taratuta

Михаил Таратута

10 июля 2017

F

В целом российская сторона – Кремль, думцы, эксперты, журналисты – весь наш политический бомонд положительно оценил результаты встречи Путина с Трампом. Её главным итогом называют начало диалога, что дает шансы на лучшие отношения между странами. Но вот вопрос: а сколь велики эти шансы? США – не Россия, а Трамп – не Путин с его неограниченными возможностями оказывать влияние на всё, что происходит в стране. В Америке же, помимо Белого дома, мы знаем, еще есть Конгресс и судебная вертикаль, которые имеют возможность корректировать многие решения президента и не стесняются этим пользоваться.

Не замахиваясь на большое счастливое будущее наших отношениий, сосредоточимся на малом, на договоренностях, которые были достигнуты на этой встрече. Прежде всего, на согласии о взаимодействии в Сирии. Здесь, мне кажется, у сторон наибольшие шансы на успешное продвижение. Во многом интересы обеих стран совпадают, а разногласия стороны договорились временно отложить в сторону. Главное же – в данном случае у американского президента достаточно полномочий, чтобы без участия других ветвей власти принимать решения по нашему взаимодействию на Ближнем Востоке.

Но и тут не все так просто. Если Конгрессу, который не испытывает никаких симпатий к России, покажется, что взаимодействие протекает слишком тесно или дает какие-то преимущества России перед США, у законодателей есть рычаги притормозить Трампа. Например, пригрозить отказом в выделении средств на какую-либо из его приоритетных программ или провалить его очередную инициативу. Поэтому чтобы Трамп ни предпринимал, он вынужден оглядываться на конгрессменов.

Вот и сейчас, как только несколько влиятельных членов Конгресса осудили его договоренность с Путиным о создании совместной группы по кибер-угрозам, Трамп быстро откатил назад. Он сообщил в Твитере, что сам факт обсуждения этой темы ещё ни о чём не говорит и вообще, что он не верит в возможность создания такой группы.

Еще труднее будет Трампу предпринять какие-либо компромиссные шаги по решению конфликта на Украине, если они будут выбиваться из принятой Западом парадигмы «Киев всегда прав, Москва всегда виновата». И уж совсем у президента связаны руки в вопросе о санкциях, хотя чисто формально он может их отменить росчерком пера, подписав соответствующий указ. Чтобы этого не случилось Конгресс, мы знаем, держит наготове законопроект, который еще более ужесточает санкции против России и выводит их отмену из-под юрисдикции президента.

Словом, пока я вижу в наших отношениях если и не полный тупик, то чрезвычайно узкий коридор возможностей. Даже не коридор, а неверную горную тропинку, откуда того и гляди сорвешься. Ситуация едва ли изменится до тех, пор пока с Трампа не будут сняты все подозрения в сговоре с Кремлем о проведении хакерских атак с целью помешать победе Клинтон на выборах. А это может тянуться долго. До того времени можно рассчитывать только на крохотные, почти незаметные шаги на пути улучшения наших отношений. И, кстати, чем меньше успехи на этом пути будут афишировать, тем больше шансов на каждый последующий шаг. Это касается не только словоохотливого Трампа, но и всего нашего политического бомонда – от Кремля до СМИ. Выпитое под камеру шампанское здорово вредит развитию отношений с Америкой. Я думаю, что к лучшему что-то может заметно поменяться не раньше второй половины президентского срока Трампа, если он, конечно, до этого времени досидит, а его аппетит на улучшение отношений с Россией не угаснет.

Возможно, дело пошло бы быстрее, откажись Россия от Крыма и поддержки Донбасса или в случае смены главного лица в руководстве страной. Но поскольку ни того, ни другого, ни третьего ожидать не приходится, еще долго всё будет идти, как идет.

01 июля 2017

Антиподы

Все-таки не случайно история развела Соединенные Штаты и Россию по разные стороны земного шара. С некоторой географической натяжкой, наверно, можно утверждать, что мы с Америкой антиподы. И это лишний раз подтвердили последние скандалы с телеканалом CNN. Что и говорить, этот канал, конечно, оказался на острие информационных безобразий, но большинство других ведущих СМИ не очень-то сильно от него отстают. Признания работников канала о процессе конструировании истерии вокруг хозяина Белого дома и России, конечно, показательны. Но эта история, мне кажется, поднимает еще одну интересную тему – тему взаимоотношений прессы и власти. И в этом смысле, как и положено антиподам, мы с Америкой демонстрируем два противоположных подхода, по крайней мере, в основных СМИ.

Для нашего подхода, особенно, когда журналисты общаются с главой государства или пишут о нем, характерны то пугливые, то заискивающие, но всегда верноподданнические интонации. У нас не принято задавать неудобные вопросы (разве что все неудобства предварительно оговорены с пресс-секретарем), совершенно исключено ловить высокого собеседника на несоответствиях, а тем более на ложных утверждениях. Это всегда игра в поддавки. Все должно идти по заранее утвержденному плану. Цель такого рода журналистики всегда одна – выродиться в подставку для микрофона, чтобы президент мог свободно, без помех выговориться, донести свои мысли до масс.

При таком подходе, как бы изначально утверждается сакральный статус главы государства, неподверженного ошибкам и слабостям. Правота его решений, взглядов и суждений по определению не может подлежать сомнению и критике, и тем более быть оспорена. На самом деле, не так уж и важно, кто именно занимает трон Высшего Правителя – Путин ли Владимир Владимирович или Иванов Иван Иванович. Речь идет об отношении к самому трону.

Ну а что же мы видим у антиподов? В последние год – полтора их журналистский корпус стал зол и агрессивен. Он преследует власть в лице своего президента, норовя, словно свора гончих, укусить его за пятки. А если удастся, то и догнать, завалить и растерзать свой трофей! Возможно, этот образ и выглядит несколько жутковато. Но, думаю, довольно точно отражает отношение основных СМИ к президенту Дональду Трампу.

Собственно, поначалу, когда Трамп только-только появился на политической сцене, пресса не принимала его всерьез. Притязания Трампа на Овальный кабинет выглядели забавным курьезом, вроде как появление Жириновского с его притязаниями на Кремль. Может и курьез, но яркие и совсем неполиткорректные эскапады миллиардера, то и дело переходящие в откровенное хамство и пошлость собирали большую аудиторию. Образованным журналистам этот самовлюбленный грубиян и циник Трамп был отвратителен. Его этическое и эстетическое непотребство возмущало их до глубины души. Однако ж, презрительно плюясь и негодуя, СМИ предоставляли ему эфир и газетные полосы – Трамп делал рейтинги. А пресса тем самым делала Трампа.

В своем снобистском угаре журналисты, как, собственно, и большинство экспертов и политиков, упустили главное – почему Трамп сумел увлечь такую огромную массу американцев. Они приписывали успехи Трампа низкому уровню электората, находили еще с полдюжины других причин, но не поняли главного — миллиардер оказался единственным кандидатом, который почувствовал запрос страны на перемены, блистательно этот запрос эксплуатировал и, по сути, стал символом этих перемен. Недоброжелатели Трампа лишь недоумевали, когда в ходе праймериз одного за другим он выбил из гонки всех 16 конкурентов по партии, вышел на финишную прямую и, схватившись с Хиллари Клинтон, стал вполне вероятным претендентом на победу.

Недоумение сменилось паникой. — Что угодно, только не это, этот человек не может быть президентом Америки, он приведет страну к катастрофе – заходились в истерике основные СМИ. Слившись в едином порыве с его политическими соперниками – демократами, они копали во все стороны в поисках компромата на Трампа. И конечно, находили достаточно грязи, благо личность клиента давала тому немало оснований. Так начиналась война на поражение Трампа, которая продолжается и по сей день.

Эта война не знает ограничений и правил ведения боя. Пресса с легкостью использует любые слухи и даже фейки, если это хоть как-то компрометирует Трампа. Любой его промах или неловкое слово (а Трамп не устает давать к тому поводы) пресса раздувает в очередной скандал, бесконечно тиражируя негатив, который изливают на президента его противники. Задача формулируется предельно просто – добиться досрочного отстранения Трампа от власти. Удастся ли  достичь этой цели? Не знаю, но очевидно, что его противники не понимали тогда и не понимают сейчас, что те, кто поддерживает сегодня президента, голосовали не столько за его личность, сколько за его повестку, за то, как он намерен менять жизнь в стране. А это почти половина избирателей. А это значит, что негодующий пафос прессы разбивается о глухую стену неприятия десятками миллионов американцев.

Итак, как и следует ожидать от антиподов, мы видим два противоположных подхода к отношениям власти и прессы – верноподданнический российский и радикально агрессивный американский.

Российский подход имеет, по крайней мере, два минуса. Президент лишается обратной связи и все более отдаляется от реальной жизни, а бесконечно льющиеся дифирамбы притупляют его критический анализ, что не может не сказываться на качестве принимаемых решений. А, кроме того, такая журналистика людям не интересна, а потому, что бы важного и нужного ни хотел бы  глава государства донести до широкой публики, все это пройдет мимо ее ушей. Отсутствие споров и дискуссий, вовлекающих власть, гарантирует умерщвляющий застой в общественных отношениях и стагнацию в экономике.
Американский подход, напротив, нацелен на создание кризиса. Постоянные атаки на президента парализуют работу руководства страны, втягивая в конфликт и другие ветви власти. СМИ поляризуют людей, раскалывая страну на два непримиримо враждебных лагеря. Журналисты, растоптав все профессиональные стандарты, манипулируют информацией в откровенно политических целях. Выигравших в этой войне не предвидится.
Вроде бы подходы разные, но, как известно, и две параллельные прямые в бесконечности сходятся. Так и здесь, есть между этими очень разными подходами и кое-что общее. Ни тот, ни другой нельзя назвать журналистикой. Пропаганда, политический активизм, коммерческая конъюнктура или что-то еще, но только не журналистика.

А возможен ли в отношениях с властью третий путь? Да, возможен. И даже успешно практиковался в Соединенных Штатах в 60-х – 80-х годах, когда журналисты не занимали партийных позиций, стремясь объективно освещать работу властей и быть как бы над схваткой политических сил. Они видели свою задачу в том, чтобы, подобно радару постоянно сканирующему небо, вести неустанное наблюдение за работой власти. Да, они постоянно задавали властям неудобные вопросы, но только для того, чтобы не дать им уклониться от насущных интересов общества. Подмечая недостатки в  работе, журналисты бывали критичны, но не воинственны по отношению к власти. Это была одна из форм гражданского контроля над деятельностью тех, кого избирал народ. Это был пример высочайшего профессионального уровня и журналистского долга.

Но начиная с 90-х годов, с эпохи Клинтона, профессиональные стандарты начали постепенно снижаться. Телевидение сначала не очень заметно, но позже все активнее стало занимать политические позиции – одни, примыкая к демократам, другие — к республиканцам. В печатной прессе эта тенденция прослеживалась всегда, но с каждым годом становилась все заметней. Это было началом саморазрушения журналистики. Появление Трампа вбило последний гвоздь в гроб профессиональных стандартов, когда объективность прессы за ненадобностью была отброшена окончательно. Печально.
P. S. Хочу быть правильно понятым. Высказывая критику в адрес основных СМИ в России и США, я ни в коей мере не желаю перечеркнуть работу многих моих коллег в обеих странах, работающих не на политический результат, а исключительно в рамках профессиональных стандартов и этики.

Дональду Трампу можно симпатизировать или, напротив, испытывать к нему неприязнь, неуважение или другие негативные чувства. Можно считать его политическую повестку эффективной или бестолковой, конструктивной или разрушительной. Можно без конца пересчитывать его ошибки, которые этот новичок в политике и управлении государством успел наделать великое множество.

Но даже если ненависть к Трампу уже не дает вам дышать, нельзя отрицать, что Трамп  — президент, избранный в полном соответствии с Конституцией, что почти половина избирателей страны предпочла его другому кандидату. А это значит, что мнение противников Трампа совсем не есть абсолютная истина, а всего лишь одно из мнений. Давая волю своим чувствам, несогласные, конечно же, вольны критиковать президента, указывать на его недостатки, убеждая других в своей правоте, а в день следующих выборов надеяться, что их усилия не прошли даром и большинство откажет нынешнему президенту в переизбрании. Но может случиться, что большинство, напротив, выдаст ему мандат на следующий срок.

Так собственно, всегда и происходило в Америке после того, как нынешняя выборная система там окончательно утвердилась. Но не в этот раз. Демократы так и не признали победу Трампа. Они не готовы примириться с тем фактом, что Клинтон потерпела поражение просто потому, что была неудачным кандидатом, как личность, что ее повестка не отвечала запросам огромного числа избирателей, что ее избирательная кампания велась самонадеянно и непродуманно.

Нет, всего этого противники Трампа не готовы признать, зато готовы поверить в любой слух, любой фейк, который его дискредитирует. Необычно здесь то, что на этот раз противники законно избранного президента не ограничиваются критикой, готовя общественное мнение к следующим выборам. Их цель – досрочно свалить главу государства. В Вашингтоне происходит то, как если бы персонажи «Карточного домика» поменялись местами: опутанный интригами президент отчаянно сопротивляется политической машине, работающей на его поражение.

Но нынешняя ситуация в Америке – не сериал, эта убойная машина существует в реальной жизни, и у нее есть имя – «Сопротивляйтесь!». Так называет себя движение против Трампа. У движения нет единого центра, оно состоит из множества блоков, не обязательно связанных между собой организационно. Самый мощный из них – ядро демократической партии, включая представителей партии в Конгрессе, ее публичных и непубличных лидеров, а также множества партийных активистов разного калибра. Одни руководят штабами, которые ищут любого рода компромат на Трампа и его окружение, где собраны десятки опытнейших юристов, которые готовят правовую базу для травли и преследования президента, где работают знающие свое дело пиарщики, умеющие подать наработанный материал широкой публике. Те же демократы, которые заседают в Конгрессе, не только тормозят любую инициативу Трампа, что выставляет его беспомощным руководителем, но и в целом подрывают механизм управления страной, организуя бесконечные расследования.

Главная цель расследований – отыскать любую зацепку, потенциально способную привести к импичменту Трампа. В результате в Конгрессе затормозилась работа над важнейшими реформами – здравоохранения и налогообложения, другими законами, которые затрагивают интересы миллионов, в то время как Белый дом вынужден постоянно отбиваться от нападок в ущерб текущей работе.

Другой важный элемент убойной машины – так называемый deep state, чиновники в государственном аппарате, настроенные против Трампа. Бесконечные утечки секретной и не очень секретной информации, компрометирующей президента и его команду, говорят о том, что эти лазутчики есть и в самом аппарате Белого дома и в Совете по национальной безопасности, в разведсообществе и, как недавно выяснилось, в ФБР в лице уволенного директора Джеймса Коми. И в ряде других ведомств. Эти люди своими утечками не только весьма эффективно компрометируют Трампа в глазах общественности, но и в меру своих возможностей саботируют работу властей. И пока что Трамп ничего толком поделать с этим не может. Госаппарат – это 4 000 человек, среди которых еще надо выявить саботажников. Произвести массовую чистку у Трампа тоже сейчас не получится: как новичок в политике, он пришел в Белый дом без готовой команды, имеющей своих людей, которые готовы занять ключевые посты. На приведение госаппарата в порядок понадобится время.

Третий важнейший блок убойной машины – основные средства массовой информации и целая армия сотрудничающих с ними экспертов. Обычно пресса занимает по отношению к власти позицию здорового скепсиса (к демократам, правда, отношение бывает более снисходительное). Но  Трамп не может рассчитывать даже на скепсис. То, что происходит сейчас, иначе как боевыми действиями СМИ, направленными на уничтожение президента, назвать невозможно. Ситуация беспрецедентная, в нарушение всех журналистских стандартов, СМИ манипулирует общественным мнением, устраивая информационные каскады из любого слуха, любого компромата на Трампа, который получает от антитрамповских штабов и чиновников, а также поисков компромата который СМИ целенаправленно ведут сами.

В убойную машину входят и другие блоки. В их числе некоторая часть судейского корпуса, принимающая правовые решения, которые могут повлиять на положение Трампа. Это и многочисленные правозащитные НКО, которые в определенный момент исполняют роль массовки, подчеркивая своими выступлениями непопулярность президента.

Ну а что же сам Трамп? Он может нравиться или не нравиться – лично мне, кстати, он совсем не нравится, чуждый для меня психотип – но отрицать, что Трамп – боец и способен держать оборону, невозможно. Пока ему удается отбиваться. Вот рассыпалось в прах главное обвинение его противников – в том, что он якобы вступил в сговор с русскими, которые своими хакерскими атаками помогли его победе на выборах. Это обвинение, которое, ссылаясь на утечки из спецслужб, несколько месяцев мусолили политики и эксперты и бесконечно тиражировала пресса, оказалось сфабрикованным. Но тут же возникло новое обвинение – препятствие правосудию, якобы имевшее место давление на ход расследования по делу о вмешательстве кремлевских хакеров в выборный процесс. Как и первое, это обвинение, будучи доказанным, может стать основанием для импичмента.

В обоих случаях я использую слово «якобы» не потому, что полностью исключаю возможность причастности Кремля, может Кремль и причастен – я этого не знаю, а лишь по причине, что широкой публике никаких очевидных доказательств кремлевского следа предъявлено не было, только ссылки на засекреченную развединформацию. В моих глазах такого рода ссылки большой цены не имеют. Но если рассыпется это обвинение – появятся новые. А их на подходе уже несколько.

Особо горячие головы призывают и вовсе без всяких обвинений включить механизм 25 Поправки к Конституции США, которая определяет порядок и процедуру перехода власти, если действующий президент по каким-либо причинам не может исполнять свои обязанности (смерть, болезнь, другие причины). В этом случае власть переходит к вице-президенту, если больше половины кабинета проголосует за такое решение, а Конгресс его утвердит. Так вот те самые горячие головы заявляют, что Трамп неадекватен, и не может должным образом исполнять обязанности президента, и пора, мол, запускать механизм 25 Поправки.

Можно, конечно, все эти штабы по конвейерному производству компромата, всю эту организацию информационных каскадов, чиновничий саботаж и пр. называть политической борьбой, но все чаще я встречаю другое определение тому, что происходит в  Вашингтоне – попытка смены власти неконституционным способом, т.е. попытка государственного переворота.

Всю последнюю неделю Вашингтон бурлил особенно яростно, все с нетерпением ждали показаний в Конгрессе уволенного Трампом директора ФБР Джеймса Коми. Одни в молитвах, что его показания наконец-то взорвут и свалят ненавистного Дональда Трампа, другие в надежде, что этого не случится, третьи просто из любви к сандалам.

Но вот открытая часть слушаний состоялась. Те, кто ждали взрыва анти-трамповской бомбы, уверены, что бомба-таки шарахнула, и машина импичмента вот-вот будет запущена. Другие, напротив, считают, что ничего из ряда вон выходящего не случилось.

Так случилось или не случилось? Из показаний Коми мы поняли, что выдвигаемое противниками Трампа обвинение в его сговоре с русскими с целью оказать влияние на исход выборов и помочь его приходу к власти, не имеют оснований. Во всяком случае, в отношении Трампа никаких расследований не велось и ничто на это не указывает. Значит, один реальный повод для возможного импичмента отпадает.

Но остается другой. Из предварительного письменного заявления Коми и его ответов на вопросы конгрессменов мы знаем, что Трамп вроде бы намекал Коми, что он надеется, что Коми найдет способ спустить на тормозах расследование по делу Майкла Флинна о его связях с русскими, что Флинн хороший малый, и он надеется, что Флинн не пострадает. Коми истолковал этот намек, как приказ. А коли был приказ – то это подпадет под уголовную статью о препятствовании правосудию и является серьезным основанием для импичмента. Именно так трактуют результаты открытой части слушаний противники Трампа.

Оно, возможно, и было бы так, если бы не несколько обстоятельств. Во-первых, то, как истолковал слова Трампа бывший директор ФБР, это скорее проблема самого Джеймса Коми. Если, по его словам, он почувствовал обеспокоенность, давление со стороны Трампа, т.е. потенциальное преступление, он по действующим правилам был просто обязан доложить об этом, прежде всего руководству Министерства юстиции, а если по каким-то причинам это было невозможно, то Конгрессу. Но он этого не сделал. Следовательно, либо в тот момент он не истолковывал слова хозяина Белого дома, как приказ, либо совершил должностное преступление. И потом, даже если Коми показалось, что это было прямое указание, можно ли строить обвинение против главы государства на основании того, что кому-то что-то показалось, пусть это и будет директор ФБР? И, наконец, Джеймс Коми обижен на Трампа, на слушаниях он вылили на него все помои, которые только мог собрать, он мстил Трампу. Но можно ли вообще доверять показаниям мстящего? Таковы аргументы тех, кто сочувствует Трампу, или, во всяком случае, пытается отделить зерна от плевел.

На прямой вопрос, считает ли Коми поведение Дональда Трампа попыткой повлиять на расследование, т.е. препятствием правосудию, Коми ушел от прямого ответа, сказав, что пусть это решает специальный (т.е. независимый) прокурор, расследующий в настоящее время обвинения в адрес России во вмешательстве в предвыборный процесс и все другие связанные с этим вопросы. Кстати, еще вопрос, видит ли прокурор необходимость данного расследования. А если все же видит, надо думать, в деле Трампа он столкнется со сложным юридическим вопросом. Допустим, он решит, что да, президент пытался воспрепятствовать правосудию, и это является преступлением. Но ведь с другой стороны, президент является главой исполнительной ветви власти, а ФБР, будучи подотчетно Министерству юстиции, соответственно встроено в эту вертикаль. По Закону президент волен снимать с должности и назначать директора ФБР, а также отдавать приказы о начале или прекращении расследования в отношении кого-либо. А коли так, то его приказ о прекращении дела Майкла Флинна, если таковой был, можно порицать с политической или этической точек зрения, но он не может считаться преступлением.

В общем, очень похоже на то, что те, кто ждал возможности полюбоваться скандалом, были разочарованы. Поведение Трампа, его манеры во многих случаях достойны осуждения, но фактов совершения преступления данное слушание не выявило. А, следовательно, во всяком случае, пока импичмент ему не грозит. Кстати, даже если бы такая процедура и была запущена, то еще совсем не факт, что Трамп был бы отстранен от власти. Ведь что такое импичмент? Это – именно процедура, процедура слушаний в Конгрессе, по результатам которых законодатели выносят свое решение отстранять или не отстранять президента от власти. Притом, что республиканцы контролируют Конгресс, а на носу промежуточные выборы, им совсем ни к чему отстраненный президент – республиканец. Они будут драться за Трампа до последнего.

Не проходит и дня, чтобы Трамп не совершил очередной ошибки, вновь и вновь подставляя себя критике. Если точнее, то не просто критике в рамках обычной политической борьбы, а залповому огню, который прицельно ведет по нему глубоко эшелонированная оппозиция. В новейшей истории не было в Америке другого президента, против которого объединилось бы столько самых различных групп с целью добиться его отстранения от власти.

Во главе движения борьбы с Трампом, конечно же, стоят демократы, бездарно выпустившие из рук победу на последних выборах. Партийные активисты координируют массовые протестные акции и работу специально созданных штабов, которые разрабатывают линии нападения, ведут подготовку судебных исков и сбор компромата на главу государства и его ближайшее окружение. Но и в тылу у Трампа работает целая армия кротов, исправно поставляющих в прессу компрометирующие утечки, которые с готовностью подхватывает большинство основных СМИ. Они ведут против хозяина Белого дома свою войну и тоже на поражение. Малейший промах Трампа, который легко сошел бы с рук любому другому президенту, оппозиционные политики, многочисленные эксперты и пресса бесконечно тиражируют, раздувая в очередной громкий скандал. На основе анонимных утечек, домысливаниий, предположений и оценочных суждений против Трампа выдвигаются все новые и новые обвинения, формируя о нем общественное мнение, как о человеке неспособном управлять государством.

Но как почесывание не заменяет прелюбодеяния, так и обвинения без доказательств вины еще не говорят о совершенном преступлении. Имей даже малая часть того, что вменяется в вину Трампу, серьезные основания, можно было бы смело начинать процесса импичмента с последующим отстранения его от власти. Но что мы имеем в реальной жизни?

Сколько же было разговоров о том, что у Трампа есть особые бизнес интересы в России, и отсюда его желание наладить отношения с Москвой и Путиным. Пока что, удалось выяснить только то, что все его интересы сводятся к тому, что несколько лет назад некий российский олигарх купил у него какую-то недвижимость, а, кроме того, несколько российских компаний арендуют офисы в принадлежащем ему здании в Нью-Йорке. Ну и какова цена утверждениям о том, что в силу деловых интересов Трампа в России Путин имеет возможность манипулировать американским президентом?!

Или вот из последнего: очередной крот в Белом доме, а может, в Совете национальной безопасности выдал очередную утечку о том, что Трамп на встрече с Лавровым якобы выболтал сумасшедший секрет, который фатально отразится на национальной безопасности США. Речь вроде бы идет о добытых израильским шпионом данных о готовящемся игиловцами теракте. И теперь разглашение этой информации может угрожать жизни шпиона. Ну и тут же Трампа обвинили в неспособности хранить гостайны и соответственно находиться у власти. Если Трамп, действительно, поделился какими-то секретами с Лавровым, эти данные никогда бы не стали всеобщим достоянием. Лавров, надо полагать, умеет хранить секреты. Разболтала предполагаемые разведданные, если о них вообще на встрече шла речь, как раз пресса. Но было ли сказано что-то и в самом деле такое секретное на этой встрече? Советник по национальной безопасности Герберт Макмастер, генерал с безупречной репутацией назвал публикации о раскрытии Трампом сверхсекретной информации «фальшивыми», пояснив, что президент «ни с кем не делился методами и способами получения разведданных». О том же публично свидетельствовал и Госсекретарь Рекс Тиллерсон. Где доказательства обратного?

На днях в Вашингтоне разорвалась новая бомба. Газета The New York Times опубликовала
статью, в которой говорится, что уволенный Трампом директор ФБР Джеймс Коми
составил записку, в которой изложил свой разговор с Дональдом Трампом, якобы просившим Коми прекратить расследование против Майкла Флинна. Саму записку журналисты издания не видели, а, как обычно, ссылаются на информированные источники, пожелавшие остаться неизвестными. На основании этой публикации, не дожидаясь расследования этой истории, когда будет установлен сам факт существования записки и точного ее содержания, демократы и пресса тут же обвинили Трампа в серьезном преступлении – препятствовании осуществлению правосудия. Если эта публикация соответствует действительности, тогда да – это уже прямая дорога к импичменту. А если в записке процитированы слова Трампа, которые можно толковать по-разному, например, назвать абстрактным пожеланием Флинну благополучно выбраться из этой истории, как тогда? Да и была ли сама записка? А если и записка и просьба Трампа – всё это, в самом деле, имело место, почему Коми не доложил об этом Генпрокурору, Конгрессу, широкой публике? Ответов нет. Есть только обвинения в адрес Трампа. Никаких доказательств, кроме слухов от анонимных источников, опять-таки не предъявлено.

Вот уже несколько месяцев политики и пресса мусолят слухи, ставящие в вину Трампу и его команде сговор с российскими представителями с целью оказания ему содействия в победе на выборах (речь о хакерские атаках на штаб демократов и последующая публикация компромата). Эти подозрения расследует Конгресс, расследует ФБР. И что? Пока известно только то, что несколько человек из его команды в ходе предвыборной кампании говорили по телефону и обменялись сообщениями в  эл. почте с российским послом и вроде бы в разговоре с одним из них шла речь о перспективах снятия санкций. Ну и что здесь преступного? Где сговор путем хакерских атак помочь победе Трампа? Пока, как и во всем остальном, нет ничего, что близко напоминало бы факты, поддерживающие обвинения, выдвигаемые политиками и прессой.

Политическое бурление в Вашингтоне приближается к высшей точке. Страна расколота на два непримиримых лагеря. Белый дом работает в режиме осажденной крепости. Конгрессмены увлечены скандалами и расследованиями, на законодательную работу времени не остается. Подготовка важнейших реформ – налоговой и здравоохранения – перенесена на потом, возможно, даже на будущий год. Это очень похоже на паралич власти, и долго так продолжаться, конечно, не может.

Возможно, этот нарыв удастся вскрыть только что назначенному специальному прокурору Роберту Мюллеру. Теперь ему предстоит вести расследование подозрений во  вмешательстве российских хакеров в выборный процесс США и возможной причастности к этому людей из предвыборного штаба Трампа, а также всех других вопросов, которые могут возникнуть в ходе следствия. По положению он относительно независим от давления любых официальных лиц, а его политическую беспристрастность и профессиональную честность признают политики обеих партий. А это значит, что результаты его расследования могут поставить точку в череде скандалов. Может оказаться, что он вскроет факты, которые безоговорочно отправят Трампа в отставку. Но может статься, что сделанные им выводы покажут безосновательность обвинений, а усилия оппозиции ошельмовать и свалить Трампа будут названы неудачной попыткой тихого государственного переворота.

Как бы ни повернулись обстоятельства, мы видим, что Вашингтон только и дышит всем этим. Между тем, остальная Америка живет своей жизнью, гораздо больше волнуясь о рабочих местах, карьере, доходах, как раз о том, ради чего многие пошли голосовать за Трампа. А вот с этим-то, т.е. с экономикой в Америке как раз все в порядке. По многим показателям этот год – лучший за последние десять лет. И тут невольно возникает вопрос: «может, в консерватории надо что-то подправить?»

Очередное испытание ядерного фугаса, проведение которого, как предсказывалось, должно было произойти на этих днях, не случилось. Однако шум бряцающих фраз, угроз, претензий и ультиматумов, которыми в последнее время обмениваются США и Северная Корея, по-прежнему вызывает в мире тревогу, а вдруг… Когда атомной бомбой миру грозил лишь только северокорейский лидер в ходе очередного раунда шантажа, все принимали это с относительным спокойствием, понимая, что он блефует. Теперь, когда на сцене появился Дональд Трамп с его импульсивным несдержанным нравом, отсутствием всякого опыта во внешней политике, потребностью в президентском самоутверждении, привычная картина резко меняется. Резко возрастает степень непредсказуемости развития дальнейших событий. И тут вырисовываются три сценария различной вероятности.

Сценарий первый (мирный). Давление Китая на Северную Корею, а также угроза жесточайших международных санкций возымеют действие, и юный руководитель Ким Чен Ын не станет рисковать и проводить очередное ядерное испытание. Возможно, даже, что он притормозит, а то и вовсе откажется от развития ядерной программы.

В пользу такого сценария говорит то, что Северная Корея на 80 — 90% зависит от Китая во внешней торговле, поставках топлива и продовольствия. Скорее всего, Китай употребит все свое влияние, чтобы не дать конфликту перейти от слов в горячую стадию. И на это у него есть целый ряд политических и экономических причин. Главная из них — сохранение на своей границе прокитайского режима в Северной Корее. Надо думать, что и Совет безопасности ООН пригрозит Северной Корее новыми строгими санкции, в случае проведения испытания. Да, и США ведь могут от угроз перейти к военным действиям, что для нынешнего режима может закончиться катастрофой. Все это может удержать задиристого Ким Чен Ына от отчаянного шага. При всей своей непредсказуемости он все же должен отдавать себе отчет в том, что играет с огнем, который может снести его и превратить в прах плоды трудов отца и деда его. С другой стороны, Южная Корея и Япония всеми силами хотели бы избежать военного поворота событий, для них возможный ущерб представляется неприемлемым. Ну и какие бы громкие заявления не делали в Белом доме или Пентагоне, идти на силовое вмешательство с непредсказуемым ходом дальнейшего развития и гарантированными потерями союзников едва ли кто-то сильно желает. Об этом, как-то вскользь, но все же было сказано американским руководством. Другими словами, воевать на самом деле, никому не хочется.

Я оцениваю вероятность такого развития в 90%.

Сценарий второй (силовой). Ким Чен Ын, пренебрегая настойчивыми требованиями Китая, все же проводит ядерное испытание. В ответ США предпринимают удар по военным объектам Северной Кореи. Пхеньян отвечает обстрелом объектов в Южной Корее, в числе которых, возможно, окажется Сеул, а также американские военные базы. Возможно, будет также нанесен удар и по Японии. США произведут ответный удар, ну и так далее.

В пользу такого сценария, говорит тот факт, что, несмотря на большую зависимость от Китая, северокорейский лидер проявляет в последнее время недюжинную строптивость. Он уже успел дважды проигнорировать предложения своего патрона о встрече со специальным представителем Китая по вопросу ядерной программы. Вполне возможно, что фактическое обладание ядерным оружием подняло его самооценку, чтобы беспрекословно следовать указаниям своего могущественного соседа. Добавим к этому и непредсказуемость в поведении Ким Чен Ына. Возможно, он слишком молод, амбициозен и самоуверен, чтобы видеть угрозы, нависшие над его страной и его режимом. И как это нередко бывает с молодыми, чужой опыт его ничему не учит, в частности опыт Саддама Хусейна, который то и дело поддразнивал Америку намеками на владение оружием массового поражения. Своими угрозами он может спровоцировать Трампа нанести упреждающий удар, который завертит ответную катавасию (о возможности такого удара американцы заявляли не раз). Не исключен и другой поворот: Ким Чен Ын все-таки проводит испытание, чтобы не потерять лица ни в глазах собственных граждан, ни всего остального мира, прогнувшись под угрозами американцев. Трамп в этом случае также столкнется с проблемой потери лица: как бы сильно ни желал он избежать применения силы, но показать себя слабым президентом, особенно после всех произнесенных воинственных слов, означало бы повторить Обаму с его красными линиями. Тем более, что удар по сирийской авиабазе наглядно показал, какие большие политические дивиденды могут принести решительные действия. Помножьте это на взрывной характер Трампа, его авторитарный характер, на не сформированную до конца управленческую команду с четкими правилами взаимодействия. Мне кажется, что никто сегодня в мире не поручится, что такой сценарий так уж и не возможен. Ну а, кроме того, существует фактор случайности, фактор «черного лебедя». Это может быть техническая ошибка, да все, что угодно, что сегодня предсказать нельзя.

Я оцениваю вероятность такого развития в 9,99%.

Сценарий третий (кошмарный). В развитие предыдущего сценария Ким Чен Ын применяет ядерное оружие. Будь то, если это позволяют технические возможности, на ракетных носителях. Или, сбросив атомный фугас с самолета, либо как-то иначе. В любом случае это приводит к колоссальным человеческим жертвам. В этом случае его режиму наступает гарантированный конец, а о судьбе всего корейского полуострова остается только молиться.

Такой сценарий вероятен, как мне кажется, только в одном случае, если Ким Чен Ын будет загнан в угол в результате чрезмерного экономического или военного давления. Допустим, в стране начнется реальный голод, и обезумевшие массы поднимутся против его режима, не оставляя ему никакой надежды. Либо его выживанию не оставят никаких шансов военные действия. Иными словами, это будет последний шаг полного отчаяния.

Я оцениваю вероятность такого развития в 0,1%.

P.S. Тем временем сегодня в Белом доме должен пройти необычный для политических традиций Вашингтона брифинг. Брифинг посвящен Северной Корее. На этот брифинг приглашены члены верхней платы Конгресса, все 100 сенаторов. Перед ними выступят госсекретарь, министр обороны, руководитель национальной разведки и председатель Объединенного комитета начальников штабов. Очень похоже, что речь там пойдет как раз о возможных сценариях дальнейших событий и предполагаемых ответных действиях США. Не исключено, что Трамп внял критике по поводу того, что он нанес удар по сирийской авиабазе без консультаций с законодателями и сейчас желает заранее получить их благословение на случай необходимости применения силы. Так это или не так, мы узнаем, возможно, уже завтра .

Какая-то ерунда получается:

8 апреля в ВМС США сообщили, что супер-авианосцу «Карл Винсон» был отдан приказ направиться к берегам Северной Кореи, что явно намекало на то, что угрозы Трампа в адрес безрассудного Ким Чен Ына – не пустые слова. Спустя 3 дня министр обороны США генерал Маттис подтвердил, что «Винсон» следует к корейскому полуострову. А на следующий день, 12 апреля президент Дональд Трамп сказал: «Мы направили туда армаду. Очень мощную». Это уже был однозначный сигнал, мол, проведете испытания ракеты или атомной бомбы, можете получить такой же ответ, как Асад за свою химатаку.

И все это время вплоть до неудачного испытания северокорейской ракеты 16 апреля американцы нагнетали давление на Пхеньян. Телевидение бесконечно показывало картинку идущего в Японское море авианосца в окружении сопровождающей группы. Пентагон, Белый дом не жалели угроз. Одна из них звучала особо устрашающе: «У США кончилось «стратегическое терпение», — это заявил вице-президент Майкл Пенс, стоя у демилитаризованной зоны, разделяющей две Кореи. Отвечая на угрозы американцев, северокорейское руководство было не менее категорично, обещая в случае чего и упреждающий удар и полномасштабную войну, не исключался и ядерный ответ. В воздухе запахло реальной войной. Затаив дыхание, мир следил за этой дуэлью.

Но вот 18 апреля неожиданно выясняется, что все это время «Карл Винсон» и не собирался никуда отплывать из района между островом Явой и Австралией, где проводил учения. И что вроде бы только вчера он должен был направиться в Японское море. Тогда что это было? Блеф, игра в «кто первый моргнет», знаменитое трамповское «пусть враги и соперники гадают, что я задумал» или какая-то чудовищная информационная нестыковка?

Вероятно, мы скоро об этом узнаем. Но что бы то ни было, эта история серьезно обесценила угрожающую риторику американцев в глазах северокорейского лидера. И, видимо, лишь подтвердила его предварительные расчеты, которые сводились к тому, что все американские угрозы на протяжении последних 20 лет – это только слова, что вероятность силового вмешательства США крайне мала.

Мала, потому что у Ким Чен Ына на эти угрозы уже давно заготовлен серьезный ответ – это судьба Южной Кореи, Японии и находящихся там американских военных баз. На случай, если кто не в курсе, Сеул находится всего лишь в 50 км от демилитаризованной зоны. Вдоль всей границы расположена дальнобойная артиллерия, которая может разнести в прах южнокорейскую столицу. И не просто расположена, тысячи орудий заглублены в скальную породу возвышающихся над границей холмов. Даже массированный удар по этим позициям едва ли позволит их полностью подавить. В любом случае, то, что не сумеет сделать дальнобойная артиллерия, сможет завершить значительный ракетный арсенал, который способен поразить объекты не только в Южной Корее, но и в Японии, в том числе и американские военные базы в этом регионе. Кстати, дальность полета уже испытанной передовой ракеты «Тэпходон-2» составляет 6000 км, т.е. она достает аж до Аляски. Наверное, какую-то часть этих ракет удастся перехватить средствами ПВО. Но ведь речь идет о сотнях, если не тысячах ракет. Их производство поставлено на поток, Пхеньян даже поставляет свои ракеты в некоторые азиатские страны. Северная Корея – это также миллионная кадровая армия плюс еще 11 миллионов резервистов, зомбированных многолетней пропагандой и готовых по первому зову стать под ружьё. Можно представить, что будет, если эта гигантская человеческая машина ринется в Южную Корею. Приходится также помнить и о ядерном запасе Северной Кореи. Скорее всего, эта страна располагает еще химическим и биологическим оружием.

Нанести превентивный удар по Северной Корее, на вероятность которого намекает Трамп, конечно, можно, но только если уж совсем не жалко Кореи Южной, от которой при обмене ударами едва ли что-то останется. Что и говорить, соблазн подавить ядерную программу агрессивного семейства Кимов всегда был велик, особенно, когда программа только начиналась. Но все американские президенты, начиная с Клинтона, спотыкались, думая о последствиях. Подозреваю, что и Дональду Трампу этот барьер взять не удастся. А если удастся?

Видимо, таким же вопросом задались и китайцы. Трамп – не Клинтон, не Буш и тем более не Обама, и пока еще до конца не ясно, как далеко он может зайти. Очень похоже на то, что американские «Томагавки» две недели назад не просто угодили в сирийскую авиабазу. Рикошетом они долетели и до Китая. Перспектива военного конфликта у самых своих границ, и хорошо еще, если не ядерного, приобрела реальные очертания. Сумасбродный Ким Чен Ын, одержимый созданием собственного ядерного арсенала с одной стороны, и полный решимости этого не допустить Трамп – с  другой, эти две спички могли вспыхнуть в любую секунду.

До тех пор, пока американцы, как это было последние 20 лет, лишь беззубо грозили пальцем и вели бесплодные переговоры с семейством Кимов, Пекин оставался безучастным к ядерной программе соседа. Но сейчас, когда риск получить миллионы беженцев и радиоактивное заражение на своей территории подошел к критической точке, Китай поспешил включить свои рычаги давления. Да и Трамп, судя по всему, сделал Китаю предложение по будущему торговому соглашению, от которого невозможно отказаться.

Если это сработает и Китаю удастся накинуть ошейник на ядерные устремления Ким Чен Ына, это можно будет считать большой внешнеполитической победой Трампа. А сработать может. Северная Корея жизненно зависит от поставок из Китая нефти и продовольствия. Важнейшая статья северокорейского экспорта – уголь поступает именно в Китай. Собственно, 80 – 85% внешнеторгового оборота Пхеньяна приходится на Поднебесную. И если бы только это. Все финансовые потоки идут в Северную Корею через Китай, который подозревают в том, что он помогает империи Кима обходить санкции ООН. Не говоря уже о том, что тысячи и тысячи северокорейцев работают в КНР, зарабатывая для своей родины твердую валюту. А это, помимо прочего, смягчает проблему рабочих мест в самой Северной Корее. Иными словами ссора с Китаем означала бы для Пхеньяна паралич всего, если не саму смерть.

Если судить по публикациям в изданиях близких к китайскому руководству, на этот раз Пекин резко одернул своего соседа, грозя серьезными проблемами, в случае если Пхеньян решит продолжать испытания ядерного оружия и носителей. А чтобы у Кима – младшего не оставалось сомнений в твердости намерений, Китай завернул назад несколько северокорейских барж с грузом угля.

Но все, что происходило дальше, вызывает недоумение. Северная Корея, несмотря на вроде бы приближающийся американский авианосец, а главное, предупреждения Китая, все-таки провела испытания 16 апреля, пусть и неудачное. А до того, как сообщалось, не  ответила на просьбы о встрече ни министра иностранных дел Китая, ни специального китайского представителя по вопросам ядерной программы. Но как это может быть, чтобы зависимая страна вот так откровенно игнорировала своего единственного спонсора, так демонстративно кусала руку дающего?

Органически не выношу конспирологию, но в этом случае не могу отделаться от мысли, что испытание было намеренно неудачным. Ну, никак не мог заносчивый Ким Чен Ын перед всем миром и собственным народом проявить слабость, поддавшись на угрозы Америки, и отказаться от испытаний. Да и едва ли, этот мастер провокаций и шантажа, был, как мы уже говорили, очень сильно напуган Трампом. А вот портить отношения с Китаем никак было нельзя. Так, возможно, и родился компромиссный вариант – Пхеньян проводит фейковые испытания и выходит из ситуации, не потеряв лица. Пекин, пусть и немного раздраженный непомерным гонором Ким Чен Ына, все же имеет положительный результат – программа развития баллистических ракет как бы стопорится. У американцев тоже нет критического повода идти на крайние меры.

Особо бойкие конспирологи, возможно, продолжат эту мысль, предположив, что постановка фейковых испытаний проводилась с одобрения Китая. Возможно, они пойдут еще дальше, заключив, что о предполагаемой постановке Китай известил и Америку. Ну, типа конфликт не доводится до критической точки, и все выходят из него, не потеряв лица. Тогда, мол, и история с авианосцем «Винсон», который никуда не торопился, находит свое объяснение.

Не знаю, я не силен в конспирологии. Пока факты говорят только о том, что ключ к решению корейского конфликта находится в руках Китая, который под локоть поддерживает Трамп, аккуратно надавливая на своего китайского визави, но и тут же поощряя его к сотрудничеству.

P.S. А тем временем, Пекин сделал символический жест в сторону своего могущественного партнера: вскоре на китайском рынке появится обувь, украшения, одежда и что-то еще под брендом Иванки Трамп с соответствующим отчислением роялти хозяйке бренда. Ничего личного, только бизнес.

09 апреля 2017

Сирия: cui prodest

Последствия истории с химоружием и ракетного удара американцев по авиабазе правительственных войск в Сирии в любом случае будут тяжелыми. И для наших отношений с США, и, что очень вероятно, для переговоров о гражданском примирении в Сирии. Поэтому важно понять, что все-таки там произошло. Есть две версии.

Одна американская: ракетный удар стал ответом на преднамеренное использование силами Асада химоружия, что привело к многочисленным жертвам среди мирного населения. Удар «Томагавков» должен предотвратить повторное использование чудовищного оружия массового уничтожения.

Другая версия – сирийско-московская: в ходе рутинной бомбардировки противника, удерживающего город, непреднамеренно была поражен оборудованный им склад химических боеприпасов. Удар американцев по авиабазе – акт агрессии против суверенного государства под надуманным предлогом.

Вашингтон ссылается на данные разведки, которые, как обычно, не раскрываются. Москва ссылается на сведения, полученные от сирийской стороны. С нашей привычкой, прикрывая союзников, говорить неправду и известными опытом Асада в применении химоружия, я был бы склонен больше верить американцам, если бы и их разведку с их данными не ловили за руку. В общем, «чума на оба ваши дома». Как таковые, заявления ни одной из сторон не звучат для меня убедительно.

Возможно, я чего-то не знаю, но со стороны выглядит так, что у Башара Асада вроде бы не было никаких особых причин пускаться в столь рискованную авантюру с химоружием. Перевес в военных действиях на его стороне, за его спиной Россия, Америка перестала настаивать на его немедленном смещении – ситуация развивается для него не так уж и плохо. Так для чего же ему надо ее портить, провоцируя скандал? Чтобы ускорить наступление на каком-то не самом решающем участке? Ведь ясно же, что шум поднимется немалый, а последствия могут быть серьезными. Таким образом, либо в сирийском генштабе сидят полные идиоты, либо тайные провокаторы, враги Асада. И то и другое крайне сомнительно.

Возможно, но все же тоже сомнительно, чтобы и оппозиционные силы устроили эту провокацию, чтобы обвинить в жестокости правительственные войска и снова настроить американцев на непримиримое отношение к Асаду. Мотив основательный, но в этом боевиков не обвиняет даже сирийская правительственная пропаганда, придерживаясь своей версии о случайном попадании.

И совсем уж невероятно, чтобы это была, как уже успел заявить кто-то из наших конспиролов, американская спецоперация, чтобы получить предлог для нанесения заранее продуманного и подготовленного удара по авиабазе. Для чего? Только для того, чтобы еще раз выставить Асада, как преступного диктатора, еще больше испортить отношения с Россией и отрезать возможность любых совместных действий против ИГИЛ? В целом Трамп был настроен на противоположный ход событий, на сотрудничество с Россией по Сирии. Тогда что, саботаж спецслужб? Теоретически не исключено, но на практике саботажники в этих ведомствах до сих пор ограничивались утечкой компрометирующей Трампа информации. Несанкционированная спецоперация такого масштаба граничит с госизменой, невозможно представить, чтобы кто-то на это решился.
Тем более невероятными мне представляются последние намеки из Пентагона, что Россия каким-то образом замешана в использовании химоружия сирийцами. Если даже допустить, что у Асада взыграли гормоны и отключился разум, и он в нынешней вполне благоприятной для него ситуации решился на такое безумие, Москва ни  за какие коврижки его не поддержала бы, не говоря уже о том, чтобы инициировать до идиотизма бессмысленную операцию. Кремль, всей душой желающий как-то наладить отношения с Америкой, решить проблему санкций, восстановить научное и техническое сотрудничество с Западом, прекрасно отдает себе отчет в возможных последствиях такой акции.

Я склонен думать, что удары правительственной авиации все-таки случайно зацепили склад химоружия. А все, кому это выгодно поспешили этим воспользоваться. Сирийская оппозиция – в своих целях, оппозиция Трампу в США – в своих. И не только оппозиция, Гн только демократы. И многие республиканцы в Конгрессе в штыки принимают пасы Трампа в сторону России и Путина, всеми силами стремясь не допустить никакого сближения с Москвой. А последняя история с химоружием, как нельзя лучше доказывает их правоту, мол, смотрите, какого варвара и негодяя поддерживает Россия. Вы с такой Россией, г-н президент, стремитесь сотрудничать?

Кадры страдающих людей, умирающих в муках детишек в момент разлетелись по всему миру. Это тяжелое зрелище не может оставить людей равнодушными. Судя по выступлению Трампа, и он тоже находился под впечатлением от увиденного кошмара. Как человек импульсивный, он, вероятно, готов был тут же что-то предпринять. Однако только после длительного совещания со своей командой, которое продолжалось далеко за полночь, было принято решение об  ответных шагах. Можно только догадываться, как проходило обсуждение, чем подкреплялась уверенность в злонамеренных действиях Асада и что именно следует предпринять. Белый дом в принципе не мог не реагировать на случившееся. Но как? Силовой ответ, буквально напрашивается, предлагали решительно настроенные военные. Кто-то из присутствующих, наверняка, предупреждал, что реакция на это Москвы может быть очень болезненной. Но если русских об этом предупредить, склонялись к ракетному удару другие, то такой шаг, возможно, и снимет остроту реакции. Но если подумать, размышляли третьи, в ограниченном ракетном ударе есть и несомненные плюсы, вероятно, согласились все присутствующие.

Во-первых, этот шаг подрывает почву под обвинениями Трампа в сговоре с российской властью о проведении хакерских атак в предвыборный период. Силовой удар примиряет Трампа и с наиболее радикальными политиками в рядах его собственной партии, людьми вроде Джона Маккейна. И в любом случае, приказ о ракетной атаке показывает Трампа решительным политиком, способным, в отличие от осторожного мямли Обамы, действовать, чтобы преподать урок преступному диктотору. А заодно посылает мощный сигнал и задиристому северокорейскому лидеру Ким Чен Ыну, мол, США в случае чего церемониться не станут. Это и сигнал России – так, на всякий случай, если она где-то заиграется и пересечет какие-то красные линии.

Не исключаю, что в ближайшее время появится новая информация, которая заставит пересмотреть вышеизложенные предположения. Но если отвлечься от конкретной ситуации, есть более общие вопросы по Сирии, которые в любом случае остаются и, думаю, важны именно для нас с вами: Так ли уж было необходимо России ввязываться в сирийский конфликт? Неужели это единственный способ доказывать себе и другим свой статус мировой державы? Или может быть, как уверяют некоторые эксперты, постоянное участие в войнах стало инструментом признания легитимности власти в мировой политике, и к тому же фактором, мобилизующим массы на ее поддержку? И, наконец, как мне кажется, самый главный вопрос: почему в наших друзьях и союзниках постоянно оказываются мировые изгои вроде Башара Асада?

За большими событиями последних недель – трагедия в питерском метро, а до того антикоррупционные протесты – маленькие беды аэрофлотовских стюардесс прошли как-то не очень замеченными. Ну, в самом деле, что уж такого важного, что несколько бортпроводниц «Аэрофлота» подали на свою компанию в суд. Стюардессы обвиняют авиалинии в дискриминации по возрасту и внешнему виду. Женщин старше 40 лет и тех, что превышают 48 размер одежды, жалуются стюардессы, отстраняют от международных рейсов и сокращают часы полетов, что сказывается на их зарплатах. Аэрофлот, понятно, все отрицает. Но здесь интересны не столько детали тяжбы, сколько сама проблема. И затрагивает она многих людей самых разных профессий.

Действительно, есть в мире профессии, которые имеют возрастные ограничения. Например, артисты балета, спортсмены – просто в определенном возрасте они теряют необходимую физическую форму. Есть профессии, которые могут иметь ограничения по внешнему виду (полнота, рост, привлекательность) – например, модели. Те, кто приходит в эти профессии, прекрасно понимают, что оставаться в них до старости они не смогут и готовы к тому, что, еще будучи совсем не старыми людьми, им придется с ними расстаться. Никто не устраивает по этому поводу истерик, ну просто так устроена жизнь. Можно ли отнести работу стюардесс к этим профессиям? В разных странах по-разному. Во многих азиатских и арабских странах, где традиционно права женщин – понятие относительное, да, там можно, там всё можно. А вот, скажем, в Америке, где профсоюзы и правозащитники научились изводить работодателей забастовками и судебными исками, там никак. На американских авиалиниях вы часто увидите женщин, которым хорошо за пятьдесят.

Но хорошо это или плохо, когда на борту самолета вас обслуживает женщина, в силу лет потерявшая былую привлекательность? С практической точки зрения это, наверное, не имеет значения. Разве что в чрезвычайной ситуации – а с самолетами это иногда случается – многолетний опыт может оказаться полезней внешних данных. Но есть здесь и вопрос этики: жестоко и несправедливо сбрасывать, как ненужный балласт, человека, честно отдавшего годы жизни своей работе. Да еще в пору расцвета его сил. Но взглянем на это с позиций эстетики. Не будем ханжами, красота и молодость всегда радуют глаз, поднимают настроение и веселят душу. Возможно, с этим согласятся не только мужчины. Конфликт между этикой и эстетикой самым естественным образом решает закон. Если вы хорошо выполняете свои обязанности, вас никто формально не может отстранить от работы, лишить надбавок и т.п. по причине возраста или внешних данных, ну разве что в случае реорганизации или сокращения штатов. Беда только в том, что работодатели придумали массу уловок неформальных.

Впрочем, история с Аэрофлотом – частный случай общей проблемы нашей страны, а именно возрастной дискриминации. Вообще-то этим страдает не только Россия, в какой-то мере такого рода дискриминация существует повсюду. Но у нас всё, как всегда, со своими особенностями, к тому же эта проблема для нас относительно новая. В советское время все было просто: стукнуло 60 или 55 для женщин – уходи на заслуженный отдых. Между тем, верхние эшелоны тогдашнего рынка труда были больше похожи на геронтологический заповедник. На более или менее начальственных постах люди сидели чуть ли ни до самой смерти, и соответственно продвижение молодых по всей цепочке служебной лестнице в 80-е годы практически полностью приостановилось. Смена власти взорвала стариковский дендрарий. И как это часто бывает, маятник стремительно полетел в другую сторону. У руля оказались 30 – 35-летние, которые подобно революционной молодежи 20-х годов, отвергали все, что было до них. А в результате, как мне помнится, немало людей, переваливших за сорок, оказались не удел. Нет нужды говорить, что для многих это обернулось глубокой личной трагедией.

В 90-е, годы моей работы в США, у меня был примечательный случай. Как-то меня посетил там один из моих первых рекламодателей, парень лет 20-ти с небольшим. По статусной моде тех лет он был в малиновом пиджаке – как-никак гендиректор хоть и небольшой, но нефтяной компании, видимо, прикрывал какую-то теневую фигуру. Ему понадобилось открыть офшор, и он попросил свести его с американским адвокатом. Я предложил ему юриста, с которым работал сам. Гендиректор согласно кивнул головой, но узнав, что адвокату под сорок, закручинился. Оказалось, что ему непременно хотелось иметь дело с человеком его лет.

Здравый смысл подсказывает, что одна крайность рождает застой, другая – ведет к некомпетентности, неэффективности, необходимости по незнанию заново открывать то, что ранее было уже открыто. Понятно, что для пользы дела, может и не всегда, но часто, желательно сочетание разных поколений. Не говоря уже о том, что всё в этом вопросе очень индивидуально. Конечно же, среди молодых, которые только-только с институтской скамьи, есть очень толковые ребята. И, конечно же, иным людям в возрасте молодые могут только завидовать. Вот пример, который у всех на виду – Владимир Владимирович Познер. Дай Бог каждому в его годы быть в такой блестящей физической и интеллектуальной форме. Будь у нас таких, условно говоря, познеров на экране побольше, может, хотя бы в профессиональном смысле наше телевидение выглядело бы гораздо лучше. Кстати, с американских телеэкранов со зрителями говорят люди самых разных возрастов, там уж  точно прожитые годы не есть критерий пригодности ведущих или репортеров.

Впрочем, и в Америке подспудно проглядывает этот тренд предпочтения молодых. Но именно подспудно, потому что если делать это открыто, даже просто указать в объявлении о найме возрастные ограничения, не говоря уже об увольнении по причине возраста – можете быть уверенным, впереди вас ждет иск. Тут и к гадалке не ходи, суд взыщет с ответчика о-о-очень приличную сумму. Но так было не всегда, права и свободы, как известно, с неба не падают. За свои права американцам всегда приходилось бороться. Так, полвека назад миллионные протестные демонстрации, получившие название движение за гражданские права, привели не только к отмене сегрегации цветного населения, но и позволили уравнять в правах женщин, а также поставить барьер на пути возрастной дискриминации. До того, например, есть такие исследования, половина отказов в приеме на работу людям за 55, была вызвана именно их возрастом.

Движение 60-х взорвало эту несправедливость. Ровно полвека назад в Америке был принят закон, воспрещающий возрастную дискриминацию при найме, увольнении, продвижении, распределении премий и бонусов (речь в законе шла только о работниках частных компаний, на госслужбе был свой порядок). При этом нижняя граница для тех, кого защищал закон, определялась 40 годами, а верхняя – 65. Забавно, что поводом для установления нижней границы стал конфликт, вызванный тем, что американские авиакомпании увольняли стюардесс, достигших 30-летнего возраста. Совсем уж крайность, но ничего не попишешь,
юридически стюардессы были беззащитны. В результате яростных споров был достигнут компромисс – 40 лет. Это был компромисс между требованиями авиакомпании и тем, чего добивались правозащитники – уравнять бортпроводниц в правах с другими американцами. То есть дать им возможность работать в своем качестве до пенсионного возраста — 65 лет.

Закон подразумевал, что когда вам стукнет 65, надо быть готовым к неизбежному. Это был возраст, который, как контрольный выстрел, гарантированно отправлял вас в небытие, когда любой работодатель имел абсолютное право легко и просто избавиться от любого работника. И надо сказать, что до поры – до времени такое положение дел общество считало вполне оправданным. Усвоенные с детства стереотипы звучали как приговор: мол, люди на седьмом десятке – производственная обуза, они не успевают за временем, они технологически отсталые, у них не та производительность, слабое здоровье, и еще спасибо, если они не инвалиды и не страдают деменцией.

Слышать о себе такое, конечно, не очень приятно, но сам закон многих вполне устраивал, по крайней мере, свои последние 10 – 15 рабочих лет можно жить без страха увольнения. Другие же требовали большего, не желая считать возраст помехой. Настроение последних очень точно выражала правозащитная группа «Седые пантеры». Помимо прочего, «пантеры» боролись с уничижительными стереотипами в отношении пожилых. Они утверждали, что «старость — не болезнь, а воплощение силы и способности к выживанию, воплощение победы над разочарованиями, испытаниями и превратностями жизни». Подхваченные тысячами других небезразличных людей, эти слова пали на благодатную почву – к тому времени Америка созрела для либеральных перемен. Прежние стереотипы стирались, а вместе с ними уходили из обихода и слова, которые подчеркивали возраст людей и могли задеть самолюбие – старики, престарелые, и даже слово пенсионеры стало употребляться гораздо реже. На смену им пришло более уважительное senior citizens, что можно перевести как люди старшего поколения, старшего возраста. И вот, наконец, в 1986 году стараниями, прежде всего, тех же «пантер», ставших к тому времени влиятельной правозащитной организацией, из закона о  запрете возрастной дискриминации были убраны все возрастные границы. Сегодня, вы можете оставаться на своем месте хоть до ста лет. Закон на вашей стороне, если у работодателя нет претензий к вашей работе, и если ваше поведение не противоречит принятым в компании правилам. Если работодатель думает иначе, он должен доказать это в суде. Больше того, без специальной необходимости ни один начальник не имеет права даже интересоваться вашим возрастом.

Чтобы это положение стало законом правозащитникам и их сторонникам пришлось пройти путь длиною почти в 20 лет. Это были годы огромной организационной работы, выводившей людей на демонстрации, годы кропотливой работы с прессой, создания общественного мнения. И, конечно, постоянного лоббирования инициативы в Конгрессе, а при случае и жесткого давления на отдельных конгрессменов, готовящихся к переизбранию. Как это бывает в Америке, социальные реформы часто начинаются снизу, с активности самых что ни  на есть рядовых людей, ориентируя политиков в общественных настроениях и трендах. Те политики, которые не сумели уловить эти тренды, как это случилось, например, с демократами в 2016 году, неизбежно выпадают из обоймы власти.

В нашей стране, в отличие от американцев, практически все значимые реформы, плохие или не очень, идут в другом направлении, исключительно сверху вниз. Обратной связи не имеется. Ничего другого у нас быть и не может, поскольку регулярно зачищаемые ряды правозащитников не создали критической массы, необходимой для самоорганизации рядовых людей. Одного Навального на всю страну явно недостаточно. Да и нет у наших людей ни привычки, ни особой тяги к такой самоорганизации. Поэтому, возвращаясь к началу разговора, могу предположить, что наши стюардессы свой иск к Аэрофлоту проиграют. Едва ли они смогут доказать, что компания творит по отношению к ним произвол, наверняка, аэрофлотовские юристы придумали гору отмазок. Да и суд, скорее всего, будет склоняться в пользу компании, которую можно считать почти что государственной. А вот проявить с бортпроводницами солидарность, да еще такую, чтобы создать общественный резонанс, по большому счету некому. На это не способны ни наши беззубые профсоюзы, ни руководимые сверху основные СМИ, ни зияющие пустоты в правозащитном движении, не говоря уже о партии пенсионеров, представляющих неизвестно кого и непонятно зачем. Да и для блогосферы этот случай мелковат и недостаточно скандален. Словом, добро пожаловать в мир произвола.

В эти дни мы вспоминаем события 2014-го года в Крыму, даем им оценку, говорим о последствиях присоединения полуострова к России и мощнейшей российской поддержки сепаратизма в Восточной Украине, что некоторые называют вмешательством. Но вот интересный вопрос: знай Кремль, что за этими действиями последуют санкции, нанесшие заметный вред нашей экономике, что последует исключение России из «Восьмерки» и понижение статуса страны в западном мире до можно сказать нерукопожатного, последует реальная война с убитыми, с разрушениями и беженцами и пр. и пр. — знай российское руководство обо всём этом заранее, пошла бы Москва по другому пути в отношении Украины?

Думаю, что да, пошла бы. Не было бы ни аннексии Крыма, ни поддержки сепаратизма — цена тех политических решений оказалось слишком высокой. Если я прав, то возникает другой вопрос: почему наши политики допустили такой просчет, почему не смогли предугадать реакцию Запада? И почему реакция Запада оказалась столь острой, можно сказать болезненно непримиримой?

Лично я нахожу только один ответ — тотальное непонимание политическим классом России ни западной ментальности, ни западной культуры, ни западного устройства жизни. Собственно, справедливо и обратное — непонимание Западом России, но об этом ниже.

ЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТ РОССИЯ ПРО ЗАПАД?

Итак, чем же объясняют наши политики острую реакцию Запада на украинские события? Да, все тем же, что видели в Западе их советские предшественники 30 и 50 лет назад — нелюбовью к России. Западные политики, полагает наш правящий класс, просто использовали Украину, как повод, чтобы попытаться ослабить, изолировать, унизить Россию. А то, что западные СМИ поддержали своих политиков, тоже понятно — пресса обслуживает интересы своих хозяев. А почему и самые обычные люди стали считать Россию европейским хулиганом, если не сказать агрессором? Неудивительно, пожимают плечами наши политики, оболваненные пропагандой массы, повторяют то, что им ежедневно вдалбливают. Всё очень просто, политической элите тут всё ясно. Как всё ясно и нашему подневольному телевидению. Как быстро стало всё ясно и тем, кто регулярно смотрит это телевидение.

Мне представляется, что картина гораздо сложнее.

Во-первых. Своими действиями на Украине Россия нарушила важнейшие международные договоренности, т.е. установленный в Европе порядок жизни, который на протяжении более полувека исправно обеспечивал мир и спокойствие на континенте. Но обеспечивал только до тех пор, пока ему хранили верность. Россия же стала первой страной, которая выдернула одну из опор под этой конструкцией, и конструкция зашаталась.

Раньше других тревогу забили страны Балтии с их многочисленным русскоговорящим населением — им-то крымский или донецкий сценарии не виделись уж такими и фантастичными. К ним быстро присоединилась и Польша, которая, как и Балтия, имеет печальный исторический опыт отношений с Россией. Но правда и то, что, помимо естественных опасений, вскоре также стали просматриваться другие мотивы их крикливого беспокойства: прибалтийцы и поляки ухватились за свалившуюся к их ногам возможность заявить о себе (или, как мы говорим, попиариться) в Евросоюзе и НАТО, где они особого веса не имеют.

Для других же стран опасения северо-восточной окраины Евросоюза, как я понимаю, представлялись вызовом чисто гипотетическим, вроде военных игр генштабов на случай чрезвычайных ситуаций. Не более того. Однако потешные батальоны НАТО в Прибалтику и Польшу все же пришлось послать — в знак солидарности. К слову, на одной из конференций в прошлом году я слышал высказывание военного атташе Германии в Москве. Он заметил, что, во всяком случае, он сам не верит в вероятность нападения России на младоевропейцев. Но верит в то, что украинские события разбалансировали всю систему европейской безопасности, что, если были нарушены договоренности по границам, то могут быть нарушены договоренности по ограничению вооружений, да и вообще всё, что угодно. Доверие Запада к России сведено к нулю.

Во-вторых. Для европейских грандов действия России стали не только проблемой безопасности, но и в большой мере вопросом принципов. И вот здесь нам понять европейцев особенно трудно. Наше творческое отношение к праву, а проще говоря, наша богатая и давняя история неуважения к любым законам со стороны тех, кто их пишет и для кого они пишутся, резко контрастирует с чуть ли ни религиозным почтением европейцев к процедуре, к скрупулезному исполнению инструкций и правил. Нам трудно понять, как можно уважать законы на столько, чтобы им педантично следовать. Иными словами, как может нормальный человек жить в правовом государстве.

Но сделав над собой усилие, мы все же сообразим, что только сам факт того, что Россия, попирая право, разорвала международные договоренности, автоматически переводит нашу страну в разряд недоговороспособных изгоев, вроде Северной Кореи. Переводит в число стран, с которыми нет особого смысла о чем-то договариваться — обманут, подведут. В нас стали видеть что-то вроде городской шпаны, которая понимает только язык силы. Ответом стало презрение и санкции. Никакого другого силового ответа ядерной державе Запад, конечно, дать не мог.

В-третьих. Наивно думать, что отрицательный настрой западной прессы к действиям России на Украине — результат ее сервильности по отношению к власти. Не следует переносить реалии российской жизни на другие страны. Там всё устроено по-другому. Больше того, в США, например, государство не может ни контролировать, ни владеть никакими СМИ, работающими на американскую аудиторию. Так вот, первая реакция журналистов на сообщения о событиях на Украине, как собственно, и реакция публики ничем не отличалась от реакции политиков, причем по обе стороны океана. Почему такое единодушие? Потому что само понятие Западного мира, как некоей общности, держится на базовых ценностях, которые этот мир разделяет. Одна из них — уважение к праву, верховенству закона. Россия же, попирая право, аннексировала Крым и активно поддержала сепаратистов. С позиций западных ценностей Россия была безусловным агрессором, и ничего кроме осуждения не заслуживала.

Позднее, как я это понимаю, вот такая острая спонтанная реакция, тиражируемая изо дня в день политиками и прессой, переросла в общепринятую точку зрения, жесткую информационную среду, что-то вроде фильтра, через который Россия виделась уже только в негативном свете. Теперь не только в украинских событиях, но и повсюду, к чему Москва имела отношение. Эта среда отталкивало любую информацию, которая шла вразрез с образом противника, и с готовностью впитывала всё, что соответствовало образу агрессивной России. Что-то из этого было правдой, что-то фейком, что-то фейком, перемешанным с правдой — а всё вместе неизбежно вело к демонизации России, отрезая всякие пути к восстановлению диалога.

Да, и о каком диалоге может идти речь, когда в представлении Запада, сложившемся за последние годы, Россия являет собой авторитарный режим с имперскими амбициями, что чревато политическими и военными авантюрами. А, следовательно, представляет угрозу Западному миру. Именно это стало самой большой ценой, которую России приходится платить за свою украинскую политику. Но и Запад в этой истории, во всяком случае, в моих глазах совсем не выглядит белым и тем более пушистым.

ЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТ ЗАПАД ПРО РОССИЮ?

Первое. Когда на Украине все еще только начиналось, когда глухое недовольство Януковичем еще не успело достигнуть точки кипения, и самые активные граждане еще только озирались вокруг в поисках выхода, Запад предложил Украине заманчивую перспективу — Ассоциацию с Евросоюзом. Особо не вдаваясь в детали, многие видели в этой прекрасной дали безвизовый режим, тучные рынки и, чем черт ни шутит, хоть какой-то ошейник для беспредельщика Януковича. Идея завладевала массами, Запад всеми силами пробивал ей дорогу, и только Россия растерянно смотрела на происходящее: Украина буквально на глазах уходила из её объятий. Ассоциация с Евросоюзом вбивала очевидный клин в и без того не совсем гладкие наши с ней отношения. Первой жертвой новой реальности виделся льготный таможенный режим с нашим соседом. В поисках выхода Россия предложила европейцам обсудить проблему тарифов, но Брюссель высокомерно отрезал, мол, Ассоциация — это вопрос исключительно двусторонних отношений между Евросоюзом и Украиной.

И вот тут, я считаю, Запад допустил первую серьезную ошибку. В тот период Россия, зажав в кулак свою вставшую с колен гордость, судя по всему, готова была идти на компромисс и как-то договориться с Евросоюзом о пошлинах, лишь бы избежать разрыва с Украиной. Думаю, что прояви тогда Брюссель хоть немного гибкости, умерь высокомерие, не разгорелись бы страсти на Майдане, не было бы ни госпереворота, ни Крыма, ни войны на Востоке страны. Украина спокойно дожила бы до выборов и указала Януковичу на дверь.

Второе. Но Запад проявил не гибкость, а, напротив, несгибаемое упорство, на которое Россия ответила многомиллиардным займом, а по сути, взяткой режиму Януковича. Тот благодарно плюнул на свои обещания Европе, а заодно и собственным гражданам, и тут уж страсти разгорелись нешуточные, запылал Майдан. Запад сочувственно подогревал оппозицию, видя в протестном движении желание людей покончить с проевшей страну коррупцией и твердое намерение войти в семью демократических стран. В своей поддержке Майдана и Америка и Европа исходили из того факта, что демократические страны между собой не воюют. И поэтому, чем больше стран вольются в эту семью, тем безопаснее будет наш мир.

Справедливо. Проблема, однако, была в том, что на Западе как-то проглядели, что Украина не однородна. Что восток, да и в немалой мере юг страны с их преобладающим русским и русскоговорящим населением все же больше тяготели к России, чем к Брюсселю. И совсем не только в силу этнической и языковой близости, но и по причине того, что заметная часть промышленности этих регионов была завязана на России. Таким образом, стремление Украины в Евросоюз изначально содержало внутренний конфликт. А Запад своими посулами объективно способствовал его созреванию. С позиций поддержания мира и спокойствия в этом регионе, то была не лучшая стратегия. А проще говоря, вторая серьезная ошибка западных политиков.

Третье. За горячим порывом Запада в поддержку Майдана, сулившим Украине полную смену вех и ориентиров, стояли разные мотивы. Помимо вполне благородных, тех, что тиражировались при каждом удобном случае (поддержка демократии, свободного выбора и т.п.), были и другие, о которых говорилось меньше. Но говорилось. Например, устами бывшего госсекретаря и будущего кандидата в президенты США Хиллари Клинтон, отражавшей общепринятые представления Запада. Так в попытках России как-то интегрировать расползшиеся осколки Советского Союза — будь то СНГ, ОДКБ или Таможенный союз — политики по обе стороны океана видели исключительно зловещий смысл восстановления советской империи по образцу Варшавского договора. Чему, как неоднократно призывала Клинтон, необходимо всячески препятствовать. И уж что могло стать лучшим препятствием, чем возможность сорвать Украину с российской орбиты, тем более, что события развивались именно в том направлении.

В этом раскладе, правда, не был учтен еще один игрок — Россия. Игрок влиятельный и о-о-очень заинтересованный, для которого Украина была не просто соседняя страна. То был еще один серьезный просчет Запада. Допускаю, что знай, какую головную боль принесут Европе все последовавшие за Майданом события, Запад, во всяком случае, европейские страны едва ли проявили бы столь активное в них участие. Запад то ли не понял, то ли высокомерно не захотел понять существо особых отношений между Россией и Украиной.

Общая история и культура, взаимозависимая экономика, перемешанные семейные связи — нет, в массовом сознании русский народ не отделял себя от украинского ни после отделения Украины, ни тем более до того в течение всех столетий жизни в едином государстве. Даже после появления границы для многих русских людей Украина все еще оставалась ностальгически своей, куда можно смотать на длинные выходные и уютно провести время с друзьями и родственниками. В больших кабинетах, надо полагать, также разделяли эти чувства, но, как политики, наши начальники шли еще дальше. Для них живущих во власти фантомов имперского мышления, самостоятельность Украины имела пределы, ограниченные российской политической орбитой. За этими пределами виделась стратегическая угроза безопасности самой России.

Эту сторону российской ментальности, вызревавшей в ходе многочисленных нашествий на страну, Западу, вероятно, тяжелее всего было понять. Психологически Россия всегда чувствовала себя в безопасности, только будучи в окружении буферных земель, в числе которых всегда была Украина. Кстати, как раз создание буферной зоны перед Ленинградом было одной из целей нападения СССР на Финляндию в 1939 году. Те же буферные причины вызывают и озабоченность России приближением НАТО к её границам. Возможно, все эти тревоги и не имеют оснований в эпоху ракет и дальней авиации, но психологическая безопасность при всей ее иррациональности, видимо, может играть не менее важную роль, чем стратегические расчеты в цифрах, картах и схемах. Особенно, когда речь шла об Украине в силу обстоятельств, указанных выше. Понимай все это на Западе, реакцию России, наверное, не трудно было и просчитать. Чувство угрозы, реальной или мнимой, толкает порой на отчаянные поступки. Компетентные политики обязаны это учитывать и по возможности не доводить ситуацию до кипения.

Четвертое. Если бы западные политики были достаточно компетентны в делах нашей части мира, они, вероятно, учли бы, что все сантименты, которые Россия испытывала к Украине до последних событий, как и понимание Россией своей национальной безопасности применительно к этому региону с особой остротой относятся к Крыму.

Едва ли на Западе было известно, что в массовом сознании россиян Крым всегда оставался российской землей. Для многих его недавняя принадлежность Украине была лишь нелепой игрой случая. И соответственно, к присоединению полуострова многие отнеслись, как восстановлению исторической справедливости, всей душой поддержав его аннексию. Рациональный ум может сколь угодно долго объяснять, что такой подход исторически некорректен, юридически абсурден, политически недопустим и пр., но люди чувствовали именно так. Запад же усматривал в этих чувствах только агрессивность русской натуры, чуждой демократии и праву.

Впрочем, до возникновения конфликта эти чувства лежали где-то в глубине сознания, Россия вполне примирилась со сложившимся статусом-кво. Но вот с чем Россия никак не хотела мириться, это с мыслью о том, что в Крыму могут появиться подразделения НАТО, что Россия может лишиться своей единственной полноценной военно-морской базы в Черном море, а, тем более, что база может перейти в распоряжение Альянса. А такой возможностью, торгуясь то за цены на газ, то за что-то еще, украинское руководство на протяжении последних полутора десятилетий нередко поддразнивало Россию. Да, и Запад намекал, что благосклонно отнесется к желанию Украины вступить в НАТО, если таковое будет проявлено. Госпереворот в Киеве превратил дразнилки в реальность, у власти оказались люди, поставившие именно эту цель. Западные страны в едином порыве безоговорочно поддержали новый режим.

Имелись ли у НАТО реальные виды на севастопольскую базу или не имелись, Россия не стала выяснять и предприняла решительные действия. Знаменитые «вежливые люди» в зеленом камуфляже заняли стратегические позиции на полуострове. Конечно же, Украине в тот момент нечего было этому противопоставить. Наверное, к счастью. За Крым, за Севастополь, я думаю, Россия реально готова была драться. Но случилось, как случилось. А проведенный, надо полагать не без российской инициативы референдум, каким бы юридически ничтожным он ни был, все же реально отражал желание подавляющего большинства крымчан жить под российским флагом. Для Москвы это было еще одним моральным оправданием последовавшей вслед за этим аннексии. Для Запада — циничным актом агрессии, когда сильный отнимает у слабого то, что защитить он не в состоянии.

Пятое и последнее. В этой истории есть еще один важный нюанс. Помимо сказанного выше, у американского истеблишмента был также свой особый мотив, побудивший приложить немало сил, чтобы объединить союзников в Европе в деле сдерживания России. Жирок нефтедолларов, нагулянный Россией в тучные годы, позволил Москве заявить претензии на участие в решении мировых проблем. По существу, был брошен вызов глобальному американскому лидерству, в той его части, что позволяла США единолично строить мировой порядок с учетом, прежде всего, собственных интересов. Конечно, Россия и близко не могла сравниться с экономической, технологической, да и военной мощью Америки — здесь Соединенные Штаты оставались безусловным лидером. Но в политическом смысле это был, безусловно, вызов. Вызов ее престижу и влиянию. Непреклонная позиция США в вопросе санкций, в немалой мере была продиктована именно этими соображениями, хотя официально заявлялось, что санкции — это способ повлиять на проводимую Россией политику.

Как инструмент влияния, санкции оказались не очень эффективными. Они нанесли определенный ущерб экономике, но, вопреки ожиданиям мобилизовали народ не против, а в поддержку той политики, против которой выступал Запад. В то время, как все возрастающая конфронтация с Россией совсем не способствовала мировой безопасности.

Итого. К украинской трагедии, по моему убеждению, приложили руку все стороны, включая, конечно, и киевские власти, роль которых в данной статье не рассматривалась. Можно только спорить о степени вины каждой из сторон, принимать или не принимать аргументы, которыми они оправдывают свои действия. Но невозможно не видеть, что многие из этих действий, а фактически политические просчеты продиктованы взаимным незнанием и непониманием. Можно сказать системным непониманием друг друга, рождающим такие же системные страхи и недоверие.

P.S. Подозреваю, что ни сторонники, ни противники нынешней российской власти, сиречь либералы с государственниками и лоялистами — ни одна из сторон не будет довольна этой публикацией. Уже только потому, что автор однозначно и твердо не выразил поддержку той или иной стороне и не облаял сторону другую. Но дело в том, что я — журналист, и моя профессия описывать ситуацию, а также в силу способностей ее анализировать. Но никак не заниматься политическим активизмом, не агитировать ни за одну из сторон. Это уже другая профессия.

И еще, непримиримым борцам по обе стороны баррикад хочу заметить, что в любых конфликтах, начиная с семейных ссор и кончая государствами, редко вина лежит только на одной стороне. В жизни не бывает, чтобы только белое или черное. Реальность гораздо сложнее, она состоит из самых разных цветов и еще многих и многих оттенков.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире