Артемий Троицкий, журналист : Постскриптум к программе «Особое мнение» от 2 февраля

Здравствуйте, дорогие друзья!
Говорит и ничего вам не показывает Артемий Кивович Троицкий. Во вторник 2 февраля у меня прошла программа «Особое мнение», милый такой, живенький был прямой эфир с Ольгой Журавлевой.
Естественно, я не успел сказать во время этого эфира все, о чем сказать хотелось бы, поэтому прошу рассматривать данный блог как сильно запоздалый, но все-таки постскриптум к программе «Особое мнение» от 2 февраля текущего года.
Вернемся мы сначала на Триумфальную площадь, а потом в 7-й Ростовский переулок.

Итак.
Тема номер один. 31-е января и площадь Триумфальная, известные события, многократно описанные и обсужденные.
Так вот, я не знаю, кто послал недрожащей рукой на Триумфальную площадь 31 января сотни омоновцев, милиционеров и прочих стражей порядка, но могу сказать, причем с полной уверенностью и стопроцентной гарантией, что этот человек – может быть, это был Лужков, может быть, Нургалиев, может быть, даже Путин или кто-нибудь еще – является не просто пособником, а фактически партнером и, можно сказать, правой рукой тех самых правозащитников, которые устраивают акции и метят это самое 31-е число.

Почему я так считаю?
По той простой, простейшей, можно сказать, причине, что если бы не было там всех этих держиморд, всех этих милиционеров, омоновцев и так далее, то не было бы, на самом деле, и самой громкой акции. Не было бы ни красивой картинки по телевизорам, не было бы ни общественного резонанса, не было бы адреналина в организмах протестантов, участников акции 31-го числа. За все это, за все это хорошее, за весь этот кураж спасибо большое нашим милиционерами и омоновцам, и, естественно, тем, кто их вдохновил на сей благородный поступок.

Почему я так говорю?
Я говорю так потому, что я там был. И я знаю, как это все было.
Значит, когда мы туда пришли, то вначале первые где-то 5-10 минут сразу после 6-ти часов, в общем-то, заняться там на Триумфальной площади было особо нечем. То есть в центре стояли бабушка Алексеева, Борис Немцов, рядом с ними кучковались какие-то фотографы и операторы с телекамерами. Соответственно, означимые 2 випа активно давали интервью.
Я стоял от них буквально, ну, в метре-полутора, и мне было абсолютно нечего делать, равно как и всем остальным. Вот мы вот так вот перетаптывались, перетаптывались, никакой тебе динамики, ничего. Время от времени молодые люди от этой маяты начинали неуверенно, так, затягивать «Россия без Путина», ну, то есть скандировали что-то.
Ну, в общем, это тоже веселье не большое, прямо скажем. И, собственно, вся динамика, весь кайф, весь адреналин пошел только после того, как шеренги омоновцев начали эту толпу как-то двигать и как-то ее теснить, и как-то ее делить, разрезать и так далее. Вот тут вот люди заулыбались и вот тут вот уже, ну, как-то стало и теплее, и лучше, и вообще все пошло так, как надо.

Если бы не было омоновцев, я думаю, что мы бы там просто тихо бы замерзли, ребята из первого ряда дали бы свои интервью и разошлись бы, и не было никакого такого события, никакого такого медиа-диссидентского ивента, который, на самом деле, был.

И, наверное, самый большой и, наверное, самым сильным ударом, который власти могли бы нанести всему этому движению 31-го числа, от предчувствия которого в преддверии 31-го марта становится даже как-то тревожно, было бы, естественно то, если бы люди туда пришли на несанкционированный митинг, то есть без матюгальников, плакатов, инструментов и так далее.
Пришли бы они на Триумфальную площадь, а их бы там никто не ждал. Представляете? Вы пришли, а вас никто не ждет. И, вот, исчезает, собственно, весь вектор, стержень вынимается из всего мероприятия. Остается только встать, ну, там, какие-то интервью давать, может быть, для кого-то попозировать.
Но и позировать, и давать интервью можно, естественно, и в более комфортабельной обстановке, и в более крупной толпе. В общем, было бы не интересно. Думаю, что если вот именно так по этой формуле все произойдет 31-го числа, то люди просто соберутся и довольно быстро разойдутся по окрестным предприятиям общепита согреться, да и закусить просто после тяжелого трудового дня.

Если встретят эти самые шеренги и снова начнут рассекать, поддавливать и разгонять, то, опять же, ничего особо интересного не произойдет.
Это уже было, это уже повторение пройденного. Собственно говоря, именно поэтому я Борису Немцову в частной беседе, а вам сейчас публичным образом и подтверждаю, что если все будет по-прежнему, то не пойду я никуда 31-го марта, потому что не люблю я повторять одно и то же дважды и не вижу в этом никаких особых перспектив.

Перспектива получится когда?
Если будет или новое количество, или новое качество. Новое количество – это если соберется на Триумфальной площади тысяч 10, а то и 15 человек, ну, хотя бы так, как это было в небольшом городе Калининграде. И пойдут эти 10-15 тысяч вниз по Тверской, да дойдут они сначала до мэрии Лужкова, и там, я думаю, скажут пару ласковых слов. Ну а потом, Бог даст, докатится и до Красной площади, и до Кремля. Вот это было бы весело, это было бы, действительно, впечатляюще.

Но что-то подсказывает мне, что нового количества не будет.
Власти в этом не виноваты, поскольку власти, как мне кажется, дают людям более чем достаточно поводов для того, чтобы быть недовольными и бунтовать. Не сомневаюсь, что к концу марта этих поводов прибавится еще энное количество.

Проблема – она, на мой взгляд, в другом.
Проблема в том, что среди наших деятелей оппозиции нет ни убедительных харизматиков, ни масштабных организаторов, да к тому же и сама вот эта идея защищать какую-то 31-ю статью, ну, не кажется мне, что нормальные массы людей, не упертые в политику, как-то особо вдохновятся этим тезисом, чтобы выходить на улицы и протестовать. Поэтому боюсь, что с новым количеством ничего не получится.

Что касается до нового качества, тут я, разумеется, имею в виду участие каких-то популярных и публичных людей в этих самых протестных пикетах.
То есть не только Алексееву, Немцова, Каспарова, Лимонова, Пономарева, то есть таких, обычных подозреваемых, да? Но и людей, которые, действительно, народу известны, которые примелькались, которые популярны, которые интересуют наши широкие массы. Вот я, например, себе с удовольствием представляю Анну Семенович, вырывающуюся со спущенной бретелькой из цепких лап омоновцев. Евгения Плющенко, парящего над серыми шеренгами. Юных героев сериала школа вставших живой цепью на пути произвола (это даже в рифму). Вот это, действительно, холст, масло, картина Эжена Делакруа «Свобода на баррикадах». Вот, это весело. Весело и интересно.

А пойдут ли эти ребята на площадь 31-го числа любого месяца?
Ну, тут, естественно, имеется много тем для спекуляций, сомнений и вопросов «пуркуа бы и не па» и так далее. Можете откомментировать это все, прочитав этот блог. Я лично считаю, что, скажем, встав на место реальных народных любимцев, я могу сказать, что, в общем-то, действительно, почему бы и нет? Пиар будет до небес, да и не на пустом месте – не какой-то там очередной обманутый любовник или угнанный автомобиль, или сгоревшая дача. Нет, это будет народное благо, это будет забота о стране, это будет благородно и даже немножко опасно. Поэтому как мне кажется, люди у которых еще не окончательно атрофировались не только благородные чувства, но также и ощущение приключения, а также такое, в общем-то, ценящееся и в мужчинах, и в женщинах качество как смелость, по-моему, вполне могли бы покуражиться подобным образом. Станут они это делать или нет, мы увидим через каких-то полтора месяца. А может быть, и немного позже. Может быть, к маю как-то наши випы раскочегарятся и пойдут на элитные манифестации, которые закончатся эксклюзивными арестами.

Ну вот.
Теперь вторая тема, по поводу процесса над Ходорковским. Ну, в отличие от толкания на Триумфальной площади здесь фактор развлекательно-адреналинный равен нулю. Судебный процесс – это дело в высшей степени тягомотное, хотя, и немножко познавательное. Вместе с тем я могу сказать, что я, кстати, очень всегда болезненно реагирую на ощущение потерянного времени. Когда я где-то присутствую, вроде все в порядке и комфортно, и разговариваешь, и ешь, и пьешь, но вместе с тем чувствуешь, что драгоценные минуты жизни куда-то улетучиваются. Вот, скажем, часть времени на Триумфальной площади у меня такое ощущение было. А, вот, на процессе Ходорковского-Лебедева у меня такого ощущения напрасно потраченного времени не было, несмотря на всю скукотищу, тягомотину заунывного прокурора, сонный зал судебных заседаний и фикусы на окнах.

Почему не было?
Наверное, потому, что как только я вошел в зал, там уже в стеклянной клетке сидели означенные Лебедев и Ходорковский, и Ходорковский, судя по всему, меня узнал, хотя, мы с ним никогда раньше не встречались. Он мне улыбнулся, я ему помахал рукой, показал большой палец, и поскольку сидел я на очень удобных местах, то мы с ним переглядывались и обменивались какими-то жестами на протяжении тех нескольких часов, что я присутствовал на заседании.

И как мне показалось, от этого Ходорковскому стало немного лучше и чуть-чуть веселее.
А мне было в свою очередь очень приятно оказать поддержку человеку, сидящему в стеклянной клетке и обвиняемому по абсурдным статьям.

Наверное, именно поэтому не было вот этого ощущения напрасно потраченного времени – что-то в этом было теплое и человечное.
И, кстати говоря, в отличие от мероприятия на Триумфальной площади, куда можно прийти раз в 2 месяца, да и то с непонятными целями, тут все происходит практически каждый день и прийти туда может любой желающий в утреннее и дневное время.

Многие известные люди на процессе Ходорковского уже были.
У меня даже есть буклетик на эту тему. Что это за люди? Это парочка совестливых журналистов – Панюшкин и Парфенов, это бунтарь рок-н-ролльщик Шевчук, это несколько пожилых интеллигентных актеров – Ахеджакова, Фатеева, Козаков, Юрский. В общем-то, опять же, как говорится по-английски usual suspects, то есть обычные подозреваемые, дежурные хорошие, пушистые-ершистые люди. Если бы Миша и Платон были бы дети и подростки, то наверняка пришли бы еще Чулпан Хаматова и доктор Рошаль. А где же все остальные, в том числе и известные, в том числе и бизнесмены, в том числе и, может быть, какие-то политики, которым хотелось бы покаяться в своей декоративности?

Я призываю всех людей, которых Ходорковский и Лебедев могли бы узнать и чье присутствие на своем процессе они могли бы оценить, приходите, ребята, сделайте заключенным лучше.
Не уверен, что они в этом нуждаются кровно, но уверен, что в какой-то правильной канцелярии вам это зачтется как плюс. Разумеется, в неправильной канцелярии вам зачтется как минус, но на то эта канцелярия и неправильная, и вы об этом знаете.

Коммент.: 188 Активность: Читали: 208