shenderovich

Виктор Шендерович

03 июня 2016

F

Каждый из нас может облегчить страдания детей, умирающих от рака

Прошу вашего концентрированного внимания. От вас потребуются десять минут времени и несколько щелчков компьютерной мышкой.

Итак. В Москве по инициативе фондов «Вера» и «Подари жизнь» и при активном содействии московского правительства начато строительство Московского Детского Хосписа — «Дома с Маяком»...

Но дети умирают от онкологии, без обезболивания, в ужасных мучениях, каждый день.

Ниже — подробности, которые хочется пропустить и не пускать в сознание. Дай вам бог, чтобы эти подробности никогда не имели отношения к вашей жизни. И тем не менее…

Когда ребенка выписывают из больницы со словами «помочь больше ничем нельзя», в семью выезжают врач и психолог от Детского хосписа. Составляется план медицинской помощи: как сделать, чтобы ребенка не мучили неприятные симптомы, чтобы не болело, не тошнило, не было судорог и удушья. Врач подбирает терапию и медицинское оборудование, которые могут облегчить страдания.

Психолог помогает семье адаптироваться в сложившейся ситуации, решить, что и как говорить ребенку, где взять силы, чтобы продержаться весь этот сложный период.

Приезжает медсестра из хосписа, чтобы помочь родителям в уходе за ребенком: как помыть, как удобнее усадить, какое выбрать инвалидное кресло, как не допустить пролежней. Приходит няня, чтобы дать родителям хотя бы небольшую передышку и отпустить их поспать.

Игровой терапевт от хосписа играет с ребенком, потому что в каком бы состоянии ребенок ни находился, он все равно хочет играть. Социальный работник хосписа помогает семье пройти все бюрократические круги ада: встать на учет в поликлинику, получить рецепт на морфин, сделать так, чтобы в аптеке выдали лекарство в нужной дозировке…

Когда ребенок умирает от рака, существует множество вещей, которые могут облегчить его страдания. Но государство, увы нам, сторонится паллиативной помощи, и закупать оборудование приходится на благотворительные средства. Нужна функциональная кровать, на которой за ребенком будет легче ухаживать, нужен противопролежневый матрас и крем для профилактики пролежней, ванна для мытья головы в кровати и шезлонг для ванной, стульчак. Часто бывают нужны кислородный концентратор, отсос, аспирационные катетеры, зонды, зондовое питание.

Когда ребенок умирает от рака, существует множество вещей, которые могут облегчить его страдания

Нужен перфузор или подкожная помпа, чтобы вводить морфин, средства для обработки полости рта, противорвотные, противосудорожные и прочие лекарства. Нужно инвалидное кресло, прикроватный столик, тонны пеленок и памперсов. Детский хоспис старается закупать необходимое на благотворительные средства и привозить к ребенку домой.

На все это нужно 30 миллионов рублей в год. Обязательство по сбору этих денег и взял на себя фонд «Нужна помощь».

Важная и страшная подробность: эти 30 миллионов будут, увы, нужны каждый год. Любая одноразовая финансовая поддержка только отложит проблему, но не решит ее. Дети будут умирать всегда. А значит, обезболивание, медицинский уход, психологическая поддержка и забота — тоже будут нужны всегда.

Поэтому я прошу вас об оформлении пускай небольшого, но регулярного пожертвования. Арифметика тут простая: если 10 тысяч человек оформят ЕЖЕМЕСЯЧНОЕ пожертвование в размере 250 рублей, финансовый вопрос будет закрыт.

250 рублей сегодня в Москве — это чашка чая. Ее легко представить, в отличие от онкологии без обезболивания и детских глаз в этом случае…

Оформите это пожертвование прямо сейчас, ладно? Деньги будут автоматически списываться с любой банковской карты раз в месяц. Не поленитесь, пожалуйста. Вы можете быть совершенно уверены, что все собранные средства пойдут по назначению. Регулярный отчет будет приходить вам на почту и публиковаться на сайте фонда «Нужна помощь».

Форма пожертвования прямо перед вами. Спасибо.

Оригинал

СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ
29 мая 2016

Донос

Возмутительнейший случай.

Включил я, простой русский человек, в воскресенье с утра пораньше телек — чисто оттянуться душой, поглядеть на «Голден Стейт» с «Оклахомой». И что же я слышу от баскетбольных комментаторов компании НТВ-плюс?
Совершенно дикие вещи!

Что в Америке, видите ли, есть институт репутации, а у нас с этим не очень… И если какой-то Грин, видите ли, дважды грязно сфолил на Адамсе, то Грину этого не забудут (а у нас фоли на здоровье, и всем по барабану).

Что российский баскетбол деградирует, в частности, потому, что в России всех стригут под гребенку и всем переделывают бросок, а в Америке, царстве индивидуализма, имеется индивидуальный подход к игрокам — и милости просим, получите на выходе великого Стэффена Карри с его гениальной неправильной техникой…

Ну, и наконец, по случаю перспективы переезда команды Карри из Окланда в Сан-Франциско, комментатор обрадовал россиян сообщением о том, что среднегодовая зарплата в этом мировом очаге либеральной заразы — 80 тысяч долларов.

И как теперь жить?

Видит бог, я держался сколько мог, но если уже с ресурса «Газпром-медиа» начинает литься низкопоклонство перед Западом…

В общем, эй, вы, там, наверху, — примите меры! Либо чтобы у Хряпы был бросок как у Карри, а месячная зарплата во Владивостоке — $6000, либо уймите комментаторов.

Я верю, что второе вам по силам.

Оригинал

20 мая 2016

Ловушка



Этот недлинный текст будет посвящен одной психологической ловушке.

...Дело было в самом начале «нулевых». Я работал на телекомпании НТВ, которую, по случаю прихода к власти президента Путина, начали «мочить» со всех стволов, главным из которых был «березовый» Первый канал — с Доренко, Леонтьевым и прочими классиками брутальной заказухи.

С одним из топ-менеджеров этого канала, человеком столь же циничным, сколь незаурядным, судьба сводила меня в те годы регулярно — в одном артистическом ночном клубе в центре Москвы.

К моему приходу он был, как правило, уже пьян (впрочем, трезвым его вообще видели немногие). Увидев меня в дверях, топ-менеджер исполнял всякий раз одну и ту же репризу: начинал громко аплодировать, крича на весь битком набитый зал:

— О! Наша совесть! Совесть пришла!

Разумеется, мне становилось неловко.

Именно мне — а не ему, который в рабочее время был занят моим уничтожением, а потом приходил сюда напиваться, чтобы расслабить психику. Мне становилось неловко — вместо него!
Что, собственно, и было целью этой расчетливой клоунады.

На их профессиональном языке это называется словом «позиционирование». Легкий поворот колесика, и вот уже топ-менеджер Первого канала (наемник Березовского и заточка в руках Путина) смотрится нормальным, ироничным человеком — немного грешным, но даже симпатичным в своих понятных человеческих слабостях: кто же не грешен?

А ты стоишь тут, типа весь в белом, смешной и отвратительный в своих претензиях на мораль. Эдакий Фома Опискин…

И я хорошо помню, как подмывало меня оправдываться, объясняться… Что я, кстати, и делал, по неопытности.

Фома Опискин — это отвратительно. И наш брат-интеллигент, получивший советскую прививку от пафоса, воспитанный на самоиронии и сам, по давней традиции, настаивающий на собственной второстепенности, — чрезвычайно чувствителен к таким вещам! И нет ничего привычнее ему, чем махнуть рукой в интеллигентском мазохизме, усмехнуться, снизить тон: ладно, чего там, все такие, и я такой…

Во многом именно на этом держится опасное обаяние героя довлатовского «Компромисса», зашивающего брюки хаму-начальнику: он такой же беспринципный, как мы. И симпатичен нам — не тем ли, что как бы не требует большего и от нас?

«Как бы» — потому что довлатовский герой, сколь бы он ни был биографически близок автору, автору, разумеется, не равен…

Довлатов, писавший в годы героизации пустоты, в эпоху бесстыжих «совписов», блестяще сыграл на противоходе — но с тех пор маятник давно улетел в противоположную сторону. Сегодня о героизации «виолончельно-устричного» кооператива речь уже не идет; тамошние конструкторы смыслов — не идиоты. Все, что требуется от нас, — наша ухмылка в знак согласия с тем, что в мире нет ни добра, ни зла, а просто кто не успел, тот опоздал!

От нас требуется признание нормальности происходящего, а значит: психической аномальности протеста, если не его двусмысленности!

Эта солидарная с властью ухмылка означает: тот, кто выходит сегодня («во всем белом, гы-гы») со своими моральными претензиями, — просто смешон. А скорее всего, и вышел-то не за просто так. А стало быть, он еще хуже, чем мы, которые честно молчим в тряпочку, пилим бюджеты и в открытую подмигиваем друг другу, в соответствии с общей теневой моралью…

И это дает нам полное право громко и издевательски поаплодировать такому человеку, прокричав на весь зал:

— О! Совесть! Наша совесть пришла!

И зал должен на это понимающе рассмеяться, а вошедший — съежиться от неловкости и понять наконец, что он такое же дерьмо, как и все, и даже еще хуже.


Оригинал

16 мая 2016

Рефлексия

Рефлексия. Шутка французской ведущей Евровидения — «если русский не выиграет, его отправят в ГУЛАГ», — шутка очень обидная. И обидная, увы, именно потому что она попадает в точку. Не в смысле судьбы певца Лазарева, конечно, но в смысле того, что путинская Россия и сталинская Россия, где такое было бы возможно буквально, — ментально и организационно по-прежнему очень близки. Как говорится у юристов, до степени смешения.

Мы застряли в этой норе, как Винни-Пух, и торчим на потеху и ужас миру. А все потому что кто-то слишком много галлюцинирует об империи.

Оригинал

А знаете: по совокупности обстоятельств история с РБК наполняет меня неожиданным оптимизмом. Этот оптимизм вызван дружной и гласной реакцией цеха.

Уже много раз по соседству с уничтоженным свободным СМИ появлялось новое, состоявшее частично из тех же свободных людей; молодые подрастают на глазах…

Как ветеран эскадрильи «сбитых летчиков» (НТВ, 2001) я давно сбился со счета зачисток, а мы, заметьте, «все есть и есть». Кто ссучился, тому туда и дорога, но количество мучников, дзядков и пархоменок — только увеличивается… )). «Большой город» перетекает в «Арзамас»; и люди из прихлопнутого «Коммерса» в заметном количестве сохранились по-человечески, и команда Осетинской еще несомненно соберется под другими буквами…

А значит, среда, в которой вполне живы представления о профессии и правилах приличия, существует. И значит, когда ВОТ ЭТО ВСЕ, с устрицами и виолончелями, лопнет с вонью и позором, — будет кому выйти к людям, не пряча глаза.

И это очень хорошо.

Оригинал

«Нет фальсификации отечественной истории и очернительству великих имен, будем свято чтить наше прошлое!».

Знакомый текст?

Ну, разумеется.
Это один из лозунгов, под которыми сжигали книги, враждебные одной нации, поднимающейся с коленей. Дело было 10 мая 1933 года, в Берлине.

С годовщиной вас.

Оригинал

Двадцатый век немало потрудился над его биографией.

Сын австрийского дворянина и польской еврейки, выпускник львовской евангелической школы и автор левого литературного кабаре; заключенный фашистского концлагеря и диссидент в «советской» Варшаве… А еще была репатриация в Израиль — и возвращение на «неисторическую» Родину, за свободу которой он, партизан, боец Армии Людовой и майор Войска Польского, воевал с фашистами…

В сущности, войне за свободу и была посвящена вся его жизнь.

За свободу родной Польши — и человека.

«Непричесанные мысли», вышедшие в 1957 году, сделали Станислава Ежи Леца классиком мировой афористики и предтечей освобождения — не только в Польше.

Появившиеся в СССР в начале семидесятых, даже в сильно «причесанном» виде, эти краткие мысли стали глотком свежего воздуха и немедленно разошлись на цитаты — иногда безымянно, в виде фольклора. «Мысли» Леца ходили в «самиздате», их перепечатывали и переписывали от руки: высшее признание для автора!

Метафора мощно детонирует в его афоризмах, их поэтичность соперничает с глубиной; в невинной облатке банальности спрятан целебный яд иронии; мысль переворачивается на лету лентой Мебиуса и входит в голову читателя оборотной, парадоксальной стороной…

«Следует ли записывать утрату иллюзий в графу «приход»?» — и стоишь, открыв рот, улыбаясь счастливой растерянной улыбкой. Как он делает это?

И все-таки, секрет не в писательской технике, а прежде всего, — в таланте свободы. Той самой, которую «симулировать нельзя». Лец вызывающе, потрясающе свободен — свободой мысли, отчаянной личной готовностью пожертвовать всем ради истины! Истины чаще всего — горькой: «Cатирик, к сожалению, ошибается редко»…

Мы можем только гадать о цене, которую он заплатил за этот человеческий взлет. «Роды — болезненный процесс, в особенности если человек рождает сам себя, да еще в зрелые годы», — можно не сомневаться в автобиографичности этой фразы.

Вопросы жизни и смерти не были для Ежи Леца теорией. Убивший эсэсовца, который вел его на расстрел (убивший лопатой, которой должен был копать себе могилу), — он не понаслышке знал цену этим понятиям.

Достоинство человека было для него мерилом всех идеологий. И как масло с водой, Ежи Лец не дал себя смешать ни с одной из них (а уж он прошел чуть ли не сквозь все, какие были на его веку).

Уточним: он не дал себя смешать ни c одной из них — кроме идеологии гуманизма. Оболганной, осмеянной и затоптанной в двадцатом столетии (как, впрочем, и в любом другом).

Для Леца любая толпа была заведомым поводом для презрения; отдельный человек — шансом на торжество разума. Начинавший с изучения евангелистов, зрелый Лец пессимистично смотрел на человечество, но желчь его иронии восходит прямиком к Свифту, а твердость нравственных ориентиров — разве не повод для оптимизма?

В его афоризмах действуют тираны и карлики, трусы и людоеды, но разве не он, Станислав Ежи Лец, написал: «Будем сами дуть в свои паруса»? И разве не он прожил свою собственную жизнь так, как он ее прожил

Оригинал

Новость в топе Яндекса: «В Иерусалиме сошел Благодатный огонь».
Без комментариев, как медицинский факт.
Как курс евро или погода в Москве.

Знаете, мне все-таки кажется, что мы тут помаленьку тронулись умом.
Потому что от новости, для появления ее на сайте новостного агентства, требуется хоть мало-мальски надежный источник. Даже, я слышал, два независимых источника!

Это я, как вы догадались, про Божественную природу огня, появившегося сегодня в руках специально обученного человека. Может, она и божественная, я человек маленький, не мне судить, — но если у произошедшего есть альтернативная версия, она должна быть, как минимум, упомянута.

Тогда это имеет отношение к журналистике.

А сообщение о схождении с небес, в должный весенний час, заранее анонсированного огня антинаучного происхождения, — может появиться в новостной ленте без комментариев ТОЛЬКО на религиозном ресурсе!

Наравне с breaking news на соседних ресурсах о том, что Зевс съел своих детей, Кришна воплотился в рыбу, а восьмилучевой оберег, направленный лучами в сторону солнца, спасет человека от всех напастей.

Вот там — на здоровье! Мир велик, клубы по интересам имеют свои правила, и я не собираюсь лезть в чужие монастыри с личными представлениями о шизофрении. Живите как хотите, но я тоже живой человек.

И не надо меня тут извещать, между прочим, о выборочном прекращении действия законов физики, ладно?

Христом богом прошу.

Оригинал

23 апреля 2016

Куда я вернусь?

Кажется, Собянин за пару-тройку дней смог добиться того, чего не смог добиться Путин за 15 лет: мне не хочется возвращаться в Москву.
Много лет напролет, из поездок по миру (выступления, лекции, просто отдых) я возвращался в город, с которым меня давно не связывало ничего, кроме полувековой ностальгии. Черт с ним, с Останкинским телецентром, и пропади они пропадом, аншлаги! Но — Чистые пруды, Сретенка, Петровский, Пушка, Бронные, Никитские, Спиридоньевка… Это, видите ли, мое. И я — их.

«Усильным, напряженным постоянством» Путин и Ко обеспечили мне на родине статус маргинала и не самую большую личную безопасность. Но никакой путин не мог помешать мне, много лет напролет, испытывать счастье от возвращения, от физической близости с родиной, от выученных наизусть пеших маршрутов по городу моей жизни.

Сейчас, насмотревшись фейсбука, я просто боюсь того, что мне предстоит.

То есть, я вернусь, разумеется, но — куда? К этой бабе? К этому буденовцу с куличом? К этим яйцам?

Воистину, дурак может нанести больше вреда, чем любой негодяй.

Оригинал

Я, кажется, забыл рассказать, как я тут давеча въезжал на Родину. А въезжал я с Украины, через станцию Белгород, — и вот каким образом.

В дверях появилась пограничница, изучила отметки — и обнаружила, что улетал я, три недели назад, отнюдь не на Украину, а в Израиль. Она уточнила, светло улыбнувшись:
— На Родину ездили?
Я предложил посмотреть внимательнее паспорт, а именно: графу «место рождения».
— А, ну да, — сказала пограничница.

Она еще немного поковырялась с моим документом, провела им по своему сканеру — и вдруг отошла по коридору. И там некоторое время негромко о чем-то с кем-то говорила. Из этого разговора я смог расслышать только свою шипящую фамилию, после чего в купе заглянула другая любознательная пограничница: чисто посмотреть на этого Шендеровича.
Потом вернулась первая — и отдала паспорт.

И я лег в рассуждении поспать, но зря: через некоторое время в купе снова постучали.
За дверью стоял молодой старлей.
Он попросил мой паспорт.
Я сказал: так уже проверяли вроде.
— Повторная проверка, — сообщил он.

Ну, повторная так повторная. Я отдал паспорт — и старлей, полистав пару минут, снова ушел с ним куда-то. Но гораздо дальше, чем первая служивая: совсем ушел, вон из вагона. Минут на десять, однако.

Потом вернулся и отдал мне мой паспорт. Все очень вежливо, и сам очень симпатичный. Я спросил: а с чем была связана повторная проверка именно моего паспорта?
— Просто так, — соврал симпатяга.

Родина, расскажи мне: чо это было? Куда они отходили все по очереди, о чем шептались, что выясняли, с кем согласовывали мое возвращение на место прописки?

Что со мной не так, Родина? Или с тобой?

Ты скажи, не стесняйся. Психиатры советуют не держать проблему в себе. Поговори со мной, Родина.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире