svkos

Светлана Косова

27 февраля 2017

F
В воскресенье, напротив посольства РФ в Вашингтоне собрались те, кто помнит и скорбит о российском политике Борисе Немцове, а также те, кто верит, что когда-нибудь в Москве появится мост имени Немцова, который символически соединит Россию и Америку в их общем стремлении к демократии и соблюдению прав человека в странах, где человек, а не государство будет являться высшей ценностью. Но пока такого моста нет, есть только табличка для этого моста, а заказчики этого зловещего преступления так и не наказаны.

Фото: Глеб Латник и Татьяна Сандлер.   


















В Лондоне, у Российского посольства, сегодня, ближе к вечеру, прошла акция, посвященная Борису Немцову. Люди приносили цветы, зажигали свечи… Фото и видео организаторов акции — Международного движения «Говорите громче!»











  

В воскресенье, 19 февраля, на Площади сопротивления в Париже прошла акция против декриминализации домашнего насилия в России, в которой приняли участие студенты Сорбонны и Парижской Высшей школы политологии (Science Po — Paris), активисты французской организации Russie-Libertés, координатор Amnesty International France по вопросам России Анна Нердрум, эколог и правозащитник из Челябинской области Надежда Кутепова.

Эта акция, организованная французской ассоциацией Russie-Libertés и российской активисткой Екатериной Петрикевич, проходила прямо  напротив недавно открытого в центре Парижа русского культурно-духовного центра, на фоне православных куполов только что отстроенного здесь Свято-Троицкого собора Русской Православной Церкви, отстаивающей якобы  «традиционные семейные ценности» россиян и поддерживающей российские власти во всех их начинаниях и таких вот законодательных инициативах. Цель акции — в том числе и просветительская: французы должны знать и понимать, что на самом деле происходит сейчас в России и какие «культурные» и «духовные» ценности могут пропагандироваться в таком вот центре.

7 февраля 2017 г. президент Владимир Путин подписал указ о декриминализации некоторых форм домашнего насилия. Этот указ вступил в действие сразу после его публикации, переведя побои из уголовного преступления по статье 116 УК РФ в разряд административных нарушений, наказуемых штрафом до 30 тысяч рублей, заключением сроком до 15 суток и исправительными работами от 60 до 120 часов.

По мнению Анны Кирей, заместителя директора Amnesty International по России, «хотя власти России утверждают, что эта реформа направлена на «защиту семейных ценностей», в действительности она попирает права женщин.» Протестующие требовали, чтобы российские правительство и парламент признали все формы домашнего насилия уголовно наказуемым преступлением и  распространяли петицию против домашнего насилия в России. Они также заявили, что не ограничатся одним пикетом, в дальнейшем последуют и другие акции.

«Мы боремся, чтобы поддержать российских женщин, чтобы встать на пути насилию, доказать что насилие не является традицией в России и не может быть ценностью в современном обществе! Человеческие отношения не строятся на авторитете и силе, и особенно внутри семьи, где сила должна уступать любви и уважению! Закон должен защищать слабых, а не поддерживать мнимые ценности, навязанные обществу государственной политикой!​» — заявила Ольга Прокопьева, член ассоциации Russie-Libertés и один из организаторов акции.

Аналогичные протесты прошли в этом месяце в Москве, Санкт-Петербурге, Челябинске и других городах в самой России. «В последнее время столько всего происходит в мире, что кажется, что люди привыкли ничему не удивляться и  воспринимать как норму ограничения прав граждан… Я пришла на эту акцию, чтобы познакомиться и поговорить с людьми, которым не всё равно… Противостоять и двигаться дальше легче, когда видишь, что ты не один!» — рассказала Зоя Брагина, одна из участниц протеста. Для справки: ежегодно в результате домашнего насилия в России умирает более 10 тысяч женщин. Для сравнения: в 2015 году во Франции, стране с населением 66.9 млн. человек в  результате домашнего насилия погибло 115 женщин. Эта цифра меньше российской почти в десять раз, при том, что население России больше населения Франции всего в два раза.

Россия все еще является страной-участницей Конвенции ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин и Конвенции о правах ребенка, которые признают домашнее насилие одной из форм дискриминации. Конституция Российской Федерации также имеет положение, гарантирующее равенство прав и свобод граждан вне зависимости от их пола.

Для всех, кому еще не все равно, петиция здесь.

Материал подготовлен с помощью Инес Солдадо и Екатерины Петрикевич

P { margin-bottom: 0.21cm; direction: ltr; color: rgb(0, 0, 10); }P.western { font-family: «Liberation Serif»,serif; font-size: 12pt; }P.cjk { font-family: «WenQuanYi Micro Hei»; font-size: 12pt; }P.ctl { font-family: «Lohit Hindi»; font-size: 12pt; }A:link { }

Приглашение присоединиться к группе «Бессмертный полк» в фейсбуке, встать в строй, так сказать, мне поступило как раз тогда, когда я снова была в Берлине. Я не встану в этот полк: мне нечем гордиться, а  помнить, я и так помню, если память есть, нет нужды убеждать себя и окружающих в  ее наличии, выставляя портреты на  деревянной палке над головой на всеобщее обозрение.

Мой дед по матери был медбратом и воевал на  Финской войне. Вернувшись с этой войны, не успел опомниться, как был призван на  следующую — теперь уже с немцами. В  1943-ем он был комиссован из-за множественных ранений, умер в 1947-ом «от ран», как все время повторяла бабушка. На самом же  деле он умер от пьянки: придя с войны этот когда-то примерный, стремившийся стать врачом мальчик не просыхал и  однажды зимой уснул в санях, очнулся с  сильным воспалением легких, от которого так и не смог оклиматься. Я знаю своего деда только по одной-единственной за  всю его жизнь фотографии, на этой фотографии он в военной форме и ему чуть больше 20-ти. Я смотрю на эту фотографию и думаю: что снилось этому мальчику после войны? Что он так тщательно заливал самогоном? Чем он, по-вашему, гордился?

Дед по отцу немного не дожил до своих 90. На излете советской эпохи перед 9 мая он получал приглашения на гостевые трибуны Мавзолея, хотя никогда не было на фронте. Он был военным врачом, их  часть простояла всю войну на Дальнем Востоке, охраняя рубежи великой родины с противоположной стороны. Видимо, уже к 80-м настоящих участников боевых действий заметно поубавилось, приглашали на парад даже тех москвичей, кто фактически не воевал, ведь до ряженых тогда еще не  додумались. Постояв на гостевой трибуне Мавзолея в День Победы, мой дед в 90-х эмигрировал из страны-победителя в США и умер в госпитале Лос-Анджелеса. Думаю, был бы он жив, его место сейчас в России было бы не в «Бессмертном полку», а в «Пятой колонне».

Я, может, одна такая? Без гордости за  предков? А всем остальным действительно есть чем гордиться?

Жаль, что все те стикеры, которые россияне клеят на свои авто накануне 9 мая так и  остаются пустышками и не влекут за собой действия. «Можем и повторить», — говорите? Вернее, угрожаете? Так повторите же! «На Берлин!»? Ну так поезжайте на своих фольксвагенах в Берлин — и даже не за запчастями, а за мозгами. Попробуйте хотя бы раз поучиться не на своих, а на чужих ошибках. Берлин вам все покажет и все расскажет. В отличие от Москвы, он  не скрывает свою историю в архивах КГБ. Его Еврейский музей – одно из самых выдающихся сооружений современной мировой архитектуры. Он не построил стыдливо многоэтажку на месте Гестапо, здесь до сих пор так и лежат развалины, в которых бесплатный выставочный павильон с фотографиями и краткой историей Второй мировой. Он вам покажет, например, что происходит с границами страны, когда ее граждане хотят эти границы расширить. Граница в итоге оказывается прямехонько в центре собственной столицы этих граждан, встает перед их носами Берлинской стеной, разделив нацию на долгие годы. Остатки Берлинской стены есть во многих местах в центре города. Эти бетонные прямоугольники торчат здесь не потому, что в бюджете города нет средств на коммунальный ремонт, а потому, что всяк проходящий должен помнить, чем заканчиваются войны для тех, кто их начинает. Здесь же остались и вышки, с которых отстреливали тех, кто пытался перелезть через стену. О том, что из восточной на западную сторону теперь не пройти, объявили внезапно рано утром. У многих по ту сторону стены остались отец, брат, сестра, дети. Они так и жили все эти годы, разделённые, контакты с родственниками, оставшимися по ту сторону стены, были запрещены. Приезжайте, смотрите! Хотите повторить? В отличие от ваших дедов, на вас сегодня никто не нападает, агрессия исходит от  вас самих, «вехи» новейшей истории вашей страны и речи ваших воевод очень похожи на историю Германии конца 30-х. Хотите знать, что будет с вами дальше? Приезжайте в Берлин и смотрите. Многие туристы из  России рвутся в Париж, приговаривая «увидеть Париж и умереть». Берлин нужно увидеть, чтобы не умереть, чтобы не  повторить. У России с одной стороны — НАТО, с другой — Китай. А последний что-что, а уж стенки строить умеет.

Берлин оставил все и всех — для потомков. После объединения страны он даже не выселил из скверика в центре города Маркса и Энгельса. Эти серьезные, хмурые вожди мирового пролетариата насуплено уставились здесь на остатки Берлинской стены, выставленные в трех шагах от памятника. Взгляды Карла и Фридриха упираются в  стену. Вернее, в то, что от неё осталось. А буквально в сотне метров все время стоит очередь туристов в музей ГДР. Люди со всего мира рвутся посмотреть на  пропагандистские плакаты, социалистическую символику, но наибольшее любопытство вызывает квартира среднестатистического гражданина ГДР, предметы его скудного по меркам европейца быта: мебель, телевизор, кухонная утварь. Можно ознакомиться с рационом и повседневным меню тех, кто жил за стеной на советской стороне, подивиться бедности их одежды и обуви. Но главное, что поражает туристов – малюсенькая в их понимании площадь квартиры. Мне сразу вспоминаются российские хрущёвки и тот факт, что условия жизни и уровень доходов граждан Восточной Германии были намного выше среднестатистических советских стандартов. Как бы удивлялись и качали головами эти французские и американские туристы, попади они в московскую хрущевку того времени, ведь восточные немцы, по  сравнению с советскими гражданами, жили в роскоши.

Когда в центре Москвы будет музей хрущёвки, а кабинеты на Лубянке можно будет посетить за два рубля в качестве туриста, как кабинеты штази в Берлине, тогда советская эпоха в России закончится. Но крышка гроба Ульянова-Ленина пока не захлопнута. И, похоже, никто в ближайшее время захлопывать ее не собирается. Наоборот, кажется, все дружно снова шагают к победе марксизма-ленинизма, в каком-то его новом, карнавальном формате зомби и  ряженных. Кажется, вот-вот и достанут труп Сталина — великого победоносца и  положат его рядом с Лениным, и батюшка осветит Мавзолей своим кадилом. И все гордятся прошлым в отсутствие настоящего и в страхе заглянуть в будущее. Великое прошлое стало трендом, как бы объединяющим нацию. Но смотреть в прошлое – это признак старости, пожилые люди часто увлечены воспоминаниями, в которых нередко приукрашивают свою молодость, потому что смотреть в будущее им страшно, впереди у стариков – смерть. Странам, как людям, свойственны этапы становления, развития и умирания. Если страна все время смотрит в прошлое, обеляя и  культивируя его, значит, будущего у нее нет, вперееди — смерть и «Бессмертный полк» не поможет.



Я не буду сегодня включать телевизор: там будут показывать Припять по случаю 30-летия со дня аварии. 30 лет прошло! «Ах, где твои 17 лет?», — мои остались там, в нашей маленькой Припяти. Тогда было главным — забыть, чтобы смочь жить дальше. Теперь стало главным — вспомнить. Но телевизор для этого не  нужен, ничего нового в годовщину катастрофы на Чернобыльской АЭС он мне не расскажет и не покажет. Самой же мне, наверное, пришло время рассказать своей дочери, откуда мы. И где остались мои школьные тетрадки, и дневник, и то сочинение по «Войне и миру», которое я  написала лучше всех учеников десятых классов Припятской средней школы N°3, и  которое так хотелось бы сейчас ей  показать.

А еще наверняка покажут сегодня всему миру, по всем информационным каналам наш бассейн. Почему-то его всегда показывают в  документальных фильмах про Чернобыльскую АЭС. Я там чуть-чуть не дотянула до  первого взрослого разряда на 200 м. брассом. Три года тренировок с шести утра. Я помню каждый квадратик его белого кафеля. И тренера моего, Тамару Васильевну Баландину тоже помню. В 1948 году она проплыла по Волге 100 км., выполнив задание партии и правительства — побить мировой рекорд, заткнув за пояс американцев. Вода была холодной и ее намазали специальной защитной мазью, но в чем-то ошиблись и мазь начала кусками отваливаться в купальник. Тогда Баландина сняла в  воде купальник, выбросила из него эти ошметки мази и поплыла дальше уже без защиты. А рядом на лодке плыли медики и  приговаривали: ну вот, похоже, Томка, что даже если ты и доплывешь, то потом вряд ли выживешь. Но Томка, доплыв, не  то, что выжила, но и родила двоих детей, стала заслуженным тренером СССР, воспитала около сотни мастеров спорта. С 1981 года по 26 апреля 1986-го она была тренером Припятской ДЮСШ, вместе со  всеми припятчанами пережила Чернобыльскую катастрофу и дожила до 87 лет. Она умерла в июне 2010-го в Нижнем Новгороде.

Пора уже рассказать дочери, откуда мы. Мы — из зоны, из того места на Земле, которое вот так вот  теперь называется — зона отчуждения. Мой город — зона, непригодная для жизни. Мой город, мой бассейн, моя музыкальная школа, мой дом, моя комната, моя кровать...вот уже 30 лет стоят там пустые. Они не разрушены взрывами бомб. Все это время они борются с дикой природой, «подстегнутой» к росту радиацией и пробивающейся сквозь бетон. Они все еще хранят память о своих хозяевах и как бы зовут припятчан пустыми и  темными глазницами окон вернуться и  прибраться здесь, наконец. Они не  понимают, что им пора провалиться в  преисподнюю, ведь они на сотни лет непригодны для жизни. Они сами и есть — преисподняя…

После эвакуации я побывала в Припяти всего один раз, через семь лет. Тогда я работала в газете Международного Союза «Чернобыль». Одну из конференций по теме зоны и ее обслуживания решили провести прямо в зоне. Нас привезли туда на два дня, провезли по пустой Припяти, высадили на центральной площади, дали дойти до моей музыкальной школы и  затолкали обратно в автобус — пора было ехать на конференцию. Сбегать к себе домой меня не отпустили, хотя от площади до моего дома всего 10 минут ходьбы, а в моей сумке лежат ключи от квартиры. И  так хотелось закричать: это у вас тут международная конференция специалистов, которые все никак не придумают, что делать с этим городом, но я-то здесь дома, это мой город и мне не нужна обзорная экскурсия по зоне, я сама могу быть здесь экскурсоводом, но мне нужно сбегать домой, забрать из кладовки мои ноты и  наши семейные фотографии…

Конечно, моя дочь знает, что ее мама и дедушка — из  Припяти, но пора рассказать, что это значит, когда тебе почти 17-ть и ты живешь своей обычной жизнью старшеклассника, сбегаешь на дискотеки в Дом Энергетика, переживаешь первую любовь, планируешь свое поступление в вуз… И вдруг папа вбегает на рассвете в твою комнату и  быстро закрывает форточку, а ты ему сквозь сон: «Что ты делаешь? Жарко же! Отопление-то еще не отключили». А он: «Ничего, попаришься. Позвонили сейчас, авария на станции, форточку ни  в коем случае не открывай. И лучше сегодня никуда не ходи». Он бегает по всей квартире, проверяя окна, а ты проваливаешься снова в сон с мыслями о том, что папа что-то напутал и преувеличил спросонья. Утром же происходит что-то непонятное. Папа, оказывается, побегав по квартире, тут же убежал в медсанчасть, а мама говорит, что все теперь «грязное»: мебель, книги, одежда, твоя кожа. Эта «грязь» невидима и ее нельзя отмыть. А  на следующий день желтый рейсовый автобус пригородного назначения увозит тебя из дома, из города — навсегда. Без сумок и чемоданов, пара сменного белья и зубная щетка, потому что все «грязное». И ты увидишь своих одноклассников только  через полгода в Киеве, но сейчас ты не знаешь, увидишь ли ты их вообще. И в автобусе по дороге в Киев стоит гробовая тишина, люди начинают тихо переговариваться только когда автобус останавливает милиция на пунктах дозиметрического контроля и ты, как в каком-то сомнамбулическом сне, стоишь и совершенно спокойно смотришь, как подскакивает стрелка дозиметра, когда этот человек в защитной одежде и в маске проводит по твоей одежде прибором, стараясь не дотрагиваться до  тебя руками, потому что ты «грязный». Ты же стоишь и мысленно молишься, чтобы не заставили раздеваться, ведь «чистого» у тебя нет. И думаешь: как хорошо, что в  Воронеже есть дядя, а вот не было бы  родственников, куда бы мы сейчас поехали? И мама долго смотрит в окно, а потом начинает плакать, закрывает руками лицо, ей стыдно перед соседями по  автобусу. Мама — врач, она все понимает и плачет, потому что папа не эвакуировался. Он тоже врач и остался там, мечется на  «скорой» между медсанчастью и станцией. Мама боится, что он умрет. Ни она, ни мы с братом 27 апреля 1986 года еще не знаем, что умрет не папа, а сама мама, в 1990 году, вернувшись через месяц после эвакуации в медсанчасть и проработав в чернобыльской поликлинике для ликвидаторов всего каких-то полгода.

Интересно, что в первое время после аварии припятчане рассказывали друг другу сказку о том, что смогут вернуться домой через 30 лет, говорили, что полураспад какого-то самого опасного вещества к этому времени закончится. Говорили, чтобы хоть как-то успокоить себя, потому что разум не  принимал всю правду и не хотел смириться со словом «навсегда».

В апреле 1986 года начался полураспад не только атомной пыли Чернобыльской АЭС, начался полураспад всей страны, вся она стала зоной полураспада системы. Но и для этого полураспада, плавно переходящего сегодня, на наших глазах, в распад уже полный, 30 лет тоже оказались недостаточным сроком.

Утром 26 апреля я не послушалась папу и пошла отрабатывать свою производственную практику в  медсанчасть г. Припять. «Отец же сказал сидеть дома, авария же, есть пострадавшие, на улице радиация», — ничего сама пока еще толком не понимая, пыталась остановить меня мама. «Но по радио же не сказали ничего! Если бы было опасно, наверное бы предупредили, — ответила я. — Пропущу без уважительной причины и мне практику не зачтут». И я пошла, а мама осталась с  младшим братом дома, погромче включив радио.

Поливальная машина неподалеку от больницы мыла совершенно чистый с виду асфальт каким-то мыльным раствором и обдала мои ноги пеной. Позже пятки покраснели и нестерпимо чесались. В медсанчасть нас с подругой, которая тоже пришла на практику, потому что никто ничего не объявил об опасности, не впустили. Прямо у ворот какая-то сотрудница сказала, что практики сегодня не будет, вход строго запрещен для всех, кроме тех штатных сотрудников, которых вызвали. Подъехала машина скорой помощи и женщина резко захлопнула калитку перед нашими носами, сказав, чтобы мы  шли, стоять тут тоже нельзя. Только на  следующий день я поняла, что в той «скорой» была очередная партия пострадавших пожарников. После разговора с женщиной сомнений в том, что папа не  преувеличивал, у нас не осталось, зато появилось любопытство и мы залезли на  самый высокий в Припяти дом — 16-этажный, их у нас в городе два, полезли на тот, что ближе к станции, чтобы посмотреть, что случилось. Станция действительно дымилась, облако поднималось высоко в  небо. Немного пошатавшись по почти  безлюдному городу, мы разошлись по  домам. Мама так и сидела со включенным радио, но ничего про аварию по нему не  говорили. Она попросила меня быстренько сбегать в ближайший гастроном. У нас тогда, как назло, закончился сахар. Но  я шла медленно, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что происходит. Казалось, вообще ничего, только людей меньше на улицах, но вот в песочнице, как ни в чем не бывало, играют дети, родителям которых никто ничего сказал — ни соседи, ни радио. Только одна женщина вдруг разрыдалась на пороге гастронома. Но и тогда было невозможно понять, что мы все здесь — заложники, и то, относимое от города ветром облако дыма со станции, которое я видела с 16-этажки, смертельно опасно.

На следующий день утром город просто вымер. Уровень радиации за ночь еще подскочил и теперь уже все были в курсе событий, сидели в  квартирах со включенными радио и ждали объявления об эвакуации. Но радио и  телевизор по-прежнему делали вид, что ничего не произошло. Ближе к обеду прибежал папа из медсанчасти. Я  пожаловалась, что чешутся пятки, которые к тому времени еще и покраснели. «Говорили же тебе! Слушаться надо!», — негодовал папа. «Поперлась! Да еще и в медсанчасть! Это же самое грязное место в Припяти, «скорые» со станции к утру туда смертельную дозу натаскали, теперь вот радиационный ожог будет… По радио ей видишь ли не сказали! Ты что, думаешь, они тебе вот  так вот по радио докладывать будут?..Так, металлический привкус есть во рту? Зубы сожми и потри друг о друга. Есть привкус? А возбуждение нервное чувствуешь? Прилив хорошего настроения? Вот, пей, давай! Две таблетки. Эй, все идите сюда, пейте, вам по одной, йод, я из больницы принес».

Йода, хранившегося в больнице на случай аварии, на всех жителей Припяти не хватило. Зато сотрудников органов госбезопасности оказалось в эти два дня в городе предостаточно. Один из них даже пригрозил пистолетом двум медикам из числа руководителей медсанчасти, которые отдали медсестрам распоряжение разнести запасы йода по детсадам и учебным заведениям, а то, что останется, просто по квартирам, заодно и предупредив людей об аварии. «Панику мне тут разводить надумали?, — кричал сотрудник органов.  — «Да я вас к стенке за такое могу поставить, имею право и это моя работа — следить за тем, чтобы не было паники!». «Понимаем, — успокаивали медики сотрудника органов, — у тебя — работа. Но ты пойми, что у нас тоже — работа. Мы клятву Гиппократа давали. У каждого своя работа». И сотрудник органов, поиграв пистолетом, засунул его подальше, приговаривая: «Ладно, поздно уже все равно, какой смысл вас теперь расстреливать, распорядились же уже, раздали. Но чтоб молчать! Никому и ничего о том, что здесь видели».

Через год этих же двух припятских медиков правительство страны наградит орденами Трудового Красного Знамени. «Ордена Ленина выдали на подушечку, — придя с торжественного вечера домой будут рассказывать врачи-ликвидаторы. — То есть, посмертно. А нам — вот...сначала к стенке хотели поставить, а теперь ордена дали… Да ну их всех. Ладно, если прижмет с деньгами, продать всегда можно, в них же вроде  платина есть».

Припятское радио про аварию заговорило 27 апреля в обед, но было немногословно. Женским голосом оно сообщило о том, что произошла авария на ЧАЭС и что в два часа начнется эвакуация жителей. «Вроде бы на пару дней, — убеждали у подъезда дома сами себя и окружающих неизлечимые оптимисты, — говорят же по радио, что нужно взять с собой только  документы и ценные вещи»...

Но период полураспада атомных частиц, а с ними — и всей страны с ее радио и телевизорами, оказался намного длиннее двух дней. О  том, что происходило тогда на ЧАЭС, позже были написаны сотни статей и десятки книг, и в какой-то момент даже показалось, что зоной, где молчат радио и телевизор, останется только эта — 30-километровая вокруг ЧАЭС. Но все оказалось намного серьезнее. Через три десятка лет полураспад страны перешел в доселе невиданную науке стадию. Телевизор и  радио теперь трещат без умолку, но все про какую-то чушь. Они уже не стеснительно молчат, а просто откровенно врут, контролируемые все теми же сотрудниками органов. Вся страна теперь под началом этих сотрудников, работа которых — не  допустить панику, разогнать демонстрацию, убедить, что сегодня все мы живем хорошо, а завтра заживем еще лучше. И если не  дай Бог, кто-то опять решится на рискованный эксперимент с атомом, что скажут тем, кто окажется в заложниках, российские радио и телевидение?

Я не буду сегодня включать телевизор, хотя мы с дочерью уже давно не живем ни в России, ни в Украине. И домой нам уже не вернуться просто потому, что наш дом — в Припяти. Но и европейское телевидение сегодня наверняка покажет документальные фильмы, в которых будут кадры из Припяти. И через 30 лет мне больно смотреть эти фильмы, вспоминать свой дом, свой страх за родителей в то время, когда они оба работали на ликвидации, долгую и мучительную смерть матери. Впрочем, даже если бы я очень хотела, я  бы все равно не включила сегодня телевизор просто потому, что у меня дома нет ни  телевизора, ни радио.


Траурные митинги, посвященные памяти Бориса Немцова, прошли в пятнадцати городах Европы и  Америки. Так, в Париже активисты ассоциации Russie Liberté и представители Amnesty International возложили белые цветы у посольства РФ  во Франции.




Фото: Алексей Прокопьев, Russie Liberté, Париж

Выступавшие у  стен посольства РФ во Франции в очередной раз потребовали провести международное расследование этого чудовищного убийства и напомнили, что до сих пор официально не установлены заказчики других громких убийств, совершенных в России по политическим мотивам.




Фото: Алексей Прокопьев, Russie Liberté, Париж

Пока в России власти не дают разрешение на установку таблички на Москворецком мосту, а  депутаты отказываются почтить память Бориса Немцова минутой молчания, память этого выдающегося российского политика увековечивается за рубежом. Неправительственная правозащитная организация Russie Liberté перевела на французский язык его последний доклад «Путин. Война» и выступила партнером в издании доклада. Книга вышла во Франции в  издательстве Actes Sud 24 февраля.


Фото: Алексей Прокопьев, Russie Liberté, Париж

В Лондоне Международное движение «Говорите Громче!», организатор траурного митинга, начало сбор средств на установку памятной скамьи в одном из парков города. По словам лидера движения Андрея Сидельникова, скамью планируется установить к дню рождения Бориса Немцова.



Фото: Кристина Москаленко, газета «Англия» , МД «Говорите Громче!», Лондон



Фото: Кристина Москаленко, газета «Англия» , МД «Говорите Громче!», Лондон



Фото: Кристина Москаленко, газета «Англия» , МД «Говорите Громче!», Лондон


Фото: Кристина Москаленко, газета «Англия» , МД «Говорите Громче!», Лондон



Фото: Кристина Москаленко, газета «Англия» , МД «Говорите Громче!», Лондон


В траурном митинге, посвященном памяти Бориса Немцова в Лондоне приняли участие поэт и журналист Дмитрий Быков, писатель-сатирик Виктор Шендерович, а также музыкальный критик Артемий Троицкий и вдова Александра Литвиненко Марина.



Фото: Кристина Москаленко, газета «Англия» , МД «Говорите Громче!», Лондон



Фото: Кристина Москаленко, газета «Англия» , МД «Говорите Громче!», Лондон



Фото: Кристина Москаленко, газета «Англия» , МД «Говорите Громче!», Лондон

В  Белфасте публичная акция, посвященная России, событиям там и, в целом, российской политике, проходила впервые и была немногочисленной.


Фото: Глеб Кретинин, Белфаст

Устроил ее в этом небольшом и очень далеком от  России и ее политики городе уроженец Волгограда Глеб Кретинин. По его словам, он впервые занимался организацией подобного мероприятия. Увидел, что в  родном Волгограде акция не планируется и решил устроить ее в Белфасте. Помянуть политика на эту акцию пришли граждане Польши. Не остались равнодушными и  прохожие: останавливались, читали, выражали сочувствие.


Фото: Глеб Кретинин, Белфаст


В  Берлине к российскому посольству пришло больше ста человек. Возложить цветы и  прикрепить фотографии на ограду здания посольства не разрешили, поэтому люди устроили мемориал у дерева напротив посольства. Здесь же прошел и траурный митинг.



Фото: Дмитрий Вышемирский, Берлин




Фото: Дмитрий Вышемирский, Берлин




Фото: Дмитрий Вышемирский, Берлин


Фото: Дмитрий Вышемирский, Берлин

В  центре Праги также прошел траурный митинг в память о Борисе Немцове. По словам активиста Антона Литвина, на  площади Яна Палаха собралось около пятидесяти россиян и чехов. После выступлений собравшиеся пошли к  Посольству РФ и символически переименовали площадь Под каштаны, на которой находится здание представительства российской власти в Чехии, в площадь Бориса Немцова.




Фото: Katerina Skrypnik, Прага


Фото: Katerina Skrypnik, Прага



Фото: Katerina Skrypnik, Прага



Фото: Katerina Skrypnik, Прага


Фото: Katerina Skrypnik, Прага 

P { margin-bottom: 0.21cm; direction: ltr; color: rgb(0, 0, 0); }P.western { font-family: «Liberation Serif»,"Times New Roman",serif; font-size: 12pt; }P.cjk { font-family: «WenQuanYi Micro Hei»; font-size: 12pt; }P.ctl { font-family: «Lohit Hindi»; font-size: 12pt; }A:link { }

В Вашингтоне почтить память Бориса Немцова собралось около 50 выходцев из  России, Беларуси и Украины. Здесь акцию решили провести не у российского представительства, а на мосту.


Фото: Глеб Латник, Вашингтон




Фото: Глеб Латник, Вашингтон

Мост, по задумке устроителей траурного митинга, символизировал объединение людей, путь к взаимопониманию и к свободе. Один из участников акции в Вашингтоне стоял у проезжей части рядом с мостом с плакатом-обращением к водителям, на  котором было написано по-английски: посигнальте, если Вы хотите видеть Россию без Путина. Многие, по словам участников акции, сигналили.




Фото: Глеб Латник, Вашингтон

А в 15 час. 31 по местному времени участники акции помянули Бориса Немцова минутой молчания.


Фото: Глеб Латник, Вашингтон


Больше фотографий и видео из Вашингтона здесь

Вчера в Лондоне, у концертного зала «Эвентим Аполло» пикетировали концерт российской певицы Валерии. Ни «взорвавшая» Интернет фотография Михаила Ходорковского и  Валерии, ни пояснения продюсера Иосифа Пригожина , ни  объяснения самого Ходорковского не убедили отменить пикет тех, кто считает, что людям, выступающим в  поддержку Владимира Путина и его политики, не место на концертных площадках Европы.

По словам участников пикетирования, устроители концерта собирали на него публику, как могли: в течение нескольких дней билеты раздавались бесплатно в среде русскоговорящей диаспоры Лондона. Пришли «на халяву» послушать певицу Валерию, в основном, ее поклонники из  стран Балтии, власти которых певицу к  себе давно не пускают. Но зал все равно оказался полупустым.



— Этот концерт, на мой взгляд, — чисто имиджевое мероприятие, — пояснил организатор пикета Андрей Сидельников. — Валерия и  Иосиф Пригожин предпринимали уже две попытки выступлений в Лондоне, которые провалились. Это — третья и она также оказалась провальной.


Кстати, перед прошлым выступлением певицы в Альберт-холле международное движение «Говорите Громче!» тоже выходило на пикет. Вот что тогда из этого получилось. В этот раз пикет прошел спокойно.

Что же касается полемики, разгоревшейся после публикации фотографии «побратавшихся с разных сторон баррикад», вряд ли Михаил Ходорковский перестанет после этого быть Михаилом Ходорковским и с кем фотографироваться — его личное дело. Чьи-то голоса он, возможно, и потеряет, но какой это все имеет смысл, если возможность проголосовать за него может предоставится только после предрекаемой им революции? Однако, если все оппозиционеры, последовав его примеру, встанут на  позиции всеобщей рукопожатости и  примирения, «чтобы не было войны», вот, например, те же пикетчики из «Говорите Громче!», свернут плакаты и пойдут аплодировать в концертный зал, то и революции никакой, думается, ждать не  стоит… А хотелось бы, чтобы очередную свою попытку покорения лондонской сцены певица Валерия предприняла бы именно  уже после революции. Может тогда ее  попытка окажется более удачной, кто знает…

Вот как замечательно Россотрудничство справилось с задачами пропаганды за счет… зарубежных средств.

В Париже 20 ноября Посольство РФ во Франции открыло ежегодный « Форум российских соотечественников» или, кратко, «Русский форум». Каждый год это мероприятие, проводимое МИДом РФ и Федеральным агентством по делам Содружества Независимых Государств, соотечественников, проживающих за  рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству (Россотрудничество), собирает в стенах посольства представителей нескольких десятков общественных ассоциаций, деятельность которых связана с Россией. Таких, например, как ассоциации по изучению русского языка и культуры, по российско-французскому сотрудничеству и пр.

Мероприятие, скажем так, государственное и «плановое», проводимое четко в рамках государственной политики, на котором общественники делятся опытом преподавания русского языка, наработками в организации культурных мероприятий, общаются, выслушивают приветственные слова посла, избирают свой координационный совет, хорошо кушают в перерыве и разъезжаются до нового такого же ежегодного форума. Транспортные и гостиничные расходы, а  также обильный фуршет, оплачиваются МИДом, иначе, есть у меня подозрение, число участников форума было бы  значительно меньшим.

Однако в этом году, по  словам одного из членов КС «Русского форума», финансирование этого мероприятия значительно сократилось из-за кризиса в РФ. И это — не смотря на тот факт, что еще летом этого года новый руководитель Россотрудничества отчитывалась о том, что средств из госбюджета этой структуре выделено в три раза больше, чем раньше, а именно — 2 млрд. рублей. Но  не будем углубляться в привычные, но не подкрепленные фактами размышления о  том, куда уже успели деться эти деньги. Тем более, что если хорошенько покопаться на сайте Россотрудничества, то можно убедиться в том, что у него есть план по противодействию коррупции на 2014-2015 годы, в соответствии с указом президента. Может, все на страны СНГ потратили или на школы русского языка в Таджикистане, тамошним жителям ведь  знать русский нужнее, чем еропейцам, не  так ли?

Как бы там ни было, а  государственному, считай, мероприятию, проводимому в стенах посольства РФ в центре Парижа в этом году по причинам кризиса нашли спонсора в лице иностранной структуры — французской телекоммуникационной компании Free. Форум, как можно догадаться, направлен на формирование положительного образа России за рубежом и такого же  мнения о ее современной политике. Вот и спонсор — соответствующий, предлагающий всем, кто говорит и понимает по-русски, подключать и смотреть российское телевидение.

Как сообщается в одной из фейсбучных групп русских эмигрантов во Франции, провайдер Free выделил на русский форум полторы тысячи евро, чтобы разрекламировать среди выходцев из России свой пакет российских пропагандистских каналов. Провайдера, именующего себя по иронии судьбы, Free — свобода, не смущает контент, производные «свободной» российской журналистики, что льются из этих канализаций каналов. Бизнес есть бизнес, как говорится. Да и по-русски провайдер вряд ли понимает. Не очень ясно однако, зачем компании эта реклама, да еще и на таком форуме в посольстве. Во-первых, такие же точно пакеты давно предлагают практически все провайдеры во Франции и российские телеканалы входят в единый пакет, то есть, специально их покупать не нужно. Во-вторых, не ошибусь, если скажу, что большинство участников этого форума российское телевидение уже давно и так смотрит, ну или по крайней мере знает, что таковое существует в их теле-ящике. Поэтому, сдается, французский провайдер напрасно потратил полторы тысячи евро на фуршет в российском посольстве: количество клиентов значительно не увеличится.

Кстати, по моим личным наблюдениям: жить в Европе это еще не  гарантирует прививку от пропаганды. Многие из россиян, проживающих годами во Франции или в Германии, продолжают смотреть родной телевизор и читать российские медиа в Интернете. И верить всему, что там показывают-рассказывают. И поддерживать действия руководства страны, которую они почему-то покинули. Любить всем сердцем родину издалека, быть патриотами на расстоянии. «Вата», как сейчас принято говорить, остается «ватой», в каких бы демократических республиках она не проживала. Никакие когнитивные диссонансы не вызывают химическую реакцию по преобразованию белой, впитывающей русский язык в  исполнении Соловьева, субстанции в  вещество серое. Даже наоборот, головы телезрителей не отказываются верить российскому телевидению, потому что когда телезритель выходит на улицу, глаза его видят Париж или Ниццу, а не то, что на самом деле происходит на их родине.

P { margin-bottom: 0.21cm; }

Сегодня наш президент Олланд нам объявил, что у нас война. Потом позвонил мой хороший приятель и рассказал, что в его племянницу выпустили две пули в концертном зале Батаклан. Она в тяжелом состоянии, врачи пока ничего не обещают. Ей 28 лет. Его сын, собиравшийся пойти на этот концерт со своей двоюродной сестрой, по счастливой случайности туда не попал… Прошло три дня, а в людных и привычно шумных местах по-прежнему необычно тихо. Не безлюдно, нет, люди живут своей обычной жизнью, но разговаривают друг с другом приглушенно и кое-кто нет, нет, да и оглянется на  входную дверь супермаркета. Многие молчаливо осматриваются везде вокруг себя по сторонам, стараясь стоять полу-боком в очереди в кассу, если эта касса — напротив входа, чтобы не стоять к нему спиной.

С одной стороны, говорим мы себе, мы — самая европейская из европейских наций, сердце Европы, наша страна — носитель самых что ни на есть демократических ценностей. Мы не должны их бояться и мы не боимся, мы  сильнее и умнее и мы будем жить без страха. Да и вообще, уже пару десятков бомб «в ответку» на этот ИГИЛ сбросили и это — только начало. По соцсетям пошли демотеваторы, напоминающие, что французы — это те, кто любит вино и красивых женщин, что наши ценности — свобода, равенство и братство — бесценны и что, короче, не нужно впадать в уныние и  страх. Нужно жить, веселиться и ценить каждый момент этой жизни, пока она есть. На сайте Change.org даже запущен сбор подписей за то, чтобы 13 ноября объявить выходным. Но с другой стороны, патриотизм и  гордость, это, конечно, да, но когда предупреждают по телевизору, что могут последовать другие теракты и сам президент заявляет, что это не несколько отморозков орудовали в центре столицы, но что это целая армия террористов, уже здесь, внутри страны, которая нам объявила войну, как-то невольно оглядываешься на дверь.

В медийном и  правительственном дискурсах налицо противоречия, подогревающие страх населения. Как будто медиа, президент и правительство продолжают акцию, начатую 13 ноября террористами, слепо включившись в их игру. Их называют варварами, но при этом — организованной армией, уже проникшей на территорию нашей такой сильной и современной цивилизации, признают их профессионализм, хотя не все из совершенных терактов, если внимательно присмотреться, были «успешными», да и организация мягко говоря, похрамывала. При этом по телевизору крутят видео-обращение «из сердца» террористической группировки: пацаны в стилистике комедий Тарантино-Родригеса, с поднятыми кверху автоматами, с  серьезными такими лицами, вооруженные до самых кончиков зубов, серьезные такие, бородатые, все в шапках, Джонни Депп и Киану Ривз хорошо бы на эту роль подошли, те самые, которые в пустыне на  фоне чахлых кустов что-то там бла бла бла, угрожают теперь Вашингтону. Как органично, однако, эти варвары вписались в современный мир высоких технологий, научились ими пользоваться и мастерски овладели основами PR. Мы здесь в пятницу вечером всей страной в прямом эфире наблюдали происходящее в Париже и  считали трупы. Сначала объявляли, что 18, потом 60, в два часа ночи бегущая строка говорила о 160, наутро количество снизилось до 128, к обеду — 129. Плюс —  сотни раненых, 89 из которых в тяжелом состоянии.

И как борьба с  этими варварами не может вписаться в современное законодательство демократической страны и всего Евросоюза. А ведь казалось бы, что мы, а что — они, эти, в пустыне, на фоне кустов, сжимающие с серьезным видом свои автоматы.

Вот предложил сегодня французский президент просто лишать гражданства тех, кто ездит в  Сирию воевать. Пусть там и остаются. Давно пора, казалось бы. Ан, оказывается, это противоречит Гражданскому кодексу, да и комиссия по правам человека Евросоюза не  одобрит. То есть, чтобы не пустить обратно условного Мустафу с калашом, нужно менять все законодательство, изменения должны пройти все инстанции, чтения, палаты верхние, нижние, получить везде одобрения, а то ведь его права человека могут быть тем самым нарушены… А в итоге могут оказаться просто отмененными права многих людей, не  имеющих к условному Мустафе вообще никакого отношения.

А США, судя по  вечерним новостям CNN, после просмотра видеоролика с угрозами Вашингтону, хотят ввести дополнительные проверки при получении виз французами. Говорят: теракты во Франции совершали люди с  французскими паспортами, теперь они к  нам от вас могут сесть в самолет и  прилететь. Вон и видео-обращение уже про Вашингтон запустили. Поэтому всех, кто с французскими паспортами, нужно особо тщательно теперь проверять...То есть, вот записали обращение, камеру выключили, а потом главный такой достает свой айфон из кармана, звонит тем, кто во Франции и говорит: так, Мустафа, мотай теперь в Вашингтон, там подрывайся. Да, Джонни Депп определенно хорошо подошел бы на эту роль.

У Олланда есть план. И у Обамы есть план. У каждого президента должен быть план. Президент без плана — и вообще не президент. Вот и Путин — президент, и у него есть план. Осталось только согласовать — и вперед. Мы, цивилизация, настолько сильнее варваров, что для устранения угрозы ИГ  согласны уже опять немножко, одним бочком, ну чисто по сирийскому вопросу, подружиться с Путиным. Ну почему бы и нет, клин клином, как говориться. Да и проще и быстрее, чем переписывать все европейское законодательство по части прав человека или же тщательно проверять паспортные данные всех въезжающих французов, потом, возможно, бельгийцев, а там глядишь и англичан.

Варвары из  пустыни, однако, настолько хорошо овладели современными технологиями, что уже присутствуют в каждом доме Европы и Америки, в каждом телевизоре и в каждом самолете. Они присутствуют в виде страха за детей и близких. У меня есть приятель в Вашингтоне, в ночь с  пятницы на субботу он мне прислал сообщение : вы как? целы? Лететь в ближайшее время к нему в гости я не планирую, но  как бы не пришлось и мне посылать ему сообщения с такими же тревожными вопросами.


Акции протеста по поводу выступления Владимира Путина проходят вчера и сегодня в Нью-Йорке.

 

Как рассказал Александр Смирнов, один из участников акций, несколько сотен украинцев, русских, белорусов, грузин, казахов, эстонцев и представителей других национальностей вышли с плакатами к зданию штаб-квартиры ООН.



«Наша акция – это попытка создать международный общественный скандал, — поясняет Александр Смирнов. — Десятки продажных российских СМИ написали сегодня о  том, что на Таймс-Сквер русские выступили в поддержку Путина. Можете поискать в интернете фотографии – ВВП поддержали три калеки. Верим, что с нашей подачи Путину будут заданы неудобные вопросы во время его визита в США. Свою акцию вчера мы завершили митингом у здания российской миссии при ООН. Добрались до финальной точки маршрута пешком — шли несколько километров по улицам Нью-Йорка и  демонстрировали американцам свое отношение к президенту РФ под одобрительные сигналы автомобилистов и слова поддержки прохожих.







Фото: Андрей Насонов и Александр Смирнов, Нью-Йорк

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире