serguei_parkhomenko

Сергей Пархоменко

25 мая 2017

F

Интересные, содержательные, очень полезные для выработки реалистичного мировоззрения дни наступили вчера у тех, кто надеялся отсидеться в холодке и тенечке. У тех, кто, тряся бородами и буклями, глядя с трибуны поверх очков, заверял — «мы вне политики! мы вне политики! не дело художника — вмешиваться в это вот всё грязное! творцы — они творят, и всё!».

Серебренников как раз вовсе не из тех, кто надеялся на тенечек. В действительности он никогда в этих войсках покорности и подобострастия не служил. Но они-то его держали за своего. И предъявляли в виде примера того, «как можно и нужно в наше время», «кто мудро и осторожно служит искусству», кто «как у Пушкина — не колеблет ничей треножник» (это цитата, своими ушами слышал).

Вот теперь получайте. Хлебайте полной ложкой.

Ну да, «пархомбюро» — это все равно опять я. Но именно от пархомбюро получите, лицемерные лакеи и трусливые дряни, совет: постарайтесь очень крепко, очень тщательно, во всех деталях запомнить ощущение, которое вы сейчас переживаете. Это для вас будет важный жизненный опыт. Он вам много раз еще пригодится.

Оригинал

Ровно через неделю, 5 мая, в столице Украины, городе Киеве состоится одно событие, которого я очень давно ждал, и на которое очень давно надеялся.

Это случится в течение одного дня, последовательно в трех местах города, возле трех домов: на Львовской площади, 4, на улице Шота Руставели, 23 и на улице Заньковецкой, 5/2. Посмотрите на картинку внизу, и вы поймете, что это.

В городах и селах Украины начинается общественное движение под названием «ОСТАННЯ АДРЕСА». В переводе с украинского — «Последний адрес».

Это самостоятельный украинский проект, инициаторами которого стали граждане Украины. Сегодня мы знаем, что они есть в Киеве, в Харькове, в Одессе, во Львове, в Житомире. Завтра их, несомненно, будет больше, в разных городах. Из всех этих городов нашим коллегам в Киеве приходят заявки на установку мемориальных знаков в память о людях, репрессированных в годы советской власти. Формальным оператором проекта стала специально зарегистрированная в Украине общественная организация «Остання адреса».

Памятные таблички, которые появятся на стенах домов в городах Украины, будут точно такими же, как и в России, изготовленными в точности так же по тому же эскизу Александра Бродского (автор и российский «Последний адрес» передали проекту «Остання адреса» право его использовать): нержавеющая сталь, 11 на 19 сантиметров, размером с почтовую открытку. Слева квадратное «окно» — всегда пустое «место для фотографии». Справа — несколько строк: имя, отчество и фамилия репрессированного, профессия, даты рождения, ареста, гибели и реабилитации, и больше ничего. За каждой украинской табличкой, точно так же как и в России, стоит заявитель, который прислал письмо с указанием того, по какому адресу и с каким именем он просит установить знак. Принцип тот же: знак устанавливают на доме, откуда когда-то человека увели навсегда, на смерть. Заявитель же и выберет язык, на котором хочет, чтобы был написан текст: на украинском или на русском.

Заявки будут собираться здесь. На сайте есть все необходимые координаты украинской инициативной группы.

Здесь же со временем появится и карта зарегистрированных заявок и установленных знаков в городах и селах Украины. Здесь же будет список имен, появившихся на стенах домов. Здесь же заработает поисковая система, с помощью которой можно попытаться найти нужный адрес, нужное имя.

Вот и все несложные технические и организационные обстоятельства.

А теперь позвольте я скажу, что я думаю о том, что это событие означает. Я могу об этом говорить — потому что заслуга эта не моя, хотя конечно, я (вместе с друзьями и коллегами по «Последнему адресу») много месяцев следил, как развивается дело в Украине, и надеялся, что у них получится.

Мне кажется, это совершенно невероятный прорыв. Бывают, оказывается, общественные инициативы, которые способны развиваться по обе стороны линии фронта. Ведь наши страны разделяет теперь уже не граница — а самый настоящий фронт. Дико и страшно думать об этом, понимать это снова и снова, — но это так. Однако есть вещи, которые остаются важными для людей, стремящихся остаться людьми — кто бы и как бы ни пытался их разделить и доказать им, будто ничего общего у них не осталось и в принципе остаться не может. Будто между ними — только вражда.

Но нет, есть вещи посильнее.

Одна из таких вещей — понимание ценности человеческой жизни. Ведь «Последний адрес» и «Остання адреса» — об этом и для этого. Это проекты антитоталитарные. Потому что тоталитарное государство — это такая машина, для которой человеческая жизнь ничего не стоит. И задача движения — что в России, что в Украине — не в том, чтобы увесить стены городов тысячами железных пластин. А в том, чтобы собрать возле этих домов и этих имен людей, объединенных очень простым девизом: «Одно имя — одна жизнь — один знак». Такие люди есть и здесь, и там. Они образуют два движения, каждое из которых будет и дальше двигаться самостоятельно, но дело у них будет одно.

Мы очень надеемся, что скоро «Последний адрес» появится и в Чехии — здесь для подготовки сделано уже очень много, появилась организация «Poslední adresa». Мы знаем, что люди, мечтающие о таком же движении в своих странах, есть еще в Польше, в Латвии, в Белоруссии. У нас перед глазами потрясающий пример антифашистского проекта Stolpersteine: он родился в Германии и за 25 лет распространился на 13 стран Европы (его знаки в память о жертвах нацизма есть и в России, и в Украине, кстати), больше чем на 650 городов. Может быть, и «Последний адрес» в конце концов станет таким.

Нам предстоит еще очень много думать и говорить о том, что это случится на днях в Киеве. Теперь — только самое начало. Если будете там 5 мая — приходите увидеть это своими глазами. Поверить не просто, но кажется, это случится.

Подробности — с точным временем открытия первых знаков — смотрите здесь

2727088

Оригинал

Прочел «10 тезисов о пятиэтажках» Григория Ревзина. Там много разумного и интересного, конечно. Есть вещи, о которых до сих пор вообще речь не шла при обсуждении этой «реновации», а на самом деле они и в самом деле важны.

Но вот не понимаю одного: почему Григорий продолжает говорить, что вся эта история — «о пятиэтажках». И даже текст так называет. И очень много раз в тексте произносит это — «пятиэтажки». Зачем это?

При том, что совершенно очевидно — это битым словом написано и в принятом на прошлой неделе в 1-м чтении законопроекте, и в пояснительной записке к нему, — что речь совершенно не идет ни о какой программе «расселения пятиэтажек». Речь идет о программе отмены любых правил и нормативов в московской застройке, отмены любых гарантий граждан на неприкосновенность своей собственности, — в отношении ЛЮБЫХ домов. Вообще любых, какие только Мэрии почему-либо потребуетется или захочется расселить и снести.

Кстати, можно будет даже и не сносить, если не хочется, — о об этом в тексте проекта ничего не сказано. Сказано про отъем собственности, принудительное предложение «равнозначной» замены, переселение, отключение дома от инженерных сетей. А что с домом становится потом, после того, как он расселен, — ничего определенного не говорится.

Но в любом случае, понятно, что под «морально и физически устаревшее» жилье, которое «аналогично» зданиям «первого периода индустриальной застройки», при желании можно подвести вообще любое сооружение. Любого времени, любого размера, в любом месте. Плюс расселить и «реновировать» любые сооружения, которые к выбранному дому «примыкают». Это уже сейчас ясно из утечек о тех конкретных адресах, которые назначены к «реновации» (см. публикации районных управ). И, опять-таки, из текстов документов это отчетливо видно.

Но почему-то у Григория речь идет опять о «пятиэтажках». При чем тут «пятиэтажки»? Разве речь о них? Они — предлог. А скорее даже эвфемизм, фигура речи.
Григорий пишет:

«При всем том нужно помнить вот что. Есть не только 20% тех кто не хочет, но и 80% тех кто хочет. Пятиэтажки в массе – это изделие с ограниченным сроком годности, и он истек(…) Агитация против этого с использованием бесконечного вранья (массовое выселение через суд, насильственное переселение в Новую Москву, дикие прибыли неведомых девелоперов) переводит оппозицию в роль людей, которые не дают миллиону с лишним граждан получить новое жилье. Это маргинальная и даже противоестественная позиция. Нельзя быть до такой степени безответственным.»

Григорий, еще раз: при чем здесь пятиэтажки? Согласно предложенной программе, «реновирован» может быть любой московский дом, любой квартал. Или вы уверены, что это не так? Я неправильно читаю или неверно интерпретирую документы? Тогда скажите, в чем именно и где именно я ошибаюсь.

Оригинал

Вот такое заявление солидарности с журналистами «Новой газеты» и «Эха» опубликовано сегодня за подписями большой группы журналистов, литераторов, ученых. Посмотрите на подписи — увидите там много замечательных имен. Мне кажется, это важное событие, что все эти люди смогли объединиться, чтобы высказаться по поводу который показался важным для каждого из них, — и в момент, который все они считают решительным.

Собственно, это заявление — первая совместная акция большой группы активных граждан, намеренных учредить новую ассоциацию, задачей которой будет защита свободы слова в России. Мы считаем эту свободу — базовой, важнейшей из демократических свобод. Мы считаем это своим неотъемлемым гражданским правом: право говорить свободно, иметь свое мнение и высказывать его, не оглядываясь ни на чью «начальственную» волю.

Пока эта ассоциация в качестве рабочего названия взяла себе имя «Свободное слово». Посмотрим, приживется ли.

Никто не мог предположить, что начинать работу придется вот так — по такому мрачному поводу, когда звучат вот такие угрозы. Ну что же, это не наш выбор.

* * *

Мы, члены «Ассоциации Свободное слово» – писатели, журналисты, деятели культуры, ученые – крайне обеспокоены угрозами, поступающими в адрес наших коллег, журналистов «Новой газеты», опубликовавшей на своих страницах материалы о массовых задержаниях, пытках и внесудебных расправах над жителями Чечни.
Мы полагаем, что угрожающе-агрессивная реакция на журналистскую работу, прозвучавшая 3 апреля на многотысячной встрече в Центральной мечети Грозного, неприемлема в цивилизованном обществе и должна быть оценена с точки зрения российского права.

Отсутствие должной реакции со стороны правоохранительных органов и руководства страны повлекло за собой очередные угрозы – на этот раз в адрес журналистов радио «Эхо Москвы», вступившихся за своих коллег из «Новой газеты».

Чем заканчиваются такого рода угрозы мы хорошо помним. Нерасследованные убийства Анны Политковской и Натальи Эстемировой, неспособность следствия и суда провести полноценный процесс по делу об убийстве Бориса Немцова, заставляют нас с особой тревогой следить за развитием этой ситуации.
Мы требуем от правоохранительных органов и от Прокуратуры РФ дать должную правовую оценку действиям, направленным на возбуждение ненависти и вражды к журналистам, выполняющим свои профессиональные обязанности, и решительно пресечь постоянно предпринимаемые в последнее время попытки заменить правовые основы Российской Конституции какими бы то ни было пережитками обычного права или религиозными догмами.

Надежда Ажгихина, журналист
Светлана Алексиевич, писатель
Александр Архангельский, писатель
Дмитрий Бавильский, писатель
Елена Баевская, переводчик, преподаватель
Ирина Балахонова, издатель
Нуне Барсегян, писатель, психолог
Леонид Бахнов, писатель
Ирина Богатырева, писатель
Татьяна Бонч-Осмоловская, писатель
Марина Бородицкая, поэт, переводчик, детский писатель
Алла Боссарт, писатель
Ольга Варшавер, переводчик
Дмитрий Веденяпин, поэт
Марина Вишневецкая, писатель, сценарист
Владимир Войнович, писатель
Сергей Гандлевский, писатель
Алиса Ганиева, писатель
Александр Гельман, драматург
Кристина Горелик, журналист
Варвара Горностаева, издатель
Марк Гринберг, переводчик
Наталья Демина, журналист
Виталий Диксон, писатель
Ольга Дробот, переводчик
Евгений Ермолин, критик, историк культуры
Виктор Есипов, поэт, литературовед
Георгий Ефремов, поэт, переводчик
Наталья Иванова, писатель, критик
Александр Илличевский, писатель
Игорь Иртеньев, писатель
Геннадий Калашников, поэт
Павел Катаев, писатель,
Ирина Кравцова, издатель
Геннадий Красухин, литературовед, писатель
Майя Кучерская, писатель
Александр Ливергант, переводчик
Наталья Мавлевич, переводчик
Алексей Моторов, писатель
Владимир Мощенко, писатель
Антон Нечаев, писатель
Леонид Никитинский, журналист
Сергей Пархоменко, журналист
Григорий Пасько, журналист
Николай Подосокорский, филолог, литературовед
Александр Подрабинек, журналист
Алеша Прокопьев, поэт, переводчик
Мария Рыбакова, писатель
Зоя Светова, журналист
Ольга Седакова, писатель
Алексей Слаповский, писатель
Владимир Сорокин, писатель
Владимир Сотников, писатель
Татьяна Сотникова (Анна Берсенева), писатель
Ирина Стаф, филолог, переводчик
Любовь Сумм, переводчик
Лев Тимофеев, писатель
Людмила Улицкая, писатель
Елена Фанайлова, поэт, журналист
Игорь Харичев, писатель
Алексей Цветков, писатель, эссеист
Григорий Чхартишвили, писатель
Алла Шевелкина, журналист
Татьяна Щербина, поэт, эссеист
Сергей Яковлев, писатель
Александр Ярин, переводчик

Оригинал

Гляжу отсюда за тем, что тем временем пытается упорно, последовательно, расчетливо сделать в Москве Дмитрий Гудков. И должен признаться, наблюдаю с некоторым изумлением и даже, время от времени, с испуганным недоверием. В это трудно поверить, потому что ничего подобного я никогда в России не видел. И у меня есть такое ощущение, что ничего подобного и не было. Или я просто не в курсе.

Гудков пытается устроить какой-то невероятно массированный «ЖЕЛЕЗНЫЙ ПОХОД НА ВЫБОРЫ» и для этого затеял громадную кампанию, вообще невиданного масштаба, для городских условий, и нетривиальной технологичности. Иногда мы перезваниваемся, он мне рассказывает, как идут дела, называет свежие цифры. И они какие-то вполне фантастические для наших обычных представлений о том, как устроена московская политика и московские настроения людей.

Гудков собрался выставляться на выборах Мэра Москвы в 2018 году. Это все знают.

Но не все отдают себе отчет, что для этого надо будет опять преодолевать вот тот самый «муниципальный депутатский барьер», о котором все столько говорили в 2013-м, когда была кампания с участием Навального, но теперь все как-то опять забыли.

А штука в том, что в Москве (не считая «новых территорий») — больше 120 районов и муниципальных образований — и в них в общей сложности больше 1800 муниципальных депутатов. Для выдвижения кандидата на выборах мэра надо собрать подписи 6% из них. Когда устанавливали эту норму, все были уверены, что она «запретительная»: без прямой поддержки власти, без доступа к прессе и с запретом на финансирование выборов для всякого предпринимателя, который не хочет, чтобы бизнес его был немедленно разрушен при первых признаках неповинования, — провести столько своих кандидатов в муниципалные депутаты невозможно. А если депутаты «не свои», то никаких подписей они не дадут. Вот и все.

Но теперь Гудков пытается доказать, что через этот барьер можно попытаться перелезть. Выборы в Москве проходят по многомандатным округам, и депутатский стул получает даже кандидат, пришедший вторым или третьим. То есть ничего страшного не буде,т даже если провластных кандидатов пропихнут абсолютно везде первыми. Если в каждом районе пройдет вторым-третьим хотя бы один приличный кандидат — этого хватит для 6% подписей. А явка на муниципальных выборах редко достигает 20%, и в этот раз ожидается еще гораздо ниже. Так что, в абсолютных цифрах, для того, чтобы получить мандат муниципального депутата, достаточно собрать какое-то вполне достижимое число голосов: столько людей можно за несколько недель просто ногами обойти и с каждым поговорить, это не астрономические какие-то цифры.

В общем, Гудков ищет теперь не просто волонтеров — а целых кандидатов в муниципаные депутаты. Зато в масовом масштабе. И на сегодняшний день собрал их уже больше 700 — практически во всех районах. Это очень много, но на самом деле для уверенного завершения операции надо еще примерно столько же. И тогда шанс становится реальным.

Ну да, понятно что эти выборы — не выборы. И что Гудкову стать мэром не дадут. Но научиться взламывать систему «непреодолимых» барьеров вот так, в лоб, просто честным, хорошо рассчитанным и профессионально реализованным усилием, — это важно. С этого, собственно, все и начинается.

Сколько раз уж сказано, что выборы в той ситуации, в которой Россия сегодня находится, — это форма развития гражданской жизни. Это язык, на котором ответственные и несдавшиеся люди между собой начинают разговаривать. Выборы — это процесс, в котором развивается гражданская среда и ее естественная сила.

В общем, я Дмитрию Гудкову желаю терпения, мужества и успеха. Это очень интересно и очень мощно — то, что он задумал и планомерно, шаг за шагом пытается теперь организовать. Вот тут смотрите: mundep.gudkov.ru

И вообще, следите за тем, что он делает. На это мало кто отваживается сейчас. А в таком масштабе — по-моему, вообще никто.

2717670

Оригинал

06 апреля 2017

Миллион на любовь

Материалы международного журналистского проекта OCCRP, которые сегодня опубликованы на «Медузе», всех увлекли историей про виллу в Биаррице. Это очень понятно, очень естественно. Это такая «народная» тематика, папараццеобразная, кликосборная и лайкоемкая. Так работает читательское внимание — совершенно безотказно, практически рефлекторно: вилла на море — бывшая жена Путина — кликать и читать.

Между тем, мне кажется, сама по себе история с виллой — недорогого стОит. Ну, купили мама и дочка себе два домика рядом на старинном пенсионерском курорте. В некотором роде это даже трогательно: место такое по-своему даже стильное, культурное, историческое, его русская эмиграция первой волны очень любила. Мне, например, было бы гораздо противнее читать, если б оказалось, что они на каком-нибудь пошлом и развязном гламурном пляже оказались, вроде Порто-Черво или Кап-д-Антиба.

Но сама по себе покупка меня уже как-то не впечатляет. Привык, притупилось. Понятно же, что это не их деньги, а деньги из госбюджета. Не будут же они себе сами на жизнь зарабатывать, правда?

Гораздо интереснее, как работает механизм, процедура, которая их (и, конечно, еще сотни и тысячи людей, находящихся «на казенном обеспечении», хоть, может быть, и совсем в другом масштабе) этими деньгами обеспечивает. Как-то же технически это делается? Вот мы понимаем, что есть воля Большого Начальства. Но воля сама по себе не работает, она должна быть кем-то реализована, во что-то воплощена — в виде конкретных поступков, распоряжений, документов.

Вот как раз по этой части в тексте с «Медузы» есть один действительно убийственный элемент, который и правда заслуживает того, чтоб мы все его увидели своими глазами. Это «Постановление Правительства Москвы № 89-ПП от 3 марта 2015 года», которым фонду, управляемому предполагаемым новым мужем бывшей жены президента нашей с вами родины предоставляется субсидия на «создание условий для эффективного коммуникативного взаимодействия в обществе».
(Вот этот документ целиком, на официальном сайте Правительства Москвы)

2713588

Еще раз. Вчитайтесь в формулировку: НА СОЗДАНИЕ УСЛОВИЙ ДЛЯ ЭФФЕКТИВНОГО КОММУНИКАТИВНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В ОБЩЕСТВЕ.

То есть буквально и практически дословно: на любовь. Точнее, на создание условий для любви.

А иначе что такое «эффективное коммуникативное взаимодействие в обществе»? Любовь и есть.

Выделяется бюдждетная субсидия (то есть НЕВОЗВРАТНОЕ финансирование), чтобы какие-то конкретные люди могли эффективно общаться в подходящих для этого условиях. И мы знаем имена и фамилии этих людей. И в самом деле: не по подъездам же им обжиматься? Не снимать же номер в почасовом отеле «Подушкин»? Взрослые, солидные граждане, им уж так нельзя. Надо им создать условия. Для эффективной любви.

Очень красноречива даже сама выделенная сумма. Что такое 62 миллиона рублей 3 марта 2015 года? Это ровно 1 миллион долларов по курсу ЦБ на этот день. Я вот не поленился посмотреть историю курса валют. Ровно 3 марта 2015 курс скакнул значительно, на рубль за день, и достиг отметки 62. Днем раньше — было заметно меньше, днем позже — стало несколько больше.

То есть это выглядело в точности так. Звонит один важный чувак другому важному чуваку и говорит: «Слышь ты! Там к тебе придут сейчас. Дай им миллион долларов. Миллион дай — и хватит им. Сегодня и дай. Что значит, на что? Да какая разница… На что хочешь… Придумай там чего-нибудь, все равно. На любовь им дай — и пусть идут…»

И дали миллион долларов на любовь.

Сергей Семенович Собянин лично и дал. Подписал как миленький. Сказали миллион — выдал ровно миллион. Жалко что ли?

Так что мне кажется, эта публикация — не про маму с дочкой, которые покупают рядышком домики на море. А про людей, которые каждый день прилежно и безотказно исполняют Волю. Именно — каждый день, по первому окрику, беспрекословно, буквально.

P.S.: А теперь давайте вместе посчитаем, сколько пройдет дней (или часов), прежде чем этот документ исчезнет с сайта московского правительства. Время пошло.

Оригинал

Вчера на очередной московской церемонии «Последнего адреса» произошли поразительные события. Устанавливали два памятных знака на Тверской улице, дом 6.

2711882

Здесь жили юрист Николай Попов и известный организатор театрального дела, одно время директор МХАТа, Яков Боярский-Шимшелевич. Оба расстреляны по ложным обвинениям — один в 1938, другой в 1940 году, — и конечно, полностью реабилитированы. (Вот тут посмотрите о них подробнее)

Эта церемония давно была запланирована в обычном порядке — «Последний адрес» установил уже почти 500 знаков, так что постепенно устоялась размеренная, отработанная процедура подготовки к таким нашим регулярным событиям.
И никто — совершенно никто из нас — не отдал себе отчета, что дело-то будет происходить В ВОСКРЕСЕНЬЕ НА ТВЕРСКОЙ. Причем, на самом «горячем» ее участке, в начале, недалеко от Манежной.

Ну и я сам тоже хорош, конечно: вот что значит провести несколько месяцев вдалеке. Как-то постепенно притупилось, смазалось ощущение опасности. Вообще ни на секунду не пришло в голову, что все, что мы так бурно обсуждаем вторую неделю, будет иметь некоторое отношение и к нашему обычному запланированному «мероприятию».

2711878

2711876

Короче говоря, когда возле стены, где устанавливали две таблички, собрались участники церемонии — в том числе очень пожилые внуки погибших, а с ними и дети, да несколько наших сотрудников с цветами, со стремянкой, с табличками и с электрическим шуруповертом, — явился, вдруг откуда ни возьмись, полицейский подполковник, а с ним группа ОМОНовцев-«космонавтов» во всей своей кошмарной амуниции. Растолкали собравшихся, первым делом вывинтили уже закрученные винты, таблички сняли. Настроены были, как обычно, крайне агрессивно.

Но дальше случилось невероятное. Никита Соколов и Marina Bobrik умудрились объяснить подполковнику (фамилия его была Никитин) со всем его космическим отрядом, что здесь происходит, почему никого не надо тут трогать и почему вообще им бы лучше здесь ни во что не вмешиваться.

2711886

Полицейский чин подумал, ИЗВИНИЛСЯ и ушел. И увел с собой все свое воинство: и «космонавтов», и группу товарищей в штатском с профессионально неприметными лицами, которые стояли в сторонке и аккуратно все снимали на видео.

2711880

Процедура была доведена до конца, знаки установлены — в целости и сохранности. И цветы там сразу появились, как обычно.

2711884

По-моему, это потрясающий шедевр дипломатического искусства. Марина и Никита сработали замечательно.
И отдельное спасибо Давиду Крихели, Александру Сорокину и Евгению Шмуклеру, которые все это хладнокровно и как всегда мастерски зафиксировали для истории.

Здесь их подробные отчеты, поглядите:
первый
второй
третий

Все-таки иногда кажется, что «Последний адрес» обладает какой-то собственной удивительной мощью и силой. Вот бывает даже и так: у омоновцев рука не поднялась. Хотя казалось бы, совершенно ничем не защищенная идея…

Оригинал

Среди лауреатов премии «Редколлегия» за минувшый месяц — Дмитрий Дурнев, журналист из Донецка. О жизни в Донбассе пишут многие, но почти всегда это взгляд приезжего: журналиста, посетившего зону военных действий и прилегающие к ней районы с кратким профессиональным визитом. Людей, которые пишут о Донбассе изнутри, с позиции постоянного жителя, наблюдающего — а точнее переживающего — ситуацию день за днем, очень немного. И требуется особенное профессиональное мастерство, особое чувство собственной ответственности, чтобы в этой ситуации сохранять хладнокровие и способность видеть реальность во всей ее сложности и жестокости.

Дмитрий Дурнев, это и есть тот таинственный «Михаил Скорик» (псевдоним мы раскрываем с согласия автора), который опубликовал замечательно интересную серию репортажей о повседнейной жизни и «микроэкономике» ДНР и ЛНР на портале «Спектр». Вот здесь все его четыре репортажа.

«Я работаю в очень горячем месте, проблемы которого уже мало интересуют большой мир,» — говорит теперь Дурнев.

Премию «Редколлегия» интересуют профессионалы. Профессионалы, работающие в таких исключительных условиях, — особенно.

Горячо поздравляю Дмитрия Дурнева. И очень рад этому знакомству.

Знакомьтесь и вы. Читайте его на «Спектре».

2700912

Оригинал

Разумеется, никто ничего существенного не ищет и не собирается искать и не надеется найти непосредственно у Зои Световой. Это акция воспитательно-педагогическая. А также информационная.

Теперь важно отчетливо понять, кого, о чем и зачем информируют. На кого и какое именно впечатление пытаются произвести.

Понятно, что это привет самому же Михаилу Ходорковскому, а вместе с ним Сергею Гуриеву и еще нескольким таким «гуриевым», живущим сейчас за пределами России. Но несомненно, не только им.

Почему-то этой команде, там, наверху, показалось вредным и ненужным распространившееся легкое ощущение послаблений и потеплений после непосадки Навального и (что особенно неожиданно, учитывая имеющийся опыт, Офицерова), эпизода с Дадиным, согласования траурного марша в память о Немцове, слухов о пересмотре дела Чудновец, отрепетированных кривляний Киселева и Соловьева в эфире. Даже и смерти всяких Гиви подверстывались туда же.

Не надо, чтоб люди надеялись. Надежда — вещь неприятная, расслабляющая. Пусть все опять напрягутся. А то вон чего себе удумали.

Из этого следует две вещи, как минимум:
1) Со временем слух и обоняние «наверху» становятся тоньше, наблюдение за происходящим вокруг становится истерически внимательным, реакции делаются болезненно подозрительными, анализы паническими, малейшее шевеление воспринимается как угроза.
2) Со временем напряжение там, «в сферах», только растет, реакции становятся острее, нервы обнажаются. То есть вполне вероятными становятся рефлекторные жесты, несоразмерные угрозе. Это как собака, которая вцепляется в ногу в ответ на резкое движение даже не рукой, а глазами. Или как выстрел в темноту — просто на шорох.

Оригинал

В огромной центральной статье про «Трампа, Путина и новую холодную войну» из последнего номера «Нью-Йоркера», того самого, знаменитого, с русским логотипом и Путиным на обложке (я ее еще целиком не прочел), говорится уже как о вполне известном факте, что генерал Майкл Флинн согласился на свое историческое публичное сидение за одним столом с Путиным на юбилее Рашитудэй, — не просто так, а за деньги: ему заплатили за этот ужин 40 000 долларов.

На самом деле цифра впервые появилась в том же «Нью Йоркере» неделей раньше (вот тут: http://www.newyorker.com/…/02/27/michael-flynn-general-chaos), со ссылкой на «источник, знакомый с контрактом». А сам факт получения гонорара Флинн впервые подтвердил еще в августе 2016 в интервью «Вашингтон посту». Но сумму он тогда отказался назвать: просто сказал — «Я дорого стою».

По словам Флинна, ангажемент, переданный ему через агентское бюро, организующего его публичные выступления, заключался в том, чтобы дать интервью корреспонденту RT  Софико Шеварднадзе, причем, публично, перед залом в 200 человек. Флинн и дал: говорил что-то серьезное про радикальный исламизм, Иран, ситуацию на Ближнем Востоке… А потом, как и было оговорено в контракте, сел за стол к Путину. Корреспондент «Нью Йоркера» добрался до еще одного гостя, присутствовавшего за тем же столом — бывшего министра иностранных дел Чехии Кирилла Свободы — и тот сказал, что разговора между Флинном и Путиным фактически никакого не было, а был только обмен дежурными приветственными репликами: «Kak vashi dela? — Shto novovo? — Khorosho.»

Совершенно очевидно, что ни за какие интервью никто и нигде никому не платит по 40 000 долларов (платят за публичные лекции — и иногда гораздо больше — но это не тот случай). То есть это был гонорар именно за «посидеть возле Путина» — так, чтоб можно было это снять на фото и видео. И потом при случае выдать на публику. Даже не «поговорить с Путиным». А просто — поторговать лицом для Путина.

В нью-йоркеровской статье процитировано письмо, которое послала Флинну одна из его бывших сотрудниц, умоляя тогда в Москву не ехать, поскольку он так дискредитирует и себя, и «тех, кого называют людьми Флинна». Но Флинн ответил, что «понимает, что делает».

Почему нам важно это все знать?

Потому что это еще один аргумент к давнему разговору о фанатическом религиозном поклонении Путина деньгам и о страстной его уверенности в том, что в мире покупается абсолютно всё и продаются абсолютно все. И как было однажды сказано: «Если вам отвечают, что это не для продажи,— значит вы пока еще просто не предложили правильную цену».

Путин тщательно коллекционирует эти случаи удачных покупок. Они ему нужны для укрепления в своей вере. И для уверенности в переговорах со следующими покупаемыми.

Ну и главное — для цельности картины мира: все, что делается — делается забабло. Никаких других мотивов у человечества нет. Нет и никаких других объяснений для всего сущего. «Если это произошло — значит за это кто-нибудь заплатил».

И вот он перебирает свои камушки:
Купил действующего канцлера Германии — за зарплату в Газпроме.
Купил действующего президента Франции — за миллиардный контракт с «Мистралями».
Купил действующего премьера Италии — за много-много bonga-bonga в России и за пару имений в Сардинии.
Купил на корню весь Международный олимпийский комитет.
Купил с потрохами всю ФИФА.

Ну и по мелочи там…

Вот теперь еще выяснил текущие цены на трехзвездного американского генерала из разведки: оказалось — сорок тысяч. Недорого, в сущности. Какая-нибудь «трешка» BMW в московском автосалоне, да и то в базовой комплектации.

Вот он так и за Крым намеревался просто заплатить, да и все: разом бы успокоились и заулыбались опять. Но вот только не нашел пока, кому. Ищет, ищет.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире