russkiysvet_dot_narod_dot_ru

Александр Зеличенко

29 августа 2016

F
29 августа 2016

Дилемма


Допустим, ты  хочешь сделать более-менее значительное дело. Для этого тебе нужны ресурсы – в одиночку много не сделаешь. Скажем – хоть сколько-нибудь раскрученное СМИ, способное усилить твой голос так, чтобы его слышали хотя бы сотни тысяч. А хорошо бы – и СМИ помощнее, с десяткомиллионной аудиторией. Или нужно мощное издательство. Или – иная мощная организация, которая сможет обеспечит твою работу достаточным ресурсом.

Что тебе делать? Здесь есть два решения.

Решение первое – обратиться за помощью к сильному, к тому, у кого есть то, что тебе нужно. В  нашей ситуации это почти всегда государство, если речь идет о проекте сколько-нибудь масштабном. В советское время это было исключительно государство и партия.

Второе решение – попробовать найти поддержку у людей. Ведь, в конце-то концов, то, что ты  делаешь, ты же не для себя делаешь – для людей. Если хочешь сделать что-то для себя, то тут и проблемы другие, и алгоритмы…

Первый путь означает продаться. Сильный вполне может и помочь. Но не бесплатно. Ему нужно что-то получить взамен. Что? Ты об этом можешь и не знать, и не догадываться. Как можешь не знать и не догадываться, насколько приемлема цена. Впрочем, если уж у нас такой разговор пошел, не столько, конечно, не догадываться, сколько не  хотеть догадываться. Чтобы совесть сразу же не подняла хай: «Что ж ты, сукин сын (или сукина дочь), делаешь!». В общем, этот путь – фаустов. Бери, старина, перо и вот здесь распишись, в углу.

Не хочется. А  какая альтернатива? А альтернатива – идти к людям. Миром можно сделать очень много. С него по нитке, и ресурс, знаете, какой образуется! О-го-го!!

Но тут открывается неприятная вещь. Мир не то, что ниткой – четвертью нитки помогать тебе не  хочет. Ни деньгами, ни временем, ни чем бы то ни было еще. Мир может с  интересом и даже с сочувствием наблюдать за твоими усилиями, но пальцем о палец не ударит, чтобы помочь.

Если ты, конечно, его не «заведешь» искусственно – не приведешь в состояние экзальтации, не сыграешь на той или иной его больной струне. Но, опять-таки – манипулировать же не хочется. Да и кроме того – немного проку от соработчиков, которые включаются в работу только в состоянии экзальтации: они ведь и остывают быстро, а те, кто не остывают – сгорают, перегорают.

А вот если мир не  подогреть эмоционально, то так и будет он смотреть на твое подергивание грустными сочувствующими глазами. Ишь какой старательный! И как надрывается, бедный! Ну, поглядим!..

К слову, о  бойкоте «выборов». Об активном бойкоте, который требует от участников много больше, чем просто полежать на диване, и даже много больше, чем пойти и  бросить бюллетень в урну.

Идея же  совершенно очевидная. В самом деле, «выборы» эти – чистый цирк. И не понимать этого нельзя. Нужны иные формы сопротивления – не голосование за  Мальцева (обращаю внимание почтенной публики, что про Касьянова и Зубова уже никто не вспоминает) или даже за Явлинского (к слову, и про Шлосберга вспоминают уже мало). И, в общем, все это понимают. Даже совсем недалекие люди – ну, нечего здесь не понимать.

Но тут в игру вступают другие внутренние механизмы. Отказ от участия в «выборах» немедленно потребует иной гражданской активности. Иначе совесть будет колоть. А иной активности очень не хочется – во-первых, трудоемко, а во-вторых, может оказаться и опасно. Но дело даже не в опасно. Это бы еще не так отпугивало. Дело именно в трудоемко.

Тут один известный журналист назвал сторонников бойкота «партией дивана». Это он сгоряча, конечно: одной такой фразой можно всю свою работу перечеркнуть. Но  дело не в этом. А в том, что протестующие участники «выборов» – партия печки: «По щучьему велению, по моему хотению езжай печка-РФ в  светлое будущее». Ничего не делать и ничего не хотеть делать, кроме как сообщить щуке свое волеизъявление путем отметки на бюллетене. А уж остальное щука-Мальцев или щука-Явлинский сами сделают. Мало чем отличаются эти протестующие граждане от граждан, уповающих на щуку-Путина.

Так что пойти на  «выборы» много проще, чем не пойти: и гражданский долг исполнил, и  делать ничего не нужно. Активный бойкот в любой форме – дело куда более трудоемкое.

Но вернусь к теме дилеммы. Оказывается она в результате такого состояния товарищей граждан вот  какой. На общество, на людей надеяться нечего. Значит, выбор такой: либо ты  продаёшься, либо отказываешься от своего замысла, во всяком случае – от возможности реализовывать его быстро и хоть сколько-нибудь эффективно. Точно тот самый выбор, перед которым стояли все мало-мальски амбициозные юноши в советское время: или в партию вступай, или в подполье уходи.

А вот теперь попробуйте бросить камень в… я хотел здесь длинный список фамилий привести, но он должен был бы быть не длинным, а бесконечным: включать, практически, ВСЕ сколько-нибудь известные «протестные» фамилии. Да и не протестные, а  вполне себе провластно-пживовские. Там ведь тоже люди решают задачу: либо делать своё или ничего не делать.

Попробуйте бросить в них камень, когда вы же сами, лично вы никакой иной альтернативы деятелям, делателям протеста не оставляете.

Что ж тут удивляться, что власть у нас рулит «оппозицией»? А кому же ей, «оппозицией» то есть, еще рулить? Когда народу у нас и, в том числе, лучшим его представителям, лучшим, так сказать, людям города, всё по… ну, в общем как в брежневской поры анекдоте о выросшем комсомоле: раньше ему всё было по плечу, ну, а сейчас сами понимаете по какое место – как говорил старшина Васков, «вам по пояс будет»...      

23 августа 2016

Каждому по труду?

Это был принцип социализма. Нельзя сказать, что в СССР он был реализован безупречно, но он был декларирован. Я не собираюсь сейчас обсуждать, насколько хороша была реализация. Я хочу поговорить о том, насколько хорош сам принцип. И насколько он сохранится в обществе будущего.

Принцип, безусловно, хорош для тех, кто трудится производительно – для энергичных, сильных, трудоспособных и трудолюбивых. Хотя и здесь не всегда. Можно быть очень трудолюбивым, но подойти к старости без жировых накоплений. Хотите пример? Да, вот он – Иов. На самом деле, таких примеров очень много. Всю жизнь копил – и раз, всё сгорело. В той форме или иной: пожар, война, революция, кризис… Разве на такую старость рассчитывали родившиеся в СССР в году, скажем, в 30-м. В 90-м им как раз пришло время пенсии…

И тем более, принцип не хорош для слабых, не слишком талантливых, не слишком энергичных… Но еще хуже он даже не для самих неимущих. Еще хуже он для общества, которое терпит нищету пожилых. Такое общество растлевается равнодушием. Каждый человек в нем окукливается и рвет естественные связи любви с другими людьми. Общество атомизируется и через какое-то время гибнет.

Как не погибло раньше? По разным причинам не погибло. Потому что не было такого количества нетрудоспособных – люди умирали сильными, в предпенсионном возрасте. Потому что были сильнее семейные связи. И потому что иначе распределялся властный ресурс в семье – старики сохраняли власть над молодыми до смерти – «Прокляну!», «Лишу наследста!» и другие способы самозащиты.

Какая есть альтернатива? Есть альтернатива – каждому по потребностям. Но, естественно, не  по ВСЕМ потребностям. А по потребностям жизненно важным. Грубо говоря – каждому необходимое. И здесь мы подходим к самому интересному вопросу – а что такое это «необходимое»? Удовлетворение КАКИХ потребностей должно обеспечивать человеку общество?

Часть этих потребностей мы представляем хорошо. Часть – гораздо хуже. Хорошо мы  представляем потребности в еде, одежде, крыше над головой. Гораздо хуже – потребности в любви или смысле. И совсем плохо – потребность в развитии.

Пока человек живет, он развивается: становится мудрее, добрее, тоньше… Он начинает понимать, то, чего не понимал раньше и чувствовать то, чего не чувствовал. Траектория развития у кадого своя: у каждого свой жизненный путь, свой опыт, свой материал для осмысления и переработки. Соответственно, и для развития людям нужны разные внешние условия – и в молодости, и в зрелости, и в старости. И разные материальные ресурсы.

Несмотря на  кажущуюся эфемерность, потребность развития – центральная жизненная потребность. Без развития человек не живет. Но известные типы общественной организации таковы, что часто создают для человека условия развития, которые не  естествены и которые человека калечат. Вроде тех, о которых писал Гюго в  «Человеке, который смеется»: сажают ребенка в стеклянный сосуд и там растят. Примеры? Да сколько угодно. Ну, например, юноше с выраженными способностями к математике надо учиться, а общество отправляет его в армию. Или человек надо в художники, а его отправляют учиться на юриста. И так далее: общество все время вынуждает деревья наших жизней расти неестественно. Иногда жизнь эту неестественность сама распрямляет. Но далеко не всегда, и далеко не  всегда быстро. Поэтому лес нашей жизни не всегда тянется к солнцу, а часто стелится своими стволами по земле.

Каждому по  жизненным потребностям. Каждому всё для его развития. Немедленно возникают два вопроса. Первый – а хватит ли ресурсов? И второй – а как распределять?

Отвечаю. Сначала на первый вопрос. Ресурсов хватит. А вот доказать это я вам не смогу. Только не  потому, что у меня нет доказательства. А потому что мое доказательство почти  никто из вас не примет («почти» – это еще оптимистично). Ситуация с  такой недоказуемостью не уникальна: попробуйте доказать теорему Коши первокласснику. Но, тем не менее, текст доказательства я приведу. Это формулировка фундаментального принципа мироустройства: «Знает Отец ваш, в  чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения. Взгляните на птиц: ни сеют, ни  жнут; Отец ваш питает их. Посмотрите на лилии: не прядут; но и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них». Вот такое доказательство.

А вот со вторым вопросом, с вопросом «Как?» всё много интересней. И здесь я вам не  могу ответить – как. Потому что в разное время это КАК будет разным. Сегодня – вообще ниКАК. КАК начинается с понимания необходимости придумать – КАК. Сегодня человечество еще только-только начинает к этому пониманию приближаться. Но по мере того, как оно будет понимать эту необходимость всё лучше и лучше, люди и начнут думать: а КАК? И конечно, придумают. Сначала одну схему. Затем – другие, всё более совершенные. Но это будем не мы. По крайней мере – не «мы сегодня». Если и мы, то другие мы – «мы завтра».

А «нам сегодня» нужно просто понять, что распределение общего пирога должно быть таким, чтобы максимально обеспечивать каждому человеку потребности не только  физиологические, но и духовные – и прежде всего, потребность в развитии. Стоит обществу это понять и оно преобразится радикально. Станет совсем другим. 


В те годы дальние, глухие, в сердцах царили сон и мгла: Победоносцев над Россией простер совиные крыла.

Блок точен. Это вам не Михалков Никита. Приговор царству Александра Третьего – «обормота», беспощаден. Вместо ответа на вызовы времени – «заморозить». Ну, да – заморозили. И тем самым подготовили трагедию следующего царства, и следующего царя, и всей России. Урок – не становитесь поперек жизни, задавит. Но кто в  наше время учит уроки?

В принципе, в  этом не было необходимости. Наполнить школу православием, самодержавием и  народностью можно было и при другом министре. Она, школа и так всем этим наполняется. Так мы платим за наш «отказ от идеологии», за нашу «полную свободу учителю», за нашу – а впрочем, чего здесь деликатничать, все же свои – за нашу дикую, беспросветную глупость.

Истомленная жестким коммунистическим диктатом, школа сбросила с себя оковы, отбросила своё, ухватилась за западное, западное адаптировать не сумела, свое хорошее потеряла, и вместе с выплеснутым плохим стала заполняться смрадом псевдопатриотизма, псевдоправославия и вполне реальных, не «псевдо-», бескультурья и невежества. Тетки с  душою, развитой на уровне продавщиц советских продмагов, обучают сегодня семилеток как правильно складывать три пальца и что этими пальцами надо делать, чтобы бог исполнил твое желание. Россия, 21-й век.

В общем, обошлись бы мы и без такого министра. Но наше черное солнце не было бы нашим черным солнцем, если бы отказало себе в удовольствии сотворить шмась интеллигенции именно в тот день, когда она, интеллигенция поминает свой двадцатипятилетней давности триумф.

Найти в себе смелость встать на дороге у этой мрази и опрокинуть ее! И неважно, что мразь была уже дряхлой. Мразь есть мразь. Предела она не знает. Защитникам Белого Дома было чего бояться. И тем громче их слава. О, то были солнечные дни!

Солнечные для нас. И страшные для тех, кто бывшими не бывает. Не случайно Пуго застрелился. Он хотел избежать того, что, казалось, не могло не произойти: позорного суда и неминуемого расстрела для себя и зрелища поголовной чистки всех силовых органов с  увольнением и поражением в правах всех своих коллег. Не произойти этого не  могло. Если бы мы не были такими прекраснодушными дураками.

Но мы были. И для них всё обошлось. Но память о том страхе, естественно, осталась. И желание реванша осталось. И стремление сделать всё, чтоб это не повторилось. По крайней мере – при их жизни. Потом можно и потоп. Они люди не верующие, загробных наказаний не боятся.

Так что в желании сотворить шмась есть не только эмоциональное отреагирование пережитого 25 лет назад страха. Здесь еще и холодный расчет – подавить саму мысль, что повторение возможно. Запугать, раздавить… А для этого шмась должна быть полноценной.

Новый министр образования в качестве подарка людям культуры на 25-летие их победы, ставшей их  горьчайшим поражением, – это именно такая шмась, что нужно. Клерикалка, ультраконсерваторша, сталинистка – просто красавица. Всё при ней. Символом эпохи могла бы стать. Если бы не здоровая конкуренция Яровой, Мизулиной, Матвиенко… Капиталистическая революция освободила женщину. Это вам не «стою я здесь мужем битая». И не Валентина Терешкова как витрина женского равноправия в стране победившего социализма. И даже не Екатерина Фурцева. (Вот уж не подумал бы, о ком буду сожалеть, видя нынешних министров образования-культуры…)

Плоха ли в качестве министра образования такая дама – духовная соратница сторонников резать маленьким девочкам их «прыти»? И как сочетает она свое начальствование с православным запретом «Учить жене не позволяю»? Ведь сказано же всем дамам апостолом Павлом «Быть в безмолвии». В смысле «Молчи, когда джигиты разговаривают».

Но это всё вопросы неуместные. Их можно адресовать тому, кто хоть как-то дружит с логикой. А это не наш случай.

Но вот вопрос, хороша ли такая министр (не знаю даже, как будет по-русски министр-дама: не «министра» же, и не «министерша»...) – вопрос вполне законный.

И, знаете, я  думаю, что это может быть не так и плохо. Абсурд нашей жизни должен быть обнажен и доведен до предела. Чтобы он был виден каждому. Чтобы от него нельзя было спрятаться. Чтобы нельзя было делать то, что мы так любим делать – обманывать себя. Люди церкви должны не прятать свой сатанизм, а демонстрировать его открыто и агрессивно – как Чаплин. Гротескно, ничего не скрывая. Так, как сыграл бы современного попА его великий однофамилец. И их сталинизм здесь как раз очень уместен. Провозгласить святым палача, практически, всего русского духовенства – это именно то, что нужно, чтобы показать честнОму народу, от кого они – от Бога или от дьявола.

А то честной народ сомневается. Ему же сказано не только, что женщины должны в присутствии джигитов молчать. Ему ведь там же велено и молиться за царей и всех начальствующих. Апостол предполагал, что это поможет царям проводить жизнь «тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте». Ну, эту чистоту мы с вами видим. Уже две тысячи лет видим…

Нам тонкости и  полутона сегодня вредны. Мы в этих полуулыбках в ответ на вопросы путаемся. Нам необходимо весомо, грубо, зримо. Чтоб если бесовство, если дьявольщина, то без прикрас, без маски. Чтоб если ложь, так чудовищная ложь. А если воровство, то  прямо у всех на глазах. И миллиардами. Иначе до нас не доходит. Чувствительность у нас притупилась.     

В общем, госпожу Васильеву с назначеньицем! А нас всех – с новым министром образования! Ну, и  конечно – с юбилеем! Ведь 25 лет всё же! Не, как говорил один учитель истории, не кот начихал.


19-го казалось, что всё кончилось. 21-го – что началось что-то невероятно прекрасное. А это был перевал: мы достигли высшей точки и отправились вниз. Сначала медленно. Потом всё быстрее. Теперь уже почти летим…

Представить такого в 91-м году не мог никто. В страшном сне нельзя было увидеть того, что произойдет. А, собственно говоря, почему? Ведь нас было 250 миллионов. Почему же не нашлось ни одного пророка, который рассказал бы нам о чудовищной культурной, нравственной, человеческой деградации, которая нас ожидает? Почему не нашлось ни одного мудреца?

Ведь, как видно, оглядываясь назад из сегодня, вещи-то были вполне очевидные. Причем – не как-то теоретически, а просто уже были все ростки налицо. Ведь было понятно, должно было БЫ быть понятно, к каким людям, с какими личностными особенностями, попадет богатство страны. Должно было БЫ быть понятно, что будет твориться с моралью в условиях остановки экономики. И сама эта остановка тоже должна была БЫ быть понятной – как иначе, когда логика жизни требует приватизировать и прятать, а  не закапывать деньги в инвестиции. А с культурой и подавно должно было БЫ быть понятно: откуда взяться финансированию? Кто за ЭТО будет платить?

Ничего мы не понимали. Никто. Ни один человек из 250 миллионов не понимал. Кликушествовать – да, кликушествовали. Заходиться в эйфории – да, сколько угодно, заходились. Понимать? Ни один человек. Поэтому и несло нас куда-то помимо нашей воли. Оказалось – не туда. И очень быстро прошли мы этот путь: от отказа считать Днем России 21 августа до запрета вообще поминать этот день вне специально отведенной резервации. От отказа суда над Ельциным за его славное коммунистическое прошлое до культа личности кегебешного помощника Собчака.

Зачем об этом вспоминать сегодня? Чтоб посЫпать голову пеплом? Да, чтоб посЫпать голову пеплом. Но не просто посЫпать, а хоть чему-то научиться. И первая вещь, которой нам нужно научиться – это различать высокое и низкое, отличать высоких людей от  низких. И не то, что не прощать низость – тут нечего прощать, уж кто как вырос. Но четко ее видеть и не считать ее делом нормальным, то есть ничего не  значащим.

В 91-м мы охотно согласились, что верховодить нами будут низкие. Ну, положим, высоких умом среди нас не было вовсе. Во всяком случае, если и допустить, что такие были, то и сами они молчали, а мы их не искали. Но среди нас были люди чистые совестью и люди с  гибкой совестью. И мы знали, кто есть кто. Но закрывали на это глаза, полагали это неважным. Как легко мы прощали долги! Позабыв, что движенье направо начинается с левой ноги. А ведь нам об этом уже спели целую песенку. За  двадцать лет до того спели…

Научились ли мы чему-то за 25 лет? В общем – ровным счетом НИЧЕМУ. И случись нам получить власть сегодня, всё повторится до мелочей. Снова мы будем слушать краснобаев с  симпатичными лицами, снова умиляться на прохиндеев, говорящих нам правильные, «наши» слова, снова будем верить в домотканные теории, сотканные из  умных слов и ничего общего не имеющие с реальностью, снова будем заклинать себя «ну, надо же кому-нибудь верить», «ну, люди же меняются», «ну, надо же попробовать, а вдруг в этот раз» и прочими заготовленными нами идиотизмами. Снова будем сторониться общественной работы, потому что, с одной стороны, своих, реальных и насущных дел много, а с другой, «политика – дело грязное», и «что я могу?», и «безнадега всё это»...

В общем, всё опять повторится сначала. Сызнова.

Так что я против требования отдать нам власть. Рано. Совсем рано. Не готовы мы ее принять. И  руки слабые, а главное – мозги. Мы, конечно, не хуже тех, кто власть прихватили. Мы, может, и лучше. Да, что там «может»? Определенно – лучше. Но по-человечески властью распорядиться не сможем. И полет наш вниз остановить не сможем. Его сегодня вообще ничто не остановит.

А с этими тремя днями? Они могли бы стать днями нашей гордости. Но не получилось. Мало было отбить ГКЧП. Надо было построить новую жизнь. Мы о ней и тогда понятия не имели, какой ей нужно быть. И сегодня понятия имеем не больше.

Так что дни эти нам нужно делать не днями гордости, а днями покаяния. Днями напряженных попыток понять, ЧТО не получилось тогда, и ЧТО должно получиться сейчас.

Только вот – готовы ли мы к такому умственному напряжению?

Вот в этом-то всё и дело…  

16 августа 2016

Поэма о нооскопе


Я постараюсь оставаться в рамках научного подхода.

Зафиксируем факт: тождество личности автора статьи про нооскоп (Вопросы экономики и права, 2012. № 4, с.42-57) А.Э.Вайно и личности нового начальника АП А.Э.Вайно не доказано. Тождество этих двух людей пока не  факт, а гипотеза.

Но, исходя из  этой гипотезы, изучение письменной продукции А.Э.Вайно представляется важным делом. И область интересов автора, и характер его мышления. А так как нооскоп происходит от греческих «нус», ум и «скопео», смотреть, то  я как раз и собираюсь немного понооскопировать и сам научный труд, и ментальные особенности его автора.  

Впрочем, насчет «научный», простите, погорячился. Не всё, что печатают журналы с  научными названиями, и не всё, что пишут авторы, как выражаются западные коллеги, аффилированные с организациями (а по-русски, просто работающие в  организациях), в названии которых есть слово «университет» – видите, я стараюсь быть скурпулезно точным – может считаться научным.

Чтоб было «научно», должно быть, прежде всего, точно: все слова должны иметь четко определенные значения, должна быть четко поставлена задача исследования, четко определен метод, и метод этот должен быть логически строгим, должно быть детальное описание того, как метод применялся, и детальное описание полученных результатов.

Это признаки научной работы, критерии ее отнесения к классу научных. Ни одному из этих критериев рассматриваемый текст не удовлетворяет.

Научным в этой работе является разве что словарь. Слова используются научные: «пространство», «время» и много, очень много других научных, ученых слов. Поминаются и плоды научной работы, вроде принципа неопределенности Гейзенберга из  квантовой механики или теоремы Геделя о неполноте из математической логики. Поминается и введенное Тейяром де Шарденом и Вернадским понятие «ноосфера», смотреть на которую и нужно с помощью нооскопа.

Но каждое из этих понятий используется автором в значении, не просто далеком от оригинального, но  и в крайне нестрогом, расплывчатом, метафорическом.

В результате рождается текст не научный, не с четким смысловым наполнением, а поэтический. Начные по своему происхождению слова превращаются в поэтические образы. Сказать, что в итоге получается совсем бессмысленный текст, оставаясь в рамках научной строгости, нельзя. Смысл есть. Во всяком случае, его можно там усмотреть. Но смысл у этого текста не научный, не строго определенный. В  зависимости от того, каким содержанием наполняет читатель авторские метафоры, смысл этот может меняться до противоположного. При желании подготовленный читатель может вытащить отсюда некое рациональное зерно, причем такое, какое автор туда и не закладывал. Но гораздо проще в этом нагромождении ученых слов увидеть просто бессмыслицу. Выдаваемую автором за глубокомыслие.

Появление подобных текстов в советском научном журнале было немыслимым – там были строгие критерии отбора не только идеологические, но и профессиональные. Немыслимо представить себе такую «научную поэзию», такой «взгляд и  нечто» и в мало-мальски респектабельном западном научном журнале.

Общая культурная деградация, не обошедшая, естественно, и науку, появлению таких текстов у нас удивляться не позволяет. Там, где есть доктор философких наук Ж., нет ни  философии, ни науки. И на этот нооскоп правильно никто не обращал внимания. Что там нооскопы, когда у нас Кашпировский продолжается? 

Но, естественно, когда автор нооскопа занимает второй по значимости пост в государстве (в аналогии с СССР это пост второго, в смысле второго по значимости, секретаря ЦК, члена Политбюро, сейчас – Совета Безопасности, что-то между Сусловым и  Андроповым в позднебрежневские годы), то тогда, конечно, дело другое. Тут этого нооскопоизобретателя стоит пронооскопировать. Даже с учетом недоказанности тождества его личности с личностью начальника АП.

Впрочем, сам процесс нооскопирования не будет долгим. Кто ясно мыслит, тот ясно излагает. Разбираемый текст является просто-таки образцом мутного изложения. И очевидно – такого же мутного мышления.

Насколько это опасно? Учитывая, что карьерный рост преемника Иванова явно свидетельствует о  его, преемника ментальной сохранности. Мало ли кто что пишет для журналов? По  жизни-то этот человек явно шел твердой походкой, колдобины обходил, в закоулках административного лабиринта не заблудился. Так чего же беспокоиться?

Так и не так. Есть чего беспокоиться. В вопросах продвижения по карьерной лестнице А.Э., понятное дело, дока. Еще и нас научит. Но в его обязанности-то сейчас входит-то другое. Определять движение страны входит в его обязанности. А как он с таким «поэтическим» мышлением это делать будет? Мышление-то это на уровне второкурсника. Несформированное, неподготовленное к решению масштабных задач мышление. А задачи перед ним стоят не просто масштабные – масштабнейшие. Вот ведь какое дело.

С такими представлениями о математической логике или квантовой механике не только  завлабом, соответственно, лабораторий матлогики или квантовой механики быть нельзя, в советское время и лаборантом не взяли бы. А тут не завлаб. И даже не  президент Академии Наук. А вице-президент всей страны. Вы думаете он ситуацию, в какой находится страна, представляет себе менее «поэтично». Не  менее. Так же мутно. Можно доверять управление автобусом человеку с  близорукостью минус десять? А – управление страной? Вот ведь в чем дело.

Наверное, он  хорошо носил то, что ему было положено носить. И в протоколе, наверное, вполне могу допустить, разбирался профессионально. Но для второго человека в стране этого маловато.

Опыт использования творческих работников на ключевых должностях в АП у нас немалый. Я сам, правда, романа, приписываемого одному из бывших первых замов АП, не  читал, но вполне готов согласиться с ценителями, что Вячеслав (или Асланбек – Википедия здесь как-то путается) Юрьевич (Андарбекович) Сурков (Дудаев) – человек творческий. Во всяком случае, находясь на самых ответственных должностях, натворил он немало. Чего одна «суверенная демократия» стоит! Не хуже «гибридной войны». И продолжает творить сегодня.

Вообще-то, это хорошо, когда высшие посты в государстве занимают творческие люди. Но хорошо это только тогда, когда они не просто творческие, но еще и люди высокой души.

Вот я и думаю – а  как у нас с этим? И не надо ли нам здесь чего-нибудь подправить? А если надо – то, чего именно? И как?    

11 августа 2016

Тыщу раз видели


А может, и больше видели. Схема примитивная до тривиальности.

Сильному нужно напасть на слабого. Но так, чтобы окружающие не возмутились. Что он делает? Разыгрывает сценку, что слабый сам напал на него, а он, несчастная жертва, вынужден защищаться. Так начались две мировые войны. Так началась незнаменитая война с Финляндией. Так началась и вторая чеченская война…  Сейчас, судя по всему, то же самое Путин решил повторить с Украиной. Украина заслала в Крым террористов, а мы обязаны защищаться. Сами понимаете – терроризм-с…

На кого всё это расчитано? На мир? Едва ли. Мир более-менее представляет, что происходит между РФ и Украиной. И едва ли сильно впечатлится очередным «как смеешь ты, наглец, нечистым рылом здесь чистое мутить питье мое». Целующие вежливых людей, естественно, целоваться с ними не перестанут, но целовальщиков таких немного. А остальная часть мирового населения, в общем, ясно представляет себе, кто тут террорист, а кто жертва. Особенно – на фоне постоянных угроз от более официальных и менее официальных наших лиц то превратить Америку в пепел, то  наводнить Европу террористами, если она только не одумается и не начнет с нами дружить.

Нет, главный потребитель здесь не мир. Главный потребитель внутри. И это ему нужно ввести внутрипопочно очередную дозу наркотика патриотизма-шовинизма. А то после последней он уже очухиваться стал, уже по сторонам головой крутит, уже в  холодильник полез… А там, что по сторонам, что в холодильнике – зима лютая…

А тут еще и  спектакль этот с выборами. И хочется его потише провести, чтоб без скандалов. А  без скандалов может и не получиться: несокрушимый блок медведей с коммунистами и жириновцами, конечно, получит сколько надо. Но дело же не в этом. Важно, чтобы народ продолжал улыбаться и видеть сны, что это он главный правитель. А  сон ведь такой, не ровён час, какая-нибудь вражина может и нарушить.

В общем, очередная доза патриотического психоза очень даже нужна. И особенно еще потому, что и с Эрдоганом нехорошо получилось. То кричали «нож в спину», «пособник запрещенного ИГИЛа», «помидоры тебе передавим», а  теперь что вышло? Сплошная любовь: и больше не нож, и не пособник, и на помидоры тоже не посягаем. Об этом ведь тоже народу особенно давать размышлять не следует. Впрочем, размышлять – это вообще дело не народное. Народ должен быть своими делами занят. А в чужие, в наши то есть, не лезть. Со своими – с заводами, газетами и пароходами, а также с яхтами и домами над Невою – с этим со всем мы  уж сами как-нибудь разберемся.

Всё это так просто, так тривиально. Но почему же добрая половина нашего народонаселения тривиальности этой не понимает? Что стало с людьми, если такие незамысловатые вещи нужно им объяснять? Что у них творится с интеллектом? Это ведь уже на  грани тяжелого поражения мозга.

Да, нет – ничего с  интеллектом особенно страшного у народонаселения не произошло. И функции его интеллектуальные работают, как у всех остальных. Дело здесь вовсе не в интеллекте. Дело в раздражении, ищущем предмет, чтобы излиться. И больше всего власть боиться оказаться таким предметом. Ведь это так естественно – обвинить в  своем положении того, кто тебя в него завел.

Вот власть и  старается: придумывает громоотводы: Штаты, укрофашисты, пятая колонна, Гейропа, ну и далее по списку… А раздражение – оно же не думает, не размышляет: ему показали пальцем – оно туда и бросается. Колонна так колонна, пиндосы так пиндосы… Ему только крикнуть нужно, что, дескать, пионеры наших бьют, а уж дальше его только тормозить нужно: «Бей голоногих!!!».

Откуда это раздражение взялось? Так отовсюду – жизнь-то какая, сами посмотрите: поневоле раздражишься.     

04 августа 2016

Учителя и силовики


Почему нельзя сравнивать зарплату учителя и силовика?

Медведев иногда проговаривается, и это бывает у него порой очень мило. Ну, как с  «держитесь!». Вот и здесь так получилось.

А ведь в самом деле нельзя. Эта власть сидит на штыках. Конечно, главный ее инструмент – ложь. Но ложь эту подпирает сила. Стоило обществу чуть встрепенуться, и власть немедленно задрожала и ощетинилась. В результате – Болото и проезд инагурироваться по пустой Москве. Позорище! Но не для всех. Это только для чувствительных. Наши не из таковских. В общем, силовики – опора власти. Защита власти. Больше они ни  для чего не нужны. На нас никто не нападает. Но эта функция, конечно, важнейшая.

А с учителями наоборот. Они – могильщики власти. Потому что чем образованней будет молодежь, тем меньше она будет терпеть все это средневековье, всю эту вакханалию лжи, весь этот апофеоз пошлости.

Тут ведь никакое патриотическое воспитание не поможет. Мы тоже играли в «Зарницу». И  поголовно были юными пионерами. И уроки любви к родине-партии с нами проводили с детского сада. Это всё не работает. Человек подрастает, узнает про ложь, которой его пичкали с пеленок и становится яростным врагом власти, не верящим теперь уже ни одному ее слову, пусть даже и правдивому. Так что все эти игры – с Законом Божьим и прочими затеями – это от скудоумия. Нет лучшего способа растить атеистов, чем кормить детей насильно десять лет единственным верным учением. Особенно сейчас – когда каналы информации открыты.

И здесь не так важно чему учить. Необязательно даже истории. Конечно, когда орловские детишки узнают про то, что делала с дворовыми девушками нацгвардия Ивана Васильевича, памятник которому по благословению церковного начальства ставят в их Орле, они начнут очень плохо думать про церковное начальство. Но не только уроки истории для них опасны. Уроки физики, уроки биологии, даже уроки математики опасны не  меньше. Потому что любое учение развивает сознание, а человек с развитым сознанием поймет, что с ним играют в мерзкую игру. Хоть богословию учите его: и  богослов образованный поймет мерзость этой игры.

В общем, образование для них – меч острый. И культура – меч острый. Любая. Единственный их шанс – это темнота. Так чтобы футбол, пиво, секса по чуть-чуть… Ну, там в  церковь сходить по случаю… Ну, подраться. В фонтане еще хорошо по-патриотствовать… И чтобы больше ничего… С таким народом они управиться могут. А с другим – нет… Раз развести можно, второй раз… Но в том-то и дело, что нельзя долго врать всем.

Многим недолго – можно. Немногим долго – тоже можно. А долго всем нельзя. Тут ведь даже те, кто лучших времен не видели, начнут догадываться, что идем-то мы не вверх, а вниз. Что жизнь наша становится не светлей, а темней. И что сами мы воспринимаемся другими народами совсем не так, как нам того бы хотелось.

В общем, учителя для власти – враги по жизни. Им даже диссидентами быть не нужно, Они могут сами себе вполне патриотами быть. Только это ничего не меняет. Эту власть гробит и  теорема Пифагора, не говоря уж про формулу суммы косинусов.

И что же – платить этим вражинам так же, как защитникам? Да, вы что – спятили?

Хорошего вам настроения!

 


Сказать, что в  советское время было лучше, трудно. Ну, положим, про Афганистан понимали все, и  гордящихся было мало: там люди с трудом придумывали себе оправдания. А вот с  Чехословакией? Чехословакия гораздо меньше нас задела. Про войну же с Финляндией или про войну с Японией – здесь чувства вины у нас совсем не было. Хотя в обоих случаях мы были явными агрессорами. Но переживаний это больших не  вызывало.

Но в СССР было иное. Вплоть до самого последнего времени любая агрессия воспринималась (и отчасти так и было) как экспансия коммунизма. А коммунизм воспринимался (и ОТЧАСТИ и был) как добро. От какой части коммунизм был добром при всей страшной практике своего воплощения? Добром в коммунизме была мечта, идеал. Она-то и  служила оправданием преступлений.

Сегодня ситуация изменилась. Агрессивности прибавилось (после 45-го года СССР не приращивал свою территорию – разве что территорию своего влияния). Очень заметно прибавилось лжи. Про воровство и прочие гримасы капитализма я просто не говорю. А вот  оправдания в виде высокой цели у всего этого уже нет. Просто ложь. Просто агрессия. Просто воровство. Просто растление. Без чего бы то ни было чистого, пусть даже и хотя бы только мечты.

И, казалось бы, чувство стыда от соучастия во всем этом беспределе, беспределе прежде всего нравственном, должно было бы быть очень острым. Но – нет. Здесь вступают в  работу механизмы психологической защиты. И стыд давят на корню. Причем давят очень интересным и, кажется, совершенно новым для нас способом. Не вытесняют («не буду об этом думать»), не оправдывают («это не плохо, а  хорошо»), не оправдываются («а как можно по-другому?»). А  отказываются оценивать – «Плохо? Да, плохо. Ну и что?».

Власть играет на  нижних чувствах народонаселения. Переиграть («наш-то опять всех…»), обмануть (чтобы не сказать порезче) стало добродетелью. Отжали Крым? Да отжали. И это прекрасно! Набрали медалей на допинге? Ну, и отлично! Как мы их! Взять что-то хитростью или силой – это не плохо. Это хорошо. Ложь – это хорошо. Нам нравится лгать. Нам не очень нравится, когда нам лгут, но нам нравится лгать самим. И поэтому мы с большим пониманием относимся к тому, что нам тоже лгут. Понимаем, что лгут. Конечно, понимаем, мы же не идиоты (во всяком случае – многие из нас). Но, став сами частицами этой тотальной лжи, мы ложью больше не  возмущаемся. И воровством не возмущаемся. И грабежом тоже – а что, право сильного.

Страну опустили. В буквальном смысле слова. С более высокого уровня нравственного развития перевели на менее высокий. Как минимум – нравственного, но, конечно, не только  нравственного, но и эстетического, и интеллектуального развития. Действие это имеет свое название. Растление. Состояния, в котором мы оказались, тоже имеет свое название. Это сатанизм. И поголовное ношение крестов этот сатанизм разве что усиливает.

Чему мы радуемся, когда с удовольствием соучаствуем во лжи (да хоть в той же истории с тем же  допингом)? Кого мы обманываем? Гейропу? Пиндосов? Укров? Их мы всех обыгрываем? Нет, конечно. Мы обманываем только самих себя. И крадем тоже у самих себя. Свою жизнь мы опустошаем. И свою душу.

Раньше мы  гордились: ничего что мы бедные, зато духовные. Бедные материально, а внутри-то мы ого-го-го! Сегодня мы нищие прежде всего внутри. Наша жизнь пуста даже по  сравнению с в самом деле не очень богатой жизнью людей Запада. Какая-то болтовня еще сохраняется. Раздутое и уже абсолютно неадекватное самомнение сохраняется. А за этим – ничего.           

И естественно, когда нам пододвигают зеркало, мы с ужасом от него отстраняемся. Нам хочется разбить и зеркало, и того, кто нам его подставляет.  

Первые ли мы в  истории, кто с радостным похрюкиванием опустился в грязь, в астральную, в  духовную грязь? Первые, кто находит удовольствие в низком? Конечно, нет. Примеров такого рода в истории множество. Начиная с Содома. Все эти истории развивались по одному из двух возможных сценариев. Сценарий первый – как в книге Ионы: народ хватался за голову и сам себя вытягивал за волосы из болота, в которое он  же сам себя и погрузил. Сценарий второй – как в истории про Содом: народ бывал стерт с лица земли внешней силой.

Какой сценарий ожидает нас? Это в какой-то мере от нас и зависит. 

19 июля 2016

Уринотерапия


Краткое изложение комментария Путина.

Первое. Политика и спорт не имеют ничего общего. (В смысле, что спорт не является инструментом политики: ни внутренней – наркотизации собственного народа, ни внешней – создания позитивного имиджа государства в глазах мирового сообщества; ничем подобным спорт не  занимается.) Бойкот московской олимпиады по такому ничтожному поводу, как агрессия против Афганистана, был ошибкой, в которой потом раскаялись «некоторые политические деятели того времени». И сейчас, ловя нас на мошенничестве, используют спорт для политических целей. Кто? Очевидно, некоторые политические деятели этого времени.

Второе. Допинговый скандал – «так называемый». Так как скандал он вполне реальный, то  «такназываемость» может относиться только к допинговости. В смысле, что на самом деле скандал этот никакого отношения к допингу совсем не имеет. Всех наших спортсменов контролируют, и все они чистые. Чище не придумаешь.

Третье. Обвинил нас в допинге очень плохой человек. Со скандальной репутацией. Такому верить нельзя. Значит, ничего и не было.

Четвертое. Американцы, призвавшие к отстранению РФ от олимпиады, диктуют свою волю мировому сообществу.

Пятое. Причастных к допинговому скандалу («так называемому»?) уволим, виновных накажем, зло искореним…   

У меня вопрос – кто пишет вам такие заявления, Владимир Владимирович? Гоните его к чертовой матери! Чтоб не позорил ни вас, ни нас. Тут уж что-то одно: либо миру на  смех  «не было ничего, враги подбросили, оклеветали», либо «накажем, расследуем, пресечем…».

Ни слова по сути. Ни слова признания, раскаяния, сожаления… Уход от темы, общие слова, традиционные обвинения. Это Обама лично наполнил пробирки? Так же, как он лично занят тем же делом в наших подъездах и лифтах? Унижая нас и обижая.

На кого это рассчитано? Кому адресовано?

«Ихним»? Ну, «ихние» только бОльшим презрением к нам напитаются. И понятно – мало того, что мошенники, так и без капли совести мошенники, и вруны отъявленные, и дураки к тому же – раз рассчитывают, что мы такое объяснение проглотим…

Нашим? Так и наши же всё понимают. Наши еще больше понимают. Признают, одобрят, согласятся, оправдают интересами государства? Сомнительно. Большинство просто сплюнет: «Ну, и гадость!..». В том смысле, что даже не то плохо, что меняли, а  – что попались. Впрочем, те кто подолгопамятней вспомнят и торжества по поводу наших побед. А как подумают, как представят себе эту картинку: как ночью специальные агенты тайно меняют плохую мочу на хорошую, так гордости за державу у них поубавится. И глаза от пелены чуть очистятся. Это как раз тот случай, когда не божья роса. Когда глаза надо мочей промыть.

Я очень боюсь, что у МОКа не хватит принципиальности отстранить сборную РФ от Олимпиады. По  разным причинам не хватит.

Почему «боюсь»? Потому что это стало бы той горькой пилюлей, которая могла бы заставить способную к этому занятию часть общества задуматься. Сама по себе она думать начать не  может. Нужно, чтобы случилась какая-то неприятность. Это как с ребенком, который может начать думать, только оказавшись в углу. (Хотя может и там не  начать.)

В угол, правда, нас поставили не американцы – сами себя в угол загнали. Но МОК мог бы нас оставить там стоять и думать. Если бы, как это видится ВВП, клятые америкосы надиктовали бы МОКу такую свою волю, такую политику. И это было бы очень для нас хорошо. В том состоянии, в каком мы пребываем, нам могут помочь только  сильнодействующие средства. Вроде бутылки собственной мочи. И так чтобы залпом.

Только, боюсь, не  будет этого. Никто не рвется нас лечить. А изолировать – мы себя сами изолируем, уже изолировали. Для борьбы с нами силы применять не надо: мы сами себя узлом скручиваем.   

18 июля 2016

Судьба мусора


Это не про жизнь милиционеров. Разве что – отчасти. Это о другом мусоре. О человеческом. Ну, или, если хотите высокого штиля – о духовном.

Кого я решил так поименовать? Людей, утративших способность к развитию. Повторяющих одни и те же  слова и делающих одни и те же вещи и не способных сдвинуться дальше: понять что-то, что не понимал раньше, научиться чему-то, чего не умел раньше, в общем, не способных зажить по-новому. То есть, используя иной язык – людей творчески бесплодных.

Много ли таких? Вообще-то меньше, чем может показаться рассерженному воображению. Обычно «замороженный» в одних отношениях человек сохраняет способность развиваться в чем-то другом: не на работе, так в отношениях с друзьями. Или – в хобби… Бездумный в политике, он может расти в понимании футбола. Или – в познании сортов пива. Жизнь разнопланова. А развитие ступенчато: взобравшись на очередную ступень, человек на какое-то время останавливается. Чтобы передохнуть, оглядеться и наметить следующий шаг. Иногда это «какое-то время» растягивается на многие годы и даже десятилетия. Так что совсем уж торопиться отпевать «духовных мертвецов» не следует.

Но иногда развитие, в самом деле, останавливается. И вот он перед нами: как будто бы  живой, а на самом деле мертвый. Всё знает. На всё реагирует по устоявшимся схемам: щелкни кобылу в нос – она махнет хвостом. Живет как автомат…

Когда такая вещь происходит с человеком на относительно высокой ступени развития, это не так заметно и не так страшно. На нижних – страшно: сгусток глупости и злобы, не то человек, не то животное…

Что происходит с  человеком при духовной смерти? За духовной следует физическая. Правда, иногда не сразу: жизнь духовного мертвеца поддерживается его функциями в общественном организме – человек живет, потому что он нужен другим людям. Но творчески он  уже бесплоден.

И, как об этом рассказывают сразу несколько евангельских притч, обречен огню. Помните, в  пересказе Пастернака?

Смоковница высилась невдалеке,
Совсем без плодов, только ветки да листья.
И Он ей сказал: «Для какой ты корысти?
Какая Мне радость в твоем столбняке?
Я жажду и алчу, а ты — пустоцвет,
И встреча с тобой безотрадней гранита.
О, как ты обидна и недаровита!
Останься такой до скончания лет».  

С российским обществом такое происходило не раз. Значительная часть народа омертвевала, духовно отмирала. И тогда ее сжигал огонь. Жестокий. Но с точки зрения истории – очистительный. А  то живое, что было под мертвой скорлупой, давало начало новой жизни.

Такой была русская жизнь в конце 12-го и начале 13-го века: детские, но от того не менее кровавые драки и остановка творчества. Понадобились татары, чтобы счистить эту коросту и приготовить расцвет 14-15-го веков.

Таким был и 17-й век: от Смутного времени до просто мутного, когда жизнь как бы и успокоилась и  наладилась, но жизнью быть перестала. Эту мертвечину счистил Петр.

Таким же был и  конец 19-го и начало 20-го века. Это время к нам ближе, и мы знаем его лучше. Но знаем довольно однобоко. Мы видим, что творческий процесс не прекращался (хотя внимательный взгляд может все же заметить снижение его интенсивности: «серебряный век» не «золотой»). Но главное – в другом, в  том, чего мы часто почти не замечаем: в том что речка эта текла по все более заболачиваемому лугу народной жизни – жизни горьковских мещан и чеховских мужиков. Огромные пласты народонаселения были духовно мертвы. Позднее их  воспели и Зощенко, и ранний Булгаков, и Олеша, и Хармс…

И страшная кровь советского периода русской истории стала таким же очистительным огнем, свирепость которого Россия ощутила на себе и в 13-м, и в начале 18-го века. К  60-70-м годам духовных трупов стало меньше. Многие умерли естественной смертью. Другим посчастливилось меньше…

Сегодня мы  наблюдаем такое же самое массовое омертвление. Достаточно включить телевизор или выйти за пределы своего узкого круга в интернете, и запах мертвечины просто бьет в нос. Как в морге. Живые мертвецы кричат, размахивают руками, пыжатся… А жизни в них нет. Мне вот сегодня стихотворение попалось. Авторство приписывается Шойгу. Не удержусь, приведу полностью.

Наш воин, в битве окрещенный,
Нанес космический удар,
ИГИЛ, в России запрещенный,
Ползет, как раненый удав,
В свою вонючую нору,
Зализывая ядом раны,
Издохнет завтра он к утру,
Домой вернутся ветераны,
Прижмут к груди детей и жен,
Подругу поцелуют жарко
И выпьют фронтовую чарку
За тех, кто наш покоит сон,
За тех, чьи пушки и ракеты
Нацелены на тех, кто точит
На нас ножи, и пистолеты
На нас опять направить хочет,
Кто нам грозит мечом и СПИДом,
И экстремизмом всем своим,
На обезьяну схож он видом,
И в жизни не необходим,
Мы им ответим: «Господа,
Не быть вам снова никогда!
Вы просчитаетесь опять
В заокеанских планах этих,
А наши матери и дети
Спокойно будут вечно спать!»

Ну, насчет Шойгу или не Шойгу, не знаю. Мне легендарный министр казался если не более живым, то  все же более сохранным. Но это неважно, Шойгу или не Шойгу. Важно, что автор этого текста мертв. И таким нет числа.

Этим и  определяется наше невеселое будущее. Россия, конечно, будет жить. Но скольким для этого придется умереть…   

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире