roizmangbn

Евгений Ройзман

22 февраля 2017

F
22 февраля 2017

Статистика 2016 года

2687698

С документами работал. Посмотрел статистику 2016г. По официальной переписке 1608 обращений. Через личный приём 2623. Кроме очень много обращений через личку ФБ и твиттера и ВК (соцсети Степан Чиганцев отслеживает), но они здесь не учитываются. БОльшая часть вопросов решается, что-то уходит в долгий процесс, над кем-то просто приходится брать шефство (порядка 300 семей на контроле, ради этого и создали Фонд Ройзмана https://roizmanfond.ru/). Ресурса не хватает, но мы уже приспособились и часть проблем решается за счет личных контактов и добрых отношений. Все получается.

Оригинал

20 февраля 2017

Все хорошо

Жил в Екатеринбурге один бандит. Дерзкий и отмороженный. Фамилия на слуху. Убили, конечно. И вот передо мной сидят бабушка с внуком, и я смотрю в карточке фамилия. Иди, говорю, Миша, погуляй, я с бабушкой поговорю. Что, говорю, его сын? Она говорит: «Ну да, 12 лет уж ему». Я говорю: «Видно, что он хороший парень». Она говорит: «Пока да, но я с ужасом жду, что те гены проснутся». Переговорили с парнем. Совершенно искренний, интерес вызывают мотоциклы. Мало того что уже умеет ездить, понимает что как устроено. Вот за это и попробуем зацепиться.

А потом еще девчонка зашла и говорит: «У меня с сыном проблемы». Потом оказалось, что сыну 16 лет, он ее запугивает и бьет. И самые ласковые слова для матери: «Сдохни, тварь». А живут вдвоем. Она пыталась его выгнать из дома, в результате он ее выгнал, и она жила у чужих людей несколько дней. Причем оба социализированные: она работает, он в школу ходит. Решали, как помочь, Саша Шумилов предложил очень остроумный способ. Когда сделаем, расскажу. Если все получится, он больше никогда не будет маму обижать.

Потом подряд две делегации. Банкротство ЗАО «Тяжпромэлектромед», год зарплату получить не могут. И большое банкротство «Гипродор НИИ», там 80 человек и тоже долги за год. И там, и там есть решение суда, но никто не платит, потому что денег нет. А вообще Гипродор обанкротился в нескольких городах: Хабаровске, Барнауле, Екатеринбурге, Питере и других. Везде остались недоделанные объекты.

Потом женщина пришла, ситуация хоть вой. Живут вдвоем с сыном. Хочет приватизировать двушку. Но я, говорит, не могу приватизировать, потому что как только приватизирую, сын свою долю продаст, кому ни попадя и меня выгонит. Я говорю: «Не приватизируйте, живите так». Она говорит: «Но если я умру, сыну ничего не достанется». Я говорю: «Тогда приватизируйте». Она говорит: «Но если приватизирую, сын меня выгонит». Вот так и живем.

А потом пришли женщина. Бедно одетая, работает кондуктором. У нее месяц назад опека изъяла двух сыновей. Одному 6, другому 11. Она ходит к ним, общается, пытается забрать. Ей не отдают. Готовится суд по лишению. Она говорит: «Да, я бедная, но дети в школу ходили, накормлены, чистые, все зашито-заштопано. Я ушел, чтобы она не слышала, и позвонил директору детдома. Она говорит: «Ребята нормальные, старший за младшего заступается. Она ходит каждый день и просит их отдать, а мы не можем и ждем суда». Я говорю: «Почему забрали?». А он помялся немножко: «На нее родственники написали заявление, что она психически ненормальная, и должна быть экспертиза». «Охр.неть» — говорю. Вернулся в кабинет, расспросил. Оказывается, живут в трехкомнатной квартире она, мать и старший брат. И она со своими двумя мальчишками родне докучает. Насколько я понял — мать написала. За жилплощадь борются.

И еще женщина пришла. Нашла мужика пожилого после инсульта, который живет на лестничной площадке. Оказывается, что он когда-то заработал трешку. Дети, которые в своей жизни еще ничего не заработали, настояли разделиться. Продали. Один купил комнату, другой машину, а отцу купили далее не комнату, а долю в трехкомнатной квартире. Там его естественно никто не ждал, и жить ему там не дали. Случился инсульт. Он выписался из больницы, попытался вернуться. Не пустили. Эта женщина помогла ему сделать все документы и выиграть суд по вселению. Снова не пустили. И она пришла к нам. И ведь ни дети его, ни другие родственники, а совершенно чужая женщина. Постараемся помочь. Лейла на контакте.

И сразу вслед за ним седой невысокий мужик. Тоже трешка, которую заработал на стройке. Две комнаты смежные, а одна отдельная, самая большая. И вот он в ней живет. А дочь с двумя внучками живет в этой же квартире, и начинают его щемить. А он когда приватизировал, он сделал по-честному: на себя 1\4, а на дочь 3\4. И комната, в которой он живет, больше его доли. И реально по суду его могут выселить из этой комнаты. Конечно самые неприятные и тяжелые дела — трения между родственниками.

Меня удивляет то огромное количество людей, которые тратят всю энергию не на то, чтобы заработать и купить, а думают как бы ловчее оттягать у собственных родственников.

Последнее время очень много народу идет с жировками. Еще одна системная проблема. С нового года за тепло стали выставлять вообще другие суммы. Связанно это с изменением расчетов. И у женщины за однушку насчитали 8900 рублей. А пенсия у нее 8400. И таких много. Просто спрашивают: «А как жить?». А я знаю? Ну, будет совсем край, всегда найдите меня, что-нибудь придумаем.

Потом пришла женщина и давай меня стыдить: «Транспорт дорогой, билеты по 28 рублей». Я говорю: «Ну уж по 28, в среднем по Екарте с учетом всех льготников получается в районе 20, а по вашему льготному гораздо дешевле». Она говорит: «Да? Почему в Крыму все пенсионеры, ветераны и другие льготники ездят бесплатно, а мы платим? Почему?». Я говорю: «Именно потому».

А потом пришел человек. Притащил хорошие новые книжки для детской библиотеки в ОДКБ № 1. Приходили люди с разными идеями. По деткам-аутистам, по разным мероприятиям.

А уже вечером приехал Андрей Агафонов председатель федерации мотоспорта и сказал, что заберет Мишу к себе, приставит к делу и поможет подготовить тренировочный мотоцикл. Вот так и закончился этот день.

Оригинал

Вчера в Москве Инна Ройзман затащила в лекторий Прямая речь. Две лекции. Белковский: «Роль секса в мировой истории» и Колмановский: Наука Святого Валентина (романтическая любовь — уникальная биологическая особенность человека). Белковский, к сожалению, был не в форме и с темой не справился, а Колмановский, учёный-биолог с очень широким кругозором, оказался очень крут и прочитал блестящую научную лекцию. У Прямой речи вообще широкий охват и сильные лекторы: Дима Быков, Татьяна Черниговская, Наталья Басовская, Дмитрий Петров, Леонид Парфенов и многие другие. Я хочу, чтобы они приезжали к нам. А в Екатеринбурге с утра некоторые СМИ блеснули заголовками типа: «Ройзман уехал в Москву учиться сексу!» Ну, учиться — всегда пригодится, но я хочу сказать другое. Я стараюсь отслеживать все происходящее в культуре. Я бываю на лекциях, на выставках, на концертах, встречаюсь с известными поэтами, писателями, художниками, музыкантами, продвигаю свой город и лучших приглашаю к нам. Я стараюсь знать обо всем новом и интересном и считаю это частью своей работы. И с Прямой речью тоже буду сотрудничать.
А что касается заголовков и обсуждений — пусть говорят. Зато я знаю, что никогда жители Екатеринбурга не услышат, что меня видели пьяным или я пришёл на работу с похмелья, что я на вертолете летал на рыбалку в заповедник, что охотился на краснокнижных животных или заказывал проституток в сауну.

Оригинал

09 февраля 2017

Первые ласточки

Закон о декриминализации побоев дал первые результаты. До внесения и вступления в силу этого закона, полиция Екатеринбурга выезжала на бытовые конфликты и семейное насилие 120-130 раз в сутки, сразу после принятия закона количество вызовов увеличилось до 300-350 в сутки.

То есть, декриминализацию по статьям 116 и 117 УК РФ (побои и истязания) восприняли так: Было нельзя, а стало можно! Те кто работает с этим «на земле», прогнозируют увеличение количества случаев и утяжеление последствий.

Оригинал

Случайно удалось совершить невозможное. Прямо скажем, всеобщими усилиями исполнили фигуру высшего пилотажа, не прекращая приема граждан. Врать не буду — очень доволен.

Позвонила плачущая женщина. Судебные приставы пришли меня из квартиры выкидывать…
Я же не знаю, кто звонит и говорю:
 — Вы запритесь в квартире и не пускайте никого.
 — Как же я запрусь, я в подъезде стою. Они меня не видят.
 — Скорее приезжайте — говорю.
Приехала, ее колотит. Выпила всю валерьянку. В это время звонят соседи, говорят:
 — Тут приставы уже болгарку принесли, но мы в понятые не записываемся!
А я сижу и лихорадочно пытаюсь понять, что делать. Ситуация явно безнадежная. По вступившему в законную силу решению суда, пришли судебные исполнители и выселяют семью из квартиры на улицу. Идти им некуда. И сделать ничего нельзя. А у меня в округе уже достаточно историй с выселениями. Одного бедолагу Семикова только вспомнить… К мужику ломились судебные приставы выселять из квартиры, а он поджег себя и выпрыгнул с девятого этажа. Вроде бы все по закону, но совершенно несправедливо.

А эта женщина приходила к нам раньше. А история простая. Рабочая семья. Покупали двухкомнатную квартиру на Уралмаше через риэлтора. Те, которые продали квартиру, получили деньги и собирались уехать в пригород в четырехкомнатную. Но никуда не уехали, а через 2 года тихо, тихо подали в суд. И потребовали квартиру вернуть. И выиграли. И снова выиграли. И уже радостно потирали лапки.

И вот бедная женщина пришла к нам. Имея за плечами уже два проигранных суда, судебное решение о выселении и блестящую перспективу превратиться в бомжа.
А мы с подобными ситуациями сталкивались. И поэтому собрали все документы, и обратились в прокуратуру с депутатским запросом. Прокуратура возбудила уголовное дело по факту мошенничества, и я вроде бы успокоился, посчитав, что все начало решаться. Не тут то было. Суду пофиг, что там в прокуратуре. А судебным исполнителям и подавно. Прошло полгода.

И вот, она сидит, рыдает, с места событий через каждые три минуты звонят соседи. Приставы ищут понятых, и все такое. Наудачу позвонили в суд. Повезло. Услышали подсказку. Позвонили судебным исполнителям. Потом нашли старших. Попросили сделать паузу в час. Созвонились с прокуратурой. Попросили справку. Созвонились с судом, с адвокатом. Получили справку из прокуратуры. Позвонили судебным исполнителям. Старшим. Полное понимание. Получили еще одну подсказку. Позвонили непосредственным исполнителям. Снова в суд. Договорились. Сплошное везение. Каждый раз сталкиваемся с нормальными людьми. Потом набрали исполнителя, и дали трубку женщине. И она сказала, что в пятницу обеспечит беспрепятственный доступ в жилище. Все закончилось. За это время судья вынесет определение о приостановлении исполнения судебного решения. А прокуратура закончит расследование. И глядишь, все встанет на свои места.

Это давняя история. Она долго не отпускала меня, но, в конце концов, все получилось.

Просто сейчас закончили прием. Сидим в тишине. Было восемьдесят шесть человек. Впервые вдруг подумал, что сделали за день несколько сотен звонков. Когда говорят, что так нельзя, надо создать систему, которая будет работать, я отвечу: Никто и никогда не сумеет создать такую систему, которая сможет предусмотреть все и будет справедлива ко всем. Система работает. Она отлажена. Но у нее нет глаз, души и мозгов. И наша задача каким-то образом ее оживить. Чем и занимаемся.

Оригинал

02 февраля 2017

Лучик солнца

Лучик яркого зимнего солнца пробивается сквозь плотно закрытые шторы. В какой-то момент ему хотелось отгородиться от всего мира и поскорее умереть. Боль, а больше отчаяние от невозможности ничего изменить, были нестерпимыми. Родные люди, которые пытались найти слова утешения, казались неловкими и навязчивыми. Не хотелось никого видеть и слышать слова о том, что стоит надеяться. Надежды нет, остается считать дни. Месяц или два? Лучше скорее.

Три недели в хосписе показались шансом провести оставшиеся дни без мучительного внимания со стороны родных и друзей. Рядом будут лишь врачи, которые все понимают и умеют облегчить боль. Им не надо ничего говорить. Можно тихо дожидаться конца.

В первый вечер в хосписе царило оживление. Скрип, неловкие шаги в коридоре, тихие, а затем уверенные звуки музыки. Бетховен с первых минут погружает в волшебство мелодии и заставляет вспомнить тот вечер, когда они с будущей женой, нежно держась за руки, шли с концерта в Филармонии. В тот вечер он пообещал всегда быть рядом с ней, что бы ни случилось. Как она сейчас? Помнит ли этот вечер?

Музыка стихла и раздались аплодисменты. Он встал и вышел из палаты. Яркий свет, трепет ожидания праздника и бледные лица в маленьком концертном зале хосписа. Впервые за несколько месяцев он думал не о боли и скорой смерти, а о музыке и вспоминал самые приятные вечера в своей жизни, наполненные романтическими переживаниями, общением с близкими и надеждами на будущее.

Когда на следующий утро его жена робко переступила порог палаты, шторы все еще были задернуты. Лучик зимнего, но яркого солнца все еще надеялся проникнуть в уютную комнату. Он встал, подошел к жене и обнял ее. Прошло меньше суток с того момента, как он оказался в хосписе, но острое чувство тоски по близким уже успело вытеснить физическую боль. Он поспешил открыть шторы и впустить солнце. Теперь все мысли были о том, как много нужно сказать и сделать в эти оставшиеся месяцы. А сейчас они пойдут в парк. В центре полуторамиллионного Екатеринбурга сложно найти столь же уединенное место, как в этом маленьком парке рядом с хосписом. Здесь такое яркое зимнее солнце…

Таких историй в Екатеринбургском хосписе вам могут рассказать много. Безнадежно больным людям здесь помогают жить, облегчая физическую и душевную боль. Помогают изменить свое отношение к болезни. А родственникам помогают найти новые силы на то, чтобы быть рядом с умирающим человеком. Это сложно, но выполнимо.

В предновогодний вечер на стене хосписа появился портрет Доктора Лизы и слова: «Доброта, сострадание и милосердие работают сильнее любого оружия». Именно они творят чудеса, в которые так верят врачи и пациенты хосписа. Благодаря помощи жителей Екатеринбурга и благотворителей здесь уже несколько месяцев организовано небольничное питание, волонтеры устраивают мастер-классы и концерты, собрана уникальная библиотека, а на ярких стенах висят картины уральских художников.

Государство дало самое необходимое: помещение, обезболивание, какое-то оборудование и зарплату сотрудникам. На все остальное требуется сбор средств. Благодаря помощи — вашей помощи! — для первого Екатеринбургского хосписа уже собрано более 850 тысяч рублей. Эти средства пойдут не только на текущие нужды хосписа, но и на создание новых мест в нем.

Такая возможность есть! Сейчас в здании, где размещается хоспис, «законсервирован» третий этаж. Это помещения, оставшиеся от размещавшейся здесь ранее детской инфекционной больницы. Пока здесь все так, как было когда-то в детской инфекционной больнице: белые стены, выкрашенные масляной краской, скрипучие тяжелые двери, покрытые несколькими слоями этой же краски, деревянные рассохшиеся рамы, сквозняки и тишина. Вряд ли эти стены способны продлить жизнь тяжело больного человека, скорее убить его. В наших силах отремонтировать его, подарив шанс достойно прожить последние дни еще двум десяткам человек ежемесячно.

Пожалуйста, поддержите работу хосписа: оформите маленькое, но ежемесячное пожертвование. Пожалуйста, сделайте это прямо сейчас. Распахивая утром шторы, вы будете знать, что лучик солнца, который упал на ваш подоконник, сейчас видит и еще один человек — смертельно больной пациент хосписа, которому вы подарили еще один день достойной жизни.

Пожертвование оформляется очень легко с любой банковской карты. Если у вас изменится финансовая ситуация, вы в любой момент сможете его отменить. А мы будем регулярно перед вами отчитываться и гарантируем целевое использование ваших денег.

Оригинал





СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ

















Полный коридор народу, в ближе всех две сосредоточенные старушки. Начинаю прием, говорю помощнику: «Светлана, приглашай, что у них?».
– Да у них крыша протекает.
– Э…
– Ну, в смысле прохудилась.
– Уф… о великий и могучий.

Потом пришла делегация из кадетского корпуса МЧС. Там дети на государственном обеспечении. Но уже не хватает питания, формы, ремонт делают сами родители, вынуждены покупать всякую мелочь и даже мячи в спортзал. Подобных заведений в области восемь, и они все без денег. Просят помощи. Позвонил в министерство. Вздохнули, подтвердили. Все знаем, но денег нет.

А потом пришел священник. Очень толковый мужик, бывший ВДВшник. Организовал работу с инсультниками и их родственниками. Показал очень качественную презентацию, хорошее понимание предмета. И видно, что добрый и грамотный человек. Служит в сельском храме в Белоярском районе. Будем сотрудничать.

Пришла обеспокоенная женщина. Семнадцатилетний сын познакомился с совершеннолетней девушкой в Доте, и она шлет ему интимные фото. Женщина боится, что ее мальчик испортится. А психолог помочь не может, и она записала его к психотерапевту. А я не стал ей рассказывать, что в наши годы куда как в более раннем возрасте ходили по рукам замусоленные порнографические карты, перефотканные картинки из немецких порнографических журналов и эротические переводки, которые привозили дембеля из ГДР. Пусть уж лучше так. Совершенно нормальный парень.

Потом пришли родители с сыном-третьеклассником. Парень разработал туристический маршрут по памятникам города. Я стал смотреть презентацию и зачитался. Откровенно очень интересное детское исследование. Увидел даже то, чего раньше не знал. Парня, кстати, Аристарх зовут. Порадовал.

Пришли люди. После новогодних праздников квартира сгорела на Свердлова. Выгорела полностью, ничего не осталось. Мало того, закоптили всех соседей сверху и залили всех соседей снизу. Считают, что связано с алюминиевой электропроводкой, которая с 74го года не менялась.

Потом подряд две ситуации. Беженцы с Украины не могут получить гражданство, потому что у них нет регистрации. А зарегистрироваться не могут, потому что их никто не регистрирует, т.к. они не граждане. Есть желающие помочь? Люди нормальные.

А потом пришли муж с женой из Приднестровья, молодые, двое детей у них. Пораспрашивал. Ни на что не жалуются. Все свои проблемы решили сами. Регистрация только нужна и с садиком помочь.

Потом женщина пришла с Шарташа, 75 лет. С мужем 15 лет строили свой дом хозспособом. В соседних домах есть газ, а у них нет. Официально обратились за подсоединением, с них запросили 800 тысяч. Ну что, будем торговаться.

Потом пришли несколько человек по жилью.

Потом пришел молодой парень, узбек. Ему 19 лет. Одет очень тщательно. Он учится в колледже, а гражданства у него нет. А родители у него здесь работают, но у них тоже нет гражданства. Спросил как у них там в Узбекистане. Он говорит: «В нашем селе свет дают на 2 часа утром и на 2 часа вечером, но сейчас у нас большие перемены, правда, они не в лучшую сторону».

Потом пришел мужик-шахтер из Североуральска. Отец погиб на войне. Сам 30 лет проработал в шахте. Дочь забрала в Екатеринбург. Пенсия 12 тысяч, плюс 2 тысячи доплата за инвалидность. Из них – 3 тысячи на лекарства ежемесячно. Дочь купила ему здесь квартиру. Дочь хорошая. Просто поговорили.

Это просто отрабатываем все обращения по приему. Немножко по записям пробежал. Если интересно – буду рассказывать.

Оригинал

27 января 2017

Один на льдине

Они вместе работали на заводе. У Валентины были сын и дочь, а муж погиб. Жили они в двушке на Комсомольской. А у Юрия была жена и двое сыновей. И ему, как передовику производства, дали трешку. Они с Валентиной начали встречаться. Работали вместе и друг другу нравились. Скрывались, конечно, таились от сослуживцев, больше всего боялись, чтобы дети не узнали. Несколько лет украдкой.

А потом сошлись в открытую. Юрий ушёл из семьи и квартиру оставил. К себе его она привести не могла, детей стеснялась. Но их очень ценили на работе. Оба были передовики, ударники. Юрий был лучший шлифовальщик. Им дали комнату в общаге, 12 метров где-то на Калиновке. И они были счастливы вдвоем.

Через некоторое время завод построил дом на Уральской, 59 и выделил им однокомнатную квартиру. И когда уже должны были дать ключи, директор по фамилии Зотов вызвал Юрия и попросил, чтоб он уступил эту квартиру крановщице с двумя детьми, которой негде жить. А ему дадут квартиру в следующем доме. Он расстроился, конечно, но согласился. Человек он был совестливый. Переживал. Валентина его успокоила. Сказала: все правильно сделал.

Потом завод обанкротился, квартиру не дали. Но осталась комната в общаге. И они её приватизировали. Так и жили вдвоем. Потом все знакомые заводские начали из общаги разъезжаться, комнаты продавали кому придется, заселялись чужие незнакомые люди. Жить стало сложнее.

Потом Юрий заболел, у него отняли ногу. И вот ей 75, а ему 77. Комната 12 метров в общаге на окраине. Один туалет на четыре семьи, а кухня — на восемь семей. Жить невозможно. Продавать комнату смысла нет. Стоит она тысяч пятьсот. Уехать некуда. И дети их тоже не ждут. В смысле, они их, конечно, любят, но не до такой степени, чтобы пустить их к себе в квартиру, или помочь им купить хотя бы однокомнатную.

И она говорит мне: я не знаю куда идти. Там жить нельзя. Он слабеет, становиться немощным. А там очередь в туалет, возникают унизительные ситуации. А он меня любит и ему очень стыдно. А я его очень люблю и не знаю чем помочь…

И вот мы все сидим и напряженно ищем выход, просчитываем все возможности. А я понимаю, что стареть нельзя. И болеть, конечно, тоже нежелательно.

Оригинал

29 декабря 2016

Конец года

Одна женщина 25 лет прожила с мужем. Двух детей родили. А потом ее разбил инсульт. И она полтора месяца пролежала, а потом три месяца не разговаривала. А к этому времени муж ушел. Когда она встала на ноги, муж уже развелся и женился на другой. Она не стала его выписывать потому, что уже много лет стояла на очереди и все ждала, что дадут жилье. И вот через 13 лет муж развелся и через суд вселился обратно к бывшей жене в квартиру. Здравствуй, Люся, я вернулся. А там всего 23 метра жилой и 31 год уже на очереди. Они не любят друг друга и не могут находиться рядом. И сделать с этим ничего не возможно.

Еще Оля пришла. Тоже 30 лет на очереди. Еще родители вставали. А родители уж умерли, а у нее муж и трое детей. И у сестры трое детей. Но здесь, похоже, у нас получится.

Потом Яна пришла. У нее мужа сажают ни за что. И видно как решение продавливается на уровне прокуратуры и на уровне суда. Ольга Романова занимается. Я стараюсь тоже чем-нибудь помочь.

Потом пришла делегация с Латвийской, 3. У них там теплотрассу рвет и подтапливает хранилище на 450 боксов. А там все хранят картофан. Если бы им затопило подъезды, они бы не так переживали, а картофан — это жизнь. Поможем.

Потом женщина пришла, Юля зовут. У нее трое маленьких детей ходят в садик. Платит она за них 9 тысяч. Спрашивает, есть ли какая-то льгота. Я говорю: «А мужик-то есть?». Она говорит: «Он не платит алименты». «А дети его?» — спрашиваю. Она говорит: «Последний не его». Я говорю: «Вот поэтому и не платит». Александр Шумилов хочет заняться.

Еще одна женщина, архитектор. Трое детей: 11, 6 и 1,9. Тоже одна. Задача: младшего как можно быстрее запихать в садик, чтобы она пошла работать. А сейчас-то, говорю, на что живете? «На кредиты» — говорит. «Молодец, говорю, здорово придумала». Постараемся помочь.

Потом пришли погорельцы, цыгане. С Амурской, 47. Когда были морозы, они нарядили детям елку, так красиво было, да еще обогреватель включили. Сгорело все. И вот, старуха, дочь ее или сноха, и трое совсем маленьких детей. И я боюсь спрашивать, где у них мужики, и стараюсь не задавать лишних вопросов, потому что боюсь наткнуться на то, что не даст мне искренне от души им помогать.

Девчонка пришла, сынок у нее Андрей, 7 лет, с ДЦП. Очень хороший и смышленый парень. Лейла подарила ему зеленый самокат. Мы его собрали, я показал ему — как ездить, и он стал гонять на нем по коридору, у него получилось. Улыбается, очень довольный. А мать его уставшая тоже заулыбалась и лицом посветлела.

Потом пришла Наташа Туркеева с дочкой. Мы договорились, что она сделает шторы для приюта на Транзитном. И подработает хоть что-то, и дело доброе получится. Наташу очень уважаю. Инвалид, вдова с ребенком. Готова последним делиться с теми, у кого еще хуже.

Потом пришел старик. У него жена умерла в 14 больнице. Он считает, из-за халатности врачей. Я говорю: «В чем вы видите мою помощь?». Он говорит: «Я прожил с ней 42 года, куда я сейчас без нее? Я прошу возмездия».

А потом Аня пришла, с Горного Щита. У нее вообще ситуация тяжелая. Онкология, пятеро детей, старший — инвалид, младшие как могут помогают. А у нее постоянно химия, облучение. И умирать нельзя, потому что дети пропадут. А она в своем доме живет. И у нее куры. И она мне яиц в корзинке принесла. Мы, конечно, тоже отдарились. Возьмем на довольствие (кто хочет помочь https://roizmanfond.ru).

А потом минутка выдалась. А у меня по диагонали от кабинета — архив городской администрации. А с архивистами, Оксаной и Андреем, я учился в университете. Однокурсники мои. Они меня попросили несколько книжек подписать. И я зашел к ним, а у них так тихо, спокойно, книжки умные лежат. И так мне с ними хорошо, к своим попал. Вот, думаю, учился бы в университете как следует, сам бы сейчас здесь сидел.

Оригинал
27 декабря 2016

Имени Доктора Лизы

В Екатеринбурге наконец открылось отделение паллиативной помощи. Но на его содержание государство выделило самый минимум — на обезболивание деньги еще есть, а вот на еду пациентам выделяется 67 рублей в день

Как-то пришел к нам мужик. Осунувшийся. Смертельно уставший. Саня Попов его привел. Сели в  кабинете. Мужик молчал, а потом поднял на меня глаза и говорит:

— Дайте мне, пожалуйста, героина…

Я посмотрел на него, и мне показалось, что он не в себе.

А мужик продолжает:

— Ну вы же долбите цыган, ну возьмите для меня немножко героина!

И вдруг заплакал. И не может говорить.

А Саня объясняет:

— У него жена умирает от рака. Неоперабельна. Из больницы выписали умирать. Велели встать на учет в  поликлинике. И не могут ничего решить с обезболиванием. А у нее боли страшные, и она все время кричит. А он от нее не отходит, и когда она начинает кричать — он тоже кричит. Детей его родители забрали. И он с  ней день и ночь и помочь ничем не может. Только все время кричит вместе с  ней. А она все не умирает. Помогите ему героина купить!

Или еще как-то раз люди обратились за  помощью. Надо было решить вопрос с кладбищем. Старика надо было к  родственникам подхоронить.

И все родственники радовались, что он умер. Потому что очень его любили

Старик заслуженный, воевал в разведке. На заводе около пятидесяти лет проработал. Крепкий, упертый, самостоятельный. Обнаружили рак. Полечили. Не получилось. Выписали умирать. Боли сумасшедшие. Отворачивался к стене. Терпел, сколько мог. А потом просто начинал верещать. Сорвал голос. Мычал. И умер от болевого шока.


Фото: Федор Телков для ТД
Сотрудница принесла в палату поделку, сделанную на мастер-классе для пациентов


Фото: Федор Телков для ТД
Пациентка смотрит телевизор на посту медсестры. Второй этаж

Вот так. Человек, отдавший Родине все. И все родственники радовались, что он умер. Потому что очень его любили.

Историй таких я могу рассказать еще много. Сам видел. А когда касается маленьких детей — даже рассказать не  получается. И близкие идут на все и не борются уже за жизнь, а всеми силами стараются добиться для своих родных достойной смерти.

И вот, наконец этим летом в  Екатеринбурге открылось отделение паллиативной помощи на 30 коек. Под него приспособили бывшее здание Детской инфекционной больницы. Государство дало самое необходимое: помещение, обезболивание, какое-то оборудование и зарплату сотрудникам. Все остальное нам предстоит сделать самим.

Например, на питание для одного смертельно больного государство выделяет в сутки 67 рублей. Представили? Каша на воде, жидкий супчик на бульонных кубиках, перловка, хлеб и чай. И так изо дня в день. Рацион, который сам по себе способен свести в  могилу даже здорового человека, не говоря уже о тех, кто и так находится на грани между жизнью и смертью. Не то чтобы кто-то из медиков намеренно мучил такой едой пациентов, просто утвержденные государством нормативы расходов на питание сейчас таковы. Значит, стоит задача обеспечить небольничное питание.

Кроме этого придется докупить необходимое оборудование, благоустроить быт и, наконец, отремонтировать своими силами пустующий третий этаж. А это сразу даст еще 22 места!

В хосписе можно прожить последние дни. В больничных палатах – только умереть

Сейчас на третьем этаже все так, как было когда-то в детской инфекционной больнице: белые стены, выкрашенные масляной краской, скрипучие тяжелые двери, покрытые несколькими слоями этой же краски, деревянные рассохшиеся рамы, сквозняки и тишина. Особенно заметно убожество обстановки после того, как поднимаешься сюда с  этажа хосписа, где мы попытались создать почти домашнюю обстановку, наполнив коридоры и палаты картинами, комнатными цветами и яркими красками. Как будто там есть солнце, а здесь даже свет выключили. В хосписе можно прожить последние дни. В больничных палатах — только умереть.

У нас у всех есть близкие, у нас у  всех есть старшие. Коснуться это может каждого. И многие из нас через это прошли. И не дай Бог никому попасть в такую ситуацию. Но никто не  застрахован. Государство как могло свой долг выполнило, теперь наша задача сделать из этого отделения полноценный хоспис.


Фото: Федор Телков для ТД
Сотрудники хосписа помогают пациентам украсить елку своими поделками


Фото: Федор Телков для ТД
Палата третьего этажа

Люди умирать будут всегда, мы не сможем победить смерть, зато мы сможем победить одиночество и боль. Мы  должны создать и создадим такие условия для наших близких, чтобы последние дни своей жизни они прожили достойно. Чувствовали себя людьми. Пожалуйста, поддержите нашу работу: оформите маленькое, но ежемесячное пожертвование. Для миллионов людей, живущих в  нашей стране, решить эту проблему — не стоит и выеденного яйца. Посчитайте сами — три тысячи человек, ежемесячно жертвующих всего по 100 рублей, смогут обеспечить всех пациентов хосписа питанием, а если людей будет в два раза больше, то денег хватит и на ремонт. Пожалуйста, сделайте это прямо сейчас. Пожертвование оформляется очень легко с любой банковской карты Visa или Mastercard. Если у вас изменится финансовая ситуация, вы в любой момент сможете его отменить. А мы будем регулярно перед вами отчитываться и  гарантируем целевое использование ваших пожертвований.

Сделайте это прямо сейчас, не  откладывайте решение о помощи в долгий ящик. Обреченным на смерть людям очень нужна ваша помощь. И благодаря вашему участию и вашей поддержке не  только сегодня, но и в будущем году чья-то жизнь будет достойной до  самого конца.

После недавней трагедии было бы справедливо назвать хоспис в  Екатеринбурге именем Доктора Лизы. Думаю, все добрые люди, руководство, врачи и персонал поддержат.

СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире