shafranshafran

Елена Шафран

19 мая 2017

F

Не успели забыться сандалы и стихнуть аплодисменты «Золотой Маски» в Москве, как театральный фестиваль под тем же именем открылся в Тель-Авиве. Билеты раскуплены, к слову сказать, по ценам не в пример московским, вполне сносным. Залы полны. Русскоязычный бомонд в сборе. В фойе и в партере узнаваемые и в России, и в Израиле лица — олигархи, дипломаты, звезды театра, кино и телевидения, журналисты… 

        Для маленькой страны, где больше миллиона человек говорят, думают и ностальгируют по-русски — русский театр «вживую» событие более значимое, чем визиты первых лиц — «членов партии и правительства». Это я к тому, что Вахтанговский «Эдип» Туминаса, который показали первым, спектакль о тех, кто сегодня вершит судьбы — о людях наделенных неограниченной властью, об их, без всяких шуток, «нелегкой доле» и отвественности, их личной трагедии и неминуемой гибели всего, что они породили. Нет, я не буду разбирать спектакль, хотя о нем можно говорить бесконечно, так сильны эмоции, которые он вызывает. Он идеален по сценографии, по мысли, пластике, слову. 

        Интересно и парадоксально другое, ЧТО мы, люди, оторванные от своих культурных корней, живущие в другом мире и среде, находим в таком огромном понятии, как современное русское (читай «русскоязычное») искусство. ЧТО мы видим, чувствуем, как мы ЭТО переживаем и как справляемся с тем шквалом чувств, который обрушивает на нас далекая теперь Россия. 

         Нет, конечно, сегодня мы не та эмиграция, закрытая «железным занавесом» от своего детства, юности и оставленных по ту сторону родных. Мы состоятельны, самодостаточны, свободны. Мы можем себе позволить летать, хоть каждую неделю на премьеры в Питер, в Москву.   

          Но здесь, в Тель-Авиве попав по «каток» Туминаса, мы ощутили почти физическую боль, не по прошлому — по настоящему. Стало понятно, почему там, в Москве, люди готовы платить любые деньги  ради того, чтобы с ними говорили этим языком, говорили об их настоящем и будущем. Но оказывается и мы, уехавшие год-два-десять-пятнадцать лет назад из страны, эту боль воспринимаем как свою и на расстоянии она только усиливается. 

         История повторяется на наших глазах. Искусство для избранных говорит с народом, который его не слышит. 

Даже, если мы скажем: «Да, к черту, этот «эзопов язык». Говорите с нами прямо, скажите нам правду.» Нам спокойно ответят: «А что вы хотите услышать?» И для нас, журналистов, сегодня нет ничего скучнее, чем интервью с деятелями искусства. Они похожи на рапорты пионеров на линейке. И совсем не о том, о чем они говорят со сцены. Античность подразумевает пафос. Пожалуйста у Блока — «Остановись, премудрый, как Эдип, Пред Сфинксом с древнею загадкой!» 

           У зала в театре «Гешер» перехватывало дыхание в резонансе с партитурой спектакля. И вот мы вышли в свой благополучный мир, пахнущий морем, магнолиями и рододендронами и ощутили единство и горечь, и понимание, что ничего не вернешь.

Мировые премьеры все чаще становятся поводом для сенсаций. А те, что происходят на Ближнем Востоке вызывают особый ажиотаж, проходят при полных аншлагах и сборе всего бомонда и местных элит. Еще бы это было бы не так, ведь на сцене происходит тоже, что за стенами театра — кровавые войны, борьба за власть, предательство и крушение человеческих судеб. 

В мае в Тель-Авивской опере дают «Силу Судьбы» Джузеппе Верди.  Дирижер – музыкальный руководитель Израильской Оперы, маэстро Даниэль Орен. Постановка — знаменитого итальянского постановщика Пьера Франческо Маэстрини.

«Сила судьбы» — это трагедия мести, доведенная до абсурда. Единственная опера Верди, написанная в 1861 году специально для русского театра, по заказу Санкт-Петербургской дирекции императорских театров на либретто Франческо Марии Пьяве по драме «Дон Альваро, или Сила судьбы» Анхеля Сааведры и по сценам из трилогии Фридриха Шиллера «Валленштейн» — музыкальная драма, полная страстей, где чувствуется мрачное дыхание судьбы.

В 1861 году Верди прибыл в Петербург для разучивания с итальянской оперной труппой партий «Силы судьбы», но из-за болезни знаменитой сопрано Эммы Лагруа, которая должна была исполнять партию Леоноры, Верди отложил постановку до осени 1862 года. Великий композитор просил ангажировать в Петербург молодую одаренную певицу Каролину Барбо. В итоге, премьера состоялась 10 ноября 1862 года в Большом Каменном (Мариинском) театре столицы Российской империи. В спектакле, роскошно оформленном А.Роллером, пели солисты итальянской оперы. А  император пожаловал композитору орден Св. Станислава 2-й степени.

Хотя русская критика была весьма сурова. Русскую общественность возмутил сам факт заказа оперы иностранному композитору при полном пренебрежении отечественной музыкой, тем более что на постановку была израсходована огромная сумма. «Journal de St.-Petersbourg» писали: «Композитор хотел, чтобы во всей его опере чувствовалось властное дыхание судьбы… Основная мелодия — короткая и мрачная; она развивается таким образом, что заставляет вздрагивать от волнения, словно тень простерлась от крыльев ангела смерти, ожидающего на дороге вечности». Из-за мрачности сюжета и сложности музыки опера выдержала в Санкт-Петербурге только 19 представлений.

Композитор отнесся к этому критически: последующие постановки в Риме и Мадриде убедили его в необходимости внесения изменений в партитуру. Через семь лет была создана новая редакция музыки и либретто.


Желая разрядить атмосферу мрака и отчаяния, Верди изменил развязку, написал новую увертюру, перестроил массовые сцены, заново сочинил часть финала. Премьера новой «Силы судьбы» состоялась 20 февраля 1869 года в Милане в театре «Ла Скала». Именно этот вариант пьесы стал наиболее распространенным в мировом оперном репертуаре и с тех пор опера не сходит с театральных сцен мира. В этой версии «Сила судьбы» прозвучит и в Тель-Авиве.


Кстати говоря, «Сила судьбы» долгое время оставалась не самой популярной оперой Верди. Возрождение ее наступило в XX веке — может потому, что в ее сюжете сильна роль фатума, мистическая составляющая. Разгадать, в чем именно заключался тайный замысел Верди, оказалось непростой задачей «Сила судьбы» – одна из самых сложных опер Верди, как для исполнителей, так и для постановщиков. Судьба властвует над людьми, и мы всегда бессильны перед ней.

При этом «Сила судьбы» – одна из самых пафосных, драматически насыщенных, кровавых и страстных опер в творческом наследии Верди. Непредвиденные стечения обстоятельств, острые конфликты и неимоверная череда смертей сопровождают оперу на всем ее протяжении. Сам композитор не раз признавался: «Я мечтаю о новых больших, красивых, разнообразных, смелых сюжетах, причем предельно смелых». В «Силе судьбы» накал страстей зашкаливает за все мыслимые пределы, рискуя обернуться тотальным крахом по неумолимой воле рока, когда шальная пуля приводит в движение череду убийств.


Итальянский постановщик Пьер Франческо Маэстрини уже сотрудничал с Израильской оперой: в 2003-м году он поставил в Тель-Авиве «Набукко» Верди. Он автор многих оперных постановок в Италии и в мире – в основном опер итальянских композиторов, в том числе практически всех опер Верди.


Маэстро Даниэль Орен безусловный авторитет в мире оперного искусства не только на Ближнем Востоке.

Обладая природным талантом, Даниэль Орен развил свой особый интерес к опере, благодаря великому Леонарду Бернстайну. В тринадцатилетнем возрасте он солировал «Чичестерских Псалмах», исполнявшихся в честь открытия Израильского телевидения в 1968.

Свое музыкальное образование Даниэль начал еще в раннем возрасте, обучившись не только игре на фортепиано и виолончели, но и пению и гармонии. Затем Маэстро Орен совершенствовал свое дирижерское образование в Европе. Его международная дирижерская карьера началась в 1975 году, когда он завоевал первую премию на конкурсе Герберта фон Караяна.

После дебюта в США, его репутация утвердилась и в Италии. Он стал постоянным дирижером в Риме, в театрах Сан-Карло в Неаполе и в Карло Феличе в Генуе, а затем музыкальным руководителем в Театре Верди в Триесте. Продолжая успешные выступления в итальянских театрах, он тесно сотрудничает с влиятельными театрами мира, в том числе Метрополитен Опера в Нью-Йорке, Ковент-Гарден в Лондоне, с Венской государственной оперой, театром Колон в Буэнос-Айресе, с Токийской Оперой, с Оперой Бастилии в Париже… Помимо своей любви к опере, Орен посвятил себя симфонической музыке, дирижируя с огромным успехом оркестром Академии Санта Чечилия в Риме, Флорентийским Оркестром Маджио Музикале, Израильским Филармоническим, Берлинским Филармоническим и оркестрами радиовещания Монако, Кельна. Его участие в постановке оперы Дж. Верди «Набукко» по случаю открытия сезона Новой Израильской оперы в декабре 1994 года представляет поворотный момент в его карьере. Орен как музыкант считает, что музыка является лучшим средством для достижения мира, терпимости и единственным языком, который объединяет всех. Он является художественным руководителем театра Верди в Салерно.

 

Пострадавший район Хайфы сегодня. Фото автора..

Пострадавший район Хайфы сегодня. Фото автора.

Они появились в доме как стая перепуганных птиц. Галдящие дети, орущие на них женщины. Комната наполнилась запахом гари, который въедается прямо в печень и оседает в горле. Его фантомный вкус надолго застрянет внутри у сотен таких же как эти. Погорельцы Хайфы.  А сегодня, два месяца спустя они все еще борются с тем огненным чудовищем, сожравшим их дома, здоровье, надежды.

Орит и эвакуация

Орит долго не могла объяснить детям, почему они ночуют в чужом доме.

— Мы забрали их из школы и прямо сюда. Слава Богу, есть добрые люди.

В который раз она описывает, как все случилось. Как металась по квартире, не зная, что делать. Как схватила рюкзак, сунула в него документы, белье, детские пижамы, плюшевого мишку.

— Нас же не вывозили на автобусах. Это была самоэвакуация. Вот сама и эвакуировалась.

Когда СМИ написали о 75 тысячах эвакуированных жителей Хайфы, все пришли в ужас. Представлялась очередь  из погорельцев с узлами и чемоданами на погрузку на военные грузовики. Но натренированные десятилетиями военного конфликта израильтяне организованно покидали свои дома на собственных автомобилях и такси. Уезжали к родственникам, друзьям, чужим людям. Бежали не только из объятых пламенем домов, но и из тех, что стояли нетронутыми поблизости. Целые кварталы остались пустыми. Полностью или частично эвакуировались жители 13 районов Хайфы. Дорогие виллы, престижные многоэтажки — Ахуза, Дения, Мерказ Хорев, Ромема, Рамот Сапир… Полиция перекрыла самый живописный подъем на Кармель, дорогу, названную великим именем, дерех Фрейд. Дым стелился по западному склону, вниз с холма к морским пляжам, застилал новостройки около хайфского Каньона. Из ближайшего хозяйственного магазина люди выходили в респираторах. Дышать в открытую было невыносимо.

Пожары. Фото автора.

Пожары. Фото автора.

Но с другой стороны холма, у его подножия, в Нижнем городе, припортовой зоне, в арабском районе Вади Ниснас, на «русском» Адаре все было как всегда — шумно, оживленно, с запахом шаурмы и свежей выпечки. Здесь ничего не изменилось. Если бы не вой полицейских сирен и машин скорой помощи, никто бы и не догадался, что в городе происходит катастрофа вселенского масштаба.

Вот сухие цифры отчета. Выгорело около 2800 дунамов земли, пострадало 175 зданий. У 93 из них – внешний ущерб, 77 домов опасны для жизни. 1784 квартиры повреждены, в 1257 из них внешний ущерб. 527 квартир непригодны для проживания. 70 семей приняли у себя погорельцев. 270 человек разместили в гостиницах. 133 гражданам оказана медицинская помощь.

Елена и ее дом мечты

О пожаре в Хайфе Елена узнала из новостей. С мужем и годовалой дочкой она уехала на неделю в Ниццу. Как обычно отправились налегке, захватив лишь самое необходимое для отдыха. Они захлопнули дверь новой квартиры в Хайфе, купленной в сентябре, и поехали отдохнуть от нервотрепок после покупки «квартиры свой мечты» и переезда.  24 ноября ей позвонила подруга, которая живет на две улицы ниже, и сказала, что вся Хайфа горит. Решили не спешить с возвращением и пересидеть это время с ребенком в Ницце. На следующий день из фейсбука узнали, что горит Ахуза и районы Техниона. Через какое-то время подруга написала, что она с кошкой эвакуировалась и находится у друзей, что районы пожара, в том числе тот, где расположен их дом, оцеплены, и туда никого не пускают. Следующее сообщение посеяло панику: горит соседняя улица рядом с заправкой. А вечером того же дня они узнали, что их новая, дорогая квартира сгорела. Вскоре пришло сообщение из муниципалитета : «ваш дом опасен для проживания, и вернуться туда «не представляется возможным».

— Меня спросили, — вспоминает Елена , — есть ли у нас возможность пожить у родственников или у друзей…

Но «пожить» у родственников в Эйлате или Кирьят-Шмоне — значит бросить на самотек «жилищный вопрос» в Хайфе. И они вернулись на пепелище.

От красивой виллы под черепичной крышей остались одни воспоминания. Это был самый пылающий холм, над которым летали самолеты.

И сегодня  картинка достойна фильма-катастрофы: обугленные деревья, закопченные полуразрушенные стены, разбитые окна, на скорую руку поставленные двери. Пожарники, когда тушили дом, выламывали входные двери. Первые часы после пожара квартиры стояли открытые, с зияющими дверными проемами. Тут же появились слесарных дел мастера.  Мародерства не было, покинутые дома охранялись.  У всех входящих полиция проверяла  прописку. Сегодня в пустых домах никто не дежурит.

После пожара. Так выглядит пожарище сейчас. Фото автора

После пожара. Так выглядит пожарище сейчас. Фото автора

Считается, что у погорельцев было достаточно времени, чтобы вынести все ценное и закрыть-защитить свои покинутые дома. Но то тут, то там из квартир, оставшихся без присмотра  мародеры стали скручивать  бойлеры, смесители, вынимать уцелевшие стеклопакеты и оконные рамы.

— Мебель пропахла дымом, сгорели детские игрушки и одежда — это все мелочи, по сравнению с тем, что нужно делать с самим домом. Наверное, пойдет под разборку…

Крыша раскололась надвое по середине и упала. Над разломом натянут брезент. Дом буквально трещит по швам. По трещинам в наружных стенах течет вода. Дом «плывет», его распирает как перезревшую тыкву. Можно было бы поставить какие-то временные опоры, но для этого необходимо решение специалистов, инженеров.  Они должны взять пробы бетона, провести необходимые измерения. Прошло уже два месяца, специалисты приходят-уходят, результата нет.

Громкие заявления

В тот же день, когда загорелась Хайфа, поползли слухи о поджогах. Хроника такова: 22 ноября заколыхало в двадцати километрах от Хайфы, между Атлитом и Зихрон-Яковом. Из поселка эвакуировали жителей трех кварталов[. Огонь тушили 60 бригад пожарников, несколько групп службы тыла, спецподразделения ЦАХАЛа и восемь пожарных самолётов. Одновременно загорелось в Латруне, в промзоне Нешера. 23 ноября огонь пошел дальше на север. Вывезли жителей Натафа, Тальмона, Долева. 24 ноября пожар утром бушевал в Хайфе, а ближе к ночи огонь вспыхнул в горах около Иерусалима.

Первое громкое заявление, не дожидаясь ни начала, ни окончания следствия, ни выводов специальных служб и комиссий, сделал премьер-министр Беньямин Нетаньяху. На брифинге в Хайфе он заявил, что «поджоги, попытки поджогов и подстрекательство к поджогам  являются актами террора».

«Всех пытавшихся поджечь государство Израиль ждет наказание»,— заявил премьер. Ему вторил, требуя справедливого наказания виновных министр транспорта и разведки Исраэль Кац. Свои заявления тиражировали в СМИ  министр просвещения Нафтали Беннет, министр юстиции Аелет Шакед, министр внутренней безопасности Гилад Эрдан.

В тот же день по горячим следам по подозрению в преднамеренных поджогах в Хайфе арестовали 12 человек.  К расследованию и поиску виновных подключились сотрудники ШАБАКа.  А генеральный инспектор полиции Рони Альшейх  созвал комиссию для расследования каждого возгорания на предмет поджога. Массовые пожары уже назвали «интифадой огня» и, повторяя слова главы государства, заговорили о новом виде терроризма. Страшные заголовки в газетах пугали весь мир — «Израиль в огне».

Первые минуты пожаров. Фото автора.

Первые минуты пожаров. Фото автора.

Через некоторое время, когда все пожары потушили, задержанных, за недостаточностью улик, одного за другим начали отпускать. Специфика пожаров такова, объясняют полицейские, доказать ничего не возможно: «в ходе расследования не получено убедительных доказательств действий обвиняемых по мотивам национальной ненависти, которые могут быть предъявлены в суде».

Согласно не так давно принятому закону: «максимальное наказание за умышленный поджог, повлекший массовые разрушения, составляет 20 лет тюрьмы».

А если государственному обвинению удастся доказать, что «действия злоумышленников носят националистический характер и были основаны на расовой или религиозной ненависти, то им грозит пожизненное заключение».

1 декабря предъявили обвинение «пироману», который в районе Ум-эль-Фахма «развлекался», поджигая сухие ветки и траву. В его действиях не нашли национальной составляющей. Остальные 8 человек остаются под стражей и ждут суда. Их адвокаты настаивают на том, что подзащитные совершили хулиганские действия и о разрушительных последствиях не подозревали. Мальчишки — многим из них нет и двадцати лет.

Вопросы без ответов

— У меня как у пострадавшей стороны масса вопросов к государству, — говорит Елена.— Почему нет информации , как ведется расследование. Все молчат. Никто не наказан. Мы читаем новости о том, как главу ШАБАКа обвинили в том, что он получил в качество взятки билеты на концерт Марай Кэри. Но то, что они не предотвратили массовый теракт, о котором заявил сам премьер, это никого не волнует. Это тема простых смертных не касается. Простые смертные не умерли, ну и хорошо. Формально мы уже в порядке, а дома наши рушатся.

На третий день после пожара Орит с тремя детьми поселили в гостинице. Перечислили на каждого члена семьи по 2500 шекелей подъемных. Сохнут выдал еще 4000 из своих фондов.

-Жить в гостинице с малышами, — говорит она,— мука. Ни постирать, ни приготовить по-человечески обед. Но и на том спасибо, проживание полностью оплачивают. Мне постоянно предлагают помощь добровольцев — погулять с детьми, доставить продукты, упаковывать вещи в коробки, привести психолога…

Соседи Орит создали группу в WhatsApp, где они обмениваются информацией, рассказывают, как идут дела у той или иной семьи, ищут совместно сбежавших во время пожара котов, помогают друг другу снять квартиры, склады, отдают мебель, делятся детскими вещами. Люди мобилизованы и помогают друг другу.

Каждый день они ходят домой, сортируют сгоревшие вещи, пытаются отмыть закопченные полы и стены. Всем погорельцам в срочном порядке было рекомендовано очистить своими силами квартиры от сажи и копоти. Только после этого придут оценщики, чтобы провести экспертизу и дадут заключение о понесенном ущербе.

Елена заплатила моющей компании за уборку квартиры 7 тысяч долларов. Не тронутой осталась детская, именно там рухнула крыша, и бушевал огонь.

-Детская по-прежнему стоит в том виде, в котором она сгорела.
Инженеры должны прийти и увидеть, что у меня были конкретно такие окна, что были решетки, были трисы, двойные стеклопакеты. Если это выкинуть, я не докажу, что у нас это было.

Когда министр финансов Моше Кахлон отдал распоряжения Налоговой службе Израиля «считать хайфский пожар террористическим актом и подготовиться к выплате компенсаций жителям», началось самое сложное. Государство и страховые компании стали договариваться, как разделить между собой бремя выплат за причиненный ущерб. Стоимость полисов на страховку жилья намного превосходит государственную оценку. Договорились, что государство покроет основной ущерб, а разницу между страховым полисом доплатит страховая компания.

— Нам объявили, — говорит Елена, — что около 100-120 тысяч мы получим от государства. Недавно на счет пришли 40 тысяч. Нам сказали, что это выплата за имущество. Откуда взялась эта цифра, не знаю. Никакого заключения экспертизы и оценки я не получала. Говорят, это аванс, а дальше будем разбираться.

Спустя три недели погорельцы возмутились, когда же наконец придет инженер. Им ответили, что ситуация чрезвычайная — специалистов, которые разбираются в таких сложных строительных делах, не хватает. А поскольку есть квартиры которые пострадали меньше, их надо просто покрасить и заменить окна, то инженеры бегут делать то, что попроще, чтобы как можно больше семей скорее вернулось в свои дома. Соответственно, у кого ситуация сложная, ждут на съемных квартирах, которые оплачивают власти.

На доме Елены висит табличка «опасно для проживания». В нескольких окнах горит свет.

-Некоторые соседи все-таки вернулись на свой страх и риск. Живут в аварийном доме пользуются лифтом, электричеством, водой… Если бы я могла, продать это все и уехать, я бы сделала это… Но вариантов, кроме как восстанавливать дом, у нас нет никаких.

Оригинал

Известный журналист, а ныне успешный продюсер Андрей Васильев привез в Израиль скандальный проект «Гоподин хороший». Четыре концерта на злобу дня с жесткой критикой российской действительности и карикатурным образом президента Путина, спонсирует бывший россиянин, миллиардер Леонид Невзлин.  Шоу назвали «Поэтическое убежище». В зале аншлаг. 

Он хорошо смотрится на фоне моря — слегка «под шафэ», в меру циничный, загорелый. Андрей Васильев бывший главный редактор Коммерсанта, бывший начальник программы Время, лучший медиа-менеджер России, московский бонвиван и любитель Бурбона, собутыльник бандитов и олигархов, он живет сегодня между Ригой, Лондоном и Москвой. В последней бывает все реже.   

  • Пока я работал и зарабатывал, я вообще не размышлял нравится мне Россия или не нравится. Это было мое рабочее место. Но как только я зафиксировал на счетах, сумму которой мне достаточно на жизнь, она перестала быть для меня рабочим местом. Почему я должен мучиться там? И нафиг мне эта Россия сдалась?

После «дикого чёса» с «Господином хорошим» в Нью-Йорке, Лондоне, Берлине, Киеве, Одессе, Москве, Петербурге сегодня, по выражению Васильева, проект просто стал «гениальным хобби, за которое еще и деньги платят». 12 выступлений в год собирают тысячные залы. Целевую аудиторию Васильев определяет, как средний класс, люди способные купить билеты за 100-200 долларов. «У нас дорогие билеты, поэтому,— говорит он,— у нас никакого «народа на концертах не бывает».

  • Народ в глубинке если и приходит на нас посмотреть, так потому что думает — это последнее наше выступление, и как только шоу закончится, нас тут же со сцены уведут в наручниках на расстрел. 

Но проект держится уже больше пяти лет. И его участникам дозволено говорить гораздо больше, чем кому либо другому. Не было отменено ни одного выступления, шоу не запрещали, не блокировали ролики в интернете, авторов не посадили, не расстреляли.

У Васильева на этот счет две версии. Первая версия — «конспирологическая». Шоу, по его выражению Васильева «крышует» сам ВВП. Нравится ему образ негодяя, злодея, пахана, в котором он предстает в большинстве пародий. 

  • Когда еще Медведев был президентом, то все очень нервничали, что он «сольет» премьера Путина. По конституции он мог сделать это в пять секунд. В то время был расцвет нашей популярности. Путин, конечно, это все смотрел. И ему было лестно, что Медведев, на его фоне «никто и звать его никак». И, видимо, в благодарность за это у нас теперь «крыша».

 Вторую версию озвучил как-то в одном из интервью Михаил Ефремов — «чисто бабки» .Васильев гордится коммерчески успешными проектами и заработанными деньгами. Больше 24 миллионов просмотров в Youtube. 250 тысяч евро за издание книги. «Да, был у нас этот момент — не уставай нагибаться и поднимать бабло, а сейчас нам просто прикольно».

Васильеву нравится бравировать ролью шута при власти. Заметно, что его возбуждает вседозволенность, риск, и понимание, что в любой момент это все может закончиться. 

— Наш внутренний девиз — в правде наша сила, — говорит он. -Слоган последнего концерта в Москве — «Уже не смешно».

  • Но, пойдите, мы не боремся с кровавым режимом. Если вдруг объявят демократию, то кто придет к власти? Отморозки. И будем вспоминать, при Путине еще можно было ездить за границу. При нем колбаса была…

В ночь на среду, 28 сентября, в Тель-Авивской Больнице Шиба, после 2-х недельной комы скончался 9-й президент Израиля, лауреат Нобелевской премии мира, старейший государственный деятель на планете, человек-легенда Шимон Перес.

Казалось он будет вечным. Добрый дедушка с глазами праведника. 93 года — не возраст для израильских стариков — до ста двадцати доживают с ясным рассудком и в здравой памяти. 

В этой памяти войны, победы и утраты, в ней такие вехи, события и люди, что хватило бы на 10 жизней.  

Историю его жизни, как и историю своей страны, каждый израильтянин знает наизусть. Сегодня, когда хоронят патриарха, тысячи людей едут в Иерусалим. Лента Фейсбука захлебывается от славословий. Местные телеканалы в прямом эфире мобилизованы как во время военной операции.

86-летний Ави не отрываясь следит за трансляцией:

 — Это наше время уходит. «Старый лис» думал пережить всех нас. Слышала в эфире байку? Маленьким мальчиком его благословил на долголетие великой рав Хаим Хейфиц. Так, что ты думаешь — вчера был день смерти Хаима. Они умерли в один день и оба в возрасте 93 лет…

 Таких совпадений и случайностей очень много в ушедшей жизни Шимона Переса. Народ смакует подробности и романтизирует скончавшегося патриарха.

Он родился 2 августа 1923 года в деревне Вишнево километрах в десяти от местечка Раков, на бывшей территории Польши, теперь это  Белоруссия. 

Его отец, Ицхак Перский, был скупщиком пиломатериалов, мать Сара Перская работала библиотекарем и учительницей русского языка.

В 1934 году, когда будущему президенту Израиля было 9 лет, семья переезжает в Палестину. Ну как не поверить в ведомые судьбы, предвидение и везение. Через несколько лет, во время фашистской оккупации, в местечке были замучены, сожжены, расстреляны тысячи евреев. Раковское гетто страшное место массового уничтожения детей, стариков, женщин.

В 90-х годах, будучи уже известным на весь мир политиком, Перес побывал в местах своего раннего детства. Репортажи о посещении еврейского кладбища, дома, где была синагога передали все еврейские агентства.  А Перес рассказывал, как погибли его родственники, оставшиеся в Вишнево. 

Вывезенный мальчиком он конечно стал настоящим израильтянином. фермером, социалистом, мечтателем и романтиком. 

— Шимон Перес наш — литвак, как и многие другие великие личности Израиля, рожденные в Белоруссии, — говорит Рина, историк и журналист, — В пятнадцать лет он мечтал о служении земле Израиля. И называл себя «сыном страдающего народа, который вдохновляется работой на земле своих отцов». Что поделаешь, такое было поколение…

Этого мальчика, закаленного испытаниями, он сохранил в себе до конца дней. Тогда был в моде образ героя-стоика. «Я никогда не плачу. Я не хочу, чтобы по моему лицу видели, что происходит в моем сердце».

Перечислять все должности Перса не хватит страниц. 7 лет служил президентом государства Израиль. Дважды был премьер-министром. 48 лет депутатом Кнессета. Был министром в 12 кабинетах, два раза министром обороны Израиля, три раза министром иностранных дел, министром внутренних дел, министром по делам религий, министром финансов, информации и диаспоры, связи, абсорбции, транспорта, регионального развития…

Почетный Рыцарь ордена Святого Михаила и Святого Георгия, почетный профессор Российской академии на­ук, почетный гражданин Вильнюса, автор 11 книг и огромного количества статей по истории арабо-израильского конфликта. Дружил с Горбачевым, приветствовал Путина и открывал памятник Красной Армии в Нетании.

Инициатор ядерного проекта и основатель военно-промышленного комплекса Израиля, он прошел путь свойственный поколению «отцов-основателей». С его участием формировался облик нынешнего Ближнего Востока, его руками творилась реальная история и политика, и маленький необустроенный Израиль встал вровень с мировыми сверхдержавами. 

Одним из самых обсуждаемых и спорных проектов Шимона Переса, мишенью для критиков и ложкой дегтя в бочке меда среди хвалебных речей, воспоминаний и панегриков, безусловно являются «Норвежские Соглашения».  

Мирный процесс, образование палестинского государства были его мечтой, целью, к которой он шел до конца дней. Недаром он говорил:«Президент у которого нет фантазии, не может осуществить фантастические вещи.» Посадить за стол мирных переговоров евреев и арабов до сих пор кажется темой из области фантастики. 

23 года прошло с исторического рукопожатия премьера Ицхака Рабина и лидера ООП Ясира Арафата на лужайке Лужайке Белого Дома. 13 сентября 1993 года Израиль и ООП подписали совместную Декларацию о принципах палестинского самоуправления. Со стороны Израиля документ подписал министр иностранных дел Шимон Перес, от ООП — председатель Махмуд Аббас. 

Декларация содержала основные параметры промежуточного соглашения о палестинском самоуправлении: немедленное установление палестинской автономии в секторе Газы и в Иерихона, скорейшее распространение её на палестинских жителей Самарии и Иудеи, договорённость о создании палестинского правительства и  законодательного совета, развитие экономического сотрудничества между Израилем и ООП.

Рабина и Арафата давно нет. Один убит, другой скончался при невыясненных обстоятельствах. Махмуд Аббас, которому официально въезд в Израиль запрещен, едет на похороны своего «партнера по миру» Шимона Переса. 

И опять по странной случайности, инсульт, который стал причиной смерти политика, случился в день подписания декларации — 13 сентября. Соглашения Осло раскололо израильское общество на два лагеря, которые то враждуют между собой, то ищут общие точки. 

Доктор Шауль Ариэли, полковник запаса Армии Обороны Израиля, командовал войсками, дислоцированными в Газе, был руководителем переговорной группы, ответственным за соблюдение промежуточных соглашений и за соблюдение условий мирного договора:

- Перес научил нас простой истине — мечтать можно только тогда, когда ноги стоят крепко на земле. Невозможно решить конфликт, создать палестинское государство за одно мгновение. Для этого необходимо время. Он действительно последний великий лидер двадцатого столетия.  Он человек видения и действия, мечтатель и реалист, труженик и творец.Человек, который знал, как достичь цели, когда наступать, и когда уступить. В мире не будет фигуры такого масштаба, которая ассоциировалась с Израилем.

Министр обороны, Авигдор Либерман, лидер правой русскоязычной партии «Наш Дом Израиль», был при Пересе министром иностранных дел и являлся его ярым политическим оппонентом.

—  Мы были не согласны с его политикой, особенно когда он был президентом, но сейчас я говорю, что буду очень скучать по Шимону Пересу, как по оплоту этой страны и по человеку.

Был ли он цадиком, человеком, чьими устами глаголет истина? Сегодня фразы из его книг и выступлений растащили на цитаты, которые действительно, звучат мудро и мотивируют как библейские истины. Над этой ролью мудреца и «вечного жида» он сам посмеивался. И конечно, его образ жизни был далек от безработного пенсионера, которую он сыграл в промоклиппе года два назад. Шимон Перес в роли уволенного на пенсию президента он ищет работу. Он то вахтер, то кассир, то заправщик на бензоколонке. Обычный чудаковатый израильский дед. Раздраженным, спешащим по своим делам людям, он бросает как бы невзначай самые нужные в данный момент слова. А в последнем эпизоде, стоя посреди пустыни, он произносит самую коронную фразу, которая выражает суть его личности и смысл его жизни: «Где нет ничего — возможно создать все!» 

В Израиле пробки. Перекрыты дороги и подъезды к Иерусалиму. 8 тысяч полицейских охраняют похоронную процессию и глав государств, прибывших на похороны. На главном еврейском кладбище на горе Герцля Израиль провожает в последний путь вечного патриарха, который уже давно не боялся смерти, потому что понял однажды, что «только скука страшнее смерти, скучные люди — это ходячие мертвецы».

Иерусалим 

      30 июня в рамках фестиваля «Белая ночь» русскоязычный театр «Маленький» сыграет свой последний спектакль в Тель-Авиве. А потом, после 20 лет успешной работы и признания публики, труппа окажется на улице, в самом прямом смысле этого слова.

Кажется, ну что нам до этого, десятки творческих коллективов, как звезды загораются и гаснут, триумфально начинают, а потом исчезают по разным причинам. Начиная с «Большого» в России и самого «Маленького» в Израиле, нет ни одного театра, где не было бы проблем.

Но здесь закрытие театра повод задуматься совсем о другом. «Маленький» — это островок русской культуры в стране, где больше миллиона населения говорят на русском языке.  Среди них известные и не очень артисты, киноактеры, художники, писатели. Каждый приезжает с надеждой и желанием реализоваться на новом месте, быть востребованным и продолжать свой творческий путь. В маленькой стране Израиль это очень непросто. Случаи успеха известны — знаменитый и признанный «Гешер». Его труппа выехала из России в полном составе в 90-м году. Русскоязычная община тогда насчитывала 400 тысяч человек. Одному Богу известно, через что прошел этот коллектив, какими усилиями пришлось пробиваться, учить незнакомый язык и начать играть на нем. Сегодня спектакли идут в великолепном зале театра полностью на иврите с русскими титрами.

А что « Маленький»? Он появился через шесть лет в 96-м.Труппа из 28 человек — все выходцы из бывшего СССР. Он занял другую нишу — театра камерного, интеллектуального, где в небольшой зал приходит совсем немного зрителей и создается впечатление, что разговор идет один на один. Он стал театром элитарным, не для всех и по своей художественной сути был противовесом театру коммерческому. В его репертуаре постановки  по Довлатову, Хармсу, Чехову, Кортасару и Йозефу Ротту, пьесы Шекспира,  Ионеско, Зюскинда, Теннеси Уильямса шли одновременно и на русском и на иврите.

Всего 23 спектакля, которые получили высокую оценку критики. Их называли  «лучшей театральной труппой в стране», их награждали премиями в Израиле и за рубежом: премией Израильской театральной академии, Израильским театральным призом, Премией имени Ландау, призом Розенблюм, премией министра алии и абсорбции имени Юрия Штерна, призами «Золотой Еж», первой премией фестиваля «Театронето».Они выступали на многих международных театральных фестивалях в Южной Корее, Китае, Молдове, Польше, Сербии, гастролировал в Москве.

История его закрытия, в общем, банальна. Обычно такие проекты финансируются министерством культуры или местными муниципалитетами. «Маленький» жил за счет весьма скромной поддержки Министерства культуры Израиля и мэрии Тель-Авива. Своего зала у театра не было, кочевали из помещения в помещение около пятнадцати лет. 

Пять лет назад удалось арендовать зал в культурном центре «Ган Меир» в Тель-Авиве. 

Это стало событием — у «Маленького» появился свой дом. Сами отремонтировали зал, оборудовали его всем необходимым для спектаклей. Но по сути театр оставался в новом доме временным жильцом.  В крохотном помещении  не было даже репетиционной комнаты. По контракту можно было давать только восемь спектаклей в месяц. Отдельная история с вывеской. Хозяева центра запретили размещение логотипа на здании. Большой плакат, который все-таки актеры вывесили сами, был немедленно снят администрацией. О том, что здесь театр знали лишь постоянные зрители. Остальным приходилось долго искать или идти по точной наводке. 

И вот срок контракта истек. Помещения нет, дома нет.

30-го июня последний выход. Спектакль «Лир. Куклы и Люди», удостоенный несколько недель назад приза 29-го Международного театрального фестиваля Walizka в Польше…

Возможно театр снова будет скитаться, а может быть найдет новое помещение или добрых спонсоров. Но дело в том, что в этом частном случае отражается общее состояние русской культуры за рубежом. Она стремится выжить вопреки всему — ассимиляции, абсорбции, отсутствию средств, равнодушию властей. 


Иерусалим земной и Иерусалим небесный весь наполнен звуками и музыкой. На новой «Площади музыки» в центре города она будет звучать с утра до ночи. Для этого понадобилось 20 миллионов долларов, невероятное стечение обстоятельств и горячее желание двух музыкальных фанатов из колена Леви.
Один из них известный сантурист, музыкант Эльдад Леви, а другой — бизнесмен Лорант Леви. 
Началось все с вещего сна Лоранту. В нем владельцу французских магазинов оптики, явилось видение и голос, что он должен переехать в Иерусалим и совершить там какое-то благое дело на пользу всему народу. В Иерусалиме этот сюжет развивался реально по библейским канонам, когда вера, правильное желание и фанатичная преданность приносят такие плоды, о которых порой и не мечтаешь. Там он познакомился с Эльдадом, человеком, суть которого сама музыка, любой инструмент оживает в его руках. Оба загорелись идеей создания такого места в Иерусалиме, которое стало бы и музеем, и домом, и концертной площадкой, где звучала бы еврейская музыка от времен царя Соломона и до наших дней.
Лорант рассказывает, что как только он поселился в Иерусалиме, уже через неделю стал работать над проектом, расписал подробно будущий комплекс, вплоть до мельчайших деталей. 
Пять лет ушло на то, чтобы выкупить квартиры в старых зданиях, окружающих площадь. Начали с музея. Реконструировали старинное здание. Разработали уникальный дизайн для каждого из семи залов: росписи, орнаменты, узоры, резные потолки, мозаика на полах. Все выполнено вручную и создает потрясающий эффект.

Коллекции инструментов разместили в соответствии с их происхождением, по географическим зонам. Инструменты в них удивительны, многие мы могли бы видеть лишь в этнографических фильмах о затерянных странах или на старинных гравюрах: персидский зураб, бухарский рубаб, кавказский пандор, марокканский джембри, дарбука, ребаб, африканская кора, колокольчик дон-дон, гвинейский барабан, эфиопская арфа и йеменский рог; греческий бузуки, болгарская балалайка, югославские гусли, турецкий кларнет, библейская арфа… Всего около 260 экспонатов. 

— В нашем музее,— говорит Эльдад,— все должно звучать, петь, танцевать, играть, чтобы посетители услышали звук, прикоснулись к струнам, сыграли свою мелодию. 

Слово игра — код для этого Музея. Здесь все играет и все играют — и устроители, и посетители, которые бродят по музею с планшетом. Обычных экскурсоводов заменил анимационный персонаж Дедушка Леви, который стал символом музея и интерактивным гидом. Надо только навести планшет на табличку около экспоната, как картинка на экране оживет, и Дедушка расскажет все об инструменте. Такая экскурсия забавляет взрослых и очень нравится детям. Они с удовольствием играют и в викторины на компьютерах, расположенных у стендов, и путешествую по 3D макету Второго Храма. Соединение музыкальных традиций с современными технологиями — одна «фишек» музея.
Ближе к открытию музей стал частью большого комплекса.
— Иерусалим, — говорит Эльдад, — связующее звено между Богом и людьми. А «Площадь Музыки» плод наших многолетних раздумий и исследований о том, как лучше достигнуть единства и нести свет народам мира.Суть проекта — объединение в радости с помощью музыки… 
Рядом с музеем, в переулках и на внутренней площади уже работают рестораны французской, итальянской, еврейской кухни, перестраивается дом для музыкальной гостиницы, сооружена эстрада для живой музыки, а еще строятся концертный зал, школа музыки и танца, студия звукозаписи, библиотека, художественная галерея, зал торжеств, автомобильная стоянка…


Я посмотрела «В лучах солнца» Манского один раз, потом еще и еще.

Фильм закончился, а перед глазами еще стояли лица с экрана. Как поразительно просто, камера снимает жизнь такой какая она есть. Нет ничего сильнее выражения лица, взгляда, точнее жеста, движения. 

Здесь и додумывать ничего не надо. Солнце встает над городом, таким похожим на Москву в районе Пролетарки, где-то между Таганкой и дальше к Марксистской. Город просыпается  — шаги, звоночки велосипедов, диктор из репродуктора вещает все о том же, о светлом будущем и героическом прошлом. Ну как же не вспомнить: «У рояля концертмейстер Сосновский! В эфире утренняя гимнастика!» И у корейцев своя гимнастика, свое утро и новый день.

В фильме «В лучах солнца» нет солнечного света. Мы видим солнце два раза — восход и закат. В этом отрезке времени, равном двенадцати часам, само время не имеет никакого значения. Герои им не распоряжаются. Их солнце не отбрасывает тени. Ни лучей, ни теней в фильме нет. Картинка на экране плоская как выцветшие раскрашенные когда-то слайды. Вот, героиня Зин-Ми — малышка, вот, она в саду, вот — в школе, а завтра ее примут в пионеры. Какой примитивно-простой сюжет. Образцовая девочка — символ юности нации вступает во взрослую жизнь. Да, в пионеры, или как там они называются в Корее. Это все равно. Важнее, что у каждого из нас есть своя история с вступлением «в ряды», с «торжественно клянусь» и «как завещал Великий». И галстуки, смотрите, точно такие же! Только завязывают они их каким-то мудреным корейским узлом. И ветераны звенят медалями и напутствуют молодежь. 

Я все это узнаю и содрогаюсь. Та ложь, которая сопровождала мое детство, ожила на экране и заговорила по-корейски. Мы слышим фоном «мантры» из радиоприемников, телевизоров, громкоговорителей. Все, что произносят герои, написано в сценарии, утверждено и разрешено «к произнесению вслух». В фильме нет реальных живых диалогов. Люди не говорят друг с другом. Жуткое ощущение от молчащей толпы. Ни от маршей, построений и живых картин из людей, а от гробового молчания и топота ног. 

Вот и смотрите, и читайте с экрана полунамеки. Очередь из женщин с кульками -вспоминай Ахматову— «муж в могиле, сын в тюрьме», девчонки с алюминиевым чайником в проходной молокозавода, мальчишки роются в урне, ищут окурки, усталые, унылые лица в похожем на московское метро, ни одного автомобиля на широких проспекта, только автобусы, троллейбусы — перевозки человеческого материала.  

Сквозь всеобщее молчание я пытаюсь понять и не понимаю, как живет там человек. Как он развивается, мыслит, творит. Какой монолог звучит внутри него?  В каждом крупном плане я пытаюсь  угадать человеческую суть. Я думаю, что остается им личного,  из того, до чего не докопается ни один из тиранов? Ответ один — только любовь. Самая обычная физическая любовь и близость. Они также как все люди на земле влюбляются, женятся, рожают детей. Бог ведает  каким испытаниям подвергаются их чувства. Но вот они фотографируются на фоне алых бегоний: мама, папа, сын или дочка. Эти фото и лица будут жить вечно, как лики мучеников и святых. Столько мудрости в них, сколько страха за близких и молчаливой покорности. 

Что скрывается за этим смирением? Если они не святые, а зомби, то, что готовят они миру, когда через 100-200 лет выйдут на свободу? Кто будет отвечать за их покалеченные души? Не моя ли несчастная Родина, «одна шестая часть суши», с такой болью ностальгирующая сегодня по прошлому? 

На экране наше прошлое, доведенное до абсурда. Ни Оруэл, ни Свифт не смогли бы нафантазировать такое…  

И я думаю, только бы не вернуться в мир без теней и солнца. 


В Тель-Авиве 8 июня погибли 4 человека, через 4 дня в Орландо — 49. Продолжение известно — люди будут гибнуть еще и еще, пополняя списки жертв террора. 

Когда это случилось у нас в Тель-Авиве, друзья со всех концов земли бросились писать, звонить — с вами все в порядке? как вы там живете? вам не страшно? 

Хотелось спросить, а вам не страшно жить в Москве, Нью-Йорке, Париже? Вам не страшно быть евреем, христианином, геем, ребенком, женщиной, стариком…


В «Сароне», где произошел теракт жизнь продолжается. После того, как на месте трагедии отметились все политики от Премьер-министра, министра Обороны до депутатов всех мастей и калибров, снова работают магазины и кафе, гуляет молодежь, дети катаются на роликах… Снова «Тель-Авив не спит до утра».

В Хевроне, откуда пришли террористы жизнь тоже налаживается. Войска ослабляют блокаду, частично открывают въезд в деревню Ятта, откуда они родом. Правда, еще несколько дней назад и в Восточном Иерусалиме, и в Газе, и здесь, в Хевроне, отмечали начало священного месяца Рамадан и подарок к празднику — четверо убитых и несколько раненых. Запускали фейерверки, раздавали сладости. 

Радость чуть поутихла, когда на Западный берег вошли два дополнительных батальона ЦАХАЛа, закрыли КПП на границе с сектором Газы, и аннулировали 83 тысячи виз, выданных мусульманам Иудеи, Самарии и Газы для молитв на Храмовой горе.  


«Сарона» одно из самых модных и популярных мест отдыха в Тель-Авиве. Находится точно напротив генерального штаба Армии Обороны Израиля, в трех минутах от знаменитых небоскребов мола «Азриэли» и почти вплотную примыкает к высотному зданию, где несколько этажей занимает министерство внутренних дел. На территории  комплекса расположено множество ресторанов, кафе и бистро. Внутри одного из новых зданий — торговая галерея «Сарона Маркет». Каждый вечер здесь собирается большое количество людей, чтобы пообщаться, вкусно поесть и встретиться с друзьями.


Источники в спецслужбах утверждают, что накануне никаких сообщений о готовящемся теракте не поступало и в тот вечер «Сарона», как и  другие районы Тель-Авива, не являлась зоной повышенного риска. 


Вот и бывший военный Идо Бен-Арт (41 год) пришел сюда поужинать с семьей. Был расстрелян на газах у своих детей.

 А мать четверых детей Илана Навэ (40 лет) отмечала в Сароне свой день рождения. Скончалась на месте от сердечного приступа. 

Михаэль Фейсе (58 лет), доктор, сотрудник университета, зашел выпить чашечку кофе. Он расстрелян упор. 

Мила Минаева (32 года). В ближайшие месяцы она планировала выйти замуж и ждала в кафе своего жениха. Она убита.


То, что мы увидели через несколько часов в сети, забыть невозможно. Кадры, снятые камерами скрытого наблюдения. Два, одетых в черные костюмы и белые рубашки, молодых человека направляются к входу в торговую галерею, но, увидев вооруженных охранников, они ищут место, куда можно войти без досмотра. Терраса кафе «Макс Бренер». Мужчины делают заказ и через несколько минут открывают беспорядочную стрельбу по людям, сидящим за столиками. 

На экране видно, как посетители кафе в панике бросаются к выходу, как падает убитый.  Один из террористов бросает пистолет на пол, у второго в руках автомат, из которого он продолжает палить. Они выбегают из кафе. 


Агентства строчат новости. Выясняются все новые и новые подробности, детали. Появляются слухи. Сколько их? Двое? Трое? Они были вооружены самодельными автоматами. Третьего не удалось задержать. Это ортодоксальные евреи… 

Первым отличился телеканал «Russia to day»: «Ультра-религиозные евреи совершили теракт в центре Тель-Авива». Сказать, что такая подача вызвала шок в Израиле, не сказать ничего. Израиль и так каждый день вздрагивает от сообщений — там ранили солдата ножом, здесь предотвратили теракт. В  «интифаде ножей» пострадали десятки евреев. После нескольких заявлений канал изменил заголовок. Вслед за «Рашей», СNN выдал новость с заголовком, в котором слово террористы поставили в кавычки. Вроде как и убили, но из гуманных побуждений. Потому что не террор это, а справедливое воздаяние. Очень похоже на реакцию после терактов в Брюсселе, в Париже — «Доигрались со своей толерантностью». Интересно, а что геи? Они хотят свое государство? Они кому-то мешают? Ах, да! Они посягают на моральные устои общества, того общества, где можно взять самодельный автомат и отстреливать неугодных — другого цвета, другого мировоззрения, другого пола. 


Двадцатилетние Мухаммад и Халид Махамрэ из деревни Ятта были двоюродными братьями и племянниками командира боевого крыла ФАТХа, причастного к теракту 2002 года, в котором погибли четверо израильтян. Дядя отбывал заключение в израильской тюрьме. Он был освобожден по сделке в обмен на израильского солдата Гилада Шалита. Освобожден  результате договоренности, из гуманных соображений. 


Омар Мэтин, террорист из Орландо, дважды совершал хадж в Мекку. В ночном клубе он убил 49 человек и 53 ранил. 


Мы можем сколько угодно рассуждать о границах гуманизма, о мере сострадания и правовых нормах. Но террор не имеет границ и не подчиняется никаким законам. Слишком долго мы не обращали внимание на исламский мир, не знали, что происходит в этих закрытых сообществах. Мы спокойно наблюдали за гражданской войной в Сирии, а Арабская весна нам казалась фейком и слишком далекой от нашей действительности. 


Мы скоро забудем имена жертв последних терактов, потому что им на смену придут другие. А мы вздохнув с облегчением, что из родных никто не пострадал, будем менять цвет своих аватарок в фейсбуке: радужный, бело-голубой, красный-синий-белый…


Тель-Авив. Израиль



     Ну вот настал и мой черед. Я вливаюсь в стройные ряды тех, кто рванув на ПМЖ, захлебываясь от эмоций, новизны и бешеного потока информации строчит во все возможные СМИ рекомендации, заметки, эссе, опусы… и тд.  
 
Все таки ваш корреспондент отрывала время от времени одно место от пляжа и моря и в Израиле поработала на телевидении, побывала в доме у олигархов, пописала заметки за несккольких дяденек, пообщалась с местными политиками, нарвалась на герболайф, чуть не попала в горничные, потом в бонны к детям каких-то немыслимых шишек, призывалась в предвыборный штаб одной депутатши, стала блогером и спецкором в пуле иностранных журналистов… и… докатилась до Израильской биржи труда.      
   
Во-первых, наступило время «Ч», момент истины. Все нажитое непосильным трудом… сошло на нет. Экономическая ситуация в «стране исхода» отняла последние надежды на стабильность и оплачиваемую работу. И внутренний голос завопил…: «Как же быть! Как же быть! Все погибло! Все погибло! Семеро по лавкам, все есть хотят! Караул спасайся кто может!»        
Именно этот голос разбудил меня вчера утром. И в панике вскочив с постели, даже, (немыслимо!) без ежеутреннего заплыва в море, с тоской бросив из окна печальный взгляд на морскую синь, я бросилась на спасение утопающего семейства. И заметьте, ни на панель какую-нибудь, ни в сексуальное рабство, а самыми честными намерениями и прямым курсом в заведение, которое некоторые наши сограждане предпочитают обходить за сто верст. А когда случайно проходят мимо здания говорят «Чур меня!» и трижды плюют через левое плечо.     
    
Так вот, это называется «Лишкат Авода», что само по себе для русского уха звучит тошнотворно. «Авода» в переводе с иврита «работа». А «лишкат» это вроде «начало», но слышится как «лишать», «лихо», «катись».        
 
В толпе эфиопок с привязанными к спинам младенцами, унылых французов, нескольких русских и арабок с детьми,  я была крайняя. Дети орали, бегали по залу. Мужики нервно выходили курить. Наконец «трень!» Прозвенел мой номер на табло и я вошла в кабинет.    
       
Консультант за столом, даже не кивнув формально на мое «здрасте», не повернув голову в мою сторону, смачно жевала бутердрод с ливером. В одной руке, откинув ее вправо, она держала белую булку, другой она тянулась влево и пальцами очень важно стучала по клавиатуре. Иногда она застывала в такой раскоряченной позе, прищуривалась и приближала лицо к монитору, пытаясь что-то разобрать и шевелила масляными губами.     
     
Тем, кто будет в Израиле посещать различные конторы, а это грозит всем, надо быть готовым к встрече с такими крупногабаритными тетками. Они смерив вас высокомерным взглядом, смачно давясь жирной булкой, изрекут, мол, что вы собственно сюда притащились? Реагировать на это не надо, не надо делать в ответ гнусную гримасу или наоборот заискивать. Тут как на допросе отвечать четко, без эмоций и спокойно.         
 
Оговорюсь. Не все такие. У вас есть шанс встретить милых добродушных дамочек, которые проявят к вам сочувствие. Многим везет. Многим помогают. Это правда. Но только вот такие случаи тоже не единичны, ярки и смешны. Израильские нижние чины часто ведут себя как генералы. Вернее, как в их представлении вели бы себя генералы, окажись перед ними такая букашка как вы.         
 
Оставаясь невидимой для моей «генеральши», я стала с детской непосредственностью вупор ее рассматривать. Потом мой взгляд начал гулять по комнате, изучая внутренний мир этой женщины. Картинки на стенах, какие-то диковинки на полочках, семейные фотографии. Кабинет уютен, обжит и занят давно.    
    
Наконец, бутерброд доеден, что-то в компьютере заполнено.   
 — Зачем ты пришла?   
 — Как зачем? Мне сказали к вам надо.   
 — И что?   
 — ...      
 — Что ты здесь хочешь?!   
 — Работу. 
 — Ты бумагу пописала. Имей ввиду!   
 — Какую бумагу?  Она швыряет мне принесенное мною же направление из министрества соцобеспечения.    
— Ты здесь подписала, что согласна на любую малоквалифицированную работу.  
 — Мне сказали это просто направление.   
 — Угу...  
 — Возьмешь домой потом копию и переведешь...    

      Подписывая бумаги на иврите, мы все попадаем впросак. Понять слету витиеватый текст делового письма без его знания и беглого иврита невозможно. В ульпанах этому не учат. А вдруг ты подписываешь себе смертный приговор. Здесь мы ставим смайлик. Не все так страшно. Все остались живы. Все проходят через адовы круги — договоры на аренды квартир, генеральные доверенности адвокатам и партнерам, рабочие контракты… Все на иврите. Чаще всего перевод делать просто некогда. Да и ломает во все это вникать.    
   
Биржа труда напрямую связана с министерством соцобеспечения. Когда ты просишь пособие по прожиточному минимуму, тебя автоматически гонят на биржу. Ты должен отмечаться там два раза в месяц, если тебе еще нет 50 лет. После 50-ти — раз в месяц. У тебя не должен быть минимум денег на счету. Твоя машина не должна быть стоимостью выше 40 тысяч шекелей — около 10 тысяч долларов. А машины в Израиле в 1,5-2 раза дороже, чем в России. То есть  у тебя должна быть реальная развалюха. Дальше рассчитывается совокупный доход на семью. Проверяется зарплата и твоего сожителя или любовника. В общем ты должен быть гол как сокол и зарегистрироваться на бирже.     
    
И ситуация такая — биржа всеми силами стремится выпихнуть тебя на любую работу, ты, чтобы получать пособие, всеми силами стремишься на нее не выпихнуться.   
       
Продолжаем разговор:  
 — Так я адемае (Это значит человек с высшем образованием, со второй научной степенью, поддтвержденной в Израиле)   
 — И что?   
 — ...  
 — У нас нет особых для вас работ. Ты обязана сразу согласиться на любую. Придешь на следующей неделе разберемся с тобой…  
 (Продолжение следует)

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире