roizmangbn

Евгений Ройзман

18 августа 2017

F

Пришла девчонка. Невысокая, сынок пятилетний у нее на руках. Видно, что держит с трудом. Я ей говорю: «Отпусти, пусть побегает». А она говорит: «Он не может ходить, я его на руках ношу…»

Оказывается, ДЦП у парня. Она с ним одна. У нее была «однушка» на Новаторов, продала за миллион восемьсот, сделала ему за девятьсот восемьдесят тысяч операцию в Германии и за семьсот семьдесят в Туле, он стал гораздо лучше, а был весь скрючен. А сейчас даже в развитии не отстает, только ножки не ходят. И она везде таскает его на руках. В месяц у нее 19,5 тысячи. Пятнадцать отдает за квартиру, на четыре с половиной вдвоем живут. В садик его не берут. Даже в коррекционный. Потому что не ходит. Коляски тоже нет, второй год в очереди стоят. А она видно, что стойкая и отчаянная. <...> Я от растерянности попытался ей дать денег (первая реакция: ну невозможно жить на четыре с половиной тысячи рублей!), она очень твердо и спокойно не взяла, я давай запихивать — и вдруг отвернулась в сторону и заплакала. А я встал, ушел в угол, постоял несколько минут, посопел носом, отдышался и говорю: «Ладно, давай будем думать, что делать».

А тянуть уже нельзя, потому что он для нее неподъемный. А парень-то хороший. Степан его взял на руки, он к нему потянулся. А что, Степа — здоровый, добрый, бородатый. Вот они так и ходили по четвертому этажу, картинки смотрели. Парню все интересно. Потом от Степы отпускаться не хотел.

Дети с ДЦП — особая проблема. К сожалению, в большинстве случаев отец, узнав, что у ребенка ДЦП, сбегает, а матери куда бежать? И она остается с ребенком. Каких-то внятных программ нет, и там, где ребенка можно выходить, поставить на ноги и адаптировать, всё пускают на самотек. И бедные женщины ищут любую возможность хоть как-то помочь своему ребенку. Продают квартиры, берут кредиты, залезают в долги. Одна из самых серьезных проблем — отсутствие колясок. Практически все, кто к нам приходит, таскают детей на руках. А дети растут, и в конце концов их выносят из дома все реже и реже…

И вот однажды, когда мы в практически безнадежной ситуации столкнулись с Рафилей и маленьким Динаром, когда Рафиля Суфиянова продала единственную квартиру, чтобы сделать Динару операцию, носила его на руках, и Динар стал для нее уже неподъемным, нам помог Артур Шомахов и привез из Японии легонькую функциональную надежную коляску. И сейчас Динар пошел! Еще Гоша Куценко помогал и многие добрые люди. А люди с детьми продолжают идти.

И вот Артур, увидев, что коляски очень нужны, договорился с русскими, которые живут в Японии, и люди прислали нам 10 колясок! Мы раздали несколько, и для людей, и для детей это огромная радость, потому что еще раз говорю: матери вынуждены до последнего носить их на руках. Артур, спасибо тебе и всем добрым людям, кто помогал, низкий поклон. Мы не можем изменить систему, но мы можем хоть чем-то помочь каждому, кто нуждается в помощи. Ну что ж, будем работать так.

Вот так всё начиналось. После этого Артур Шомахов прислал в Фонд Ройзмана целый контейнер колясок и ходунков. Помогали парни из Хабаровска и Владика. Вы не представляете сколько проблем за счет этого удалось решить, и как люди радовались.

И вот теперь Артур в Японии формирует еще один контейнер, присылают и оплачивают коляски наши соотечественники из Швеции, Германии, Украины, Чехии, Израиля, Японии и других стран. Вот как по-настоящему выглядит «своих не бросаем».

Друзья, всем сердечное спасибо! На нас в свою очередь тоже всегда можете рассчитывать.

Оригинал

10 августа 2017

Орел

Из Усть-Цильмы поехали в деревню Гарево. Миша Чернов из Москвы, известный исследователь старообрядческой иконописи, зазвал нас. И там я познакомился с местным жителем Валентином. Могучий мужик, старообрядец, шестидесяти лет. Он легко заговорил. Показал только что сделанную своими руками большую усть-цилемскую плоскодонку. В «корень» идет огромный с двух сторон обтесанный ствол ели с перпендикулярно выходящим корневищем (форштевень). К нему крепятся шпангоуты, а уж на шпангоуты кладут тщательно оструганные досочки «болонью навань» (насколько я понял, от горбыля наверх). Показал несколько пар широких охотничьих лыж, подбитых камусом (олений или лосиный мех с голени ноги, для предотвращения отдачи). Причем показал сохранившиеся дедовские лыжи вековой давности, которые от вновь сделанных не отличаются ничем.

Прадед Валентина умер в 112 лет, а деда пять раз раскулачивали. Там всех раскулачивали, а потом много не вернулось с войны. А потом многие начали пить. Видимо, была пройдена какая-то точка невозврата и теперь деревня умирает.

Еще посмотрели много разной самодельной утвари — все сделано так же, как делали в 18 веке (возможно и раньше так делали, просто я более ранних не встречал). И, когда уже выходили со двора, увидели у забора большую клетку. В клетке сидел орел!

Валентин шел по Печоре на моторке где-то в районе Нонбурга. Рыбаки оставили сети. В них попала большая щука и билась у поверхности. И вдруг на нее спикировал огромный орел. Закогтил и взмыл вверх… но, захватив вместе со щукой сеть, сумел вытянуть ее из воды на три метра(!) и упал в воду, и окончательно в ней запутался, и стал тонуть. Валентин подплыл, втащил его в лодку, накинул мешок, привез домой и посадил в клетку.



2799530

Когда мы приехали к Валентину, орел просидел в клетке без движения уже два месяца. Это был могучий орлан-белохвост. Он сидел печально нахохлившись и клетка была тесна ему в плечах. Дикое зрелище. Могучий свободный орел сидит в клетке, как попугай.

 — Вот, — говорит Валентин, — натуралистам обещал в район отдать!
 — Зачем он им? — спрашиваем.
 — Не знаю, — говорит, — в живой уголок просили. Тут жулики приезжали, просили продать на чучело, но я не отдал!
Мы ему говорим:
 — Давай отпустим!
А он отвечает:
 — А что я пионерам скажу? Я им обещал.
 — Скажешь, что улетел.
 — Нет, — говорит, — так не пойдет, я врать не умею.
 — Давай, — говорю, — мы его у тебя выкупим и отпустим.
 — Мне не нужны деньги — на хлеб у меня есть, на похороны отложено. Просто я им обещал.

Потом он ушел от темы. Пригласил нас в дом. Дал молока и свежего хлеба. Мы посидели, поговорили обо всем, поблагодарили и собрались уезжать. Вышли на улицу. Стоим, прощаемся. А уезжать нельзя, потому, что надо выпустить орла прямо сейчас. Орел не должен сидеть в клетке. Я отвел Валентина в сторону и говорю уже серьезно:

 — Давай выпустим. У тебя же тоже душа не на месте, что он в клетке сидит. Позвони им и скажи, что ты его отпустил. И это будет честно. Это надо сделать.
И он вдруг говорит:
 — Сейчас я попробую, позвоню им, скажу.

И вернулся в дом. Мы ждем. И тревожно на душе.

Вышел Валентин через 10 минут. Бросил на ходу:
 — Сейчас. Подождите.



2799534

Взял две пары рукавиц-верхонок и досочку. Мы подсунули досочку под клетку, взяли с Юрой вдвоем впереди, а он взял клетку сзади и мы понесли ее к берегу Печоры. Орел встревожился и стал клекотать, и очень сильно биться. Он цеплял плечами за решетку и обдирал крылья вкровь. И я боялся, что он не сможет лететь. Мы поставили клетку и открыли дверцу. Он продолжал биться и не мог ее найти. Потом, вдруг, спокойно вышел, остановился и замер. Свобода обрушилась и оглушила. И я испугался, что он не взлетит. Мы молчали. Было очень тихо. И вдруг орел взмахнул крыльями. И еще. И не мог подняться. Он сделал еще несколько резких сильных движений, и вдруг я понял, что он уже летит! Только летел он над самой травой и не мог набрать высоту. Но он летел! И я отошел в сторону и отвернулся, чтобы никто не видел.



2799532

Он сел, метрах в двухстах, в кустарнике возле леса. И с деревьев поднялись встревоженные вороны и начали кружиться над тем местом, где он сел. И я испугался, что они на него нападут. И сказал об этом Валентину. Он усмехнулся, и говорит: «Не бойся, если он на них посмотрит — они сразу на землю упадут».

Мы попрощались с Валентином и поехали в Усть-Цильму. Нам всем было очень приятно и радостно на душе. И было ясно, что нам удалось сделать хорошее и важное дело.

Рано утром я приехал к Валентину. И он рассказал мне, что через несколько часов орел взлетел на вершину сухой ели. Вороны затихли. Орел сидел там до вечера, а потом взмахнул крыльями и улетел. И я совсем успокоился.

Мне досталось большое орлиное перо, которое я нашел на полу клетки. Я подарил его маленькой дочке. А сам думаю, вдруг оно волшебное. Когда время придет или беда случится — потрогаешь перо и орел прилетит.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире