shigelsky

Виталий Щигельский, писатель, Санкт-Петербург

26 июня 2017

F

13 июня 2017 г в Дзержинском суде Санкт-Петербурга был задержан правозащитник Динар Идрисов. В суде Динар занимался профессиональной деятельностью — представлял интересы арестованных на антикоррупционной акции 12 июня. После слушаний правозащитник был задержан, якобы за «неисполнении законного распоряжения судьи о прекращении действий нарушающих установленные в суде правила» и отправлен под арест на 14 суток. 

В этот же день Динар Идрисов объявил сухую голодовку, чтобы обратить внимание общества на массовые политические репрессии, набирающие ход с марта 2017 года, на «чрезвычайные суды – судилища». Динар требует отставки руководства петербургского МВД, Прокуратуры и Суда.

25 июня 2017. В Петербурге состоялся народный сход «Свободу Динару Идрисову!». 

Массовым политическим репрессиям, чрезвычайным беспредельным судам, священному праву гражданина на восстание посвящены выступления петербуржцев — участников весенних и летних протестных акций 2017 года.


Когда очень хочется перемен, и нет силы воли, чтобы начать меняться самим, приходит «спаситель». До изобретения и внедрения масс медиа, им  мог быть любой человек, желательно с  непрозрачным бэкграундом. Появлялся он всегда неожиданно где-нибудь в «половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки…»

В наше время случайности такого рода недопустимы и кандидаты в «мессии» проходят долгий и изнурительный кастинг перед финансовыми воротилами и уполномоченными представителями служб государственной безопасности. Первые вкладывают в победителя закрытого конкурса деньги, вторые — идеи.

Над образом работают тщательно. Его раскручивают те же люди, и ученики тех людей, которые создавали мифы прогрессивного реформатора Медведева («свобода лучше, чем несвобода») и политического спойлера Прохорова-Куршавельского. Его финансируют олигархи, например вице-президент «Росгосстраха» Роман Борисович, директор по стратегическому планированию «Альфа-групп» Алексей Савченко, председатель совета директоров Национальной резервной корпорации Александр Лебедев, партнер УК «Росинвестотель» Кирилл Иртюга, и других ничем, кроме денег не примечательных лиц…http://www.forbes.ru/news/82683-antikorruptsionnyi-fond-navalnogo-raskryl-svoih-sponsorov

Ошибиться нельзя. И ставки высоки. Ведь если в доинформационную эпоху «мессия» «одухотворял» узкий круг лиц — туповатых помещиков, уездных генерал-губернаторов, наивных пейзанок, то теперь на круг поставлен электорат — избиратель, как моноблок-монолит.

Под видом транзита власти, электорату необходимо втюхать нового «папу», вместо старого и плешивого. Крайне важно, чтобы новому «папе» не было альтернатив, чтоб электорат не разделился в симпатиях и антипатиях. Над созданием иллюзии отсутствия альтернативы тоже работают профессионалы. «Да, да, нет, да» — наше навсегда.

Образ конструируется не один день, лик «спасителя» претерпевает несколько обязательных стадий. Чтобы каждый желающий нашел в «мессии» те качества, которыми хочет обладать сам, и услышать те слова, на  которые сам не может решиться.

Сначала «спаситель» страдает и вызывает жалость. Власть пытается уничтожить его, либо же посадить. Кажется, он обречен. Его малочисленные коллеги и родственники отправлены в места не столь отдаленные. Он беспомощен как упавший в нефтяную лужу птенец. «Спасителя» самого необходимо спасать.

Потом включается стадия номер два. Со «спасителем» происходит чудо! Несмотря на обструкцию и преследование режима, он допускается до выборов в мэры Москвы. Он проигрывает, но проигрывает с шумным достоинством, он много шутит, хамит, когда того требуют обстоятельства и окружающая среда. Плечи его расправлены. Перед нами уже не жалкий птенец, а прекрасный лебедь. И вот уже сотни последователей-неофитов мертвой хваткой вцепились в его штанины: «веди нас, скажи нам, куда идти».

И он говорит. Он свободно парит над идеологиями, игриво махая крылом то националистам, то либералам, то социалистам, при этом ни с кем не сближаясь.

Он свободно меняет форматы и места проведения акций, а потом исчезает… многие и эту способность считают чудом.

Впервые оно случилось 5 декабря 2011 года, когда мистер Навальный призвал людей идти на манежку, после чего спустился в метро и исчез, затем повторилось 12 июня 2017 года.

Навальный на 99,9 процентов знал, что его повяжут у дома. Эта стандартная жандармская практика. При желании ААН мог переночевать у знакомых и днем 12-го быть на Тверской вместе с народом.

Возможно, его задержали бы раньше. Но, согласитесь, он ведь даже не попытался. Кто-то ждал его на Тверской. Кто-то на — Пушкинской. Планов на нестандартную и чрезвычайную ситуации. Было краткое твиттер-послание жены Алексея «вы знаете, что делать», чем-то схожее по настроению с мемом «денег нет, но вы держитесь»...

Так вместо антикоррупционной прогулки случилась «Ржевская наступательная операция»...

Все это означает, что Навальный не испытывает ни чувства ответственности, ни вины перед своими сторонниками. Он абстрагировался от ситуации, великодушно предоставив право выручать задержанных бесплатным волонтёрам и представителям ОНК.

Это симптом третьей стадии. Из лебедя вылупился дракон. Эгоцентричный, уверенный в неприкосновенности человек с непомерными диктаторскими амбициями. Молодой «папа». Молодой Путин.

Даже, если очень хочется перемен, верить можно только  людям, готовым закрыть вас собой. А к таким ААН не относится…

С одинаковым уважением отношусь к людям, чье участие или отказ от участия в митингах 12 июня имеет интеллектуальный или принципиальных характер.
При этом показательно дистанцируюсь от, так называемых, болельщиков — интернет-истериков, для которых уличные мероприятия — шоу,
и восторг их тем больше, чем выше явка, и чем больше количество людей окажется спрессованными в автозаки…
Та мокрота и слизь, котораю стелется за их изречениями заражает виртуальных «матрацев» и «ватников», «аналитиков», «оборзевателей», «независимых комментаторов» и других представителей СМИ, умножая когорту халявщиков, мечтающих въехать в светлое будущее на чужих горбах..
Эти самые болельщики-халявщики переметнутся на сторону любой команды, побеждающей в данный конкретный момент…
Полагаю, что история, входя в очередной и неизбежный вираж, не столько забывает прихватить с собой перечисленный контингент, сколько сознательно пренебрегает им, из соображений брезгливости,
и освобождает место для реальных людей, совершающих реальные действия в объективной реальности…

О пятой годовщине разгона «Марша миллионов» на Болотной площади вспомнили, по-настоящему, то есть выйдя на улицу, несколько сотен человек в Москве и три десятка человек в Санкт-Петербурге.  

6 мая 2012 года десятки тысяч человек приняли участие в мирном согласованном с властями шествии закончившимся удачной провокацией властей, увенчавшейся задержаниями, арестами, показательными политическими процессами и посадками.

Этот день можно считать днем начала открытого террора властей в отношении российских граждан. «Точечного» в категориях применения, и тотального в категориях результата.

Если заставить работать память, то можно вспомнить: фигурантами «болотного дела» стали представители различных социальных слов и политических убеждений. Случайная выборка, носящая неслучайный характер. Каждой «твари» по штуке. Посадка одного, по замыслу провокаторов, должна была ударить и ударила по всей социальной страте, к  которой осужденный имел отношение.

В те дни миллионы россиян следили за событиями через интернет, гневались и повторяли, нечто банальное, типа: «не забудем, не простим».  

Прошло пять лет.  Забыли. Простили. И мало того, многие даже  раскаялись. Сегодня практически никто не чувствует своей ответственности перед заключенными «болотниками». А власть ничего не забыла, ничего никому не простила и ни в чем не раскаялась…

Полтора месяца назад – 26 марта –  десятки тысяч россиян повторили марш в новом формате. Протест был направлен против той же самой власти, и тех же ее проделок-подлянок, и тем же завершился. Задержания, аресты, «дела» грозящие потенциальными посадками. «Болотное дело». Клон № 2.  

И снова, миллионы сочувствующих и бушующих в социальных сетях. При этом, практически никто не  видит или же не хочет видеть связи и патологической преемственности между протестами мая 2012-го и марта 2017-го.

Одни забыли и простили, другие ничего не знали и ничего знать не хотят.

Сторонний наблюдатель от  качества и наивности протестов в России приходит в ужас.

Со стороны все выглядит примерно так.

Есть огромная территория населенная спящими (добровольно-принудительно усыпленными) россиянами, где «россияне» –  понятие включающее в себя без преувеличения все виды народов и рас. А Россия –  территория, отличительными признаками которой являются: отсутствуют понятия права, справедливых судов, общечеловеческого этического кодекса и так далее.

Время от времени, неожиданно и непредсказуемо, на этой территории просыпаются отдельные социальные группы: выныривают на поверхность реальности, делают вдох, получают по башке резиновой палкой, и снова погружаются в сон. Разве что перед сном в социальных сетях возникает дискурс чем-то похожий на короткую, но ожесточенную драку футбольных болельщиков.

У населения нет ни  букваря, ни достойного человеческого примера (из ныне здравствующих), ни  первоначальных навыков  сопротивления системе ОПГ «Левиафан Владимирович и Друзья».  

Опять же, всем кто хочет думать понятно, что позитивных изменений в жизни человека, не произойдет без его личного участие в общественно-политической жизни, по большому счету, такое участие должно стать для человека таким же естественным процессом как чистка зубов. Но сейчас этого нет. И это расстояние между не преодолевается одним даже  очень большим прыжком.

Возьму на себя смелость предположить, что в России в данный момент не имеет смысла втягивать людей, не  готовых к взаимной поддержке, в какие-либо виды массового протеста. Практика 2011-2012 годов подсказывает, если человек не получит от участия в акции должной, а желательно необратимой дозы самоуважения, такой дозы которая уже не  позволит ему вернуться в прежнюю застойную колею, то он через некоторое время  вберет в себя необратимую долю страха, после которой уже ничто не может вытащить его на улицу или стать активным участником избирательного процесса (механические  опускатели бюллетеней в урну не в счет).  Не стоит забывать и тот факт, что пока человек боится, режим укрепляется, наращивает высоту и толщину стен, закаляет прочность оков.

 

Иными словами, хаотические одноразовые, пусть и массовые мероприятия, уступают в как в  эффективности, так и в качестве модели (примера), так и в плане долгосрочного результата, небольшим по численности, но содержательным, регулярным и  поступательным мероприятиям, совершенным командой единомышленников готовых к  взаимной поддержке и выручке.  

PS. На снимке некоторые участники Народного схода в поддержку политзаключенных.  6 мая 2017 г. Фото. В. Нелаева.

 

19 апреля 2017

Освобождение

Акция 26 марта 2017 в своем размере и  размахе оказалась неожиданностью для всех сторон, ищущих повода: режима, интернет-сообщества, экспертов, квазисвободных СМИ, а также непосредственных организаторов мероприятия. 
Бесспорно, главным действующим лицом в событиях 26-го стал свободный и  самостоятельный человек, не превратившийся в серую массу. Например, в  Петербурге, после того как организаторы, утомленные привычным полуторачасовым митингом в гайд-загоне на Марсовом кладбище, разошлись по домам, оставшиеся – люди – существенно раздвинули границы контроля и прошлись демонстрацией по  городским площадям. Показав разницу между болтовней и поступком, принудительной явкой и самоорганизацией. Казалось бы, и выгоды должен был приобрести в первую очередь человек. Однако, выгодоприобретателями стали совсем другие персоны. 
Интернет-сообщество получило дозу адреналина, не вставая с дивана, да такую, о  которой римские плебеи – посетители боев гладиаторов – не могли даже мечтать.
Эксперты и представители квазисвободных СМИ, сплюнув изжеванную портянку «если не он, то кто?» (сплюнув и тут же подняв как НЗ – про запас), закусили портянкой нежеваной – запустили старую песню о «новом главном». 
Силовиков мотивировали дополнительными полномочиями, военной техникой и  будущими наградами. Воодушевленные следователи незамедлительно сели шить дела. 
Организаторов подсластили – объявили авторами феномена. Популист он не только  льет патоку, но и сам жестко зависит от сладко-липких объятий лести. 
В общем, каждой сестре по серьге или, как говаривал Жириновский, «каждой женщине по мужчине». 
Кроме человека. Человек отдал свою энергию, свой порыв социальным сетям, экспертам, силовикам, бюрократам – действующим и метящим на их место. 
Человек сделал свое дело. И о человеке забыли. Мало того, над человеком свободным нависла угроза нового «болотного дела». 
Только в Петербурге на этой неделе проходит четырнадцать судебных процессов в  отношении участников мартовского протеста. А еще судят «прогульщиков» и  дальнобойщиков, участников антивоенных пикетов. И это только в Петербурге, а  еще есть беспредел в Москве и по всей России…
В этом месте происходит разрыв между организаторами протеста и протестующими, поскольку организаторы не хотят нести ответственности за задержанных, между протестующими и квази-СМИ, поскольку СМИ не интересны судьбы «простых» задержанных, и СМИ переключаются на более рейтинговые темы, по той же причине интернет-сообщество предпочитает не помнить о «поверженных гладиаторах», ну а режим, напротив, все помнит, и мстит – в первую очередь беззащитным. 
Португалия, Греция, Чехия, Польша – все эти страны тоже боролись с режимами жесткими, беспринципными, заточенными на беспредел и насилие. 
Боролись и побеждали без автоматов и бомб, при помощи взаимной поддержки – при помощи солидарности, где один был за всех (и он реально отвечал за судьбы всех) и все были за одного (реально выходили за одного), извините за банальность. Там не было безразличия к людям, попавшим в лапы режима, напротив, все знали: режим выхватывает в первую очередь тех, кого не пойдут поддерживать – за маленьких людей, за неизвестных... 
Великая русская литература – литература о человеке, о гуманизме – повлияла на  Мир. 
На весь Мир, кроме России. В России человек – вне всякого интереса, до тех пор, пока он не прибьет свои яйца к асфальту. 
Освобождение России – это освобождение человека от рамок режима, коллективного бессознательного мнения интернет-сообщества, прогнозов «экспертов» и  квазисвободных СМИ, а также от всевозможных лидеров, раздутых радио— и  телеэфиром…

 

Это две большие загадки — Жириновский и Трамп. Впрочем, можете вписать сюда имя любого не столь широко известного проходимца, утверждающего, что он все может, и он все знает.

Попробуем их разгадать.

Помимо общего сходства: красномордые, обрюзгшие, потные, брызгающие слюной в разговоре, жестикулирующие много, но без должного ритма и  такта; они обладают сходством внутренним: оба сложные психопаты.

Сложные в том смысле, что они психопаты, разыгрывающие из  себя психопатов.

Последнее делает их поведение настолько непредсказуемым для неофитов, что в умах неофитов наступает некоторый временный, пусть и сотканный из хаотических манипуляций порядок, устанавливающий (в головах неофитов) временное равновесие между хаосом мира (прямо сейчас саморазрушаются принципы толерантности, глобализации, американской (русской) мечты, идей просвещения, либерализма и даже — тоталитаризма) и хаосом.

Хаосом, который ежеминутно преподносит реальность…

Можно считать Трампа агентом КГБ-ФСБ.

Можно считать Жириновского агентом ФСБ, ЦРУ или МИ-69.

Это бред.

Они в тренде потому, что сейчас никто, ну почти никто, не  знает куда катится этот мир.

Жириновский и Трамп — спасательные круги для тех многих, кто сейчас переполнен страхом неизвестности.

А неизвестность, она наступает: все привычные структуры — от  ООН, до ШОС и СЕЙЧАС — разлагаются, и наоборот, появляются разные крокИГИЛы…

Хаос — питательная среда для таких как Жириновский, Трамп и  всех прочих, кого вы сюда домыслили или же дописали.

Определенно нужен противовес. Только непонятно кто станет этим противовесом. Он определенно не должен врать и брызгать слюнями. Он не должен обещать чудеса и, тем более, демонстрировать аттракционы.

А с другой стороны, кому он нужен, если толпа, глубоко напуганная экзистенциальным, религиозным и личным выбором в который в истории раз предлагает себя в качестве стельки для «сапог-скороходов» политических проходимцев…

23 ноября 2016

Стоп-кадр

Многое, очень многое, в этой жизни перестает быть понятным: жизнь становится хуже, а суммы взяток, в которых уличают чиновников – больше.  Чиновники размножаются как хомячки, не смотря на постоянные сокращения.  А вот тех, кто критикует взяточников и вообще критикует,   становится меньше – сажают.   

На месте детских песочниц – излюбленных местах скопления выпивох – возводятся опрятные православные храмы.  А часовен, часовен-то сколько! Человеческий путь от роддома до морга уставлен часовнями.  Почему же  лица у верующих злые и  хмурые?

Шестьдесят пять процентов россиян снова хочет видеть Владимира Путина на президентском кресле в грановитых палатах, еще больше процентов довольны курсом страны и партии, но при этом большинство россиян недовольны уровнем и качеством своей жизни.

Россия инвестирует в подводные лодки  нового поколения. Это не какие-то круизные туристические корабли.  Эти субмарины способны превратить в «ядерный пепел» и Америку, и Европу, и нас с вами. И даже  их с ними – команду «огонь» отдающих и команду «огонь» исполняющих.   

Россия покупает не только опустившихся death stars типа Стивена Сигала и Жерара Депардьё, но и некоторых президентов восточноевропейских стран, надеясь опять именоваться империей. Но у России нет денег для стариков, детей и больных.

Есть ощущение, что все это уже не должно продолжаться долго. Даже время замедлилось или остановилось. Совсем.    

Мы стоим, застыв в шаге от открытого люка, куда со свистом уносится воздух, которым мы дышим.

Мы стоим, завороженно уставившись  в серо-свинцовое небо, кто-то в попытке  высмотреть в нем отблеск крылатой ракеты с  патриотической надписью «На Берлин!», а кто-то серебристый борт дирижабля «lend-lease»…    

                                                                                                                                                                            «Улыбайся…»  

                                                                                                                                                                      Василий Шумов

 

Разгоняя мирные манифестации, фабрикуя дела на инакомыслящих и уличных активистов, фактически приравнивая свободу слова к экстремистской деятельности,  запихивая в «черный ящик» запретов всех и вся, российский режим не оставляет для себя альтернативы. 

В предстоящей борьбе за власть режиму придется иметь дело не с респектабельными оппозиционерами-миллионерами, не с интеллигенцией, шарахающейся от своей тени, не с адептами теории «непротивления злу насилием» и не с леммингами белоленточных революций. В настоящий момент в батонах ОМОНа и в стаканах отделений полиции сбраживается новая формация политических деятелей. По аналогии с Украиной ее можно назвать «правым сектором».   

«Правый сектор» в России не обязательно будет составлен из националистов (там, где нет нации, националистов нет). Скорее всего, он вообще не будет сформирован по определенному идеологическому признаку. В него войдут те, кто, получив по левой щеке, не подставит правую щеку, и единственным ответом на силу будет равная по отдаче сила, – всё по третьему (он еще не вычеркнут из учебников, как экстремистский?) закону Ньютона. 

В дни, когда Майдан стоял, стоял твердо, но стоял только потому, что не знал, как и что ему дальше делать, Янукович чувствовал себя довольно уверенно. А вот когда на Майдан пришел «человек с ружьем» – «правый сектор» – и негромко сказал: «Эй, которые тут временные? Слазь. Кончилось ваше время…» – то не только подвинул в сторону медийных лидеров украинской оппозиции, но и отправил в аут самого Януковича.

Справедливости ради стоит отметить, что у оппозиционного российского «правого сектора» очень много общего с государственным «правым сектором». А российский режим начал отстраивать свой «правый сектор» очень давно: поначалу  из нашистов в тренировочных лагерях «Селигер», потом из хоругвеносцев и сумасшедших гламурных псевдопопов, потом из казаков (без лошадей, но с нагайками), затем из профессионально экипированных и вооруженных людей в масках и без опознавательных знаков. Последние сейчас высажены в Крыму. Кремль не признает, что это российские военнослужащие. Тогда кто это? Что это? Инопланетяне? Любители дайвинга? В некоторых странах их бы точно приняли за террористов.

Впрочем, это неважно. Важно, что эти люди морально готовы использовать боекомплект ради успокоения тех, кого они недавно считали братьями-славянами.      

Мне кажется, что режиму не столько нужны Крым, Украина и даже эта война, как полное снятие табу на применение насилия людьми, имеющими право носить оружие. Эти люди не обязательно должны служить государству, но обязательно должны подчиняться персонам, именующим себя «государственниками». И обыватель свыкнется с мыслью, что шаг вправо, шаг влево, прыжок на месте есть попытка побега. В этот день «правый сектор» России будет выстроен окончательно. А оппозиционный и государственнический «правые сектора» объединятся.

Первая волна агрессии выплеснется на понаехавших и козлобородых, на пуссей и  пасквилянтов, на космополитов. Потом на полуголодный пролетариат: «Давай ешь. Почему ты голодный?» Затем на всех недовольных, нерадостных, невосторженных: «Давай улыбайся!»

Но вскоре этого окажется мало, так как за спиной бойцов «правого сектора» возникнут заград-отряды из пустых колбасных прилавков.

Тогда человек с ружьем придет в Кремль. А там прямо по Твардовскому (кроме самого конца): «Нет, ребята, я не гордый. Не загадывая вдаль, Так скажу: зачем мне орден?» Я согласен на мельярд.

Так или примерно так и произойдет смена власти. Мирная ненасильственная революция. Киргизский сценарий…  

По узким и грязным улицам Арканара бредет (скачет на коне) человек. Из окон домов на него выливают помои, без зла, не прицельно, естественным способом сообщения. В Арканаре нет канализации. Возможно, когда-то она была, но ее реформировали и демонополизировали, и каждый хозяин доставшейся ему части распоряжается ею по своему усмотрению: захочет – сдаст в лом металлов, захочет – переделает под самогоноварочный аппарат. Под ногами (копытами коня) человека – помои. И помои подаются в дешевых и дорогих тавернах.

В тавернах, домах и на улицах Арканара сильные вооруженные люди грабят, унижают, иногда убивают слабых безоружных людей. Сильным здесь не стать без насилия. Здесь самый близкий синоним сильного – это насильник. Нашему герою тоже нужно казаться сильным, поэтому он сам иногда грабит и унижает. В отличие от других, он недоволен собой. Будь внешние условия иными, он бы вел себя совсем иначе. Но, во-первых, в Арканаре не может быть других условий, во-вторых, он выполняет миссию. Он собирает данные для потомков. Он – этолог, этнограф. По крайней мере, он так считает. И он такой не один. Свою миссию выполняют многие – одним нужно построить дом, другим посадить дерево, третьим вырастить сына, четвертым заработать здесь денег и убежать. Поэтому всем им тоже нужно быть сильными, поэтому они грабят и унижают друг друга. Будь внешние условия иными, они бы вели себя совсем иначе. По крайней мере, так считают они.      

Ценители (не люблю слова «фанаты») повести братьев Стругацких «Трудно быть богом», написанной в 1963 году, утверждают, что фильм Алексея Германа «Трудно быть богом» очень далек от книги. Другого не ожидал: два мастера – две истины, разные времена и разные месседжи. Книга Стругацких питала «шестидесятников» некоторой надеждой: научный прогресс, покорение космоса, необратимое движение Матери-эволюции. И каждый шестидесятник считал себя немного Антоном, в крайнем случае – Пашкой. Шестидесятники приняли правила, шестидесятники поверили, что прогресс излечит больную мораль. Они уходили в леса и тихо пели под гитару в ожидании летающей тарелки и отставки Политбюро. Не дождались. «Пикник на обочине» закончился «Хромой судьбой». 

Фильм Германа подтверждает догадки поздних Стругацких: здесь прогресса не будет. Здесь ходом времени руководит не Мать-эволюция, а отец-идиот. И в дворянине Румате Эсторском почти не осталось Антона. Видение перспективы Алексеем Юрьевичем Германом мне понятно и близко. Все пятнадцать лет, пока Герман делал великий фильм, он пристально вглядывался в нас. И в результате соединил фантастический замысел братьев Стругацких с окружающей нас реальностью.

Я не буду писать о самой картине. Свое мнение о ней каждый должен составить сам. Мышление – индивидуальный процесс, или же это не мышление вовсе.

Я буду писать об Арканаре, который теперь называется Санкт-Петербургом. Есть у меня ощущение, что Россия – и неотъемлемая ее часть СПб – вслед за байствами Средней Азии скатилась в средневековье.

Новое средневековье – это обычный феодализм плюс сотовая связь и телевидение, джипы и пока еще электрификация всей страны. Новое средневековье уступает средневековью классическому в категориях чести, романтики,  рыцарства. Но уже приближается по части безграмотности и хамства, мракобесия и антисанитарии. Проявляется в непроходимости улиц, в хаотическом  нагромождении домов. Если прежде ущелья улиц выполняли защитную функцию – так было проще обороняться, то теперь это транспортный коллапс и не более.

Если классическое Средневековье закончилось Ренессансом и Просвещением, то новое – пятится назад, в пещеры и джунгли. Как бы это ни звучало банально: все от «кормчего» до гребца потеряли курс. А потеря курса, как писал Бродский, «есть категория психологии не меньше, чем навигации».

Через несколько дней после рождения человека везут регистрировать в ЗАГС, где он закладывает свою жизнь государству и вместе с заверенной справкой получает ее обратно, но не в собственность, а как бы в «держание», с обязательством нести барщину и оброк:  служить в армии, платить налоги, штрафы, пени, сборы. В обмен ему намекают на весьма условное покровительство и защиту. Тот же механизм запускается при взаимодействии с работодателем, если работник – абориген. Если же работодатель набирает рабочую силу из варваров, то он автоматически становится рабовладельцем-бенефициаром. Долюшка работодателя, впрочем, тоже не легкая, его жизнь и собственность прямо или косвенно, тайно или явно отданы в кормление моноликим силовым бенефициариям – аналогам феодалов-баронов, чтоб те не бузили и не воевали меж собой, но они все равно воюют. Все-таки силовики.     

За пожизненную ренту человек имеет право получить у банка дом. Не в собственность, «в держание», разумеется, ведь земля под домом ему принадлежать не может априори. Средний человек – не пьяница и не бездельник, не насильник и не вор – в состоянии  рассчитывать на норку размером 90 кубометров. Пусть там тесновато, жарко летом, холодно зимой, пусть там невозможно открыть форточку, не задев стены соседнего дома, пусть там слышны разговоры соседей из другой переборки. Но жизнь в улье все же лучше, чем жизнь на улице.

В паре литрах бензина обязательно найдется какой-нибудь торгово-развлекательный центр, где нашему герою предложат еду быстрого приготовления и многоразовую еду – джанк фуд, где оденут по последней китайской моде с французскими бирками. В торгово-развлекательном центре в выходной день нашему герою – Антону Новосредневековскому – позволено многое, например, поскользить в прокатных коньках по искусственному катку размером с его искусственную квартирку. Или посидеть за одним из многочисленных столиков, окружающих микроспортивный вольер, и, уплетая гамбургер или хычин, купленный тут же, лицезреть, как на ледовой арене схлестнутся два великовозрастных и гиподинамичных тюленя в наплечниках и футболках «USSR» и с криками: «Да ты знаешь, кто я?» – начнут тыкать друг в друга клюшками.

Потом наш герой сможет посетить кинотеатр чудес «7D эффект», отделенный от прочего ТРЦ пыльной, пахнущей чумой шторкой, чтобы наблюдать за дерущимися фигурками, отпечатанными на экранной простыне, и один таджик будет раскачивать стул Антона, изображая качку, а второй дуть в лицо – имитируя ветер. И дабы эффект был воспринят нашим героем окончательно и бесповоротно, наш герой в кульминационный момент сам получит ощутимую, но не оставляющую следов оплеуху.       

Чем не средневековая базарная площадь? Еда, ристалище и искусство. Виселицы нет разве что. Но это дело недалекого будущего.

А пока что пора домой – в один из элитных жилых массивов слипшихся и неотличимых, если бы не нумерация корпусов. Мест для парковки нет. А машины есть, они тоже в «держании». С них тоже надо платить оброк, и за ними охотятся тиранозавры-эвакуаторы. Нет детских садов. А дети есть. Высший правитель утверждает, что в каждой нормальной семье их должно быть не меньше чем трое. Старшего – на войну, среднего – в конюхи. Младшего-дурака – на перевоспитание в тюрьму, чтоб не дурил.      

Наш герой понимает, что все это гадко и подло, но надо на что-то жить. И опять же, миссия у него на носу.  

Вот и едет он на работу. Дышит отравленным воздухом. Пьет как будто бы «родниковую воду» из пластмассовой банки. Убивает кишечную микрофлору клейковиной подвальной пекарной промышленности. Продирается сквозь джунгли пробок, хищные пасти гаишников и бригады автоподстав, прячет подальше котлету от мелких шакалов-карманников. В общем, едет зарабатывать эквивалент куска мамонта, на который имеется право первого рта у любого вставшего на пути силовика и чиновника. Наш Антон никого не трогает, позабыв сказанную им самим же когда-то фразу: «Кто не трогает, тех больше всего и режут».

А когда по городу неизвестно откуда и неизвестно куда летит кортеж генерал-губернатора, тогда с улиц скрываются все. Кто не спрятался – тот, стало быть, экстремист. Это называется иерархия! 

Антон Новосредневековский понимает, что его грабят и обманывают на каждом шагу: в поликлинике, в управляющей домом компании, в администрациях и судах. Но у него миссия. Одному Антону нужно построить дом, другому посадить дерево, третьему вырастить сына, четвертому заработать денег и убежать. Пятый пишет записки, заметки, статейки, не для себя и не ради себя, но для потомков, как Тацит – так ему кажется. И все эти миссионеры соглашаются: «Да уж!», «Лучше грязь, чем кровь». Логика железная. Только кровь все равно проливается – их кровь, кровь их детей, их близких. И грязи вокруг становится больше.

Именно поэтому жители Арканара так не любят смотреть фильмы про Арканар.  

10 февраля 2013 года мне выпало выступить на акции в защиту конституционного права на проведение мирных митингов и шествий. Именно в эти дни петербуржские чиновники вносили реакционные изменения в Закон Санкт-Петербурга «О митингах…».

Не будучи умнее других, я уже тогда понимал, что эта акция, как и многие предыдущие и последующие, не принесет результата: поправки к Закону «О митингах…» были приняты. И всех, кто имел свое особое слово, за исключением митингующих по указке властей, загнали в оппозиционное гетто на Марсово Поле. Где на представителей оппозиции поочередно нападали то псевдо-националисты Бондарика, то лже-патриоты Милонова. При этом ОМОН от нападений не защищал, зато оберегал место сбора от «посторонних».   

Исполненный скорбным предчувствием, я говорил тогда о важных двух вещах:

1. О сокращение пространства свободы. Теперь это ясно практически всем.

2. Об опасности и неприемлемости банальной и в историческом смысле проигрышной тактике «разделяй и властвуй».

Если бы мировая прогрессивная мысль не отказалась от холуйских советов государю от полуголодного Макиавелли, мы бы давно сгорели в огне третьей (и бессмысленной) мировой.

Тем не менее в России, этот чумной огонек позднего средневековья разгорелся с невиданной силой. Это дело началось с новой (непризнанной), а фактически, старой (осмеянной) Думы, с нового,  а фактически – старого Президента.

Причем делалось это нагло, цинично и изощренно, разжигая злобу и ненависть,  настраивая одних из нас против других.  Цель понятна: чтобы мы не никогда не смогли подобно Оливеру Кромвелю  явиться в парламент  и спросить у «народных избранников»: «Есть ли в мире хоть один порок, который был вам чужд? Есть ли среди вас хоть один, кто не продал свою совесть за взятки? Люди избрали вас, чтобы  вы улучшили жизнь страны, а вы стали самым тяжким из возможных несчастий!»

Чтобы эти вопросы не прозвучали, нас разбивали. Сначала по мелочам, в житейской сфере: некурящих – против курильщиков, пешеходов – против автомобилистов, бюджетников – против бизнесменов, патрициев — против плебеев, аборигенов – супротив варваров. 

Дальше грабли пропаганды стали пропалывать наши души, стравливая верующих в веру «истинную», против адептов «диавольской» веры, и против людей, выбравших научный способ познания мира. 

Затем предметом распрей в наших интеллектуальных рядах, в нашем нравственном социуме стала Украина. Точнее, ее право на выбор вне рамок «совка».

В недалеком будущем таким ристалищем станет Россия, и мы снова расколемся, по невидимым, немыслимым линиям, только потому, что не умеем слышать друг друга, только потому, что доверяем наркозу телеэфира. Потому что мы расколоты, не сформировавшись. Потому что никах «нас» на само деле нет. Есть некий хаос, скрепленный кредитной линией. И еще потому, что именно хаос нужен нашему «господину». Иначе, он не умеет править. Ибо прямые зеркала и прямые (реально прямые) эфиры отражают его, как серую жадную трусливую крысу.

Но и телевидение, и радио, и, в основном, интернет, говорит нам о нем как о человеке. Мало того, человеке успешном, лидере нации, отце… человеколюбивых крыс.

Что мы можем противопоставить такому всеобъемлющему обману?    

У нас есть единственный шанс: напоминать друг другу, что все мы — люди. И у нас единая цель – оставаться людьми.

Люди, граждане, соотечественники и только потом курильщики и некурящие, русские и нерусские, «левые», «правые».

Тогда и только тогда мы сможем рассчитывать на честное и справедливое государственное устройство.  

Только тогда мы сможем сказать этой власти, как сказал в свое время Кромвель: «Именем Бога – Вон!» 

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире