romazhigun

Роман Жигун

03 мая 2017

F

Роскомнадзор объявил новый решительный бой торрент-трекерам. Ранее, казалось бы, существовала ситуация, которая устраивала всех. Так, федеральный орган, соблюдая букву закона, блокировал доступ к «Рутрекеру» (крупнейший торрент-трекер СНГ), а миллионы людей спокойно пользовались ресурсом, обходя блокировку в два нажатия левой кнопкой мыши. Но теперь Роскомнадзор стал прибегать к новым техническим ухищрения, чтобы не дать россиянам пользоваться торрентами.

И тут нужно прояснить принципиально важный момент. «Рутрекер» (как и некоторые аналогичные ему ресурсы) — это не просто склад файлов. Это место, где тысячи неравнодушных людей забесплатно делают для России гораздо больше, чем всё Министерство культуры, пожирающее несметные бюджетные деньги. Эти люди оцифровывают антикварные грампластинки, сканируют старинные книги и давным-давно не издаваемые учебные пособия, они пишут качественные русские субтитры для редчайших зарубежных кинокартин. И всё это бесплатно выкладывают на благо миллионов граждан, в которых всё ещё теплится тяга к просвещению. В то время как ведомство доктора Мединского занято тем, что тратит миллиарды рублей на разжижающие мозг киноленты, которыми разве что пытать пленных шпионов, да  ещё по всей стране лишает охранного статуса чудом сохранившиеся памятники культуры.

Вот есть в Липецкой области город Задонск. Очень красивое место, но я там и пятидесяти метров не мог пройти, чтобы до меня не докапывалась очередная пьяная безработная гопота. Однако, предположим, живёт в Задонске некто Вася Петров, у которого нет пристрастия ни к алкоголю, ни к российским комедиям про алкашей. Петров хочет прочитать хороший советский учебник по сопромату и посмотреть все шедевры Федерико Феллини. По  логике Роскомнадзора, Вася должен ехать в областной центр и бегать по всему Липецку в поисках редкой книги и лицензионных дисков. При удачном стечении обстоятельств — заплатить за всё несколько тысяч рублей. В случае неудачи — ехать на поиски в Москву.

А что если молодому выскочке вдруг захочется увидеть редкий фильм Питера Уоткинса, который в нашей стране вообще никогда не издавался на DVD и есть с любительскими субтитрами только на «Рутрекере»? Ишь, какой! Вот тебе несмешная комедия с Галустяном, вот тебе ещё патриотическое кинцо с Димой Биланом в главной роли. Кушай и не жалуйся.

В нашей стране творится столько страшного беззакония, что невозможно понять, почему формальная законность так рьяно отстаивается именно в том случае, когда это явно вредит интересам народа и государства (ибо без просвещённого народа государство обречено). Есть, конечно, много оглядок на Запад, мол, там с защитой авторских прав ещё строже — кое-где нельзя даже выложить в Сеть видео с авторегистратора, если на запись попала чья-то песня, звучащая по радио. Но тут задаёшься вопросом: почему же в современной России никогда не перенимают у Запада что-то полезное, вроде качественных дорог или сохранения исторического облика старинных городов? Почему отечественные ведомства начинают ссылаться на западный опыт только тогда, когда вводят какой-то очередной маразм (как, например, бесконечные тесты вместо нормального школьного образования)?

Дабы не оканчивать текст бессмысленным вопросительным знаком и поставить точку, хотел бы выразить глубокое уважение киностудии «Мосфильм». Там не стали лишний раз заморачиваться с авторскими правами, напротив, «Мосфильм» сам выкладывает в общий бесплатный доступ шедевры советской кинематографии. Вот это правильный подход.

Нефть и газ, золото и алмазы – Россия богата природными ресурсами. Но главный ресурс страны, главное её богатство – это всё-таки люди. Честные, трудолюбивые, талантливые, бескорыстные. Я очень благодарен Судьбе за то, что она сталкивает меня с ними – зачастую совершенно случайно.  

Например, этим летом, гуляя по Ялте, я увидел пожилого человека, гнущегося под тяжестью сумок. Предложил ему свою помощь – ялтинские улицы отличаются большим перепадом высот, и ходить по ним непросто даже налегке, особенно жарким летом. Тяжёлые сумки оказались наполненными гипсовыми руками и  ногами, а мой новый знакомый, Виктор Владимирович Милевский, – оказался скульптором и художником с интересной и насыщенной событиями биографией.  

Однажды, путешествуя по России, я волею случая познакомился с мастерами-умельцами, которые на голом энтузиазме создали в Костроме музей Петровской игрушки и детский кружок при нём, позволивший сохранить и передать потомкам древний русский промысел (едва не утраченный навсегда). Такая же случайность свела меня с  ярославским коллекционером, который безвозмездно передал свою коллекцию оружия, стоящую миллионы долларов, в дар любимому Ярославлю. О нём и о костромичах я в своё время писал на сайте «Эха».

Летом прошлого года я опубликовал на «Эхо Москвы» заметку о Роальде Леонидовиче Романове – человеке удивительной, даже невероятной судьбы (подтверждённой, тем не менее, документально). Партизан Великой Отечественной, служивший в известном отряде Ивана Садчикова, он бежал из нацистского концлагеря и дошёл до Кенигсберга в составе регулярной Красной армии. После войны строил здания и заводы от Прибалтики до  Сахалина, проделав путь от бригадира до директора фабрики. Снимался в массовке в фильме «Высота». Получил несколько патентов. Много лет Роальд Романов занимался реставрацией белорусских церквей, а на закате Перестройки какое-то время проработал с Михаилом Ходорковским, причём знал его лично. В новой России Роальд Леонидович по собственной инициативе стал собирать и публиковать в  специальных сборниках воспоминания ещё живых ветеранов партизанского движения.  

Намедни, благодаря этой прошлогодней публикации, на меня вышла внучка пожилой женщины, живущей в  белорусском посёлке Черея. Именно в этом местечке, известном по уникальным церквям рубежа XVI-XVII веков и страшному Черейскому гетто, проводил своё детство Роальд Романов (впоследствии он посвятит ему книгу «Царьград Черея»). Через меня Роальду Леонидовичу были переданы письмо и фотографии – от женщины, вместе с которой он, вероятно, играл около 80 лет назад!   

Кстати, Роальд Романов, являющийся, вопреки возрасту, уверенным пользователем компьютера и Интернета, читал мою заметку о нём и попросил при случае исправить одну неточность. Я написал, что его отец Леонид погиб в бою, на самом же деле, он был признан погибшим, однако выжил, но после войны начал совершенно новую жизнь. Кроме того, Роальд Леонидович пересказал мне интересную историю, о которой я не упомянул в прошлый раз. История хорошо характеризует эпоху развала СССР: перестраивая для нужд бизнеса Михаила Ходорковского московское здание, расположенное вблизи одного из иностранных посольств, Роальд Романов обнаружил в нём брошенное прослушивающее оборудование.

А тот, о ком мне бы хотелось рассказать в этот раз, ещё даже не успел получить российское гражданство, но уже имеет все шансы стать новым достоянием нашей страны. Томас Бивитт – шотландский поэт, бард и  переводчик, покинувший родные берега Шотландии и переехавший жить в Россию.

«Человек-самородок», «человек-оркестр» – это про Томаса Бивитта. Он мастерски владеет самыми разными музыкальными инструментами – от бубна до скрипки. Своему насыщенному и зычному голосу аккомпанирует одновременно гитарой, губной гармошкой и сразу несколькими инструментами, закреплёнными на ногах. Томас Бивитт переводит на английский язык поэзию Михаила Лермонтова и перекладывает её на мотив традиционных шотландских баллад. Баллада «The Bard is  Dead!» – перевод лермонтовского стихотворения «Смерть поэта» – на мой взгляд и вкус, имеет самую высокую ценность даже в отрыве от оригинала.

Томас Бивитт питает особые чувства к творчеству Михаила Юрьевича – однажды, гуляя с бардом по Москве, мы намеренно направились к  Бородинской панораме, чтобы прочитать «Скажи-ка, дядя, ведь не даром…» в  окружении полотна Франца Рубо.

Стоит вспомнить, что у русского поэта Михаила Лермонтова – шотландские корни, его род, вероятно, восходит к легендарному средневековому певцу Томасу Лермонту, известному также как Честный Томас и Томас-Рифмач.Соотечественник, товарищ по ремеслу и тёзка древнего шотландского сказителя, Томас Бивитт часто исполняет под гитару русский перевод самой известной из баллад Лермонта, подготовленный его другом, поэтом Михаилом Фейгиным (причём новый перевод более полный и точный, чем у Сергея Маршака). Унаследовавший у Томаса Лермонта не только профессию барда, но и прозвище «Рифмач», Томас Бивитт кладёт на свою музыку поэзию и другого известного поэта из Шотландии – Роберта Бёрнса.

Однако самая поразительная часть творчества Томаса Бивитта уже не связана с родной Шотландией. Это переводы и адаптации на  английский язык песен Владимира Высоцкого. На данном поприще Бивитт успешно делает, казалось бы, невозможное: «Who'll Come a Hunting for the Wolf» – это та самая «Охота на волков», пусть и не в совсем привычной форме; «Ballad of the Free Archers» – это действительно «Баллада о вольных стрелках»: благодаря Томасу Бивитту замечательная советская песня о Робин Гуде стала доступной наследникам национального английского героя.

Высоцкий не  зря пел «я не люблю, когда наполовину…» – Владимир Семёнович непременно вкладывал в исполнение своих текстов все силы и всю душу, вне зависимости от количества слушателей – будь их несколько сотен или просто несколько человек. Исполняя Высоцкого на своём языке, Томас Бивитт сохраняет этот принцип – поёт так, что по его лбу и вискам стекают струйки пота. Я дважды приходил на концерты Бивитта – на обоих не  было и десяти слушателей! – однако шотландский бард ни сколько не жалел себя, словно перед ним был целый стадион. Хотя всё-таки до боли горько, что об этом удивительном таланте в нашей стране почти никто не знает.

Не возьмусь рассуждать о  том, по какой причине Томас Бивитт переехал из Шотландии в Россию. Однако прекрасно понимаю, почему в нашей столице он бывает лишь наездами, а основную часть времени живёт в Екатеринбурге. Я не раз был в столице Урала, могу судить по  собственному опыту и по своим знакомым – Екатеринбург как никакой другой крупный город в России благоволит «свободным художникам» вроде Томаса Бивитта. У Екатеринбурга своя ментальность, свой дух  – город с безумно эклектичной архитектурой (на одной улице могут стоять деревянная изба, шедевр конструктивизма и современный небоскрёб) наполнен атмосферой независимости и  нонконформизма. Уличное искусство, современные художественные галереи, «неформалы» и оппозиционный политик на посту мэра – прожив бо́льшую часть жизни в Шотландии, Томас Бивитт смог почувствовать себя по-настоящему дома не вблизи древнего Эдинбурга, а в созвучном по названию городе у границ Европы и Азии, в городе, одним из основателей которого был также «русский иностранец», де Геннин. Кстати, как и многие переселенцы эпохи Петра Великого, Томас Бивитт поступил на службу в Академию наук (Уральское отделение РАН) – где теперь работает переводчиком и преподаёт английский.

Томас Бивитт органично вписался в творческую атмосферу Екатеринбурга, познакомился с талантливыми, но малоизвестными, как и он сам, поэтами. В репертуаре шотландского барда – стихи уральцев Бориса Петрова и Александра Зырьянова – исполняемые им как на русском языке, так и в собственном переводе на английский. Томас Бивитт ощущает себя на Урале совершенно в своей тарелке, разве что жалуется на плохие дороги (ох, ну ещё бы!). Он собирается в обозримом будущем получить российский паспорт – и я очень надеюсь, что эта сложная бюрократическая процедура пройдёт для него без лишних проволочек. Хоть и не Стивен Сигал, но такие люди России нужны!

А пока что шотландский бард, влюблённый в творчество Лермонтова и Высоцкого, активно знакомится с  отечественной кинематографией. Любимые нами комедии Гайдая оказались Томасу Бивитту не по душе, зато он проникся фильмами Эльдара Рязанова и Георгия Данелии, с восторгом отзывается о сериалах «Место встречи изменить нельзя» и «17 мгновений весны». Про шедевр Татьяны Лиозновой Бивитт как-то даже отдельно сказал, что в этом длинном по хронометражу произведении нет ни единой лишней секунды, каждая деталь, каждая эмоция и каждая мелодия находятся точно на своём месте. Со своей стороны я посоветовал Бивитту посмотреть у Лиозновой «Три тополя на Плющихе» и «Июльский дождь» Марлена Хуциева. А услышав в исполнении Бивитта его переводы песен «Тёмная ночь» и «День Победы», я был настолько поражён, что впоследствии просто в ультимативной форме потребовал, чтобы он посмотрел «Белорусский вокзал» Андрея Смирнова.



Посвятить этот текст я  хотел бы ещё одному замечательному человеку, который, к сожалению, недавно ушёл из жизни, но без которого просто не было бы моего блога на «Эхе». Это мой бывший школьный учитель истории Владислав Леонидович Прокофьев – именно он рассказал мне в 10 классе о существовании радиостанции «Эхо Москвы». Талантливый человек, многое повидавший, он описал свою жизнь в целом романе, который, увы, так и не успел опубликовать. Его судьба – словно зеркало новейшей российской истории: призванный в 1991 году в  армию, он так и не принял присяги, поскольку никто не знал, кому теперь присягать. Интеллигент с высшим историческим образованием, в «лихие девяностые» работал участковым в Липецке, видел многое – включая масштабный уличный бои между бандами, где один из участников схватки бился верхом на лошади. Затем работал в моей школе в Москве, потом вернулся обратно в Липецк. А самое главное – словно оправдывая фамилию «Прокофьев», Владислав Леонидович написал за свою жизнь, помимо неопубликованного романа, множество прекрасных мелодий и песен. 

10 октября 2016

Умер Анджей Вайда

Не стало великого творца. Не стало великого гражданина. 

Я посвятил Анджею Вайде десятки страниц в своём бакалаврском дипломе. Я много писал об Анджее Вайде в своей магистерской диссертации. Моя самая первая заметка на сайте «Эха Москвы» была рецензией на  его новый фильм.

Анджей Вайда принёс в кинематографию особую художественную выразительность, он изобретал новые цвета и умело внедрял их в палитру киноискусства. Анджей Вайда был талантливым «лингвистом кинематографа» – одним из главных разработчиков образно-символического языка польского кино, которое в условиях авторитарной политической системы «говорило» со зрителем неподвластными цензуре намёками и сложными аллегориями, содержало в себе массу подтекстов и подтексты внутри подтекстов. При этом Анджей Вайда имел мужество, чтобы, словно ледокол, раздвигать границы дозволенного, прокладывать новые пути в суровых несвободных льдах для своих коллег-кинематографистов.

Кинематограф Анджея Вайды был не  только широким зеркалом польской истории, но и мощным её движителем. Фильм «Канал» 1956 года поставил жирную точку после почти десятилетия дискриминации ветеранов Армии Крайовой. Эта же точка – на следующие без малого десять лет – стала отправной для феноменальной «польской школы» – кинематографического течения, перехватившего знамя у итальянского неореализма и ставшего предвестником французской «новой волны». Фильмы Анджея Вайды, созданные им в годы «морального беспокойства» (1976-1981), стали настоящим оружием для оппозиционного польского пролетариата – в тысячу раз более мощным, чем булыжник. В 1981 году новые комитеты стихийно возникали прямо в очередях на фильм «Человек из железа», в  котором Вайда со свойственной лишь ему одному экспрессией воспел свободные стремления простого польского рабочего и новый независимый профсоюз «Солидарность».

За свою долгую жизнь Анджей Вайда снял около 60 кинокартин – самых разных стилистик, жанров. И каждая из них достойна отдельной многостраничной статьи – будь то «Пепел и алмаз» или «Дантон», «Всё на продажу» или «Пейзаж после битвы», «Самсон» или… Невозможно охватить одним взором весь вклад Анджея Вайды в мировую культуру и искусство. Невозможно не оценить влияние его творчества на новейшую историю Европы.  

Возвращаясь с урока музыки, который по доброте душевной бесплатно дала мне одна знакомая (учиться никогда не поздно!), вышел на  Красную Пресню. А Пресня вдруг совсем раскраснелась от алых знамён. Разносились минорные мелодии – мой урок музыки будто бы не хотел заканчиваться и продолжился на мокрой от дождя улице. Медлительная «Газель» с аудиотехникой в кузове и транспарантом на боку распространяла по округе траурные марши, вперемешку со стихотворными репликами: «Вот она «демократия»… Победила Старовойтова… Заживо кремированные…» Впереди, молча и чинно, шли люди старшего и среднего возраста, позади молодёжь, не договорившись между собой, одновременно пела «Интернационал» и «Всё идёт по  плану». Кое-где мелькала символика КПРФ и каких-то неизвестных мне организаций. Собравшиеся вспоминали тревожный октябрь 1993 года.

Внимательно осмотрел колонну – меня интересовало, не  затесались ли вновь среди «красных» какие-нибудь «коричневые» (ведь разношёрстная и многоликая оппозиция Ельцину, «сдобренная» в 1993 году макашовцами и баркашовцами, была прозвана именно «красно-коричневой»). Беглый взгляд зацепился за двух сурового вида молодчиков с красными повязками на руке, за несколько чёрных флагов, за мужчину с рядком самопальных медалей, но чего-то совсем вопиющего не выявил. Напротив, голос из динамика стремился убедить прохожих и зевак: «Не мы фашисты, фашисты – не мы!» (не цитата, но  общее настроение услышанных мною речей).  

Красно— и чёрнознамённая колонна повернула по  коридору из редкого оцепления направо, к Белому дому (кстати, рядом с ним уже давно существует прелюбопытный полустихийный мемориал защитникам Верховного Совета). Я же направился своею «верной дорогой», прямо, к станции метро «Краснопресненская». Как назло – это коричневая ветка. 

Хвалебные речи в адрес новоназначенных чиновников всегда воспринимаются настороженно – поэтому очень надеюсь, что мои тёплые слова в адрес нового министра образования и науки Ольги Юрьевной Васильевой не  повредят её работе. Мои слова – вовсе не «заказуха», как может показаться, а самая искренняя радость. Дело в том, что шесть лет назад Ольга Юрьевна преподавала у нас историю религий. «У нас» – это первый курс исторического факультета ГАУГН (2009-2010).

Преподавателем она была блестящим. И при этом очень строгим. Нулевая толерантность к опозданиям на лекции, кроме того, в отличие от  других лекторов, категорически не дозволяла спать и отвлекаться. При всей строгости – материал давала интересно и очень доступно. В начале этого года я заработал немного денег, проведя экскурсии по Сергиеву Посаду – так вот я пользовался в том числе теми знаниями, которые, благодаря Ольге Юрьевне, прочно засели у меня в голове ещё на первом курсе (напомню, это было шесть лет назад).

Экзамены Ольга Юрьевна проводила без каких-либо поблажек (оттого я особенно горжусь «пятёркой» по её предмету). Была у неё ещё своя «фишка» – рефераты Ольга Юрьевна принимала исключительно написанными от  руки! Объясняла она это стремлением пробудить в нас – «детях ЕГЭ»  – нормальное мышление взамен навязанного «тестового», желанием заставить нас пропускать информацию сквозь себя, а не просто компилировать куски чужого текста, как мы привыкли делать это в фурсенковской школе (рукописные рефераты действительно стали отличным тренингом для первокурсников, которые предшествующие два года только и делали, что «гоняли тесты»). Подходя к своей работе ответственно и вкладывая в неё душу, Ольга Юрьевна добивалась того, чтобы самый последний лодырь хорошо знал тот предмет, который она у нас вела.

Что ж, выходит, что на моём реферате, написанном на  первом курсе, расписалась лично министр образования. И это очень приятно. 


Акция «Бессмертный полк» – феноменальна. В обществе был большой запрос на что-то искреннее, честное, касающееся лично каждого и лишённое ненужного пафоса, фальши, набившего оскомину официоза. Это общее желание отпраздновать День Победы в атмосфере искренности и отсутствия пошлости вновь вылилось в огромный людской поток, где многие сотни тысяч понесли фотографии не политических лидеров и не знаменитых полководцев – а собственных родственников, своих родных – героев фронта и тыла, которые большими и малыми подвигами добывали великую Победу. 


Людей было море, плотная колонна тянулась от горизонта до горизонта. Фотографии несли на  деревянных и пластиковых плакатах, в рамках, иногда просто в руках. Поднимали высоко над головой и прижимали к груди. Кто-то бесплатно напечатал стандартизированный плакат в московских МФЦ, другие заплатили за красивое оформление в  фотоателье. Многие, особенно пожилые люди, своими руками изготовили коллажи.

Удивительное единение. Незнакомые люди, не сговариваясь, хором пели «Катюшу» и «Смуглянку». Иногда сзади, за несколько километров, вдруг раздавалось глухое «Ура!» – и тогда гул начинал нарастать, это «Ура!» шло волной из конца многокилометровой колонны в её начало, а потом из начала в конец. Словами не передать то чувство, когда сотни тысяч человек превращались в единый организм какого-то высшего порядка. Люди несли самые разные плакаты и фотографии. На них были изображены и  русские Ивановы, и носители самых экзотичных фамилий. Особенно трогательно было видеть среди тех, кто нёс изображения своих родственников, колясочников, людей с костылями.

Кто-то вынес на  Тверскую улицу огромную чёрно-оранжевую ленту. Почти на всём протяжении маршрута суетились сотни волонтёров, которые раздавали ленточки привычного размера и бесплатную воду. 

А под лентой игрались дети.

Красная площадь превратилась людское море! А за площадью море стало вытекать в реки, которые понесли человеческий поток уже по разным руслам.

От Динамо до Кремля сотни тысяч людей шли единой плотной колонной (лишь единожды разделившейся, чтобы обогнуть Исторический музей). В толчее порой яблоку негде было упасть, а она всё насыщалась людьми из уличных притоков. Миновав Красную площадь, люди могли выбрать – идти по Васильевскому спуску или подняться на Большой Москворецкий мост (Немцов мост, если вам угодно). За мостом поток вновь разделялся на отдельные русла, а из них люди сворачивали в различные переулки. Всех их, безусловно, привели насильно и вопреки их собственной воле. 

А это я, не успевший сделать приличный плакат. В одной тельняшке, потому что очень жарко. Да и право имею, отслужив в десанте.   



На левой фотографии мой прадед, красноармеец Генах Гершкович Шмерман. На фронт был призван вместе с братом Вигдером. В августе 1941 года оба пропали без вести, попав в окружение на Украине. После войны родственникам удалось разыскать их однополчанина, который смог вырваться из того «котла» и знал Генаха лично. Однако никакой информации вытянуть из него не удалось — в ответ на все расспросы этот человек просто начинал рыдать. До самой смерти так ничего и не рассказал, только плакал. 

На правой фотографии дед — Борис Пименович Векслер, старший сержант Красной армии. Участник «Зимней войны» с Финляндией. Во время Великой Отечественной воевал на должностях командира 85-мм орудия и санитара. Прошёл от Москвы до Кёнигсберга, где был тяжело ранен. Награждён пятью боевыми и одной трудовой медалями (плюс, конечно, массой юбилейных). Удостоен высшей советской медали — «За отвагу». Кроме того: «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За взятие Кёнигсберга», «За Победу над Германией», «Ветеран труда». Он один из тех фронтовиков, которые, вернувшись домой, никогда ничего о войне не рассказывали. Единственное, что я знаю из наградных документов: мой дед в период боёв под Москвой уничтожил три немецких танка, впоследствии, работая санитаром, вынес с поля боя трёх раненных офицеров. 

К сожалению, у меня нет фотографии другого прадеда, Абрама Мошковича Шостака. Он прошёл Первую мировую войну и Гражданскую (на стороне красных), потом боролся с организованными бандгруппами. Жил в Бердичеве на западе Украины, с началом Великой Отечественной войны срочно эвакуировался со своей семьёй по настоянию дочери-комсомолки. У Абрама Шостака было 11 братьев и сестёр, у каждого из них уже была своя семья и дети. Они остались в городе и все до единого были убиты немцами. В эвакуации Абрам Шостак был призван в Красную Армию, но в силу возраста был отправлен не на советско-германский фронт, а на охрану советско-иранской границы. Там ему пришлось принимать участие в боях с басмачами. Однажды он чудом остался в живых: ночью бандиты вырезали весь его отряд, сам Абрам Шостак выжил потому, что в этот момент его отправили часовым на отдалённый пост. После ухудшения состояния здоровья комиссован, послан на трудовой фронт в город Горький (Нижний Новгород). Там он, воссоединившись с семьёй, добросовестно работал до конца войны. В Горьком его уговаривали остаться, обещали жильё, однако он решил вернуться в разорённый, но родной Бердичев. 

Перед войной родственники по материнской линии жили в Витебской области Беларуси. По отцовской, соотвественно, — в украинском Бердичеве. И там, и там германские оккупанты зверствовали с ошеломляющей жестокостью. В Беларуси (потерявшей, к слову, около трети населения) немцы убили прабабушку. А её сестру вместе с грудным ребёнком не просто убили, а потехи ради живьём бросили в колодец. В Бердичеве немцы истребили почти всех горожан, включая одиннадцать семей моих прадедов и прабабушек. 
Этот текст получился непреднамеренно, совершенно случайно. Решив отвлечься от написания статьи о Стэнли Крамере, замечательном американском режиссёре, который многое сделал для антивоенного движения, я, не вставая с насиженного кресла, зашёл на один форум. И увидев там пацифистское воззвание в духе «не бросайте бомбы на людей, лучше раздайте их бюджетникам и больным детям», относящееся к операции российских ВКС в Сирии, решил ответить. Развёрнуто. Казалось бы, сам только что писал статью за «мир во всём мире», но всё-таки надо понимать, что пацифизм уместен далеко не всегда и далеко не везде. Ответив одному незнакомому человеку (имя которого тут изменено), надеюсь ответить сразу многим людям, разделяющим его взгляды, имеющим на это полное конституционное право, но не правым, как оно мне кажется.

Все группировки, упомянутые в этом тексте, запрещены в России. 

Денис, нельзя было эти 33 миллиарда потратить на внутригосударственные нужды. Вот те деньги, которые у нас с тобой воруют чиновники, министры, олигархи и персонально Никита Михалков — можно было бы. А конкретно эти 33 миллиарда — нельзя. 

Во-первых, это деньги Министерства обороны, которые изначально закладывались на проведение военных учений. Фактически в Сирии прошли те самые военные учения, за той разницей, что вместо мишеней использовались террористы, которые устраивают геноцид целых этноконфессиональных групп в Сирии, расстреливают парижан и взрывают брюссельцев, которые устроили американцам 11 сентября и многочисленные теракты в России. Тут неважно, что вчера эта была «Аль-Каида», а сегодня — «Джебхат ан-Нусра», вчера кавказские ваххабиты, а сегодня — гвардия «Исламского государства». От названия суть не меняется. Так что тут не траты — а сплошная экономия, поскольку керосин был сожжён не зря, а бомбы и ракеты упали на голову реальному, а не «условному» противнику. 

Во-вторых, нельзя раздать бомбы и ракеты учителям и врачам. Бомбы и ракеты нельзя предназначить для строительства дорог и газификации деревень. Их можно или использовать по назначению, или утилизировать по прошествии срока годности. Разумеется, деньги тратились не только на боеприпасы, но в первом пункте я подробно уже всё написал. 

В-третьих, воевать на своей земле всё равно обходится гораздо дороже, чем воевать малой кровью на чужой территории. Можно было бы сдать террористам Сирию, но неужели есть на свете наивный человек, который считает, что джихадисты, подготовленные Турцией, мечтающей о восстановлении Османской империи, Саудовской Аравией и Катаром, мечтающими о всемирном халифате, — успокоились бы на Сирии? Вот уж нет. Международный терроризм давно зарится на Центральную Азию, которая является «мягким подбрюшьем» России, не имеющей фактической границы с Казахстаном. Победив в Сирии, салафиты направили бы все свои усилия именно туда. И тогда разгорелось бы такое пожарище, что нам с тобой и не снилось. Оно, к слову, и сейчас может разгореться — первые языки пламени исламизма и так уже пробуют Центральную Азию на прочность. Мало нам Чечни? «Норд-Оста», Беслана, Волгограда, взрывов в Москве? Наконец-то мы стали достаточно умными, чтобы изничтожать террористов на чужой земле. 

Исламского террориста нельзя уговорить, задобрить, замирить. С ним нельзя договориться, как требуют от нас те же люди, которые требуют ровно того же самого от Израиля, который десятилетиями теряет своих граждан от всяких «свободолюбивых повстанцев». Россию и Израиль осуждают, останавливают и выкручивают руки ровно одни и те же люди. А потом они, такие добрые, удивляются — а почему в их странах теперь тоже происходят теракты? Ведь так классно научать жить в мире с террористами Израиль, на который падают ракеты «Кассам», где стреляют, взрывают, а теперь уже и режут в рамках т.н. «интифады ножей». Как здорово делать монстра из России, когда в ней происходят взрывы и захваты заложников. А потом очень неприятно осознавать, что огонь перекинулся и на твой уютный европейский домик.
Не первый год учусь на историческом факультете, решил воспользоваться полученными навыками сбора информации, дабы просто взять да разобраться, почему по всей России начались акции протеста в связи с введением системы «Платон». СМИ, к сожалению, информацию или замалчивают, или преднамеренно искажают, или неосознанно концентрируют внимание на мелочах, упуская суть. Собственно, к моим выкладкам также следует относиться критически.

Итак, собрав по крупицам сведения, свёл их одну схему. Прям как некоторые из преподавателей учили на истфаке.

В первую очередь нужно понять, кто именно протестует. Выделю три категории:
1) Перевозчики, которые НЕ ГОТОВЫ платить новый сбор.
2) Перевозчики, которые ГОТОВЫ платить новый сбор.
3) Потребители. 

Разберём каждую группу по отдельности.

1. Перевозчики, которые НЕ ГОТОВЫ платить новый сбор.

О чём говорит эта категория. 

а) Основание для введения системы — якобы порча грузовиками дорожного полотна — является ложным: 
— исследования, согласно которым проезд одного грузовика равен проезду нескольких тысяч легковых автомобилей, проведены по заказу заинтересованных лиц, результаты исследований сфальсифицированы; 
— дороги общего пользования, согласно действующему ГОСТу, предусматривают проезд фур с грузом, соответственно, перевозчик не должен платить за то, что дороги, построенные с нарушением стандартов, положенные прямо на снег или на лужи, быстро разрушаются.

б) Несмотря на вышесказанное, перевозчики и так уже платят больше всех:
— существенный дорожный налог; 
— гигантские акцизы на горючее, из-за которых литр ДТ (солярки) стоит больше АИ-92 и почти столько же, сколько высокооктанвый АИ-95 (что само по себе — нонсенс);
— учитывая потребление топлива грузовиком, перевозчики в любом случае вносят в бюджет гораздо больше денег, нежели владельцы легковушек; 
— таким образом, «Платон» — это уже третий по счёту побор, не отменяющий предыдущих.

2. Перевозчики, которые ГОТОВЫ платить новый сбор.

О чём говорит эта категория. 

«Платон» предусматривает два способа оплаты проезда: 
а) предоплата заранее проложенного маршрута:
б) автоматическое снятие денег со счёта по показаниям бортового устройства, отслеживающего перемещения грузовика в режиме реального времени. 

Первый вариант оплаты подходит лишь для очень малого числа перевозчиков:
— маршруты следования грузовиков в реальной жизни постоянно корректируются и меняются в силу сотен обстоятельств;
— при этом любое отклонение от заранее оплаченного маршрута карается неадекватным штрафом, который, в некоторых условиях, может составлять более миллиона рублей за единичное нарушение;
— оплатив маршрут в несколько тысяч километров и проехав лишь пару сотен метров, вернуть деньги обратно уже невозможно. 

Остаётся второй и, казалось бы, адекватный вариант — платить по показаниям бортового устройства. Однако на момент пуска системы бортовое устройство было выдано лишь 10-20% перевозчиков из числа подавших заявки на получение. Что стало с остальными 80-90%: 
а) деятельность многих перевозчиков оказалась попросту парализованной, ввиду того, что специфика их работы априори не предусматривает возможности составлять маршруты заранее;
б) другие перевозчики вынужденно стали вносить предоплату за утверждённые маршруты — и столкнулись со следующими трудностями: 
— тяжёлые убытки, вызванные невозможностью скорректировать маршрут в процессе следования, с которыми пришлось заведомо смириться;
— система постоянно «падает», работа перевозчиков замирает до того момента, пока она снова не начнёт откликаться;
— система ошибается в расчёте расстояний, причём в отдельных случаях «ошибки» могут составлять несколько тысяч километров, разумеется, в сторону увеличения. 
— система самопроизвольно снимает деньги со счёта или без объективных причин взимает двойную плату; 
— система просто не даёт проложить некоторые нужные маршруты;
— в службу поддержки дозвониться почти невозможно, операторы проявляют некомпетентность, растерянность, незнание того, как работает их же система, иногда — хамство;
— ожидание в живой очереди в офисы «Платона» может составлять более 24 часов. 

Те 10-20% перевозчиков, которые всё-таки получили бортовое устройство, недовольны тем, что его работа фактически не тестировалась (единичный проведённый разработчиком тест на коротком участке дороги с использованием двух машин, по их словам, был фикцией). Они уже заранее ожидают многочисленных сбоев, которые приведут к переплатам и несправедливым штрафам.

Все те, кто готов платить сборы по системе «Платон» (вне зависимости от того, получили или не получили они бортовое устройство, собираются получать или по каким-то причинам не собираются) — требуют:
— немедленно перевести систему в тестовый режим работы и держать в этом режиме вплоть до устранения всех недостатков и введения опций, учитывающих все нужды перевозчиков;
— снизить стоимость одного километра;
— снизить в разы астрономические штрафы. 

3. Потребители.

О чём говорит эта категория. 

а) Логистика — один из ключевых элементов ценообразования для любого товара. Удорожание перевозок неминуемо приведёт к повышению цен на все товары. Согласно расчётам, цены на продукты питания моментально вырастут на 15-20%, пакет молока прибавит в стоимости сразу на 7 рублей. 
б) Тотальное повышение цен в условиях кризиса приведёт к резкому падению покупательной способности, что в свою очередь только усугубит кризис — и далее по кругу. 

Жду ваших замечаний.
В России анонсирован скорый выход кинокартины «Герой» — ленты о белом офицерстве, где главную роль исполняет… Дима Билан. Режиссёром выступил Юрий Васильев, единственной постановкой которого на данный момент является провальная комедия «Продавец игрушек» 2012 года. Сценарий «Продавца игрушек» в своё время получил грант Министерства культуры, но поставленный по нему фильм отметился лишь тупостью, низкими сборами и несколькими минутами с участием пожилого Пьера Ришара (на котором, собственно, и держались вся реклама и все надежды авторов ленты, желавших «выехать» на легендарном имени).  

Несмотря на провал с «Продавцом игрушек», ведомство Владимира Мединского выделило Юрию Васильеву деньги на съёмки масштабного (насколько можно судить по трейлеру) и патриотичного кинополотна о Революции и Гражданской войне, с Димой Биланом в главной роли...     

В России вообще снимают очень много «патриотического» кино. Всегда (даже не «почти всегда» — а всегда) это тошнотворная халтура с отсутствующей актёрской игрой, совершенно бездарным и нелогичным сценарием, беспомощной постановкой, чрезвычайно кривым монтажом, дешёвыми декорациями, примитивной драматургией и сомнительной моралью. 

Когда начинаешь всё это кому-то объяснять, тебе с пеной у рта доказывают (да, каждый раз одно и то же!): «У данного конкретного фильма другие цели и задачи, он был снят для пробуждения в молодёжи патриотических чувств!»

Господа хорошие, во-первых, цели и задачи такого кино — исключительно одни: выбить деньги у Минкульта и улучшить своё материальное положение. Занимаются этим, как не трудно догадаться, бездари и проходимцы, но уж совсем никак не патриоты. Во-вторых, какие ещё такие «патриотические чувства» может вызвать у молодёжи тошнотворная халтура с отсутствующей актёрской игрой, совершенно бездарным и нелогичным сценарием, беспомощной постановкой, чрезвычайно кривым монтажом, дешёвыми декорациями, примитивной драматургией и сомнительной моралью?

Мне 23 года, и я, кажется, тоже немного молодежь. Так вот, ничего, кроме отвращения к современной российской культуре всевозможные «Мы из будущего», «Сталинграды», «Битвы за Севастополь», «1612», «Адмиралы», римейки «А зори здесь тихие» и прочая, и прочая, — у меня не вызывают. 

Истинный подъём патриотизма испытываю тогда, когда смотрю «Июльский дождь» и «Послесловие» Марлена Хуциева, «Зеркало» и «Солярис» Андрея Тарковского. Как же я горжусь своей страной, когда пересматриваю лучшую в мире экранизацию «Гамлета» Григория Козинцева, лирические комедии Рязанова-Брагинского, когда вижу, до каких поэтических высот — с утончённой лёгкостью художника и гениальной волей постановщика — Татьяна Лиознова возносит простую человеческую историю, житейский случай в своей удивительной картине «Три тополя на Плющихе». 

Вот это — истинно патриотические кино, утверждающее мощь и широту нашей культуры, взывающее ко всему лучшему, что есть у людей — граждан нашей необъятной страны. 

Правда, я не упомянул ни одного фильма о войне, с которой у нас как-то привычней увязывать патриотизм. Хорошо: «Иди и смотри» Элема Климова, «Восхождение» Ларисы Шепитько, «Судьба человека» Сергея Бондарчука, наконец, «Двадцать дней без войны» Алексея Германа-старшего и «Летят журавли» Михаила Калатозова. И про войну можно снимать гениально — при наличии таланта, желания, умения и совести. 

Талант, умение, совесть… Этих ли качеств ждать от огламуренной попсы, которая, улавливая денежные потоки, напяливает на себя то крест, то солдатскую каску — позабыв надеть трусы? 

Дима Билан идёт сражаться за веру, девушку Веру, царя и Отчество (само по себе звучит как злая шутка!). Одним помоечным псевдопатриотическим фильмом станет больше. Несколько миллионов — в стране без доступной медицины и с убитым в хлам образованием — уйдут на планомерное развращение художественных вкусов граждан. 

Ещё не смотрел. Уже осуждаю. 
В России существуют только два отмечаемых народом праздника: Новый год и День Победы. Причём последний, на мой взгляд, продержится ещё от силы лет пятнадцать, после чего, оставшись выходным днём, утратит статус всенародно празднуемой даты. Причины тому есть объективные и субъективные. 

Объективно — уходят уже не только последние участники Великой Отечественной, но и те, чьё детство пришлось на трагические сороковые, стареют и постепенно умирают люди, родившиеся вскоре после войны.

Субъективно — гипертрофированная эксплуатация Дня Победы политиками, чиновниками, наиболее бездарными деятелями культуры и многими нездоровыми общественными силами приводит к пикирующему снижению значимости великой даты, отравленной казёнщиной и попсой. И всё это можно было бы как-то преодолеть, если бы в роли множителя не выступало уничтожение системы школьного образования. У большинства немосковских школьников совершенно все знания о Великой Отечественной войне укладываются в одну формулировку: «воевали с немцами в сороковые годы и победили». Что касается учащихся из Москвы, то примерно для половины из них порой сам факт войны неизвестен, нет также никаких знаний о существовании государства СССР как такового, о географическом положении Германии. 

Передёргиваю? Сгущаю краски? Делаю недопустимые обобщения? Нет, говорю как есть, имея очень широкую выборку (всё-таки немало поработал экскурсоводом в Центральном музее ВОВ).

Но это я ушёл уже не в ту степь. Речь о том, что в России есть только два пока ещё понятных гражданам праздника (допустим, три — если считать Женский день; «мужской день» уже не подходит в силу странности своего происхождения). Праздники, введённые после развала СССР, существуют лишь красными отметками в календаре, но в народном сознании совершенно не прижились. Очень и очень мало кто, например, понимает, что означают День России и День Конституции — более того, стоит любопытному российскому гражданину поинтересоваться, что это за дни такие, — он обнаружит, что никакие это и не праздники вовсе, а трагические даты. Что казённые празднества 12 июня и 12 декабря — это совершеннейшая профанация и самоунижение. Попытка вытеснить зарубежный День Святого Валентина «своим» Днём семьи любви и верности потерпела сокрушительное фиаско — кто-нибудь в России вообще помнит, когда он отмечается? А вот 14 февраля, кстати, у нас прижилось — но неофициально, волею «низов».

Сегодня 4 ноября — выходной и по совместительству День народного единства. Что с этим праздником не так? Во-первых, очевидно, что никто просто-напросто не понимает, чего это за дата такая. Некоторые «продвинутые» граждане считают, мол, некая альтернатива 7 ноября — но, пожалуй, те, кто моложе 40 лет, не вспомнят и 7 ноября. Во-вторых, пользуясь неразберихой, День народного единства моментально приватизировали всевозможные ультраправые, самые махровые националисты. И о каком теперь «единстве» может идти речь?

И вот, казалось бы, центральное телевидение должно объяснить россиянам, что у нас сегодня за день. Ага, щазз… Включаю утром «Первый канал» — а там диктор и говорит: 4 ноября 1612 года закончилось Смутное время. 

Ну, ёпрст. Не закончилась Смута ни 4 ноября, ни вообще в 1612 году. Если мы подразумеваем под Смутой конкретно династический кризис, то Смутное время заканчивается в начале 1613 года, когда Земский собор избрал на царство Михаила Фёдоровича Романова. Если же мы смотрим на Смуту шире, как на время упадка государственности, иностранной интервенции и многих других невзгод, то Смутное время оканчивается у нас не ранее 1619 года — когда уже были подписаны Столбовский мир со Швецией и Деулинсвкое соглашение с Речью Посполитой, когда на родину вернулся Фёдор Романов — он же патриарх Филарет. 

А 4 ноября 1612 года никакая Смута, разумеется, не завершилась. Просто в этот день (или примерно в этот день: датировка совсем не бесспорна) Второе народное ополчение под командованием Минина и Пожарского освободило от поляков Москву. А причём тут «День народного единства»?

Объясняю официальную концепцию. Как у нас воспринимали понятие «родина» в предшествующие века? В лучшем случае человек ассоциировал себя с какой-то местностью: «Я из Владимирской земли», «А я из Новгородской». Чаще всего «патриотизм» не распространялся за пределы родной деревни. Люд в массе своей не мыслил и не мог мыслить категориями «Россия» и «российский народ». 

День народного единства потому и празднуется, что в 1611-1612 годы, под гнётом шведской и польско-литовской оккупации и фактического безвластия, впервые многие люди начали осознавать себя как россияне — жители большой России — и объединились сначала в первое, потом во второе народное ополчение. 

То есть 4 ноября мы празднуем не окончание Смуты (она ещё продлится определённое время), а появление российского самосознания, символом которого стало успешное освобождение Москвы.

Однако! Если даже «Первый канал» не в состоянии объяснить официальную концепцию 4 ноября — то чего же ждать от простых граждан?

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире