shenderovich

Виктор Шендерович

29 мая 2016

F
29 мая 2016

Донос

Возмутительнейший случай.

Включил я, простой русский человек, в воскресенье с утра пораньше телек — чисто оттянуться душой, поглядеть на «Голден Стейт» с «Оклахомой». И что же я слышу от баскетбольных комментаторов компании НТВ-плюс?
Совершенно дикие вещи!

Что в Америке, видите ли, есть институт репутации, а у нас с этим не очень… И если какой-то Грин, видите ли, дважды грязно сфолил на Адамсе, то Грину этого не забудут (а у нас фоли на здоровье, и всем по барабану).

Что российский баскетбол деградирует, в частности, потому, что в России всех стригут под гребенку и всем переделывают бросок, а в Америке, царстве индивидуализма, имеется индивидуальный подход к игрокам — и милости просим, получите на выходе великого Стэффена Карри с его гениальной неправильной техникой…

Ну, и наконец, по случаю перспективы переезда команды Карри из Окланда в Сан-Франциско, комментатор обрадовал россиян сообщением о том, что среднегодовая зарплата в этом мировом очаге либеральной заразы — 80 тысяч долларов.

И как теперь жить?

Видит бог, я держался сколько мог, но если уже с ресурса «Газпром-медиа» начинает литься низкопоклонство перед Западом…

В общем, эй, вы, там, наверху, — примите меры! Либо чтобы у Хряпы был бросок как у Карри, а месячная зарплата во Владивостоке — $6000, либо уймите комментаторов.

Я верю, что второе вам по силам.

Оригинал

20 мая 2016

Ловушка



Этот недлинный текст будет посвящен одной психологической ловушке.

...Дело было в самом начале «нулевых». Я работал на телекомпании НТВ, которую, по случаю прихода к власти президента Путина, начали «мочить» со всех стволов, главным из которых был «березовый» Первый канал — с Доренко, Леонтьевым и прочими классиками брутальной заказухи.

С одним из топ-менеджеров этого канала, человеком столь же циничным, сколь незаурядным, судьба сводила меня в те годы регулярно — в одном артистическом ночном клубе в центре Москвы.

К моему приходу он был, как правило, уже пьян (впрочем, трезвым его вообще видели немногие). Увидев меня в дверях, топ-менеджер исполнял всякий раз одну и ту же репризу: начинал громко аплодировать, крича на весь битком набитый зал:

— О! Наша совесть! Совесть пришла!

Разумеется, мне становилось неловко.

Именно мне — а не ему, который в рабочее время был занят моим уничтожением, а потом приходил сюда напиваться, чтобы расслабить психику. Мне становилось неловко — вместо него!
Что, собственно, и было целью этой расчетливой клоунады.

На их профессиональном языке это называется словом «позиционирование». Легкий поворот колесика, и вот уже топ-менеджер Первого канала (наемник Березовского и заточка в руках Путина) смотрится нормальным, ироничным человеком — немного грешным, но даже симпатичным в своих понятных человеческих слабостях: кто же не грешен?

А ты стоишь тут, типа весь в белом, смешной и отвратительный в своих претензиях на мораль. Эдакий Фома Опискин…

И я хорошо помню, как подмывало меня оправдываться, объясняться… Что я, кстати, и делал, по неопытности.

Фома Опискин — это отвратительно. И наш брат-интеллигент, получивший советскую прививку от пафоса, воспитанный на самоиронии и сам, по давней традиции, настаивающий на собственной второстепенности, — чрезвычайно чувствителен к таким вещам! И нет ничего привычнее ему, чем махнуть рукой в интеллигентском мазохизме, усмехнуться, снизить тон: ладно, чего там, все такие, и я такой…

Во многом именно на этом держится опасное обаяние героя довлатовского «Компромисса», зашивающего брюки хаму-начальнику: он такой же беспринципный, как мы. И симпатичен нам — не тем ли, что как бы не требует большего и от нас?

«Как бы» — потому что довлатовский герой, сколь бы он ни был биографически близок автору, автору, разумеется, не равен…

Довлатов, писавший в годы героизации пустоты, в эпоху бесстыжих «совписов», блестяще сыграл на противоходе — но с тех пор маятник давно улетел в противоположную сторону. Сегодня о героизации «виолончельно-устричного» кооператива речь уже не идет; тамошние конструкторы смыслов — не идиоты. Все, что требуется от нас, — наша ухмылка в знак согласия с тем, что в мире нет ни добра, ни зла, а просто кто не успел, тот опоздал!

От нас требуется признание нормальности происходящего, а значит: психической аномальности протеста, если не его двусмысленности!

Эта солидарная с властью ухмылка означает: тот, кто выходит сегодня («во всем белом, гы-гы») со своими моральными претензиями, — просто смешон. А скорее всего, и вышел-то не за просто так. А стало быть, он еще хуже, чем мы, которые честно молчим в тряпочку, пилим бюджеты и в открытую подмигиваем друг другу, в соответствии с общей теневой моралью…

И это дает нам полное право громко и издевательски поаплодировать такому человеку, прокричав на весь зал:

— О! Совесть! Наша совесть пришла!

И зал должен на это понимающе рассмеяться, а вошедший — съежиться от неловкости и понять наконец, что он такое же дерьмо, как и все, и даже еще хуже.


Оригинал

16 мая 2016

Рефлексия

Рефлексия. Шутка французской ведущей Евровидения — «если русский не выиграет, его отправят в ГУЛАГ», — шутка очень обидная. И обидная, увы, именно потому что она попадает в точку. Не в смысле судьбы певца Лазарева, конечно, но в смысле того, что путинская Россия и сталинская Россия, где такое было бы возможно буквально, — ментально и организационно по-прежнему очень близки. Как говорится у юристов, до степени смешения.

Мы застряли в этой норе, как Винни-Пух, и торчим на потеху и ужас миру. А все потому что кто-то слишком много галлюцинирует об империи.

Оригинал

А знаете: по совокупности обстоятельств история с РБК наполняет меня неожиданным оптимизмом. Этот оптимизм вызван дружной и гласной реакцией цеха.

Уже много раз по соседству с уничтоженным свободным СМИ появлялось новое, состоявшее частично из тех же свободных людей; молодые подрастают на глазах…

Как ветеран эскадрильи «сбитых летчиков» (НТВ, 2001) я давно сбился со счета зачисток, а мы, заметьте, «все есть и есть». Кто ссучился, тому туда и дорога, но количество мучников, дзядков и пархоменок — только увеличивается… )). «Большой город» перетекает в «Арзамас»; и люди из прихлопнутого «Коммерса» в заметном количестве сохранились по-человечески, и команда Осетинской еще несомненно соберется под другими буквами…

А значит, среда, в которой вполне живы представления о профессии и правилах приличия, существует. И значит, когда ВОТ ЭТО ВСЕ, с устрицами и виолончелями, лопнет с вонью и позором, — будет кому выйти к людям, не пряча глаза.

И это очень хорошо.

Оригинал

«Нет фальсификации отечественной истории и очернительству великих имен, будем свято чтить наше прошлое!».

Знакомый текст?

Ну, разумеется.
Это один из лозунгов, под которыми сжигали книги, враждебные одной нации, поднимающейся с коленей. Дело было 10 мая 1933 года, в Берлине.

С годовщиной вас.

Оригинал

Двадцатый век немало потрудился над его биографией.

Сын австрийского дворянина и польской еврейки, выпускник львовской евангелической школы и автор левого литературного кабаре; заключенный фашистского концлагеря и диссидент в «советской» Варшаве… А еще была репатриация в Израиль — и возвращение на «неисторическую» Родину, за свободу которой он, партизан, боец Армии Людовой и майор Войска Польского, воевал с фашистами…

В сущности, войне за свободу и была посвящена вся его жизнь.

За свободу родной Польши — и человека.

«Непричесанные мысли», вышедшие в 1957 году, сделали Станислава Ежи Леца классиком мировой афористики и предтечей освобождения — не только в Польше.

Появившиеся в СССР в начале семидесятых, даже в сильно «причесанном» виде, эти краткие мысли стали глотком свежего воздуха и немедленно разошлись на цитаты — иногда безымянно, в виде фольклора. «Мысли» Леца ходили в «самиздате», их перепечатывали и переписывали от руки: высшее признание для автора!

Метафора мощно детонирует в его афоризмах, их поэтичность соперничает с глубиной; в невинной облатке банальности спрятан целебный яд иронии; мысль переворачивается на лету лентой Мебиуса и входит в голову читателя оборотной, парадоксальной стороной…

«Следует ли записывать утрату иллюзий в графу «приход»?» — и стоишь, открыв рот, улыбаясь счастливой растерянной улыбкой. Как он делает это?

И все-таки, секрет не в писательской технике, а прежде всего, — в таланте свободы. Той самой, которую «симулировать нельзя». Лец вызывающе, потрясающе свободен — свободой мысли, отчаянной личной готовностью пожертвовать всем ради истины! Истины чаще всего — горькой: «Cатирик, к сожалению, ошибается редко»…

Мы можем только гадать о цене, которую он заплатил за этот человеческий взлет. «Роды — болезненный процесс, в особенности если человек рождает сам себя, да еще в зрелые годы», — можно не сомневаться в автобиографичности этой фразы.

Вопросы жизни и смерти не были для Ежи Леца теорией. Убивший эсэсовца, который вел его на расстрел (убивший лопатой, которой должен был копать себе могилу), — он не понаслышке знал цену этим понятиям.

Достоинство человека было для него мерилом всех идеологий. И как масло с водой, Ежи Лец не дал себя смешать ни с одной из них (а уж он прошел чуть ли не сквозь все, какие были на его веку).

Уточним: он не дал себя смешать ни c одной из них — кроме идеологии гуманизма. Оболганной, осмеянной и затоптанной в двадцатом столетии (как, впрочем, и в любом другом).

Для Леца любая толпа была заведомым поводом для презрения; отдельный человек — шансом на торжество разума. Начинавший с изучения евангелистов, зрелый Лец пессимистично смотрел на человечество, но желчь его иронии восходит прямиком к Свифту, а твердость нравственных ориентиров — разве не повод для оптимизма?

В его афоризмах действуют тираны и карлики, трусы и людоеды, но разве не он, Станислав Ежи Лец, написал: «Будем сами дуть в свои паруса»? И разве не он прожил свою собственную жизнь так, как он ее прожил

Оригинал

Новость в топе Яндекса: «В Иерусалиме сошел Благодатный огонь».
Без комментариев, как медицинский факт.
Как курс евро или погода в Москве.

Знаете, мне все-таки кажется, что мы тут помаленьку тронулись умом.
Потому что от новости, для появления ее на сайте новостного агентства, требуется хоть мало-мальски надежный источник. Даже, я слышал, два независимых источника!

Это я, как вы догадались, про Божественную природу огня, появившегося сегодня в руках специально обученного человека. Может, она и божественная, я человек маленький, не мне судить, — но если у произошедшего есть альтернативная версия, она должна быть, как минимум, упомянута.

Тогда это имеет отношение к журналистике.

А сообщение о схождении с небес, в должный весенний час, заранее анонсированного огня антинаучного происхождения, — может появиться в новостной ленте без комментариев ТОЛЬКО на религиозном ресурсе!

Наравне с breaking news на соседних ресурсах о том, что Зевс съел своих детей, Кришна воплотился в рыбу, а восьмилучевой оберег, направленный лучами в сторону солнца, спасет человека от всех напастей.

Вот там — на здоровье! Мир велик, клубы по интересам имеют свои правила, и я не собираюсь лезть в чужие монастыри с личными представлениями о шизофрении. Живите как хотите, но я тоже живой человек.

И не надо меня тут извещать, между прочим, о выборочном прекращении действия законов физики, ладно?

Христом богом прошу.

Оригинал

23 апреля 2016

Куда я вернусь?

Кажется, Собянин за пару-тройку дней смог добиться того, чего не смог добиться Путин за 15 лет: мне не хочется возвращаться в Москву.
Много лет напролет, из поездок по миру (выступления, лекции, просто отдых) я возвращался в город, с которым меня давно не связывало ничего, кроме полувековой ностальгии. Черт с ним, с Останкинским телецентром, и пропади они пропадом, аншлаги! Но — Чистые пруды, Сретенка, Петровский, Пушка, Бронные, Никитские, Спиридоньевка… Это, видите ли, мое. И я — их.

«Усильным, напряженным постоянством» Путин и Ко обеспечили мне на родине статус маргинала и не самую большую личную безопасность. Но никакой путин не мог помешать мне, много лет напролет, испытывать счастье от возвращения, от физической близости с родиной, от выученных наизусть пеших маршрутов по городу моей жизни.

Сейчас, насмотревшись фейсбука, я просто боюсь того, что мне предстоит.

То есть, я вернусь, разумеется, но — куда? К этой бабе? К этому буденовцу с куличом? К этим яйцам?

Воистину, дурак может нанести больше вреда, чем любой негодяй.

Оригинал

Я, кажется, забыл рассказать, как я тут давеча въезжал на Родину. А въезжал я с Украины, через станцию Белгород, — и вот каким образом.

В дверях появилась пограничница, изучила отметки — и обнаружила, что улетал я, три недели назад, отнюдь не на Украину, а в Израиль. Она уточнила, светло улыбнувшись:
— На Родину ездили?
Я предложил посмотреть внимательнее паспорт, а именно: графу «место рождения».
— А, ну да, — сказала пограничница.

Она еще немного поковырялась с моим документом, провела им по своему сканеру — и вдруг отошла по коридору. И там некоторое время негромко о чем-то с кем-то говорила. Из этого разговора я смог расслышать только свою шипящую фамилию, после чего в купе заглянула другая любознательная пограничница: чисто посмотреть на этого Шендеровича.
Потом вернулась первая — и отдала паспорт.

И я лег в рассуждении поспать, но зря: через некоторое время в купе снова постучали.
За дверью стоял молодой старлей.
Он попросил мой паспорт.
Я сказал: так уже проверяли вроде.
— Повторная проверка, — сообщил он.

Ну, повторная так повторная. Я отдал паспорт — и старлей, полистав пару минут, снова ушел с ним куда-то. Но гораздо дальше, чем первая служивая: совсем ушел, вон из вагона. Минут на десять, однако.

Потом вернулся и отдал мне мой паспорт. Все очень вежливо, и сам очень симпатичный. Я спросил: а с чем была связана повторная проверка именно моего паспорта?
— Просто так, — соврал симпатяга.

Родина, расскажи мне: чо это было? Куда они отходили все по очереди, о чем шептались, что выясняли, с кем согласовывали мое возвращение на место прописки?

Что со мной не так, Родина? Или с тобой?

Ты скажи, не стесняйся. Психиатры советуют не держать проблему в себе. Поговори со мной, Родина.

Оригинал

Есть детали, которые делают картину законченной.

Если надо совсем просто, в двух словах, описать, что такое сегодняшняя Россия в психологическом плане, то это вот что: это такая страна, где Газманов критикует «Битлов», комментатор «НТВ-футбол» учит тренеров Итальянской лиги А пониманию игры, а Пушков дает советы Обаме.

Диагноз совершенно ясен, можно прописывать курс лечения.

Но увы: сначала пациент должен понять, что он болен.

А пациент в настоящее время в диком кайфе от самого себя…

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире