (ул. Салах Салем и др.) войсковые и полицейские подразделения. Однако несколькими днями позже сторонники Мурси попытались освободить задерженного (без санкции!) лидера и попробовали штурмовать здание (военный объект), в котором том, предположительно, находился. Охрана открыла огонь, было под сотню жертв.

Наконец, власть приняла решение вытеснить сторонников Мурси с обеих площадей.

При нарастающей непримиримости сторон и невосприимчивости протестующих к каким-либо рациональным доводам новых властей, которых протестующие считают, и в известной степени — небезосновательно, виновными в «военном перевороте», это вряд ли могло обойтись без жертв, что не может не вызвать сожаления.

Договориться у новых лидеров и Мурси, в том числе и на условиях освобождения Мурси и его сторонников при соблюдении ими неких обязательств, могло бы получиться, тем более что Аль-Азхар поддержал смену власти «как меньшее зло»!

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире