spektr_press

SPEKTR.PRESS

05 сентября 2017

F

Фото TASS/Scanpix

Российский режиссер Андрей Звягинцев приехал в Ригу на фестиваль кино «Балтийская жемчужина», в рамках которого  будет показан его фильм «Нелюбовь», завоевавший Приз жюри Каннского кинофестиваля.

Журналист портала Delfi Кристина Худенко встретилась с режиссером и поговорила с ним о «соре из избы», о Боге и телевизоре, власти и народе, капитализме и государстве.

«Спектр» публикует это интервью. С оригиналом можно ознакомиться на портале Delfi.

— Про ваши фильмы часто слышно мнение, что при всех неоспоримых художественных достоинствах, вы «выносите сор из избы». Мол, даже если есть в стране проблемы, надо решать их внутри «избы», чтобы соседи не видели… Если поразмыслить в таких категориях, то сор из избы выносить все же надо (он же копится), другое дело — куда?

— Его нужно есть! Буквально поедом, тоннами жрать, чтобы, не дай бог, сосед не увидел, как много в нашей избе этого сору… Шучу. Моя позиция — в горнице должно быть чисто и светло. Значит, сор надо выносить хотя бы из соображений гигиены. Яростное желание держать все свое за закрытыми дверьми — это от страшных комплексов, зависимости от чужих мнений. Ах, что скажет Америка или Европа! Ах, как же это мы ударим в грязь лицом! Да справься уже со своими комплексами, наведи внутри порядок. Какая тебе разница, что про это «станет говорить княгиня Марья Алексеевна» — тебе же в этом жить, не ей.

Kadrs no filmas

Кадр из фильма «Левиафан».

— В фильме «Нелюбовь», пожалуй, единственные позитивные персонажи, которые в ладу с собой и миром, это волонтеры из организации поиска пропавших детей…

— Разве этого мало?

— Конечно, хотелось бы больше. Вы сами участвуете в каком-нибудь волонтерском или благотворительном движении?

— Создатель этого движения Гриша Сергеев говорит: «Любой, кто кому-то рассказал о нас — он тоже наш волонтер»… Мне кажется, как авторы этого фильма, мы вложили много усилий в освещение темы. «Нелюбовь» уже посмотрели сотни тысяч зрителей только в России. И все они теперь знают о том, что существует такое движение «Лиза Алерт». Если в моих интервью или на творческих встречах поднимаются вопросы на эту тему, я всегда охотно рассказываю о них и привожу статистику, раскрывающую успехи в их деятельности. Эти цифры и правда поразительные.

Другое дело, откуда берет начало эта благотворительность у нас, почему она набрала такие темпы и масштабы? К сожалению, не от чрезмерного достатка, или избытка свободного времени у людей. Мне кажется, от немоты, тотального равнодушия и безразличия власти к человеку, к вопросам его социальной защищенности, доступности медицины для обычных людей.

— В фильме «Левиафан» речь идет как раз о потерявшей буйки власти, которая отнимает у людей последнее. Вы говорили, что эта история не только о России, что любое государство — в той или иной мере чудовище-левиафан. Да и оттолкнулись вы от реальной американской истории о том, как ветеран Вьетнама Марвин Джон Химейер отомстил власти за несправедливость…

— О том, что государство есть Левиафан, сказали не мы, авторы фильма, а основатель теории общественного договора Томас Гоббс еще в середине XVII века. Любое государство зиждется на пресловутом общественном договоре между сувереном и подданными. Суверен гарантирует подданному защиту, безопасность и исправную работу всех государственных институций, взамен же подданный передает суверену свои свободы. В той или иной мере. Есть вопиющие случаи тоталитарного устройства вроде Северной Кореи или какого-нибудь Ирана, где у граждан беззастенчиво отняты основные свободы, есть страны с авторитарным или демократическим строем, но принцип один: меняю свободу на безопасность.

— Безопасность — тоже не факт!

— Именно. И не кажется ли вам, что эта сделка чем-то напоминает известный сюжет из Фауста? Там, как мы помним, главный герой вступает в сговор с дьяволом, передавая ему в безраздельную власть собственную душу в обмен на радости жизни. Разве та цена, которую платит человек в обмен на безопасность, как мы выяснили, мнимую, как и часто столь же мнимую достойную жизнь, не наводит нас на мысль о несправедливой, непропорциональной, обманной сделке? Но, похоже, у человека это единственно возможный выбор — другого не существует. Никто пока не придумал другого миропорядка, регламентирующего сосуществование людей в одном пространстве. По утверждению Гоббса, именно необходимость выйти из положения «войны всех со всеми» и заставила человечество принять правила игры, о которых мы говорим. Удивительное дело, но даже Мефистофель был более честен, заключая договор с Фаустом.

— В «Левиафане» есть сцена, когда представитель органов правопорядка предлагает друзьям развлечься, постреляв по портретам советских лидеров. Как она возникла? И неужели вы, таким образом, призываете публику к революционным действиям, к необходимости расправиться с властью?

— Конечно, нет. Этот эпизод своего рода символический жест, свидетельствующий об ироничном отношении народа к власти. Из той же оперы — анекдоты про Брежнева, Хрущева и прочую партийную номенклатуру, рожденные в недрах народного сознания. Народ смеется над своими тиранами, потому что не смеет по-настоящему сказать все, что о них думает. Это как в Японии: если злишься на начальника, перед тобой ставят его резиновый манекен — можно подойти, вдарить и почувствовать глубокое удовлетворение…

— Одна лишь разница, у вас в фильме стреляют по портретам ушедших вождей. А стали бы они стрелять по фотографиям нынешней «номенклатуры»?

— Трудно сказать… «Пусть пока на стенке повисят. Покуда не появится исторический зазор» — так говорит герой нашего фильма. А народ по-разному к власти относится. С одной стороны, всюду говорят, что рейтинги популярности президента зашкаливают, но на поверку не все так однозначно. Ирония — единственное, чего не отнять у народа. Я видел в Youtube ролик, как стоят на холме русские мужички и смеются, изобретая на ходу матерные шутки над «Калиной», в которой Путин мчится по российским дорогам. Этот их смех тоже о многом говорит.

— В ваших фильмах важное место занимает церковь, куда люди ходят за разумным и добрым, но потом совершают страшные вещи. Как вы сами к ней относитесь?

— Тут нужно научиться разделять. Во-первых, людей, которые «совершают страшные вещи» и церковь. А во-вторых, церковь, заповеданную Христом, и церковь, как институт. Мы работали над фильмом в 2012-13-х годах. Прошло несколько лет с тех пор. И разве что-то изменилось? Напротив, сегодня некоторые мотивы, рассматриваемые в фильме, только ярче заблистали.

Римская католическая церковь была самым крупным землевладельцем в Европе уже в Средние века, теперь и Русская православная церковь занялась собиранием собственности, причем, не считаясь ни с чем, ни с какими здравыми резонами светского сообщества или музейных хранителей и реставраторов древностей. Резоны РПЦ совершенно прозрачны: им не нужны руины или исторические памятники, им требуются в собственность квадратные метры недвижимости и земельные участки. Разве это похоже на поступь церкви Христовой, это же больше смахивает на корыстолюбие. Разве нет?

В залах я нередко слышу от зрителей неприятные вещи. Например, встала одна дама, руки в боки, и возмущенно заявила: «В ваших фильмах нет Бога!» А еще в Ярославле на встрече с аудиторией мне рассказали о каком-то кинорежиссере, который высказался в своем интервью, что, дескать, у меня в душе Бога нет, потому его нет и в моих фильмах. Что творится в умах некоторых россиян? Что за вирус нетерпимости поселился в их головах? Почему за 15 лет моей творческой жизни где бы то ни было за рубежом никто никогда даже близко не позволял себе подобного?! Всегда я встречал там готовую к корректному диалогу любопытствующую публику, жаждущую обрести новый опыт.

Как мы знаем, «дух дышит, где хочет» — так что, уж точно никак не патриотически настроенным кинорежиссерам распределять эту благодать: где ей обретаться, а где нет. Скажите, как можно не увидеть в лицах волонтеров, вдохновенно занимающихся благим делом, печать любви к ближнему?!

После премьеры «Левиафана» на сайте «Православие и мир» вышли сразу несколько рецензий православных монахов и священников, которые высказывали положительные идеи в адрес фильма, говорили и о том, что наш фильм правдив, что это чуть ли не пророческое предостережение о том, как все может вскоре обернуться, говорили и о двойничестве церкви. Это писали люди, которые занимаются вопросами веры давно, ответственно и от сердца. Им я доверяю больше, чем кликушам с воспаленным охранительным патриотизмом вместо разума.

— Еще один важный герой ваших фильмов — телевизор с крикливыми телешоу и жуткими сводками с боевых полей. Как вы оцениваете роль телевизора в жизни людей? Он сегодня важнее в воспитании нового поколения, чем папа с мамой?

— Это вряд ли! Все же на первом месте воспитательной шкалы — гены, затем, думаю, родительское воспитание, а уж на третьем месте — среда: круг друзей, культурные впечатления… Для огромного числа россиян телевизор занимает важное место в этой самой среде и активно формирует мировоззрение. Особенно когда из этого ящика тоннами вываливается пропаганда. Слушая этих чудищ, которые с пеной у рта врут, уверяют, что черное это белое, а белое — черное, трудно не завыть в унисон. Вы в Латвии в курсе, что транслируют наши центральные телеканалы?

— Сама я телевизор отключила двенадцать лет назад, но судя по рейтингам российских каналов в Латвии, большинство жителей — в курсе.

— Я тоже лет восемь как выбросил телевизор. Сделал это в ожидании рождения ребенка. Не хотел, чтобы он созерцал эту клоаку. Но иногда случается ознакомиться, так сказать, с контентом, чтобы быть хоть примерно в курсе происходящего. В интернете сейчас можно сыскать все.

Конечно, телевизор — инструмент влияния на сознание не только в России. Во всем мире он вроде домашнего оракула, вещающего из угла. Сейчас я читаю книгу агента ЦРУ, который вспоминает о своем длительном — в несколько недель — допросе Саддама Хуссейна. И этот разведчик утверждает, что правительство США, как и американское общество, сильно заблуждались насчет Саддама и наличия у него пресловутого оружия массового поражения. Да, тот был тираном, но его свержение, тот хаос, который образовался в стране благодаря американскому военному вторжению, радикальная смена уклада жизни и политического климата в Ираке повлекли за собой куда более страшные последствия, чем если бы его не свергали, примерно так считает автор книги. Тот самый телевизор, используя который предвзятые политики нагнетали ситуацию вокруг «врага цивилизованного мира», вещая о том, чем ни Ирак, ни его правитель не являлись, создал почву для общественного мнения и готовности принять выдумку за правду. Американское общество, осудившее войну во Вьетнаме, осознавшее в свое время ошибки в этой связи, снова и снова наступает на те же грабли. Этот незамысловатый ящик — в любой стране часто являет собой транслятор чьих-то пропагандистских идей, предубеждений и заблуждений.

"Сор из избы выносить следует просто из соображений гигиены". Интервью с Андреем Звягинцевым

Кадр из фильма «Елена».

— Мат на публику в России запрещен. У вас в фильмах он есть. Для вас это важно?

— Ну а как его можно не брать в расчет? Это язык народа, словам этим уже сотни лет. Язык живет и рождается не в кабинетах филологов и вне зависимости от кодексов и предписаний законодателей по запикиванию ненормативной лексики. Народ не запикаешь, так ведь?

— Но, возможно, если убрать его из поля общественного зрения, он станет чем-то более неприличным?

— Мат и без того в России всегда считался неприличным, но, когда советский союз рухнул, человек стал нащупывать берега обретенных свобод, и мат очень скоро появился и в кино, и на театральной сцене. Не секрет, что Шнур и по сей день беспрепятственно ругается себе со сцены, наплевав на все их запреты. Но тут в полной мере вылезают двойные стандарты нашей власти: государственные мужи, которые сочиняют эти законы, прекрасно чувствуют себя на концерте Шнура на Спартак-Арена, слушают его совсем незапиканные песни и даже весело отплясывают под них. При этом фильм с ненормативной лексикой нельзя выпустить даже на интернет-площадке, где предполагается индивидуальный просмотр.

Я отказываюсь подчиняться этому закону по одной простой причине: мой фильм — свидетельство того, что происходит за окнами, я говорю правду, как она есть, мои персонажи разговаривают на том языке, на каком в жизни разговаривают такие же люди, как они. Я не хожу на концерты Шнура, потому что мне эта музыка не близка, но я и не предлагаю законодательно запретить ненормативную лексику.

— Фильм «Елена» анонсировался, как история о вопиющем классовом расслоении в Москве. (Медсестра Елена выходит замуж за богатого и разрывается между ним и социально неблагополучной семьей сына, с которой олигарх не хочет знаться. В итоге она убивает мужа, когда тот отказался дать денег на то, чтобы внук Елены не попал в армию. Семья сына начинает новую богатую жизнь.) Это как-то оправдывает поступок главной героини?

— Для меня социальное неравенство не является главной темой этого фильма. Не знаю, кто его анонсировал именно так. Точно не я. Я снимал картину о том, на что способен человек перед лицом выбора. Елене застит глаза ее слепая любовь к своим детям, забота о ее собственном благополучии, как и о благополучии ее рода. Все это, в условиях потери ценностной ориентации в пространстве между добром и злом, затмевает взор человека и может привести к печальным последствиям. Надо признать, что пересмотр нравственных ценностей в нашем обществе произошел стремительно. Мы, похоже, не обратили внимания, как в одночасье, на наших с вами глазах произошло изменение человеческого вида. Ко входу в капиталистический уклад жизни мы оказались совершенно не готовы; в брошенном в состояние выживания человеке проснулся варвар, для которого «другой» потерял всякую ценность, он превратился в средство достижения эгоистических целей, в конкурента, в соперника, наконец, во врага.

— И все же, не виноват ли отчасти и сам олигарх в том, что Елена совершила против него «кровавую революцию»? Он ведь к жене не как к равной относился.

— Подобные браки, заключенные по взаимному негласному договору, с выгодой для обеих сторон, не редкость. Вчера я посмотрел документальный фильм о женах Рублевки. Его авторы рассказывают о том, как богатые люди выбирают себе девушек на негласных условиях, чтобы те были необременительны, много не болтали, а молча исполняли роль прекрасных ваз или пушистых собачек на пуфике. Такие полностью бесправны. За глаза «мужья» называют их… «мясом» и пользуются ими, как бытовым прибором. Это, конечно, зашкаливающий цинизм и тотальное обнажение ничтожества таких связей.

Так вот, по сравнению с ними, наш герой Владимир очень даже ответственен. Он честно называет сына Елены бездельником и советует тому «оторвать задницу от дивана и заняться делом», то есть, самому нести ответственность перед своими детьми. Он не видит ничего страшного в армии, где «служит полстраны». Это для Елены катастрофа, как же ее внук, ее кровиночка пойдет в эту ужасную армию. Так что в нашем конкретном случае вопрос социальной ответственности богатых перед бедными все-таки вторичен.

Убийство во имя корысти, вопрос куда более значимый, если рассуждать о Елене, как троянском коне, вошедшем в чертоги высшего класса и совершившего там революционные бесчинства, потому что, видите ли, олигарх безответственно относился к своей челяди. Впрочем, и названная вами тема социального неравенства тоже тут звучит — невозможно не признать, что большая часть страны живет за чертой бедности в то время, когда горстка избранных купается в золоте.

— У Дмитрия Быкова есть теория многоярусности общества: люди, как растения в джунглях, живут каждый на своем ярусе, и эти ярусы между собой почти не пересекаются.

— Так оно и есть.

— На каких ярусах люди более счастливы?

— Я не думаю, что человек постоянно может быть счастлив. Он, попросту говоря, проживает свою жизнь, иногда испытывая радость, побеждая себя или какие-то обстоятельства, или, напротив, проигрывая им. Жизнь как таковая не может быть постоянной полосой счастья. И на самом верху, и в самом низу обретается тот же самый человек. Там, где по пятницам сауна, шашлык, шансон и водка к пиву, там никакими сложными вопросами люди не обременяют себя. А наверху к похожим радостям, только иного качества — вдова клико и нанокухня — добавляется еще и страх утратить то, что нажито непосильным трудом. Ну, и внизу тоже страх — не потерять последнее. Так что и проблем, и радостей везде хватает.

— А посредине этого гамбургера мы, болезные, мучаемся?

— Почему мучаемся?! Есть и у нас свои сладостные минуты. Например, когда закончил фильм, испытываешь неподдельное счастье. Ты нащупал и сумел озвучить какую-то важную идею. Подобрал подходящую актрису или актера где-нибудь в Латвии сыскал. Создал вещь, которая не дает обществу спать. Я как-то заглянул в Instagram и почитал по тэгу, что люди говорят про фильм «Нелюбовь» — процентов 80 из тех, кто смотрел фильм, довольно точно почувствовали многие его интенции. Люди говорят о страстном желании не попасть в подобную ситуацию отчуждения, воспринимают фильм, как упредительный стоп-сигнал, спешат после сеанса домой обнять близких. Такая реакция радует.

— Как в вашу «Нелюбовь» попал один из лучших актеров Латвии Андрис Кейшс?

— Все просто: однажды на фестивале в Минске я увидел Андриса в фильме «Kolka cool» Юриса Пошкуса — он мне запомнился, как запомнился и этот замечательный фильм. Работой с Андрисом я очень доволен — он замечательный артист, и мы, как мне кажется, друг друга хорошо понимали.

— В заключительных кадрах «Нелюбви» главная героиня бежит на тренажере в куртке с надписью RUS-SIA. Бежит быстро, на одном месте, а потом выдыхается. Это ваша метафора России? К слову, SIA — это латышское ООО. То есть в Латвии это считывается, как «русское общество с ограниченной ответственностью»…

— Латышского языка не знаю, но мне эта версия кажется забавной. Я вчера еще один документальный фильм посмотрел — про «Норд-Ост». Помните страшную историю с захватом заложников в зале на Дубровке в 2002 году?!

— Очень хорошо. В том зале сидела семья рижан — мама и дети, а их отец оказался по ту сторону и переживал, если не больше.

— Они погибли?

— Нет. Но вся эта история сильно отразилась на их здоровье.

— Им еще повезло. Тогда погибли 130 человек из девятисот. Эта история — наглядный пример ограниченной ответственности нашей власти перед лицом своих граждан. Планируя ставшую по-настоящему успешной операцию по ликвидации боевиков, никому даже в голову не пришло, что будет происходить дальше, как заложники будут выкарабкиваться из этих обстоятельств. Медики понятия не имели, какой использовался газ, и потому не могли дать антидот. Никто не удосужился проинструктировать, что пострадавших от газа нельзя класть на спину — от этого язык проваливался в горло, наступала асфиксия, люди просто задыхались насмерть уже на пороге театрального центра. Но жизнь пострадавших и не была главной задачей операции — главным было спасти репутацию власти. Мол, нас так просто не возьмешь, мы умеем провести блестящую операцию. Спецназовцы «Альфы», без сомнения, сработали блестяще. Они свою задачу выполнили безупречно. А вот дальше началось привычное наше российское безобразие… Так что, «общество с ограниченной ответственностью» звучит иронично, но, к большому сожалению, еще и правдиво.

Сцена с бегущей героиней и надписью RUSSIA у нее на груди для меня имеет другое значение, конечно. В финальном эпизоде мы попадаем в февраль 2015 года, в те дни, когда шли бои в Дебальцевском котле (на востоке Украины), а ровно за год до того, зимой 2014-го, в Сочи прошла Олимпиада. И вот в течение всего этого года, да и в дальнейшем тоже, очень было модно ходить в спортивной одежде олимпийской сборной от бренда Bosco di Ciliegi. Особенно это любили делать состоятельные граждане — костюм дорогостоящий… Так что, эта деталь лишь фиксация примет времени. В метафорическом же смысле в этом эпизоде мне всегда слышался голос Николая Гоголя, который вопрошал, обращаясь к самой России: «Куда ж несешься ты, дай ответ?»…

После показа картины в Каннах три дня подряд я раздавал огромное количество интервью. С утра до вечера я отвечал на вопросы журналистов со всех концов земли. И ни один из них не предлагал мне разговор в таком ключе, что это, дескать, исключительно российская история. Думаю, связано это с тем, что история нашего фильма узнаваема повсюду.

— То есть каждый увидел в этом свою историю?

— Конечно! Человеческая природа не имеет каких-то особых этнических черт. Плюс-минус, но человек везде один и тот же. Просто мы смотрим на эту природу через призму российских реалий, потому что лучше знаем именно нашу страну.

Андрей Звягинцев. Фото TASS/Scanpix

Андрей Звягинцев. Фото TASS/Scanpix

— Послушаешь вас, и страшно детей выпускать в такой мир. Вот у вас не возникало желания увезти сына куда подальше, спасти?

— Спасти?.. Думаете, получив вид на жительство в какой-нибудь благополучной стране, можно спасти от главного вопроса существования? Да, можно получить комфортные условия жизни, но отыскать самого себя, реализовать свой талант непросто везде. Как известно, там хорошо, где нас нет. Сейчас он живет и учится в России. Когда вырастет, сам определит свою будущность. Но я хочу еще раз подчеркнуть, все, о чем повествует фильм «Нелюбовь» не имеет каких-то географических границ, причины, лежащие в основе того мира, который вас так напугал, в нас самих.

— Вас наверняка не раз звали снимать за рубежом. Нет желания?

— Предложения были, эти возможности остаются и по сей день. Но я вижу свою жизнь в России. Тут мой дом, тут люди, говорящие на одном со мной языке, и я понимаю, какая реальность за всем этим стоит. Если случится так, что станет невозможно осуществлять здесь свои замыслы, заниматься кино, тогда будем думать, что делать, а пока…

— Вы видите свет в конце этого тоннеля? На что надежда?

— Я не Павел Глоба — видеть так ясно впереди, чтобы делиться своими фантазиями с другими. Гаданием на кофейной гуще не увлекаюсь. Ни на что не надеюсь, просто живу себе и работаю над тем и с теми, во что и в кого верю. Надежды пусть юношей питают. Или как высказался однажды Френсис Бекон: «Надежда — хороший завтрак, но плохой ужин».

Интервью

ТЕКСТ КРИСТИНА ХУДЕНКО

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Под пальмовой ветвью. Андрей Звягинцев стал лауреатом Каннского фестиваля — в фото и видео  12:05, 29.05.2017


«Ее жизнь — это подвиг». Погибла Доктор Лиза  18:09, 25.12.2016


Учитель наносит ответный удар. И краткое содержание предыдущих серий «Оскорбления «Матильдой»

 14:21, 04.08.2017


«Россия — как девочка-суицидница».Драматург «Гоголь-центра» о геях в «путинской» России и преследовании Серебренникова

 16:23, 07.08.2017


Переквалифицировали. За Кирилла Серебренникова поручились Малахов, Ургант, Бондарчук, Киркоров и Собчак — вся история коротко

 18:07, 22.08.2017


«Про «особенную стать» России понимаю мало». Режиссер Вера Кричевская о Немцове и потерянном шансе для России

 13:22, 30.08.2017

Фото со страницы Веры Кричевской с Facebook

Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press

В рамках латвийского фестиваля документального кино ArtDocFest был показан фильм «Слишком свободный человек» о политике Борисе Немцове, которого убили  у стен Кремля 27 февраля 2015 года.

Корреспондент портала Delfi Кристина Худенко встретилась с режиссером этого фильма Верой Кричевской и поговорила о создании фильма о Немцове, о жизни политика, о программе Савика Шустера «Свобода слова», «Поэте и гражданине», свободе и роли телевидения в жизни россиян.

«Спектр» публикует это интервью в сокращении. С оригиналом можно ознакомиться на портале Delfi.

Запроса на духовность у россиян тоже нет. Интервью с режиссером Верой Кричевской

Foto: Kadrs no filmas


— Как получилось, что именно вы сняли фильм про Немцова?

— Через несколько месяцев после смерти Бориса Немцова продюсер Евгений Гиндилис предложил журналисту и моему соавтору Михаилу Фишману написать сценарий документального фильма про убийство. Для немецкого телевидения. А также помочь договориться о серии интервью. Фильм вышел довольно быстро, но он был очень телевизионным и близоруким — именно про факт заказного политического убийства на Москворецком мосте, а не про личность Бориса Ефимовича…

Михаил очень расстроился. По большому счету, его сценарий почти не использовали, а при монтаже отбросили 90% снятого материала. В начале 2016 года Михаил попросил, чтобы я просмотрела всю его работу — пару десятков длинных интервью. Я была в шоке от того, что такие уникальные съемки оказались невостребованными. Хотя, наверное, для западного зрителя тот формат был более съедобен. Я предложила Мише сделать новое кино про судьбу новой России — для российского зрителя. Также нам стало ясно, каких героев надо доснять: договорились с Валентином и Татьяной Юмашевыми (зять и дочка Бориса Ельцина, — прим. Ред.), Сергеем Ястржембским, Евгением Киселевым… К концу года мы сделали премьеру еще шершавой версии на московском «АртДокФесте», а к началу проката довели ее до ума…

— На ваш взгляд, судьба Немцова отражает и судьбу России? Или наоборот.

— Эти судьбы очень сильно переплетены. В течение 25 лет они играли разные роли друг для друга. И таких значимых людей, судьба которых полностью переплелась с судьбой России, в живых почти не осталось. Я бы назвала лишь одного такого — Анатолия Борисовича Чубайса, который был действующим лицом с самого начала: с конца 80-х и РСФСР, перешагнул через протесты на Болотной площади… Других таких нет.

Немцов начал в 88-89-м годах и к своему расцвету, еще довольно молодым, дожил до тех реалий, в которых мы живем. У него была удивительная способность оказаться во всех ключевых местах в кульминационные минуты — Чечня, Кремль, Нижний Новгород, Норд-Ост, НТВ и т.д. Через его биографию можно рассказывать новую историю всей страны.

— Немцов пришел в правительство России в 1997 году. А в 1996 году случилась история, о которой сегодня многие задним числом сожалеют: большая часть народа была за коммунистов и Зюганова, а к власти волевым усилием (в том числе и не совсем честными методами) привели Ельцина… Если бы тогда победили коммунисты — вряд ли бы Немцов оказался в 97-м в Кремле.

— Не стоит забывать, что в Кремле он оказался не вдруг, по внезапному назначению сверху — до того Борис Ефимович дважды избирался губернатором Нижегородской области… Не хочу рассуждать о политике, да еще в сослагательном наклонении, но как раз из этого фильма зрители узнают, кто первым стал носителем идеи, что не надо было насмерть биться за победу Бориса Ельцина в 1996 году. Это центральный сюжет картины, за который мы боролись больше всего, искали архивные записи месяцами. Мы нашли интервью Немцова, в котором впервые прозвучала идея: не надо бояться проиграть 1996 год, пусть придут к власти коммунисты, завалят все, и Россия навсегда избавится от коммунистической заразы.

Борис Немцов. Фото AFP / Scanpix

Борис Немцов. Фото AFP / Scanpix

— Причастные к созданию вашей картины журналисты рассказывали, что их поразило: в своих интервью либерально-демократические герои рассуждают так, как будто мнения и выбора российского народа не существует как такового, мол, как власть прикажет, так и будет, а народ безмолвствует. Сложилось ли у вас такое ощущение?

— Это не совсем точная оценка. Скажем, одна из ключевых историй, рассказанных Евгением Киселевым — то, как он в своей телепрограмме «Итоги» еженедельно публиковал рейтинги «Если бы выборы президента произошли в это воскресенье — как бы вы проголосовали?» Как он сам говорит, ему удалось втянуть зрителя в игру на понижение — он показывал, как падает рейтинг Немцова в 1997 году, и уже непонятно, кто был двигателем этого падения: сам Немцов, электорат или Киселев, который освещал падение рейтинга. И эти цифры — они не с потолка брались.

В России на телевидении есть такое омерзительное выражение «народ схавает», очень модное в 90-е годы в «Останкино». К сожалению, это выражение будет жить, пока так легко управлять электоратом через СМИ.

— Как вы познакомились с Немцовым и насколько тесно общались?

— В отличие от многих моих знакомых и сотрудников телеканала «Дождь», я с Борисом Ефимовичем никогда не дружила. Здоровались и все — никаких отношений на короткую ногу. Меня даже коробило, когда Немцов приходил на «Дождь» и 20-летние ребята кричали ему «Боря, привет!»

Познакомились мы в конце 90-х — он был постоянным гостем разных проектов телеканала НТВ. В 2000-м году мы с Савиком Шустером запустили программу «Свобода слова» — главное политическое ток-шоу в течение трех сезонов в России. Борис Ефимович приходил к нам часто. Программу закрыли в 2004 году, когда начался путинский застой, общественно-политические прямоэфирные программы стали убивать.

Савик не знал, что делать — у него не было российского гражданства, а НТВ обеспечивало ему право на работу. Тут он встретил Бориса Ефимовича, который только вернулся из Киева, воодушевленный «оранжевой революцией». На тот момент общественно-политического ТВ в Украине не существовало — каналы работали по повесткам дня и «темникам», рассылаемым администрацией президента Кучмы. Немцов предложил Савику ехать в Киев и менять там медийный ландшафт.

Буквально через неделю после разговора Немцов все организовал. Летом-2004 я встретилась в Москве с одним из самых известных украинских олигархов Виктором Пинчуком (зятем Кучмы, — прим. Ред.), владельцем крупного медиа-холдинга — он предложил срочно ехать в Киев и с сентября запускать там «Свободу слова». Меня интересовали гарантии того, что мы сможем работать, как хотим, ни с кем не согласовывая — он их дал и сдержал.

Борис Немцов. Фото AFP PHOTO /Scanpix

Борис Немцов. Фото AFP PHOTO /Scanpix

Наша программа выходила в пятницу в семь вечера и заканчивалась в полночь, политики и ньюсмейкеры врывались к нам стихийно, все кричали — никак не могли насладиться ощущением свободы. Мы были счастливы, что многие проблемы решаются не в здании Верховной Рады, а в студии нашей программы. Журналисты местных газет и радио приходили в паузы и записывали происходящее в студии.

Уже через год подобные политические шоу вышли практически на всех крупных телеканалах Украины — мы прорвали блокаду публичной дискуссии. Мало кто сегодня в Украине понимает, что все эти исторические процессы были запущены с легкой руки Бориса Ефимовича, случайно встреченного Савиком. И это был очень характерный эпизод из жизни Немцова: он общался со всеми, имел ко всем правильный подход, соединял самых разных людей, запускал лавины, двигал тектонические слои…

— Но запустить подобные процессы в России ему все же оказалось не под силу?

— Конечно, нет.

— Тем не менее в интервью BBC вы говорите, что Немцов был бы для России шансом. На что?

— На другой вектор развития. Конечно, нет смысла заниматься гаданием, что бы да как бы было, договорился бы Немцов с Чечней, что бы делал с экономикой… Но поражение правительства молодых реформаторов — Немцова, Сысоева, Чубайса, Хакамады — это самый большой потерянный шанс для России. Образованные, красивые, умные люди и редкий случай, когда правительство было самостоятельным органом, а не техническим придатком президента. Оно состояло из людей, которые (так мне кажется) видели Россию в западном мире с европейскими ценностями. Такое с новой Россией было лишь однажды — в 1997 году. И все, что произошло с этим правительством и Немцовым, огромная трагедия для России.

Запроса на духовность у россиян тоже нет. Интервью с режиссером Верой Кричевской

Foto: Kadrs no filmas

— Вы считаете, что России нужно именно европейское развитие, а не «своя особенная стать», о которой последнее время много говорит, например, некогда апологет западных ценностей режиссер Андрей Кончаловский?

— Я плохой спикер на эту тему, потому что я — носитель западных ценностей и живу в данный момент не в России, хоть бываю там и работаю постоянно. Про «особенную стать» понимаю мало и не имею права говорить про то, какой путь лучше. Будем говорить честно, в данный момент мне совершенно очевидно, что у россиян нет запроса на открытость, цивилизованность и толерантность. Есть запрос на сильную державу, мощную армию, изоляцию…

— А на духовность, о которой сейчас много говорится, есть запрос?

— Я считаю, что запроса на духовность в России нет… В какой-то момент я поняла, что все усилия сторонников европейских ценностей напрасны, потому что нет интересующихся и бенефициаров у западного пути. С этим ничего не поделать.

Запроса на духовность у россиян тоже нет. Интервью с режиссером Верой Кричевской

Foto: Kadrs no filmas

— Ваш фильм называется «Слишком свободный человек». Что значила свобода в понимании Немцова? Разве можно быть совершенно свободным?

— Совершенно — невозможно. В любом случае у тебя есть некие обязательства и ответственность перед кем-то. Если рассуждать философски, свободный человек всегда имеет свободу выбора, в том числе, обязательств и ответственности. И все же свобода должна строиться на соблюдении законов — это ограничения свободы или нет?

Мы с Мишей названием фильма подчеркивали то, что Борис в любой ситуации оставался самим собой: не подстраивался под конъюнктуру, не шел на сговор с совестью, не обманывал себя… Да, он не был достаточно хитрым, не был политиком, в нынешнем понимании этого слова (где-то смолчать, где-то пойти на компромисс, где-то договориться), был неуправляем и говорил, что думал. Но он был честен перед собой.

— Вы — одна из самых свободолюбивых персон русскоязычного ТВ. Когда Наталья Синдеева сняла с эфира выпуск «Поэта и гражданина», вы моментально положили на стол заявление об увольнении… Что для вас свобода?

— В первую очередь это свобода выбора, возможность самой выбирать свою жизнь: что делать, что читать, кого любить, куда ходить, где и с кем жить… Я не могу работать из-под палки, делать то, что мне не нравится и в чем не вижу смысла. Я очень договороспособный человек, но совершенно не терплю, когда кто-то пытается корректировать мою работу, в зависимости от политической конъюнктуры. История с «Дождем» была глупой ошибкой Наташи Синдеевой, которую она потом признала. Сейчас у нас все хорошо, к пятилетию «Дождя» мы сняли пятисерийный сериал, в котором разобрали ту историю.

— В 90-е вы формировали новое российское ТВ: были одним из основателей телеканала «Дождь», ваши программы трижды получали высшую телепремию «ТЭФИ». На ваш взгляд, какую роль телевизор сегодня играет во воздействии на умы? Его влияние растет или уменьшается?

— Конечно, уменьшается, но привычка людей старшего поколения смотреть телевизор никуда не уходит — они привязаны к нему. И пока эти люди живы-здоровы, телевизор (даже уйдя в интернет) будет играть важнейшую пропагандистскую роль в обществе ближайшие много лет. Мне же самой сегодня противно что-либо знать про телевизор. Уже много лет в моем доме нет такого предмета. Конечно, иногда приходится заглядывать по работе, но в целом мне это противно и неинтересно. Это ужасно, что у меня нет другой профессии.

— В 2014 году вы предлагали вышедшему тогда из заключения Михаилу Ходорковскому концепцию медиаплатформы с видеоконтентом. Позже вы говорили порталу Meduza, что «он не знал, чего хочет, в процессе менял задачи, а потом сказал, что это слишком дорого…». Что это было?

— Это не я предлагала, а были люди, которые довольно долго предлагали мне что-то предложить Ходорковскому. В какой-то момент я согласилась и месяцев за пять разработала медиаплатформу. Как мне казалось, получилось что-то интересное, до сих пор не существовавшее. По моему мнению, на этой платформе мог генериться неплохой трафик и, главное, она должна была собирать аудиторию 18-25 лет, которую, вообще, непросто вовлечь в общественно-политический контекст. К моменту, когда концепция была готова, Ходорковскому уже стало неинтересно развивать медиа-направление. Слава богу, мы тогда еще ничего не начали делать.

— Почему слава богу?

— Потому что сейчас очевидно, что Ходорковский занялся политикой. Тогда это не было очевидно, и мы рассчитывали, что платформа будет строиться на принципах СМИ, когда между владельцем и редакцией — бетонная стена. Сегодня очевидно, что такого бы не случилось. А я ненавижу пропаганду в любом ее виде — будь она кремлевской или «Открытой России». Совершенно точно, мне неинтересно быть чьим-то партийным медиа.

— Называя ключевых людей в судьбе России, вы сказали про Немцова и Чубайса, но не упомянули Ходорковского, которого многие называли одним из лучших претендентов на роль если не президента новой России, то премьера. Было даже предположение, что он стал бы хорошим премьером для Латвии. Вы не считаете Ходорковского судьбоносной для России личностью?

— Не знаю. У меня нет никакого понимания этого человека.

Запроса на духовность у россиян тоже нет. Интервью с режиссером Верой Кричевской
Foto: Kadrs no filmas

— Как фильм «Слишком свободный человек» принимали за рубежом?

— Изначально наш фильм делался на российскую аудиторию — мы сознательно приняли для себя это непростое решение. В этом кино много деталей и исторических фактов, которые не будут понятны людям извне.

У нас не было возможности объяснить, например, почему в нашей картине так долго говорит Михаил Фридман (банкир, совладелец «Альфа-групп», седьмое состояние России в 14 млрд долларов, по версии Forbs, — прим. Ред.). Наш зритель может это оценить — ему понятно, что Фридман такое подробное интервью дает впервые в жизни. К тому же монтируются его слова параллельно с Алексеем Навальным — это необычная встреча на одной площадке. Для западного зрителя это просто говорящие головы.

В западном экспертном сообществе наш фильм приняли очень хорошо. У нас было несколько показов и еще будут по американским университетам и фестивалям — Нью-Йорк, Вашингтон, Майями. По их мнению, мы смогли раскрыть важный этап истории России. В Лондоне, совершенно неожиданно для меня, собралось три полных зала. Я была уверена в том, что придут лишь живущие там россияне, и не готовилась отвечать на английском языке, но такой публики оказалось немало. Они все правильно поняли.

На территории Российской Федерации прокат был самым успешным прокатом документального кино за последних лет 15. Фильм прошел в очень многих городах. Я общалась с публикой в Петербурге, Москве, Ярославле, Нижнем Новгороде — это были самые светлые люди, которые всей душой переживали за судьбу России, за время, за будущее. Они анализировали, пытались понять, что происходит.

Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press


Интервью
ТЕКСТ КРИСТИНА ХУДЕНКО

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ


«Самый гуманный суд в мире». Как сторонники Немцова отреагировали на приговор его убийцам 16:27, 13.07.2017

Забуксовало с самого начала. Илья Яшин о процессе по делу об убийстве Немцова 09:36, 04.10.2016


«На правильном пути». Путина просят вмешаться в расследование убийства Немцова 12:57, 24.03.2015


Выстрелы в спину. В Москве убит Борис Немцов  01:25, 28.02.2015  

Фото Александр Исак/Spektr.Press

Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press

Три года назад в эти дни в течении двух недель шла битва за Иловайск. Ее главным итогом стала первая в истории вооруженного конфликта на востоке Украины приостановка боевых действий и начало переговорного процесса в Минске по его мирному урегулированию. 

Тогда бои шли в городе и вокруг него, массировано применялась артиллерия. 

По данным Украинской военной прокуратуры, именно там впервые в бой вступили регулярные части российских вооруженных сил. Точных потерь, понесенных в том сражении, никто не знает до сих пор. Военная прокуратура Украины в своем отчетенасчитала 366 погибших солдат ВСУ, 429 раненых и 300 попавших плен (8 из которых остаются в плену до сих пор). Но эти цифры принято считать неполными, поскольку в них не учитываются потери добровольческих батальонов, пропавших без вести и неопознанные тела неизвестных бойцов похороненных на кладбище в Днепропетровске. Сколько тогда погибло бойцов ДНР и тем более российских «отпускников» вряд ли станет известно в обозримом будущем.

Корреспонденты «Спектра» и телеканала «Hromadske» смогли побывать в Иловайске сейчас, понаблюдать за жизнью города три года спустя…

По меркам густонаселенного Донбасса Иловайске — городок настолько небольшой, что даже не попадает в сводки управления статистики самопровозглашенной и не признанной Донецкой республики, он был скорее городом-спутником соседнего стотысячного Харцызска. По имеющимся данным, на январь 2015 года здесь жило около 15 тысяч человек. Здесь располагается одна из крупнейших на пространстве СССР узловая железнодорожная станция, через которую шли многочисленные поезда с европейской части страны в Сухуми, Адлер, Сочи, Батуми. Поэтому городок и получил прозвище «Ворота Кавказа».

Вокзал Иловайска. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Вокзал Иловайска. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Вся работа в городе так или иначе всегда была связана с железной дорогой и ее подразделениями, и сейчас Иловайск получает дивиденды от своего транзитного расположения: через него идет «дорога жизни» от пограничного перехода «Успенка» из России в Донецк, именно по ней идут российские гуманитарные конвои и почти все, кто хочет попасть в ДНР из РФ, проезжают по ней.

Дорога — главная гордость этих мест. Трасса проложена заново, с новеньким еще черным асфальтом и идеальной разметкой. Знак «Иловайск» раскрашенн в цвета флага ДНР, обочины украшает южная растительность — сейчас буйно поспевает алыча, и деревья, усыпанные спелыми желтыми ягодами, на каждом шагу. 

Символом украинского Иловайска в 2014-м стало здание 14-й школы, где закрепились бойцы добровольческого батальона «Донбасс».

Сейчас эта школа самая новенькая в городе. Отстраивать ее пришлось капитально, район накрывало всеми видами артиллерии и минометов. Удивительно только что на недавно отстроенных подсобных помещениях при школе уже почему-то облупилась краска на стенах.

Характерные следы разрыва мин на асфальте сохранились до сих пор. Мины, кстати, не оставляют глубоких воронок, на асфальте остается причудливый легкий узор из поверхностных «брызг» шрамов. А рядом с разрывом, на фоне по-прежнему изрешеченных осколками заборов, сидят и продают фрукты местные жители. Цены довольно демократичные — ведро груш, местных некрупных персиков, больших слив или яблок уходит после оживленного и веселого торга по 100 рублей, литровая банка черной смородины стоит 25 рублей.

Торговка грушами в Иловайске. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Торговка грушами в Иловайске. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Ведра со сливами стоят просто вдоль дороги, рядом иногда сидят продавцы, пара ведер стоит просто возле входа в небольшого магазинчик с автозапчастями — зайди внутрь и поторгуйся для приличия. Мимо ведь идет трасса из России, кто-то да купит…

Рядом характерный дом «от России». Разрушенные прямыми попаданиями дома, если их хозяева не уехали из своих городов в Россию или Украину и, соответственно, остро нуждаются в жилье, усилиями местных подрядчиков, но из «гуманитарных строительных материалов» и за деньги из Москвы, строят наново. Это типовые небольшие комфортабельные светло-розовые, почти белые домики с уже встроенной кухонной мебелью и техникой, хорошо знакомые жителям Дебальцево. При строительстве этих домов чаще всего не меняют заборов, после прямых попаданий они как решето — очень живописно.

Дом «от России» из «гуманитарных строительных материалов». Фото Александра Исака/Spektr.Press

Дом «от России» из «гуманитарных строительных материалов». Фото Александра Исака/Spektr.Press

Работавший на восстановлении строитель, попросивший не называть его имени, рассказал, что деньги на эти цели из России поступают не в бюджет ДНР, как все считают. По его словам, существует фирма — частный подрядчик, который проводит «дефектовку» разрушенного, составляет смету и нанимает субподрядчиков на конкретные проекты. Деньги из Москвы идут только на оплату строительных работ, все материалы от стекла до шифера едут знаменитыми белыми гуманитарными конвоями отдельно. 

«Иногда не то качество у краски!» — в сердцах говорит он во дворе школы, глядя на облезшую за одну зиму розовую краску на зданиях. На месте, где 1 сентября будет линейка работают две женщины, чистят траву из трещин в асфальте.

«Не знаю, как на неделе, но к 1 сентября все тут почистим точно», — говорит одна и отправляет нас к директору.

Ольга Витальевна Кирияк всю свою жизнь связана с этой школой. Отучилась в ней как в восьмилетке с 1980 по 1988 год, отсюда ушла работать в педагогический техникум, сюда вернулась учителем младших классов, в 2014 (после боев) была вынуждена взять на себя руководство школой.

Ольга Витальевна Кирияк,  директор школы номер 14 города Иловайска.  Фото Александра Исака/Spektr.Press

Ольга Витальевна Кирияк, директор школы номер 14 города Иловайска. Фото Александра Исака/Spektr.Press

«Старый наш директор теперь руководит 1-й школой города Харцызска, — поясняет Ольга Витальевна. — Просто, она много лет была директором этой школы, вложила сюда много сил и души и ей очень сложно было в ней оставаться после того, что случилось. Вы видели, как здесь было страшно?»

Мы видели фотографии. Ольга Витальевна тоже в основном их и то, что стало со школой после боев. «Мы выезжали, когда была война, дом наш рядом, — поясняет директор. — Бабушка оставалась и до сих пор говорит, что все равно никуда бы не поехала. У нас все относительно хорошо — прямых попаданий нет, так немного осколками крышу посекло, немного окно». 

Школа по местным меркам большая и очень хорошая — ремонт был капитальный, фактически пришлось отстаривать заново.

Восстановленная школа №14 в Иловайске. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Восстановленная школа №14 в Иловайске. Фото Александра Исака/Spektr.Press

«С октября 2014 года школа была на восстановлении, учителя и дети в других школах [учились], а нас здесь всего коллектива 6 человек оставалось, — рассказывает Ольга Кирияк. — Я, завхоз и четыре сторожа, так год и жили. Здесь не было окон, стекол, мы постепенно закрывали чем могли по периметру проемы и дыры, в пищеблоке поставили «буржуйку» и так зимовали. Школа находилась под присмотром круглые сутки, чтоб не растащили тут все и хотя-бы одна теплая комната для сторожа была очень необходима».

«Какие разрушения? — продолжает она. — На третьем этаже было попадание «Града», остатки ракеты застряли в перекрытии между вторым и третьим этажом. Крыши не было — с земли казалось из-за оставшегося шифера, что все более-менее нормально, но, когда я залезла на крышу…. Даже остатки шифера были как решето от осколков. Было прямое попадание в первый этаж, там окно возле центрального входа, где гардероб — вот в том месте и была пробоина.

«Все не только ремонтом ограничилось, новые учебники российские все получили, по гуманитарной программе полностью оборудование для классов — парты, стол учителя, стул, шкафы, доска… По этой же линии два проектора нам передали и два ноутбука, — продолжает Ольга Кирияк. —  Все это нам в 2015 году передали. Программа у нас ДНР-ровская, но под российские программы. Переходный период, понятное дело».

Теперь в иловайской школе номер 14 учатся чуть больше учеников, чем до войны. Тога было 183 ребенка, а теперь их стало 188 человек, 16 человек выпустили из 11 класса в этом году.

«Пионерской организации у нас не существует, но в каждой школе какая-то своя организация детская есть, есть в городе и организация «Молодая республика» в которую должны входить все подростки с 14 лет. Равно как и все учителя и техперсонал наш входит автоматически в общественную организацию «Донецкая республика»», — пояснила директор.

Пока шли к директору на втором этаже видели знаменитые настенные картины, нарисованные мамой одного из учеников. На их фоне фотографировались украинские бойцы, снаряды и зима 2015 года их тоже пощадили.

Рисунки на стене в школе Иловайска, на фоне которых фотографировались украинские военнослужащие во время боев в 2014 году. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Рисунки на стене в школе Иловайска, на фоне которых фотографировались украинские военнослужащие во время боев в 2014 году. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Рядом теперь стенд с символикой самопровозглашенной республики, а напротив интересная наглядная агитация об участии классов в школьных мероприятиях. Каждый класс имеет свое выбранное детьми название от «добрят» до «юных патриотов». Обращает на себя внимание 11-й — они «новое поколение».

До войны школа была украинской и преподавание полностью велось на украинском языке. 

«Сейчас, конечно, русская школа, как везде, — констатирует Ольга Кирияк. — Украинский язык и литература преподаются вместе один час в неделю. Как-то так… Есть еще «уроки гражданственности», где изучается все, что касается республики. И русский язык в зависимости от класса 4-5 раз в неделю и плюс еще литература русская — 3-4 часа в неделю».

Мы выходим на улицу, наши знакомые продолжают чистить траву, пробившуюся через асфальт. «Я уборщицей в школе работаю, заработная плата 3,5 тысячи рублей, у учителей конечно и 10 тысяч может быть. В городе работа в основном только в бюджетной сфере, в школе там, исполкоме, коммунальных службах и немного на железной дороге. Так что мужья наши все больше на заработках всяких», — рассказывает одна из работающих, ее зовут Юлия.

Улица Иловайска. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Улица Иловайска. Фото Александра Исака/Spektr.Press

На улице отовсюду раздается грохот работающей строительной техники, но в магазине стройматериалов почему-то царит пессимизм. Вернее, это даже не магазин, а только угол магазина: большая часть строения со знакомыми дырами от осколков не восстановлена — вокруг 14-й школы следы войны везде. Продавщица привычно боится фотоаппарата и бросает: «И так торговли нет, все отремонтировались уже к 2017 году-то!».

Проехав немного по городку, мы почти сразу наткнулись на памятник российским гуманитарным конвоям — белый «КАМАЗ» на постаменте. «КАМАЗ» видал виды, кабина вся зашпаклевана, поездил он на своем веку!» — говорит мой водитель. Памятник — двойной подарок, на боку у него написано дарственное посвящение российскому МЧС, на фронтоне табличка «Донбассу от семьи Журавлевых». То есть, надо полагать, что некая семья пожертвовала свой грузовик местным властям, а его использовали для памятника.

Памятник гуманитарным конвоям из России. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Памятник гуманитарным конвоям из России. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Пока заправляется машина (бензин А95 44 рубля за литр, А92 — 42 рубля), иду посмотреть на здешнюю автомойку и магазины. На автомойке скучающие парни называют цену — 270 рублей. Это очень дорого, в Донецке мойка 100-150 рублей. «Масло машинное тут 1200 рублей, то что я в Донецке за 800 беру!» — соглашается водитель.

Иловайск транзитный. И это откладывает на нем свой отпечаток. Еда здесь подешевле, чем в Донецке, свинина по 220 рублей, прекрасное сало по 150, местные овощи и фрукты просто просятся в багажник (помидоры от 23 рублей, капуста и арбузы по 12, дыни 50 рублей за кг). А вот все, что вдоль «стратегической трассы» настроено с прицелом на на «богатых путешественников», это совсем другое дело.

Еще здесь есть работающий кинотеатр, о чем говорят афиши в центре, Ленин на одноименной площади с обязательным знаком «Я люблю Иловайск» и потрясающий, огромный, как египетская пирамида в пустыне, железнодорожный вокзал. Он зримо напоминает о советских временах, когда только пассажирские поезда тут считали сотнями в сутки, гудел торг, носили к вагонам пирожки, пиво, груши, персики…

Площадь перед вокзалом Иловайска. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Площадь перед вокзалом Иловайска. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Сейчас три одиноких девушки в оранжевых жилетках все так же чистят траву в асфальте, а суета привокзальной жизни едва теплится лишь на 2-м пути, где расположились пригородные кассы.

«У нас хватает электричек, — обстоятельно и подробно рассказывает местный кассир — Конечно, не то, что было. Я, когда пришла на работу, у нас по вокзалу 70 пар пассажирских шло, 140 поездов в сутки и плюс еще грузовые. Сейчас, кроме электричек, один пассажирский поезд в 15-40, до Успенки, 3 вагона гоняет…»

На Успенке российская граница, прямо за ней ждут электрички на Ростов-на-Дону. Народ еще ездит в Дебальцево, Ясиноватую. Самый дорогой билет 30 рублей, самый дешёвый — 12.

На пустых путях маневровый электровоз, проходя мимо него слышим окрик: «Кто такие? Документы есть, военных звать?!» Это кричит парень из электровоза.

Идем представляться. Парень оказался помощником машиниста, он был не прочь поговорить, пока старший получит задание от подошедшей дамы из диспетчерской.

«Журналисты? Напишите, что я 3,5 тысячи рублей получаю! Мне с такой зарплатой ничего не страшно!» — почти кричит молодой парень.

«У меня в прошлом месяце 6,5 тысячи рублей, в этом будет 8 — говорит машинист. — А в Украине машинист 15 тысяч и гривен (34 тыс. рублей, прим. «Спектра») получает. А эти все концерты устраивают тут!»

«А у меня тоже 3,5, и меня все устраивает, так и запишите, у меня подсобное хозяйство есть, и на рынке все есть. К нам за салом отовсюду едут, такое сало!» — улыбается женщина в жилетке.

Мы идем по пустому пространству огромной станции, обгоняя одиноких прохожих. Крошечный  Иловайск почти закончился. Нам осталось еще осмотреть только недавно установленный памятник дворнику из бессмертного советского мультфильма. Монумент этот действительно впечатляет.

Памятник дворнику из советского мультфильма в Иловайске. Фото Александра Искака/Spektr.Press

Памятник дворнику из советского мультфильма в Иловайске. Фото Александра Искака/Spektr.Press

Стоит он рядом с коммунальным предприятием «Бион», оказывающим столь востребованные в последнее время ритуальные услуги.

В этих прифронтовых местах зоны вооруженного конфликта вместо международного «коэффициента бигмака» есть безошибочный ценовой «коэффициент гроба». Самый дешевый «социальный» гроб в Донецке стоит 800 рублей, в местном частном заведении — 1100.

«В «Бионе» будет 1300. Пожалеете!», — напутствовала нас продавец, поняв, что мы не покупаем почему-то ее прекрасный красный гроб.

 Располагается похоронное предприятие напротив помещения, где на фронтоне размещены портреты погибших полевых командиров Моторолы и Гиви. Последний одно время работал в Иловайске.

Портреты известных полевых командиров самопровозглашенных ДНР и ЛНР на здании в Иловайске. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Портреты известных полевых командиров самопровозглашенных ДНР и ЛНР на здании в Иловайске. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Отправляемся в соседнее Грабское — село, в котором три года назад был замкнут Иловайский котел. Грабское не стоит путать с Грабово, под которым упал малазийский «Боинг», у каждого села свои памятники и истории трагедий. Я уже знаю, что в Грабском полностью восстанавливали после прямых попаданий шесть домов. Но прямо после выезда из Иловайска мы встречаем живописную картину на бахче.

Тут три огромных кучи арбузов и семья фермеров, которые распродают их бойко подъезжающим на машинах горожанам. Кучи не простые, а сортированные по размеру — там арбузы по 7, 8 и 9 рублей за килограмм. Взвешивает сын фермера, а сам хозяин, приземистый, крепкий, чем-то похожий на хоббитов из книг Толкиена, добродушно улыбается рядом.

«На будущий год на этом поле будет пшеница, — поясняет он любопытному журналисту. — У меня тут 700 га земли в аренде, три трактора, комбайн «Джон Дир». Люди работают, держу их как могу, хороших трактористов нет, у меня их два, и я им очень хорошо по местным меркам плачу — 15 тыс. рублей. Сейчас по пять тонн ячменя всем бесплатно дал, год же работали».

Распродажа арбузов недалеко от Иловайска. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Распродажа арбузов недалеко от Иловайска. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Потом немного мрачнеет и добавляет: «Этот трактор и комбайн у фермера из Старобешево взял за хорошую цену, у него жену в машине убило прямым попаданием в 2014-м, на куски! А он еще напротив кладбища сам живет… Короче, сказал, что ему уже ничего не надо. Распродал технику и уехал куда-то в Россию. А техника хорошая».

Фермера зовут Виталий Рублевский, и он ничего уже не боится и лица не прячет. «Кто ж знал, что так будет… война… Хлеб в 2014 году в июле убирал под «Градом», — улыбается он. — Утром нас накрыло, а в обед поехали убирать! И так до конца, я с четверга по воскресенье тогда все убрать успел, а в понедельник у нас началось. 11 августа началось, 12 еще терпимо было, а 13-го тут земля горела, как началось в 10 утра и до ночи, поразбивали тут все».

Все у него в жизни под контролем, кроме войны и цен на запчасти. Жалуется, что через пару лет обновлять технику надо будет, а он не понимает, за какие деньги он это сделает.

В Грабском в будний день людей на улицах нет, видим дом с характерными перепадами цвета кирпича — восстановленные участки стены резко выделяются белым, отремонтированную школу с прекрасной детской площадкой и закрытой дверью. Дети тут явно пока не ходят — нижние ветки всех деревьев ломятся от несорванной алычи.

Памятник погибшим в поселке Грабское. Фото Александра Исака/Spektr.Press

Памятник погибшим в поселке Грабское. Фото Александра Исака/Spektr.Press

И еще там появился памятник. На срубленном снарядом обрубке бетонного столба наверчены пластмассовые цветы, георгиевская лента и лист бумаги под скотчем со списком из шести фамилий с позывными и датой — 13 августа 2014 года.

Три года прошло…


Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press

ТЕКСТ АЛЕКСАНДР ИСАК

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ


«Хлебное перемирие». Чудеса прифронтовой экономики в «серой зоне» под Мариуполем 09:05, 23.06.2017


«Такое счастье, что Россия большая».Новая элита или почему к пенсионерам Донбасса потянулись дети

01:39, 22.02.2017


Как дела делаются. На чем держатся экономика и финансы ДНР и ЛНР 

 17:42, 08.02.2017


Что почем на Донбассе. По каким счетам расплачиваются жители ДНР и ЛНР 

18:23, 17.01.2017

Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press

Корреспондент «Спектра» Кирилл Гуськов встретился с российским драматургом, сценаристом и журналистом Валерием Печейкиным. Он является одним из ведущих драматургов «Гоголь-центра», автором таких постановок как «Метаморфозы» по Овидию, «Сон в летнюю ночь», а также «Идиоты» по мотивам одноименного фильма Ларса фон Триера, «Девять» по мотивам фильма Михаила Ромма «Девять дней одного года».

Во время интервью Печейкин и Гуськов поговорили об обысках и уголовных делах в «Гоголь-центре» и продолжающемся преследовании режиссера Кирилла Серебренникова, которого не выпускают из страны, о причинах борьбы с фильмом «Матильда», о Навальном и его предвыборном противостоянии с российскими властями, о границах в искусстве и запретных темах, а также о негласном соглашении между геями и государством.

— Не могу не спросить о том, что происходило вокруг Кирилла Серебренникова, проекта «Седьмая студия» и «Гоголь-центра» — все эти обыски, аресты. Что это было и какую цель преследуют органы?


— Мы сейчас находимся в «Гоголь-центре», где идет спектакль «Кафка». Знаменитый роман «Процесс» Кафки начинается словами: «Видимо кто-то оклеветал Йозефа К., потому что не сделав ничего дурного, он попал под арест». И на протяжении всего романа Йозефу К. не сообщают, что он сделал. В конце концов ему удается узнать, что из его ситуации есть только пару возможных исходов и самый вероятный из них — «волокита». Это мы сейчас и наблюдаем: дело началось как пожар, а затем стало тлеть. И все мы к этому привыкли, даже отправились в отпуск. Вернемся из отпуска, пойдем на работу и обнаружим, что с этим вроде как можно жить. Так и Йозеф К. был удивлен, когда следователь не запретил ему ходить на работу, выяснилось, что «процесс» практически ни на что не влияет.

— Условное «дело Серебренникова», борьба с фильмом «Матильда», запрет оперы «Тангейзер» и многие, многие другие вещи. О чем это все говорит? Какой сигнал посылают власти обществу? 

Православный активист Дмитрий Энтео у здания Гоголь-центра. Фото Sputnik/Scanpix

Православный активист Дмитрий Энтео у здания «Гоголь-центра». Фото Sputnik/Scanpix

— Это такой подростковый возраст, когда х** растет быстрее, чем мозг. Так и у общества сейчас тестикулы растут быстрее, чем IQ. Только я не буду уточнять, кто в этой истории какой представляет орган. И это на самом деле неважно. Важно, что сейчас наши «внутренние органы» во внутреннем конфликте. И для этого национального пубертата типично появление суицидальных наклонностей.

То, что в интернете получило формулу: если вы не снимете санкции, то мы начнем бомбить Воронеж. Причинение увечий своим гражданам — это сигнал не от властей обществу, а от его воспаленной части всему миру, который в этой истории равен Богу. Это как девочка-суицидница, которая в очередной раз ложится в ванну и медленно режет себе руки. Медленно, потому что она дает шанс мирозданию проявить себя: прийти и спасти девочку. Родители, парень, одноклассники — все должны явиться к девочке в ванну и долго с ней разговаривать. Так что, все названные дела — это такое вот шрамирование, чтобы на девочку-Россию наконец обратили внимание.

— Я сейчас задумался, власти — это кто на самом деле?

— На мой взгляд все довольно просто. Власть — это один человек и зовут его Владимир Путин. Конечно, он не может и не должен решать все дела в стране, но на нем одном сконцентрировано невероятное количество нервных узлов. Путин на самом деле очень похож на «власть на местах», это такая «средняя температура по больнице». Сегодня Путин равен власти, равен государству. Я думаю, что ему самому нравится это слушать: «Владимир Владимирович, вы — это Россия». Более того, он так себя и позиционирует. Так ему нашептали его советники, и он с этим согласился.

— Мне иногда кажется, что большинство людей в России относится к власти, к Путину как к солнцу. Оно движется по небосводу, и ты никак не можешь на него повлиять, поэтому нужно заниматься своей жизнью и не тратить ее на митинги.

— Так и было до последнего времени, но Навальному удалось растормошить многих людей. Навальный с фильмом про Медведева и Собянин с реновацией смогут радикализировать народ.

Алексей Навальный, Фото REUTERS/Scanpix

Алексей Навальный, Фото REUTERS/Scanpix

— Одним из успехов Навального называют то, что он смог через интернет снизить эффект от контроля над массами через телевизор. Вы с этим согласны?

— Да, и он делает это, несмотря на «зеленку».

— Вы бы проголосовали за Навального?

— Сейчас да, но его не допустят до выборов. А каким будет Навальный, когда его допустят, каким буду я — это знают, наверное, только в «Битве экстрасенсов».

— «Любое художественное высказывание политично по своей природе, и это вовсе не является проблемой, поскольку в XXI веке жить без политики — все равно что без воздуха», — говорит публицист Андрей Архангельский. Искусство может быть вне политики?

— Может, но быть вне политики — это тоже политическая позиция. Даже если я занимаюсь снегом, дождем, переменой климата, то и тут можно увидеть, как эта тема связана с политикой. Климат связан с экологией, а экология с производством, а производство связано с политикой. Так от взмаха крыла бабочки дойти до муниципальных выборов.

— Есть у вас какие-то границы в искусстве? Должны ли они быть?

— У меня они есть, потому я гражданин России и живу по Конституции и законам. Но в искусстве их не должно быть.

— Все, что угодно, можно ставить на сцене?

— Придумывать границы в искусстве это как продавать участки на Луне. Поймите, Луна и искусство — это другая планета, она никому не принадлежит. Вот Ян Фабр, например, там уже живет, на Луне.

— Можно ли сказать, что театр и кино сейчас на подъеме?

— В театре много интересных вещей происходит. В кино меньше, потому что оно дороже. Театр просто более свободное пространство, чем кино, потому что в кино есть институт продюсерства. Ведь фильму могут не дать прокатное удостоверение, например.

— В России кино и театр могут существовать без финансирования со стороны государства?

— Вряд ли. Это как перейти с центрального отопления на индивидуальный котел.

— Какие сейчас запретные темы в театре?

— Украинатеракты и личная жизнь Путина. Ну и время от времени «пропаганда гомосексуализма». Таких запретов, пожалуй, нет только в Театре.doc.

— А Чечня?

— Чечня —это тоже в категорию «теракты».

— Почему так?

— Об Украине не говорят, потому что тема считается неоднозначной. О терактах не говорят, потому что страшно и не существует языка для говорения, а о личной жизни Путина не говорят, потому что не интересно. Ну и там все понятно, на самом деле.

— Последнее время многие говорят, что российская власть превращается в гопника.

— Согласен, но это меня расстраивает, но не удивляет. А вот расстраивает, например, русский рэп, который эту тему перепроизводит. Когда я увидел клип НоГГано «Барыгу долбить» и подумал: «Ну сколько же можно!»

— Это и есть наш культурный экспорт?

— Увы, да. Гопники это наша Нокиа. У них миллионные просмотры. Стыдно.

— Но есть Серебренников, который производит смыслы.

— Это так, но как в известном стихотворении: «Только этого мало». Не могут Серебренников и Пушкин отдуваться за всех нас.

— Валерий, вы — открытый гей. Объясните мне одну вещь, у нас «скрепы», Милонов, Мизулина, многочисленные сообщения в СМИ о насилии над ЛГБТ, а с другой стороны раскрашенные звезды-мужчины на ТВ, гей-клубы Москвы и Санкт-Петербурга полны. Что это за политика властей? Делай все, что хочешь, но только дома? Одни правила для «звезд»,  а другие  — для всех остальных?

Депутат Госдумы Виталий Милонов часто выступает против представителей сексуальных меньшинств. Фото TASS/Scanpix

Депутат Госдумы Виталий Милонов часто выступает против представителей сексуальных меньшинств. Фото TASS/Scanpix

— Ну да, у многих мужчин-геев есть жены-«бороды». Это своеобразная дань, которую они выплачивают, чтобы вести бизнес. В целом геи в России согласны с властью. Условия простые: не говоришь о себе и получаешь право на существование. Геи приняли эти условия. Ну а тут, как говорится, не жалуйтесь теперь. Но они и не жалуются, в общем-то. Их можно было бы понять, если бы свое молчание они обменяли на хорошие дороги, образование и медицину.

И я бы с удовольствием тут молчал. Я обожаю молчать! Но я не молчу, потому что другая сторона обманывает, потому что договор «стабильность в обмен на невмешательство» между нами и государством постоянно нарушается последним. Но народ молчит, он терпеливый, а геи — самая терпеливая часть народа.

— И власть им пока не мешает. У меня ощущение, что их вообще не коснулся закон о гей-пропаганде. Они рады тому, что занимаются любовью и ходят в клуб. А все остальное их не волнует.

— И пусть. Я им желаю жаркого адского пламени. Но жаль, конечно, что все так случилось. Власть потеряла геев, которые в том числе являются ее электоратом. Более того, сам вопрос получил больше политического капитала. Но насколько прекрасен наш народ, ведь даже после того, как Путин зачморил геев и отказался идти с ними в душ на подводной лодке, они его продолжают поддерживать. Это невероятный христианский подвиг.

Власть же сделала ошибку, когда был принят антигейский закон. Я думаю, что и Владимир Владимирович считает, что это было ошибкой. Этот закон ничего не дал, он никого ни от чего не спас. Теперь он как заноза в… в ноге.

— Когда у нас будет возможно на ТВ признаться в гомосексуальности?

— Ну… Когда, вероятно, у нас будет голографическое телевидение. Лет через сто.

Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press

Интервью
ТЕКСТ КИРИЛЛ ГУСЬКОВ

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ 


Учитель наносит ответный удар. И краткое содержание предыдущих серий «Оскорбления «Матильдой»  
14:21, 04.08.2017
     

Театральный детектив. Что ищут в «Гоголь-центре» и у Серебренникова — Главное коротко  
14:12, 23.05.2017


Кирилл Серебренников: «Сдохнете — так сдохнете, а выживете — вам повезло» 
19:06, 11.01.2016


Легкая цель. Краткая сводка нападений на избирательные штабы и сторонников Навального 
19:17, 04.07.2017


Шарики вне закона. Кого и за что задерживали на «Большом субботнике» Навального 
13:19, 10.07.2017

Фото TASS/Scanpix

Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press

13 июля Московский окружной военный суд вынес приговор в отношении обвиняемых по делу об убийстве политика Бориса Немцова.

Непосредственный исполнитель убийства Заур Дадаев получил 20 лет лишения свободы, несмотря на то, что прокурор требовал приговорить его к пожизненному заключению. Также его лишили звания лейтенанта Внутренних войск МВД России и Ордена Мужества.

Анзор Губашев приговорен к 19 годам колонии, Шадид Губашев — к 16 годам, Тамерлан Эскерханов — к 14 годам, Хамзат Бахаев — к 11 годам.

Заур Дадаев. Фото TASS/Scanpix

Заур Дадаев. Фото TASS/Scanpix

Кроме того, суд обязал каждого из них выплатить штраф в размере 100 тысяч рублей.

После оглашения приговора обвиняемые заявили, что не поняли приговор, а Дадаев в ответ на соответствующий вопрос судьи сказал: «Бог вам судья».

Ранее присяжные признали всех фигурантов уголовного дела виновным по всем пунктам обвинения.

Известные деятели, в том числе друзья и соратники Немцова, остались не удовлетворены решением суда, так как заказчики убийства до сих пор не установлены.

Илья Яшин на оглашении приговора. Фото Sputnik/Scanpix

Илья Яшин на оглашении приговора. Фото Sputnik/Scanpix

«Самое важное, что ключевые исполнители понесли наказание. После убийства Немцова были сомнения, что посадят хоть кого-то. Но никакого удовлетворения нет, пока заказчики этого преступления остаются на свободе. Срок непосредственному убийце, Дадаеву, вызывает вопросы. Что такое 20 лет за человеческую жизнь? Несомненно, Дадаев заслуживает пожизненного лишения свободы, только это было бы адекватным наказанием», — сказал «Спектру» ближайший коллега Бориса Немцова и оппозиционный политик Илья Яшин.

Бывшая соратница политика Ирина Хакамада заявила, что она осталась разочарованной приговором суда.

«Я глубоко разочарована. У меня возникает только две версии: или обвинение ложное, на самом деле убил другой и наш суд находится под влиянием политических решений, или о чем-то договорились, чтобы тот, кто будет отбывать сейчас 20 лет, отбывал это на территории Чечни. Потому что пожизненных колоний там нет, и это означает, что он сможет и раньше выйти, и отбывать в более приятных условиях», — сказала она радиостанции «Говорит Москва».

Ирина Хакамада. Фото RIA Novosti/Scanpix

Ирина Хакамада. Фото RIA Novosti/Scanpix

Политик Леонид Гозман, в свою очередь, считает вынесенный приговор слишком мягким для осужденных.

«Если они убийцы, тогда я не очень понимаю, почему это сколько-то лет, а не пожизненное. <…> Я совершенно не понимаю вот этого. Я считаю, что убийцы, не те, кто в аффекте или там из ревности крыша уехала, а вот такого рода убийцы, конечно, никогда не должны выходить на свободу», — сказал он в эфире радиостанции.

Такого же мнения придерживается и политик Дмитрий Гудков, который назвал наказание для убийц Немцова слишком гуманным.

«Какой у нас самый гуманный суд в мире…Как только речь идет об убийстве политического деятеля, а это вообще попадает под теракт, то почему-то вместо пожизненного дают 20 лет. Меня это никак не устраивает, но видимо заказчику это понравится», — считает он.

Дмитрий Песков. Фото Sputnik/Scanpix

Дмитрий Песков. Фото Sputnik/Scanpix

Решение суда уже прокомментировали и в Кремле. На соответствующий вопрос журналиста пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков заявил, что дело об убийстве Немцова «не является повесткой дня в Кремле». Также он добавил, что вряд ли силовые структуры, в которых служили обвиняемые, подвергнутся каким-либо взысканиям.

«Могу выразить сомнение в возможности постановки вопроса. Конечно, это никак не связано с их профессиональной деятельностью», — цитирует «Интерфакс» Пескова.

Различные российские деятели поделились в твиттере своим мнением относительно наказания обвиняемым в убийстве Немцова.

«Спектр» сделал небольшую подборку фотографий подсудимых во время оглашения приговора.


3150339 07/13/2017 From left: Zaur Dadayev, former deputy commander of the North battalion of the Russian Interior Ministry troops, and Anzor Gubashev, accused of assassinating politician Boris Nemtsov, at the Moscow district military court during the announcement of the verdict. Alexey Filippov/Sputnik

Фото Sputnik/Scanpix

3150361 07/13/2017 Zaur Dadayev, former deputy commander of the North battalion of the Russian Interior Ministry troops, accused of assassinating politician Boris Nemtsov, at the Moscow district military court during the announcement of the verdict. Alexey Filippov/Sputnik

Заур Дадаев. Фото Sputnik/Scanpix

3150362 07/13/2017 Temirlan Eskerkhanov, accused of assassinating politician Boris Nemtsov, at the Moscow district military court during the announcement of the verdict. Alexey Filippov/Sputnik

Тамерлан Эскерханов. Фото Sputnik/Scanpix

epaselect epa06082965 Convicts in the Nemtsov murder case: (L-R) Khamzat Bakhayev, Temirlan Eskerkhanov,  Shadid Gubashev, Anzor Gubashev and Zaur Dadayev, smile while hearing the prosecutor's plea at the Moscow district military court in Moscow, Russia, 12 July 2017. The prosecutor demands a long-life sentence for Zaur Dadayev and long term imprisonment for the others. A jury on 29 June 2017 found the five suspects guilty of involvement in the murder of Boris Nemtsov. Russian opposition leader Boris Nemtsov was shot dead from a passing car on the Bolshoy Kammeny bridge near the Kremlin on 27 February 2015. Others are not identified.  EPA/YURI KOCHETKOV

Фото  EPA/Scanpix

epaselect epa06084301 Convicts in the Nemtsov murder case Zaur Dadayev (R) and Shadid Gubashev chat while their sentences are announced at the Moscow district military court in Moscow, Russia, 13 July 2017. The court sentenced Zaur Dadayev to 20 years in prison and Shadid Gubashev to 16 years in jail. . A jury on 29 June 2017 already found the overall five suspects guilty of involvement in the murder of Boris Nemtsov, who was shot dead from a passing car on the Bolshoy Kammeny bridge near the Kremlin on 27 February 2015.  EPA/YURI KOCHETKOV

Шадид Губашев и Заур Дадаев. Фото EPA/Scanpix

Zaur Dadayev, center left, Anzor Gubashev, center, and Shadid Gubashev, center right, listen to the sentence in a court room in Moscow, Russia, on Thursday, July 13, 2017. Zaur Dadayev, the convicted killer of Russian opposition leader Boris Nemtsov has been sentenced to 20 years in prison. Four others convicted in involvement in gunning down Nemtsov on a bridge near the Kremlin in 2015 were sentenced to terms ranging from 11 to 19 years Thursday. (AP Photo/Ivan Sekretarev)

Заур Дадаев. Фото AP Photo/Scanpix

MOSCOW, RUSSIA - JULY 13, 2017: Tamerlan Eskerkhanov, a defendant in the Russian politician Boris Nemtsov murder case, seen ahead of the announcement of the verdict at the Moscow District Military Court. Valery Sharifulin/TASS

Тамерлан Эскерханов. Фото TASS/Scanpix

Борис Немцов был убит у стен Кремля 27 февраля 2015 года. По делу об убийстве были арестованы пять человек — Заур Дадаев, подозреваемый в непосредственном исполнении преступления, а также Хамзат Бахаев, Анзор и Шадид Губашевы и Тамерлан Эскерханов, обвиняемые в причастности к совершению преступления. 

Заказчик убийства до сих пор не установлен.

Кроме того, следователям не удалось допросить важного свидетеля по делу — заместителя командира батальона «Север» Руслана Геремеева. В 2015 году он был привлечен к делу в качестве подозреваемого, однако по-прежнему не был ни разу допрошен.

Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press


ТЕКСТ ОКСАНА ВАСИЛЕВСКА

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Убийцу Немцова приговорили к 20 годам колонии  11:22, 13.07.2017
Осужденные за убийство Немцова не поняли приговор  13:56, 13.07.2017


Забуксовало с самого начала. Илья Яшин о процессе по делу об убийстве Немцова

 09:36, 04.10.2016


«На правильном пути». Путина просят вмешаться в расследование убийства Немцова

 12:57, 24.03.2015


Выстрелы в спину. В Москве убит Борис Немцов

 01:25, 28.02.2015

Фото AFP/Scanpix

Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press

«Большие агитационные субботники» в поддержку Алексея Навального прошли в городах России 8 и 9 июля. В ходе акции волонтеры раздавали листовки, газеты, надувные шары и общались с прохожими. Уже в первый день было задержано более 80 человек, во второй день задержали около 50. Как сообщает «ОВД-Инфо», их обвинили в нарушении правил проведения митингов, а также в незаконном проведении агитации.

На прошлой неделе сотрудники правоохранительных органов провели обыски в штабах Навального в нескольких городах, в числе которых Москва, Орел, Краснодар, Новосибирск и другие. По словам полицейских, причиной следственных мероприятий стало нарушение статьи 5.10 КоАП (предвыборная агитация вне установленного периода и местах), в связи с чем из штабов были изъяты агитационные материалы. Однако, согласно российскому законодательству, предвыборная агитация возможна только в период избирательной кампании, которая стартует не ранее декабря 2017 года. Таким образом, нынешняя деятельность штабов Навального не может быть незаконной.

Корреспондент «Спектра» побывала на «Большом агитационном субботнике» и стала свидетелем задержаний в Москве.

Фото Влады Федяниной

Фото Влады Федяниной

Десятки активистов были задержаны в центре столицы в первый день «Большого субботника», поэтому 9 июля агитации проходили на периферии и вблизи кольцевых станций метро. Однако изначально планировалось, что волонтеры будут стоять около каждой из станций. В свою очередь глава штаба Николай Ляскин отметил, что в Москве работало более 300 агитационных площадок.

Неподалеку от станции метро «Добрынинская», мы стали свидетелями того, как участницу агитации увезли в участок. Задержание произошло непосредственно во время нашей беседы, девушка рассказывала «Спектру» о том, почему вышла сегодня на улицу: «Я агитирую потому что, да, я симпатизирую Навальному, поддерживаю его, ведь никто не делает больше, чем он. Поддерживаю идею перемен». О своем опыте она рассказала: «За последние три недели меня задерживали шесть раз, иногда это происходило очень грубо, иногда достаточно вежливо. Все шесть задержаний было при одиночных пикетах, три раза меня отпускали просто так, а еще три раза мне вменили статью 20.2 КоАП, мне предстоит три суда. Один раз я, действительно, нарушила закон и вышла с пикетом на Красную площадь, потому что была крайне возмущена. Я считаю, что я не мешаю президенту Путину, когда мирно стою с плакатом».

Именно в этот момент нашу беседу прервали сотрудники полиции, завязался следующий диалог.

— Ваши документы, — потребовал полицейский

— Назовите основание, – попросила девушка.

Фото Влады Федяниной

Фото Влады Федяниной

— Агитация.

— На каком основании задерживаете? Агитация законна, — ответила активистка.

— Сейчас проедем в отделение, вам расскажут, на каком основании и почему это незаконно. Там у нас находится ответственный, ему зададите все вопросы.

— Вы не имеете право меня задерживать. Какую статью вы вменяете?

— Вам все расскажут. Достаньте ваши документы. Уже объяснил все вам доходчиво. Нам позвонили и сообщили о том, что вы здесь стоите.

Я встряла в разговор: «А многих вы задержали сегодня на подобном основании?», на что поступает ответ: «Уже очень много, но больше было вчера». Далее девушку вынуждают пройти в машину для выяснения обстоятельств.

Компании волонтеров около «Курской» повезло больше, после проверки документов их отпустили на месте. «Стоим, раздаем листовки, к нам подходят сотрудники полиции, им поступил звонок, сказали, что мы устроили незаконную агитацию.  После этого нас попросили проехать в участок», — рассказал один из молодых людей.  Другой волонтер добавил: «Нас хотели увезти для снятия отпечатков пальцев и установления личности, но не смогли сказать, что именно мы нарушили».

Известны случаи и более грубого поведения с активистами акции. С молодого человека насильно сняли майку с надписью «Навальный 2018» в московском ОВД. 

 Других доставляли в участки и изымали воздушные шары.

Среди участников, были и те, кто вышел сегодня впервые: «Я в агитации принимаю участие в первый раз. А стал волонтером после того, как посмотрел фильм «Он вам не Димон». Меня это потрясло настолько, что я не смог оставаться дома. Сегодня пытаюсь агитировать людей».

Активисты отмечали, что прохожие относятся к ним достаточно спокойно: «Большинство людей относится ко мне нейтрально, но были и те, кто рвали листовки, кричали на нас». Несмотря на это, задержания, свидетелями которых мы оказались, происходили «по звонку» именно прохожих людей. Еще одна женщина высказала мнение о том, что поддерживает смену власти, но лично Алексей Навальный не вызывает симпатии: «Он подначивает молодых людей, их задерживают, увозят в отделения, а сам ничего не делает».

Фото Влады Федяниной

Фото Влады Федяниной

Говоря о причинах, по которым люди вышли на «Большой субботник» в поддержку Алексея Навального, люди рассказывали, что им нравится программа Навального, то, как он ведет себя на публике. Одна девушка отметила: «Я с одной стороны верю, что есть легитимный способ сменить власть, но с другой стороны понимаю, что кроме революции ничто не поможет. Власть нужно менять, в любом случае». Молодой человек добавил: «Не могу сказать, что симпатизирую Навальному, просто власть должна сменяться».

На улицах Москвы были замечены бездомные и нетрезвые люди, также занимающиеся агитацией. Представители штаба Алексей Навального считают, что данная ситуация свидетельствует о черном пиаре, который запустили их противники. «На улицах столицы появились бомжи и хамоватые гопники в наших футболках и с нашими шарами. Все это было изъято во время обыска в московском штабе. Совпадение? Не думаем», – сообщается на страннице команды Навального «В контакте».

Акции проводились в крупнейших городах России: Казань, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Новосибирск и другие. На официальной странице штаба указано, что в агитационном субботнике участвовали 60 городов. Задержания происходили и в небольших городах, где люди выходили в компаниях не более 4-5 человек.

Тем временем Алексей Навальный не был замечен в участии в субботнике. Максим Кононенко на своем канале в Telegram написал следующее: «Вот, кстати хороший детектор: куда после выхода отправится наш герой? Он поехал домой». Подобное мнение высказывали и другие общественные деятели.

В пятницу политик был освобожден из спецприемника, в котором провел 25 суток за нарушение правил проведения антикоррупционного митинга 12 июня.  В свою очередь агитационные субботники 8 и 9 июля по всей стране были приурочены как раз к моменту выхода Алексея Навального на свободу после ареста. Суть акции состояла в том, чтобы не только волонтеры штабов вышли на агитацию, но и все желающие. Для этого на официальном сайте штаба были выложены листовки с призывами распечатать и распространять существующие агитационные материалы. Дополнительно в региональные штабы рассылали газеты, кубы, воздушные шары, которые, по словам очевидцев, позже были изъяты или уничтожены.  

Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
В Москве задержали 48 волонтеров Навального

 09:46, 10.07.2017

Сторонники Навального сообщили об избиении волонтера штаба

 16:56, 06.07.2017

В штаб Навального в Вологде пришли с обысками

 14:03, 06.07.2017


Легкая цель. Краткая сводка нападений на избирательные штабы и сторонников Навального

 19:17, 04.07.2017


Выборов больше не будет. Аркадий Бабченко о президентской кампании Навального

 12:46, 14.12.2016


Без права баллотироваться. Может ли приговор по «Кировлесу» остановить Навального — вся история коротко

 13:36, 03.05.2017

Фото TASS/Scanpix

Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press

Программа реновации в Москве продолжает оставаться одной из самых горячих и спорных тем уже на протяжении нескольких месяцев. В середине июня Госдума в окончательном третьем чтении приняла законопроект о реновации. А вчера, 28 июня, этот закон одобрил и Совет Федерации. Вряд ли приходится сомневаться, что он будет подписан президентом и вступит в силу.

Внесенные ко второму чтению поправки позволяют собственникам квартир выбрать равнозначное или равноценное жилье или денежную компенсацию. Кроме того, владельцы квартир могут оспорить решение мэрии о сносе дома в суде, и дом нельзя будет сносить, пока иск не будет рассмотрен. Также поправки обязали администрацию города предоставлять жильцам снесенного дома новые квартиры в том же районе.

Однако закон, как и прежде подразумевает снос, а не реконструкцию жилья (главным образом пятиэтажек). 

Согласно новой редакции законопроекта, в программу реновации могут быть включены только дома, которые были построены по типовым проектам 1957-1968 года и чья высота не превышает девяти этажей.

Корреспондент «Спектра» Кирилл Гуськов поговорил о «собянинской реновации» с архитектором и почетным строителем Москвы Алексеем Кротовым, чье бюро выполняло реконструкцию пятиэтажного дома на северо-западе столицы в 2002 году, когда в городе проходила первая волна обновления «хрущевок».

— Почему реновацией, то есть обновлением, власти называют тотальный снос домов?

— Это хитрое название было придумано, чтобы скрыть истинный смысл проекта. Изначально этот термин принадлежит Владимиру Ресину (бывший первый заместитель мэра Москвы, ныне— депутат Государственной думы от партии «Единая Россия» — прим. «Спектра»). Дело в том, что, когда в Москве был построен пятиэтажный жилой фонд, им занимались домостроительные комбинаты. Как только они застроили свои территории, все домостроительные комбинаты должны были уйти из города, потому что территории уже были заняты, но они остались. Они стали уродовать город точечной застройкой. Народ возмутился, остановили это.

Когда присоединили «Новую Москву» (территория Московской области к юго-западу от города, которая была присоединена к Москве в 2011 году — прим. «Спектра»), построили еще 7 млн кв. метров жилья, которые сейчас не продается из-за кризиса. (По данным Департамента развития новых территорий города Москвы на 28 июня 2017 года, в Новой Москве было возведено 8 млн кв. метров жилья — прим. «Спектра» ).

Чтобы выжить и не потопить банки, где кредитовались, строительному комплексу нужно получить территории здесь, в городе, а не в «Новой Москве», чтобы реализовать социальные проекты по расселению пятиэтажек и получить надежные площадки для будущего строительства в Москве.

Фото со страницы Алексея Кротова в Facebook

Фото со страницы Алексея Кротова в Facebook

— Какие риски для города и жителей вы видите после завершения программы реновации?

— Москва по прошлому генеральному плану рассчитана на 7-8 миллионов человек в пределах МКАД, а у нас уже 12,5 миллионов жителей. Прибавьте к этому несколько миллионов неучтенных жителей, гастарбайтеров. Еще не забудьте Московскую область, которая ежедневно едет в столицу на работу, то есть уже получается около 17 миллионов человек. У нас уже переполнен город. Дороги не рассчитаны на такую численность населения.

Москва — город из средневековья с радиально-кольцевой системой, когда в центре был Кремль, а от него уже расходились все дороги, и образовалось сначала одно оборонительное кольцо, потом втрое и так далее. Такая радиально-кольцевая система не для современного города. Современный город должен быть линейным, в нем еще можно построить эффективную транспортную систему, а в Москве транспорту трудно.

Москва не может расти бесконечно, да и абсурдно здесь создавать такую численность населения. Еще немножко и в московском регионе станет 30 миллионов жителей, и тогда каждый пятый житель нашей страны будет назваться  москвичем. У нас огромнейшие территории. Нам есть, где жить. Людей расселять надо, а не концентрировать население в одном городе. Кто будет жить за Уралом, если мы все переедем в Москву? Это абсолютно неправильная политика с точки зрения размещения производительных сил на территории страны.

— Риски для экологии?

— Экология ухудшится. Число насаждения на душу уменьшиться. Вообще все будет еще хуже: проветриваемость, освещенность, пробки на дорогах. Будет катастрофа.

— Выходит, что основной интерес власти заключается не в улучшении условий жизни москвичей, а в обогащении застройщиков?

— Конечно! Этот чисто коммерческий проект. Причем создается монстр в виде монополиста — фонда реновации, — который будет диктовать свои условия и работать без всяких правил. У него будут чрезвычайное положение, чрезвычайные полномочия. И кто туда попадает? Наверное, избранные люди.

— Мэрию критикуют за то, что не все ветхое жилье попало под программу. С чем вы это связываете?

— Во-первых, я хочу сказать, что пятиэтажки — это не ветхие здания. Они амортизировались на 20%. Во-вторых, это же коммерческий проект! Они думают не о людях.

— Что вы имеете в виду под амортизацией?

— Это когда со временем ухудшается несущая способность строительных конструкций. Пятиэтажки рассчитывались с большим запасом. Самые первые, так называемые «сносимые серии», проектировались лет на 25, но они простояли вдвое больше.

Фото TASS/Scanpix

Фото TASS/Scanpix

А вот «несносимые пятиэтажки» (их срок службы очень долгий, поэтому их так называют) могут стоять 100-120 лет. Ломать их –преступление, потому что у нас по стране очень много аварийного жилья, и его становится все больше и больше с каждым годом. В первую очередь надо с ним разобраться.

Наш национальный жилой фонд составляет 3,7 млрд. кв. метров, из них на пятиэтажки приходится 0,5 млрд. Почему они в таком плохом состоянии? Потому что дважды капитально не ремонтировались. Это нужно делать раз в 25 лет. В 90-е годы первый капитальный ремонт пропустили по известным причинам. А сейчас, когда снова подошел срок капитального ремонта, смущает моральное несовершенство его планировочных решений, начинаем задумываться, «может быть нужно реконструировать?».

У нас те структуры, которые занялись выполнением капитального ремонта, говорят, что пятиэтажки нельзя ремонтировать. Как нельзя ремонтировать? Мы всю жизнь на протяжении столетий приводили в порядок старые жилые дома. Теперь этого сделать нельзя?! Если они не умеют этого делать, надо пригласить тех, кто сможет провести ремонт.

Кроме того, у нас сейчас много людей, которые хотят реконструировать свои дома по программе «Жилище». Она предполагает организацию жителей в ЖСК (Жилищно-строительный кооператив — прим. «Спектра»), благодаря которым жители могут инициировать процесс реконструкции. С 2015 года мы занимаемся подготовкой жителей к такой реконструкции. Я, например, один из инициаторов создания 20 ЖСК, в которых люди готовы пойти на реконструкцию тем или иным способом. Однако город тормозит процесс получения разрешительной документации. Люди сами готовы заниматься реновацией, но чиновники не дают им этого делать.

— Есть ли зарубежный опыт?

— Нигде в мире пятиэтажки не сносились, хотя у них — в Чехии, Германии, Скандинавии и так далее — требования по качеству жизни гораздо выше. Ситуация с обеспеченностью жильем тоже гораздо лучше, чем в России. Они, кстати, свои пятиэтажки не ломали, а реконструировали. В них даже жить престижнее, потому что это малоэтажное, комфортное жилье. В Германии, например, не задирают этажность, а наоборот пятиэтажки разбирают и делают четырехэтажным. 

— Ваша программа могла бы стать альтернативой реновации?

— Конечно! Мы посчитали, что в 2003 году выгадали на реконструкции 30% от стоимости строительства. Получилось 13 600 рублей за квадратный метр. Такой стоимости не было тогда ни у кого в Москве. А если по отношению к сносу и новому строительству, то на 40% дешевле.

— А сейчас сколько это бы стоило?

— Мы бы своей реконструкцией по отношению к собянинской реновации сэкономили 40% стоимости инвестиций на строительство дома, но точную цифру я вам не назову по нескольким причинам. Во-первых, все проекты нужно делать индивидуально, так как градостроительная ситуация везде разная. Во-вторых, мы выполнили проект с отселением жителей, а можно и без. У нас был 100 квартирный дом, но я знаю проект, по которому людей не отселяли, но в том доме находилось лишь 16 квартир. Я бы сегодня и другие технологии использовал в проекте. В любом случае наш проект стоил бы меньше. Почему? Если построить 9-ти этажный жилой дом, то нужно заплатить 100% денег, а у нас уже 5 этажей из 9 стоят! Есть перекрытия, фундамент, лестницы, стены — мы же их не ломаем.

— А почему тогда ваш проект не распространили на соседние пятиэтажки или на весь район?

— Потому что в этом не был заинтересован строительный комплекс. У нас строительный комплекс всем рулит в городе. Им нужны все новые и новые площадки. У нас два человека были на стройке— Владимир Ресин и Юрий Лужков. Ресин не проронил ни слова в течение дня, а Лужков радовался,  как мальчишка, ему все нравилось. Мы им сказали, что эти пятиэтажки можно реконструировать и сделать комфортное, даже престижное жилье. Мы доказали это своим проектом.

2

3

— На сколько увеличился срок эксплуатации?

— Мы обнулили его амортизацию после завершения реконструкции и дали гарантию еще на 100 лет жизни.

— Как изменилась само здание?

— Несмотря на увеличение площади в 2,2 раза, число квартир выросло лишь на 22 — со 100 квартир до 122, потому что сами квартиры стали больше! Мы сделали их по социальным нормам, исходя из 18-20 кв.м. на чел., а на 8 и 9 этажах запроектировали двухуровневые квартиры. Соответственно и людей после реконструкции стало незначительно больше. Цель нашего проекта заключалась в улучшении качества жизни людей, а сейчас город в этом не заинтересован. 80% квартир в этой пятиэтажке занимали двухкомнатные квартиры — примерно по 40-42 квадратных метра. Мы из них сделали однокомнатные квартиры. Двухкомнатные квартиры мы увеличили за счет пристройки к торцам здания и они выросли с 40 кв. м. до 60 кв. м. Все было раскуплено на стадии строительства.

— А что произошло в 2002 году? К вам пришли представители мэрии и попросили сделать реконструкцию?

— Правительство Москвы озаботилось проблемой старого жилого фонда и инициировало процесс изучения пятиэтажных жилых домов первого периода индустриального домостроения. Тогда и появилось понятие «сносимых» и «несносимых» серий. В тот момент над этой проблемой работали несколько проектных институтов в Москве. Комитет по архитектуре и градостроительству Москвы объявил конкурс по поиску рациональных решений при реконструкции пятиэтажек.

Бывший префект северо-западного округа Москвы Виктор Козлов обратился к руководителю компании, с которой я сотрудничал, и предложил реконструировать пятиэтажку по инвест-контракту, в которой случился взрыв бытового газа. Наша проектная группа взялась за это.

— Сейчас же никакие институты не подключили и конкурсы не проводили?

— В том-то и дело! Приходит чиновник и говорит: «нужно сделать так». Без всяких экспертиз и изысканий. Нам не приводят доказательств, что сносимые пятиэтажки ветхие. А ведь люди приватизировали жилье. Теперь они собственники, но чиновники за них решают, что делать с их домом и фактически отменяют право собственности.

— Как вы думаете, почему так?

— Они иначе не смогут реализовать свой проект. Они утонут в судах.

— К вам обращались их мэрии за помощью или советами?

— Что вы! Власть сторониться, как огня, этого проекта.


Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press

Интервью

ТЕКСТ КИРИЛЛ ГУСЬКОВ

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Госдума приняла закон о сносе пятиэтажек в Москве  12:07, 14.06.2017


Спасение пятиэтажек. В Москве прошел многотысячный митинг против закона о реновации — фото и видео 16:09, 14.05.2017


«Наш мэр — враг Москвы, я не побоюсь этого слова». О чем говорили на митинге против реновации в Москве  09:48, 15.05.2017    

Фото Сергея Ваганова для «Спектра».

Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press

Минская переговорная группа по урегулированию конфликта на востоке Украины пришла к согласию в вопросе объявления в Донбассе «Хлебного перемирия» начиная с 24 июня по 31 августа для уборки урожая зерновых. Впрочем особых надежд на его успех никто не испытывает. Ведь только в 2017 году было уже три «больших перемирий», ни одно из которых не принесло мира.

Донбасс и сейчас, по идее, существует в рамках «бессрочного» перемирия, объявленного ко дню защиты детей 1 июня. Строгое перемирие тогда продержалось лишь один день и закончилось мощной вспышкой боев на Луганском направлении в районе села Желобок 6-7 июня.

А по ситуации на 21 июня первый заместитель главы специальной мониторинговой миссии ОБСЕ Александр Хуг назвал сложившуюся военную ситуацию в Донбассе катастрофической. Хуг отметил, что наблюдательная миссия ОБСЕ фиксирует нарушения режима прекращения огня «в отдельные ночи многими сотнями, а то и тысячами». Заявление прозвучало на фоне инцидента с отказом допустить возглавляемый им патруль ОБСЕ в село Пикузы (Коминтерново) под Мариуполем. Основанием для отказа стало то, что участок дороги, контролируемый вооруженными формированиями самопровозглашенной ДНР, был еще не разминирован. Часть, за которую отвечали ВСУ, разминировать успели — об этом представитель ОБСЕ сказал особо.

Село Пикузы вернуло свое старое греческое название совсем недавно и только на украинских картах. Однако оно контролируется вооруженными формированиями ДНР и ими по-прежнему зовется Коминтерново. Это одно из немногих сел в так называемой «серой зоне», которое с 2016 года находится под контролем ДНР, глава которой — Александр Захарченко — специальным указом подчинил его Новоазовской администрации самопровозглашенной республики. Сельскому совету Коминтерново всегда подчинялось соседнее село Водяное. Теперь между селами линия фронта, а Коминтерново и Водяное нередко оказываются под обстрелом.

Первый заместитель главы специальной мониторинговой миссии ОБСЕ Александр Хуг. Фото Дмитрия Дурнева для «Спектра»

Первый заместитель главы специальной мониторинговой миссии ОБСЕ Александр Хуг. Фото Дмитрия Дурнева для «Спектра».

Александр Хуг 20 июня провел патрулирование сел под Мариуполем и встретился с представителями сельских громад сел Сартана, Талаковка, Лебединское, Павлополь, Чермалык, представителями жителей курортного поселка Широкий, население которого с 2015 года эвакуировалось в Мариуполь и Новоазовск, поскольку на его территории идут бои, а также с главой украинской военно-гражданской администрации села Пикузы.

Именно главы поселковых советов, объединившись с местными фермерами, выступили с открытым обращением ко всем сторонам конфликта с требованием объявить «хлебное перемирие» на время уборки урожая. Хлебных перемирий в этих краях еще не было.

«Мы обсуждали, какие конкретно территории находятся непосредственно под влиянием боевых действий на линии соприкосновения, и мы будем информировать об обеспокоенности этих людей и конкретных границах сельскохозяйственных угодий, на которых надо обеспечить режим прекращения огня всех лиц, от которых зависит принятие подобных решений», — объяснил суть встречи журналистам Александр Хуг в специальном заявлении, оглашенном на ступенях поселкового совета Сартаны.

При этом Александр Хуг не скрывал, что даже он не верит в строгое выполнение «хлебного перемирия» всеми сторонами конфликта. Первый заместитель главы наблюдательной миссии ОБСЕ был непривычно эмоционален и резок.

«Мы выражаем свое восхищение представителями руководства сел и сельхозпроизводителей за то, что они не сдаются, — практически прокричал Хуг. — ОБСЕ будет поддерживать любые усилия и попытки местных людей наладить в прифронтовых селах мирную жизнь и работу». Но при этом он не испытывает иллюзий, что ситуация «за одну ночь из катастрофической превратится в нормальную» поскольку у сторон «отсутствует политическая воля выполнять то, что они пообещали в Минских соглашениях».

Специальный корреспондент «Спектра» поговорил с присутствовавшим на встрече сельским головой села Павлополь Сергеем Шапкиным:

— В поселке на сейчас все живы, — рассказал он. — Но у нас в мае парень на тракторе подорвался на противотанковой мине в поле. В рубашке человек родился! Мина подорвалась не под трактором, а под рассыпным устройством в виде прицепа за ним, и все это в небо взлетело. У трактора только стекла пострадали, у парня 34-х лет — ни царапины. Господь помог, чудо явил. Но мы на чудеса больше не надеемся поэтому занимаемся всем этим: пишем письма, встречаемся с ОБСЕ, просим…Шансов мало, но надежда есть.

— Поля разминированы насколько?

— Те, что обрабатываем, разминировали по три раза, но опять техника подрывается. Дожди были, пшеница по пояс стоит, а сейчас ее всю спалят при любых боевых действиях, даже шальной пулей!

— Много засеяно?

— Под селом больше 600 гектар засеяли и не могут работать. Я с фермерами много говорил и предлагал найти места рабочие на заводах в Мариуполе, но это люди другие, они к заводу относятся как к монстру нечеловеческому, а с землей они разговаривают. Плюс боятся прервать бизнес — у фермеров по 25-30 гектар земли, шли к этому годами, технику собирали, на дизельное топливо, запчасти и семена деньги весной заняли и бросить все невозможно. Они, может, не гибнут, но переживают очень тяжело — инсульты, инфаркты. Да и гибнут: в прошлом году в селе Чермалык парень на смерть подорвался, а в этом году его семья — это же его поле — засеяла по новой и работает. Что тут скажешь?

— Мы собрались, — продолжает Сергей Шапкин, — фермеры, главы поселковых голов создаваемой громады Сартана и крупнейшего местного сельхозпроизводителя «Харвест-Холдинга» и создали инициативу «Хлебное перемирие». Пусть военные «отдохнут» пару месяцев и дадут возможность нам поработать. Разослали Нормандской четверке и Совместного центра по контролю и координации режима прекращения огня в Донбассе (СЦКК) с обеих сторон, ОБСЕ, может сейчас Хуг до кого-то доведет…

— Вы считаете, что «Хлебное перемирие» реально?

— Я считаю, что нет. Но если мы не будем обращаться, говорить, требовать, это никогда не станет реальностью. Мы сеем зерно и считаем, что это правильно. Но представители ОБСЕ откровенно сказали сегодня, что мы не должны быть наивными людьми.

По словам Сергея Шапкина, до войны вокруг его Павлополя было засеяно 3,5 тыс. гектар земли, сейчас крупный сельскохозяйственный холдинг засеял пшеницей 617 гектар и еще около 150 — местные фермеры. Как пояснил поселковый голова Павлополя, в 2016 году ситуация была более терпимой в виду того, что меньше пашни было разминировано и большинство земель было засеяно гораздо менее пожароопасным по сравнению с пшеницей подсолнечником.

Он совершенно феноменальный для войны на востоке Украины человек, этот самый Сергей Шапкин. В его Павлополь даже спецпредставитель ОБСЕ на Минских переговорах Мартин Сайдик приезжал изучать местный опыт, здесь частый гость Александр Хуг и все западные военные корреспонденты хоть по разу, но в село заехали. К примеру, ОБСЕ, экономическая подгруппа в Минске, украинская и российская части СЦКК, профильные министерства в Киеве изо всех сил третий год безрезультатно пытаются добиться восстановления поставок газа из Донецка в те же Красногоровку и Марьинку, не могут наладить бесперебойную поставку воды в западные районы Донецкой области, в населенные пункты Луганской области, да и в сам Луганск, а вот маленький Павлополь, расположенный рядом с Мариуполем, все это время как-то живет в «серой зоне» стараниями одного единственного Сергея Шапкина, который умудряется договариваться со всеми и решать большинство вопросов, неразрешимых для политиков.

Сельский голова села Павлополь Сергей Шапкин (слева) и Александр Хуг. Фото Дмитрия Дурнева для «Спектра».

Сельский голова села Павлополь Сергей Шапкин (слева) и Александр Хуг. Фото Дмитрия Дурнева для «Спектра».

Павлополь оказался между позициями противоборствующих сторон еще в 2014 году. В село заезжали патрули с обеих сторон, и время от времени кого-то из местных еще и задерживали. 

В Павлополе уникальное биосферное предприятие — рыбный участок, где выращивали мальков осетра и белуги для последующего выпуска в Азовское море. Программа существовала с конца 80-х годов прошлого века, запустили ее после того, как гидротехнические сооружения в плавнях Дона перекрыли привычные пути нереста осетра. В 2014 году маточное поголовье рыбы кормили килькой, провозя ее нелегально через украинские блокпосты. Потом Шапкин добился локального перемирия, разрешения на вывоз и даже смог организовать эвакуацию маток осетра и белуги на госпредприятие в Херсонской области. И 272 тысячи мальков летом 2016 выпустили снова в Азовское море! Сейчас все думают, как маток возвращать на родину — в Павлополь.

Затем Шапкин смог как-то договориться с украинской морской пехотой, и те передвинули свои позиции за село, а Павлополь оказался не на ничейной земле, обстреливаемый с двух сторон, а в ближнем тылу ВСУ, что уже гораздо безопаснее. Потом он организовал в селе, куда не ездят никакие ремонтные бригады и «скорая помощь», свою группу «ремонтников» из местных, которые чинят перебитые после обстрелов провода, на месте получая за свою работу оплату деньгами (их собирают по дворам) и гуманитарной помощью (ее Шапкин как человек, очень четко пишущий грантовые проекты и аккуратно отчитывающийся во все западные миссии, получает ото всюду). 

Электроэнергию село получает от Украины за гривны. Воду качает бесплатно с нейтральной полосы со скважины, которая находится ближе к позициям вооруженных формирований ДНР. Насос для этих целей село получило как гуманитарную помощь от Международного Красного Креста. Рядом с насосом охраняет зарыбленный пруд сторож. «Хороший человек, хоть и без документов, — спокойно рассказывает Шапкин. — Внимательно следит за людьми в камуфляже и, если ставят растяжки близко к насосу, он их специальной «кошечкой» на веревке подрывает».

Ну а газ село получает… — российский из Новоазовска (под контролем ДНР) и платят за него жители наличными в рублях по цене в 6 раз ниже украинской уже в ДНР. И в штабе морпехов ВСУ в Павлополе тоже знают, что жарят яичницу на русском газе, что они корреспонденту «Спектра» и подтвердили.

Школа после обстрела 2014 года в Павлополе не работает, и детей возят каждый день в другое село «серой зоны» — Талаковку. А вот детский садик Шапкин не прочь запустить. Но украинское бюджетное детское дошкольное учреждение не может платить по безналу в рублях за газ в ДНР. Во-первых, в самопровозглашенной республике общепризнанной банковской системы нет, во-вторых — не может в принципе. Сергей Шапкин обратился в Донецкую военно-гражданскую администрацию с просьбой оплатить перевод котла детского сада на твердое топливо, но получил строгий отказ.

Оказывается, бюджетного финансирования в прифронтовых селах на Украине быть не может, из-за невозможности гарантировать выполнение ремонта под обстрелами и того, что отремонтированное здание не накроют минометы на следующий день после окончания ремонта. Во избежание «бюджетного мошенничества». Детей в Павлополе не много, около 30, жителей до войны было около 800, сейчас меньше, конечно.

Сожженные в результате боевых действий в прошлом году поля. Фото Сергея  Ваганова для «Спектра».

Сожженные в результате боевых действий в прошлом году поля. Фото Сергея Ваганова для «Спектра».

Все эти села, с представителями которых встречался Александр Хуг, пытаются войти в объединенную громаду Сартана. Фактически войти в Мариуполь и пользоваться местными больницами, бюджетом и социальными сервисами. Фактически войти, но ни в коем случае не юридически.

Мариуполь хочет взять села, потерявшие свои районные центры в войне (Новоазовск и Тельманово с августа 2014 под контролем ДНР), но не хочет, чтобы они числились «городскими». Заголовки «Снаряды снова упали на окраинах Мариуполя» здесь считают лишними. Они распугают инвесторов. Мариуполь и так героическими усилиями убрал себя из правительственного списка «прифронтовых» — в таких городах западным чиновникам и бизнесменам службы безопасности посольств запрещают появляться, а страховые компании на них не распространяют страховку. 

Поэтому и присоединяют села к большому греческому селу Сартане, чей сельсовет подчиняется городскому совету Мариуполя.

Мариуполь в 10 км от линии фронта, многие села из будущей «объединенной громады Сартана» и того ближе, но в каждом из населенных пунктов напряженно работают над экономикой, как основой жизни — мирной или военной, это уже не так важно.

Хлеб надо сеять, инвестиции привлекать, люди должны работать, несмотря ни на какую войну рядом.

Коллективное обращение фермеров, сельских голов, местных начальников из сельскохозяйственного «Харвест-Холдинга» с требованием «Хлебного перемирия» от Нормандской четверки, ОБСЕ и «всех, от кого это зависит» — из разряда безнадежного крика обреченных.

Поэтому его так эмоционально подхватил все понимающий первый заместитель главы специальной мониторинговой миссии ОБСЕ Александр Хуг. И его вдруг восприняли и поддержали все стороны в Минске.


Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press


ТЕКСТ ДМИТРИЙ ДУРНЕВ

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ


Как дела делаются. На чем держатся экономика и финансы ДНР и ЛНР

 17:42, 08.02.2017


Что почем на Донбассе. По каким счетам расплачиваются жители ДНР и ЛНР

 18:23, 17.01.2017


Страну своей здесь как будто не ощущают. Абхазия все еще живет прошедшей войной

 18:41, 14.11.2016


Абхазия. «Работать — это как-то непрестижно»

 07:56, 14.12.2016

Латвийские шпроты. Фото RIA Novosti/Scanpix

Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press

«Спектр» продолжает серию публикаций с экспертами в сфере экономики и финансов, а также с представителями бизнеса в рамках совместного с DELFI проекта, посвященного международным санкциям против России и ее ответным мерам.

Сначала обозреватель «Спектра» Мария Строева разбиралась, как ограничения повлияли на различные сферы российской экономики. Она встречалась с бывшим заместителем министра экономического развития РФ, курировавшим макроэкономический блок Алексеем Ведевым; с ведущим аналитиком нефтегазовой отрасли и партнером информационно-консалтингового агентства RusEnergy Михаилом Крутихиным; с руководителем одного из крупнейших производителей сельхозпродукции подмосковного «Совхоза имени Ленина» Павлом Грудининым; а также с бывшим президентом банка «Российская финансовая корпорация», первым министром экономики новой России (1992—1993) Андреем Нечаевым.

Затем Мария Строева решила посмотрела на западные санкции и российское эмбарго «с другой строны». Она поговорила с исполнительным директором, членом Правления Торгово-промышленной палаты Чешской Республики по странам СНГ Франтишеком Масопустом и исполнительным директором Восточного комитета экономики Германии Михаэлем Хармсом, и узнала у них, как санкции против России повлияли на экономики их стран.

На этот раз обозреватель побеседовала с крупным эстонским предпринимателем и экспертом Райво Варе и руководителем латвийского аналитического центра Certus Вячеславом Домбровским и обсудила с ними эффект от «санкционной войны» в этих странах.

 

Эстония. Райво Варе

Фото со страницы Райво Варе в Facebook

Фото со страницы Райво Варе в Facebook

– Скажите пожалуйста, по Вашим ощущениям и наблюдениям смогла ли эстонская экономика адаптироваться к условиям санкций в отношении России и ответного эмбарго?

 – Начнем с того, что контрсанкции – это с больной головы на здоровую. Российское ответное эмбарго – это санкции, введенные односторонне. Точка. В сферах, которые совершенно не соприкасались с теми, которые были объектом санкций с другой стороны. Кроме того, это был не столько политический жест, сколько попытка использовать момент для того, чтобы поднять эти самые российские секторы экономики. Да, людям безусловно это доставило неудобства, но для сельхозпроизводителей, скажем, это было полезно.

Что же касается Эстонии, то ее в общем-то практически никаким образом санкции, введенные международным сообществом, не затронули. Ни особых инвестиций, ни технологий Эстония в Россию не вкладывала. В финансовых делах тоже не засвечивалась. И вообще удельный вес Эстонии во внешнеторговом обороте России очень мал. Поэтому для Эстонии важны стали именно контрсанкции. Потому что из эстонского экспорта сельхозпродукции примерно пятая часть уходила в Россию. И после введения эмбарго этот поток сошел практически на ноль. Все производители, которые экспортировали в Россию, этот рынок потеряли. И были вынуждены адаптироваться. Что они и сделали.

Но вы должны учитывать еще одну вещь. Начиная с 1992 года Россия постоянно использовала ограничительный механизм, от двойных пошлин и до ограничений на экспорт разных товаров, например, сельхозтоваров, рыбы и молока. То есть, на самом деле, адаптация началась намного раньше всех этих санкционных дел. И переориентация эстонского сельского хозяйства, которое раньше экспортировало в российском направлении 80 процентов продукции, уже произошла. К моменту введения эмбарго в 2014 году осталось уже менее 20 процентов от общего объема сельхозэкспорта. И поэтому удар оказался не таким болезненным, как для некоторых наших соседей. Но определенные потери все же были, конечно.

– Каким именно образом переориентировались эстонские производители? Куда пошли экспортные потоки? И как компенсируются потери?

 – Ну, я повторю, что Россия и раньше в одностороннем протекционистском порядке вводила различные ограничения, и не раз. Поэтому переориентация началась давно. В 1992 году из общего внешнеторгового оборота тогда только воссоздавшегося государства Эстония 78 процентов – были чисто российскими. Через 8 лет это было уже менее 20 процентов. А на сегодняшний день колеблется между 7 и 8 процентами. Вот вам и ответ. А нынешнее эмбарго только подстегивает эту позицию. Эстонский бизнес уже давно не верит в то, что возможно избежать таких наездов с российской стороны. Протекционизм был, есть и будет в политике России, этого не избежать.

Вот у нас есть один производитель молока, который возил в Россию молочные продукты. Производитель крупный и известный, и когда-то возил туда почти 100 процентов продукции. Давно уже удельный вес этого рынка упал в его продажах до 40 процентов. А когда санкции ввели – все свои сыры и кисломолочные продукты окончательно перевели на другие рынки.

– А куда? Главный вопрос – куда?

– Как ни странно, смогли пробиться на скандинавский рынок, правда, не очень большими партиями. Начали искать дальние рынки, даже в Китай начали поставки. Короче говоря, пришлось выложиться, конечно, но сдюжили, и более того, сейчас начали строить новый молочный комбинат. То есть, не просто сдюжили, а развиваются. Да, они получают и поддержку от ЕС, но тем не менее.

Приведу еще пример. Литва. Именно Литва – поставщик известных в России сыров. Они уходили туда почти все. Эстония поставляла в Литву молоко, Литва делала из этого молока сыр – и продавала в Россию. После введения санкций литовские сыры начали продаваться по всему миру. Именно поэтому не было для нас такого неожиданного одноразового удара, когда раз – и все обвалилось. Ничего такого не было. Была ментальная готовность. Мы 25 лет проходили нечто подобное.

Литовские сыры. Фото REUTERS/Scanpix

Литовские сыры. Фото REUTERS/Scanpix

– В связи с этим – какое настроение сегодня у бизнесменов? Не говорят ли они о том, что надо непременно вернуть огромный и ненасыщенный российский рынок? Не убеждают ли они правительство в том, что непременно надо сотрудничать?

 – Конечно, и такие разговоры есть тоже. Потому что рынок действительно большой и интересный, и продавать туда хочется всем. Но такого вот воя и стона, что жизнь наша без этого кончилась – нет и быть не может. Вот те же молочники. На самом деле большинство эстонского молочного экспорта было перекрыто еще до введения эмбарго. Об этом мало известно. В 2013 году, еще до Крыма и всех событий, Россия решила оживить свое сельское хозяйство и начала вводить ограничительные меры. В связи с чем инспекторы начали посещать приграничные производства и находили причины, чтобы не выдавать разрешения. Не имея сертификата ты не мог торговать в России. Все началось до 2014 года.

То же самое с рыбным производством. Вспомним шпроты. От 40 до 60 процентов шло в российскую сторону. И вот латыши подсчитали, что с 1997 года по 2012 год, то есть еще до всех санкций, произошло 5 «шпротовых войн»! Пять раз Россия ограничивала ввоз латвийских шпрот. И это без каких-либо кризисов и санкций. Просто ограничили техническими методами. Поэтому и латыши к моменту введения эмбарго были частично переориентированы. И главное – была ментальная готовность.

Поймите, это очень важный элемент в бизнесе. Бизнесмен начинает ныть, если он ментально не готов к какой-то ситуации. И тогда же он начинает нести потери. А когда он готов ментально – ну, вот в 6-й раз шпротовая война – тогда он может и потерять вначале даже какие-то деньги, но ныть точно смысла нет. Он прекрасно понимает, что это всего лишь очередной виток, и надо быстро переориентироваться. Это не означает, что надо полностью отказываться от российского рынка, бизнес продолжает в эту сторону смотреть – но не надеется на это и никак не рассчитывает гнать туда весь экспорт. Никакого резона в этом давно уже нет. Вот в этом именно россияне просчитались.

Из-за постоянного давления с 1992 года балтийские страны все оказались в ситуации, при которой бизнес вынужден переориентироваться. Кто-то больше, кто-то меньше – но ментальная готовность местного бизнеса к тому, что Россия в очередной раз чего-то придумает – очень велика. Когда в 2014 году были введены контрсанкции, то произошел некоторый конфуз, если вы помните. Часть сельхозпродукции, которую Россия ввела под санкции, ею не производилась вообще. Скажем, специальные молочные смеси. И в одном из интервью глава Россельхознадзора Сергей Данкверт сказал, что ему дали в Кремле на подготовку всего два дня. И он вытащил – так и сказал! – вытащил из своего письменного стола список потенциально санкционируемых импортных продуктов. Оказывается, у него в столе был такой список! Но времени не было. И если раньше брали оттуда выборочно некоторые товары, и начинали предъявлять к их качеству претензии, тянуть с выдачей сертификатов и технически на какое-то время ограничивать их доступ на рынок России, то тут взяли просто весь список.

И началось – этого мы не производим, и этого у нас тоже нет… И потихоньку начали что-то возвращать. Но сама эта история показывает, что изначально существовала позиция: поддержать своего производителя, просто убрав с рынка конкурентов. Административными методами.

– В данном случае, я бы сказала, что это не очень умно – убирать с рынка конкурентов. Этим вы своего производителя никак не подталкиваете к развитию, вы ему даете полную свободу и делаете его монополистом.

– Я вам больше скажу. В экономической сфере очень часто ограничительные меры тесно соприкасаются с коммерческими интересами приближенных к власти. Кто сейчас самый крупный собственник сельхозугодий в России?

– Министр сельского хозяйства. Один из крупнейших.

(В 2017 году основанный отцом нынешнего министра сельского хозяйства России Александра Ткачева и управляемый членами его семьи «Агрокомплекс им. Н. И. Ткачева» стал четвертым в стране собственником сельхозземель. Во владении компании находятся  640 000 га (самым крупным владельцем сельскохозяйственных земель в России остается группа «Продимекс» Игоря Худокормова, под контролем которой 790 000 га).

В январе 2016 года Александр Ткачев предложил правительству провести проверку агробизнеса его семьи на предмет возникновения конфликта интересов. В апреле того же года правительство отчиталось, что конфликта интересов не обнаружило. — прим. «Спектра»).

– Абсолютно верно! Так что на самом деле это подстегивает именно эти интересы. И это ни в коем случае не макроэкономическая логика. Это групповая логика. Поэтому ваша аргументация насчет конкуренции им ни капли не интересна. У них другая логика. И все это видят, и смысла надеяться на таких партнеров нет никакого. Кроме того, никто не хочет работать в российской юрисдикции. Все прекрасно понимают, чем это может кончиться. Поэтому многие декларации Кремля попросту не работают. Они говорят одно, а подразумевают совсем другое.

– В связи со всем выше сказанным я задам Вам вопрос, напрямую не касающийся темы нашего разговора. Один из самых расхожих мифов – что страны Балтии, в частности, Эстония, страшно сожалеют о вступлении в ЕС. Потому что это нанесло страшный удар по их экономике. И теперь все хотят оттуда выйти и держаться поближе к большому восточному соседу. Это правда?

– Можно, я отвечу так же прямо, как вы спросили?

– Обязательно, именно на это я и рассчитываю.

 – Чушь собачья (смеется). Вы знаете, несмотря на все перипетии, среди всех стран, входящих в Евросоюз, один из самых высоких уровней его поддержки – именно в Эстонии.

– Да?!

– Да. До сих пор! Он чуть-чуть упал. Было 70 процентов, сейчас немножко упал, где-то на 10 пунктов, но все равно очень высокий. 23 населения Эстонии – за Евросоюз. Российской пропаганде, правда, это удается как-то игнорировать. И, кстати, снижение уровня поддержки произошло никак не из-за России и санкций, а из-за миграционной политики ЕС. Когда начались перераспределения мигрантов по странам, и наша ситуация не была учтена – нас мало, мы живем на хуторах, у нас нет больших агломераций – вот тогда немного было снижение поддержки, но небольшое. И Россия тут совершенно ни при чем.

 

* * *

Латвия. Вячеслав Домбровский

Фото со страницы Вячеслава Домбровского в Facebook

Фото со страницы Вячеслава Домбровского в Facebook.

– Из бесед с экспертами разных европейских стран я поняла, что в целом экономики ЕС быстро адаптировались к условиям санкций в отношении России. При этом, говоря о тех, на ком ограничения все же сказались, некоторые называли именно страны Балтии. Так ли это в реальности?

– Хочу отметить, что специально мы (аналитический центр Cetrus) не оценивали именно степень влияния санкций. Это немалая работа, у других попытки были, но они были все же ангажированы, либо в ту, либо в другую сторону, потому что в этом вопросе, безусловно, есть политическая компонента. Одна сторона хочет преувеличить влияние санкций, другая – приуменьшить.

В целом я могу разделить наши экономические отрасли на три группы: в первой эффект от санкций без сомнения есть, по крайней мере, изначально был; вторая – это где эффект был, но не прямой и не ярко выраженный, вычленить его трудно; и третий – где эффект обнаружить практически невозможно.

Для структурирования разговора я эти группы сразу назову. Первая – это продовольственная промышленность, в первую очередь, молочная. Вторая – это транспортировка, автоперевозки, часть транзитной отрасли. И третья – финансовая сфера, валютный курс.

Начнем с первой. Сразу уберем с пути те санкции, которые были введены Западом против России. Мне очень трудно представить, каким образом могли бы повлиять антироссийские санкции на экономику стран Балтии. Если у кого-то есть идеи, пусть мне расскажут. Но на самом деле никакого влияния, конечно, не было и нет. А значит, мы говорим исключительно о влиянии российского эмбарго. В продовольственной отрасли я бы выделил особо те группы продовольствия, где эффект от российских ограничений неоспорим.

Это молочная отрасль. Свежее молоко быстро портится. Радиус экспорта молочных продуктов ограничен. Молочная отрасль приняла на себя основной удар. Скажем, латвийская молочная отрасль сконцентрирована на производстве молока как такового. К примеру, если бы была сильно развита переработка молока, скажем, в сыр, экспортный радиус был бы намного шире. Но у Латвии в основном были растущие возможности именно производства молока как такового. Латвия, Эстония, Польша после введения российского эмбарго больше не могли экспортировать туда молоко. Образовался избыток молока, который привел к падению его цены как таковой.

– Ну, скажем, для потребителя сегодня у вас цена на молоко сильно изменилась в сравнении с 2014 годом?

– Я думаю, взгляд через призму потребителя даст вам не совсем четкую картину происходящего. Размытую. Первый удар принимает производитель. Для него он был весьма жестким. Они принимали на себя потери, которые доходили до 20, 30 процентов цены. За последние годы закупочная цена на молоко все же возросла. Но насколько производителям удалось отбить свои позиции – это все же другой вопрос.

– Интересно также, за счет чего эти позиции отбиваются. Если спрос упал, рынок сократился, значит, нужно искать новые рынки сбыта и увеличивать внутренний спрос.

Молочная ферма в Резекне, Латвия. Фото AP Photo/Scanpix

Молочная ферма в Резекне, Латвия. Фото AP Photo/Scanpix

– Конечно, люди не сидят на месте и ищут новые рынки сбыта. Кроме того, повышается уровень переработки молока. Что увеличивает экспортный радиус. У вас всегда есть возможность переработать молоко в порошок и отправлять его хоть в Китай. Мы, конечно, никогда не узнаем, какой прирост был бы у отрасли, не закройся Россия. Но тут уж..

 – Это упущенная выгода, несколько другая тема.

– Да. Но, по крайней мере, мы довольно часто слышали от производителей молока в Латвии, что им необходимы субсидии и помощь. Но последние год-два таких разговоров все меньше. Потери молочной отрасли несомненно были, но сейчас, последние два года производители приспособились, адаптировались и почти вышли на предыдущие, докризисные позиции. Если мы возьмем другие группы продовольственных товаров, скажем, знаменитые латвийские шпроты, то тут переориентация несколько сложнее. Надо еще как-то объяснить новому потребителю, что же это такое.

– И тем не менее, я их обнаружила в Чехии в крупных сетевых магазинах. Хотя не исключаю, что покупают их наши бывшие соотечественники, живущие за границей.

– Видимо, да. Теперь поговорим о другой экономической группе, о второй. Которая не так явно пострадала. Я бы выделил в первую очередь автоперевозки. Понятно, что если нет маршрутов в Россию, то нет работы у перевозчиков. Кроме того, если перевозится груз только в одном направлении, то стоимость этой перевозки возрастает – и это влияет на все смежные отрасли.

Ну, и третья группа – финансовая сфера. Думаю, что несомненно введение санкций повлияло на курс рубля. Несомненно, эффект был.

– Думаю, на курс рубля все же больше повлияло падение цен на нефть. Просто совпало по времени.

– Согласен, да. Но думаю, что и санкции так же повлияли в какой-то степени. И, конечно, падение курса рубля повлияло на экспорт Латвии. Оборот торговый значительно сократился между Латвией и Россией.

– В связи с этим какие настроения сегодня в среде предпринимателей латвийских? Они выступают за то, чтобы вернуть российский рынок или идут вперед, не оглядываясь?

– Вы знаете, я прямо сейчас смотрю на свежий выпуск нашей деловой газеты. И на титульной странице – рисунок, дорожный перекресток с указателями: Россия, США, Латвия. И подпись: «Какой бы ни был политический фон, экономическое сотрудничество необходимо поддерживать».

В экономике есть мало таких эмпирических наблюдений, которым можно безусловно верить. Среди них так называемая гравитационная модель международной торговли. Она свидетельствует о том, что объем торговли между странами всегда будет прямо пропорционален относительной массе произведенного продукта обеих стран и обратно пропорционален расстоянию между ними.

Это работает до сих пор. Латвию построение стены с Россией загоняет в угол. Она становится периферией. С ясными экономическими последствиями.

Если вы в углу, ваши экономические перспективы крайне ограничены. И бизнес-сообщество это, конечно, понимает. И хотя совсем прямо восстанавливать отношения с Россией у нас не призывают, но и в стагнацию никто не хочет.

Да, у нас разные жизненные ценности, но торговать – надо.

Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press

Интервью

ТЕКСТ МАРИЯ СТРОЕВА

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

 
Шанс для России. Взгляд на санкции и эмбарго из Чехии и Германии 13:31, 12.05.2017


«Искусственно созданы нормальные рыночные условия». Экономист Яков Миркин о санкциях как толчке к росту 17:04, 28.04.2017


«Денег в системе полно». Андрей Нечаев о том, что мешает развиваться российским банкам и как на них повлияли санкции 13:47, 10.04.2017


«Стопроцентное импортозамещение». Опыт выживания «Совхоза имени Ленина» под «ни на что не повлиявшими» санкциями 05:46, 30.03.2017


«Идеальный шторм». Экс-замминистра экономразвития об экономике России после трех лет санкций 12:40, 09.03.2017


Лечение от нефтезависимости.Партнер RusEnergy о санкциях, ценах на нефть и российской экономике 13:11, 15.03.2017

Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press

Тема подростков и молодежи в политике после 26 марта не сходит со страниц. Образные выражения разной окраски так и летают: «крестовый поход детей», «политическая педофилия», «непоротое поколение». И, судя по последним выступлениям представителей власти, проблема молодежного протеста волнует не только блогеров и политологов. Его ждут, его боятся, с ним готовы бороться. Ведь все последние сто лет в стране не было сколь-нибудь массового молодежного протестного политического движения. Подростки и студенты, которые везде в мире составляют под 70-80% участников любого митинга или шествия, в СССР и России были в большинстве своем либо провластно настроены, либо аполитичны, либо их протест принимал форму «валить из страны». 

И вдруг что-то начало меняться. Подросшие дети обнаружили, что впереди им светит вовсе не рост благосостояния и постепенное продвижение в сторону европейских стандартов жизни, пусть и под лозунгами «суверенной демократии», как казалось их родителям в нулевые. Мол, ты только учись, старайся – и все будет. Они старались. Книжки читали, курить не начинали, ЕГЭ сдавали, учились одеваться и улыбаться, говорить на английском и писать коды. Но постепенно становится все яснее, что как ни старайся, а впереди подчистую выжранная саранчой поляна, намертво заржавевшие социальные лифты и завидная перспектива поддерживать любимых стариков в стране без медицины и пенсий. Но зато есть возможность приложиться к мощам. Или взять штурмом фанерный Рейхстаг. Почему-то – странно даже, да? – молодежь все это не обрадовало. Пока только небольшую часть ее, но процесс в самом начале.

И тут власть оказывается в щекотливом положении. Начать всерьез разгонять, бить и сажать «малолеток» – значит утратить полностью остатки легитимности и последнюю возможность изображать из себя сторонников «умеренного прогресса в рамках законности», жаль, что в кольце врагов. Это срыв всех и всяческих масок, окончательный конфликт с населением и жирный крест на перспективе провести старость лет на Лазурном берегу в окружении внуков и правнуков. Да и все помнят, с чего начался настоящий Майдан – не с абстрактной евроинтеграции, а с ночного избиения студентов.

Уступать нельзя, жестко пресекать тоже – поэтому власть предержащие будут действовать через родителей, через педагогов, используя старые верные схемы «круговой поруки».  Виртуальные баррикады политического противостояния постараются перенести внутрь семей и школ, использовать эмоциональное насилие со стороны близких и авторитетных взрослых, чтобы не пускать в ход в полную мощь насилие государственное. 

Будут угрожать и вести «заботливые» беседы. Будут намекать на угробленное будущее. Будут предлагать помощь во «вразумлении». Будут выписывать родителям штрафы и вызывать на ковер. Будут действовать как плохой школьный учитель, который, сам не умея ни увлечь, ни заставить, пишет в дневник «Примите меры!» и глумливо шутит потом в учительской про «витамин Р», который кое-кому очень бы не помешал.

Аудиозапись воспитательной беседы директора и педагогов одной из школ Брянской области с учениками о Навальном, расследованиях ФБК, Крыме, патриотизме и санкциях. Поводом для этого разговора стало то, что один из учеников записался в сообщество поддержки массовой акции протеста, организованной Алексеем Навальным 26 марта.

Думаю, в ближайшие месяцы и годы многие родители и учителя с таким могут столкнуться и уже столкнулись. Многим взрослым в этой ситуации будет непросто, хочется их немного поддержать и, возможно, дать несколько советов.

Не бойтесь

Первое и главное – не паникуйте. Не запугивайте себя и других ожиданиями «нового 37 года», «волчьего билета» и прочими миражами из прошлого.

Когда-то я сама была в роли «протестующей молодежи». Нас было несколько человек на двухмиллионный город, поэтому вниманием карательно-воспитательных органов мы обделены не были. Личный эскорт из граждан в штатском, беседы со всякими чинами. Помнится, один пожилой полковник мне даже Некрасова цитировал, про чахотку и Сибирь. Специально выучил, наверное, готовился к разговору с филологом.

А уж свое факультетское начальство как старалось. В моем случае пикантность ситуации была в том, что я к началу движухи была «гордостью факультета» (Филологического факультета Ташкентского университета, — прим. «Спектра»). Ленинская стипендия, призовые места на Всесоюзной олимпиаде, член Ученого совета от студентов, полный набор. То есть все оказывалось вдвойне сложно. Выгнать сложно, заткнуть сложно, не замечать нельзя. Они крутились как могли, ну очень старались. Вспоминаю беседы с деканом да парторгом. Старые спивающиеся ловеласы (филфак же), псевдоученые без единой собственной мысли, бывшие троечники, получившие посты благодаря сотрудничеству с органами, призывали меня не губить свое будущее. Это уже тогда было не страшно, а смешно и противно. Через два года они «потеряли» свои партбилеты, через пять остались без работы, через еще сколько-то померли от цирроза. Кому-то из нас точно не следовало губить свое будущее. 

Так что – не бойтесь. Вашим детям еще жить и жить, еще много где и много чему учиться, менять работы и профессии, города и страны. Никакая малообразованная тетка с дурными манерами, вообразившая себя завучем или деканом, не может сломать им жизнь. Мелкие пакости, которые они готовы сделать ради шанса оставаться у бюджетной кормушки, – их потолок. Если ребенок ваш с головой, он себя в жизни найдет. И критичность мышления, опыт преодоления страха, опыт сложных переговоров, опыт защиты своих прав пригодится ему в этом куда больше их второсортного диплома.

Не просите

Моя семья была совсем не в восторге от моих «фокусов». Они не понимали, зачем мне это надо, они спорили, возмущались, упрекали. Я только теперь, задним числом, понимаю, как они боялись. Но когда моей маме позвонили «оттуда» с угрозами «сообщить на работу», перемежающимися приторной озабоченностью «судьбой хорошей девочки, которая запуталась», она как-то так ответила, что этот звонок был первым и последним. Жалею, что не спросила тогда и не записала дословно.

Запись лекции о культурной политике России в Московской государственной консерватории, где преподаватель дала студенту прочесть текст о «пятой колонне».

Когда меня пытались не допустить до госэкзамена и оставить без диплома, она разумно не стала тратить время и нервы на мелкое начальство и пошла сразу на прием к проректору, человеку явно неглупому, причем не с просьбами «не губить девочке жизнь» и извинениями, а с вопросами. Примерно такими: что, собственно, оценивается на государственном экзамене, знания или взгляды? И если претензий к знаниям нет, то как понимать попытки оставить ее дочь без диплома на основании ее взглядов? И как так вышло, что пять лет всех все устраивало, были пятерки и Ленинская стипендия, а теперь вдруг готовы аж диплом не дать? Все пять лет всем факультетом ошибались? Или сейчас неправы? На дворе был 89, вопросы были неудобные. В итоге все ограничилось тем, что диплом дали синий, а не красный.

Помните, у ваших детей есть право на мирное ненасильственное выражение своей позиции. Вам не нужны «вхождение в положение» и лицемерное сочувствие. Вам нужно соблюдение прав вашего ребенка. Или пусть прямо скажут, что выдают диплом и ставят оценки за верноподданнический образ мыслей, тогда пусть напишут это на сайте и в Уставе учебного заведения. Или пусть не смешивают учебу с политикой и занимаются своим делом – учат и оценивают знания. Если переговоров недостаточно – обращайтесь к помощи юристов. Какими бы ни были наши суды, сама по себе перспектива разбирательства – серьезный аргумент за то, чтобы с вами не связываться.

Многие из нас умеют вести переговоры и занимать принципиальную позицию в своей профессиональной деятельности, а при общении с учебными заведениями и госструктурами проваливаются в позицию жертвы. Не делайте так. Все эти люди получают заплату из ваших налогов. За то, что учат или охраняют ваших детей, а не за то, что форматируют им мозг.

Не сдавайте

Молодые бывают смелыми и даже безрассудными, но впервые попадать под пресс все равно всегда тяжело. И очень сложно держаться, если семья тоже – не тыл, а фронт. Не играйте с карательно-воспитательными органами в молот и наковальню, которыми прессуют ваших детей. Молот иногда не остановить, но без наковальни он много не намолотит.

За несколько лет до моей истории в нашем городе была протестная акция студентов отделения крымско-татарской филологии. Это было единственное место в стране, где можно было изучать крымско-татарскую культуру. И его решили закрыть. Студенты объявили забастовку и голодовку, забаррикадировались в аудиториях и несколько суток там просидели, уже не вспомню точно, чем дело разрешилось. Но хорошо помню, как эти ребята потом рассказывали, что люди в штатском сразу пошли по домам. И стали их родителям, бабушкам и дедушкам, глубоко религиозным мусульманам по большей части¸ рассказывать и намекать, сочувственно-озабочено, что вот, мол, там ночью вместе сидят парни и девушки, неизвестно чем занимаются, и как родители такое допускают, и что люди подумают. Так вот, не было ни одного дома, из которого их не выставили бы в более или менее грубой форме. Никто не стал с ними обсуждать вопросы нравственности и репутации дочерей, хотя людям давили на очень чувствительные для них точки. Я помню, с каким теплом и гордостью ребята цитировали своих грозных бабушек и отцов, у которых, бывало, с подружкой в кино вечером не отпросишься: «Мы своим детям верим, они сами знают, что делают, выход вот там».

Задержание на несанкционированной акции протеста 26 марта. Фото AP/Scanpix

Задержание на несанкционированной акции протеста 26 марта. Фото AP/Scanpix

Конкретные ситуации могут разрешаться так или иначе, значимость поводов со временем теряется, а отношения остаются. Знание о том, что тебя не сдали – остается. Я, например, сейчас уже плохо помню, как точно развивались события, что в каком порядке происходило. А людей, их слова и лица – помню. Бегающие глазки человека, которого до той минуты я очень уважала, директора моей родной школы, куда я хотела пойти работать после диплома, и все было уже договорено. «Меня вызывали… мы не можем… учитель – это не только предмет… будет лучше, если ты…». И другой человек – преподаватель, поди ж ты, научного коммунизма. Я даже имени его не помню, прогуливала безбожно его пары, были дела поважнее. Но когда началась заваруха, он вдруг сам нашел меня за неделю до сессии, и попросил зачетку. Быстро, молча, прямо в коридоре на подоконнике поставил «отлично» автоматом, сухо попрощался и ушел. Меня тогда не очень беспокоила судьба моего диплома, но я смотрела во все глаза, как взрослые вокруг делают свой выбор. Это было важно и поучительно.

Вы можете быть не согласны с мнением и позицией своего ребенка, вы можете считать, что игра не стоит свеч, что было бы лучше поступить иначе. Вы можете попробовать его переубедить или предложить другой вариант, например, отъезд или «малые дела». Но если над ним занесут молот – не сдавайте его. Пусть он знает, что на вас можно рассчитывать.

И уж точно не становитесь наковальней, не устраивайте семейных разборок с угрозами, упреками и шантажом. Вашему ребенку в этой ситуации нужно много душевных сил, нужны спокойствие и трезвая голова.

Если вы педагог, не позволяйте делать из себя молот. Особенно если дети вам доверяют. Ваша трусость или ложь могут нанести им больше вреда, чем проблемы с администрацией. Вас не могут заставить. Или пусть запишут это в должностных обязанностях: обеспечить политическое единомыслие.

Не обесценивайте

Если вы хотите обсудить с детьми их взгляды и решения – делайте это уважительно. Мы говорим о людях старше 15-16 лет, то есть почти уже взрослых. Закон считает, что они способны отвечать за свои поступки. Это подразумевает способность делать суждения и предвидеть последствия. 

Более того, они входят в мир, в котором им жить. Это на их головы упадут все последствия наших ошибок и нашего бездействия. Это их образование, здоровье, рабочие места, путешествия превращаются в чьи-то дворцы и яхты. Это их будущее загоняют в прошлое. Они имеют право об этом думать и говорить. 

Вы можете быть несогласны с идеями и с методами, но не отрицайте их право иметь и выражать свое мнение. Не давите, не прессуйте, не ставьте ультиматумов. Выясните, что они думают, как аргументируют.

Не обесценивайте, не используйте сарказм. Этим вы только усилите протест и потеряете контакт. А возможно, и спровоцируете на более радикальные действия.

Не считайте и не называйте своего ребенка ненормальным, глупым или неблагодарным. Протест, риск, желание изменить мир – нормально и хорошо для его возраста, тем более в нашем случае. С вашим ребенком все в порядке.

Не обвиняйте его в происходящих неприятностях. Участвуя в мирном протесте, он действует в своем конституционном праве; если у него возникли проблемы, в этом виноват не он, а те, кто его незаконно преследует. Не спускайте собак на и так несправедливо пострадавшего.

Не оскорбляйте ребенка предположениями, что им манипулируют, что он не хозяин своих мнений и действий. Нынешняя молодежь, с пеленок знающая слово «фейк», намного скептичнее нас с вами. А оскорбительнее, чем отказ в субъектности, для юного человека нет ничего.

Не ведите гражданскую войну в семье

К этому часто склонны как провластно, так и оппозиционно настроенные родители. Нам кажется, что дети обязаны разделять наши ценности, видеть мир под тем же углом. Но на самом деле убеждения и ценности только тогда могут так называться, если они свои собственные. Если ты их выбрал и выработал сам. 

Дело родителей – вырастить детей в любви и заботе, по возможности показывая им хороший личный пример. Это все. Убеждения человек формирует сам. Свои гражданские и политические выборы делает сам.

Не нужно стараться делать выросшего ребенка своим продолжением, который про все думает как вы. Не надо изображать Матео Фальконе или Тараса Бульбу. На дворе 21 век. Можно сохранять уважение и любовь, имея разные взгляды. Не склеивайте ни себя, ни ребенка с позицией. И вы, и он можете еще не раз изменить позиции и взгляды, а родными людьми вы останетесь навсегда.

Задержание на протестной акции в Москве 26 марта. Фото Reuters/Scanpix

Задержание на протестной акции в Москве 26 марта. Фото Reuters/Scanpix

Спорьте, если не согласны, или наоборот обходите горячие темы, но оставайтесь на стороне ребенка в главном: он имеет право думать и выбирать и может рассчитывать на вашу защиту.  

Не верьте

Особенно если дойдет до репрессивных мер, от исключений до задержаний и заведенных дел. Не верьте ни одному слову. Повесьте у себя на стене фотографию бедной Вари Карауловой за решеткой и не расслабляйтесь под обещания «сделать как лучше для вашего ребенка». Ее родители поверили – и вот результат. Это непросто, профессионалы умеют сделать так, чтобы захотелось сотрудничать. Пообещают что угодно, войдут в положение, будут предупредительны и станут говорить о вашем ребенке с интонациями отеческой заботы в голосе. Не верьте. Ничего не рассказывайте, ничего не подписывайте без консультации со своим, вами лично найденным адвокатом.

Вникните в то, что на самом деле написано в законах и кодексах, в уставных документах учебных заведений – вам будут врать об этом. Если вашему ребенку нет 18 лет или тем более нет 16, особенно тщательно изучите, на что он имеет право в случае задержания или следственных действий. Ваша активность и грамотность – его лучшая защита.

Всегда спрашивайте себя, обязаны ли вы вообще разговаривать с данным человеком или группой лиц. Вас будут желать поучить быть хорошими родителями все кому не лень. Вам это нужно? Вы не обязаны ходить ни на какие беседы и комиссии, куда вас будут приглашать. Приглашение тем и отличается от предписания, что его можно не принимать, что бы вам ни говорили. А предписания вам мало кто имеет право выписывать, только следователь и суд. 

Если все же считаете нужным побеседовать, переводите разговор с обсуждения ребенка на обсуждение их действий. Задавайте вопросы. Требуйте обоснований. Отсекайте не относящиеся к делу темы вроде «разве мы не стали жить лучше, чем в 90-х». Стали или не стали, угрозы и давление на учащегося за политические взгляды неправомерны. Ведите себя корректно и прекращайте разговор при любых попытках повышать голос, угрожать и оскорблять вас или ребенка. Спокойная, но твердая манера вести диалог сделают вас неудобным партнером по манипуляции, и вас перестанут беспокоить. 

Будьте осторожны со СМИ, особенно с телевидением. Если не уверены, что сможете полностью контролировать ситуацию вплоть да каждого слова – лучше вообще не общайтесь. Или давайте короткие заранее продуманные и согласованные с адвокатом комментарии. Помните, вы не обязаны удовлетворять ничье любопытство. Отказ отвечать – ваше полное право, это не означает, что вы или ребенок в чем-то виноваты.

Не оставайтесь в изоляции

Знакомьтесь и общайтесь с другими родителями. Поддерживайте друг друга, обменивайтесь ценной информацией, пишите совместные заявления и жалобы. Поверьте, с группой даже из трех активных грамотных родителей по возможности не станет связываться ни один начальник.

Найдите контакты правозащитных организаций, они помогут с выбором адвоката.

Обращайтесь к уполномоченным по правам ребенка, если речь идет о несовершеннолетнем.

Сообщайте о происходящем в СМИ, которым доверяете. В моем случае было очень важно, что о ситуации говорили на радио «Свобода», декану и парторгу было некомфортно слышать свои фамилии в эфире.

Участники протеста 26 марта в Москве. Фото AP/Scanpix

Участники протеста 26 марта в Москве. Фото AP/Scanpix

Пишите в социальных сетях о случаях произвола, но будьте осторожны с изложением событий – любое слово или изображение может быть использовано против вашего ребенка, если дойдет до процесса.

Обращайтесь за поддержкой к знакомым, друзьям и к обществу в целом. Вам могут понадобиться организационная и финансовая помощь, просто добрые слова. А если у вас все пока хорошо, поддержите финансово организации, занимающиеся защитой задержанных. У них нет других денег, кроме пожертвований граждан.

Проявите заботу

Спросите, знает ли юный протестующий, как вести себя в той или иной ситуации, знает ли свои права и требования закона.

Обсудите правила безопасности в социальных сетях. В каких-то случаях можно осознанно идти на риск, нарушая противоправный запрет, но очень глупо подставиться просто по недомыслию.

Обсудите риски пребывания в толпе, что делать в случае возникновения паники, провокаций, как помочь себе и другим, если стало плохо. Обсудите границы ненасильственных действий, обратите внимание, что в российской реальности можно всерьез пострадать за безопасные жесты вроде брошенной пустой пластиковой бутылки.

После участия в акциях, возможно, придется провести сутки или более в не самых комфортных условиях. Обсудите, как следует одеться и что обязательно взять с собой, особенно если нужны какие-то медикаменты или средства гигиены.

Убедитесь, что ребенок знает, кому и как сообщить и как себя вести, если вдруг придут домой, если прямо из школы повезут «беседовать», если будут требовать подписать какие-то документы, заявления и т. п.

* * *

Напоследок воспоминание совсем забавное: еще до того, как все понеслось, кажется, в 87-м, меня в какой-то момент пригласили на мою любимую кафедру Современного русского языка и несколько смущенно рассказали, что пришло приглашение: можно делегировать одного сильного студента в научную группу, которая будет составлять самый-пресамый полный словарь языка В. И. Ленина. Это будет огромная работа, с большими перспективами, издание должно выйти к столетию Октябрьской революции. В этом, то есть, году вышел бы сей эпохальный труд, которому мне предлагалось посвятить тридцать лет моей единственной жизни.

Я помню, что несколько обалдела. От удивления, что кто-то всерьез верит, что это самое 100-летие будет отмечаться как праздник. Что кто-то может ожидать от не самого глупого студента, что он захочет таким заняться. Мы обменялись с завкафедрой понимающими взглядами, вслух я сказала, что лексикография – это не мое, но в изумлении от человеческой глупости пребывала еще долго.

Держите масштаб. Жизнь длинная. Все меняется. Иногда дети видят дальше взрослых. Но взрослые всегда нужны, чтобы быть их тылом.

Взрослые – это мы.

Оригинал опубликован на сайте Spektr.Press


ТЕКСТ ЛЮДМИЛА ПЕТРАНОВСКАЯ

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ


«Требуем ответов». Акция протеста против коррупции в России — онлайн

 12:06, 12.06.2017


«Вот мои родители не сидят в Facebook, они смотрят телевизор».Впечатления от антикоррупционной прогулки по Москве

 16:20, 27.03.2017


#ДимонОтветит. Протесты против «тайной империи» Медведева — Краткая сводка — более 1000 задержанных 13:50, 26.03.2017

  
Тишина в эфире. Ведущие российские СМИ проигнорировали самые масштабные акции протеста за последние годы  23:38, 26.03.2017

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире