taratuta

Михаил Таратута

22 февраля 2017

F

Мой последний пост вызвал шквал критики. Что ж, вопросы, поднятые моими оппонентами, заслуживают того, чтобы продолжить их обсуждение. Один из них касался моего утверждения, что постоянные сливы конфиденциальной информации в прессу некими анонимными сотрудниками в спецслужбах разрушают институт президентства. Негодование критиков вызвали слова о том, что эти службы обязаны работать на президента, но никак не против него.
«Как, — возмутились они, — разведка должна работать не на президента, а на благо своей страны! Автор поста до сих пор пребывает в совковом мышлении!» Из чего вытекало, что верные своему долгу офицеры разведки, видя, что высшее руководство работает против интересов страны, наносит ей ущерб, имеют, по мнению моих критиков, моральное право придать гласности известные им факты.
Вы правы, друзья мои: разведка должна работать на благо своей страны. В идеале. Но позвольте спросить, где в реальной жизни вы видели идеал? Вы уверены, что абсолютно все до единого сотрудника спецслужб (кстати, в любой стране) в своих действиях руководствуются исключительно любовью к отечеству? А может кто-то по ходу дела решает и свои личные, например, карьерные проблемы? Или использует свое положение в других целях, не связанных с благом отечества?
И потом, кто такие офицеры разведки? Разве их уровень компетенции, кругозора и информированности позволяет им решать, что в интересах, а что не в интересах страны? Кстати, у низших и высших чинов, у аналитиков и оперативников, у демократов и республиканцев, у умных и глупых, у сангвиников и холериков на этот счет могут быть совершенно различные мнения. Представьте себе армию, где каждый офицер, а тем более солдат на свое усмотрение будет решать, идти ему в бой или не идти, а если идти, то в какой именно. Ровно по этой причине и в армии и на гражданке существует иерархия полномочий и подчиненности. Это же очевидно.
Но представим, что какого-то патриота из спецслужб допекло, что нет больше мочи видеть происходящее (хотя возможно весь этот ужас происходит только у него в голове). Ну, хорошо, пусть он так считает и что же ему тогда делать? Идти с этим к начальству? Предположим, это бесполезно, да и рискованно. Неужели единственный выход – сливать секретные материалы в прессу? Может, тогда уж было бы правильнее направить информацию в один из комитетов по разведке Конгресса? Это будет, конечно, нарушением субординации, но, по крайней мере, материалы поступят по адресу. Во-первых, в этих комитетах конгрессмены имеют секретные допуски, а самое главное – именно Конгресс, а не спецслужбы, уполномочен Конституцией контролировать работу президента и его администрации.
Однако секреты были слиты именно в прессу. Почему? По недомыслию? Не похоже. Не люблю вдаваться в конспирологию, но в данном случае вся эта история больше напоминает спецоперацию. Не верите мне – обратимся к авторитетам (цитирую по изданию «THE DAILY CALLER»):

Полковник Джеймс Воришак – 30 лет службы в военной разведке и Совете национальной безопасности:
«Еще никогда не приходилось видеть, чтобы разведслужбы в таких масштабах использовали разведывательный аппарат и специальную тактику в политических целях против сотрудника администрации»

Фредерик Растмен – 24 года работы в руководстве элитного подразделения службы скрытых операций ЦРУ:
«Клинки обнажены. Пресса с помощью утечек из спецслужб поставила задачу сместить Трампа. Не удивлюсь, если эта вендетта не даст Трампу досидеть до конца своего первого срока. История с Флинном – это просто мини-вендетта».

Ветераны разведки сходятся во мнении, что спецоперация обамовских назначенцев против Флинна была затеяна, помимо прочего, еще и по чисто шкурным причинам. С ним они конфликтовали в бытность генерала руководителем военной разведки, и Флинн прекрасно знал им цену. В общем, ничего хорошего при Флинне их не ждало.
Д.В. Вилбер – 30 лет работы в подразделениях безопасности и контр терроризма ЦРУ Министерства обороны:
«Совершенно очевидно, что велась целенаправленная работа, чтобы дискредитировать не только генерала Флинна, но и через него всю администрацию Трампа. Флинн просто оказался первым снятым скальпом».
Чарльз Гослин – 27 лет работы в оперативном отделе ЦРУ:
«Думаю, что утечки содержания телефонных переговоров Трампа с иностранными руководителями дело рук людей из Совета национальной безопасности. Команда Трампа, хотя и заменила там людей на ключевых постах, но все же большинство должностей там до сих пор занимают назначенцы предыдущей администрации. Не думаю, что они лояльны к команде нынешнего президента».

Вот, собственно все это я и имел в виду, говоря, что спецслужбы должны работать на своего президента, а не против него. Странно, что это приходится доказывать.

Другая волна критики касалась моего утверждения о том, что когда спецслужбы, манипулируя общественным мнением, начинают оказывать влияние на принятие президентом политических решений – это очень тревожный сигнал для политической системы. В такой ситуации спецслужбы, эти закрытые и неподотчетные обществу организации по существу сами становятся политической силой, что ведет к появлению полицейского государства. В этом пассаже далее говорилось:
«Возможность прослушивать разговоры и собирать досье дает в руки разведслужбам огромную власть – инструмент, которым охотно пользуются полицейские государства. Но спецслужбы применили эти свои возможности в демократической стране в ущерб институту власти».

Ну, здесь ирония моих оппонентов достигла самого высокого градуса. Мне советовали не сильно беспокоиться за демократию в Америке, полицейское государство там не может случиться, потому что не может случиться никогда. Политическая система США крепка и надежна, и уж как-нибудь без моего участия обойдется.
В последнем я не сомневаюсь, без меня там точно все обойдутся. Соглашусь и с тем, что политическая система США имеет значительный запас прочности. Это доказало время. Но эта прочность не абсолютна. Случайное стечение обстоятельств в иных ситуациях может вызвать появление в ней глубоких трещин. Что, собственно, и произошло 70 лет назад, когда Америка вошла в полосу, известную как эпоха маккартизма. Тогда такими ключевыми обстоятельствами стали победа большевистской революции в России в 1917 году, Великая депрессия в Америке в 30-е годы, назначение Эдгара Гувера директором Бюро расследований США в 1924 году и избрание Джозефа Маккарти в Сенат Конгресса США в 1947 году. И вот как всё это сработало.

Большевистская революция. Сто лет назад (в 1919 г.) выходцы из России и другие иммигранты – члены фракции «Русская федерация» в социалистической партии США преподнесли Америке большой памятный подарок: на основе своей фракции ими была образована коммунистическая партия. Для американских коммунистов английский поначалу не был родным языком. Со дня основания партия находилась под полным контролем Коминтерна со всеми вытекающими установками: мобилизация народных масс, мировая революция и прочее. Её появление совпало с брожениями в рабочей среде, вылившимися в забастовки, бунты и массовые беспорядки. Идеальная почва для любых радикалов, паразитирующих на недовольстве народа. Сама мысль о том, что «кто был ничем, тот станет всем…» и живой пример «первого в мире государства рабочих и крестьян» рисовало людям заманчивые картины. Словом, компартия быстро набирала популярность и влияние.

Великая депрессия. Когда страну постигла Великая Депрессия, когда люди тысячами теряли работу, кров и надежду на будущее, многим стало казаться, что капитализм больше не работает, его надо менять на какой-то иной, новый порядок. Радикально новое предлагали только коммунисты. Их пропаганде внимал не только рабочий люд, но и образованный класс. Люди всерьез полагали, что, как и прежде, будет в Америке и демократия и индейка к Рождеству, но только станет больше социальной справедливости. Если кто в Америке и выиграл от кризиса, то это, конечно, были коммунисты. В 30-е годы их влияние в стране стало огромно. Численность компартии достигла 100 000 человек, и еще сотни тысяч сочувствующих, сопутствующих и симпатизирующих.

Эдгар Гувер , директор Бюро расследований США, позже реорганизованного в ФБР, одним из первых осознал опасность коммунистической угрозы. Предпринятый им в середине 20-х годов разгром компартии, заставил коммунистов уйти в подполье, численность партии сократилась втрое. На виду осталась только ее легальная ветвь — Рабочая партия. Члены «открытой» партии часто и не подозревали о существовании подполья, через которое Москва руководила всей деятельностью коммунистов. В задачи подполья входило не только сбор стратегической информации, но и организация шпионской сети.

Атмосфера холодной войны с СССР, подогретая чередой судебных процессов по делам шпионов — коммунистов, а также раздуваемая прессой истерия страха перед «красной угрозой» — все это постепенно перерастало в национальную паранойю. И уже никому не казался странным подготовленный ФБР процесс над 11 коммунистами, которым вменялись в вину лишь только их взгляды. Этот процесс разительно отличался от прежних шпионских дел, за которыми, пусть и с разной степенью доказанности, все же стояли реальные уголовные преступления коммунистов. На этот раз членов компартии судили не за действия, а за инакомыслие. Но Америка уже была готова к такому повороту от демократии.

Ситуация накалялась, многие компании сами нанимали следователей, которые проверяли их персонал на причастность к левым организациям, или даже просто на инакомыслие. Для увольнения достаточно было одного только подозрения. По  стране пошла волна доносительства. Доносили на соседей, на сослуживцев, просто знакомых. Одни — потому что видели коммунизм в любом спорном суждении и искренне полагали, что этот человек может быть врагом Америки. Другие — потому что спасали собственную шкуру, давая показания на слушаниях комиссий Конгресса по расследованию антиамериканской деятельности. Страной овладел страх. Под чистки попадали не только реальные члены компартии и других левых организаций, но и просто сочувствующие, т.е. лево-либеральная публика. Среди них были имена, гремевшие на весь мир: Альберт Эйнштейн, Чарли Чаплин, «отец» атомной бомбы Джулиус Оппенгеймер, композитор Леонард Бернстайн, драматурги Артур Миллер и Лилиан Хелман, режиссер Стэнли Крамер… За многими слушаниями этих комиссий стояло ФБР. Ведомство Гувера снабжало комиссии компроматом, часто добытым с нарушением всякого законодательства — тайными обысками, несанкционированными прослушками, фальсификацией вещдоков, давлением на свидетелей…

Но коммунисты были не единственной целью Гувера. ФБР тайно собирало материалы и на политических лидеров США, что давало их руководителю огромную власть. Гувер имел возможность запугивать и шантажировать даже действующих президентов. Президент Никсон, например, признал, что в своё время не мог уволить Гувера из опасений появления на свет нежелательной информации. Президент Трумен отмечал, что Гувера боятся все конгрессмены и сенаторы, что он превратил ФБР в свою личную тайную полицию, которая движется в направлении Гестапо.

Джозеф Маккарти. Несмотря на то, что эпоха полицейского государства получила имя этого человека, на самом деле, сенатор был лишь только ее уродливым символом. Или, если угодно, ее лицом. Со всех возможных трибун Маккарти без устали выступал с крикливыми заявлениями, пугая страну угрозой национальной безопасности. Он был ярок, заметен и поразительно бездоказателен. Каждый раз сенатор приводил астрономические, ничем не подтвержденные цифры засилья коммунистов на государственных должностях, да и вообще повсюду в Америке, внеся немалый вклад в раздувание национальной паранойи страха.
Когда демократическая Америка превратилась, пусть и временно, в полицейское государство, все основные институты политической системы оставались на месте – Конгресс, Президент, Верховный суд. И в прессе не была введена государственная цензура, работало множество общественных организаций. И, тем не менее, это случилось. А если могло случиться тогда, то может случиться и вновь, если позволить спецслужбам выйти за рамки своих полномочий. Собственно, этому и был посвящен мой предыдущий пост. Я полагал, что аудитория «Эха» знакома с историей маккартизма и не видел нужды вдаваться в подробности. Но, судя по критике, ошибался.

Речь шла о перехваченном разговоре Майкла Флинна, советника президента по национальной безопасности с российским послом, а также о якобы имевшихся контактах команды Трампа с российской разведкой.

Президент Трамп может быть вам отвратителен или глубоко симпатичен, но история с отставкой его советника по национальной безопасности Майкла Флинна, а именно то, как это произошло и ситуация вокруг этого события – очень тревожный сигнал для политической системы Америки. По большому счету, такой ход вещей ведет к разрушению демократии и зарождению полицейского государства.

Что же случилось? Некие анонимные источники из разведслужб слили в прессу информацию о контактах Майкла Флинна с российским послом, с которым Флинн обсуждал возможность снятия санкций. Тем самым Флинн нарушил закон, т.к. на тот момент (до инаугурации Трампа) он был частным лицом и не мел права вести никакие переговоры от имени США с представителем другого государства. Если бы речь шла не о России, если бы то был советник другого президента, вполне возможно, что проступок Флинна и не имел бы особых последствий. Но в свете ведущейся охоты на Трампа и связанной с этим остроты вопроса о его отношении к России и к Путину, Флинн был вынужден уйти в отставку. Таким образом, в течение первых трех недель на своем посту президент потерпел первое серьезное поражение, ему пришлось расстаться с одним из своих ключевых советников.

Противники Трампа могут праздновать победу. Но! Даже если считать, что цель, во имя которой была предпринята операция – смещение Флинна, и в самом деле, не совсем подходящего для своего поста – разумна. Даже если принять сторону оппонентов Трампа с их задачей во что бы то ни стало вымести недостойного президента из Белого дома – заслуживающей поддержки. Даже в этом случае цель не оправдывает применяемые средства. Не оправдывает, потому что разрушает институт президентства.

Этот институт построен на том, что президент, как глава исполнительной власти, руководит страной при помощи и поддержке подчиненных ему ведомств, в том числе различных разведслужб. Эти службы обязаны работать на президента, но никак не против него. А что мы видим? Мы видим, как разведка регулярно сливает прессе компромат на своего президента и таким образом, манипулируя общественным мнением, оказывает влияние на принятие им политических решений. По существу эта закрытая и неподотчетная обществу организация сама становится политической силой. Возможность прослушивать разговоры и собирать досье дает в руки разведслужбам огромную власть, инструмент которым охотно пользуются полицейские государства. Но спецслужбы применили эти свои возможности в демократической стране в ущерб институту власти.

Их действия не имеют никаких оправданий, пусть даже предприняты от лица и для блага народа. Если в демократической стране возникает убеждение или подозрение в непригодности президента для своего поста, имеется весьма действенные способы и процедуры, чтобы разрешить этот кризис. Прежде всего, люди начинают оказывать давление на избранных ими членов Конгресса, чтобы те предприняли меры – забрасывают их письмами и телефонными звонками, выходят на демонстрации. Конгресс, как еще один институт власти, имеет полномочия контролировать работу президента и воздействовать на него – знаменитая система сдержек и противовесов. В крайних случаях избиратели выскажут свое мнение о главе государства и выдвинувшей его партии на очередных выборах.

Так на протяжении более двух столетий работали демократические институты, обеспечивая стабильность системы, мирную передачу власти от одного президента другому, от одной команды другой. Работа этих институтов была продумана столь основательно, что даже такие катаклизмы, как убийство президента Кеннеди, не могли дестабилизировать страну. Крепость политических институтов демпфировала кризисы. Но, то, что происходит сегодня, когда «хвост начинает вилять собакой», всерьез подрывает эту систему. Следующая остановка – полицейское государство.

Хорошие новости для поклонников Дональда Трампа. Вопреки апокалипсической картине, которую рисует пресса, создавая впечатление, что против вновь избранного президента восстала чуть ли ни вся Америка, опубликованный вчера опрос показал, что Трамп пользуется значительной поддержкой американцев. Так 55% опрошенных, несмотря на массовые протесты, которые ежедневно показывает телевидение, поддерживают указ президента о временных ограничениях на въезд граждан из ряда мусульманских стран. Такое же число одобряет другой указ Трампа – о лишении федеральных субсидий тех городов, которые предоставляют убежище нелегалам, подлежащим депортации. Против этих указов высказались 38% и 33% соответственно. По вопросу строительства стены с Мексикой мнения разделились: 48% — за, 42% — против. Примерно с такими же соотношениями американцы оценивают и другие указы президента, т.е. большинство опрошенных их поддерживает.
Однако на вопрос, одобряете ли вы работу Дональда Трампа на посту президента, ответы распределились практически поровну: 47% сказали – да, 46% ответили – нет.
Погрешность данных опроса определяется в 2%. Опрос проводился среди 2070 зарегистрирован-ных избирателей изданиями «Morning Consult» и «Politico». Ни то, ни другое издание не замечено в протрамповских симпатиях, так что в этом смысле приведенные ими данные можно считать объективными. Другое дело, можно ли вообще всерьез полагаться на опросы после того, как все социологические службы коллективно сели в лужу, предсказывая победу Хиллари Клинтон?!

Когда Трампа выметут из Белого дома? Уже в этом году или еще пару лет продержится? А может все же до конца срока досидеть удастся? О подобных ставках сообщают многие брокерские конторы. Против Трампа играют с азартом, а вот  поставить на второй срок 45-го президента – желающих совсем немного. Эти ставки довольно точно отражают предвзятый тон прессы, изначально не принявшей нового главу государства.

Впрочем, и без прессы оппонентов, недоброжелателей вплоть до непримиримых врагов у Трампа хватает. Одни критикуют и оспаривают его конкретные решения, другие – их еще больше – настроены более решительно: разрушить легитимность Трампа, как президента, и под улюлюканье толпы вынести из Овального кабинета. Кто же они, эти его враги и противники?

Самый массовый и, наверное, самый идеологизированный противник – это сотни, а скорее даже тысячи групп, в которые входят разного рода либеральные прогрессисты, а также леваки и откровенные анархисты. Кроме того, рядом с ними оказались и многочисленные правозащитные организации. Всех их объединяет абсолютное неприятие Трампа. Неприятие этическое, эстетическое, интеллектуальное, а также неприятие, в основе которого лежат вполне конкретные опасения, что Трамп намерен разрушить американскую демократию и превратить страну в фашистское государство, к тому же (этого, понятно, больше всего опасаются феминистки) с мужским доминированием.

Первыми почувствовали опасность и забили тревогу защитники прав латино, арабов и  других меньшинств – Трамп своими высказываниями давал для этого все основания. Сразу же после его победы они начали продумывать планы и логистику противодействия. Они связывались с родственными группами в разных городах, искали союзников в женских организациях, среди экологов, среди защитников прав ЛГБТ, в других прогрессистских группах, чтобы оказать ему действенное сопротивление.

Как это работает, мы увидели в первые же дни после избрания Трампа президентом. Например, в Нью-Йорке на следующее же утро после голосования неизвестная до того за пределами города группа под названием «Make the Road New York» собралась на свое экстренное совещание. Это группа специализируется на защите прав иммигрантов, главным образом из Латинской Америки. Как только была выработана схема протестных действий, активисты бросились к телефонам и компьютерам, чтобы оповестить своих членов и договориться с другими правозащитными организациями города о поддержке. И вот уже через 24 часа им удалось вывести на улицы 15 000 человек. Позже к ним присоединились многие другие. Похожие демонстрации и митинги прокатились во многих других городах.
Но то был только предупредительный выстрел, которому Трамп, похоже, не придал особого значения. Как и впечатляющему женскому маршу в Вашингтоне на следующий день после своей инаугурации. Во всяком случае, уже чуть ли не через неделю после вступления в должность он подписывает ставшие одиозными указы, ограничивая въезд в США ряда категорий мусульман. Указы вызывают немедленную реакцию, тысячи демонстрантов стекаются в аэропорты, чтобы оказать поддержку задержанным на границе приезжим.

Кстати, закоперщиками осады аэропорта Кеннеди в Нью-Йорке стали те же «Make the Road New York», которых поддержали протестующие из организации «Коалиция иммигрантов», некоторые еврейские и мусульманские группы. Это было похоже на эпидемию: чем больше эти акции показывало телевидение, тем больше организаций присоединялись к протестам. Это с их подачи юристы начали предъявлять в суды иски от имени задержанных на границе.

Без отработанной логистики, без опыта и умения профессиональных организаторов, которые обычно возглавляют правозащитные и другие инициативные группы, добиться таких результатов, конечно, было бы невозможно. Но и это – только часть работы групп сопротивления. К слову, именно этим словом, точнее лозунгом «Сопротивляйтесь!» они окрестили объединенное движение против Трампа, охватившее многие города Америки. «Сопротивленцы» стали также устраивать массовые демонстрации у Капитолия, у домов, где проживают законодатели от демократической партии, чтобы заставить их активно сопротивляться любым инициативам, исходящим от республиканцев, в первую очередь инициативам из Белого дома. Эта тактика имела успех. Конгрессменам — демократам, которым предстоит переизбрание в 2018 году, как воздух, необходимо показать себя перед избирателями непримиримыми противниками Трампа.

Но в любом случае демократов в Конгрессе меньшинство. Что же по силам им, когда большинство мест принадлежит республиканцам? Оказывается не так уж и мало. Во-первых, в Сенате у республиканцев преимущество всего лишь в четыре голоса. А это значит, что стоит двум – трем республиканцам не появиться при голосовании или воздержаться, как любая трамповская инициатива будет провалена. А можно, напротив, объединившись с теми из республиканцев, которые несогласны с Трампом, создать новый «комплект палок в президентские колеса». Например, провести закон об очередном наказании России. И наконец, есть множество бюрократических процедур, позволяющих меньшинству бесконечно тормозить любой законодательный процесс. В некоторых случаях это также может стать серьезной помехой в работе Белого дома. А именно на это и настроены законодатели – демократы. Сейчас, к примеру, они всячески затягивают формирование кабинета Трампа.

По существу Демократическая партия вместе со своими гигантскими ресурсами влилась в движение «сопротивленцев». Не только влилась, но и пустила в ход свою самую тяжелую артиллерию: партийные активисты в экстренном порядке создают штабы по борьбе с Трампом. Цель сформулирована предельно четко: подвести 45-го президента под импичмент (об одном таком штабе я недавно в деталях рассказывал в своем блоге).
Их средства борьбы – сбор компромата и распространение его в прессе, приобретение эфирного времени для негативной рекламы, отслеживание каждого шага президента, чтобы при первой же его ошибке подать на него иск в суд и устроить по этому поводу шумиху. А Трамп с его манерой ведения дел, надо полагать, еще даст им для этого немало поводов. Мы же видим, что происходит, например, сейчас в связи с его миграционными указами, склеенными наспех, без достаточной юридической, политической и организационной проработки. Указами ставшими, можно сказать, идеальной пищей для недружественной прессы и юристов оппозиции. Против Трампа ведутся дорогостоящие боевые действия по самому широкому фронту. Но недостатка средств не предвидится, ряд богатейших людей страны, такие как братья Кох или всё тот же пресловутый Сорос, с готовностью подставят им свое плечо.

Но прогрессисты, леваки, правозащитники, а также демократы в Конгрессе и за его стенами – всё это противники понятные, ожидаемые, к борьбе с которыми Трамп, надо думать, был готов. Но вот чего Трамп никак не ожидал – это измены в своем собственном стане. Чуть ли не каждый день происходят утечки конфиденциальной информации. В прессу просачиваются сведения, компрометирующие работу Трампа и его команды. Например, неудобные детали его телефонных разговоров с руководителями Австралии и Мексики, дрязги в его ближайшем окружении в борьбе за влияние и пр.

Информационные утечки, недавний бунт сотрудников Госдепа, которые направили президенту «меморандум несогласия» с его миграционными указами, как и прямой вызов со стороны и.о. министра юстиции, отказавшейся поддерживать эти указы, отражает лишь вершину айсберга, который встает на пути Трампа. Похоже, есть и его невидимая часть – тихое сопротивление, если ни саботаж армии чиновников в подчиненных Белому дому ведомствах. Никогда не знаешь, как заметил один опытный человек, что означает ответ твоего секретаря или помощника «Слушаюсь, сэр»: это может быть «Сейчас исполню», а может и «Сейчас, разбежался, да катись ты к чертовой матери!». Если последнее, едва ли президенту удастся выполнить и десятую часть задуманного. Одним словом, тайные и явные противники Трампа настроены всерьез. Это – война.

В среднем т.н. «медовый месяц президента», т.е. период, в течение которого оппоненты и пресса воздерживаются от критики вновь избранного главы государства, чтобы дать ему возможность проявить себя, продолжается семь месяцев. Трампу не дали и семи секунд. Ему был вынесен приговор практически сразу же после победы на выборах: этого человека в Белом доме быть не должно.

Складывается впечатление, что против Трампа восстала вся страна. Еще два-три неверных шага – и он сам себя закопает, что импичмент ему обеспечен. Именно такую картину рисует пресса, принимающая в штыки любые его слова и действия. Но Трамп, словно корабль пустыни, не обращая внимания на сушь и зной, невозмутимо ступает по сыпучим барханам к своей цели. Какой именно? Заявленная им цель – перемены, которые он обещал избирателям, отдавшим за него голоса. Его избиратели, его поддержка – это другая Америка, это половина страны, главным образом ее рабочий класс, нужды которого не замечают ни политики, ни пресса.

Что реально сделает Трамп для этой второй, «забытой Америки» — остается пока под вопросом. Возможно, что и не так много. Однако, что ни день, то появляются все новые и новые президентские указы, скрупулезно отражающий его предвыборные обещания. Они могут не нравится одним, но, оказывается, других это вполне устраивает. Например, некоторым чиновникам в Белом доме и в Конгрессе, наверняка, не понравился указ, запрещающий им в течение пяти лет после работы в этих учреждениях использовать наработанные связи и предлагать свои услуги американским компаниям в качестве лоббистов. Этот же указ вводит для них абсолютный пожизненный запрет на лоббистские услуги для иностранных государств и бизнесов. Надо думать, что остальную Америку, в том числе и противников Трампа, такое распоряжение должно вполне устраивать: лоббизм такого уровня – и это хорошо известно – провоцирует коррупцию в высших эшелонах власти. Точно также часть крупных компаний, главным образом из Силиконовой долины, осудила пресловутые миграционные указы Трампа, однако, готовящейся налоговой реформе аплодирует весь бизнес.

Это к тому, что далеко не все распоряжения Трампа столь одиозны, как миграционные указы. Многие из них, напротив, вызывают одобрение значительного числа американцев. И Трампу это тоже известно. Возможно, именно в этом, а не только в своей толстокожести, склонности к нарциссизму и авторитарной уверенности в собственной правоте он черпает силы в противостоянии с «сопротивленцами». Никто сегодня не в силах предсказать, чем всё это может окончиться.
Реалистичный прогноз станет возможным по завершению первых ста дней президентства. Тогда же, видимо, станет и более понятно, кто он, президент Трамп – невежественный разрушитель или бесстрашный реформатор.

01 февраля 2017

И снова о хамстве

Хочу продолжить разговор о хамстве в нашей жизни. В недавней статье на эту тему я предположил, что в основе хамской атмосферы, в которой мы все вынуждены жить, лежит дефицит взаимного доверия. Мы не готовы не то, что доверять, а разговаривать со своими оппонентами. Хотя ведь речь не о том, чтобы непременно соглашаться с противной стороной и тем более её  полюбить. Для начала просто услышать её. А потом просто поговорить.

Но, как отмечает профессор А. Аузан, «…у нас очень не развито такое качество, как договороспособность. Сейчас буквально на триколоре можно написать самую популярную в России фразу: «Я с этим на одном поле не сяду». Лозунгом является отказ от общения». Я уточню этот лозунг – мы отказываемся от нормального, без агрессии и хамства общения со своими оппонентами.
В этой связи в прошлой статье также отмечалось, что крайне деструктивную роль в этом смысле играют наши политические ток-шоу, возводя манеру агрессивного хамства в культурный стандарт. Очевидно, что телевизор с его миллионами зрителей может быть чудовищным разрушителем общественной ткани, вести к обострению всех социальных болячек. Но он же, только поверни рычажок (пока, правда, к нему никто и притрагиваться не собирается), может способствовать их заживлению, создавая здоровую среду обитания.

«Среда обитания» – запомним эти слова, они могут стать для нас ключевыми. Если я правильно понимаю прочитанное о природной предрасположенности, такие свойства человеческой натуры, как агрессия и ряд других могут передаваться людям по генетической линии. Однако человек, получивший такой, условно говоря, «ген агрессии» совсем не обязательно станет бандитом или садистом. С таким же успехом он может стать воином-героем, защищая страну, или бесстрашным пожарником, спасшим десятки людей. Все зависит от среды обитания, в которой ему случилось расти и жить дальше.

Надо полагать, что справедливо и обратное: агрессивная среда способна испортить человека с «нейтральной» генетикой. Чего там, сужу по себе: долгая жизнь в Америке воспитала во мне весьма вежливого водителя, но вернувшись домой, и снова попав на наши дороги, я то и дело ловлю себя на мимолетном хамстве. Я знаю, что это плохо, что так нельзя, и я останавливаю себя. Но то, что творится вокруг, в данном случае дорожная среда обитания, вновь и вновь провоцирует на водительскую грубость.
Но что формирует нашу среду обитания? Много, конечно, зависит от нас самих, но все же во многих случаях из субъектов мы превращаемся в объекты, на которых воздействуют фундаментальные институты. Например, школа. Её воздействие мы начинаем испытывать с самого детства. Не в том смысле, что воспитательный процесс с методичками по формированию положительных качеств может быть хоть сколько-нибудь эффективным. Нет, этого у школы как раз не получается. А вот планомерно разрушать в учениках уважение к личности – вот это получается. Еще как получается! Казарменный стиль поддержания дисциплины, окрики и грубость не очень умелых учителей, демонстрирующих абсолютное неуважение к личности учеников – не это ли первичный тренинг по развитию хамства, особенно у тех, в ком это заложено природой. Спешу оговориться, наверняка, у нас есть хорошие школы и достойные учителя. Но что-то мне подсказывает, что в большинстве других случаев ситуация в этом смысле мало изменилась к лучшему со времен моей юности и даже школьных лет моей дочери.

Кстати говоря, в качестве антитезы приведу в пример американские школы. Можно сколько угодно критиковать многие из них за качество образования, поражаться невысокому уровню знаний учеников, но чего отнять нельзя, так это преимуществ в воспитании личности. В отличие от наших, американские школы не рождают в детях комплексы, а, напротив, раскрепощают учеников, не навязывают готовые ответы, а поощряют их самостоятельный поиск. Уважая личность в своих учениках, с младых ногтей школа воспитывает в детях достоинство. Но справедливости ради скажу, что и американский подход совсем не всегда достигает успеха. Раскрепощенные и незакомплексованные подростки становятся порой отменным хулиганьем с обещающим криминальным будущим.
Всё это – у них, а у нас? Если не школа, то какой другой институт мог бы способствовать созданию у нас здоровой среды обитания? Наверное, церковь. И пастырское слово и практическая помощь сирым и страждущим – всё это должно создавать центр притяжения, своего рода остров любви, остров сострадания и заступничества за обиженных, ведь этому учат все религии. Не буду о мусульманах, иудеях, протестантах и  других конфессиях – о них я знаю немного. Но вот РПЦ, наша главная, можно сказать, государственная церковь, конечно, у всех на виду.

Но, видно, как раз оттого, что она главная, что именно «государственная», не получается у нее стать центром притяжения. С каждым годом РПЦ все больше и больше напоминает то ли госкорпорацию, то ли министерство. О ее успехах в бизнесе наслышан, о постоянных притязаниях на лакомую собственность (последний тому пример – Исаакиевский собор) – тоже. Мы видели, как по настоянию ее епископов закрывают выставки и спектакли, как то и дело вторгается она в светскую жизнь с категорическими требованиями и наставлениями. Не говоря уже о боевых отрядах т.н. «православной общественности», готовой с кулаками и скандалами крушить то, что, по их мнению, может оскорблять чувства верующих. Всему этому мы не раз становились свидетелями. А где помощь сирым и убогим, где великая благотворительная миссия Церкви? Кухни для бездомных и нищих доктора Лизы помню, а вот церковных видеть не приходилось. Может они где-то и есть, как, наверняка, есть щедрые душой приходские священники, одержимые помощью слабым.

Межу тем, возвращаясь к моему американскому опыту, могу сказать, что Церковь и благотворительность там – синонимы. Церковь можно считать и одним из самых мощных центров притяжения волонтеров: от раздачи еды неимущим до содержания хосписов, от компьютерных классов до театральных кружков. Всё это обычно существует на пожертвования прихожан при храмах, мечетях, синагогах и молельных домах.

А куда идут пожертвования РПЦ? По данным газеты РБК, ежегодный доход церкви от пожертвований составляет 100 – 150 миллионов долларов (данные за 2013 год). Большая часть этих денег инвестируется в различные бизнесы. В этом отношении у нашей главной Церкви всё хорошо получается, но вот на нравственный ориентир, боюсь, она как-то не очень тянет. Нет, не помощник она нам в создании морально здоровой среды обитания.

Но тогда, может быть, государство, т.е. власть со всем её чиновничьим аппаратом? В конце концов, это ведь мы содержим её на наши налоги. По-хорошему среда обитания должна быть и ее зоной ответственности. Что ж, когда появляются, к примеру, МФЦ, всерьез облегчившие нам жизнь, снявшие раздражение от хождения по бесконечным инстанциям – тут хочется власть похвалить, это реальный вклад в здоровье среды обитания. Но вот, когда, защищая свои права, начинаешь бодаться с властью, что по мелочам, что по крупному, и понимаешь, что ты бессилен, в душе зреет бунт. Когда самым безнравственным образом уничтожаются правозащитные НКО и благотворительные фонды, вроде Фонда «Династия», когда «взбесившийся принтер» издает фантастически безнравственные законы, вроде «Закона Димы Яковлева», когда видишь, что коррупция, словно агрессивная ржавчина, насквозь прогрызла наше чиновничество – ну, о какой тут здоровой среде обитания может идти речь!

И что же тогда остается? Похоже, только мы сами. И здесь я повторю самые важные слова из прошлой статьи: если мы надеемся когда-нибудь зажить по-человечески, стоит помнить о простой закономерности: преодолев свою недоговороспособность, разговаривая друг с другом без хамства и потасовок, мы создаем почву для взаимного доверия. Из доверия рождаются коллективные действия. Коллективные действия, рождают связи между различными группами, что не только создает общественные блага, но и способствуют росту экономики. И что не менее важно – идет на пользу нашему психическому здоровью. Как подчеркивает профессор А. Аузан, договороспособность – не проявление слабости, а формула, по которой живут наиболее успешные страны.

Что ни день мы слышим о дорожных конфликтах с участием машин Скорой помощи. Медицинские машины блокируют во дворах, не пропускают в потоке движения, нападают на водителей.… Словом, сплошная агрессия и хамство, что выглядит уж как-то совсем нецивилизованно, когда речь идет о медиках и спасении жизни людей. Но, если всерьез, все эти истории со Скорой не так уж и выбиваются из обычного хода нашей жизни, просто обращают на себя больше внимания, подчеркивая общее неблагополучие нашего общества. И этому неблагополучию должна быть причина.
Неустроенность, экономические трудности, отсутствие перспектив и социальных лифтов, низкая культура – все это, наверняка, играет свою роль, но лишь отчасти объясняет, почему мы так относимся друг к другу. Не будучи специалистом в социопсихологии, все же рискну предположить, что корень зла таится в чрезвычайно низком уровне доверия друг к другу. В самых разных ситуациях мы подозреваем других в исключительно эгоистических, своекорыстных интересах. Мы не верим сирене Скорой помощи, подозревая, что водитель катит порожняком за буханкой хлеба или просто торопится сдать смену. Мы исключаем мысль, что подрезавший нас внедорожник сделал это случайно. Мы не верим соседям, врачам, продавцам, благотворителям, власти и  в ответ получаем всё то же самое. И так на каждом шагу. Мы не доверяем друг другу.

Между тем, уровень доверия и связанная с этим способность к коллективным действиям – это, как утверждает наука, важнейшие индикаторы и условия успешности или неуспешности страны. В этой связи декан экономического факультета профессор А. Аузан в своих лекциях и в книге «Экономика всего» приводит несколько показательных исторических примеров:
В середине прошлого века исчезли тоталитарные режимы в Германии и Японии. Обе страны находились в состоянии экономической агонии. Но через 10 – 15 лет мир стал свидетелем немецкого экономического чуда, а вслед за тем и японского чуда. Страны возродились и расцвели. И вот другая картина: в конце 80-х годов распались авторитарные режимы в Восточной Европе и Северной Азии. Но никакого чуда в этих странах не произошло. Почему? Почему не случилось никакого чуда в России с падением коммунистического режима? А. Аузан приводит ответ на эти вопросы автора теории коллективных действий Мансура Олсона:

«Дело в том, что как перед японским, так и немецким экономическим чудом в этих странах происходили очень важные общественные изменения. Резко выросли уровни взаимного доверия людей и увеличились масштабы общественной деятельности, возникли переговорные площадки. После этого всплеска и начался резкий экономический рост».

Если в послевоенной Германии на вопрос, можно ли доверять другим людям 90% говорили, что нельзя, то в конце 50-х годов более половины немцев на тот же вопрос отвечали положительно.
А. Аузан указывает, что возможны и обратные процессы, ведущие страну к упадку, когда мелкие организованные группы тянут одеяло на себя и при этом имеют достаточное влияние, чтобы распределять бюджет. В итоге эти группы своей цели достигают, но страна движется все медленнее и медленнее. Именно это и происходило в послевоенной Великобритании. Разные группы интересов так замкнули всё на себя, что таким перераспределением пирога фактически остановили развитие страны. Олсон назвал этот феномен «британской болезнью». То, что происходило в России после распада СССР, Олсон считал крайним проявлением «британской болезни».

Надо думать, эта «болезнь» сыграла свою роль в утрате взаимного доверия и способности коллективных действий наших людей. На глазах всей страны одни прихватывали гигантские куски пирога госсобственности, другие, будучи при постах и связях, пилили пирог бюджетный, а все вместе подрывали наше доверие к бизнесу и власти. Но это было бы еще полбеды, мы бы справились с ней, не потеряй мы доверие друг к другу. Одномоментная смена всего уклада жизни травмировала общество. Открывшиеся перспективы и потеря прежних якорей вскружили голову одним и привели в уныние других. Борьба за место под солнцем, а еще чаще за выживание разобщила людей. Воспитанное на коммунистических фантазиях, большинство оказалось не готово к  жизни в условиях свободного рынка, не понимая его правил и возможностей. Властям же, увлеченным великими преобразованиями, было не до просвещения.

В 90-е я работал в США, и как-то в один из коротких наездов в Москву я обратился к одному из тогдашних телевизионных начальников с предложением, мол, я уже много лет нахожусь в Америке, вжился в эту страну, и смогу готовить специальную программу, своего рода руководство жизни при капитализме. Мы должны помочь людям разобраться в новых условиях, — убеждал я. Ответ начальника поразил цинизмом: «Мы коммерческая организация, и никому ничего не должны, кроме как только своим акционерам».

Четверть века назад общие устремления выводили на улицы чуть ли ни миллионные демонстрации. Я не знаю, что должно произойти сегодня, чтобы собрать на митинг хотя бы десятую часть участников. За эти два с лишним десятилетия единство устремлений распалось, общество атомизировалось, каждый стал преследовать собственные эгоистические цели. И только в небольших группах, этих островках в океане, вроде волонтеров или фанатов какого-то увлечения, сохраняется взаимное доверие к своим членам.

Сегодня на вопрос можно ли доверять другим людям, 88% говорят, что нельзя. А вот в конце 80-х картина была другая: 74% говорили, что доверять можно.
Между тем, наука утверждает, что когда взаимное доверие между людьми растет, коллективная деятельность становится более массовой, интенсивной, эффективной, а в итоге производится больше общественных благ (а это может включать что угодно: от экологии до общественной безопасности). Чем больше связей не только между отдельными людьми, но и различными группами, чем они крепче, тем больше предпосылок для экономического роста.

Добиться такой гармонизации общества – путь трудный и совсем не быстрый. Но идти по нему придется. И первые шаги, как мне представляется, должны начинаться с того, чтобы мы научились разговаривать со своими оппонентами, не орать на них, не доносы писать на них начальству или в прессу, а именно разговаривать.

В этой связи крайне деструктивную роль играют, на мой взгляд, наши телевизионные ток-шоу. Почему-то высшим драматургическим пилотажем считается провокация участников на ор, перекрикивание друг друга, часто переходящее во взаимные оскорбления, а случается и в драку. Считается, что это народу смотреть интереснее. На мой взгляд, утверждение сомнительное, поскольку смысл происходящего в студии в таком крике неизбежно теряется.

Но в любом случае ежедневная трансляция агрессивного хамства по центральным каналам возводит эту манеру общения в культурный стандарт. Раз так разговаривает наша политическая элита, раз это постоянно показывают по телевизору, значит, так разговаривать друг с другом можно, значит, это нормально. Если нормально по телевизору, то уж тем более нормально в соцсетях или на дороге, в том числе и при встрече со Скорой помощью.

Если мы надеемся когда-нибудь зажить по-человечески, стоит помнить о простой закономерности: разговаривая друг с другом без хамства и потасовок, мы создаем почву для взаимного доверия. Из доверия рождаются коллективные действия. Коллективные действия создают общественные блага, которых нам так сегодня не хватает.

Об Америке в СМИ у нас говорят постоянно, но чтобы так много – такого я не припомню. При этом об Америке говорят все – неожиданно оказалось, что в делах этой страны все у нас разбираются также хорошо, как и в своих собственных. Правда, как я мог заметить, у этих разговоров имеется характерная особенность: высказывая свои мнения, что-то разъясняя о США широкой публике, завсегдатаи ток-шоу обычно натягивают российские реалии на события американской жизни, как если бы эти события происходили у нас в стране. А это примерно также продуктивно, как объяснять усыхание растения непереносимой обидой, а размножение кроликов материнским капиталом.

Вот самый свежий пример. В последние дни у нас не сходит тема грандиозных анти-трамповских маршей в Вашингтоне и других городах Америки. Говорят у нас об этом примерно так: вот есть некий единый центр – центр, конечно, зловещий, вражеский, поскольку мы теперь болеем за Трампа – откуда ведется проплаченная (скорее всего Соросом) борьба с новым президентом США. Так нам понятно, так нам знакомо. Мы пытаемся объяснить эти марши, это массовое движение протеста известными нам категориями, как если бы речь шла о России, а борьба велась с оппозицией. У нас бы – да, наверняка, был бы единый центр (скорее всего Администрация президента) откуда шло бы финансирование мероприятия и раздавались указания. Участников – кого за деньги, кого по разнарядке – свозили бы на организованном государством транспорте, в руки дали бы отпечатанные типографским способом плакаты, ну и всё такое.

Но Америка устроена по-другому. Во-первых, протестные марши, митинги, собрания – это часть политической культуры страны, в них нет ничего необычного. Когда людей что-то всерьез не устраивает, они выходят на улицы с плакатами, скандируют лозунги, привлекая к своим проблемам внимание прессы, других людей и тем самым – внимание властей, которым через какое-то время предстоит переизбираться. Самые масштабные из таких маршей кардинально меняли курс страны, как это было, например, в 60-е годы, когда Америка покончила с сегрегацией цветного населения, когда были приняты законы о правах женщин и других гражданских правах. Эта политическая культура, готовность к коллективным действиям рождалась в борьбе за то, чтобы права и свободы, записанные в  Конституции, были достоянием не узкой группы, а всех граждан страны.

Во-вторых, Америка не тяготеет к сильной централизации, очень многое в этой стране происходит на местном уровне. Например, полиция не имеет единого руководящего центра в Вашингтоне, она тесно привязана к своей земле и подчиняется только  своему губернатору, своему мэру, ну и косвенно на нее могут оказывать влияние люди, которые избирают своё городское и губернское начальство. Точно также обстоит дело и с ячейками самоорганизации, группами активистов – практически все они носят местный характер.

В-третьих. В отличие от нас, для американцев характерна высокая социальная активность, кто-то где-то обязательно состоит – будь то группы волонтеров помощи старикам, работы с трудными подростками или всевозможные политические и протестные группы. Иные из них разрастаются до внушительных размеров и могут принимать форму НКО или комитетов политических действий, которые обычно получают поддержку от благотворительных или политических фондов. Они могут связываться со схожими группами и организациями у себя в городе или даже в других штатах и планировать совместные акции. Благодаря своей активности некоторые из этих политических организаций приобретают особо сильное влияние, что позволяет им организовать т.н. «Супер Комитет политических действий», английское сокращение — SuperPAC. Такая юридическая форма разрешает получать без всяких ограничений от кого угодно и сколь угодно большие пожертвования на политическую борьбу.

Ну а теперь можно вернуться к вашингтонскому анти-трамповскому протесту. Я объясняю его массовость не тайной закулисой, а очевидным фактом: половина страны настроена не просто против Трампа, а категорически против Трампа. Полстраны не хочет видеть его своим президентом, испытывая к нему непреодолимое отвращение. Эти люди протестовали против его высказываний, которые они считают расистскими и сексистскими и опасаются, что такой же будет и его политика. Каждая группа участников продвигала свою протестную идею. Ну а в целом этот марш заявил об отношение этих людей к 45-му президенту, о чем ярко говорили их плакаты. Кстати, все они были самодельные.

В марше приняли участие несколько десятков близких к демократам движений. Это разного рода прогрессисты, леволибералы и откровенно безответственные леваки. Там были и  «Женщины за право на аборты», и «Жизни черных имеют значение!», ЛГБТ, были Зеленые и, конечно же, «Трамп – не пройдет!», ну и пр. и пр. Каждое из этих движений состоит из десятка, а то и нескольких десятков схожих по целям организаций. И каждая из них имеет свои источники финансирования. В том числе, возможно, какие-то деньги пришли и от злополучного Сороса, что вообще-то говоря, не имеет никакого значения. Прошедшие марши – это яркий пример сетевой самоорганизации (спасибо Интернету!). Они отразили настроения большой части страны, что совпало с позицией того сегмента элиты, которая поддерживала Клинтон.

Но, видно, одним совпадением позиций дело не кончится. Противники Трампа вступили на тропу войны. В принципе это нормально, когда проигравшая на выборах сторона, готовясь к следующему избирательному циклу, наносит удары по слабым сторонам соперника и пиарит свои достоинства. Это называется политической борьбой. В нашем случае мы видим нечто большее, есть все основания полагать, что президенту объявили войну на истребление. Войну, которая продлится на весь срок пребывания Трампа в Белом доме, если не удастся свалить его раньше.

Так в прессу просочился конфиденциальный меморандум организации «Американский мост». Это – SuperPAC, которым руководит известный либеральный активист Дэвид Брок. В меморандуме говорится, что «Американский мост» формирует штаб борьбы с Трампом с целью подвести его под импичмент. Отмечается, что уже собраны необходимые средства и нанят штат сотрудников. А также имеется богатейший видеоархив компромата и уже составлена карта бизнес связей, уличающих Трампа. «Мост» намерен отслеживать каждый шаг президента.

Вместе со своими союзниками «Мост» намерен использовать собранную информацию для судебных исков, распространения компромата в прессе, подготовке платной негативной рекламы, организации протестов на местах.

На работу штаба в этом году выделено 7,8 миллиона долларов. Штат штаба состоит из 47 сотрудников. В их числе 25 дознавателей, еще 16 человек отвечают за слив материалов прессе и организацию неотложных мероприятий и еще 6 человек мониторят прессу.

Первым громким делом «Моста» стала подача в суд иска с обвинением Трампа в нарушении положения Конституции, воспрещающего президенту США получать вознаграждения от иностранных государств. Таким вознаграждением в иске указывается получение от иностранных компаний платы за аренду помещений в зданиях Трампа. А также доходы от сдачи номеров в гостиницах, принадлежащих Трампу, когда там останавливаются иностранные гости.

По мнению ряда юристов, у этого иска нет перспектив. У этого, возможно, и нет, но  ведь будут и другие. Это – только первая ласточка. Впереди, надо думать, появятся целые стаи, выпущенные и «Мостом» и десятками других штабов борьбы с Трампом. Его будут ловить на каждом шагу, суды будут завалены исками, в прессу, которая, как известно, также настроена против Трампа, будут сливаться тонны компромата. Не успокоятся и леволиберальные движения: тысячи, если не сотни тысяч активистов будут выходить на митинги и марши протеста, возмущенные избиратели будут осаждать звонками и письмами законодателей, протестуя против того, другого, третьего из того, что делает Трамп.

Трамп это знает, и видимо, к этому готов. В общем, назревает смертный бой, схватка Давида с Голиафом. Правда, кто там Давид, а кто Голиаф, и чем это все может закончиться, пока сказать невозможно.

Вчера мы стали свидетелями состоявшегося в Вашингтоне последнего акта грандиозного шоу под названием «Передача власти». Кому не нравится слово «шоу», его можно заменить словами «театрализованная процедура». В любом случае я не вкладываю в эти слова отрицательного смысла, а лишь хочу подчеркнуть, что как бы ни были противны друг другу Обама и Трамп, но они скрупулезно следовали традиции проявления на публике духа главного достижения американской демократии – ненасильственной процедуре передачи власти, детально отработанной за два с лишним столетия. За пару часов до начала инаугурации Обама и Трамп вместе со своими вице и женами провели положенное по этому случаю чаепитие в Белом доме. По ходу церемонии приема присяги они хлопали друг друга по плечу и обменивались по виду вполне дружелюбными репликами, а на прощание, словно закадычные друзья, расцеловали жен своих визави и очень искренне махали друг дружке рукой.

Кто-то назовет это лицемерием. Я это вижу иначе. Для меня их поведение – всего лишь символ главной идеи, заложенный отцами – основателями в фундамент страны. Как бы жестко ни сражались за власть конкурирующие партии, но когда страна отдает свой голос одной из них, должно прийти осознание того, что представители партий – прежде всего американцы, объединенные общим стремлением работать на благополучие своей страны. А потом уже все остальное — споры, столкновения взглядов и пр.
В целом с большим или меньшим успехом американская история и шла по такому пути. Пока трудно сказать, станет ли президентство Трампа исключением. Но то, как приняли демократы и все другие противники Трампа его победу, настораживает.

Создается впечатление, что оппоненты 45-го президента объявили ему войну, цель которой не столько завоевать на свою сторону будущих избирателей, сколько избавить Америку от Трампа. И чем раньше, тем лучше, что, к слову, вполне отвечает логике высказывания Обамы, сделанного несколько месяцев назад. Он сказал, что «если победит Трамп, это будет его личным оскорблением, оскорблением его президентского наследия». А за свое наследие принято бороться.

Но и Трамп не уходит от боя. Его инаугурационную речь можно назвать самой радикальной в истории. Вопреки традициям, Трамп не только не сказал ни одного доброго слова в адрес уходящей администрации, а напротив, недвусмысленно намекал на провал деятельности Обамы на высоком посту.

Не скажу, чтобы это было уж совсем справедливо. Все-таки страна под руководством Обамы справилась с тяжелейшим финансовым кризисом 2008 г. Правда, восстановление экономики шло ужасающе низкими темпами, что практически свело на нет его заслуги. Своим самым большим достижением Обама считает Закон о доступном здравоохранении (знаменитый Obamacare). Этот закон, и в самом деле, можно считать революцией. Около 20 миллионов малообеспеченных американцев получили доступ к медицинскому обслуживанию. Но  это безусловное достижение было практически обесценено тем, что стоимость медицинской страховки для остальных американцев выросла в среднем в полтора раза, а кроме того, новый закон задрал госдолг на рекордную высоту. Да и помог он  лишь половине нуждающихся. Обама также ставит себе в заслугу начало диалога с Кубой и ядерную сделку с Ираном.

Но для многих эти достижения спорны, если и не сказать ошибочны. Ближний Восток, включая отношения с Израилем – и вовсе полный провал. На русском направлении дела обстоят тоже неважно. Кто и как бы ни был в том виноват, но факт остается: никогда со времен Карибского кризиса противостояние Америки и России не было таким острым, а вероятность вооруженного столкновения столь высокой. Впрочем, более всего о достижениях Обамы говорит то, что Америка, разочарованная демократами, передала бразды правления не кому-нибудь, а именно Дональду Трампу, абсолютному антиподу Обамы. Как кто-то остроумно заметил, Обама довел страну до Трампа.

Но вот чего нельзя у Обамы отнять, так это то, что оратор он выдающийся. Его выступления завораживают. Однако в иных ситуациях достоинства становятся недостатками. На что открыто и намекнул в своей речи Трамп, сказав, что прошло время тех, кто только говорит, но ничего не делает. С этой минуты мы начинаем делать. Не ручаюсь за точность цитаты, только за смысл.

Как-то еще в бытность свою сенатором, отвечая на вопрос корреспондента, Обама сказал, что подумывает и о президентской карьере. Но этот пост будет иметь для него смысл только в случае, если он сможет осуществить перемены в стране, направить ее по новому курсу. Похоже, в этом отношении его президентство не имело смысла. И даже то немногое из того, что ему удалось добиться, вскоре будет рассеяно по ветру его преемником. Но в историю Барак Обама все же войдет – но только, как первый американский президент — афроамериканец.

Ну а что же Дональд Трамп, что можно ждать от нового президент? Одни видят его великим реформатором, другие – столь же великим разрушителем. Видимо, в нем, действительно, живут эти два начала. Какое из них возьмет верх, сегодня на второй день его вступления в должность это – лишь вопрос веры. В своей речи Трамп сказал, что сегодня происходит не просто передача власти от одной администрации другой, сегодня Вашингтон возвращает власть народу. Примерно половина страны ему верит.

Самое интересное в наших отношениях с Америкой, конечно же, еще только впереди. Пока лишь идет политический разогрев. Законодатели экзаменуют предложенных Трампом кандидатов на ключевые посты в новой администрации на предмет их пригодности для этой работы. А поскольку главным маркером пригодности стало отношение будущих членов кабинета к России и к Путину, мы наблюдаем удивительную картину: ждущие утверждения министры обороны, юстиции, внутренней безопасности, а также Директор ЦРУ — все в один голос признают, что главная угроза Америке, а то и всему миру — Россия, что Россию надо жестко наказать за вмешательство в выборный процесс и вообще всячески сдерживать, проявляя непоколебимую решимость и готовность к соответствующим действиям, поскольку это единственный язык, который понимает Путин. И даже Рекс Тиллерсон, самая большая наша надежда в будущем кабинете Трампа, оказался не очень достойным кавалером ордена Дружбы народов и слегка слил раскрытые ему навстречу наши объятия. Правда, сделал он это более дипломатично, чем остальные.

То, что именно таким, антироссийским и антипутинским Конгресс хочет видеть кабинет Трампа — не новость. Интрига в том, что все перечисленные фигуры, можно сказать, ядро ближайшего окружения избранного Президента, ну если и не отреклись от видения мировой политики своего босса, то уж определенно основательно с ним расходятся. Кстати, не только по российскому направлению, но также по вопросу НАТО, «Единого Китая», открытия американского посольства в Иерусалиме и пр. Ситуация уникальная, обычно новый хозяин Белого дома подбирает свой кабинет по принципу общих взглядов. И соответственно предполагается, что кабинет — это только исполнители политики, начертанной Президентом. Ну, могут, конечно, те из министров, кто посмелее, попробовать ему возразить. Но чтобы откровенно идти против заявлений главы страны, сделанных в ходе предвыборной кампании — такого еще не бывало. Впрочем, обо всём, что связано с президентством Трампа, можно сказать, что такого еще не бывало. И оттого каждый шаг любой из сторон в этих играх таит интригующую загадку непредвиденных последствий.

И может быть самая важная из них, как в таком идейном расхардаше Трамп сможет вести за собой страну? На что ориентироваться остальному миру — на то, что сказал Президент, или слова Министра обороны, а может Госсекретаря? Интересный вопрос.

Но больше всего нам, конечно, интересны отношения с нашей страной. Не исключено, что антироссийские высказывания на слушаниях — лишь тактический ход будущих министров: чтобы пройти сито Конгресса, они просто говорят то, что от них хотят услышать законодатели. Хотя едва ли. И будущий глава Пентагона генерал Матис и будущий Министр внутренней безопасности генерал Келли, как и будущий директор ЦРУ Майкл Помпео, кстати, в прошлом тоже военный, сказали о России и Путине именно то, что думали, это их собственные глубокие убеждения. На вопрос, как они собираются строить свои отношения с Трампом, который как раз, напротив, намерен нормализовать отношения с Россией и договариваться с Путиным, они отвечали примерно одинаково: они, мол, полагают, что Трамп будет к ним прислушиваться. Откуда такая уверенность, не переоценивают ли они себя? Не похоже, чтобы Трампом было легко манипулировать.

Ну а что же сам Трамп? После нескольких месяцев решительного отрицания причастности России к хакерским атакам он признал, что без Москвы здесь не обошлось. Правда, добавил, что не только русские, но и китайцы и другие делают то же самое. Но все равно это был заметный сдвиг в его позиции. В пятницу он высказался и насчет санкций, в том смысле, что все будет зависеть от поведения России. Если Москва будет делать полезные для Америки шаги, то зачем же нужны санкции? Если будет выступать против ее интересов, то в его лице Кремль приобретет непримиримого противника. Это также отражает некоторое ужесточение в его подходах к России. И даже немного напоминает торг.

Думаю, уже в самое ближайшее время, когда закончатся слушания и Трамп приступит к президентским обязанностям, нам станет более понятно, что стоит за его словами. Была ли это тактическая уступка Конгрессу, чтобы облегчить прохождение своих кандидатур с тем, чтобы в дальнейшем проводить намеченную им линию в отношении России. Или быть может под давлением как своего окружения, так и всей политической элиты Трамп, действительно, пересматривает свое отношение к нашей стране, и нам предстоит жить в условиях длительной конфронтации с США.

Мой прогноз: я считаю, что с одинаковой вероятностью возможно и то и другое. Увы, ничего более определенного пока сказать невозможно. Как мне представляется, по крайней мере, на данный момент, сила характера Трампа, его упрямство, напор и решимость в достижении поставленной цели более или менее равны силе оказываемого на него давления со стороны Конгресса, прессы, общественного мнения. Не исключаю, что в какой-то момент одна из этих сил превзойдет другую и задаст вектор всему движению. Хотя более вероятным исходом видятся компромиссы вперемежку с тактическими победами и поражениями каждой из сторон.

P.S. На всякий случай, вдруг кто не понял, хочу сказать, что название этой статьи намекает исключительно на различие взглядов и характеров, но не компетентность членов кабинета Трампа.

09 января 2017

Оптимисты, HANDE HOCH!

Специально для тех, кто питает слишком большие иллюзии в отношении того, как может выглядеть политика по русскому направлению при Трампе
На протяжении всей истории обвинений Москвы в хакерских атаках, как мы помним, Трамп подвергал сомнению данные разведки и называл поднятую шумиху «охотой на ведьм». Еще в субботу Трамп писал в Твитере, что только дураки не понимают, как хорошо будет установить добрые отношения с Россией. Но уже в воскресенье будущий руководитель аппарата Белого дома Рейнс Прибас сообщил, что шеф поменял свою позицию, и теперь он считает, что русские, действительно, стоят за этой хакерской историей. Он также сообщил, что Трамп планирует дать указание разведке представить свои предложения, что в этой связи следует сделать. «Могут быть предприняты соответствующие меры», — сказал он.

Позиция Трампа изменилась за два дня до предстоящих в среду слушаний в Сенате, когда должна быть утверждена или не утверждена часть кандидатур членов кабинета Трампа. Особые возражения ожидаются против кандидатуры Рекса Тиллерсона на пост Госсекретаря. Ястребиное крыло Конгресса в штыки приняло эту креатуру Трампа, ставя в вину Тиллерсону добрые отношения с Россией. Ястребы заявляют, что голосовать за этого человека они будут только при условии, что тот докажет на слушаниях, что понимает, какую угрозу представляет собой Россия Путина. Больше того, они требует от Трампа, чтобы тот заставил Россию заплатить высокую цену за вмешательство в американские выборы. Они также требуют от Трампа отказаться от своих намерений сближения с Россией. Иначе, предупреждают они, Трампа ждет серьезный конфликт в Конгрессе.

И это не пустые угрозы перевозбудившихся ястребов. Негативный настрой к России и Путину – возможно, единственное, что имеют общего практически все законодатели от обеих партий. Это консолидированное мнение Конгресса США. И эту свою линию Конгресс, вне всякого сомнения, будет отстаивать. А с Конгрессом Трампу придется так или иначе договариваться, чтобы провести свои планы в жизнь. К слову, именно неспособность Барака Обамы найти общий язык с законодателями стала проклятием его президентства. Надо думать, Трампу это прекрасно известно.
Сегодня мы видим, что для того, чтобы сделать Тиллерсона главой Госдепа упрямый, самонадеянный Трамп все же идет на попятный, он вынужден менять свою позицию (во всяком случае, публичную позицию) по хакерам. А что будет завтра? Завтра ему потребуется согласие Конгресса на какие-то другие важные для него проекты, скажем, по налоговой реформе. И где будет его стремление к  сближению с Россией? – Правильно, именно, там и будет. К такому выводу нас подталкивает здравый смысл.
Но может, мы опять недооцениваем Трампа, и он сумеет пройти между Сциллой и Харибдой в Конгрессе и добиться поставленных целей? Ведь мало кто в мире верил, что он сможет стать республиканским кандидатом, а тем более победить Клинтон. Но это случилось… вопреки здравому смыслу.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире